Октябрьские сказки

       — Нетерпеливая какая.       Язык отталкивается от нёба на первых буквах его имени и опускается — на последней. На выдохе. На полустоне. Мои колени на его плечах, и его рот вытворяет что-то невообразимое — целует, прикусывает, облизывает, превращая меня в сгусток пламени, расплавляя кости и растворяя остатки рассудка в наслаждении, и я…       Просыпаюсь.       С громким стоном, изгибаясь на смявшейся постели. Надо мной — потолок нашей спальни, а вовсе не звёздное небо, как было во сне. Сердце колотится о рёбра с бешеной скоростью, а тело просит разрядки, — нет, мне, конечно, и раньше снились эротические сны, и всё-таки проснуться в таком состоянии — это что-то новенькое.       Джейк открывает глаза, едва я поворачиваюсь к нему, и сонно спрашивает:        — Что такое? Плохой сон?        — Хороший, — шепчу я. Мозг ещё не проснулся до конца, — или не отошёл от того, что произошло во сне, — и я тянусь к Джейку, обнимаю его, прижимаюсь к горячей коже. Он закрывает глаза, обнимая в ответ с очевидным намерением снова вырубиться, но тело действует отдельно от его желаний и моих — приглушённых сном — доводов разума. Утыкаюсь лицом в грудь Джейка, пытаясь уговорить себя уснуть, но рука сама собой скользит по его гладкой спине, опускается ниже, к ягодицам. Чуть сжимаю пальцы. Проснись. Я хочу тебя. Сейчас.       Ноль эмоций.       Протискиваю руку между нашими телами, касаюсь его члена — едва-едва, но прикосновения почти сразу приносят желаемый результат: меня завораживает, как он твердеет в ладони, и в этот момент я ощущаю себя странно могущественной.        — Принцесса, — приглушённо бормочет Джейк, — будь человеком. Дай поспать.       Ну нет.       Выворачиваюсь из-под его руки и сползаю вниз. На ум приходит дебильная шутка про «ты ещё не проснулся, а он уже встал», и даже жаль, что сейчас Джейк вряд ли оценит подобный юмор. Осторожно касаюсь головки члена языком, втягиваю в рот — Джейк стонет в полусне, бессознательно зарывается ладонью в мои волосы. Воспримем это как одобрение. Мозг всё ещё отказывается полноценно работать — ведомая только желанием, действую активнее, всасываю сильнее, вывожу языком непонятные узоры, когда пальцы в волосах сжимаются жёстче и оттягивают голову назад.        — Садистка, — хрипло шепчет Джейк, заставляя посмотреть на него. Не уверена, что это не снится — в предрассветных сумерках глаза сверкают почти сюрреалистичным синим светом. Джейк тянет меня к себе, выпуская волосы, и опускает руку между моих ног, касается еле ощутимо. — Хороший сон, значит? — он понимающе вскидывает брови, и прежде чем успеваю ответить, переворачивает меня на спину и наполняет собой.       Вскрикиваю, обвивая ногами его бёдра и вжимая сильнее в себя. Каким-то уму непостижимым образом это даже больше, чем то, чего я хотела: он внутри, такой безумно горячий, двигается рвано, глубокими сбитыми толчками, и меня не хватает надолго — взрываюсь под ним, лихорадочно шепча его имя и выгибаясь навстречу удовольствию — своему и его.        — Утром расскажешь, что тебе снилось, — Джейк откатывается с меня и снова обнимает. Киваю, а сама, засыпая, не до конца понимаю, а не приснилось ли мне то, что произошло только что?       Впрочем, теперь уже не важно.