Другой вариант

Решил поиграть в бедного рыцаря? Мне тебя жаль. Леша, обнаружив отца абсолютно живым, был чрезвычайно рад, что несколько расстраивало его планы найти инициатора взрыва. Все его мысли были о том, чтобы отец поскорее проснулся, — настолько он был к нему привязан. Потому что от кого, как не отца, он получал столько ласки, любви, а главное помощи? Ведь как: ребенок незапланированный, да и связь Стрельниковой и Железнякова была абсолютно случайной. Она — ночная бабочка, которую бросил богатый жених; он — волк-одиночка, решивший, что пора бы в кои-то веки в свои двадцать три подцепить себе дамочку. Дискотека была идеальным для того местом. Так, по крайней мере, рассудил еще юный Гришка. Столкнулись наши несчастные по пьяни, он завел ее в кладовку, а через девять месяцев появилась новая жизнь, новое существо. " — И как мы его назовем? — улыбаясь, спросил Григорий. — Леша! Лешенька! — истерично вскрикнула Натка, — Ты что, хотел назвать его каким-нибудь другим ужасным именем? — Нет, — спокойно ответил он и поцеловал ее горячий лоб. — Конечно нет». — Почему же она так кричала? — спрашивает уже подросший восьмилетний Лешка, вздернув нос и приподняв брови — уж очень ему интересно. — Потому что… Как бы тебе сказать… — заминается Железняков-старший, предполагая, что его сын должен был знать, почему же его мать так кричала. — Она очень волновалась за тебя. Мы все боролись за твою жизнь. Чтобы ты хорошо жил, учился в хорошей школе, чтобы у тебя была добрая жена и послушные детки. Чтобы ты не лежал в подворотне в рваной одежде и не просил три копейки на хлеб. Леша уже не может терпеть. Его лицо кривится, брови поднимаются, он вскакивает с маленького стульчика и бежит к отцу, который сидит в двух шагах от него на полу. Леша крепко обнимает папу за шею и прижимается к его плечу. — Если мама любила меня, то почему она нас бросила?! Железняков-старший потерялся. Не будет же он рассказывать, что Стрельникова ушла, застав его с молодой девицей, с которой он подписывал договор на новенький Москвич? — Потому что у нас были трудные обстоятельства, и нам пришлось разойтись, — решает соврать Григорий. — Только не плачь. Хочешь, сегодня за мороженым сходим? Однажды Железняков-старший выдал такое, что Алексей никогда не забудет, даже если захочет. Вечер, зима. Они едут в машине вдвоем: Григорий за рулем, Алексей — на переднем. — А знаешь, что один раз было? — задает интригующмй вопрос Григорий. Алексей отрывается от трубки и пристально смотрит на отца. Он, как и всегда, молчалив. — Один раз я уехал в другой город, ну, километров пятьдесят отсюда. Вот так же была ночь, зима, гололед. Тут твоя мать звонит… — Давай не будем про нее, — резко перебивает сын. Он уже знает все: и про дискотеку, и про Москвич. — Нет, ну ты дослушай. Звонит мне. Говорю: «Что такое?» Она мне: «Приезжай домой, все увидишь». А я как раз домой ехал, так тут весь газ выжимаю, еду, как бешеный! Виу! — этим звуком Григорий показал то, как быстро он ехал в тот момент, даже показал жестами. — Благо, ментов не было. Приехал, весь запыхался, бегом домой забежал, а там мать на диване сидит и тебя за ручки держит. Спрашиваю: «Ну, что случилось?» А она тебе говорит: «Иди к папе» и вдруг как отпустит тебя! А ты ножками вот так: топ-топ-топ, прошел три шажка, — Григорий показал пальцами, как малыш шагал. — Я тебя сразу подхватил, говорю ей: «Ты чего? Он же упадет!», а ты вот не упал. И я вот все помню: наша квартира старая, этот диван дряхлый, и ты. Ножками топ-топ. Алексей нахмурился. Темы детства всегда вызывали у него щипание в носу и глаза его блестели сквозь очки. Он молча отвернулся и вновь приложил трубку к уху. — Тебе года три тогда было, наверное. — Пап, хватит! — резко вскричал сын, чем заставил отца не продолжать эту историю, хотя продолжать ее было уже некуда. Алексей вспоминал обо всем этом, лежа на больничной койке. За окном громыхала гроза, били молнии, деревья шатались. Также неспокойно было и на сердце Алексея. Его терзали мысли о его матери и о ее подлом поступке. «Разумеется, это она была инициатором взрыва, — расчетливо думал он, — она нас всех для того и собрала, чтобы взорвать. Либо каждый ей насолил, либо все были лишь приманкой для отца. В любом случае, из свидетелей пока есть один» Алексей — как он любил делать это в подобных моментах, — включил фотографическую память и из того, что он мельком видел, он старался выделить то, что нужно. Теплый денек, самое то, чтобы улечься в кресло и посмотреть телевизор. Так мыслил бы взрослый и расточительный человек, но никак не Лешка. Пока в комнате никого нет, он украдкой смотрит на цветной ящик. —…На этом я предлагаю закончить наше расследование, — привычным тоном прощается со зрителями Журналист. — Вот зараза, опять опоздал! — недовольно пробубнил Леша. — Рассказывайте свои истории письменно по адресу: улица Пушкина, дом 12, или по телефону… Телефон. Именно это и нужно было нынешнему Алексею. Он обшаривает стоящую рядом тумбу. Да, его телефон здесь. Тонкими пальцами телефонист тыкает на кнопки мобильника и тут же подставляет устройство к уху. Равномерные гудки. — Алло, Журналист?..