Catch a Falling Star

      — Чонгук-и, — почти орет Тэхен, не сдерживая радость. — Это же малыш Чонгуки!       — Ну, с этим бы я поспорил, — хмыкнул Вонхо, все еще мало понимая, что происходит. — Смотри, тебе виднее…       — Это младший брат моего лучшего друга, — поясняет Тэхен, а счастливая улыбка не сходит с его лица. — Ты ведь меня помнишь? — омега с недоумением уставился на Чонгука, чье лицо выражало конкретную степень удивления.       — Конечно помню, — застеснялся Чонгук.       Действительно, времени прошло много, но Гук хорошо помнит, как Хоби водил его в гости к Тэхену. Тогда он был нескладным омегой, вспоминает Чон, хотя слабо воспроизводит прошлые образы, а теперь теряется еще больше, уставившись на человека напротив.       — Как ты, Гуки? Как Хосок? Я мало общался с ним в последнее время, — грустно тянет Тэхен, но Вонхо тактично покашливает, чтобы напомнить о цели сегодняшней встречи.       — Боже, садитесь, забыл совсем, — Тэ указывает на стулья и сажает Чонгука рядом, не отпуская руки.       Глаза Джина на долгое время уставились на эту загорелую кисть с длинными музыкальными пальцами, но тычок от Вонхо вернул его к жизни.       — Ты забываешься, — многозначительно кинул тренер Джину, отрезвив его моментально.       — Рассказывай все! — Тэхен с завидным напором не отстает от мелкого, и тот понимает, что бороться бесполезно, лучше сразу выкидывать белый флаг, и начинает свой рассказ.       — … вот так вот. С того момента, как я ушел от брата, я жил у друга, но сейчас сам снимаю квартиру. Не центр, конечно, но меня все устраивает, — Чонгук закончил свой рассказ, которым он произвел большое впечатление на омегу.       — Ты такой молодец, Гуки! А я с Хосоком давненько не виделся, как в другую школу перешел, так мы и потерялись. Мне его так не хватает… Дашь телефон? — моментально сориентировался Тэхен, желая восстановить дружбу со старым приятелем.       — Только ты не говори, что я здесь, ладно, — Чонгук достает телефон и диктует номер. Со временем цифры, которые он помнил раньше наизусть, стерлись из памяти — он не связывался с братом около двух лет.       Вонхо с Джином приятно поужинали, оценив высокий уровень ресторана в «KITTY», чем угодили Тэхену, ведь подбор персонала — его заслуга. Поговорить о делах в этот вечер не удалось, хозяин клуба вспоминал детство, учебу с Хосоком, а на все вопросы Джина по их общему делу отвечал утвердительно. Конечно, он согласен на все условия и правильно прочитал смету, подготовку можно начинать.

***

      Тэхен сидел в кресле и курил свои любимые сигареты с приятным сладковатым запахом. Уже третий месяц, как они полноценно запустили ринг, и теперь Джин занимается организацией боев спортсменов, которых он подбирает Чонгуку. Он — их основной боец, приносящий прибыль больше всех. Имя Чонгука в определенных кругах стало весьма известным, и теперь уже Джин носом крутит, выставлять Гука на бой или нет. Тэ новый бизнес очень нравился. Ринг он сделал самый крутой в городе, не жалея на это средств. Современное освещение, высокое качество оборудования от лучших производителей и грамотный персонал — судьи, врачи — омега не пожалел ни копейки на то, чтобы поднять спортивный бизнес на самый высокий уровень.       Стряхивая пепел в антикварную пепельницу из слоновой кости, Тэ погряз в своих мыслях. Ему не давал покоя Джин, поведение которого омега не мог разгадать. В самом начале их знакомства Джин явно был заинтересован в нем, но сейчас держит дистанцию, что Тэхену непонятно от слова совсем. Спрашивать у Вонхо или Чонгука не хотелось, поэтому омега решил спустить все на тормозах. Будет так, как будет, а пока он не состоит в отношениях и ничего никому не должен, тем более — своему партнеру по бизнесу.       Сегодня у Чонгука бой, а у Тэхена — предчувствие. Он не может объяснить, что ощущает, но тревога продолжает жрать его. Тэ достает вторую сигарету и курит следом за первой. Пора бросать, но не сейчас — курение дает возможность отвлечься, и Ким стучит наманикюренными пальчиками по пачке. Нервы напряжены, как струна, сигарета отвлекает, но ни хера не расслабляет. Тэ чувствует себя разбитым и в свои двадцать девять готов поспорить, что ментальный тест психолога показал бы за пятьдесят. У него папенька так нервничал, а теперь это передалось и ему, чертова наследственность.       Омега соединяет кисти, переплетая пальцы, и смотрит в одну точку, пытаясь унять бурю внутри. В дверь постучали и показалась макушка улыбающегося Чонгука. У Тэхена на лице моментально расплывается улыбка, а сердце заполняет непонятное теплота. Она должна согревать, но больше давит, не давая в последнее время дышать.       — Привет, — они уже давно на «ты», еще когда малыш Чон уплетал пироги в доме Тэхена, которыми угощал его папа Кима. — Можно?       — Ты же знаешь, что тебе можно все, — бросает Тэ, а потом ему становится неловко от своих слов.       То, что было в голове, а потом произнесено и услышано, ему не понравилось. За это время он дико привязался к мальчишке и почти с какой-то материнской любовью следил за ним, жадно поедая взглядом. Хорошо, что Гук не придал этому значения и пропустил мимо ушей. Тэ поежился, по спине пробежал холодок, а сердце предательски сжалось.       — Ты придешь? — Чонгук смотрит на Тэхена своими большими карими глазами в ожидании ответа.       Омеге хочется прокричать, как больно ему смотреть на то, что происходит на ринге, но почему-то он всегда спокоен в боях, где дерется Чонгук. К остальным подопечным Вонхо он предпочитают выходить под конец боя на оглашение победителя. Тэ всегда доверял Чонгуку, но сегодня не тот день. Что-то не так, но Тэ ничего не может понять. Он отвечает коротко «конечно» и встает из-за стола. Чонгук стоит напротив и смотрит на него со всей детской непосредственностью. Тэхену кажется, что не прошло тех лет, и перед ним снова все тот же ребенок из трущоб, постоянно недоедающий, щуплый и болезненно худой, но сильный духом и не жалующийся на жизнь.       От Тэхена тянет сладковатым ароматом сигарет и еще… страхом. Чонгук за эти годы научился его читать в глазах людей. Даже пряча его далеко-далеко, зрачки выдают все. Вот так и у Тэ, который храбрится, и не хочет перед боем поселить в Чонгуке неуверенность, но выдает себя тем затопленным страхом, нотки которого витают в воздухе.       — Не переживай, все будет хорошо. У меня же есть вы, — Чонгук действительно напитывается энергией от тех, кто в него верит.       Тэхен вцепляется в стальной бицепс, обхватить который даже его длинными пальцами не получается. Он не хочет отпускать Чона, но время на часах неумолимо шагает вперед, приближая начало боя. Чонгук кладет свою руку поверх кисти Тэ и слегка сжимает его пальцы.       — Пообещай мне, что победишь, — Тэхен умоляюще смотрит на Чонгука, а в груди сердце останавливается. Пусть только пообещает, и Тэ будет ему верить, как никому другому, иначе он за сегодняшний вечер точно с ума сойдет, если не снимет это эмоциональное напряжение.       Гук занялся этим тяжелым видом спорта, чтобы побороть своего самого себя, своих демонов. Стоит ли это того, Тэ не знает, но точно понимает, что не готов увидеть поражение Чонгука. В горле становится ком, подбирается болезненный спазм и Тэхен смотрит на большую руку поверх его, сжимающую пальцы омеги.       — Я тебя не подведу, обещаю, — он стискивает его руку, снимает со своего плеча и на секунду замирает.       Тэ легче ни хрена не становится. Померяй ему сейчас давление — тонометр зашкалит. Чонгук улыбается, чтобы не оставить сомнений в своих словах, и уходит — уже нужно готовиться к бою. Тэхен вздыхает и снова садится за стол, его рука трусится, а по пальцам идет мелкая дрожь. Он вцепляется ими в край стола и, подумав с минуту, достает ключ от сейфа. В тайнике виски от известного бренда и Тэхен наливает половину стакана, выпивая залпом, иначе на ринг он просто не пойдет. Запах разнесся по всему кабинету, хорошо, что до боя сюда больше никто не заглянет.       Чонгук сегодня дерется с малоизвестным боксером Кан Лисоном. Джин решил отступить от правил — менеджеры противника обещали захватывающий бой и, как минимум, полсотни болельщиков, которые не только купят входной билет, но и поставят на своего кумира, тем самым ощутимо поднимая банк. Возможно, не деньги стали определяющим фактором, но так или иначе Джин подписывает договор на бой с Кан Лисоном.       Тэхен занимает место на отдельном балконе на втором ярусе. Сюда запрещен вход всем, кроме Джина, Вонхо и Чонгука, когда дерется не он. Тэ любит сосредоточиться на процессе и мысленно даже ставит на то, кто же выиграет, и никогда — деньгами. Уверен он только в Чонгуке, касаемо остальных — как расположатся звезды. Сегодня он уже внес свою сумму, поэтому быстро покинул шумное место на первом этаже. Вонхо, как всегда, у ринга, Джина он тоже видел, тот общался с другими менеджерами. Стоя в напряжении, Тэ рассматривает противника — Лисон держится довольно неуверенно, ходит возле раздевалки, разминает руки, делая нехарактерные движения. Это и понятно — боксировать с Чонгуком нелегко, поэтому многие его противники нервничали, но этот… этот особенный.       Блядь, Тэ не может понять, что не так, но в этом боксере явно кроется подвох. Кровь и мочу на допинг спортсмены сдают раньше, результаты подтверждает спортивный врач, но при этом всегда присутствует медик от «KITTY». Здесь все чисто, подвоха быть не может. Взвешивание уже прошло, и, хотя Тэ лично не присутствовал, он прикидывает на глаз, что соперник в одной категории с Гуком.       Рефери выходит на ринг, говорит с судьями, обслуживающим персоналом и шутя проверяет канаты, откидываясь на них спиной со всей силы и пружиня к центру ринга — все отлично. Он объявляет противников, которые подходят к рингу с двух разных сторон. Сердце Тэхена замирает, когда он видит Чона, уверенно идущего к центру событий. Время постаралось над ним на славу, и из стеснительного худощавого мальчишки, которого он помнит, вырос красавец-альфа, настоящий мужчина и желанный… Дальше Тэ не хочет давать характеристику, споткнувшись на слове «желанный». Слово «партнер» омега произнести просто не может, ужасаясь своим мыслям.       Чонгук вскидывает подбородок и идет к рингу. Он уже делал это десятки раз и этот — не исключение. За спиной — сотни взглядов, в ушах — тысячи звуков, на коже в каждой клетке — миллион нервных сигналов. Все, что для него значимо сейчас — это поддержка троих самых близких людей. Вонхо он видит издали, тот уже занял свою позицию. Джин пожелал удачи еще перед боем. Тэхен… Гук вскидывает взгляд на балкон второго этажа и видит омегу. Руки его скрещены перед грудью, побелевшими пальцами он вцепился в свои же плечи, зубами прикусил губу, но при появлении Чонгука выдавил из себя улыбку. Гук приподнимает один кулак в перчатке и показывает, что все будет в порядке.       Гонг. Партнеры подходят к рефери, и он дает сигнал к началу боя. Чон боксирует как всегда чисто, профессионально. Для Тэхена это удовольствие наблюдать за таким Гуком — уверенным, сильным, сконцентрированным. Омега пытается успокоиться, переводя взгляд на окружающих и рассматривая посетителей.       Второй, третий и четвертый раунды и Чонгук выглядит более усталым, нежели противник. В углу между раундами его отпаивают водой, обливают тело и вытирают полотенцем. Тэ ловит себя на мысли, что хочет оказаться на месте секундантов и делать все, что делают они. Вонхо что-то напряженно разъясняет, Чон кивает, но делает это больше на автомате — в глазах полное ничего.       Пятый раунд и Чонгук пропускает удар, получая по лицу — рассечена бровь на месте старого шрама. Рефери останавливает бой и отправляет Чонгука в угол. Кан Лисон напряженно уходит в свой, поглядывая на соперника. Специальными препаратами Гуку останавливают кровь, а ткани стягивают на время пластырем — потом придется зашивать. Отдышавшись, Гук дает сигнал, что он может продолжать бой, но в следующем раунде концентрация подводит его. Возможно болевой шок, думает Тэ, но ему рассекают скулу.       Тэхен смотрит на окровавленного Чонгука и вообще не понимает, что происходит. Он мечется по балкону, всматриваясь в картинку внизу, ищет причину того, что Гук так безбожно проигрывает. В его голове проскальзывает укор. «Ты же мне обещал!», хочет заорать Тэхен, но только сжимает пальцы в кулаки, раня ладони острыми краями отполированных ногтей. От нервов по лбу стекает пот, собираясь у линии бровей, но Тэ его быстро смахивает. В горле сухо и хочется плакать, омега расстегивает верхние пуговицы рубашки и послабляет платок — смотреть на происходящее невыносимо.       Шестой раунд похож на пятый и проходит лишь с той разницей, что Чонгук атакует сильнее и все чаще использует клинч. Он напряженно смотрит в глаза противнику из-под припухших век. Лисон не отступает, пытаясь атаковать, но Чонгук внезапно резко подается назад и бьет того по перчаткам. Руки Лисона, совершенно не готовые к такому удару, неестественно отклоняются, он пошатывается и чуть ли не падает, а Чонгук смотрит ему в глаза с неприкрытой злостью, а рефери свистком оглашает окончание раунда.       Чон отходит в угол и садится, тяжело дыша. Секунданты продолжают кружить вокруг него, промакивая тело от пота и вытирая кровь, которая начала капать из разошедшейся раны. Вонхо просовывается через канаты и что-то говорит Чонгуку, но Тэ даже напряженно всматриваясь, не может понять или услышать, о чем разговор. Чон показывает на перчатки и бьет ими друг об друга, что-то говорит, и тренер уходит в судейскую ложу.        Тэхен знает, что протесты не рассматриваются во время боя, и только решение рефери станет окончательным, но он уверен в том, что тренер защитит Чона любыми способами. В омеге просыпается давно прячущаяся где-то нежность, когда он смотрит на своего бойца, сидящего в углу ринга. Он пытается словить его взгляд и мысленно умоляет того посмотреть на балкон. Чонгук словно получает знак из Вселенной, он поворачивает голову в сторону балкона, и их глаза встречаются. Тэ подается к краю, опираясь руками на перила, и смотрит на боксера так, что у Чонгука в груди все переворачивается, и появляется желание бороться до последнего. Гук улыбается, насколько это возможно, и прикрывает глаза — максимальная концентрация, собранность, сила воли.       Девятый раунд и Чонгук выходит на ринг. Он технически грамотно не подпускает Лисона к себе, держа того на короткой дистанции. Противника можно вымотать, но Чонгук так не хочет побеждать — он должен продемонстрировать силу. Чон наносит отличный удар, когда Лисон ослабляет защиту. Джеб на короткой дистанции выгоднее всего, но Чон использует не только его. Он применяет кросс в отдаленном бою, совершенно расстраивая тактику противника. Несколько апперкотов побуждают Гука подойти ближе, но он уверен в том, что справится со своей защитой, поэтому не оставляет противнику шансов и заставляет Кана лишь закрываться.       Адреналин хлещет не только на ринге, но и на балконе, где Тэхен уже истоптал узкое пространство, нервничая за Чонгука. Он боится смотреть на ринг, но воодушевляется каждым ударом, достигшим цели. В конце раунда Лисон падает, и рефери начинает отсчет. Гук коротает время в нейтральном углу, еле держась на ногах. Он устал, но при необходимости будет бороться снова. Над Кан Лисоном замирает рука рефери, вторая держит секундомер, отсчитывающий последние положенные секунды.       Щелчок и рефери останавливает бой. По залу проходится шепот. Видимо, многие ставили на Лисона и теперь с разочарованием смотрят на бойца, пытающегося подняться на ноги. Вонхо подает рефери знак, и тот утвердительно кивает. Чонгук совершенно помутневшим взглядом устремляет глаза на балкон, где видит Тэхена, прижавшего ладони к лицу. Наверняка, это реакция на его побои и Чон отворачивается. Ему неловко доставлять омеге такие эмоции — у него отразилось столько ужаса, что Чон больше не смотрит, переключая внимание в центр ринга.       Рефери оглашает результат боя, проконсультировавшись с судьями. Несмотря на первые не особо удачные раунды, победу отдают Чонгуку и рефери громко выкрикивает его имя, поднимая руку вверх. Победа! Тэхен уже не может просто так стоять. Он, как зверь, которому открыли клетку и выпустили на свободу, сбегает по ступенькам, цокая высокими каблуками, и бросается через всю ошалевшую толпу к центру зала, где под светом софитов, тухнущих по краям, расходятся участники боя.       Тэхен бросается к Чонгуку, обнимая того за шею, и громко рыдает. Светлый костюм абрикосового оттенка мгновенно пропитывается потом, на нем же остаются и кровавые следы.       — Перестань, я живой, — Чонгук обнимает Тэхена за талию и склоняет голову, зарываясь в его блондинистые локоны.       От Тэ приятно пахнет его сигаретами и виски. Грязный, потный Чонгук все больше прижимает Тэхена, нуждаясь в нем, как в родном человеке. Возможно, это попытки перенести на него чувства к матери, которую он не помнит, но так или иначе Чонгуку жизненно необходимо это тепло.       Тэ размазывает слезы по накрашенным глазам, совершенно не стыдясь, что потечет косметика. Он смотрит на Чонгука, которому в разы больнее физически, но точно знает, что не может на одну чашу весов положить свои душевные страдания. Изувеченное лицо, заплывшие веки, рассеченная скула — Тэ быстро смаргивает слезу, а на его лицо ложатся пальцы Чонгука, подхватывающие катящуюся каплю.       — Не плачь, ты такой красивый, — только и выдает Чон, прижимая омегу.       Сзади к нему подходит Вонхо, не желая мешать этой сцене, но ничего не поделаешь — Чонгуку надо подписать какие-то бумаги. Тэхен отпускает его и обессиленно садится на стул у стены — неужели этот кошмар закончился?       Еще с полчаса стандартных процедур и Чонгук свободен. Тренер настаивает на посещении клиники, хотя наложить швы может и штатный медик. Омега поддерживает Вонхо и ищет глазами Джина — тот стоит с противником и его менеджерами и о чем-то горячо спорит.       — Сегодня мы обойдемся без него. У Джина очень важная миссия, лучше пусть занимается делом, — говорит Вонхо, и они вместе с Тэхеном везут Чонгука в больницу.       Стандартные процедуры осмотра и оформление карточки занимают с десяток минут, в результате чего Тэхен решается поговорить с Вонхо, пока Чонгука переводят из одного кабинета в другой.       — Что случилось? — коротко спрашивает омега, но большего и не надо — тренер понял все с полуслова.       — Если подтвердится то, на чем настаиваем мы с Чонгуком, Лисону не поздоровится, — Вонхо прикусывает губу и о чем-то мучительно размышляет. — Не понимаю, где Джин мог достать этого подонка?       Вопрос риторический и слова в пустоту. Сейчас главное, что с Чонгуком, поэтому Тэхен с уверенностью знает — Вонхо это так не оставит. Медсестра выходит и сообщает, что поступивший пациент Чон Чонгук задержится в клинике до утра. Ему нужно сделать компьютерную томографию, сдать анализ крови, а пока травматолог только проверяет целостность костей. Еще нужно раны зашить, а потом пациенту сделают капельницу. О капельнице Вонхо уже не слышал — он понял, что Гук здесь надолго и закатил глаза. Ему еще нужно вернуться на ринг.       — Я побуду здесь, не переживай, — уверяет его Тэхен и садится в кресло для ожидания.       — Окей, я отзвонюсь, если что-то важное будет, — кидает Вонхо уже по пути к выходу.       Тэхен машет ему рукой и мысленно благодарит Бога за то, что у Чонгука такие друзья. Хорошо бы, если и Хосок был рядом, но дозвониться ему не удалось. Номер, который продиктовал Чонгук, уже не обслуживался, и теперь связь с Хосоком потеряна — из их старенького дома он тоже выехал, Тэ наводил справки.       Через пару часов, когда Чонгука перевели в палату, омеге разрешили зайти. Перевалило уже за полночь, за окном стояла удручающая темнота. Город спал. Сейчас бы и Тэхен спал в своей шикарной квартире в Каннаме, в кровати с балдахином и прохладными шелковыми простынями, но нет, он сидит у кровати Чонгука, который погрузился в сон. Ему дали снотворное и теперь он мирно спал, и только приборы, измеряющие показатели жизнедеятельности, размеренно пищали.       Яркий свет в палате бил в глаза, но Тэхену удалось рассмотреть лицо Чона. Стянутые нитками ткани еще были отечны, под глазом синяк, ровный шов на скуле, короткий, но глубокий, навсегда оставит шрам на красивом лице. Омега прислоняется пальцами к щеке Чонгука и, не выдерживая напряжения, снова плачет. Он очень хочет оказаться в своем кабинете с бутылочкой виски из сейфа, чтобы напиться и забыть все, что произошло, а самое главное — затопить чувства, возникшие у него.       Тэхен берет руку Чонгука с припухшими после боя суставами. Он подносит кисть к губам и целует каждую косточку, обильно орошая пальцы слезами. Совершенно измученный, Тэхен кладет голову на больничную койку и засыпает, не выпуская руки юноши.       Утром Тэ просыпается от скрипа входной двери — медсестра пришла проверить показатели и поменять капельницу. Тэ устало трет глаза и смотрит на еще спящего Чонгука.       — Не переживайте, ваш альфа скоро поправится, — успокаивает Тэхена медсестра, ловко переставляя бутыли с лекарствами. Тэ пытается протестовать, что они не пара, но в последний момент затыкается.       Примерно через полчаса Чонгук просыпается. Он слегка ворочает головой, двигает пальцами и ищет взглядом кого-то, но натыкается на взволнованное лицо Тэхена.       — Ты что, так и просидел здесь? — Гук понимает, что Тэ еще в окровавленном костюме, что был на нем вчера, значит домой не заезжал.       — Это не важно. Ничего не важно, главное, что с тобой все в порядке, — Тэхен снова берет его за руку и заглядывает в глаза.       — Не переживай, на мне, как на собаке, заживает быстро. Возьму тайм-аут на недельку и буду, как новенький.       — Хоть бы, — сквозь слезы улыбается Тэхен. — Тебе еще с полчасика полежать и можно домой.       — Тэ, мне неудобно, ты так переживаешь за меня, — Гук пытается привстать, но резко простреливает спазм в голове, и он обессиленно падает на подушку.       — Лежи, герой мой, — Тэ встает и поправляет подушку удобнее, наклоняясь к Чонгуку. Расстегнутые пуговицы рубашки открывают непозволительно много, и Чонгук отворачивается, почувствовав себя неловко.       На все понадобился час, чтобы они получили последние наставления врача, перечень лекарств и, наконец-то, вышли на больничное крыльцо. Чонгука все еще вело, но он был надежно схвачен под локоть Тэхеном, набирающим номер такси.       В квартире Гука он был впервые. Небольшая уютная гостиная, внешне все чисто, но комната Чона типична для подросткового помещения — здесь плакаты с известными боксерами, в углу старенький магнитофон с дисками, на столе ноутбук, погребенный заживо под парой черных толстовок. На стене висят боксерские перчатки — сувенирный вариант от EVERLAST, пара ничего не значащих картин с видом водоемов.       — Успокаивает, — поясняет Чон уставившемуся на стену Тэхену.       — Это хорошо, — говорит омега и решает приобрести себе в кабинет подобную живопись. Надежда слабая, но чем черт не шутит — может и его вид на озеро когда-то успокоит больше, чем сигареты и спиртное.       — Проходи, — смущаясь говорит Чонгук и на ходу пытается собрать вещи и расставить по местам. С дивана убирается гитара, толстовки прячутся в шкаф.       — Играешь? — спрашивает Тэ, кивая на гитару.       — Немного, для себя. В основном инструмент для Джинхо, он часто приходит по вечерам ко мне.       Тэхену вдруг становится грустно. В голосе Чонгука слышится какая-то обреченность, затаенное одиночество. Похоже, выпустив пар на тренировке, юноша каждый вечер возвращается в пустую квартиру, где его единственная отдушина — ноутбук и друг, навещающий изредка. Тэхен умолкает глядя, как Чон убирает книги со стола.       — Сделать тебе чай? — немного несмело и с осторожным порывом похозяйничать спрашивает Тэ.       — Да, пожалуйста. Все в верхнем ящике над мойкой, — с облегчением говорит Чон, радуясь, что выпроводит Тэхена на кухню — ему так стыдно за бардак в комнате.       Через пятнадцать минут на кухне Тэ заваривает душистый зеленый чай. Чонгук сменил вещи, от которых пахло больницей, и сходил в душ.       — Я совсем, как новенький, — бодро шагает он в кухню, и омега с этим совершенно согласен.       Похоже, витаминная капельница сделала свое дело. Гук действительно выглядел бодрым и вполне адекватным. Если бы не швы, напоминающие о вчерашнем… Тэхен благодарно улыбается, что Чон успокоил его, и они пьют чай практически молча. Омега чувствует на себе взгляд сидящего напротив и ему ничуть не стыдно — за круги под глазами от беспокойной ночи, следы размазанной косметики, за грязный костюм, пропитанный кровью и потом Чонгука. Он настолько сейчас внутренне обнажен и беспомощен, что просто не обращает внимания на эти мелочи. Тэ смотрит на пальцы Чонгука, обхватившие чашку с чаем, которые он ночью целовал. Хорошо, что тот спал. Омега делает глоток и отводит взгляд.       — Мне нужно ехать, спасибо за чай, — Тэхен моет чашку со смешным розовым кроликом и ставит ее на полку. Странно, как он раньше не заметил, у Чонгука такая же, только с голубым. Парные чашки — толстый намек на тонкие обстоятельства, но дальше Тэ не хочет развивать эту мысль. Конечно, у молодого здорового альфы в расцвете сил есть увлечения, в том числе — и противоположным полом.       Он видит себя третьим лишним здесь, быстро вытирает мокрые руки, но ощущает со спины грудь Чонгука, подошедшего сзади. Тот ставит чашку в мойку, практически обвивая руками Тэхена, и не спешит отстраняться. В голове омеги пролетает за секунду сотни мыслей, а сердце стучит, как бешеное. Чонгук наклоняется вперед, утыкаясь в шею омеги:       — Спасибо.       Он отходит от Тэ и просто убирает сахар на полку, а тот уже десять микроинфарктов схватил, уцепившись пальцами за край мойки.       — Береги себя, и пожалуйста — не заставляй меня больше так нервничать, — Тэхен наконец-то отрывает пальцы от мойки и движется к выходу, набирая такси. Чонгук салютует из кухни и обещает перезвонить, как придет в норму, но Тэ уже не слышит — он выходит из квартиры, закрыв дверь, и сбегает по лестнице, чтобы быстрее уехать отсюда. Такого нервного напряжения он не испытывал давно.

***

      Неделя прошла относительно быстро. Для Чонгука — в восстановлении, для Вонхо — в поездках по магазинам и аптеках, для Тэхена — в самокопании. И только Джин все дни проводил в дисциплинарном комитете, добиваясь правды.       В клубе все собрались ближе к вечеру. Тэ не приезжал к Чонгуку, но звонил ему пару раз, а Вонхо на «отлично» исполнял роль сиделки. Как он отметил, с таким лицом Чону в магазин лучше не соваться — бабульки от страха пакеты с продуктами сами отдадут. Шутка стала не уместной в конце недели. Швы Чонгуку сняли, на их месте остались только заживающие шрамы с отечными бороздами. Гук вернул себе природный цвет лица, он уже не температурил, как в первые дни, а румянец на щеках был признаком здоровья. Джин подъехал последним, как и ожидалось. Друзья собрались у Тэхена в кабинете и напряженно застыли в ожидании.       — Мы победили, — с порога крикнул Джин, убирая отросшую челку с глаз. Было видно, что он здорово устал за эти дни, бегая по инстанциям, и совсем вымотался.       — Рассказывай быстрей, Тэхен-то и вовсе не в курсе.       — Еще на ринге мы подали протест, а уже утром я поехал в федерацию бокса и в дисциплинарный комитет. Они согласились провести экспертизу запасных бинтов и перчаток Лисона, которые по моему протесту изъял судья. Я так понимаю, что откупиться им не удалось — результаты экспертизы показали наличие в бинтах и на внутренней поверхности перчаток следов серы и кальция.       — Что это значит? — округляет глаза Тэхен.       — Сера и кальций при намокании рук от пота превращаются в гипс, — комментирует Вонхо. — Чонгук в пятом раунде заметил неладное и сказал мне, поэтому я пошел писать протест, а он поменял тактику. Вонхо слегка похлопал Чонгука по спине в ободрении.       — То есть Чонгука молотили гипсовыми… — Тэхен даже не знает, как это назвать, и дальше только рот открывает, словно рыба, находясь в глубоком шоке.       — Да, в истории бокса такие случаи известны, но лично я думал, что на подобные проделки больше ни у кого ума не хватит*. Видимо, я ошибался, — с горечью продолжает Джин, ощущая свою вину за выбор партнера. — В итоге Лисона дисквалифицировали на два года, а еще они выплатят Чонгуку компенсацию.       — Ничего себе, — продолжает офигевать Тэ. — Вот так история…       — Это спорт, здесь играют по-крупному, расслабляться никогда нельзя, — Вонхо не меняет свой наставительный тон.       Чонгук сидит спокойный, как скала, только изредка бросает косой взгляд на омегу. О проделках Кан Лисона он догадался еще на ринге. Хорошо, что того дисквалифицировали — этот поганец мог нанести серьезные травмы. Но личность Кана и его судьба сейчас меньше всего волнуют Чонгука, и он просит ключи от ринга.       — Что, размяться захотел? — спрашивает Вонхо с улыбкой. — Понимаю, сам после боя рвался к тренировкам. Ты норм?       — Думаю, да, попробую, — улыбается Чонгук и выходит из комнаты, оставляя Тэхена вместе с Вонхо и Джином. Сбить адреналин хочется больше всего и он идет в раздевалку за запасным комплектом спортивной одежды.       Еще с часик Тэхен слушал шутки альф, которые уже засобирались домой. Вонхо забежал в зал и посоветовал подопечному не перенапрягаться, после чего они с Джином вышли из «KITTY».       — Ты все никак не можешь выкинуть его из головы? — говорит Вонхо, снимая авто с сигналки. Они усаживаются в машину, и авто плавно выруливает с парковки клуба.       — А как я могу это сделать, если вижусь с ним почти каждый день? — обреченно кидает Джин и отворачивается в окно.       Проезжающие мимо автомобили громко сигналят, видимо, где-то авария и образовались заторы. Джин смотрит на стройную вереницу спешащих домой машин, в которых альфы с нетерпением колотят рукой по оплетке руля, лишь бы быстрее продвинуться хоть на метр. Джин двигаться не хочет, поэтому мысленно просит Вонхо ехать медленнее. В их ряду, как назло, автомобили продвигаются быстрее других полос, но водитель не спешит, словно читает мысли друга.       — Как он? — неловко спрашивает друг Джина и покашливает в кулак, будто извиняясь.       — Все также. Без изменений. Положительной динамики нет, — глухо отвечает Джин, но делает это так спокойно и как-то дежурно, словно отчитывается чуть ли не каждый день.       — А врачи что?       — А врачи давно уже ничего не обещают. Поможет только пересадка печени, но донора нет, да и в таком состоянии операцию делать не хотят — слишком рискованно.       — Джин, ты извини за прямоту, но ты молодец. Ты хороший человек, понимаешь. Таких нет… Я бы так, например, не смог…       — Смог, — перебивает его Ким. — Смог бы, если прожил с человеком почти десять лет и теперь только желаешь ему легко уйти из этой жизни. Я себя таким подонком чувствую, как никогда…       — Эх, и где тебя только угораздило…       Вонхо с искренним сочувствием вспоминает о том, как еще пару лет назад Джин со своим омегой Хансоном даже не думали о том, что столкнуться с такой бедой.       — Сам знаешь, — подытоживает Джин и снова отворачивается к окну. — Нечего было искать приключений на свою задницу.       Вонхо молчит и только понимающе кивает головой. Джин женился по любви восемь лет назад. Детей они не завели, омега ему попался своенравный. Он занимался фигурным катанием, и познакомились они на одном из корпоративов, которые устраивал спортивный комитет. Фигуристый, высокий, статный — он сразу понравился альфе и тот пригласил его на свидание, а еще спустя три месяца они поженились.       Хансон не хотел бросать спорт ради подгузников и сопливого выводка детишек, пребывая на тот момент в зените славы. Возрастающее недопонимание, затаенные обиды и другие трудности только увеличили пропасть между ними. Джин начал подозревать, что Хансон ему изменяет, но долгое время оправдывал его, давая одуматься и вернуться в семью. Все закончилось тем, что Хансон попал в дурную компанию, где не только пошел по рукам, но и подсел на иглу. В итоге Джин задолбался вытаскивать его изо всех притонов Сеула и даже собрал документы на развод, как грянула еще одна неприятная новость — у Хансона обнаружили вирусный гепатит в тяжелой форме, типичное заболевание для наркоманов.       Джин проклинал себя за то, что давил на мужа, заставлял его бросить карьеру и заниматься домом. Как казалось альфе, именно он подтолкнул мужа к одиночеству и поиску развлечений на стороне. Узнав об этом, Вонхо только пальцем у виска покрутил — на такого, как Джин, надо молиться, а Хансон сам виноват во всем, что случилось.       — И все-таки ты не можешь выкинуть его из головы, — улыбается Вонхо, попав в тянучку перед светофорами. Джину это на руку.       — Не могу, да и не стараюсь. С собой бороться тяжелее всего. Ты же видишь, какой он — весь неземной, красивый, как божество, добрый, чуткий. Как жаль, что я не встретил его раньше…       — А, может быть, как раз вовремя? — подмигивает Вонхо. — Но ты все равно не отчаивайся, если это судьба, то Тэхен от тебя никуда не денется. Любовь, все дела…       — Не замечал, чтобы ты раньше был таким ярым фаталистом, — усмехнулся Джин и погрузился в мысли о хозяине клуба «KITTY», что занимал его черепную коробку и днем, и ночью последние несколько месяцев.       — Все равно сейчас ничего не сможешь решить, — как бы невзначай давит на больное друг.       — Это точно, Вонхо, это точно.       Автомобиль медленно сворачивает с главной магистрали в небольшой квартал с постройками не выше пяти этажей. Здесь шикарные многоуровневые квартиры, счастливые жители, многодетные семьи и даже старушка, которая держит пять сиамских котов. А на третьем этаже в спальне горит приглушенный свет, на кровати лежит омега и травит себя обезболивающими препаратами, чтобы быстрее покинуть этот мир и освободить Ким Сокджина от обязательств по букве закона и правилам морали.

***

      Тэхен проводил гостей и удобно устроился в кресле. Вечер заканчивался и омеге было невероятно спокойно. Чонгук восстанавливается, хитросделанный Лисон наказан — можно ли говорить о том, что все возвращается в привычное русло? Тэ выкурил любимую сигарету и спустился в клуб. Последние посетители уже собирались уходить и ждали такси, менеджер считал выручку, а бармен убирал посуду и расставлял бутылки со спиртным.       — Ли, завтра приедет новый коньяк и грог. Проследи, чтобы посетители остались довольны, — сказал Тэ бармену, и тот улыбнулся.       — Как всегда, господин Ким, — отсалютовал тот и продолжил свое дело.       — Закрываемся через десять минут! — Тэхен хлопнул в ладоши. Этот ритуал он соблюдал уже много лет. — Всем спасибо за работу!       Издали послышались крики одобрения и гул персонала. Сотрудники любили своего руководителя, ведь он отдавал клубу все свое время и силы, засиживался допоздна и уставал также, как и все. Результат такой работы — отличная репутация заведения и высокие зарплаты персонала, поэтому за Тэхена сотрудники стояли горой.       Посетители разъехались, бар опустел, на танцполе выключен свет, и Тэ вернулся к себе в кабинет. Сегодня, как и в большинство вечеров, он закрывает клуб один. Осталось только зайти на ринг и поторопить Чонгука. Омега не хотел ему мешать и специально оттягивал этот момент, закрывая ринг последним.       Перейдя через узкий проход в другую часть клуба, Тэ спустился по ступенькам. Теперь коридор красиво подсвечивался неоновым светом, а бывший подвал совсем не напоминал техническое помещение. Омега приоткрывает дверь в зал и замирает, не делая ни шага вперед. Чонгук боксирует с грушей, и Ким понимает, что готов смотреть на это вечно. Крепкие мышцы перекатываются под кожей, на руках выступили вены, обозначились мышцы ног, упирающихся в пол. Со склоненной головы лил пот, капельки зависли на челке, а со лба стекли к бровям, и Гук смахивал их одним движением руки. Усталый, измученный и такой красивый. Чонгук, застывший буквально на минуту, замечает Тэхена и поднимает руку.       — Уже время? Что-то я увлекся, — улыбается Гук и снимает перчатки. Он вытирает пот со лба и подходит к Тэхену.       Омега внутренне сжался, словно в страхе, но не отступил. Внутри разгорается пожар, похоже, альфа чувствует это.       — Я схожу в душ быстренько, подождешь с десяток минут?       — Подожду, — мычит Тэхен и неосознанно тянет руку к шраму на брови. — Больно?       — Совсем нет, — Чонгук перехватывает руку у запястья и не дает омеге отстраниться.       — Гук…       — Что?       У Тэхена перед таким Чонгуком оружия нет. И брони нет. У него перед таким Чонгуком руки опускаются, и все внутренности переворачиваются, концентрируясь где-то внизу живота. Желания противостоять нет, есть желание отдавать и отдаваться. Все в голове кричит ему, что это неправильно, Тэхен старше малыша Гу-гу на десять лет, но кто поверит в это, когда на голову выше Чонгук склоняется к Тэхену и целует его своими солеными от пота губами.       Тэхен не пытается делать ровным счетом ничего. Чонгук напирает теплыми губами на его, сначала сжатые в страхе, как у подростка при первом поцелуе. Омега давно не девственник и не ханжа, у него были альфы на долго и на один раз, но у него не было Чонгука, который кладет ему руку на затылок и не дает отстраниться, чтобы тот даже не думал бежать.       — Пойдем со мной, — шепчет Чонгук и увлекает Тэхена в душевую.       Омега уже не соображает вообще ничего, когда бездумно кладет свою руку в ладонь Гука и следует в проход, ведущий к раздевалкам и душевым. У Чонгука отдельная комната, ему положено, как бойцу с особыми привилегиями, поэтому они беспрепятственно проникают туда, и Гук включает свет.       У Тэхена совершенно обезумевшие глаза, затопленные страстью, а Чонгук уже не может сдерживать свой порыв и вновь целует того, прижимая к стене. Тэ уже не противится, настойчивый язык Чонгука заставляет его губы приоткрыться, впустив того похозяйничать. Он медленно обводит краешки зубов, нежно захватывает нижнюю губу и оттягивает ее, вскоре быстро облизывая и продолжая мучить Тэхена.       Пиджак спадает с плеч, и Чон откидывает его в коридор. Они в клубе одни и можно не переживать, что кто-то зайдет. Тэхен без стеснения облапывает голую кожу Чонгука, играя пальцами на мышцах спины, но, когда альфа вжимает его в стену, резко лишая воздуха в легких, Тэ громко стонет и Чонгук получает зеленый свет. Он расстегивает маленькие пуговицы шелковой блузки, которая за ненадобностью летит к пиджаку, и добирается до шелковистой кожи Тэхена.       Чонгук утыкается в шею, ловя кайф наслаждения от контакта с омегой. Его руки прочно удерживают Тэхена за бока, а пальцы проворно ищут пуговицу на брюках. Пуговица за мгновение расстегивается, и молния расходится на уже вставшем члене омеги. С Чонгуком хватает пары секунд, чтобы возбудиться, и достичь пика наслаждения от одного его вида, но Тэ терпит, сцепляет зубы и откидывает шею назад, подставляя ее для поцелуя. Брючная ткань струится вниз, и стройные ноги перешагивают через вещь. Тэхен сам откидывает их, не желая отстраняться ни на миллиметр от желанного тела.       Чонгук включает теплую воду и заходит прямо в шортах в душ, увлекая за собой Тэхена. Тот не противится, скинув дорогие Гуччи без задников, и ступает за ним. Вода стекает по их телам, но она еще больше распаляет страсть.       — Я хочу тебя, — выдыхает Тэхен, совершенно не стыдясь того, что хочет мальчишку и не может совладать со своими чувствами.       Чонгук обвивает его за талию, прижимается мускулистой грудью и мажет языком по шее, заставляя стонать еще громче и прогибаться с еще большей амплитудой. Альфа спускается к впадинке у ключицы, высвобождает одну руку и накрывает ею вставший сосок, слегка сжимая, а второй прикусывает зубами. У Тэхена в голове бомбы взрываются — настолько сильно ему сейчас плевать на все, кроме этого альфы, держащего его в своих крепких руках. Тэхена кроет от понимания того, что сейчас произойдет, он не маленький, знает, но не может поверить и мысленно пытается себя взять в руки, но с Чонгуком это бесполезно.       Мощная рука прохаживается по ребрам, оглаживая и пересчитывая каждую косточку. Тэхен уже не может ждать и сам прижимается к альфе, ерзая по его паху своим вставшим членом.       — Погоди, хороший мой, — только и произносит Чон, запуская ладони под нижнее белье Тэ и сжимая ягодицы.       Чонгук тянет омегу к себе и разворачивает, прижимаясь своей грудью к спине. Тэхен просто физически ощущает рельефный пресс, упершийся ему в район поясницы, и вставший член Чонгука. Тот запускает руку ниже, проникает под резинку, стягивает белье, обнажая головку члена. С Тэхеном творится что-то невероятное и головной мозг отчаянно отказывается верить в происходящее. Вторая рука Чонгука проникает между ягодиц и палец надавливает на анус. Тэ пытается максимально расслабиться, чтоб облегчить проникновение, но Чонгук берет первый попавшийся гель и смазывает руки, облегчая трение.       За секунду проникает один палец, а следом и второй, и третий. Омеге много не надо, у него уже давно никого не было, поэтому Тэхен наклоняется сам, бессовестно выпячивая задницу. И пусть весь мир подождет, но в эту ночь они будут друг для друга спасением, сольются в одно целое и избавятся от одиночества, прикрываемого стандартными улыбками, цепляющимися днем.       Чон не останавливается и массирует стенки ануса, чтобы не доставить партнеру дискомфорта. Вторая рука работает на члене у основания, поглаживая мошонку. Тэхен уже не стонет, он слабо поскуливает, обнажая все первобытные рефлексы. Стремление к соитию заложено от природы, и они ей следуют шаг за шагом, не боясь быть опороченными, не понятыми.       Тэхен усилием воли резкое разворачивается от Чонгука и становится к нему лицом. Он сам хочет, сам вжимает Чона в стену и стягивает с него намокшие шорты, которые под душем прилипли к бедрам. Натянутая ткань нижнего белья альфы недвусмысленно намекает на необходимость ласки и внимания, и Тэхен опускается ниже, раздвигая бедра альфы. Он поднимает страстный взгляд и встречается глазами с Чонгуком, который только стонет и утвердительно кивает — он хочет его не меньше.       Влажными пальцами Тэхен снимает боксеры, но мокрая ткань плохо подается на влажном теле. По волосам, лицу, плечам Тэхена, склонившегося у паха Гука, хлещет приятная теплая вода, она ничуть не отвлекает от благословенного занятия и Тэ, выиграв неравную схватку с бельем, прижимается губами к члену Чонгука. У самого — нестерпимый зуд в заднице, но он надеется получить свою порцию позже и, не жалея себя, мокрыми приоткрытыми губами дует на покрасневшую головку.       Чонгук закрыл глаза и откинулся на стену душевой. Тэхен сжимает его яйца в ладонях, перекатывая и нежно массируя. Омега настойчиво вжимается губами и насаживается на крупный половой орган совсем не ребенка Чон Чонгука и прощается со своими последними здравыми мыслями, делая тому шикарный минет. Чонгук кончает быстро — Тэхен мастерски доводит его до пика, проглатывая всю сперму, но после оргазма утыкается лбом в пах и стоит так с пару минут, после чего поднимается с коленей и впивается в губы Чона, раскрасневшиеся от прикусывания.       Тэхен стонет в поцелуй, заставляя Чонгука возбуждаться снова. Он обхватывает Тэ за талию и толкает немного вперед, к бортику кабинки. Приподнимая одну ногу и прогибая божественное тело омеги, Чонгук входит медленно, но не останавливаясь и не делая перерывов. Тэхен ничего не говорит, только подается назад, чтобы вобрать как можно больше, он насаживает и не единожды проверяет себя на гибкость, потому что с Чонгуком иначе нельзя. Он увеличивает не только скорость толчков, но и угол проникновения, держит партнера за талию, манипулируя тазом так, как ему удобно. Вторая рука опускается на низ живота и Тэхен замирает, но Гук только лишь сдавливает член у основания, не давая кончить.       — Чонгук-и… — ноет Тэхен, чуть ли не плача от перенапряжения. Он поднимает руки выше, упираясь ими в стенку кабинки, и громко стонет, не сдерживаясь. Размашистыми ритмичными движениями альфа заставляет Тэхена кончить, заливая спермой все перед собой, и обессиленный омега падает на колени, придерживаясь рукой за стенку. Чонгук присаживается сзади и ласкает дрожащее тело Тэхена со спины, поглаживая соски. Перевозбужденному омеге это не особо приятно, но он терпит, после чего Чонгук убирает руку и перекладывает ее на разгоряченную задницу. На ней еще остались следы от его рук и альфа оглаживает половинки, ныряя пальцами внутрь. Он расширяет проход, вымывая оттуда свою сперму, и попутно целует Тэхена в лопатки, в область шеи, в плечо. Утром на теле будут засосы, но сейчас ничего из этого не имеет значения. Гук вставляет длинные пальцы до упора, заставляя Тэхена вскрикнуть то ли от боли, то ли от удовольствия, но быстро вынимает, только раззадоривая партнера.       — Поехали ко мне домой, — шепчет Тэхен и кладет руку на шрамы Чонгука.       — Я принесу полотенца, — улыбается Чон и выходит из душевой, шлепая босыми мокрыми ногами в раздевалку, где достает из шкафчика сухое белье и пару банных полотенец. Тэхен сидит на бортике и осознает, что он натворил, но ни в коем случае не хочет каяться за это. За счастье прощения не просят…