Октябрьские сказки

      Какого, спрашивается, хрена?!       Почти задаю этот вопрос вслух, прежде чем Джейк затыкает мне рот поцелуем. Нет, я вроде как понимаю, почему он вытащил меня из-за стойки администратора и чуть ли не силком потащил в лифт — тема ревности к Чарли до конца не исчерпана, а именно он три минуты назад разговаривал со мной в холле «Небожителя». Но, чёрт возьми, вот так взять и вырвать меня посреди рабочего дня и при посторонних людях — это уже чересчур.        — Прекрати это, — шиплю я, когда двери лифта открываются на нашем этаже. Джейк не оборачивается, только тянет за собой в сторону номера. — Арагорн, я серьёзно! — упираюсь, но, разумеется, без особого результата. — Джейк!       Он распахивает дверь едва ли не пинком и почти заталкивает меня в комнату.        — Не хочу даже видеть его рядом с тобой, — очень тихо говорит Джейк, надвигаясь на меня. — Даже близко чтобы…        — Да ёб твою налево, Маккензи! — выкрикиваю я. Ярость клокочет в груди, отдаётся кислым привкусом на языке. — Ты сейчас реально перегнул блядскую палку! Что мне теперь — нельзя даже стоять рядом с другими мужчинами? Может, ещё и с друзьями нашими не общаться?! Если ты не сделаешь что-нибудь со своей ревностью, я…        — И что ты сделаешь? — он делает ещё шаг, и от исходящей от него опасности я отступаю. — Общайся с кем хочешь, Марикета. Но этого урода…        — Да что он тебе сделал? — всплескиваю руками. — Потанцевал со мной на свадьбе? Всего-то? Ты… больной, Джейк.        — Точно, — с шипением выдыхает он, — больной.       И больше некуда отступать — спина упирается в столбик кровати. Прежде, чем успеваю придумать, что делать, ладонь Джейка оказывается на талии, и он резко притягивает меня к себе, так что впечатываюсь грудью в его грудную клетку. Не дав восстановить дыхание, — от неожиданности воздух выходит из лёгких, — Джейк впивается в мои губы. Кусает, раздвигает их языком и вторгается в рот. Я… не хочу так. Не хочу, чтобы он вёл себя, словно я в чём-то виновата. Потому что я ничего не сделала.       Но если быть честной с самой собой… Я знала, что о приезде Чарли в «Небожитель» по делам, связанным с лабораторией, нужно было предупредить Джейка заранее. И знала, что ему это не понравится.       Но не так.       Не так, чтобы пуговицы на блузке разлетелись в стороны. Не так, чтобы застёжка бюстгальтера оказалась выдранной с мясом. Не так, чтобы руки сжимались на груди слишком сильно, будто нарочно пытаясь оставить синяки.        —Джейк. Ты не в себе. Успокойся.       Он чуть отталкивает меня от себя, и я снова врезаюсь спиной в столбик, на этот раз даже больно — задеваю лопаткой выпуклость на резьбе. Джейк делает шаг ко мне и прижимает к столбику ещё сильнее, наклоняется, целует шею — вскрикиваю, ощущая, как он сильно прикусывает кожу под ухом. Не понимаю, как юбка оказывается собранной на талии, как пальцы проникают под ткань белья, врезаются в моё тело — жёстко и непривычно грубо, будто Джейк хочет сделать мне больно.        — Пообещай, что больше не заговоришь с этим ублюдком.       Злость накатывает новой волной, контрастом к инстинктивным движениям бёдер навстречу его ладони.        — Ага, разбежалась. Ты не можешь указывать, с кем…        — Могу.       Он убирает руку и подхватывает меня под ягодицы, но вместо того, чтобы ожидаемо уложить на постель, вместе со мной опускается на пол. Прижимает запястья над головой, одной рукой стягивая с меня бельё, и нависает надо мной.        — Я, — его ладонь взлетает к моему лицу, опускается к шее, надавливает на свежий след от укуса, — могу. Я твой муж, Марикета.        — Но не мой хозяин, — напоминаю я, пытаясь вырвать руки из хватки. — Отпусти. Мне больно.        — Да что ты говоришь?       Ладонь опускается ниже, сжимается на груди. Вот совершенно точно останутся синяки, но я, кажется, мазохистка. Потому что даже от того, как сильно Джейк тянет за сосок, в глазах темнеет — не то от боли, не то от удовольствия.       Он наклоняется и сменяет пальцы зубами. И парой успокаивающих движений языка, от которых я всхлипываю.        — Всё ещё больно? — спрашивает Джейк, отрываясь от меня.        — Да, — даже не вру… не совсем вру, потому что действительно больно. Но одновременно хорошо. И это самое дикое.        — Ну ладно, — он пожимает плечами, снова кусая меня. Переключает внимание на другую грудь, опуская руку ниже и просовывая её под мою задницу. Пальцы впиваются в ягодицу — жёстко, будто он пытается и там оставить следы. Джейк оставляет засос на моей груди, снова толкается в меня пальцами — нет, это точно какое-то извращение, я не должна так реагировать!       А потом он резко отстраняется, переворачивая меня на живот и опускаясь сверху. Он всё ещё одет, но я чувствую, как он возбуждён, когда его член упирается в бедро. Джейк убирает с моей шеи волосы и снова кусает — находит какую-то точку, о которой я сама не знала. От укуса замираю и беспомощно поскуливаю — ощущение, будто он обездвижил меня, не могу пошевелить даже пальцем. Что-то такое… животное. Первобытное. Болезненное и сладкое. По-прежнему не понимаю, как тело может действовать отдельно от разума: мозгом я понимаю, насколько всё это неправильно, хочу, чтобы он отпустил меня, но какого-то хрена… позволяю это? А меня вообще кто-то спрашивал?       Не выпуская меня, Джейк расстёгивает джинсы. Я хочу сказать хоть слово. Попросить его остановиться. Не делать этого… вот так. Но не могу. Звуки застревают в горле.       И мне действительно больно, когда он врезается в меня. Слишком быстро, слишком много негатива было между нами — я возбуждена, но не готова к тому, что он входит в меня одним жёстким движением. Видимо, почувствовав, что мне неприятно, Джейк замирает. Остаётся внутри, но разжимает зубы. Резко выдыхаю, когда он целует моё плечо, снова прикусывает — на этот раз несильно — и обводит языком место укуса.       Он привстаёт, раздвигает мне ноги и садится, всё ещё не разрывая контакта наших тел. Чуть тянет на себя, скользит рукой к промежности и надавливает на клитор. От этого прикосновения простреливает током, и от того, как он рисует круги по самой чувствительной точке, как тело отзывается новым приливом влаги, и я выгибаюсь ему навстречу. Джейк отстраняется и подаётся бёдрами вперёд — на этот раз тянущая боль смешивается с жаром желания, и со следующим же движением почти исчезает.       Джейк надавливает на поясницу, заставляя прогнуться сильнее. И двигается. Боги. Двигается… Отрывисто, резко, до сбитых хлопков паха о мои ягодицы, до срывающегося от крика голоса, до головокружения и до почти болезненного оргазма, от которого едва не теряю сознание.        — Сорвался, — коротко поясняет Джейк, растягиваясь на полу рядом со мной. С усилием привстаю, сажусь и разглядываю наливающиеся синяки на груди. И тут, кажется, до Джейка доходит. — Блядь. Марикета. Прости, — он виновато опускает взгляд. — Я… Я не знаю, что на меня нашло.        — Всё… нормально, — кривлю душой, морщусь. — Думаю, у нас с тобой будет очень долгий разговор, когда мы оба придём в себя.       Джейк качает головой и встаёт, помогая мне подняться. Закусываю губу — между ног саднит. Джейк хмурится, наблюдая за моим лицом.        — Я придурок, да?        — Да.       Больше ничего не говорю — и никакого обещанного долгого разговора у нас тоже не получается.