Can I call You tonight?

      Осень в этом году выдалась холодная, дождливая. Весь город то затягивался бледной серостью, то погружался в глубокую тьму, где не светили ни луна, ни звезды. Даже свет уличных фонарей тонул в утреннем тумане, а ночью казался безжизненно холодным. И постоянный дождь, то моросящий, то настоящий ливень. Жители спасались как могли, кутались в пальто и куртки, держали над головами зонтики, книги, рюкзаки, в общем все, что попадалось под руку, и массово скупали обогреватели, ведь пробирающий до костей холод застигал их даже дома. Но, увы, даже такие меры не всегда спасали.       В день переезда Эйбрэхема по всем районам Чикаго прошелся моросящий дождь. Он невероятно раздражал, особенно когда из-за ветра мелкие холодные капли попадали за воротник и в глаза. То и дело хмурясь, молодой человек высокого роста и весьма примечательной внешности шел вдоль улицы, нагруженный парой дорожных сумок. Он даже не особо представлял, что его ждет впереди. Конечно, он видел квартиру, в которую ему предстояло заселиться, на фотографиях, но личных визитов не наносил. Разве что сейчас, уже с вещами. Да и не в этом дело. Он впервые остается в Чикаго более, чем на пару недель, к тому же совершенно один, без отца, матери или друзей. А значит, придется узнать не только о светской и деловой жизни мегаполиса, но и о вполне повседневной. Леруа одновременно надеялся и опасался, что она окажется точно такой же, как и в его родном городе.       А жить ему предстояло в жалком подобии на бюджетную квартирку. Без ремонта и минимального уюта, она представлялась ему сотой в старом улье. Здесь, в самом дешевом и доступном жилье, обычно и скапливается всякий сброд. Хотя, он и сам сейчас от них не отличается.       Но, так как лучше жить в человеческом многоквартирном улье, чем в реабилитационном центре или психушке, Эйбрэхем смиренно шел дальше. И разве что слишком тяжелые шаги, вызывающие в мелких лужицах фонтаны брызг, выдавали его подавленное настроение.       У входа в дом Леруа встретился с арендодателем, чтобы забрать ключи. Это был тучный, подлого вида мужчина, привыкший лишних вопросов не задавать и идти на любое выгодное дело. А так как оплата ему на счет поступила еще пару дней назад, диалог не занял много времени. Разве что он посоветовал «волосню лишнюю» остричь, но это замечание юноша оставил без внимания, будто бы даже демонстративно перекинув влажные волосы с плеча за спину. И, забрав ключи, Эйбрэхем поспешил на нужный этаж. Лифт, конечно же, оказался нерабочим, и до 8 этажа пришлось идти пешком. Мало того, что от тяжелых сумок уже болели плечи, давал о себе знать и стаж курильщика. В итоге осматривал свою жилплощадь Леруа несколько сгорбившись и тяжело дыша. Старая кровать жалостливо скрипнула, когда на нее свалились сумки с вещами, лампочка без абажура уныло подмигивала новому жильцу. С крошечной кухни доносилось жужжание старого малыша-холодильника, на котором ютилась походная газовая плита. В ванной комнате было лишь самое необходимое, а именно унитаз и сама ванна, да и те были изрядно потрепаны жизнью. Список мебели, техники и прочих вещей домашнего обихода заканчивался. Но могло быть и хуже, только эта мысль придавала Эйбрэхему сил. Он справится. Выбора у него в любом случае нет.       Присев на свободный угол кровати, юноша поднял взгляд на потолок, через который тянулись тонкие трещины известки, и непроизвольно вздохнул. Это место навевало на него тоску и не лучшие воспоминания. В голове крутились мысли одна хуже другой, однако он понимал, что хоть какая-то смена обстановки будет ему на пользу. Даже если придется жить в одиночестве, работать круглые сутки без отдыха и экономить на всем, включая лекарства.       Немного отдышавшись и сменив влажную от дождя одежду на домашний теплый свитер, Эйбрэхем принялся за дело. Что там делают люди при переезде? Докупают необходимые вещи и обживают помещение? У Леруа нет на это ни времени, ни средств. К тому же первая сумка уже наполовину разобрана, из нее он достал вещи, а вторую как раз таки распаковывал, извлекая из нее стопку нот и кейс со скрипкой. Все только самое нужное сейчас. А уборкой можно будет заняться позже.       Сколько он уже не играл? Год, полтора? Ужасное чувство вины кольнуло сердце когда-то амбициозного и безмерно талантливого музыканта. Ну ничего, талант, как известно, не пропьешь, а постоянные репетиции обязательно вернут его в строй. Иначе в чем тогда вообще был смысл пытаться наладить свою жизнь? Собравшись с силами, Эйбрэхем достал скрипку, положил ноты на подоконник и взмахнул смычком, несколько растерявшись перед тем, как все-таки провести им по струнам. Со стороны могло показаться, что играет он вполне сносно, но сам Леруа готов был убить себя прямо сейчас за такую игру. Он слышал каждую ошибку, чувствовал каждое неправильное движение. Хмурился, ругался, закуривал и продолжал играть. Всего пятнадцать минут репетиции уже вывели его из хрупкого душевного равновесия, но он все равно упорно продолжал оттачивать позабывшиеся навыки. Ради лучшей жизни. Ради лучшего себя. Ради неё.

***

      Рори уже не думал, что доберется до дома. Но каким-то чудом ему все же удалось это сделать. Хоть и под самое утро, но он все же добрался до знакомой и родной постели и, не раздеваясь, свалился на нее, мгновенно заснув. Ночь прошла бурно, среди громкой музыки, алкоголя и других более веселых веществ, эффект от которых не отпустил даже сейчас. Что к лучшему, они и помогли ему так быстро уснуть.       Не то чтобы Рори сильно любил подобные подпольные тусовки. Просто иногда нужно было расслабиться, отпустить реальность и не возвращаться в нее хотя бы пару часов, даже если утром придется заново собирать себя по кусочкам. Так что за Милном закрепилась подобная вредная привычка, включающая в себя комплекс вредных привычек поменьше. Но его это вполне устраивало, так что менять свою жизнь Рори даже не планировал.       Однако сладкий сон прервался слишком рано, как показалось самому юноше. Да еще и от такого тоскливого скрипа! Страдальчески простонав, он перевернулся на другой бок и накрылся подушкой, лишь бы не слышать навязчивой музыки. Но и это не спасало. Кому вообще вдруг вздумалось послушать классику, да еще и на полной громкости?! Поднявшись с кровати, Рори, полный праведной злости невыспавшегося человека, решил посмотреть в глаза этому мерзавцу и высказать ему все, что о нем думает. Наверняка он не один страдает от такого неожиданного концерта, его поддержат, если что. Как оказалось, звук шел с этажа выше, из квартиры прямо над ним. Громко постучав в дверь, Милн сложил руки на груди, в голове уже прокручивая предстоящую тираду. Но когда дверь открыли, слова и любые мысли покинули голову. На него смотрел незнакомый молодой человек, высокий настолько, что пришлось даже поднять голову, чтобы его разглядеть. Длинные черные волосы были собраны в небрежный пучок, темно-карие глаза смотрели строго, с упреком, а между тонких длинных пальцев дымилась сигарета.       Почему он не знал, что у него среди соседей есть такой аристократичный красавчик?! — Что-то нужно? — Эйбрэхем решил первым прервать тишину, так как его ужасно раздражало то, что его отвлекают. — Соль. — Что? — Для ванн.*       Этот короткий и весьма странный диалог, однако же, позволил Леруа узнать достаточно о незваном госте. Наркоман, вероятно с ломкой, и живущий не так далеко, возможно, они даже соседи. Нужно ли больше поводов, чтобы на этом прекратить общение? Однако тут же закрыть дверь, даже не попрощавшись, не получилось, потому что ее подперли ногой. — Просто шутка! Обычная мне нужна. Обычная соль. Для готовки, — непонятно зачем продолжал нести околесицу Рори, неловко посмеиваясь, — ну, знаешь, обычно соседи делятся бытовыми мелочами и… — Я только переехал. Чего нет — того нет. — Могу одолжить.       Нет, ну это было уже полнейшим бредом. Мало того, что Эйбрэхем в принципе не планировал налаживать какие-либо контакты с местными жильцами, так один из них еще и очень на этом настаивает. Напоминает одного его старого знакомого. Даже внешне! Голубые волосы, большая наглость при небольшом росте и наверняка обманчивая, хоть и миловидная внешность. Спасибо, не в этот раз.       Видимо, тут даже сам незваный сосед понял, что переборщил и виновато отступил, а дверь за ним мгновенно захлопнулась. Рори от собственной глупости хотелось удариться головой об стенку. Он уже забыл, как его раздражал звук скрипки. Лучше бы уж он попросил играть потише, даже это было более менее приемлемо! Ему ведь в следующий раз даже дверь не откроют. Хотя… Тут в яркоокрашенной голове начал зреть план идеального знакомства. Он все исправит. Таков уж был Милн, если ему что-то взбрело в голову, то уже и не остановишь.