Октябрьские сказки

      Каждый раз, когда Джейк уезжает, сложнее всего пережить первый день. Но сейчас совсем хреново: он улетел ужасно рано — я ещё спала и даже не проводила его толком. Это выводит из себя. Будто схожу с ума: не поставила в уме галочку «поцеловала на прощание» и теперь кажется, что он вообще никуда не уезжал.       Долго ищу, чем себя занять, прежде чем затеваю уборку. Генеральную. Всё равно Джейка не будет около недели — значит, мне предстоит как минимум семь дней маяться в пустом доме. Даже у Снежка нашлись дела поинтереснее, чем торчать здесь — по-прежнему не вернулся с последнего «загула». Думаю, нужно придумать ему какой-то ошейник, чтобы можно было отслеживать его передвижения… А впрочем, зачем? Он всегда возвращается.       Разбирая шкаф, натыкаюсь на скомканную футболку Джейка. Матерюсь сквозь зубы — он когда-нибудь научится не забрасывать ношенную одежду к чистым вещам? Это негигиенично. И вообще свинство. Иногда мне хочется хорошенько стукнуть Джейка: может быть, мозг встанет на место? Может быть, он перестанет разбрасывать шмотки, оставлять в раковине грязную посуду и обедать в гостиной? Или ему так нравится, когда я ору?       Цокаю языком, расправляя мятую футболку, и улавливаю запах одеколона Джейка, смешанный с ароматом его кожи. Как бы это ни работало, а рот моментально наполняется слюной. Я… уже чертовски соскучилась по нему. Так сильно, что реветь хочется.       Недолго думая, снимаю домашнее платье и надеваю вместо него футболку Джейка. Смесь знакомых запахов окутывает тело, проникает под кожу, и я сминаю ткань в пальцах. Помешана. Я чертовски помешана на Джейке. Абсолютно точно сошла с ума.       Как же хочется, чтобы он никуда не уезжал! Каждое новое расставание разрывает на части, и хотя головой я понимаю, что так нужно, сердцем так и не могу принять. Потом будет легче — как и всегда — через пару дней привыкну к одиночеству и перестану выть от тоски волчицей. Но сейчас…       Сейчас я хочу только одного: чтобы он был рядом.       Колени слабеют, когда я тяну ворот футболки к лицу и впитываю в себя ароматы. Будто обнимаю Джейка. И тело отзывается привычной истомой и сгустком желания в животе.       Ох, чёрт.       На плохо гнущихся ногах подхожу к кровати и падаю на до сих пор разобранную постель. Зарываюсь лицом в подушку Джейка — наволочка хранит запах его ментолового шампуня, и меня выкручивает. Одержимая.       Нет ничего удивительного в том, что, коснувшись себя, я обнаруживаю, что чертовски влажная. Неторопливо провожу пальцами по складкам, закрываю глаза, откинувшись на подушку, и пытаюсь представить, что это делает Джейк.       Нет, левой рукой — он обычно ласкает меня левой.       «Хочу в тебя». Хриплым шёпотом на ухо.       Средним пальцем — круги по клитору. Чуть сильнее.       «Нетерпеливая Принцесса». С порочной усмешкой.       Теперь средним и безымянным — между складками, мягче, дразняще.       «Скажи, чего ты хочешь». Вибрацией баритона на коже.       Снова к клитору. Надавить, одёрнуть руку — повторить.       «Кончи для меня». Таким тоном, что выбора не остаётся.       Жёстче, исступлённо, изгибаясь навстречу собственной ладони — воздух выходит из лёгких, когда выдыхаю его имя, позволяя удовольствию накрыть себя с головой. Кожа покрыта испариной, и я лежу, зажмурившись и часто дыша, отказываясь открывать глаза и вспоминать, что он уехал.        — Я смотрю, ты без меня неплохо проводишь время.       Распахиваю веки и резко сажусь. Джейк стоит в дверном проёме, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Краснею под его взглядом, а он поясняет:        — Заказ отменили. Даже вылететь не успел.        — Ты опять положил ношенную футболку в шкаф, — старательно изображаю серьёзное выражение лица. Неловко? Допустим. Но, в конце концов, что нового он сейчас увидел?       Джейк в пару шагов пересекает расстояние от двери до кровати.       И к чёрту эту футболку.