Реабилитация
13 июня 2021 г., 01:09
Чонгук сосредоточенно ходит возле палаты и наблюдает за персоналом, чтобы хоть как-то отвлечься. Когда ему позвонили из клиники и сообщили эту новость, он просто не мог поверить в то, что все старания оказались не напрасными, и он таки смог вытащить брата из комы. Гук запускает руки в волосы и немного тянет их на себя — помогает поставить мысли на место, когда он сильно нервничает.
Врачи снуют туда-сюда, потому что о необычном пациенте в длительной коме наслышана вся клиника и представители всех специальностей — сбежались не только невропатологи, но и кардиологи, урологи, терапевты — каких только бейджиков не перечитал Чонгук, стоя под дверью. Его бесило то, что все они беспрепятственно проходили в палату к брату и только его, самого близкого человека, небрежно отпихивали, словно он тут стоит для поддержки стены. Кто-то говорил о том, что скоро приедет профессор из университета, чтобы осмотреть пациента лично.
Медсестры постоянно закатывали на столиках какие-то пузырьки с лекарствами, врачи ходили с умным видом и толстыми папками, совещались, перешептывались, показывали друг другу какие-то данные. Внешне это выглядело еще более устрашающе, чем та тишина, которая наблюдалась в палате в последнее время. Чонгук вздыхает и думает, что так тоже хорошо — надежда в его сердце расцветала с каждой минутой.
Тэхен, подбежавший вместе с Чимином, запыхавшись опирается об стену.
— Ну как? — Тэ не тратит время на приветствие, ему очень нужно знать, как обстоят дела с Хосоком.
— Он что здесь делает? — буркнул недружелюбно альфа, испепеляя блондина.
Тэ, не выдерживая хамства, запихивает Чонгука за угол и прижимает к стене.
— Перестань уже вести себя, как ребенок. Он тоже любил твоего брата и имеет право быть здесь. Я больше не хочу видеть твою недовольную рожу! Не зли меня Гукки, мне нельзя нервничать, — Тэхен заканчивает свою речь и больно хлопает Чонгука клатчем по груди. Стукнул бы по голове, чтобы мозги на место стали, да выглядеть скандалистом в клинике не хочется.
Чимин стоит у палаты, тревожно оглядывая врачей. Естественно, что к Хосоку не пускают — в лучшем случае через пару часов, когда снимут все показатели и определят его состояние, а пока только заполняют какие-то бланки, подключают другое оборудование, меняют капельницы, выписывают рецепты. Бесконечная вереница рутинной, но такой важной работы, от которой у Чимина замирает сердце — ему крайне важно поговорить с Хоби, увидеть его улыбку, попросить прощения, если он виноват. По крайней мере, по мнению Чонгука именно Чимин является причиной всех бед. Так почему же???
Пак прикусывает губу до боли и оглядывается на Тэхена. После сегодняшней ночи еще немного неловко, но немая поддержка старшего омеги и какая-то материнская мудрость вселяют в Чимина тонну уверенности. Он обязательно добьется правды и узнает, что же случилось и почему Хосок сделал этот отчаянный шаг. Чимин возвращает Тэхену теплую улыбку и Чонгук фыркает от раздражения, глядя на них.
— Ты ему в защитники заделался? — бросает он Киму, пока Чимин наблюдает за врачами.
— А ты в палачи? Считаешь, что можешь кого-то наказывать, разбивать ему сердце, бросать? Чонгук, жизнь — бумеранг, тебе тоже прилетит.
— Омежья солидарность? — насмехается боксер.
— Считай, как хочешь, я не хочу больше обсуждать твое свинское поведение, но знай — я на его стороне. По крайней мере до выяснения обстоятельств. Это правильно. А ты повесил на Чимина клеймо и радуешься тому, что омега ежедневно корит себя за это. Ты вообще знаешь, что с ним происходит? Где он живет? Как питается? Где работает? С кем дружит? Наладил ли отношения с семьей? Что — слишком много вопросов? Не для твоей головы? Тебе же проще: нет человека — нет проблемы! Только это тупиковый путь, Чонгук, для тебя тупиковый. Он вывезет все, мальчишка невероятно сильный, ты просто плохо его знаешь, а вот ты останешься у разбитого корыта. Я все сказал! — Тэхен со злости развернулся на каблуках и позвал омегу. — Пойдем, Чимин, посидим в кафе, все равно в палату нас пока не пустят.
Чонгук наблюдает им в спину, когда Тэ уводит Чимина в сторону лифта. На первом этаже есть кафешка, где омеги и устраиваются выпить: Чимин кофе, а Тэхен — натуральный апельсиновый сок. Для ребенка полезно.
— Он до сих пор так сильно ненавидит меня? — Пак с грустью то ли спрашивает, то ли просто констатирует факт. Сердечко из пенки, сделанное барменом, Чимин интенсивно размешивает и делает глоток, немного щурясь от горячего напитка.
— Не думай об этом, — машет рукой Тэхен. — Вот уж точно сейчас главный гвоздь программы не Чонгук. Нужно теперь решить, что делать с Хосоком. Если врачи смогут его вытащить — это будет просто отлично.
— Теперь, когда Хосок очнулся, Чонгук точно запретит мне появляться у него. Пока он был в коме, я раздражал только Гука, а теперь — их обоих.
— Чимин, перестань себя корить. Ну что за комплекс? Чонгук отлично постарался со своей ненавистью, но я тебе обещаю — ты сможешь приходить к Хосоку, как и раньше. Этот сорванец одумается, я его знаю. Просто сейчас он на взводе — такая долгожданная новость его просто огорошила, ну а ты под горячую руку попался. Не переживай, слышишь меня? — Тэхен сжимает своими длинными пальцами тонкую руку Чимина с маленькими пальчиками и передает всю свою уверенность и поддержку. Внезапно Чимину становится так легко, словно он получил поддержку самого близкого человека. По сути, последнее время Тэхен таким и является.
— Тэ, мне так неловко, — Чимин хочет вернуться к разговору в квартире Джина, но Тэхен обрывает его.
— Мы уже все решили, Чимин. То, что случилось, останется между нами. Я же говорил, что буду рядом, просто верь в лучшее и ты сам не заметишь, как жизнь заиграет новыми красками.
— За что мне Господь послал такого, как ты? — у Чимина блестят глаза от подступающих слез.
— Ты удивительный, малыш, только не давай себя в обиду, — Тэхен подмигивает ему и делает большой глоток. — А сок здесь не такой паршивый, как я думал. Ладно, давай посидим еще с десяток минут и посмотрим, как там дела.
Омеги возвращаются на этаж, где врачей уже стало поменьше. Все любопытные удовлетворили свой интерес, остался лечащий врач, ведущий невропатолог и медсестра, закрепленная за палатой. На немые вопросы в глазах Чонгука, Тэхена и Чимина никто пока не отвечает, и только медсестра, сжалившись над ними, сжимает плечо Чонгука и кивает с улыбкой, вселяя надежду.
К Хосоку пускают, но прогнозы врачи пока не дают.
— Повреждения, полученные при падении, не прошли бесследно. Одна часть головного мозга не способна обрабатывать сигналы, поэтому когнитивная функция нарушена. Восприятие информации, обработка, анализ ее и запоминание могут быть затруднены, по крайней мере — на начальном этапе. Есть проблемы с речью и двигательной функцией. Он слышит то, что вы говорите, может реагировать на раздражители, но эмоционально-волевая составляющая, увы, также угнетена. В дальнейшем многое зависит от реабилитации, — сообщил врач.
— Доктор, то есть вы хотите сказать, что он так и останется… — "как растение" у Чонгука просто не произносится, но правда есть правда. Врач хлопает его по плечу и подбадривает.
— Ему нужен хороший уход и контроль специалистов. Как только мы стабилизируем его состояние, вы сможете забрать брата домой. Поверьте, поддержка близких способна творить чудеса. К сожалению, на данном этапе в наших больничных стенах мы сделали и сделаем все возможное, но восстановление — это уже дело специализированных центров по работе с особыми пациентами, понимаете?
— Да, конечно, спасибо, — на автомате кивает Чонгук, который знает, что чудес не бывает, а также то, что ни в какой центр к чужим людям он брата не отдаст. Сам, все сам.
— Пойдемте я дам вам новый список препаратов. Из прошлых оставим только часть, но понадобятся и новые, — говорит невролог и Тэхен ориентируется быстро:
— Конечно, доктор, напишите мне перечень лекарств, и мы все купим.
Тэ отвлекает врача и выводит его из палаты, оставляя Чонгука и Чимина с Хосоком. Между ними тремя он сейчас точно лишний.
— Брат, — Чонгук подходит и садится рядом. Чимин так и замирает у дверей. — Ты как, брат? Ты же помнишь меня?
Чонгук спрашивает с опаской, но тут же получает кивок головой. Конечно, помнит.
— Ты должен поправиться, Хоби, и я заберу тебя отсюда. Знаешь, как осточертели мне эти стены, домой тебя заберу, к себе. Я что-нибудь обязательно придумаю…
Чимин невольно прислушивается к словам Чонгука. В его планах на будущее омеги нет. Ни с ним, ни с Хосоком тем более. Пак тихо присаживается на стул и его потряхивает от полученной новости. Он еще не может осознать, что Хосок очнулся, кажется, словно Чонгук разговаривает сам с собой. Вчерашний визит в Каннам, изнасилование, сумасшедшая ночь с Тэхеном — жизнь, как дикий неконтролируемый калейдоскоп крутится вокруг, а Чимин не успевает ничего понять. Теперь вот здесь… Что ему делать? Подойти? Не прогонит ли его Чонгук? А если да?
Чимин решает сидеть тихо, как мышка, поэтому даже дышать боится. Он видит, как Хосок сжимает руку Чонгука, как тот гладит его по кисти в ответ, обнимает и кладет голову брату на грудь. На лице Хоби не понять эмоций, но ему это явно нравится. Он что-то удовлетворенно мычит, но Чонгук не понимает. Не выдерживая этого, Чимин встает со стула и подходит ближе, становясь с другой стороны кровати. Омега не зовет Хосока, он только находится в поле его зрения, а у Чона-старшего уже скатываются слезы из глаз. Пак протягивает руку, сжимает вторую ладонь и чувствует то тепло, которого ему так не хватало. Наконец-то руки живые и горячие, они сжимают пальцы Чимина и тот отвечает. Все будет хорошо.
Через десяток минут возвращается Тэхен с врачом и подергивает бровью в знак одобрения. То, что они оба находятся у кровати больного и еще не поубивали друг друга — огромный успех его дипломатии.
— Эй, старик, — Тэхен подставляет стул и садится рядом. — Мы вытащим тебя, слышишь?
Хосок пытается улыбнуться, но получается очень плохо, зато глаза выдают счастье.
— Только ты и сам должен нам немного помочь, окей? — Тэхен со своим напором и мертвого из гроба поднимет, поэтому Хоби не смеет ему даже противоречить. — Сейчас врач сказал тебе поспать, новые лекарства будут действовать, как снотворное. Нужно набираться сил, чтобы быстрее уйти отсюда, понял?
Хосок прикрывает глаза, чтобы выразить согласие.
— Пойдемте, врач сказал, что теперь можно не переживать — кризис прошел. Отныне только реабилитация, — Тэхен поднимает Чимина и Чонгука и обещает Хосоку прийти вечером. В палате уже появился персонал и первое краткое свидание закончилось.
Чимин заторопился домой, ему вечером снова на работу, а Чонгук поспешил в тренировочный зал. Джин нашел ему партнера на ближайший бой, который состоится через три недели. Деньги Чону не помешают, ведь лечение брата обошлось в немалую сумму, а сколько понадобится еще — не известно.
***
С момента, когда Хосок очнулся, прошло чуть больше месяца. За это время врачи сделали все и даже больше, но его организм упрямо тормозил многие процессы. Альфу научили заново многим вещам — держать предметы, принимать пищу, поддерживать положение тела. Пока Хосок мог только уверенно сидеть и Тэхен, навещающий его с Джином, обещал с ним и малышом гулять, как только Хоби встанет на ноги. Он одобрительно мычал и активизировался, когда речь заходила о ребенке Тэ. Скрывать увеличивающийся живот не было смысла, поэтому Тэхен с радостью поделился с другом этой новостью. Отношения с Чимином у Хосока складывались неоднозначные. В палате, видя Пака, он часто плакал, а Чонгук злился, но под строгим взглядом Тэхена не смел его выгнать. Хоби сжимал руку омеги, крепко зажмуривал веки и неслышно рыдал, чем провоцировал и самого Чимина. По мнению врача, такие эмоции в умеренном количестве были на пользу, а потом Хосок стал реагировать на Пака спокойнее, хотя иногда пугал слишком долгим отсутствующим взглядом. Он смотрел на Чимина, словно в пустоту, а сам омега только улыбался ему и поглаживал руку, чтобы передать свою теплоту и близость. Поскольку передвигаться Хосок мог только в инвалидной коляске, встал вопрос о выборе жилья. Чонгук, живущий в квартире, не имел условий для передвижения инвалидов в коляске. Лифт время от времени ломался, пандус со ступенек давно был сломан, да и вообще квартира не располагала к комфортной жизни. Поэтому Гук присмотрел небольшой домик на окраине Сеула. Добираться туда из центра не так близко, но условия — самое то. Хосок в будущем мог даже сам выезжать в коляске на улицу. Рядом с домом разбит тихий парк, дорог с оживленным движением не было, а для инвалидов отсутствовали подъемы и бордюры. Учитывая это, покупка дома состоялась быстро и без особых проволочек, осталось только сделать мелкий ремонт и можно заселяться. Мотаясь между больницей и домом, Чонгук на удивление быстро своими руками сделал все необходимое — дом засиял опрятностью и аккуратностью. Все было в точности так, как они с братом когда-то мечтали. В день выписки все уже было готово и Чонгук вместе с Вонхо забрали Хосока домой. Не предупредив ни Чимина, ни Тэхена, Чон быстро оформил необходимые документы и ранним утром, после врачебного обхода, они с Вонхо уже обустроили его в одной из комнат. Пересадить брата на кровать для Чонгука было проще простого, но сколько боли было в этом взгляде, когда Хосок обнял младшего за шею, чтобы помочь поднять себя — неописуемо! Чон впервые почувствовал, что на нем лежит такая огромная ответственность за брата, но слишком самоуверенно подумал, что справится сам. — Ты совсем сумасшедший! — громкий голос Тэхена в трубке был слышен на всю небольшую комнатку. — Идиот! — зашипел омега. — Да ты знаешь, что я почувствовал, когда зашел в палату и не увидел его?! Мог бы хоть меня предупредить. — Извини, забыл, — откровенно лгал Чонгук. — Забыл? А Вонхо ты позвонить не забыл? Врачи мне сказали, что ты был с ним. Будь дома, я сейчас приеду! — омега раздраженно бросил трубку и посмотрел на Чимина, сидящего рядом под дверями палаты. — Не реви, все хорошо же, — Тэхен подает бумажную салфетку и Пак громко шморгает носом, нарушая больничную тишину. — Да, сегодня мы явно приехали не вовремя. Ладно. Дуй на работу, а я поеду к Чонгуку. Отзвонюсь тебе потом. — Спасибо, Тэ, — Чимин все еще не может поверить в то, что Хосока забрали. Визиты в клинику были такими привычными, что он даже забыл спросить у врача о выписке, а последние двое суток на работе за себя и заболевшего сменщика решили все — Чонгук просто не предупредил его и забрал Хоби домой. К Чонгуку Тэхен добирается почти через час. Пробки и слегка волнующийся Джин, который наяривал на телефон каждые десять минут, не давали сосредоточиться на дороге. Вот такую резину Ким не любит больше всего — неопределенность что на дороге, что в отношениях с людьми его всегда напрягала. Решив поговорить с Чонгуком напрямую, омега паркуется в пригородном районе и ступает замшевым сапогом с леопардовым принтом в смачно хлюпнувшую под ногами осеннюю грязь. — Блядь! — громко ругается Тэхен, совсем как альфа, но потом кладет руки на живот и улыбается. — Прости, малыш, твой папа такой некультурный! — Это тебе не центр Сеула, детка, — кричит ему Чонгук, выходя из дома на звук подъехавшего автомобиля. — Здесь асфальта-то почти и нет, зато район самое то — экологически чистый воздух, машины проезжают редко. Чонгук подходит к Тэхену и целует того в щеку. — Привет, Тэ. — Я так хочу тебе по морде съездить, не будь ты боксер, точно бы получил, — зло отвечает омега, вышагивая из грязи. — Руку дай! Чонгук только смеется, перекидывает полотенце через плечо и помогает Тэхену ступить на чистую кирпичную дорожку, ведущую к крыльцу. Чон сколотил пандус и накрыл его листом железа, оборудовал поручни, заменил дверь на одностворчатую и перевесил петли, чтобы Хосоку было удобнее выходить самому. Тэхен, осмотрев это, хмыкнул, но старания оценил. — Хоби! — Тэ скидывает сапоги и проходит в комнату. — Ну как ты, герой! Нравится? В глазах у Хосока полное непонимание происходящего и внутренний ступор, который не дает ему контактировать с людьми. Он медленно кивает, словно Тэхен обращается не к нему, а говорит о чем-то отвлеченном, пространном. Заторможенность была еще в клинике, но врач сказал, что пройдет это только со временем, не назвав конкретных цифр. Все зависит от реабилитации и окружения, ухода и желания самого пациента. Тэхен еще с десяток минут что-то рассказывает Хосоку, пока Чонгук гремит на кухне и делает чай. — Извини, у меня только рамен, — пожимает альфа плечами, глядя на Тэхена, который прислонился к дверному косяку. — Это не самая большая проблема, Чонгук, я к тебе не есть приехал. Расскажи, как он? — Тэ обеспокоенно смотрит на Гука, который неоправданно мельтешит на кухне — он уже сто раз стер со стола крошки, переложил вилки, помешал воду в кастрюле, насыпал сахар в чай, который Тэхен пьет без сладкого. Альфа заметно нервничает и Тэ подходит ближе, обнимая того за плечи. Чонгук раздраженно бросает тряпку на спинку стула и садится за небольшой столик. — Я совершенно не знаю, что мне делать, Тэ, — альфа прикусывает губу и чуть ли не плачет. — Я не знаю, что мне делать с ним с таким, понимаешь? Как ему помочь? Как его научить говорить? Когда он хочет гулять, а когда нет? Может ему почитать? Тэхен, я совершенно беспомощен. — Не говори так, Чонгук, тебе тяжело, но ты справишься. Поверь мне, ты знаешь брата лучше всех, потерпи и все наладится, — Тэхен подходит к альфе и прижимает его к своему животу. Чонгуку очень необычен такой Ким, и он аккуратно кладет руки на живот. — Он уже слегка шевелится, — улыбается Тэхен. — Ты не почувствуешь, но можешь передать ему привет. Чонгук с благоговением смотрит на беременного омегу, как на настоящее восьмое чудо света. Он не заметил за всеми событиями, как Тэ изменился — черты лица стали мягче, он весь стал словно светиться изнутри, русые волосы отросли и теперь он собирал их в хвостик. В омежий запах теперь вплелся новый компонент, который Гук еще не разгадал. — Я так благодарен тебе за все, Тэхен. — Перестань, и не благодари меня, а лучше слушай, что я говорю. Что у тебя с Чимином? — Странный вопрос! — Чонгук тут же сник и ощетинился. — Ничего, если ты заметил. — Ага, заметил, особенно в клинике, когда ты его провожал тоскливыми взглядами в спину, словно у щенка любимую косточку отобрали. Чонгук, позволь ему приходить к Хосоку хотя бы проведывать. Это необходимо вам троим, ты понимаешь? — Нет, Тэхен, это исключено. Я могу на него смотреть, как угодно, но этого человека больше не будет в нашей жизни. Я из-за него чуть не потерял брата — больше я не позволю ему лезть в нашу семью. Пойми ты, я хочу вернуть Хо к нормальной жизни, а с ним ее не будет, — Чонгук начинает срываться на крик, но вовремя понижает голос — в соседнюю комнату с кухни все слышно. — Ты делаешь глупость. Чимин может снять с тебя часть обязанностей и заменить, когда нужно, но это не главное — и ему, и Хосоку нужно поставить точку в отношениях. Ты понимаешь, что у него… у них, — исправляется Тэхен, — не может быть нормальной жизни, пока они не поговорят о том, что случилось. Посмотри на Хосока — ему ничуть не лучше, а один ты не справишься. Через пару месяцев и я не смогу так часто приезжать, Гук. Вы оба нуждаетесь в помощи. — Я найму сиделку, — упирается Чонгук. — Конечно, оставишь брата на чужого человека! Ты не сделаешь этого, я слишком хорошо тебя знаю. Перестань себе врать и прими ситуацию такой, какая она есть. Тебе нужна его помощь и если он предложит ее — не отказывайся. — П-ф-ф-ф, — Чонгук зарывается ладонью в волосы и упирается локтями в стол. Слишком тяжело признать, что идея Тэ не так уж плоха, но еще тяжелее признаться себе в том, что видеть Чимина будет просто невыносимо. — Я понял тебя, Чонгук, — Тэхен гладит его по голове и собирается уходить. Ему еще нужно заехать за витаминами, да и по клубу дел по горло. Попрощавшись с Хосоком и пообещав скоро приехать, Тэхен в сопровождении Чонгука вышел на крыльцо. — Тут магазины хоть есть? — омега недоверчиво обвел взглядом район. Парк неподалеку разбит, но в остальном цивилизация здесь явно не спешит появляться. — Есть, не переживай, — посмеивается Чонгук. — Тэ? — М-м? — Как он? Тэхен недоверчиво оборачивается, уже собравшись уходить. Он ослышался? — Справляется, — буркнул омега. — Он вернулся домой? — Нет, — горько улыбается Тэхен. — Его родители слишком радикальны в отношении сына. Он живет у меня. — У тебя? — у Чонгука глаза округлились от удивления. — И ты молчал? — А ты хотел поговорить об этом? Не похоже, — фыркнул Ким. — Он хлебнул слишком много дерьма, поэтому не вороши прошлое. Я буквально подобрал его на улице и поселил в квартире Джина. Ему пришлось многое пережить. — Я… — Да причем тут уже ты! — раздраженно бросает Тэхен и возвращается на пару шагов к альфе. — Ты — только начало всех его бед! Он был в депрессии и чуть не спился, когда ты бросил его. Он еле нашел работу, потому что слишком узнаваем, а с клеймом от Намджуна в медиа ему делать нечего. Он горбатился доставщиком пиццы, развозя ее на велосипеде до поздней ночи, а рано утром шел в клинику к Хосоку, пока в один день не нарвался на пьяного Намджуна, который… Тэхен вовремя затыкается, но понимает, что сболтнул лишнего. — Что? Который что? Тэ? — Чонгук трусит омегу за плечи. — …который изнасиловал его, Чонгук, — выдыхает Тэхен горькую правду. — Подонок! — Чонгук прислоняется к двери, закрывает глаза и больно ударяется затылком. В этом отчасти есть его вина. Черт! —…но ты про это забудешь навсегда, иначе я не ручаюсь за себя. Хватит уничтожать его, Чонгук, хватит. Все, я поехал. — Удачи, Тэ, — рассеянно отвечает Чонгук и уже знает, что скоро ждать следующего гостя. Чимин приезжает ближе к вечеру, после работы. Он нагружен пакетами с едой, которые тащил от автобусной остановки на углу улицы. Дом Чонгука хотя и не слишком далеко, но спуск вниз и грязевая каша под ногами мешали идти. Сверив адрес с тем, что дал Тэхен, Чимин постучал в дверь. — Проходи, — Чонгук открыл и тут же отвернулся, возвращаясь в коридор. — Хосок в комнате. Чимин снимает верхнюю одежду, вешает курточку и раскручивает шарф. Он заносит продукты на кухню под тихое чонгуково «не стоило» и направляется в комнату. Хосок сидит в кресле и смотрит в окно. Тем же самым пустым нечитаемым взглядом, как в клинике, по которому нельзя вообще понять — осознает он визит гостя или нет. Раньше, когда в палате у него появлялись слезы, Чимин отчасти был рад хоть какой-то реакции. Сейчас же он со страхом замирает в ожидании непонятно чего. Хосок не оборачивается, не кивает ему, не произносит ни звука — только сидит и смотрит в окно. На темном небе в грязных осенних тучах зависла молодая луна. Омега подходит к креслу и садится перед Хосоком на корточки. Он берет его за руку, прислоняется к нему ближе и кладет голову на грудь, как раньше. Они так часто любили спать — Чимин на груди, а Хо обнимал его рукой, прижимая к себе, чтобы быть ближе. Когда-то это казалось вечным, теперь же Пак с замиранием сердца ловил каждые мгновения близости с альфой. Удивительно, но омега больше не чувствовал природного запаха Чона-старшего. Он и раньше был еле уловимым, а сейчас больничные ароматы прочно въелись в его тело — пахнет лекарствами и бинтами. Чимин осторожно поднимает взгляд и гладит Хосока по плечу, но когда переходит на щеку, то ощущает под пальцами, как альфа сцепил зубы в напряжении. — Все нормально? — в комнату заглядывает Чонгук, занося только что сваренную овсяную кашу. — Можно мне? — Чимин робко спрашивает, потому что не надеется на такую милость. Подпустить к Хосоку — уже огромный подвиг со стороны бывшего бодигарда, а помочь в кормлении — это еще одна грань, через которую он должен переступить. Слишком близко, по-родному. Пока Чонгук подвис, Чимин повторил. — Давай сюда тарелку. Гук отдает овсянку и уходит, оставляя их одних. Он не ревнует, но понимает, что так лучше. За стеной он слышит, как Чимин что-то медленно рассказывает, а ложка время от времени стучит об фарфор. Значит получается. Гук поднимает глаза к потолку и тяжело, но глубоко вздыхает. Тэхен был прав — помощь Чимина ему необходима. А может быть необходим сам Чимин, но он обманывает себя? Чонгук выходит в проем кухни, откуда при удачном ракурсе видно комнату. Чимин сидит рядом с братом, и кормит его с ложечки, как мать непослушного ребенка. Наклонив голову, Пак улыбается, его проворная маленькая рука с ложкой то появляется, то исчезает в миске, не давая каше покрыться противной пленкой. Фу, Гук не особо любит овсянку, но она полезная, поэтому он с теплотой смотрит на то, как заботливо Чимин ухаживает за братом. Его светлые волосы мешают, падая на глаза, но Пак терпит, отдавая все внимание Хосоку. В сердце разливается теплота и гнев отходит на второй план. Чонгуку сейчас очень не достает той любви и поддержки, которую ранее давал омега. Не сложись так ситуация, с Чимином он бы своротил любые горы и поднял Хосока на ноги. Чонгук отходит мыть посуду и через время с пустой тарелкой показывается Чимин. Омега кладет ее в мойку, неловко сталкиваясь с мокрой рукой Чонгука. Обжигает так, что отдернуть захотелось. — Спасибо, — Чимин знает за что благодарит, и он искренне рад, что Чонгук здесь уступил. Лед трогается, а это значит, что он может быть с Хосоком чаще. — Я пойду. — Поздно уже, я могу постелить тебе в соседней комнате, — Чонгук надеется, что Чимин согласится, но омега только отрицательно кивает головой. — Не нужно, Чонгук, все хорошо. Мне завтра утром на работу, а вечером я приду, можно? Альфа ничего не отвечает, только кивает и Чимин уходит, попрощавшись с Хоби и закрыв за собой дверь. Чон упирается мокрыми руками в мойку и крепко зажмуривает глаза. Только бойцовской выдержки хватает, чтобы прикусить до крови губу и не заорать во весь голос от безысходности, накрывающей его сейчас. От Чимина не спрятаться, он в голове, в сердце, в каждой клеточке мозга. Он проникает в легкие вместе с воздухом и отравляет организм изнутри. Если даже Чонгуку отбить память на ринге, он все равно на подсознательном уровне никогда не избавиться от этого наваждения. Чимин везде, врос в него, как столетнее дерево, опутывая тело изнутри корнями. Вырвешь его — убьешь себя. Чонгук очень хочет знать, есть ли в его организме предел, за которым Чимина можно ненавидеть. Он дико ненавидел его за то, что случилось с братом, и ровно настолько же неумно любил, не зная ни границ, ни тормозов, чтобы остановиться. Чонгук убирает посуду и выключает воду, после чего идет готовить Хосока ко сну. Он многому учится прямо сейчас, но брат терпеливо выдерживает все его неловкости и заминки, словно ему вообще все равно, что происходит вокруг. И как только Чимину удалось его накормить — настоящее чудо.***
Отношения Чимина и Чонгука понемногу налаживались и все благодаря Тэхену. По крайней мере, теперь они могли разговаривать не на повышенных тонах, решать общие проблемы, договариваться о том, кто побудет с Хосоком — такие простые, но крайне важные бытовые мелочи незаметно сближали. О том, что будет дальше, никто из них думать не хотел, но Тэхен, пользуясь позицией беременного омеги и своим несомненным авторитетом, смог добиться у Чонгука разрешения на дальнейшие «нормальные» отношения с Чимином. Слово «норма» между этими двумя Тэхена иногда пугало — они могли сорваться с криками друг на друга за любую мелочь, но в конечном итоге приходили к консенсусу ради Хоби. Чонгук сдался и после того раза разрешил Паку навещать брата в их новом доме только в том случае, если это пойдет на пользу. Аргумент «ради здоровья брата» сработал железно, и Ким довольно потирал руки, когда решил еще и эту проблему. — Тэхен, подай, пожалуйста, ту картину, — Чимин указывает пальцем, а сам стоит на лестнице и обустраивает комнату Хоби, пока Чонгук вывез его на прогулку. Последние осенние дни выдались на редкость теплыми, но впереди зима. В нужных местах в стене Чонгук уже вбил гвозди и другие крепления, а Тэ и Чимин добавляли последние штрихи. — Мне она так нравится! Говорят, море успокаивает и уносит с водой проблемы, волнующие человека. Не хочу, чтобы Хосок концентрировался на том, что с ним произошло. Пусть будет так, да? — Правый угол подними вверх, — прищуривается Тэхен, из которого помощник плохой, но критик отличный. — Да кто же придумал такие неудобные стулья! Спина затекает от длительного стояния и Тэхен устало ерзает на неудобном стуле. — Так хорошо, Чимин, ты молодец! — Когда-то мы точно также с Хосоком обустраивали наше жилье. На старой квартире, в том доме. — А-а, я понял, это еще отцовский. Он умер рано, Хосоку пришлось тянуть все на себе, и Чонгука тоже. — Хоби мало рассказывал об этом, — замечает Чимин. — Ничего необычного. Мать умерла, когда Чонгук был совсем крохой, у нее был рак. Отец спился и это не самая красивая история, сам понимаешь. Хосок не любил упоминать обо всем, что происходило дома, но они часто были у нас и я видел, как Чонгук набрасывался на пирожки моей мамы. Ты не подумай, Хосок отлично следил за Гукки, просто он тот еще сладкоежка. Звериный аппетит! Боже, неужели я до сих пор помню это? — Тэхен удивляется сам себе и смеется, пока Чимин слазит с лестницы и идет вешать зеркало в ванной. — Интересно, что бы было, если бы Хосок не исчез? — Чимин вытирает руки и мечтательно вздыхает. — Мы бы куда-то переехали, ходили на работу… — Ты бы не встретил Чонгука — и это главный итог, Чимин, — Тэхен смотрит в глаза омеге, не отводя взгляд. — Ты не можешь отрицать, что сейчас все по-другому, Чим. Не цепляйся за прошлое — в нем слишком много вопросов, на которые пока нет ответов. — Но Тэхен, я хочу быть рядом с Хосоком, помогать ему в реабилитации. Я хочу быть полезным, понимаешь? — Понимаю, комплекс вины, — хмыкает Тэхен. — А теперь представь, что вы с Хо разошлись еще тогда и ты встретил другого человека. Не обязательно Чонгука. Просто представь. Ты бы вернулся к нему сиделкой, будучи счастливым с другим? — Это другое, Тэ. — Тебе так кажется, Мин. В тебе говорит долг перед Хоби. Я не говорю, что необходимо бросить его, нет. Просто научись смотреть правде в глаза — прошло время и все изменилось. Вы изменились. Ты полюбил другого, а он полюбил тебя. Не старайся тянуть прошлые проблемы в будущее. Не жди чуда от самого себя — ты уже не станешь прежним. И не нужно жертвовать собой. Ты думаешь, одним только взмахом волшебной палочки вернешь все чувства? Чимин, учти, что Хосок теперь не тот веселый парень, с которым ты жил. Это — груз ответственности, который ты хочешь взять на себя. И я верю, что ты справишься, но тебе нужна поддержка. Ты сам понимаешь, о чем я. Тебе предстоит многое выдержать, все непросто, Чим. — Тэхен, пусть я и не могу отдать Хосоку всю свою любовь, но я хочу стать ему опорой и подмогой в жизни. Искупить свою вину — это тоже важно. Для меня важно, понимаешь? — Иди сюда, — Тэхен обнимает Чимина и притягивает его к себе. — Понимаю, малыш. Быть рядом с Чонгуком, видеть его и не иметь возможности даже прикоснуться. Чимин, я искренне удивляюсь тебе и завидую Хосоку. Хотел бы я знать, что его заставило отказаться от такого удивительного омеги, как ты? Чимин только пожимает плечами и хлюпает носом. Идя добровольно на такую жертву, он старается не думать о трудностях. Самое плохое уже позади, теперь нужно надеяться на лучшее.***
Почти сразу после выписки Хосока Чимин пошел на курсы в реабилитационный центр для тех, кто имеет в семье инвалида. Объявление центра Пак увидел еще в клинике. Среди прочей рекламы оно скромно висело сбоку, но привлекло Чимина жизнеутверждающей картинкой. Парень катил своего омегу на коляске по парку, причем оба выглядели безмерно счастливо. Чимин задумался о том, что совсем не знает, как вести себя с инвалидом, поэтому плакат сфотографировал до лучших времен. Понимая, что уход за такими больными тоже имеет свои особенности, Чимин после дневных смен упорно коротал время на курсах, старательно записывая все в тетрадь. Как оказалось, проблема эта довольно актуальна — в их группе прибавлялись новые лица, люди делились своим опытом, рассказывали истории появления родственника-инвалида. У большинства это автоаварии, перенесенные травмы на производстве, кто-то имел детей с врожденными заболеваниями, но все равно пришел набраться новых знаний. Попав в центр и просидев на первых нескольких занятиях, он понял, что пришел не зря. Как сказал психолог центра реабилитации, очень часто помощь требуется не только самим инвалидам, но и тем, кто находится с ними рядом. По опросам, львиная доля родственников ощущает психологические проблемы рядом с теми, кто оказался в инвалидной коляске. Дискомфорт связан с такими простыми аспектами, как возможность делать то, что не может делать инвалид. Чимин сразу понял, что это и его ситуация тоже. Он винит себя за то, что может стоять, сидеть, ходить и бегать, радоваться жизни. Участь Хосока — наблюдать за всем этим с инвалидного кресла. По его вине. На одном из первых занятий лектор решил сплотить группу, предложив каждому поделиться своей проблемой, жизненным опытом по уходу за родственником-инвалидом. — Чимин, почему вы обратились на курсы в наш центр? Расскажите вашу историю, — попросил однажды куратор и Паку стало неловко. На него устремились десятки глаз, которые узнали популярного актера. Кто-то просто постоянно пялился, люди шушукались и провожали неоднозначными взглядами в спину. Хорошо, хоть автографы не просили, но Пак быстро успокоился — Намджун растоптал его карьеру так, что былая популярность ему теперь не грозит. — А? — Чимин вначале оторопел, но потом понял, что от него хотят. — У меня… молодой человек… получил травму, да, на производстве. Говорить о том, что Хосок хотел покончить жизнь самоубийством, ему не хотелось. Мало ли кто будет полоскать его имя, еще и Хоби приплетут. — Он долго находился в коме и теперь тоже нуждается в реабилитации. — Это тот охранник-красавчик? Боксер который? — кто-то с заднего ряда не выдержал, чтобы не вставить свои пять копеек. Да, Чонгук — персона заметная. — Нет, это другой человек, — замялся Чимин. — Несчастья что ли притягиваете? — уже другой голос намекает на то, что Чимин — сплошная катастрофа, разрушившая не только жизнь медиа-магната Ким Намджуна. Впрочем, Пак ожидал, что на его стороне не останется никого. После разгромных интервью в прессе именно он оказался подонком во всей этой истории. Чимин забыл, как жестоко общество, а по сути ведь здесь даже не его «сливки» — обычные люди, объединенные общим горем, но и они готовы сожрать друг друга. — Давайте сменим тему, — сказал куратор. — Спасибо, Чимин, что поделились своей историей, а теперь продолжим говорить про абилитацию. Абилитация — это слово Чимину импонировало на слух, оно несло какой-то скрытый мощный потенциал. Лектор курса рассказал, что абилитация — это в первую очередь развитие собственных навыков инвалида по решению своих проблем и дальнейшей социализации. Люди, успешно прошедшие абилитацию, не ощущают себя лишними в этой жизни из-за своей неполноценности. Такие инвалиды осваивают новые профессии, приобретают хобби, строят семьи и даже становятся родителями. Чимин невольно вспомнил о том, что когда-то они с Хосоком мечтали и о детях. Так, вскользь, но тогда эти слова были такими призрачными и далекими, словно у них вся жизнь впереди, будто они еще могут наслаждаться своей юностью и беззаботно болтать на кухне ночи напролет, ездить на природу, к друзьям, не вылезать из постели холодными вечерами и грызть попкорн за просмотром новой дорамы. Чимин ловит себя на мысли, что все нужно делать вовремя, а может это просто кара небес за их беспечность? Омега вздыхает и записывает в блокнот дальше. Лектор говорит о физической активности, как части процесса абилитации. В пример приводит даже спорт для тех, кто не может передвигаться самостоятельно. Регби, легкая атлетика, волейбол, танцы… Пак улыбается и думает о том, что один из видов спорта Хосок бы точно освоил. Чимину нравится волейбол, и он подчеркивает это слово. Хоби раньше неплохо кидал мяч, почему бы и не попробовать снова. Каждое занятие, проходившее в центре, показывало Паку, насколько сложна жизнь человека с ограниченными возможностями, но также насколько она может быть разнообразной и неординарной. В качестве одного из экспериментов, им дали возможность полчаса почувствовать себя инвалидами: усадили в кресло, рассказали, как пользоваться колесами, подножником, и дали задания. Чимину нужно было взять кубик с полки, будто инвалид хочет добавить сахар в чай. Пак еле толкал колеса, а что уж говорить о кубике — он потерпел полное фиаско. Куратор отметил, что такие важные элементы первой необходимости должны быть в доступе вытянутой руки, поэтому расстановку предметов и мебель для инвалида нужно обдумывать тщательнее. Казалось бы — простые вещи, но Чимин понял, что не готов к этим мелочам. Даже купание инвалида — та ещё процедура, ее то и одному не сделаешь, помощь потребуется. Быть ограниченным в передвижении Паку не уютно, а что говорить про Хосока — у него статус инвалида-колясочника вообще неизвестно на сколько. Потому что надежды на выздоровление пока невелики, зато дополнительные осложнения множатся с каждой минутой.***
На следующей неделе Чимин остается на ночь. Он действительно засиделся, потому что читал Хосоку книгу, привезенную Чонгуком из старого дома. На омегу нахлынула ностальгия, а Хосок так и сидел с пустым и отсутствующим взглядом. Чимин пытался хоть как-то вызвать воспоминания у альфы, но все тщетно — только полная пустота и застывшие зрачки. Но омега упертый, он продолжает переворачивать страницу за страницей, одолевая очередную главу. Внезапно на следующей странице он заметил фотографию — их совместное фото с Хоби, которое они сделали давно. Видимо, сам Хосок засунул его сюда, а потом забыл. Чимин аккуратно поддел ногтем фото, приставшее к странице. Ему не меньше двух лет — он точно помнит место, где они фотографировались, прогулку по длинным лестницам, когда Чимин натер ногу, а Хосок нес его вниз на руках, только бы ему не было больно. В горле появился ком, а альфа тут же повернул голову, когда Чимин прекратил читать. Хосок что-то замычал, кивая на фотографию. Чимин, не раздумывая, отдал ему фото — а вдруг вспомнит, вдруг начнет говорить, может быть такой положительный стресс заставит его выйти из оцепенения. На коленях Хо на фотографию капают его первые слезы, а Чимин, спохватившись, убирает фото и вытирает щеки альфы. — Ты что, Хоби, не плачь. Перестань, все будет хорошо. Все будет так, как раньше, до нашего… расставания. Если бы я только знал, почему ты меня бросил, Хо? Я исправлю все, я сделаю так, как ты хочешь. Я всегда буду рядом, — Чимин тараторит и только успевает вытирать слезы альфы, но тот отчаянно крутит головой. — Что, Хоби? Что не так? Чимин откровенно не может понять, что Хосоку не нравится. Чонгук задерживается на тренировке, а оставлять Хоби одного нельзя, поэтому Пак усаживается рядом и сжимает руку альфы. — Ну перестань. У нас будет еще много таких фотографий, — Чимин пытается поверить в это сам и продолжает твердить Хосоку об этом. — Ты обязательно поправишься, только помоги мне ладно? Не сиди, как истукан. Поговори со мной, ты же можешь! Чимин легонько толкает Хосока в колени, чтобы немного расшевелить, но альфа только продолжает плакать, а потом от психологической встряски засыпает прямо в кресле, положив голову на бок. Чимин на удивление легко приподнимает его за подмышки и пересаживает на кровать, подкатив коляску к самому краю. Он укладывает Хосока и накрывает одеялом, подтыкая края, чтобы было теплее. С отоплением здесь беда, но Чонгук обещал в скором времени все починить, поэтому пока Пак только греет руки у обогревателя, отапливающего комнату. — Он уснул? — в комнату заходит Чонгук, вернувшийся из клуба. — Извини, пришлось задержаться. — Ничего страшного. Вот, — Чимин дрожащими руками протягивает старое фото, — нашел в книге. Пак не особо понимает, зачем делится этим с Чонгуком. Просто болезненные воспоминания нахлынули так, что нужно кому-то выговориться, иначе все, край — захлестнут до истерики, до панической атаки. Ему сейчас очень нужна поддержка Тэхена, но Чонгук тоже сойдет и Чимин протягивает ему снимок, где они с Хосоком счастливы. — Я обещал ему, что все вернется, Чонгук, — губы трясутся от поступающего плача, сдержать который невозможно. — Ты понимаешь, я обещал… Чимин вытирает слезы, а Чонгук уходит в комнату. Не на такую поддержку рассчитывал Пак, но тут же вскидывает взгляд на альфу, который достает из кошелька маленький полароид и протягивает ему. Там снимок из фотобудки в парке, когда они гуляли и дурачились. — Возьми, мне он ни к чему, — Чонгук действительно пытается прямо сейчас расстаться с последней дорогой вещью. — Будет правильнее, если ты решишь уничтожить его. Думаю, что благодаря тебе брат сможет поправиться и вы начнете все сначала. Чимин трясущимися руками забирает снимок. Так отдают вещи, когда расстаются. Так выгоняют животных из дома — словно ненужных котят. Они занимают слишком много места, а потом просто становятся лишними, обременительными. Даже фотокарточка, что весит всего лишь пару грамм, в руках Чимина становится словно свинцовой. Он в ступоре прячет ее в задний карман джинсов и уходит в дальнюю комнату, где кинул плед на диван и улегся, укрывшись с головой. Тэхен был прав — видеть Чонгука становится все тяжелее, но ради Хосока он должен вытерпеть все и смириться. Бой, назначенный на следующей неделе, Чимин пропускает. Логично, что теперь именно он должен остаться с Хо — Джин на ринге, Тэхен там же. Даже Чихен и Юнги пристрастились к боям — среди своих частых свиданий они никогда не пропускают мероприятий, когда дерется Чонгук. Поглядывая на часы, Чимин замешивает творог для запеканки. Пока только шесть вечера, бой назначен на восемь, но внутри у омеги уже все переворачивается от волнения. Чихен звонил только пару раз, а Тэ успел сбросить Чонгука на разминке перед боем. Пак потер пальцем старенький смартфон, разглядывая альфу. Такой же сосредоточенный взгляд, взмокшие пряди волос, кожа, сверкающая от капелек пота. Чимину передается атмосфера ринга, он сейчас так хочет оказаться там, как никогда. Смартфон погас, а Чимин поставил запеканку в духовку. — Хосок-и, скоро будем ужинать! — крикнул Чимин в комнату и посмотрел на часы. Сейчас самое время заняться логопедическими упражнениями и омега садится перед Хоби. — Давай, как вчера, помнишь? Хосок мотает головой. То ли не хочет заниматься, то ли не помнит, но Чимин знает, что в занятиях важна систематичность и омега продолжает настаивать. Пак берет его руку и учит держать карандаш, плотно сжимает его вместе с ним и ведет по бумаге, пытаясь нарисовать круг. Как сказал врач, даже неровный круг — это самая простая фигура для того, кто страдает проблемами с речью. Гораздо тяжелее рисовать по клеточкам — здесь нужно развить точные навыки, считать клетки, чтобы получить квадрат или прямоугольник. Пак вздыхает — с такими темпами они и круг будут месяц рисовать, но он только улыбается Хосоку и хвалит за почти идеальную фигуру. — А теперь посмотри, на что похож этот круг? — Чимин подталкивает лист бумаги и внимательно следит за Хосоком. В глазах нет совершенно никакого интереса к происходящему, но Чимин не отстает. — Так мы округляем рот, когда говорим звук «о-о-о». Давай сделаем руки вместе, — Чимин держит его ладони, изображая овал. — Тебе будет легче запомнить, словно ты хочешь покричать «о-о-о»! Чо-о-онгук! Попробуй теперь сам! Чо-о-онгук! Смотри, как я делаю — Хо-о-осок! На лице Хосока не дрогнул ни один мускул и Чимин устал, сел на пол прямо перед ним, уткнувшись головой в колени, накрытые пледом. Альфа абсолютно неконтактный, при этом Чимин бьется, как рыба об лед, чтобы хоть на один маленький шажок приблизить его к выздоровлению. Мандраж за предстоящий бой не отпускает Чимина, но больше всего его убивает чувство бесполезности. Он здесь пробыл уже довольно много времени, а у Хосока сдвигов почти нет — разве что ест и спит, как растение, да кидает иногда на Пака осуждающий взгляд. Словно его здесь быть не должно и Хосоку было бы легче с братом. Чимину частенько хочется взять его за плечи и хорошенько потрясти, чтобы он вспомнил, каким был пару лет назад — жизнерадостным, позитивным, ярким и светящимся, как солнышко. Таким Хосок навсегда остался в памяти Чимина, а сейчас он не кричит на него, только подходит ближе, обнимает и крепко-крепко прижимается, понимая, что Тэхен прав — они все трое очень изменились. Как раньше уже не будет. Омега не помнит, сколько так просидел на полу рядом с Хоби, но кажется его разморило, и он стал засыпать. Бешеный ритм жизни — работа, квартира, дом Чонгука и Хосока — в этих трех локациях сосредоточились все его дни, поэтому постоянные переезды не добавляли сил. Он откинулся затекшей спиной на диван и, взяв Хосока за руку, заснул вместе с ним, сморенный усталостью. Чонгук приходит домой поздно. Свет в комнате брата горит, и он едва сдержался, чтобы не закричать «я дома». Скинув куртку и нагрев руки с морозца, Чонгук зашел в комнату и увидел трогательную картину — Хосок сидит в инвалидном кресле и спит, а Чимин у его ног на полу, словно верный пес, сторожащий сон хозяина, но тоже посапывает, слегка приоткрыв губы. Их неимоверно хотелось поцеловать, но Чонгук только провел пальцами по своей разбитой в кровь губе — противник достался не слабый, пришлось попотеть прежде, чем отправить его в нокаут. Чонгук и сам пострадал — рассеченная бровь, разбитая губа, конкретно так заплывший правый глаз, да костяшки сбитые. Красавец, ничего не скажешь. Он вздыхает и берет Чимина на руки, удивляясь, что омега такой легкий. Бесформенная мешковатая одежда скрывает совершенно похудевшее, измученное стрессом тело. Гук вспоминает, сколько Чимин перенес за последнее время, а от того, что его касался Ким Намджун, хотелось просто рвать на себе волосы. Отомстив за брата, он думал все пустить на самотек — остальное не его проблемы. Что случится с Чимином — его вообще не будет волновать. Вот она — новая жизнь, в которой Чимину нет места. Но не тут-то было, думает Гук, стискивая тело омеги и прижимая к себе. Уставший Пак спит очень крепко, поэтому не ощущает, как его бережно кладут на диван в другой комнате. Наклонившись над Чимином, Чонгук рассматривает заострившиеся черты лица, круги под глазами от недосыпа, появившиеся морщинки у глаз, которые не скрыты под слоем косметики. Чимин кажется ему сейчас таким беззащитным, что его хочется притянуть к себе и никогда не отпускать. Гук убирает прядь волос и едва ощутимо целует Пака в губы. Он пахнет теплотой и все еще парфюмом. Этот запах не выветрится никогда — аромат легкой пудры с тонкой цветочной отдушкой. Чимин во сне шевелит губами, как ребенок, и переворачивается на другой бок, обнимая себя за плечи. Утром, когда Пак встает, солнце яростно пробивается сквозь стекла, но в комнате очень холодно. Начало декабря и Чимин ненавидит зиму — у него всегда усугубляется депрессия. Впереди — череда новогодних праздников, в которые он был раньше задействован на многих светских мероприятиях, хоть как-то отвлекаясь от нудной жизни с Кимом. Теперь же даже это ему не грозит — коллег по актерскому цеху увидит только по ту сторону экрана. Может оно и к лучшему, Пак кутается в шерстяную кофту толстой вязки и всовывает ноги в тапочки. Странно, он не помнит, как ложился вчера спать. Ступор отпускает, когда он понимает, что наступил новый день. Чонгук! Он пропустил его приход домой после боя! Чонгук уже встал и был в ванной, шепелявя что-то себе под нос отекшими губами. Вечером было еще не сильно, но к утру лицо разнесло. — О, Господи! — Пак сразу кинул взгляд в зеркало. — Как такое случилось? Дай я посмотрю. — Я сам справлюсь, ничего страшного, — бухтит Чон. — Раны нужно обработать, — настаивает Чимин и тянется за аптечкой. — Не нужно, — Чонгук зло перехватывает его за запястье и прижимает к стене. У Чимина замирает дыхание, и он буквально не слышит стука своего сердца. — Не нужно обрабатывать мне раны, самые главные остались не здесь, понимаешь? Меня так за всю карьеру не пиздили на ринге, как ты! — Чонгук, не заводись, — Чимин вырывает руку, шипя от боли. — Что на тебя нашло? — Нашло? А оно и не отпускало, Чимин. С тех пор, как я тебя впервые увидел, на меня нашло. — Зачем ты мне это говоришь? — Чимин готов сорвать в истерике. — Зачем ты мне говоришь это после всего, что произошло? Я для тебя игрушка, фарс? Ты хотел отомстить мне — отомстил, ты уничтожил меня и мою карьеру. Ради брата, прошу тебя, дай мне возможность вернуть все назад. — А ты хочешь этого? Хочешь быть рядом с ним? Всю жизнь промучиться с инвалидом, который никогда не встанет с кресла? Жить с ним вот так, состариться и умереть в один день? Это была твоя мечта? Не обманывай себя, Чимин. Ты делаешь это из жалости. — Не говори так, это подло, Чонгук, он твой брат! — Вот именно, что он мой брат и это мой долг перед ним. Он заменил мне отца, а я бросил его, пытался что-то доказать, дурак! А что ты здесь забыл, Чимин, в этой глуши? У тебя все впереди, ты еще можешь изменить свою жизнь, так зачем ты прозябаешь здесь? — Я не понимаю тебя, Чонгук! Это не логично быть рядом с любимым человеком, стараться поддержать его, вселить надежду на лучшее? Для тебя это пустые слова? Я изо всех сил стараюсь, чтобы он поправился, но у меня не все получается! Я уверен, что ему нужно время! Он поправится, он обязательно поправится! Чимин хватает курточку с вешалки и выбегает на улицу. За домом есть старенькая беседка под деревом, куда он любит иногда захаживать. Кажется, здесь остановилось время — под попой скрипит деревянная лавка, столик покрылся трещинками, а ветхие веревки на качели растрепались до невозможного. Морозный воздух стоит, ветра нет, только горячее дыхание Чимина выходит клубами пара, а сам он садится на лавку, подгибает ноги и ежится. Черт, Чонгук становится невыносимым, но самое главное — абсолютно правым. В кармане звенит телефон и на экране высвечивается имя Чихена. — Привет, братишка! Как Чонгук? Сильно его вчера уделали, но он все равно молодец, — тараторит младший Пак в трубку и Чимин зависает, слушая родной голос. — Могу я приехать? Вчера он был не против, мы даже перекинулись парой слов. — Приезжай, — бесцветно отвечает Чимин и называет адрес. Такси с Чихеном появляется у порога их дома спустя полчаса. Чимин все еще не зашел в дом, а Чонгук возился внутри, пока брат спал. Чихен постучал в окошко и помахал ему, пытаясь соблюдать дипломатию. — Я все еще не могу поверить в то, что случилось, — удрученно говорит младший. — Я тоже, — Пак чертит палочкой фигуры на обледенелой земле. — Как в университете? Как Юнги? — В универе нормально, я лучший на курсе по результатам первой сессии. — Я рад за тебя, — Чимин легонько толкает брата в плечо. — А на любовном фронте? — Тоже все хорошо. Юнги, он такой… — Все-все, бла-бла-бла, Чихен. Болтливее тебя я омеги не встречал. Я рад, что у вас все хорошо. Юнги, на самом деле, не плохой парень. Дома как? — Чимину неудобно, но спросить очень хочется. Помнят ли родители вообще, что у них есть старший сын. — С переменным успехом. Пока был ты все внимание сконцентрировали на тебе, теперь меня воспитывают с удвоенной силой. Маме не нравится профессия Юнги, — понуро отвечает брат. — Татуировщик? Ну и что, маме всегда нравились толстые кошельки, а у Юнги деньги есть. Не думаю, что она будет уж слишком против, — фыркает Чимин. — Но не позволяй ей командовать тобой. Иначе будет мешать вам… — Ты сам то как? А то все обо мне, — Чихен смотрит на старые качели, испытывая дикое желание покататься. — Не знаю, мелкий. Мне кажется, что я попал с ловушку, из которой не могу выбраться. Я совершенно не понимаю, что делать с Хосоком. Все то, что мне говорили врачи и психологи, здесь не работает. Я беспомощен, понимаешь. Начал раздражать Чонгука своим присутствием, не могу продвинуться с Хоби ни на шаг. У него словно блок стоит какой-то — он не хочет идти вперед, а играть в одни ворота, сам знаешь, очень тяжело. — А Чонгук? Он что говорит? Вчера дрался тяжело и выглядел таким рассеянным. — Чонгук не говорит ничего, — пространно отвечает Чимин, погружаясь тут же в собственные мысли. — А ваши отношения не наладились? — У нас нет отношений, Чихен. Все, что могло быть, безвозвратно исчезло. Остались ненависть, усталость и разочарование. Ничего, так бывает, не переживай, — Чимин стискивает его руку и выдавливает из себя улыбку. — Все хорошо, Чихен-и. — Ничего не хорошо, Минни. Я же вижу, что ты еще любишь его, — настаивает брат. — Это абсолютно ничего не решает. Мой долг — быть здесь и помочь Хосоку. — А как же работа? — Я работаю. — Я не про пиццерию, Мин, ты прекрасно знаешь. Может тебе попробовать вернуться в медиа. Не все телеканалы контролирует Намджун. Начни с малого: реклама, шоу, образовательные передачи. У тебя шикарно получится, ты взбодришься и станешь заниматься любимым делом. — Чихен-и, не все так просто. Намджун напрямую не контролирует все каналы, но собственники и ведущие посчитают моветоном взять его бывшего омегу — скандала не оберешься. Тем более, что обо всем этом еще не забыли — пару раз в СМИ всплывала информация снова. — Да ты что? Не может быть! — Чихен не просто удивлен, он шокирован такой информацией. — Я думал, быстрее забудут. — Нет, погоди минуту, — Чимин идет в дом и спустя пару минут возвращается. — Вот. Он тычет пальцем в статью. Абсолютно рядовая заметка в бизнес еженедельнике, коих пруд пруди. Подводят итоги года, строят планы, берут интервью. На одной из полос фото Намджуна с одного из последних корпоративов. Он посвежел, подтянулся, одет с иголочки и в целом выглядит идеально. В статье финансовый анализ деятельности его компании и конечно — упоминание о несостоявшейся свадьбе и влиянии скандала на позиции акций компании Кима. Прочитав статью, Чихен только присвистнул — журналюги подали все так, словно суть вопроса о работе компании потерялась вообще — на фоне текста явственно выпячивается только скандал с Чимином. Причем интересен тот факт, что к моменту написания статьи медийные проныры узнали все, даже имя телохранителя, а также сочно подавали фото со свадебной церемонии, где сумасшедше счастливые лица Чимина и Чонгука не различить просто невозможно. — Вот подонки! — процедил Чихен и откинул газету на лавочку. — И тут достали тебя. — А ты говоришь о работе, — безразлично удрученно ответил Чимин. — Пиццерия для меня пока единственное место, где я могу получать реальную копейку. — Эх, жаль, но все наладится, брат, обязательно наладится. — Да, все будет хорошо. Чихен засобирался домой и Пак занес газету в дом, переобулся в сапоги и пошел его провожать до остановки. Они еще немного поболтали, а потом Чимин вернулся, совершенно забыв про кинутую в коридоре газету. Как назло, она попалась на глаза Хосоку, который по настоянию Чонгука пытался передвигаться самостоятельно. Только мольба в глазах брата и обеспокоенность за его здоровье сделали маленькое чудо — Хосок обхватил колеса рукой и начал толкать их вперед, пытаясь передвигаться по комнате. — Молодец, Хоби! — подбадривает его Чонгук. — Давай, осваивайся в доме, а я пока сделаю завтрак. Чонгук отошел на кухню, а Хосок тренировался преодолевать пороги. Подъехав к тумбочке, он невольно бросил взгляд на газету, а знакомые очертания родных людей не остались незамеченными. Статья в руках брата превратилась в оружие его собственного уничтожения. Чонгук и Чимин крупным планом, бегущие к автомобилю на парковке, светятся счастьем. Еще пара фото с Намджуном, но они его не волнуют. Откинув газету, Хосок развернул колеса в комнату. Он громко замычал, прислонившись головой к стене. — Что случилось? — в комнату вмиг залетел Чонгук. — Хоби, что стряслось, тебе плохо? Хосок ничего не говорит, только мотает головой и почти успокаивается. О подобных приступах врач предупреждал, поэтому Чонгук не особо переживает. Он садится рядом с братом, обнимает его и в очередной раз говорит, что они справятся. Обязательно справятся.
