Октябрьские сказки

       — Ну он же тебе нравится, — Куинн цокает языком, выуживая прядь длинных рыжих волос из бокала.        — Хренавится, — передразниваю, отставляя собственный бокал в сторону. — Знаешь ли, девушки не должны делать первый шаг. И всё такое. А пока это не заходит дальше флирта… Боже, да я даже не уверена, что это флирт.        — Чушь собачья, — отмахивается Мишель. — Ты вообще видела, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь?        — Ты сама-то поняла, что сказала? — Грейс поправляет сползшие с переносицы очки и допивает содержимое своего бокала. — Но вообще, Мари, она права. В вашем случае, — она как-то грустнеет, опускает взгляд в пол и слегка пожимает плечами, — всё настолько очевидно, что можно и первый шаг сделать.        — Точно, — Куинн невесело улыбается. — Если постоянно ждать от них первых шагов, можно умереть, пока они соизволят что-то сделать.        — Мужчины, — заключает Мишель, разводя руками. — Так что пойди и трахни его вместо того, чтобы сидеть тут и ныть.        — Эй, алло, — машу перед глазами Мишель ладонью, — все помнят, да, что мы застряли в сраном отеле, что наш гид куда-то пропала, что девчонка из нашей группы четыре дня как свалила в джунгли и что мы не можем связаться с материком? Вы считаете, что сейчас самый подходящий момент, чтобы пойти переспать с парнем, которого я знаю меньше недели?        — Да, — кивает Куинн.        — Точно, — подтверждает Мишель.        — Самый подходящий момент, — добавляет Грейс.        — Идите вы на…        — Нет, сама иди! — перебивает Мишель. — Прямо сейчас, Мари. Нет, подожди, не в таком же виде! — она вскакивает с дивана и подходит к гардеробу. Распахивает двери и цокает языком, обнаруживая шкаф абсолютно пустым. Находит глазами мой чемодан и вываливает из него вещи. — Ты могла бы и сама это разобрать, Мари. Что ж ты за человек такой? — Никакого почтения к моей одежде: шорты и майки разлетаются по комнате. — Ничего. — Мишель поворачивается к нам и обращается к Куинн. — Ты представь. У неё нет ничего красивого или нарядного. Ёб твою мать, Мари, ты на отдых собиралась или… куда вообще?        — Ну уж явно не на показ мод! — огрызаюсь я. Не говорить же Мишель, что «красивого и нарядного» — по её меркам — в моём гардеробе отродясь не было?        — Так, ну хорошо. Я сейчас приду.       С этими словами она разворачивается на каблуках и выходит из номера так быстро, будто за ней кто-то гонится. Наливаю нам с Грейс и Куинн ещё вина. Разумеется, никуда не собираюсь, но наблюдать за Мишель довольно забавно.       Она возвращается минут через пятнадцать с ворохом одежды и с Диего на буксире.        — Нам нужен мужской взгляд, — поясняет она, когда Куинн верещит что-то про сорванный девичник.       Диего фыркает, сваливая на кресло ещё одну гору одежды.        — Мужской взгляд на что? — уточняет он.        — На Мари, ети тебя черти! — восклицает Мишель. — Мари, раздевайся!        — Чего? — возмущаюсь я. — Знаешь-ка что, Мишель, не пойти бы тебе…        — Ты сама туда сейчас пойдёшь, — упрямо твердит она. — Я тебя сама сейчас раздену, но ты ведь предпочла бы, чтобы это сделал кто-то другой?        — А, вот в чём дело, — Диего широко улыбается, садясь между Куинн и Грейс и отпивая вино прямо из горла. — Это будет весело.       Вечер явно выходит из-под контроля: не могу сопротивляться напору Мишель и послушно меняю один наряд за другим. Моя «публика» единодушно признаёт, что почти во всём я выгляжу так, будто слишком сильно стараюсь. В конце концов, когда эта придурочная игра в переодевания начинает мне как-то извращённо нравиться, Диего заявляет:        — Вот эту юбку можно оставить. Она джинсовая и в целом похожа на то, что Мари обычно носит. — Последние полчаса обо мне говорят так, будто меня здесь вообще нет. — Но вот кофта… Такое бы классно смотрелось на Миш, — он салютует бутылкой в её сторону, — а для Мари слишком… Слишком…        — Элегантно? — подсказывает Грейс.        — Именно.       Кручусь перед зеркалом. Юбка действительно довольно простая, если бы только не обтягивала так задницу и не была такой неприлично короткой… И будто этого мало — на ней даже есть разрез. Кто вообще придумал делать разрезы на таком минимальном количестве ткани?       В итоге Мишель находит в ворохе ткани кофточку, на которой для полного набора не хватает надписи «ТРАХНИ МЕНЯ». Желательно блёстками. Неоновыми. Эта дрянь обтягивает, как вторая кожа. Молния грозит расстегнуться, а контраст чёрного цвета с максимально глубоким квадратным вырезом и короткими рукавами визуально делает мою уверенную «троечку» чуть ли не «пятёркой».       Класс. Я похожа на шалаву. На заправскую шалаву.        — Пойдёт, — Мишель улыбается так широко, что хочется затолкать ей в рот лимон. Целиком. — Теперь макияж…        — Э-э, нет, притормози, — одёргивает её Диего, — зная тебя… — Он выразительно указывает на густо подведённые глаза Мишель. — Не надо её красить. Она сама может.        — Может? — недоверчиво переспрашивает Мишель. — Но почему тогда не красится?        — Вообще-то, я крашусь, — возмущаюсь я. — Тушь там, знаешь. Помада. Просто… редко.        — Тушь, помада, — передразнивает Мишель. — Ну ладно. Давай. Покажи, что ты там красишь.       Показываю ей язык и поднимаю с пола свою отброшенную ранее косметичку. С арсеналом Мишель, конечно, не сравнить, но что есть, то есть.       Удивительно, но даже учитывая выпитое — и почти выветрившееся — вино, у меня получаются ровные стрелки. И я не вымазываю тушью щёки, что и по трезвяку офигенное достижение. Нанеся на губы любимую тёмную помаду, тут же стираю — из зеркала на меня по-прежнему смотрит шаболда, но с накрашенными губами — вообще пиздец.        — Ты называешь это макияжем? — бушует Мишель, когда я выхожу из ванной. — Да ёб твою, Марикета!        — Миш, остынь, — бурчит Куинн. — Макияж в твоём стиле явно будет перебором. Пусть идёт, а?       Так, стоп, я, вообще-то, никуда всерьёз не собиралась.       Но даже не успеваю возмутиться, прежде чем меня уже выталкивают из номера и ведут под руки к лифту. Диего говорит, что Джейк зависает в баре в подвале «Небожителя». И лифт везёт всю нашу компанию именно туда. Хотя сначала мы останавливаемся в холле — Куинн зачем-то берёт какие-то ключи, а я безуспешно пытаюсь слинять. Но на четырёхдюймовых каблуках, которые на меня нацепила Мишель, далеко не убежишь.       Ною, что никуда не пойду. Диего пытается взять меня на понт, Грейс — я-то думала, она у нас самая благоразумная! — предлагает поспорить, а Куинн и Мишель наперебой инструктируют меня, как я, видите ли, должна себя вести.       Прежде, чем успеваю в очередной раз послать их всех куда подальше, Диего шепчет на ухо:        — Пойди и соблазни его, сестрёнка! — и заталкивает меня в клятый «Череп».       И сразу же раздаётся скрежет ключа в замке. Так вот зачем Куинн просила остановиться в холле, хитрая сучка!        — Принцесса? — Джейк, вольготно развалившийся на диване рядом с пустым танцполом, поднимает голову и удивлённо осматривает меня. В дебильной шлюшьей одежде чувствую себя голой, но вариантов сбежать не осталось, спасибо большое, Куинни. Так что я распрямляю плечи и иду в сторону Джейка. — Что ты здесь делаешь?       Стук каблуков по гладкому полу отдаётся эхом в башке.        — Пришла составить тебе компанию.       Удаётся выговорить это почти ровным голосом.        — Неожиданно, — Джейк беззастенчиво оглядывает мои голые ноги. — Что за прикид?        — Надела первое попавшееся, — цежу сквозь зубы. — Как… дела?        — Уже лучше, — он загадочно улыбается. — Выпьешь что-нибудь?       Только сейчас замечаю на столе перед ним пустой бокал.        — Да… пожалуй. — Выпью и постараюсь свалить отсюда как можно дальше.        — Что ты уже пила? — деловито спрашивает Джейк, вставая с дивана.        — С чего ты взял, что я… — осекаюсь и выдавливаю улыбку. — Вино.       Джейк фыркает и качает головой.        — Ну, вот чего я тебе не предложу, так это вина, — он обходит барную стойку и поясняет: — Всё вино в погребе. А в погребе Скриллекс. Так что попрощайся с запасами вина, Принцесса.       С этими словами он включает машину для льда и спустя минуту ставит на барную стойку передо мной (когда я успела сюда подойти?) стакан рома. Вскидываю брови и качаю головой.        — Думаю, для меня это слишком крепко.        — Но ты же не боишься трудностей.       Поднимаю взгляд на Джейка. Он смотрит на меня с лёгким прищуром, уголки губ чуть изогнуты в полуулыбке, и я…       Сыплюсь, как последняя сука.       «Пойди и соблазни его, сестрёнка».       Хорошо, Диего, я тебя услышала. И я бы с радостью… Вот только как? Не то чтобы я вообще разбиралась во всей этой чуши. Соблазнение. Заигрывания. Флирт. Просто не умею — никогда не умела — намекать и ходить вокруг да около, как другие девчонки. Стрелять глазками? Фальшиво смеяться? Касаться якобы ненарочно? Лучше просто пристрелите.       И я делаю то, что сделала бы любая другая идиотка вроде меня. Беру ледяной стакан и залпом опрокидываю в себя его содержимое.       Бокальная призма, дай мне силы!       А, нет, это из другой оперы.        — Ну теперь рассказывай, — Джейк кладёт локти на стойку и выжидающе смотрит на меня. — Какими судьбами?        — Какими судьбами что? — переспрашиваю резко, почти грубо. — В смысле, чего я притащилась сюда на ночь глядя?        — Я бы поработал над формулировкой. Но в целом — да.        — Надоело лакать вино с девчонками. — Даже не вру: уже который день длится эта нескончаемая пьянка? — А ты почему тут… один?        — Оплакиваю Делайлу, — Джейк мрачнеет, пожимая плечами.        — Кого? Что-то случилось?        — Мой самолёт, — поясняет Джейк. — «Делайла». Сама знаешь, что случилось.       Теперь мрачнею и я. Его самолёт, лодки и яхты в гавани… Будто кто-то пытается оставить нас здесь навеки.        — Знаешь, — чуть пошатываюсь на каблуках, безуспешно пытаясь залезть на высокий барный стул, — это не повод спиваться в одиночестве.        — Ну, сейчас я не в одиночестве, — Джейк выдавливает улыбку, наливая ром в не успевший растаять лёд. — Ты же не дашь мне упиться вусмерть, а, Принцесса?        — Вот ещё.        — Я в хороших руках, — он подмигивает. Какими бы ни были мои руки, ты не в них. Пока что. Твою мать. Что делать?        — Не совсем, — бормочу прежде, чем действительно успеваю составить план.        — Не совсем что? Хочешь сказать, у тебя плохие руки?       Ром. Это всё ром, разумеется. Потому что я вытягиваю руки через барную стойку, к Джейку, и наигранно задумчиво разглядываю их.        — Не знаю. Вроде бы нормальные. Ты мне скажи.       Джейк переворачивает одну мою руку и мягко проводит пальцами по запястью, будто точно знает, что именно здесь у меня эрогенная зона; вздрагиваю от бегущих по коже мурашек.        — У тебя отличные руки, Марикета, — чуть не давлюсь слюной, когда он зовёт меня по имени, и даже сомнительный «комплимент» не режет слух. — Как и, — он бросает красноречивый взгляд на моё декольте, — всё остальное.       Кровь приливает к щекам так резко, что слегка шатает. Инстинктивно одёргиваю руки и феерично задеваю наполненный стакан — ром разливается по стойке.        — А, чёрт, — Джейк морщится, чуть оттягивая футболку — капли попали на ткань.        — Извини…        — Да фигня. Всё равно не видно.        — Снимай, — неожиданно даже для себя говорю я. — Прилипнет же.        — Не прилипнет, — возражает Джейк. Но футболку снимает.       И я — я вообще нахуй всё.       Не должно быть у обычного мужчины таких плеч. Оставьте это моделям. Или всяким там… кому-нибудь. Но не частному пилоту, стоящему напротив меня. Бесит долбаная барная стойка — хочу видеть больше.        — Так точно не прилипнет, — и как мой голос может звучать так ровно?        — Значит, ты пришла, чтобы раздеть меня, — не менее спокойно замечает Джейк, снова наполняя стакан льдом и ромом.        — Что-то в этом роде, — невозмутимо подтверждаю я. Это всё алкоголь. Да. И голые плечи Джейка.        — Так бы сразу и сказала.        — А сразу неинтересно.        — Не поспоришь.       Не зная, что ответить, барабаню пальцами по стойке, вымазывая их в лужице алкоголя. Заметив это, Джейк достаёт откуда-то снизу тряпку и вытирает разлитое, другой рукой снова сжав моё запястье. И не выпуская, даже когда наклоняется, чтобы положить тряпку на место. Приходится встать на носочки — это на каблуках-то! — и чуть ли не лечь на стойку, потому что он тянет меня на себя.       Распрямившись, Джейк вскидывает брови, нагло уставившись на мою прижатую к стойке грудь.        — Тебе там удобно?        — Не очень, — ворчу я. Он отпускает меня и неожиданно выходит ко мне — только для того, чтобы обхватить за талию и подсадить на стойку. Успеваю только потрясённо выдохнуть — и уставиться на его голый торс.       А Джейк невозмутимо возвращается назад.        — Так удобнее?        — Наверное, — неуверенно говорю я.        — Будет лучше, если ты повернёшься.       Кому будет лучше?       Ухватившись за края стойки, осторожно разворачиваюсь, совсем позабыв, что на мне юбка. Туфли падают, едва я затеваю этот манёвр, и приходится ненавязчиво положить ладонь на вырез на бедре, чтобы не…       Так, стоп. Чтобы не — что? Я же тут именно за этим, да?       Убираю руку и вытягиваю ноги, упираясь носками в полки с алкоголем. Приходится усесться почти на самый край.       Джейк разглядывает меня так откровенно, что снова краснею.        — Да, — закусываю губу, — так… удобнее.       Он протягивает мне бокал и салютует своим.        — За удобство. — Послушно выпиваю, не чувствуя вкуса. Отставив стакан в сторону, Джейк неожиданно подаётся вперёд и касается моей груди прямо над вырезом. Сначала я ничего не понимаю. Потом тоже ничего не понимаю. А он усмехается. — Ты тоже заляпалась, — поясняет он. И не убирает руку. Вместо этого обводит пальцем край моей кофты и цокает языком. — Значит, пришла, чтобы меня раздеть? И что я получу взамен?        — А что ты хочешь? — выпаливаю я, не то ненарочно, не то специально подаваясь вперёд, чуть ли не трусь грудью о его ладонь.        — Снять с тебя всё это и трахать, пока ты не забудешь своё имя.       В первое мгновение кажется, что я ослышалась.       Во второе — я в этом почти уверена.        — Прости… Что?        — Я сказал, что для начала ты могла бы снять вот эту штучку, — он тянет за собачку молнии на кофте. Молния оказывается крепче, чем казалось. — Бартер.       Я схожу с ума? Да? Это алкоголь? У меня реально слуховые галлюцинации?        — Забавная сделка, — сипло выговариваю я. — А зачем тебе это?        — А зачем тебе раздевать меня?       «…пока ты не забудешь своё имя…» Показалось или нет, но это звучало слишком заманчиво.       Вместо ответа отстраняю его руку от груди и дёргаю молнию вниз. Должно быть, Джейк не думал, что я действительно это сделаю — он замирает, а я, воспользовавшись его замешательством, подаюсь вперёд и целую его.       Вот тебе и всё соблазнение.       Тянуться вниз, к его губам, с чёртовой стойки неудобно, но едва он отвечает на поцелуй, это перестаёт иметь значение — цепляюсь за его плечи, жадно встречаю каждое движение его языка, отзывающееся густой сладкой болью внизу живота. Ладонь ложится на разрез юбки и скользит выше, прежде чем Джейк отстраняется от моих губ.        — Такой ответ мне нравится. — Он тяжело дышит, глядя на меня мутными глазами, и практически сдирает с меня расстёгнутую кофту. — У тебя татуировка, — замечает он, обводя цепи кончиками пальцев. — За какие грехи, Принцесса?        — Что? — переспрашиваю я, выгибаясь под прикосновениями. Ладонь на бедре сжимается сильнее.        — За какие грехи мне такое наказание? — Пальцы снова задевают мои цепи и поднимаются к застёжке бюстгальтера, надо же, заметил, что она спереди. — Я так охуенно тебя хочу.        — Почему же наказа… — Договорить не выходит: едва застёжка поддаётся, Джейк сжимает грудь в ладони, и окончание фразы тонет в судорожном выдохе.        — Наказание, — повторяет Джейк, подтягивая меня ближе и снова целуя — жарко, но мимолётно. Ладонь на бедре поднимается выше, и Джейк резко стягивает с меня трусики. Определённо вижу некоторые плюсы в шлюшьих юбках. Он подхватывает меня под колено и перекидывает ногу через свою голову — не планировала сегодня упражнений на растяжку, но возмутиться — выше моих сил. Юбка собирается складками, и Джейк притягивает меня ещё ближе, и…       Боже.       Боже, блядь.       Он припадает ко мне губами так жадно, будто ждал этого вечность. Откидываюсь назад — стойка слишком узкая, так что голова свисает с противоположной стороны — и зажмуриваюсь от моргающего клубного освещения и того, что вытворяет Джейк.       Это реально происходит. Я лежу на барной стойке в одной задранной юбке, а Джейк сводит меня к чёртовой матери с ума ударами языка по клитору.       Я слишком много выпила, вырубилась, и мне это снится.       Или нет.       Потому что такой оргазм не может присниться. Я бы точно проснулась.       Меня сотрясает так, будто я вообще никогда в жизни не кончала — сейчас это слишком мощно, бурно, с царапающим горло криком. Не дав опомниться, Джейк тянет меня к себе и пересаживает с барной стойки на шкаф с бутылками. Разрез на юбке рвётся почти до пояса, когда Джейк резко разводит мои колени шире. Жужжание молнии на его джинсах отдаётся на периферии слуха, прежде чем он врезается в меня.       Так…       Правильно.       Одно резкое движение — тело пронзает наслаждением от чувства наполненности.        — Этого ты хотела? — Джейк замирает внутри и, дождавшись слабого кивка, впивается в мои губы. Чувствую собственный вкус и схожу с ума — это по-прежнему слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Со следующим толчком его бёдер с полки совсем рядом падает бутылка. Джейк сдавленно матерится и подхватывает меня под ягодицы, несёт к ближайшему дивану, а я пытаюсь вжиматься в него сильнее, не готова ждать — больше не готова.       Кожаная обивка под обнажёнными лопатками. Тяжесть мужского тела. Привкус рома на губах.       Выпад бёдер вжимает меня в диван, а я только обхватываю Джейка и руками, и ногами, притягивая его ещё ближе.       Ещё глубже.       Ещё сильнее.       Ещё жёстче.       Ещё.       Ритм сводит с ума — чувствую каждый дюйм его члена, когда Джейк вбивается в меня почти ожесточённо, и я так хочу именно этого — именно так, пока эти движения не затягивают внутри все возможные узлы, пока не выгибаюсь, выкрикивая его имя и впиваясь ногтями в его влажную спину, пока пустой клуб не превращается в мешанину красок и пока напряжение не взрывается в венах горячим пламенем.        — И как я, по-твоему, дойду до номера? — наигранно ворчливо спрашиваю я позже, когда дыхание выравнивается и меня перестаёт трясти. Ноги ватные, будто бежала несколько миль, не останавливаясь. Указываю на следы спермы на порванной юбке, качаю головой.        — А ты куда-то собралась? — лениво спрашивает Джейк, утыкаясь губами в моё плечо.        — Не сейчас, но… Чёрт, совсем забыла. Куинн заперла дверь.        — Куинн заперла? — Джейк поднимает голову и хмурится. — Она тут каким боком?        — Ну… — Сжимаю губы, сдерживая рвущийся наружу смех. — Скажем так, это… довольно странная история.