Бодигард
12 ноября 2020 г., 01:42
— Что, опять? — Намджун встречает Чимина у здания компании и провожает к машине.
Последние пару месяцев после сообщения в СМИ о помолвке стали просто невыносимыми. Конечно, Пак подозревал, что все так и будет, но совсем не думал о том, что так тяжела эта чертова популярность. Раньше, когда он брал участие в конкурсах и снимался в рекламных роликах, его знали все в Академии, агентстве и каждая собака в Хондэ. Та популярность, которая свалилась на голову в последнее время была несоизмеримо больше, а еще — несоизмеримо гаже. Чимин чувствовал, что он стал интересен исключительно, как омега Ким Намджуна. Это имя стало его личным проклятием, клеймом, как на породистой лошади, которое показывает, кому она принадлежит.
Все улыбки казались фальшивыми, расспросы о новых проектах — дежурными, комплименты — ради «галочки». Поэтому Чимин с горечью вспоминал, когда о нем говорили в Академии — преподаватели указывали на недостатки, заставляли совершенствоваться, видеть свои ошибки. Сейчас же все наоборот — он до противного идеален, хотя сам знает, что это не так. Да, имя Ким Намджуна творит чудеса и может открыть почти все двери в этом мире, кроме двери в сердце Чимина.
Намджун терпеливо ждет, а Чимин с удовольствием закладывает дверь в сердце кирпичами. Теперь там нет места никому и, если Хосок его бросил и предал, то больше он не намерен любить вообще. Так, как было с Хоби — не будет ни с кем другим, а изображать пародию на чувства он умеет как нельзя лучше — вот пусть Намджун этим и довольствуется.
Чимин падает на переднее сиденье автомобиля, выезжающего из дворика, куда выходит запасной выход в здании Национальной телерадиокомпании Кореи.
— Да, и я, честно говоря, дико устал. Журналисты опять столпились в холле, хорошо, что Сухен предупредил, — Чимин достает зеркальце и смотрится в него.
Он давал интервью по поводу предстоящей дорамы, где снимался в главной роли. Толпы журналистов скоро ему сниться станут, но это лишь небольшая часть проблемы. Растущая популярность и внимание к собственной персоне всегда сопряжены с рисками, в том числе и для жизни.
О том, что на адрес Намджуна приходили анонимки с угрозами, он омеге не говорил. Спугнуть его очередными глупостями нельзя — слишком много вложено в имидж. Омега впечатлительный, начнет нервничать и делать неосторожные шаги, что Намджуну сейчас вовсе не к месту. Но и расслабляться не стоит — он человек видный, богатый, мало ли какой чокнутой фанатке или фанату взбредет в голову отомстить ему или просто из ревности навредить Чимину.
— Я найму тебе телохранителя.
Чимин быстро понимает, что телохранитель — очередной способ контролировать его, а не столько желание проявить заботу. Да, он слишком дорогой омега, которого нужно достойно содержать, поэтому денег на него потрачено немало, но телохранитель… Это слишком!
— Намджун, не стоит. Я не та персона, которой нужен бодигард. Журналисты, конечно, доставляют неудобств и утомляют, но моей безопасности они не угрожают.
— И все же, — Намджун кладет руку на колено Чимина, пока они стоят на светофоре. — Будет лучше, если рядом с тобой будет проверенный человек, способный защитить мое сокровище.
— Ну так в клетку меня посади, чего уж там, — омега с обидой отворачивается и смотрит в стекло. Его мнение ничего не решает, его жизнь ему не принадлежит. Он стал частью имиджа Ким Намджуна, а когда возьмет его фамилию — станет просто тенью в свете успешности молодого бизнесмена. В его никчемной жизни и так слишком много Намджуна, а теперь еще появится и надсмотрщик. Просто отлично!
— Чимин, не горячись, я это делаю в первую очередь для твоей безопасности. Это — первое. И второе — привыкай, что мои решения не обсуждаются и в отношении тебя особенно.
Чимин прикусил губу, чтобы не расплакаться. Так с ним никогда не обращались и чувство горечи и обиды, ранее ему почти не знакомые, подкатили к горлу откуда-то изнутри, от самого желудка. Его сейчас стошнит от мнимой, но такой неприкрытой заботы, что Чимин действительно просит остановить машину у обочины и его выворачивает прямо на траву.
Намджун терпеливо дожидается в авто, колотя пальцами по рулю. Омега так остро все воспринимает, что иногда хочется поставить его на место и хорошенько встряхнуть за шкирку, но пока приходится возиться, как с маленьким ребенком. Что ж, быстрее бы свадьба, а после он уже найдет на него управу.
— Отвези меня домой, — омега садится в машину и приводит себя в порядок. — Опять нервы шалят…
— Вообще не вопрос, — отвечает Намджун и разворачивает автомобиль в район Хондэ. Сегодня ему придется коротать ночь одному.
Высадив омегу у дома и получив скомканное «спасибо, пока», Джун посмотрел на часы — половина седьмого вечера и времени хоть отбавляй. Он набрал Юнги, с которым не виделся уже пару недель, да все обещал заехать, и назначил встречу на вечер. Мин оказался свободен, поэтому Намджун отправился в Итэвон.
Выйдя из тату-салона, Юнги довольно потирал руки:
— А я думаю, кто меня сегодня домой подкинет? — Юнги улыбается и толкает легонько Джуна в плечо. — Здорово, дружище!
— Да, как видишь, Юн, я сегодня добрался и к тебе.
— И чем я заслужил такое внимание? — он щурит свои лисьи глаза и смотрит на друга. — Или ты сегодня без омеги?
— Как ты угадал, мистер проницательность? — передразнил Намджун. — Ладно, куда поедем?
— Да куда угодно! Можем в «KITTY» зайти, я давненько там не был, а ты, кажется, и вовсе не знаешь об этом месте.
— Не припоминаю… — Намджун пытается сосредоточиться, но не может вспомнить.
— Тогда оставляй машину здесь, ресторанчик за углом.
Юнги с Намджуном просидели за беседой с пару часов, после чего все темы уже были переговорены и осталась самая болезненная — омеги. Юнги постоянного спутника не имел, поэтому про очередных шлюшек рассказывать не стал, зато Намджун поделился своими мыслями:
— Теперь думаю, где мне найти хорошего телохранителя. Сам знаешь, дело нелегкое. Помнишь, в прошлом году фотографии Ким Сурен с любовником облетели все издания? Кто их слил, как ты думаешь? Правильно — телохранитель. Все просто — ему предложили за эти фото денег в размере его годовой зарплаты, а он не думал, что кто-то раскопает источник! Вот такая история!
— Да-а-а, — тянет Юнги, — вам, богемным, непросто приходится. Телохранителя и того особенного подавай.
— Нет, совсем нет. Просто мне нужен человек, далекий от мира шоу бизнеса. Он должен выполнять свою работу и держать язык за зубами — вот и все! Если все выкидоны Чимина просочатся в СМИ, его запишут в главные истерички года, а меня будут жалеть, что я живу с психом. Только где же я такого телохранителя найду? — Намджун озадачен и расстроен. Действительно, рядом с Чимином должен быть профессионал, в противном случае есть риск испортить себе репутацию.
— А знаешь, у меня есть идея! — глаза Юнги загорелись от любви к самому себе. — С тебя коньяк десятилетней выдержки!
— Это уже интереснее, фонтанируй, идейный ты мой, — Намджун повеселел — если Юнги что-то придумывает, то оно того стоит. Этот черт гениален не только в идеях уникальных татуировок, но и в жизненных вопросах прокачал свой скилл.
— Я советую тебе нанять профессионального спортсмена, а не профессионального телохранителя. Спортсмены после окончания карьеры часто не у дел, а такой потенциал пропадает…
— С этого момента поподробнее, — Намджун достает зажигалку и подкуривает Юнги, который кивает куда-то за спину.
— Видишь высокого блондина, который подошел к стойке, — Намджун утвердительно кивает и вглядывается в идеальное лицо. — Это Ким Тэхен — владелец этого ресторана и по совместительству мой клиент. Я ему делал тату на... Ну, впрочем, это не важно. Так вот, кроме ресторана Тэхен занимается нелегальными боями. Я был пару раз, даже ставил на одного и выиграл, — Юнги выпускает кольцо дыма и блаженно прикрывает глаза. — Могу посоветовать поговорить с ним. А вот и кстати боец — непобедимый малый Чон Чонгук. Вряд ли он согласится, но у Тэхена есть и другие бойцы. Просто этот самый сильный и надежный.
Намджун оценил стоящего у бара человека. На вид он достаточно молод, но крепок и хорошо сложен. Свитер оверсайз на широкой спине сидит мешковато, но Ким угадывает под ним гору мышц — самое то, что надо.
— Ты нас познакомишь?
— Что, прямо сейчас?
— А чего тянуть? Буду только рад, если скину эту проблему с плеч.
— Чонгук, Тэ! — Юнги широко улыбается, обнажая десна. — Не присоединитесь к нашему столику?
— Добрый вечер, Юнги-щи! Чем могу быть полезен? — Тэхен кланяется посетителям, а Чонгук, подошедший следом, заметно напрягается. Если с Юнги он знаком, хотя и не особо близко, то его собеседника он точно лично не знает, но лицо почему-то кажется знакомым.
— Ким Намджун, — Юнги представляет друга и Тэхен вспоминает, что именно это имя часто упоминают вместе с именем Пак Чимина. Для Чонгука же все совершенно ясно — фото этого человека показывали по телевизору, когда случилось несчастье. Внутренне Чонгук напрягся в ожидании хоть какой-то информации, что может быть ему полезной.
— Тэхен, господин Ким ищет телохранителя для своего омеги. Нет ли у тебя бойца, который бы хотел подработать… — Юнги продолжает, а у Тэхена внутри все замирает. Он мысленно просит Юнги замолчать, остановиться, понимая, что будет дальше. Чонгук, искавший возможность подобраться к Чимину, не упустит этот шанс. Но все, что было интересно, озвучено, кость брошена и Чонгук, конечно же, ее подбирает.
— Отличная идея, Тэ, — Гук хлопает неоднозначно Тэхена по плечу и внимательно смотрит тому в глаза с просьбой подыграть. — Ты же не против? Да и засиделся я здесь — интересных партнеров все меньше и меньше…
Тэхен сглатывает в напряжении и видит, что Чон для себя все решил и останавливать его бесполезно. Чтобы не оказаться в дураках, он кивает и с трудом выдавливает из себя:
— Да, Гук-и, ты же лучший боец, поэтому и найти тебе партнера сложно. Что ж, если с менеджером утрясешь все вопросы…
— Об этом не беспокойтесь, — Намджун включается в разговор. — Я предоставлю лучшие условия и даже тренировочный зал, чтобы поддерживать форму, да и бои, я думаю, можно не пропускать — договоримся!
— Отлично, я думаю — мы сработаемся, — Чонгук улыбается своей обворожительной улыбкой, а Намджун со странным осадком на душе понимает, что тот даже не спросил про оплату. Ну ладно, у спортсменов свои причуды.
Поговорив о делах, Намджун сообщил Чонгуку график работы. Начинать нужно с послезавтра — забрать в семь утра Чимина на съемку и следовать за ним в течение дня по его расписанию. Намджун взял контакты Чонгука и обещал скинуть расписание на электронную почту. Завтра Гук должен оформить доверенность на служебный автомобиль, получить пропуски в разные заведения, познакомиться с охранной системой в его квартире в Каннаме, а также оформить другие документы. Расставшись на положительной ноте, довольный Намджун повез Юнги домой — коньяк десятилетней выдержки, похоже, ему таки выставлять.
— Чонгук, ты сумасшедший? Чего ты добиваешься? — Тэхен сидит за столиком в ресторане и тревожно смотрит в спину уходящим Юнги и Намджуну.
— А разве не видно, чего я добиваюсь? Мести! — Гук достает зажигалку и подкуривает Тэхену, у которого от нервов руки дрожать стали.
— И что дальше, Гук? Сбросишь его с крыши? Пойми, что тебе нужно вытащить Хосока, а не мстить…
— Сначала я разберусь во всем, что касается моего брата. Его связь с этим.., — в глазах Чона пробегают нехорошие огоньки, — актеришкой привела к самоубийству. Неужели ты думаешь, он будет ходить спокойно по земле, пока Хоби находится на волоске от смерти.
— Как он? — Тэхен переводит опасный разговор, видя, что Чонгук слишком вспылил. Сегодня была его очередь навещать брата в клинике, а позавчера и вчера был Тэхен.
— Как обычно. Доктор сказал, что положительной динамики нет и чего ждать — неизвестно вообще. Третий месяц Тэ, третий месяц. Ночью ухудшились сердечные показатели, но врачи вовремя подоспели. На следующей неделе сиделка будет во вторник, пятницу и субботу…
— Я приеду в понедельник и среду, — перебивает Тэхен, быстренько прикидывая свою занятость на ближайшее время.
— Спасибо, Тэ, ты мне так помогаешь. Надо будет Джина набрать и Вонхо, надеюсь, они поймут…
— Да, непростую ты игру затеял, Чонгук. Ким Намджун — серьезный человек, с ним нужно быть осторожным, — Тэхен невероятно переживает за Чонгука.
— Ничего, месть — блюдо, которое подают в холодном виде. У меня есть время.
— Будь осторожен, Гуки. Не спеши, сначала узнай все, ты же только догадываешься. Ах, если бы Хосок мог нам все рассказать, что же между ними случилось…
— Тэ, — Чонгук сжимает длинные пальцы омеги с идеальным маникюром. — Хосок нам расскажет, обязательно расскажет.
— Дай Бог, — Тэхен улыбается Чонгуку и в ответ сжимает его руку. Он тоже хочет, чтобы Хоби быстрее поправился. — Поехали, уже и закрываться пора.
— Окей, иди заканчивай все дела, а я наберу Джина.
Тэхен ушел в свой кабинет проверять заказы на завтра, бармен уже вешал на стойку бокалы, а официанты убирали столики. Гук не заметил, как быстро пролетело время, проведенное с Тэхеном. С ним так спокойно и хорошо, что он забывает о минутах, лишь бы посидеть так подольше.
Задумавшись, Гук обращает внимание на телефон и набирает Джина. Обычно он снимает трубку почти с первого-второго гудка, но Чонгук терпеливо ждет. Он скинул звонок и перенабрал — еще не слишком поздно, обычно Джин в такое время не спит. Айщ, засада, трубку таки не берет. Альфа перезванивает Вонхо и узнает, что у Джина временные неприятности и лучше с ним связаться через неделю, но от себя Вонхо добавляет, что не против работы у Кима. Зная упертость Чонгука, выход на господина Кима был лишь вопросом времени и Вонхо это предвидел.
Тэхен спустился со второго этажа, накинув на плечи легкое пальто. По вечерам становилось холодно.
— Мне кажется, у Джина что-то случилось, — Гук переворачивает в руках телефон и стучит пальцами по столу.
— Ты разговаривал с ним? — удивленно спросил Тэ. — Что он сказал?
— Не он, Вонхо. Джин не берет трубку, а Вонхо сказал звонить через неделю. Что-то здесь не так, но ладно — позже все равно узнаем. Готов?
— Угу, — Тэ прощается с охранником, который будет закрывать клуб, и едет с Чонгуком к себе домой.
Несмотря на усталость и нарастающую тревогу, вечер, полный переживаний за Чонгука, а теперь еще и за Джина, Тэхен забывает о проблемах за секунду, как только они переступают порог его квартиры. Еще у дверей Чонгук просовывает руку под пальто, гладя идеально плоский живот, а в квартире и вовсе срывает лишнюю одежду, желая быстрее насладиться телом омеги. Тэхен умелый любовник, он заводит Чонгука и только раззадоривает его, вырываясь из рук. Наскоро скинув туфли, он убегает в спальню, пока Гук возится со шнурками кроссовок, но уже через минуту омега оказывается в объятиях властных рук, которые не дают вырваться. Здесь и сейчас только они и никакие проблемы не смогут нарушить этот бешеный танец страсти.
***
Чихен осторожно стучит в комнату Чимина. Он видел, что Намджун привез брата, но тот закрылся почти сразу и не вышел даже на ужин. Наверное, переутомился, сделала вывод госпожа Пак и оставила еду сыну на плите. Чихен подозревал, что переутомление — лишь мамины отговорки. Она просто не хочет видеть такого разбитого Чимина, надежды на светлое будущее которого могут рухнуть за один день, если брак с Намджуном расстроится, а с ними — и надежды на обеспеченную жизнь. — Войди, — раздается тихий голос из комнаты и Чихен дергает ручку. Брат лежит в кровати, укрывшись одеялом почти с головой. Похоже, его знобит, у него покрасневшие глаза и не очень здоровый вид. Чихен сел рядом и подоткнул одеяло. — Что, сегодня опять? — он догадывается по его состоянию, что брату снова было плохо. Такое уже случалось и дома, но Чимину удалось скрыть от родителей, но не от Чихена. — Да, — кивает он. — Чуть не испортил Намджуну салон в автомобиле. — Чимин, сходи к врачу, — брат гладит его по голове, чтобы хоть как-то поддержать, но понимает, что все это зря. — Это похоже на панические атаки, но я же не специалист, точно не знаю… — Ну и чем он мне поможет? — Чимин говорит абсолютно бесцветно, безэмоционально. Чихен удивляется, как он играет на камеру, сколько усилий ему нужно сделать, если на самом деле он такой — разбитый и сломленный. — Понимаешь, Чи, — он так с детства называл младшего, — я чувствую, что проживаю не свою жизнь. Вот такая она мне не нужна. Я словно не в своем теле и смотрю на себя со стороны и мне так стыдно за все. Я не могу быть самим собой, понимаешь? Господи, как бы я хотел вернуть время назад! — Чимин, ты должен принять новую реальность. Возможно, не так все плохо, брат. Я уже не могу на тебя такого смотреть — ты разрываешь мне сердце. — Чихен, я снова ему звонил. Телефон отключен. Я начал записывать голосовые сообщения в свой диктофон. Я просто должен ему это сказать… — Господи, Чимин, прекрати, иди ко мне. Чихен ложится рядом с братом и притягивает его к себе. Если он не перестанет жить прошлым, то так может и головой тронуться. Снова Хосок, снова воспоминания… Чимин сопит ему в грудь и утыкается с совершенно несчастным видом: — А представляешь, ко мне теперь надзирателя приставили? Чихен ничего не говорит, только вопросительно смотрит на брата. — Да, да, у меня будет телохранитель. Он же — глаза и уши Намджуна. Я чувствую, что скоро не смогу дышать рядом с ним — на все нужно спрашивать разрешение. — Чимин, перестань, ты меня пугаешь. Ну нельзя же так! Брат поднимает на него глаза, полные слез, и только мелко дрожит, как при простуде. Чихен не уходит из комнаты до утра, пытаясь поддержать старшего, и только мысленно молит Бога, чтобы телохранитель был нормальным человеком и уберег Чимина от всяких глупостей. В конечном итоге, ему платят за его безопасность, и хотя бы здесь Чихен с облегчением выдыхает. Ровно через день ранним утром к дому Чимина подъезжает шикарная ламба, как и у Намджуна, только черного цвета. Водитель паркуется у дома и терпеливо ожидает — он приехал раньше положенного. Ровно в семь утра калитка дома открывается и оттуда выходит блондин в темных очках со стаканчиком кофе. Чонгук напрягается до боли в мышцах, чтобы не вмазать по идеально красивому, но кукольному, ненастоящему лицу. Ах, как же ему хочется заставить его пройти все то, что прошел Хосок, пронести тот крест, который пронес брат. Встретиться на этом пути с отчаянием, болью, обреченностью, которые и привели брата в тот день на край злосчастной крыши. Чонгук только лишь сцепляет зубы покрепче и выдает дежурную фразу «доброе утро», открывая перед омегой переднюю дверь. Тот лишь молчаливо кивает в знак приветствия, выкидывает в урну стакан и садится в авто. Поездка на съемочную площадку выдалась напряженной. Чонгук каждой клеточкой кожи ощущал неприязнь, идущую от омеги, но и сам мог бы посоревноваться с ним в том, кто кого больше ненавидит. Одиннадцать двадцать — пора ехать в газету для интервью, потом бассейн, салон красоты. Он посмотрел в расписание и поправил галстук, который душил его. Деловая одежда сковывала движения и неприятно тянула в спине — Чонгук с выпускного не носил костюмы, размерчик свой совсем забыл. В одиннадцать двадцать пять блондинистое величество спускается с очередным стаканчиком кофе в руках. Он демонстративно допивает его у машины, зная, что пора ехать. Чонгука это подбешивает, но клиента нельзя торопить. Чтобы покрыть потерянные пять минут он увеличивает скорость на трассе, лавируя в потоках куда-то спешащих сеульцев. — Вы можете ехать медленнее? — раздается тихий голос, включающий Чонгука в реальность. — Что? — Медленнее можно? — Если бы мы не потеряли столько времени, то да, но господин Ким сказал не опаздывать. — Вы мой охранник или убийца? — Скорее первое, — пытается с горечью пошутить Чонгук. — Тогда езжайте медленнее, черт возьми! — Чимин злится и готов орать, хотя чувствует себя препаршиво. — Но господин Ким… — Да что вы заладили «господин Ким, господин Ким»? — Ничего, просто он платит мне зарплату, — холодно констатирует факт Чонгук, желая поставить точку в разговоре. — Напомню, за мою безопасность. Чимин очень не хочет пререкаться, но телохранитель его бесит. И если в глубине души он понимает, что тот всего лишь выполняет распоряжения Кима, то внешняя оболочка Пак Чимина, раздраженная донельзя, отказывается анализировать ситуацию. Охранник раздражает всем — холодностью и отрешенностью, чрезмерной деловитостью, что давит на Чимина похлеще его звездной короны на голове. Наверное, это и называется профессионализм, такими и должны быть бодигарды, только Чимин уже устал от количества «чужих» людей в его жизни — ненастоящих, двуличных, тех, кому на него совершенно плевать. И вот этот тоже — всего лишь выполняет свою работу, получает деньги, за счет Пак Чимина живет и пользуется им, его беспомощностью. А что ты ожидал, Чимин, что тебе подсунут персонального мозгоправа или лучшую подружку, с которой можно болтать на кухне за рюмочкой вина? И если к короне Чимин хотя бы привык, то взгляд бодигарда ему крайне неприятен, словно он пошел на рентген, и врач хочет найти в нем патологию. Очень хочет, да что тут искать, Чимин — сплошная боль двадцать четыре на семь, четыре недели в месяц и двенадцать месяцев в году и так… Он уже перестал считать, сколько так. Черт возьми, это паранойя, ловит себя на мысли омега. Если он видит то, чего нет, то так Намджун его и вовсе в дурку запрячет. Чимин, найдя остатки совести, мямлит тихое «извините», а Чонгук думает, что ему послышалось и возвращает все свое внимание на дорогу. Интервью в газете проходит нудно и Чон даже скучает, пересчитывая кнопки кофейного аппарата. Двенадцать видов напитка. Он отвлекается, когда в кармане звенит телефон — Тэхен прислал сообщение о состоянии Хосока. Пока без изменений и Гук вздыхает — лучше уж так, чем хуже. Чимин выходит уставший и взлохмаченный. Видно, что интервью его утомило и он направляется к автомату. — Вы пьете слишком много кофе, — замечает Чонгук, наблюдая за маленькими пальчиками, бегающими по кнопкам. Черт, Чимин вспоминает, что Хоби тоже часто ему говорил о злоупотреблении горьким напитком, а сам предпочитал держать для омеги апельсиновый сок в холодильнике. А как не пить кофе, если бессонные ночи не оставляют выбора? Как перестать жить прошлым, где все напоминает его, даже гребаный стаканчик кофе и тот ему уже не лезет в глотку. Чимин сбрасывает выбор напитка и молча уходит. Чонгук следует шаг в шаг, сверля омегу взглядом в спину. Остаток дня прошел без эксцессов. Вечером омега был доставлен в Каннам в квартиру Ким Намджуна, а Чонгук уехал домой, получив распоряжение на завтра. Странное чувство не покидало его после встречи с этим омегой — то ли он действительно так несчастен, то ли привык играть жертву, пользуясь слабостью окружающих, что повелись на его смазливое лицо. Видимо, играть людьми ему очень нравилось — раньше Хосоком, сейчас — Намджуном. Что ж, любая игра когда-то заканчивается и Чонгук готов вызвать его на «бис», когда он приползет замаливать свои грехи, злобная и расчетливая сучка.***
На следующее утро Чонгук почти свободен. Омегу нужно только забрать из Каннама и отвезти в магазин одежды. Чонгук поднимается в квартиру и звонит в дверь. Электронную карту ему выдали, но только на крайний случай, а сейчас не он. Чонгук терпеливо ждет, когда дверь открывается и оттуда выходит омега. Одет совсем обычно — светлые брюки и голубой джемпер даже идеально подходят ему, но Чонгук отметает глупые мимолетные мысли. Таким, как он, идет платье, сотканное из лжи, а сверху можно накинуть плащ из безразличия, украшенный серебряными пуговицами из высокомерия. Их бы застегнуть до самой шеи, чтобы руками почувствовать, как тело омеги станет дрожать от страха, и, дойдя до последней пуговицы, вложить все силы и сомкнуть ладони на этой тонкой шее, чтобы больше никто не стал жертвой Пак Чимина. Чонгук отчасти сопереживает Намджуну — попасть под влияние омеги и быть у него на побегушках — незавидная судьба. Он только и делает, что потакает его прихотям и даже пребывание Чонгука здесь, он уверен, очередное желание избалованного блондина и не его вина, что он того раздражает. Если бы только Чонгук знал, как он сильно ошибается. Они спускаются по лестнице к выходу из подъезда. Благо зона проживания полностью защищена. здесь еще на въезде охрана и в жилом комплексе омега находится в полной безопасности. С одинаковой миной Чимин усаживается на переднее сиденье и кладет клатч на колени. До ближайшего торгового центра с модными бутиками с полчаса езды, время не ограничено, поэтому Гук едет с разрешенной скоростью и ведет себя, как идеальный бодигард. Именно поэтому спутник справа молчит, рассматривая в окно мелькающие здания. Ехать им еще немного, но Чимин внезапно просит завернуть и называет адрес, а у Чонгука замирает сердце — это адрес родительского дома. Он отлично знает, как туда ехать, но делает вид, что ставит запрос в навигатор. Чимин, поглощенный своими мыслями, не обращает внимания, что водитель ни разу не посмотрел на карту города. Они паркуются в начале улицы и Чимин просит подождать его здесь. Гук выходит покурить и демонстративно отворачивается спиной. Он знает, что через два дома — их дом. Вернее, то, что от него осталось — сейчас там заканчивают разбивку парка. Он не хочет поворачиваться, в груди резко сдавило от воспоминаний, но любопытство берет верх. В свете фонарей он видит одинокую фигуру Чимина, который направлялся к месту их бывшего дома. Гук догадывается, что он был здесь с братом, и продолжает наблюдать. Чимин останавливается примерно на том месте, где был вход. Он стоит так немного, а потом отходит дальше и садится на лавочку. Омега сложил руки на коленях и уставился вперед. Район далеко не благополучный, недостроенный парк и темнота вдали отнюдь не улучшают ситуацию, поэтому Чонгук отправляется к Чимину. Он обеспечивает сохранность его жизни. Чимин издали видит телохранителя, но не двигается с места, не собирается уходить. Чонгук делает вид, что он здесь впервые и осматривается вокруг. По той тропинке он ходил в школу, через пару домов его детский сад, там раньше был забор, с которого Гук упал сильно разбил коленку, а Хосок тогда его успокаивал, а Тэхен — почему-то вспомнилось и в сердце потеплело — принес пластыри с бегемотиками и пирожки от госпожи Ким, чтобы мелкий не плакал. Чонгук залипает здесь не меньше Чимина и с удовольствием тонет в воспоминаниях. Он присаживается на скамейку, держась от омеги на расстоянии. Каждому из них больно, каждый разбит и растоптан, но поддержки не ищет, справляясь в одиночку. И если Чонгук еще держится, то с Чимином получается хуже — с красивого лица капают слезы и альфе кажется, что у него мираж, видение. Куклы не умеют плакать. У Чонгука кулаки чешутся, чтобы стереть это лицемерие с лица, но Чимин утирает слезы маленькими пальчиками и достает платочек с инициалами, вытирая им нос. Он становится вдруг каким-то крошечным в глазах Чонгука, весь съеживается, будто невидимый, почти прозрачный. — Почему мы здесь? — нарушает тишину Чонгук. — Здесь я был когда-то счастлив, — Чимин говорит это с таким надрывом и горечью, что у Чонгука все сжимается внутри. — Здесь? — удивленно спрашивает Чонгук в ожидании ответа. — Да, здесь. А что, счастье можно обрести только в апартаментах в Каннаме? — Чимин задает вопрос и абсолютно не ждет ответа. Скорее, это вопрос к самому себе, да и ответ на него он знает. — А ты был когда-то счастлив? Чимин спрашивает, но не оборачивается. Он слишком сосредоточен на себе, ведь в глазах стоят сцены с Хосоком. Вот они ходили в кино и поздно вернулись домой, промокнув под дождем, вот Хосок встречал Чимина у дома, и они так жарко целовались, что забыли у порога на улице пакет с продуктами. Боже, с ними случалось столько смешных и нелепых ситуаций, которые Чимин бережно хранит в сердце и никак не хочет с ними расставаться. Чонгук задумался, уставившись в землю. Да, наверное, он был счастлив, только тогда не знал, чем это измерить, да и что такое счастье — не знал. И только сейчас, глядя на брата, который в любую минуту может покинуть его, Чонгук понимает, что счастье было рядом все его детство и так глупо было отказываться от него, идя на поводу у собственных амбиций. Какой ему толк от того, что сейчас он — известный боксер с кучей денег на банковском счету, если Хосок отчаянно цепляется за жизнь и ни одной лишней воной не выкупить ему этих минут. Он бы все отдал, только бы брат жил. Грустные мысли напомнили о том, что причина его несчастий сидит рядом. — Ты не ответишь? — Чимин вообще не понимает, зачем задает эти вопросы. Такое впечатление, что ему уже нравится чувствовать боль. Это просто садомазохистские ощущения, без которых он жить не может. Ну, Чонгук, скажи, что ты был счастлив! Скажи это сейчас, чтобы Чимин еще больше почувствовал себя ничтожным. Это его наказание за малодушие, за Намджуна, за нежелание бороться дальше, за то, что он плывет по течению, чему Хосок его никогда не учил. Скажи сейчас это, Чонгук, чтобы Чимин еще раз умылся слезами от жалости к самому себе, от того противного чувства, что делает его таким вялым, пластилиновым, податливым, не желающим бороться. Да такое впечатление, что весь мир вокруг счастлив, от кошки, что вылизывается напротив, до бабульки, которая из соседнего окна кричит на внука — счастливы все, кроме него. И он так рад быть растоптанным счастливыми другими, что уже не отличает реальность от выдуманного мира. Ему там хорошо, там, где ему плохо, но это все его вина и его карма, от которой ему не избавиться. Чонгук смотрит на Чимина и понимает, что не может дать ответ. Ведь сейчас Чимин даже защититься не может, его пальцем тронь — и он рассыплется, как карточный домик. И на чем только держится этот надменный взгляд и налет высокомерия, в нем же нет абсолютно ничего от этого. Чонгук смотрит шокировано и не хочет принимать информацию в обработку. Головной мозг блокирует эти щенячьи глаза с тоской по прошлому, эти дрожащие пальцы, вцепляющиеся в платок, как в последнюю возможность, которой уже нет, этот ссутуленный силуэт, что смирился со своим положением и совершенно не хочет ничего изменить. Нет, Чонгук, конечно, хочет отомстить, но лежачих — не бьют.
