Catch a Falling Star

      — Чимин, ты готов? — Ким выходит из гардеробной, застегивая дорогие часы.       Чимин молча стоит у дверей. Он уже полностью одет и держит маленький серебряный клатч в тон белому костюму. В ушах поблескивают бриллианты, а на шее чокер с таким же камнем. Намджун посмотрел на него и удовлетворенно клацнул языком, подтверждая исключительный внешний вид партнера.       — Только улыбку надень, — Ким нагибается и нежно целует Чимина, стараясь не размазать помаду. — А то такое впечатление, что ты идешь на похороны, а не на бал для сбора средств детям-сиротам. Помни, от твоей улыбки зависит их благополучие.       — Очень поучительно, — подытоживает Чимин.       Он немного нервничает, поскольку на балу его пригласили стать не гостем, а ведущим вечера, и действительно от его улыбки зависит, с какой суммой денег расстанутся местные богачи, пришедшие ради единственной цели — пропиариться, завести деловые знакомства, возможно, снять омежку на вечер. Да чего там, думает Чимин, будем честными — и среди их богемной братии есть те, кто не против закрутить мимолетную интрижку.       В зале немного душно, а прием начнется только через час. Чимин полностью готов: свою роль он выучил еще давно, визажист поправил макияж, ему рассказали, на кого из приглашенных обратить особое внимание. Но омеге неспокойно, словно он не в своей тарелке, и даже поддержки Намджуна сейчас не хочется. Эти липкие взгляды удвоятся и утроятся, если заметят их вместе.       — А ты не знала, что сегодняшний ведущий — будущий муж Ким Намджуна? — слышит Чимин голос за спиной, который специально не говорит тише.       — Да ну! Еще не так давно его видели с Чхве Сонми! Неужели? Этот омега такой…       — Девочки, я слышала о помолвке и даже видела по ТВ. Это точно он — очередной гонец за богатством. Вот же Киму не повезло!       — Да не похоже, что он несчастлив. Посмотрите, светится весь.       — Ага, конечно, станет он тебе на таком жениться — ни рожи, ни кожи!       — Ты мне что, не веришь? Я же говорю, своими глазами видела…       Голоса отдаляются, а у Чимина на душе кошки скребут. Знали бы они, что ни на кой черт ему не сдались деньги Кима. Злость захватывает Чимина сполна, а ещё больше — маленькое и глупое желание отомстить этим курицам, которые судачат о его жизни, совершенно ничего не зная. Чимин еще ощущает спиной прожигающий взгляд сплетниц, но уверенно подходит к Джуну, который только что закончил разговор с одним из своих партнеров. Он нежно кладет ему руку на грудь и заглядывает в глаза. Ким, полный недоумения, не может понять, что изменилось в настроении омеги, но идет на поводу, и, когда Чимин притягивает его за галстук, целует омегу в невообразимо соблазнительные приоткрытые губы. И плевать, что здесь много журналистов, и плевать, что камеры уже бессовестно щелкают, а за спиной обсуждают — плевать.

***

       Чонгук сидит в кровати и ожидает Тэхена из ванной. Омега пораньше закрыл клуб, чтобы больше времени провести с Гуком — из-за его новой «работы» они стали видеться куда меньше. Вытирая мокрые волосы, Тэхен садится на край кровати, где его тут же в объятия заключает Чонгук. Он притягивает омегу к себе и усаживает между разведенных ног, обхватывая худое тело. Тэхен соблазнителен, как никогда, его бархатная кожа еще пахнет гелем для душа, а волосы — Чонгук зарывается в них — пахнут так возбуждающе. У альфы уже встал член, упираясь Тэхену в спину, но омега только ластится, подставляя шею, но не заходит дальше.       — Включи телевизор, пожалуйста, — Тэхен кивает на пульт, что лежит ближе к Гуку.       — Может быть, мы займемся чем-то более интересным, или ты хочешь весь вечер посвятить новостям политики?       — Нет, я хочу похвастаться — мой «KITTY» вошел в десятку лучших ресторанных заведений Сеула. Включай же скорее, пропустим!       Чонгук, не отрываясь от плеч Тэхена, которые он покрывал поцелуями, шарит рукой в поисках пульта. Он знает, что Ким много лет отдал этому бизнесу, поэтому гордится своим детищем и его признанием. И если в другой раз альфа бы дежурно угукнул, то здесь, похоже, так просто не отделаться — придется смотреть. Чонгук достает пульт и щелкает центральный канал. Ведущая как раз заканчивала новости экономики:       — А теперь переходим к долгожданному рейтингу лучших заведений нашего города. В прошлых программах мы уже упоминали, что независимые эксперты потребительского комитета провели опрос среди населения и составили десятку лучших заведений Сеула… итак, на пятом месте ресторан «KITTY» и его владелец Ким Тэхен.       Тэхен радостно хлопает в ладоши и заваливает Гука на спину.       — Я горжусь тобой! — Чонгук сгребает того в охапку и долго и страстно целует, пока Тэ плавится в его объятиях. Он полностью отключается, слыша лишь гулкое биение сердца альфы.       — И последняя новость на сегодня. Благотворительный прием для сбора средств для детей-сирот, что был проведен сегодня в Мистраль Палас, собрал рекордную сумму — 5 млрд вон! На вырученные деньги будет отремонтирован корпус для грудничков и построена детская спортивная площадка. Но мероприятие было знаменательно не только этим рекордом — общественность еще раз получила подтверждение, что самый ожидаемый брак года не за горами.       На экране высвечивается фото поцелуя Намджуна и Чимина. Чонгук уставился в экран, а ведущая продолжает:       — Медиа магнат Ким Намджун и восходящая звезда киноэкрана Пак Чимин продемонстрировали свои пылкие чувства на публике. Все фанаты, поддерживающие пару, могут быть уверены — с такими эмоциями мы скоро получим свадебные фотографии. Сами Намджун и Чимин отказались комментировать происходящее, сославшись на занятость. Что ж, это все новости к этому часу…       Чонгук выключает телевизор и отбрасывает пульт. Он решительно ничего не понимает, но знает одно — зло многолико, и сегодня он удостоверился в этом.       Тэхен, сидящий рядом, пытается разговорить Гука.       — Ты все еще не отказался от своего плана? Похоже, у них действительно все в порядке, и тебе будет непросто.       — Это все показуха, Тэ, очередная маска. За неделю я уже кое-что понял.       — Но они выглядят…       — Вот именно, что только выглядят. А я своего все равно добьюсь, чего бы мне это ни стоило.       — Какой же ты упертый!       — Наверное, но иначе не могу, это всего лишь вопрос времени, Tэ.       Следующим утром Чонгук забирает Чимина из квартиры в Каннаме и везет в фитнес-центр. Обычно занятия три раза в неделю, но из-за подготовки к благотворительному приему Чимин последние разы пропускал. Он вышел из квартиры затраханный, но абсолютно без того счастливого вида, с которым по утрам просыпается Тэхен, подмечает Чонгук. Телохранитель открывает перед омегой двери и смотрит на время — как всегда точно, минута в минуту.       Чонгук вывернул из домового комплекса, выезжая на автостраду. В салоне гнетущая тишина и ее хочется разбавить разговором, но Чимин совершенно не располагает к беседе. Лицо насупленное, брови сведены, зубы крепко сжаты. Чон бы сказал, что он дико злится, но боится натолкнуться на очередной лик. Играет Чимин или ему действительно так паршиво?       — Вас можно поздравить? — не выдерживает Чонгук, произнося фразу первым, откашливаясь.       — С чем? — совершенно пустым голосом отвечает пассажир и водит пальцем по стеклу.       — Я смотрел вчерашние новости…       — Остановитесь, прошу вас, — обрывает его Чимин, но альфа немного тупит.       — Остановить машину? Здесь?       — Остановить слова. Вы знаете, как они могут ранить? Вы знаете, как много они означают — сказанные, а еще больше — несказанные. Пожалуйста, не говорите то, о чем ничего не знаете.       — Простите, я подумал очевидные вещи, — извиняется Чонгук, вскипая еще больше. Насколько же он лицемерен, если даже здесь включает актера.       — Вы делаете неправильные выводы о людях, которых совершенно не знаете, в том числе — и обо мне. Впредь, извольте не обсуждать то, что находится не в вашей компетенции. Это — непрофессионально.       — Извините еще раз, — затыкается Чонгук, словно получил пощечину. — Я не профессиональный бодигард, поэтому не так хорошо осведомлен в тонкостях профессии.       Всю дальнейшую дорогу до фитнес-центра они едут молча. Чимин по прибытии забирает легкую спортивную сумку и смотрит на время.       — Заберете меня через два часа, — он говорит устало, но без былого раздражения. — Потом заедем в торговый центр.       — Этого не было в вашем расписании, — коротко кидает Чонгук.       — Я не всегда живу по расписанию, — безапелляционно отрезает Чимин и уходит.       Два часа проходят мимолетно. Гук съездил на набережную реки Хан, прошелся по берегу и ел уличную еду, по которой так соскучился. Надо выбраться погулять с Тэхеном, подумал альфа и посмотрел на часы: время возвращаться.       Торговый центр неподалеку от Каннама наполнен людьми. В середине дня здесь многолюдно, но Гук вспоминает, что скоро праздник Хэллоуина, поэтому ажиотаж вполне предсказуем. Чимин отправляется в отдел сувениров и всякой всячины, а Чон не выдерживает магазинной толкотни и терпеливо ждет у стеклянного входа. Внутри с Чимином ничего не случится, зато от всех омежьих штучек ему точно крышу снесет. Гук прислоняется к стене и со скучающим видом рассматривает прохожих. Люди снуют по своим делам, сегодня особенно много молодежных компаний, но он старается абстрагироваться от разглядывания и переводит взгляд на витрины.       Боковым зрением Чонгук видит Чимина — его одежда уже примелькалась, поэтому он его узнает даже со стороны, но волнует Чонгука не то, что Чимин расплачивается на кассе и выходит из магазина, а то, что к нему несется незнакомая фигура и омега сгибается пополам. Чонгук не может оценить, сколько времени прошло и понимает, что медлить нельзя. Вся картинка в его голове словно поделилась на кадры, которые запаздывают, но если сознание работает заторможено, то мышцы опережают его, и Чон делает резкий выпад, чтобы закрыть Чимина собой.        Когда Чонгук достигает своего результата, он растерянно смотрит вокруг, будто не понимает, что произошло.       — Господин Чон! Это всего лишь ребенок! — Чимин злобно отталкивает охранника и поднимает с пола малыша лет шести, который разревелся больше от страха, чем от боли, приземлившись попой на жесткий пол.       Чимин отряхивает ребенка и замечает его мать, подбегающую к магазину. Чонгуку нереально стыдно и он понимает, что облажался. Будь он более бдительным, он бы лучше следил и заметил малыша, а по факту — он просто засмотрелся и чувствует себя изрядно виноватым.       Мальчишка заходится слезами и теперь уже Чимин и его мать успокаивают его.       — Извините, пожалуйста, господин Пак, — бормочет женщина, вытирая слезы малыша.       — Перестаньте, это моя вина, — сразу признается Чимин, но Гук смолчал, только наблюдая за происходящим.       — Он ваш преданный фанат, Чимин-щи, — оправдывается мать, но Чимин уже не слышит ее. Он наладил контакт с ребенком и теперь активно соревнуется с тем, чье эгьё более милое.       — Смотри, что у меня есть, — Чимин спохватывается и вытаскивает только что купленный брелок с хэллоуинской тыквой. При нажатии она светится изнутри и играет какую-то мелодию. — Держи, это тебе!       — Правда?       Малыш смешной и очень трогательный. Глазки заплаканные, носик красный, но улыбка от ушей, обнажающая ряд зубов с отсутствующими передними говорит о том, что он счастлив.       — Конечно, правда!       — Не стоит, что вы! Вы так добры! — маме мальчика неловко, но Чимин только машет рукой. Спустя пару минут они расстаются, счастливый ребенок с мамой уходят, и Чимин, развернувшись, со злостью в глазах уставился на Чонгука.       — И что это было? — цедит Чимин по слогам и видно, что он в бешенстве.       Чонгук не знает, как реагировать, поскольку реально оплошал.       — Я снимался в рекламе этих чертовых желейных мишек, теперь каждый ребенок, узнающий меня, хочет спросить, какой же мишка мне понравился больше — зеленый, красный или желтый. Это все, на что вы способны?       Чимин бьет явно ниже пояса и это не по правилам. Он хочет макнуть Чонгука в то, что он только от детей его защитить и может, но альфа фыркает, ничего не говоря, дабы не сорваться.       — Я надеюсь, что подобное впредь не повторится. Учитесь владеть своими эмоциями. Поехали! — Чимин окидывает ошарашенного Чонгука взглядом и идет в сторону выхода. Вот уж съездил в торговый центр!

***

      Вечером Намджун приходит очень уставший, но даже в таком состоянии целует Чимина и интересуется, как прошел его день. Голова раскалывается, но таблетку пить не хочется, поэтому он ложится на диван, устроив голову на коленях омеги, и слушает его рассказ.       — Сегодня все, как обычно, был в спортзале, я же фитнес пропустил. В торговый центр ездил, ничего интересного, — монотонно тянет омега, а Намджун разглядывает его, завороженный красотой и идеальными чертами лица. Он такой неземной, что Джуну кажется, таких людей и вовсе не бывает.       — Ты доволен телохранителем? Он справляется или нужно искать другого? — альфа интересуется, потому что ему действительно важно мнение Чимина. Несмотря на то, что решение все равно принимает он, Ким должен знать о настроении Пака.       Устраивает ли его телохранитель? Чимину, наверное, все равно. Какая разница — будет этот или другой, ему от железных тисков Ким Намджуна никуда не деться. Хоть задохнись и умри, и какая разница с каким бодигардом ему ездить?       — Да, все хорошо, — Чимин перебирает волосы Намджуна, массируя кожу головы, чтобы боль прошла быстрее.       — Ну вот и славненько, мне завтра нужно уехать в командировку, самолет в обед. Неожиданно так, но ничего не поделать. Скорее всего это займет неделю или чуть больше. Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности.       — Не переживай, все будет хорошо, — уверяет его Чимин и про себя думает, что хотя бы неделю можно пожить спокойно.       — А потом нужно подумать о свадьбе. Ты же станешь моим, правда? — Намджун уже проваливается в сон и что-то еще бубнит, но Чимин не разбирает.       Свадьба. Пак вздрагивает при одном упоминании этого слова. Конечно, он не маленький и знает, что отношения с Намджуном закончатся этим, но так быстро… Он не ожидал. Он — вещь, которую пришло время купить, забрать из магазина и поставить дома для украшения интерьера. Станешь моим… Так липко, грязно и противно, словно обмазали дегтем.       Возврата нет, нужно жить дальше. Зачем ему такая жизнь, Чимин не знает. У него здесь больше не за что цепляться, ради кого-то просыпаться, с любовью делать кофе, ждать с работы, кутаться вдвоем в плед теплыми вечерами и любить друг друга до дрожи в коленях.       Ничего этого нет, но есть суровая реальность: золотая клетка за несколько миллиардов вон, личный страж, а также маска, что уже приросла к лицу за это время. И Чимину так хочется отодрать ее вместе с кожей, пусть и до крови, только бы вновь стать живым, почувствовать боль, почувствовать любовь, услышать смех, вернуться в то время, когда он был счастлив, когда он был с Хосоком…       Капли катятся по щекам, грозясь упасть прямо на Намджуна, и Чимин растирает слезы по лицу. Он аккуратно перекладывает голову альфа, подсовывая подушку и укрывая того пледом. Намджун крепко заснул и, похоже, проспит так до утра, а Чимин больше не может здесь находиться. Он хватает с вешалки любимый твидовый пиджак и выбегает из квартиры, легонько прикрыв дверь, чтобы не шуметь.       Ему нужно побыть одному, омеге просто необходим глоток свежего воздуха, иначе он сойдет с ума. Высокие каблуки стучат по асфальтовой дорожке домового комплекса, а охранник приветственно кивает ему и открывает калитку. Здесь поблизости редко кого встретишь, но за домами есть небольшой парк, куда идет Чимин и усаживается на скамейку, обхватив колени руками. Его знобит, похоже, паника усиливается, и он уже не может ее контролировать.       Воздуха в легких становится катастрофически мало. Омега начинает задыхаться и его окутывает липкий страх, сковывающий разум. Но самое противное то, что Чимин осознает свое положение и ничего не может поделать. Это сродни утопающему — в момент, когда твое тело погружается в холодную пучину, в рот попадает вода, ты захлебываешься все больше и больше, но осознаешь, что абсолютно беспомощен перед стихией. Она поглощает тебя, слабого, неумелого, беззащитного, а все, что ты пытаешься предпринять, делает только хуже. Ты руками хлопаешь по воде, но не удерживаешься на плаву, ты пытаешься поднять голову над поверхностью, но еще больше давишься водой. В эту секунду пролетает вся жизнь перед глазами, и ты понимаешь, что нельзя заходить на глубину тому, кто не умеет плавать.        У Чимина сейчас точно также. Он отчаянно пытается цепляться за остатки сознания, но паника поглощает его полностью, давит и захлестывает с головой, топит, не давая подняться. Чимин открывает рот, чтобы глотнуть больше воздуха, но легкие предательски сжимаются. Каждую секунду его тело играет против него. В глазах выступают слезы, и он отчаянно пытается выбраться из этого состояния. Пак щиплет себя за нежную кожу на руках — раньше ему это помогало, но сегодня омега вошел в новую стадию, когда даже боль не отрезвляет. Чимина бьет крупной дрожью и он заваливается на бок на лавочку. В эту минуту он попрощался с жизнью, упрекая себя за то, что позволил опуститься до такого. Он — безвольная истеричная масса, законсервированная боль и комплексы, раб, не имеющий права на освобождение.       Растаптывая себя еще больше, Чимин думает, что вообще не имеет права жить. Его жизнь пуста и не имеет смысла. Зачем за нее, ущербную, цепляться? Эмоциональный перепад дает о себе знать, и Чимин почти теряет сознание, но кто-то его тормошит за плечи, пытаясь привести в чувство.       — Эй, ты в порядке?       По лицу раздаются хлесткие пощечины. Они немного отрезвляют, а скулы болят конкретно. Чимин в прострации, он плохо ощущает свое тело, словно находясь не в нем, но понимает, что его поднимают и сажают на лавочку. Следующий удар сильнее и больнее предыдущего и ему кажется, что сейчас шея сломается. Он ослаб, и удар по щеке резко развернул голову до хруста в шее. Глаза Чимин не открывает, находясь в том же состоянии паники. Страшно, очень страшно.       Еще один удар, но по другой щеке. Господи, он чувствует! Чимин ощущает физическую боль и становится легче дышать! С груди словно плиту каменную убирают, которая все легкие сдавливала. Пак резко вдыхает ртом, желая из жадности захватить больше воздуха, еще больше. Он дышит! Сам! Чимин хочет набрать кислорода, чтобы компенсировать недостаточность, но, как только вдыхает, заходится кашлем, потому что горло сдавливают спазмы.        Чимин боится, что паника вернется, но ощущает на плечах крепкие руки и верит, что его никчемную жизнь спасут. Он доверяет сейчас кому-то, кто держит его за последнюю ниточку и вытаскивается с того света. Глаза омеги все еще закрыты, он вдыхает, как рыба, и сразу же получает новый удар по лицу. Челюсть невообразимо болит, но Пак до слез благодарен своему спасителю. Последний удар по другой щеке, и он окончательно приходит в себя. Омега глубоко вдыхает воздух, он проходит в легкие, которые невообразимо болят, но Пак и этому рад. Неужели, так чувствуют себе самоубийцы, оказавшись на грани? Неужели, в секунде от верной смерти они тоже ощущают эйфорию и желание жить, если не делают этот шаг?       Чимин слышит шорох вокруг себя, но боится открыть глаза. А вдруг это ему только кажется? Может быть, не было случайного прохожего? Его не спасли, и он уже умер, потому так легко и хорошо? Ведь в этой жизни так не было, это точно та, другая, в которую Чимин часто хотел попасть. О ней он думал, стоя у моста, гуляя по крыше, запивая таблетки от головной боли, купаясь в море. Чего бы стоило сделать чуть больше — шагнуть с края, выдавить в ладонь пару блистеров, зайти в воду и не останавливаться, покрываясь водой с головой. Когда-то он этого не сделал, не сделает и сейчас. Трус.       Крупные теплые ладони прочно удерживают его в сидячем положении. Грубые руки с мозолями, Чимин их чувствует, держат его за щеки, запрокидывая голову наверх. Он стонет от накопившейся боли и страха, скулы невообразимо ноют, словно его отлупила ногами по лицу толпа хулиганов, но Чимин жив.       Сквозь приоткрытые дрожащие ресницы пробивается свет от фонарей, стоящих в парке по аллее к дому. Омега щурится, словно ему светят фонариком в зрачки — глаза резко заболели, и он сильно зажмуривает веки, чтобы унять эту боль и начать привыкать к свету. Его лицо берут за подбородок пару раз мотают из стороны в сторону.       — Живой! — раздается грудной голос из какой-то очень знакомой реальности, и Чимин готов благодарить своего спасителя.       Чимин открывает глаза и видит Чонгука. Сейчас у Пака точно мозги поехали набекрень, иначе он не может объяснить то, что происходит. Он же его привез пару часов назад и уехал. Почему он здесь? Откуда здесь взялся телохранитель и как догадался подойти к нему — Чимин выяснять не хочет. Он только смотрит Чонгуку в глаза с благодарностью и начинает громко рыдать.       Все то, что копилось долгое время, выходит наружу. Правду говорят, чужому человеку довериться легче, и пусть он знает Чона лишь неделю, но Чимин уже рыдает у него на груди, уткнувшись в черную майку. Он открывается совершенно незнакомому человеку, о котором Чимин думал в последнюю очередь.       — Поплачь, — Чонгука просто не может сейчас сказать ничего другого и крепко прижимает маленькое тельце, содрогающееся в рыданиях. Почему-то его хочется защитить, скрыв под черной кожаной курткой. — У тебя была паническая атака. Ты у доктора наблюдаешься?       Чимин отрицательно мотает головой, утыкаясь куда-то в грудь. Ему так тепло и так спокойно, словно он нашел защиту, которую давно искал. Пак неловко отстраняется, не желая казаться навязчивым. Альфа все еще не отнимает руку, крепко держа омегу.       — Совсем плохо?       Чимин только кивает головой быстро-быстро.       — Пойдем, домой отведу.       — Я н-не п-пойду д-домой, — заикаясь говорит Чимин. Горло нестерпимо болит, разговаривать еще неприятно, а он ведь только надышался воздухом рядом с Чонгуком, вдыхая тепло его тела и терпкий аромат альфы. — Нет, т-только не домой.       Пак вцепился в кожаную куртку маленькими пальчиками и умоляюще посмотрел в глаза Чонгуку. Он готов просидеть здесь до утра, лишь бы не возвращаться в апартаменты, не видеть Намджуна, мысли о котором провоцируют следующие приступы. Чонгук понимает, что Пак умрет, но не поднимется в квартиру. Вот упертый! Оставлять его здесь нельзя и Чон принимает единственно правильное решение:       — Идти сможешь?       Чимин утвердительно кивает, встает с лавочки, но почти сразу же ноги подкашиваются и, если бы не Чонгук, Чимин рухнул бы на землю.       — Понятно, — бурчит альфа и берет легкого Чимина на руки, вынося в противоположную сторону от главной аллеи.       — Почему ты здесь? — Чимин переходит на «ты», желая стать немного ближе. В конечном итоге, ему спасли жизнь.       — Мимо проходил, — откровенно лжет Чонгук, подходя к автомобилю. Он ставит Чимина около машины и быстро находит ключи в кармане, снимая авто с сигнализации и сажая омегу на переднее сиденье.       Пак не спрашивает, куда они едут — ему действительно без разницы. Удаляясь от Каннама, ему кажется, что он обретает шансы на спасение, бежит от реальности, которая его угнетала, но сейчас выиграет приз — билет в новую жизнь, где нет Намджуна, нет масок и боли, нет нужды искусственно улыбаться всем и каждому. И сейчас Чимин все бы отдал, чтобы это случилось.        Чонгук его привозит в свою квартиру и поит крепким чаем. Он предупреждает Тэ, что сегодня всю ночь работает — по сути, так оно и получилось. Чонгук заставляет Чимина съесть несколько печений, которые тому откровенно в глотку не лезут, но из благодарности он не отказывается.       — И часто у тебя такое? — спрашивает Чонгук, конкретно испугавшийся за Чимина.       Он приносит лед и протягивает Паку, чтобы тот приложил к лицу. На щеках уже расцветают синяки, похоже, расписание на следующую неделю придется отменить. Чимин пожимает плечами:       — По-разному бывало, но так сильно — впервые. Я так испугался и не знал, что делать. Хорошо, что ты оказался рядом.        Чонгук не комментирует, а только размешивает сахар в чашке. Он как знал, что начал следить за Чимином, дабы больше узнать об этом омеге, но даже не представлял, что ему придется столкнуться с таким.       — Тебе нужно обратиться к врачу, — кидает альфа.       — Да, наверное, Чихен тоже так говорит.       — Чихен?       — Мой брат, Чихен, он младше меня на два года, заканчивает школу. А у тебя есть семья? Братья, сестры? — Чимин честно пытается наладить контакт. Возможность из благодарности, возможно из интереса.       — Да, есть, — Чонгук говорит, как отрезает, и дает понять, что не хочет распространяться на эту тему.       Чимин сидит, поджав ноги на стуле, и оглядывается вокруг. Здесь тепло и уютно, хотя квартира небольшая. Обстановка простая: обычная мебель, только необходимая техника, в углу боксерские перчатки, а в дальней комнате шведская стенка.       — Ты боксер? — Чимин кивает на перчатки. Странно, раньше прошлое Чонгука его особо не интересовало, но ведь он упоминал, что не профессиональный бодигард.       — Да, занимался.       — А сейчас? Бросил?       — Нет, возможно буду боксировать в следующем месяце, если график позволит.       — Да, ты хорошо дерешься, — улыбается Чимин, а скулы простреливает болью.       — Извини, это была необходимость, — Гуку неловко, что он применил силу. В каждый удар он вложил частичку мести за брата. Ему стало немного легче, неужели Хосок был прав, и он больше походит на отца, что привык решать все силой. Нет, не может быть.       — Да, я понимаю, спасибо, — Чимин инстинктивно кладет руку Чонгуку на ладонь. Кожа от прикосновения горит, но альфе не хочется ее отдергивать. Такое впечатление, что Чимин так делится своим горем, и Чонгук совсем не против частичку забрать себе. Омега слишком слабый, он не вывезет, его психика настолько расшатанная, что где-то в глубине души Чонгук ему сочувствует, но в тоже время помнит, из-за кого Хосок оказался в больнице и на чаше весов это перевешивает.       — Я постелю тебе, сегодня переночуешь здесь. Надо отзвониться господину Киму, он будет волноваться.       Чимин кривится и говорит, что достаточно сообщения. Такое уже бывало, он мог неожиданно уехать домой, поэтому Ким не слишком удивится и не станет его тревожить. К таким исчезновениям Намджун отчасти привык, списывая все на слишком впечатлительного Чимина.       Чонгук достает свежий комплект белья и стелет кровать. Чимину он протягивает халат и указывает в сторону ванной. Неплохо было привести себя в порядок и принять горячий душ, чтобы скорее заснуть. Омега удаляется, а Гук садится на кровать. То, что он увидел сегодня, никак не вписывается в его образ Чимина, который он собирал по крупицам. Глубоко несчастный, со своими комплексами, подавленный и на грани психического расстройства — вот и весь Пак Чимин, чего тут гадать. Все, как на ладони.        Спустя десять минут показывается омега, посвежевший, но со знатными синяками на лице. Он звонит менеджеру и отменяет все проекты на будущую неделю. Извинившись за поздний звонок, Пак откладывает телефон и забирается в кровать, укрываясь до подбородка. В спальне тоже просто, но довольно уютно — на подоконнике цветы, на стене пара картин и ему кажется, он такие видел. Книжная полка небольшая, но на ней в ряд стоят книги, что даже места нет. Странно, какое совпадение, такие же книги любил и Хосок — Чимин лично протирал каждую, когда делал уборку в квартире. Сборник Мураками такой же, с надорванным корешком по краю и зачитанный до дыр.       Чимину здесь невероятно уютно, и он со стыдом замечает, что хотел бы остаться здесь навсегда. Да, у чужого человека, с которым знаком всего неделю, но такого близкого, что Чимин совершенно не может понять, почему возникли эти мысли.       — Чего залип? — спрашивает Чонгук, занося чистые полотенца и кладя их на стул. — Это тебе на утро.       — Спасибо, просто я задумался, смотря на книги. Много воспоминаний сразу нахлынуло.       — Хороших? — Чонгук боится, что начнется второй приступ, поэтому интересуется заранее.       — Скорее, да. Они мне кажутся знакомыми.       — Это популярная литература, у кого ее сейчас нет, — как можно более беспечно произносит альфа. Это книги из дома Хосока, которые еще раньше были в родительском доме. Неудивительно, что Чимин на них отреагировал.       — Я видел похожие в одном доме, — поясняет Пак, иначе Чон посчитает его параноиком. Хватит сегодняшнего стыда.       — ? — Чонгук поднимает бровь и смотрит на Чимина.       — Мы приезжали туда, помнишь?        Альфа только пожимает плечами, чтобы не выдать себя. Конечно он помнит каждый сантиметр родительского дома.       — Я там часто бывал раньше…       — Вы там жили?       — Нет, но там осталось мое сердце. Там жил очень дорогой мне человек… но…       — Вы расстались? — подсказывает Чонгук, с нетерпением приближаясь к разгадке.       — Можно и так сказать. Он исчез. Однажды он просто исчез.       — А разве Намджун…       — Прошу тебя, не говори про него. Он меня любит, но я никогда не смогу полюбить его и стать счастливым. Это просто невозможно.       — Ты все еще любишь того, с кем расстался?       — Наверное, — Чимин заметно грустнеет, но размышляет адекватно и говорит трезвые вещи. — Первое время было очень тяжело. Я звонил на мобильный, искал, приходил домой, спрашивал друзей. В свободное от съемок время я просто бродил по городу в надежде его встретить, но в многомиллионном Сеуле гонялся за призраком прошлого. Я так и не нашел его и отчаялся. Я сдался, а потом появился Намджун. Мы были знакомы раньше, но между нами ничего не было, да и сейчас нет.       — А как же…       — А-а-а, это. Я обязан ему, он много денег вложил в мою карьеру, а я просто плачу по счетам. Знаешь, это как плата за коммунальные услуги: пользуешься — плати. Я плачу собой, но ты не думай, мне не жаль. Моей никчемной жизни мне не жаль. Может быть, хоть кому-то она принесет пользу.       — Зря ты так. Никогда нельзя сдаваться.       — Ты говоришь это потому, что занимаешься спортом. Ты — прирожденный игрок, а я не такой.       — Мы сами ставим себе рамки. Когда побеждать, а когда проигрывать — зависит от нас самих.       — Извини, если я загрузил тебя, но мне и вправду стало легче. Я просто не знал, кому могу выговориться. Оказывается, тебе.       — Ладно, проехали, ложись спать. Я выключу свет, если что-то нужно — зови.       — Спасибо.       — Спокойной ночи.       Чонгук выходит из комнаты и ему немного неловко. Двери в спальню просто нет, раньше там висел турник для подтягиваний, а сейчас не дошли руки поставить двери. Гук постелил себе на диване, головой подальше от проема. Он лежал и думал над тем, как странно прошел его день. Утром фиаско в торговом центре, а вечером полная реабилитация. Это совсем неплохо, чтобы подружиться с омегой и запустить в действие план мести. В любом случае после сегодняшнего дня их отношения изменились в лучшую сторону, что не может не радовать — огромный пласт работы уже сделан.       Он переворачивается на другой бок и никак не может заснуть. У альфы странное ощущение, что он делает что-то не так, что-то внутри его держит, останавливает, но он же упертый, он пойдет до конца. Сдаваться для слабаков, а он — победитель. Кое-как через пару часов Гук вырубился, не меньше устав от эмоций, что принес сегодняшний день.       Утром вылазить из постели совершенно не хотелось. Солнце до раздражающего бодрило, настойчиво проникая сквозь неплотные занавески. Чонгук потянулся и размял затекшие мышцы. Сейчас бы он проснулся под боком Тэхена… Кстати, Тэхен. Он набрал ему SMS с добрым утром и откинул телефон на пол. Только половина восьмого, можно еще поваляться.       Из соседней комнаты доносилось размеренное сопение и Чонгук вспомнил, почему он спит в гостиной в своей квартире. Альфа обул мягкие домашние шлепки и пошел в спальню. Чимин лежал, свернувшись клубочком. Одеяло скинуто рядом, наверное, ночью было жарко. Чонгук сел в кресло напротив, разглядывая омегу. Тот крепко заснул после вчерашней истерики, поэтому Гук бессовестно пялился, не боясь быть разоблаченным. У омеги красивые тонкие брови, густые длинные ресницы, опахалами лежащие на щеках, миленький носик с правильными контурами без единой горбинки. Пухлые губы приоткрыты и даже виднеется немного неровный передний зубик.       И как только Хосок умудрился влюбиться в него? Они совершенно разные. Брат обычный, да, симпатичный, но не более. Чимин сродни божеству и сейчас Чонгук адекватно может оценить омегу. Гук замечает, что Чимин во сне ежится, поэтому укрывает его одеялом, слегка касаясь обнаженных участков кожи. Альфа справедливо отмечает, что Пак сексуальный и да — объективно его хочется. Пижамные штаны задрались, открывая взгляду красивые тонкие щиколотки. Гук вспомнил рекламу на улице, с того момента эти ноги не давали ему покоя, а теперь он укрывает это чудо, и, не удержавшись, слегка проходится пальцами по тонким косточкам лодыжки, ощущая под пальцами бархатистость нежной кожи.       Посидев так еще пару минут, Чонгук пошел готовить кофе. Чимина не разбудил даже пьянящий запах свежемолотой арабики. Пак проснулся ближе к полудню — растрепанный, потирающий сонные глаза, он уставился на Чонгука, пришедшего на шорох.       — Выспался?       — Да, спасибо, мне гораздо лучше.       — Как щека, сильно болит?       Фиолетовые синяки расцвели на скулах, но Чимину наплевать. Он немного потер щеки и виновато улыбнулся.       — Все нормально, это пройдет.       — Сейчас будем завтракать, ванна в твоем распоряжении.       Чимин со всей неловкостью встает с кровати, но его немного ведет. Чонгук наблюдает за омегой, после чего идет готовить завтрак. Играть примерного телохранителя, оказывается, намного проще, чем он думал. Осталось влюбить в себя омегу, после чего можно бросить точно так же, как он сделал с Хосоком. Чон уверен, что рассказ Чимина полон лжи. Его брат — не такой, он бы никогда не бросил омегу, если бы любил. Видимо, в этой истории больше вопросов, чем ответов, и если бы Хосок мог рассказать…       Чонгук отвлекается, раскладывая яичницу с беконом по тарелкам. Ароматы, доносящиеся с кухни, заставляют желудок Чимина предательски сжаться.       — Чонгук, зачем столько много? — Чимину крайне неудобно доставлять хлопоты, да и долгое время сидя на диете он отвык от нормальной еды.       — Разве это много? — возмущается альфа, глядя на скромную тарелку. Он обычно себе в два раза больше делает.        Чимин впервые съедает все до крошки, наплевав на режим. Каждый кусочек при пережевывании отдает болью в челюсти, но омега не обращает внимания. Чашка ароматного кофе пришлась как нельзя кстати.       — Куда тебя отвезти?       — Если можно, в Хонде. Хочу пожить у родителей, пока Намджуна не будет, он командировке.       Чонгук берет на заметку информацию, чтобы обязательно воспользоваться этим временем. Пока Ким отсутствует, ему нужно максимально сблизиться с Чимином.       — А планы на неделю? — он интересуется чисто из деловых соображений, скрывая подтекст.       — Куда я с таким лицом? — Чимин смеется и кажется Чонгуку, что это его первый откровенный смех не потому, что так надо, а потому, что так чувствует.       — Значит, это время можно посвятить себе.       — Да, я позвоню тебе, если решусь куда-то выехать, — обещает Чимин, допивая ароматный напиток.       — Не позвонишь, — хмыкает Чонгук.       — Почему ты так думаешь? — недоуменно спрашивает Чимин, а потом снова вспоминает про свои синяки и искренне и заразительно смеется. Чонгуку нравится, когда Чимин смеется, и он откровенно любуется им, забывая на минуту про месть и ненависть. У Пака даже глаза искрятся счастьем — такие задорные-задорные становятся.       — Позвоню, спорим?       Пак включает азарт и щурится, смотря на альфу.       — Завтра?! — провоцирует Гук.       — Идет! — Чимин быстро соглашается, даже не думая. — Куда поедем?       Внезапно омега осекается, понимая, что перешел границы. Боже, они ведут себя, как парочка, договариваясь о свидании. Чимину становится страшно неловко, но одновременно так тепло и он завидует сам своим мечтам. Что бы было, если бы он был счастлив, предположим, здесь? В этой квартире, которая в разы дешевле апартаментов в Каннаме, с этим человеком, который сейчас смотрит ему прямо в глаза, а такое впечатление, что в душу. Чонгук вызывает непонятные чувства, которых он никогда не испытывал к Намджуну. Наверное, к Хосоку да, но не к Намджуну. Чонгук… Он такой… Настоящий…       Пак выныривает из своей мечты и покрывается стыдливым румянцем. Боже, о чем он подумал! Как он мог! Чимину стыдно, он предал память Хосока, но ловит себя на мысли, что бодигард — единственный человек, вызывающий подобные эмоции. Чимин боится их, но хочет попробовать. Это как дорогое шампанское в бокале — оно манит, искрится, раскрывает свой аромат, так и просит пригубить, чтобы попробовать, но Чимин боится опьянеть. Он боится себя, потому что не заслужил, он не заслужил второй шанс. В его никчемной жизни этого просто не может быть, но если…       — Поехали просто в город, — Чонгук обворожительно улыбается ему и сердце Пака куда-то падает с огромной высоты.       — Ты думаешь, это безопасно?       — Надень маску и бейсболку, — предлагает Чонгук. — К тому же, я буду рядом.       И это был решающий аргумент, который заставил Чимина согласиться.