Октябрьские сказки

      …и когда он сползает со стула и подталкивает меня на пол, я понимаю, что мне действительно пиздец.       Но я не собираюсь сдаваться. Я знала, к чему это всё может привести. Отдавала себе отчёт, что едва развяжу его, он отыграется за мои издевательства. Просто всё пошло… немного не по плану. Но я готова ко всему.       Во всяком случае, старательно себя в этом убеждаю.        — Ты связала меня, — угрожающе шипит Джейк, и я отползаю назад.        — Связала, — уверенно киваю, будто всё так и задумано.        — Ты же не думала, что выйдешь сухой из воды, а, Принцесса? — он щурится. Взгляд блуждает по моему телу, будто Джейк прикидывает, с чего начать.        — Кто сказал, что я сухая? — Язык мой — враг мой, и я понимаю, что дерзить — особенно дерзить вот так — не самая лучшая идея в данной ситуации.       Джейк ухмыляется, неторопливо выпутывая запястье из верёвки. Понятно: он просто отвязал её от стула. В следующий раз нужно будет сделать узел позамысловатее.       Так, стоп… в следующий раз? О чём я вообще думаю?       А Джейк, воспользовавшись моим замешательством, вдруг притягивает меня к себе и разворачивает спиной. Опомниться не успеваю, как он уже завязывает верёвку на запястьях.        — Ага, — протягиваю я, — повторяешься.        — Не совсем, — цедит Джейк, надевая мне на голову клятую повязку. Но вместо того, чтобы зафиксировать её на глазах, опускает её ниже, закрывает мне рот и затягивает крепления на затылке, проверяя, достаточно ли плотно она прилегает.       Клятая повязка собирается складками, едва пытаюсь возмутиться, и затыкает мой рот. Вопросительно поднимаю взгляд на Джейка. Зачем это? То есть, сначала ты хотел, чтобы я говорила, а теперь затыкаешь? Очень логично!       Джейк игнорирует мой взгляд и встаёт с пола, тянет меня за собой и подталкивает к дивану. Путаюсь в ногах и чуть не теряю равновесие, и он подхватывает меня, садясь вместе со мной.       Вопросительно мычу, скосив глаза на импровизированный кляп, и Джейк снова оставляет меня без внимания. Только переворачивает на живот, так что лежу на его коленях, и медленно гладит обнажённые ягодицы. Слишком… нежно, чтобы в сложившемся положении это не пугало.        — Злопамятная, — протягивает Джейк, оттягивая резинку танга и отпуская — ткань впивается в кожу. — Значит, тебе так не понравилось, что я хочу твоей откровенности, что ты решила меня наказать?       Мне не понравилось не это. Мне не понравилось, что ты манипулируешь мной, беззастенчиво пользуешься тем, как я на тебя реагирую. Мне не понравилось, что ты вбил себе в голову, что можешь использовать моё тело против меня. Я просто хотела напомнить тебе, что нас здесь двое. Что я могу делать всё то же самое. И я бы, возможно, сказала тебе всё это, но ты завязал мне рот!        — Вместо того, чтобы просто поговорить со мной, ты решила пойти другим путём, — продолжает Джейк, запуская пальцы под ткань трусиков и размазывая влагу по складкам. Выгибаюсь навстречу его ладони, проклиная его — и себя — за то, что это снова происходит. Беспомощная. Готовая на всё. На его коленях, связанная и с кляпом во рту. — Ты ничему не учишься, Принцесса.       Да какого же хрена ты возомнил себя офигенным учителем? Профессор Маккензи, я хорошо выполнила домашнюю работу? Поставьте мне «A+» и будьте так любезны наконец-то меня трахнуть!       Вместо всего этого только бессильно постанываю в чёртову ткань между губ.        — Хочешь что-то сказать? — Джейк вталкивает в меня пальцы и неторопливо двигает рукой. Ухитряюсь сквозь стоны промычать нечто утвердительное. — Ну, потом расскажешь. У тебя был шанс.       И с этими словами он убирает руку и шлёпает меня по заднице — не так, как обычно, а сильно, с размаху, так что шлепок отдаётся звоном в ушах. И сладкой болью во всём теле.       Вскрикиваю от неожиданности — и шлепка, и вызванных им ощущений, — и инстинктивно выгибаюсь, кажется, выпрашивая ещё. Джейк усмехается, обводя пальцами место удара — ягодица горит под прикосновением.        — Нравится? — Ничего не отвечаю: достаточно красноречиво уже то, как я извиваюсь на его коленях. — Это за твоё самоуправство, Марикета.       Моё имя он произносит с угрозой, но я не успеваю испугаться — тут же прилетает ещё один шлепок по тому же месту, и в этот раз уже ощутимо болезненнее. Блядь. Нормально ли то, что я хочу ещё? Ещё один шлепок — ладонь чуть смещается в сторону, кожа пылает под ударом, отзываясь щемящей болью внизу живота. «Ещё», — вместо этого слова получается только приглушённый кляпом стон.        — Что говоришь? — издевательски спрашивает Джейк, и его ладонь снова врезается в задницу. — Хочешь, чтобы я прекратил?       Да. Нет. Не знаю.       Ещё один шлепок.       И ещё.       Изгибаюсь, не то уворачиваясь от ударов, не то подставляясь под них. Ещё. Ещё.       Сбиваюсь со счёта и с трудом понимаю, что экзекуция заканчивается — только дискомфорт в затёкших от верёвки запястьях немного возвращает в реальность, когда Джейк переворачивает меня на спину и ложится сверху, придавливая к дивану мои связанные за поясницей руки и горящую после ударов задницу. И всё равно я не знаю, когда он успел стянуть с меня трусики — ничего не знаю, ничего не хочу знать: голова кружится от желания, и когда Джейк раздвигает мои ноги и резко вонзается в меня, я уже на пределе.       Мне хватает нескольких жёстких толчков. Джейку требуется не намного больше.       И когда ко мне возвращается способность мыслить, решаю, что это того стоило. И затёкших рук, и алеющих на заднице отпечатков ладони.       Но нам всё-таки придётся научиться нормально разговаривать, иначе я вообще не смогу ходить.