Октябрьские сказки

      Буквально физически ощущаю взгляд, блуждающий по груди. Рассеянно — по краям декольте, пристально — к ложбинке. Украдкой смотрю на Джейка и ухмыляюсь: глаза тёмные, уголки губ приподняты в собственнической полуулыбке. На мою ухмылку он реагирует приподнятой бровью и таким взглядом, что в одежде становится тесно.       Смотри, но не трогай.       Я надевала это платье именно для того, чтобы подразнить Джейка. Ничего особенного, обычный ужин в компании Ала, Грейс и нагрянувших на уик-энд Майка с Эстеллой. Я знала, что Джейк не сможет увести меня в номер слишком быстро, потому что Майк ему этого не простит.       Я угадала.       И вот теперь, когда он кладёт руку на спинку моего стула и будто бы незаметно касается плеча, я понимаю: терпение на исходе.       В лифте мы едем молча. Джейк будто специально смотрит куда угодно, только не на меня, но обнимает за плечо и словно неосознанно водит пальцами по краю рукава, задевает голую кожу. Приходится постараться, чтобы дышать ровно. Спустя столько времени, столько проведённых вместе ночей и дней, столько разделённой страсти я хочу его, как в первые дни знакомства. Неистово, до боли в груди и животе, до застрявших в горле слов и сбитого дыхания.       В номере темно. Скидываю туфли и прислоняюсь к стене, дышать тяжело — в воздухе так явственно трещит электричество, что вот-вот испепелит меня, взорвёт изнутри, от сдавленных возбуждением и плотной тканью платья лёгких расщепит до атомов. Джейк смотрит на меня так внимательно — я знаю, что он чувствует то же самое. Делает шаг ко мне. Проводит костяшками пальцев по щеке.       Сейчас он должен поцеловать меня, но не делает этого. Кончиками пальцев обводит губы — я с готовностью приоткрываю рот и думаю, как же хорошо, что помаду съела вместе с ужином и не стала наносить её заново. А потом сразу же не думаю ни о чём таком: Джейк убирает волосы с моего лица, наклоняется — и обдаёт горячим дыханием ухо и шею, прикусывает мочку, опускает руку к груди. Обводит чёртовы края декольте, и ладонь сжимается — нет, ткань всё-таки слишком плотная, и даже тот факт, что я не надела лифчик, не помогает почувствовать жар его прикосновений в полной мере.       Зато Джейк сразу понимает, как легко стягиваются рукава, обнажая плечи. Его язык скользит по ключице, и по рукам бегут мурашки. От влажного поцелуя в шею мурашками покрываются ещё и бёдра, а потом — вообще вся я, когда Джейк оставляет в месте поцелуя лёгкий укус. Смеётся, почувствовав дрожь в моём теле. Я пытаюсь поцеловать его, но он отстраняется и возвращается к моей шее, целует ямку между ключицами, проводит губами по груди над вырезом. Сминаю в руках ткань его рубашки, хочу прижаться теснее, но он не позволяет.       Пытается следом за рукавами неловко стянуть платье ниже. Конечно, не получается.        — Сзади молния, — странно, что я вообще могу ещё разговаривать.       Без лишних слов Джейк разворачивает меня спиной к себе и расстёгивает молнию, пожалуй, слишком поспешно. Платье соскальзывает чёрной массой под ноги, и Джейк приподнимает меня, чтобы отпихнуть его куда подальше.       Ладони накрывают грудь, сжимают, пальцы касаются сосков, и от этих прикосновений узел в животе затягивается ещё сильнее. Его пальцы вытворяют что-то совершенно невообразимое: оттягивают, сжимают, а от того, как Джейк прижимается губами к моему плечу, всё тело сводит. Из горла рвутся стоны; игра в дразнилки сводит с ума. Выгибаюсь, чувствую ягодицами его эрекцию, и накрывает ещё сильнее.       Может быть, я правда могла бы кончить только от того, как Джейк упрямо и умело дразнит меня, но, боги, надеюсь, он не будет это проверять.       Он стягивает с меня трусики, мимоходом шлёпая по заднице — от шлепка вскрикиваю и едва не оседаю на пол. Звук, с которым Джейк расстёгивает ремень и ширинку, сейчас самый желанный на всём белом свете. И когда я чувствую, как он проводит по мне головкой члена, сама удивляюсь тому, насколько возбуждена: смазка едва ли не стекает по бёдрам.       Он входит в меня резким жарким ударом. Искры из глаз? Нет, по-моему, вообще отовсюду. С каждой клеточки дрожащего тела.       Замирает.       Ох, пожалуйста, нет.        — Какая же ты горячая, — шепчет Джейк, прежде чем отстраниться и врезаться в меня ещё сильнее.       А потом ещё раз, так мучительно медленно и так глубоко, что я теряюсь. В своих ощущениях, в исходящем от него жаре, чувствую только его — с каждым движением глубже и сильнее. Всё вокруг превращается в ворох красочных пятен. Ощущения смешиваются — сжавшиеся на груди ладони, пальцы, оттягивающие голову за волосы, шлепки моих ягодиц о его бёдра, сдавленное стонами горло.       И даже когда я кончаю — это не могло длиться долго — возбуждение не спадает, а только усиливается от этих жарких движений. Джейк притягивает меня к себе за горло, приходится выгнуться так, что немного больно, и ускоряется.       Чёрт, как же он ускоряется. Я чувствую, что сейчас меня снова накроет, и Джейк добивает хриплым шёпотом:        — Давай… хочу вместе с тобой.       И я до боли прикусываю губу, когда ритм превращается в бешеный, отрывистый, почти болезненный. Второй оргазм опустошает, и когда Джейк, тяжело дыша, выходит из меня, ноги к чёртовой матери подкашиваются и я оседаю на пол. Слишком хорошо — настолько, что из глаз бесконтрольно текут слёзы.       Джейк садится рядом со мной, осторожно прижимает к себе дрожащими руками и сцеловывает слёзы.       Может быть, позже он прочитает мне очередную лекцию о глубине моих декольте, но это всё будет потом.       Сейчас главное совсем не это.