Catch a Falling Star

      Проверив спящего Чимина, которому Тэ вчерашним вечером дал максимальную дозу успокоительного вместе со снотворным, он растолкал Джина и отправил его в «KITTY». Альфа по дороге завез супруга к Пакам и взял честное слово, что тот позвонит, как только все решится. Тэ вздохнул и положил руки на живот.       — Я надеюсь, что все будет хорошо, — сказал омега, поглядывая за окно. — Наш малыш еще не родился, но я уже люблю его. Не может быть, чтобы родители Чимина не помогли ему в такой ситуации.       — Все обязательно будет хорошо, — подмигнул ему Джин и поцеловал на прощание. — Обратно возьми такси, не жди автобус.       — Конечно.

***

      Домик семьи Пак небольшой и даже когда-то опрятный. Видно, что не так давно вокруг были разбиты клумбы и сад, но под слоями снега можно угадать частично разрушенные вазоны. Такое впечатление, что хозяева дома перестали заниматься территорией. Позвонив в звонок, Тэхен ждал недолго. Ему сразу же открыл Чихен и обнял омегу, приглашая войти.       — Я слышал, как подъехала машина, — объяснил младший Пак, заводя Кима в дом. — Мама, папа, у нас гости!       Со второго этажа послышалось торопливое шарканье тапочек. Пока Чихен вешал пальто Тэхена, он успел оглядеться, чтобы не спалиться перед хозяевами. Роскоши здесь нет, но отключенная система видеонаблюдения говорит о том, что жить семья стала проще. Возможно, за нее просто нечем платить охранной службе, но скорее всего с уходом популярного сына из дома камера перестала быть нужной.       Семейство Пак спустилось в полном составе. Мать Чимина еще не пожилая женщина, и Тэхен отметил, что Минни похож на нее. У отца добрые глаза и, возможно, именно здесь удастся найти поддержку. Омега в первую очередь кланяется ему. Запах дешевых духов от госпожи Пак заставляет его чихнуть, но гость извиняется и, косясь на большой живот, говорит:       — Простите, стал чувствительным. Доброе утро, господин Пак, — Тэ обворожительно улыбается ему, — госпожа Пак.       Хозяйка дома с интересом смотрит на гостя и переводит взгляд на Чихена, но Тэхен предупреждает ее вопрос:       — Меня зовут Ким Тэхен, и я близкий друг вашего сына Чимина. Можем мы с вами поговорить?       При упоминании имени старшего сына женщина резко поджала губы, а из глаз отца куда-то делась былая мягкость и доброта. Только Чихен стоял с широко распахнутыми наивными большими глазами и смотрел на родителей. Что ж, Тэхену придется бороться одному. Он внимательно прошелся по лицам супругов Пак, пытаясь прочитать их эмоции и построить линию разговора. Его визит для них — полная неожиданность, и это могло бы сыграть ему на руку, но Тэхен понял, что здесь все решено. Броня, которую они построили, закрывшись от сына, крепкая, но и ее можно пробить, уверен Тэхен. За годы работы в клубе он вел переговоры с разными людьми, упертыми и не очень, поэтому Ким надеется и здесь склонить их на свою сторону. Уставившись слегка нагловатым взглядом на хозяев дома, он спросил:       — Где мы можем это сделать?       Неловкость, повисшая в воздухе, все же принудила немного простоватых Паков сделать хорошую мину при плохой игре, и они проводили его в гостиную. Осмотревшись здесь, Тэхен присел на диванчик. В кресло теперь из-за живота он никак не помещался. Напротив него устроились родители Чимина, а по правую руку Чихен. Боясь, чтобы его не выгнали из комнаты, он молчал и даже не дышал.       — Итак, я пришел поговорить о вашем сыне. Вы, наверное, знаете, что у Чимина сейчас есть некоторые проблемы, — Тэхен завис, ожидая реакции собравшихся. Конечно, они не могли не обсуждать старшего! Тем более, что Чихен общается с братом.       Госпожа Пак приосанилась, изменилась в лице и тут же нашлась, что ответить.       — Разумеется, господин Ким, мы регулярно созваниваемся с сыном.        Тэхен щурится, ведь ему только что подкинули невиданный карт-бланш.       — Это ложь, — обворожительно улыбается гость. — Вы не общаетесь с сыном и даже не навещаете его.       Ким победно уставился на обоих, и только Чихен неловко пикнул, но не в защиту родителей, а скорее от неожиданного поворота разговора. Стало понятно, что ограничений нет — для собеседников этическая сторона вопроса отходит на второй план, когда нужно защищать свое мнение.       — Я пришел сюда с надеждой на ваше понимание, а не выслушивать неправду. Как вы видите, у меня на это нет времени, — Тэхен деликатно намекнул на то, что он не дурак, а беременность не делает из него тупого омегу, которому можно вешать лапшу на уши. По смутившимся лицам он понял, что возражений не последует. — Чимину необходима помощь и поддержка семьи. Депрессия и психическое расстройство, которыми страдает ваш сын, усугубляются. Контролировать Чимина я не могу, но в его же интересах быть рядом с теми, кто может оказаться рядом в любое время. Вы — его семья и самые близкие люди.       — Господин Ким! — мама Чима еле дослушала пару предложений, чтобы не вспылить ровно на половине. — Наш сын стал позором для всей семьи. Когда вы говорите о семье, не забывайте это. Мы с мужем слишком много вложили в воспитание сына, чтобы он поступил так, как поступил!       — Госпожа Пак, я напомню, что он — ваш ребенок, а не копилка, чтобы в него «вкладывать», — зашипел Тэхен. — Или вы считаете, что удачный брак с Ким Намджуном — это плата за ваши «вложения»?       Тэхену противно произносить эти слова, точно Чимин диковинка, за которую торгуются на рынке.       — Что вы знаете о позоре, господин Ким? Он был публичной личностью, за ним следили журналисты, он появлялся ежедневно в новостях, а половина Кореи только и вздыхала о том, где обедает Чимин, в какой спа-салон он ходит, какую музыку слушает. Его популярность росла с каждым днем, и это не могло не отразиться на нашей семье.       — Конечно, госпожа Пак, ведь именно благодаря сыну вы стали вести светскую жизнь, а ваш муж бросил работу. Чимин отплатил вам всем, чем мог, но этого стало мало? Вы хотите отдать его в пожизненное рабство?       — Господин Ким, после того, что случилось, мы потеряли многое. Да, Ким Намджун перестал поддерживать нас, а Чихен еле поступил в университет — такое пятно на нашей семье, такое пятно! — хозяйка дома картинно заломила руки, чтобы передать все свои дешевые эмоции.       — Зачем ты так говоришь, мама! — вмешался Чихен, уставившись на совершенно невменяемую госпожу Пак, которая играла лучше, чем в кино. — Я поступил сам, у меня были высокие баллы. Причем здесь Чимин?       — А при том, что его возвращение сюда снова вызовет волну негатива! Ты забыл, как журналисты ночевали под домом, чтобы выяснить, кто же любовник, с которым сбежал твой брат? Забыл, что на всей улице его поступок обсуждали несколько недель, а мне и сегодня стыдно здороваться с соседями? Я храню все те газеты, где его называют продажной шлюхой, актером без таланта, который пролез на вершину через постель! Ты помнишь, что писали о нем? Я не хочу, чтобы этот кошмар снова вернулся в нашу жизнь. Это позор, о котором я пытаюсь забыть каждый день. Сбежать с телохранителем с собственной свадьбы! Об этом твердили все новости!       — Погодите, вы совсем ничего не знаете? — ошарашенно смотрит на них Тэхен и переводит взгляд на Чихена. — Вы совершенно не интересуетесь тем, где находится ваш сын? Вы знаете, что он нашел Хосока? Вы знаете, что Хоби умер?       На последнем предложении омега срывается на крик и побелевшими пальцами цепляется за обшивку дивана.       На лице госпожи Пак ни одной эмоции. Отец Чимина сидит с таким же каменным лицом, и Ким уже вообще не может ничего понять: они так хорошо скрывают свою осведомленность под маской безразличия? В голове омеги просто не укладывается то, что сейчас происходят в комнате. Кто уже играет здесь игру, кто жертва, а кто палач — Тэхен разобраться не может. Не может быть, чтобы Чихен ничего им не рассказал!       — Вы никогда не сможете меня понять, господин Ким, — намеренно тихо, вкрадчиво и с противной сладенькой улыбкой говорит мама Чимина, а рядом вздыхает и кивает ее муж. Совершенно безвольное и даже противное Тэхену существо, на которое он зря возлагал свои надежды.       — Я могу вас понять лишь отчасти, госпожа Пак, поскольку никогда не мерял счастье деньгами.       — Очевидно потому, что они у вас есть, господин Ким. Но мы растили детей не в достатке, мы жили скромно и тяжело работали. Все деньги шли на обучение Чимина. Творческие конкурсы, мастер-классы, первые съемки, визажисты и стилисты — мы оплачивали все это, чтобы он стал лучшим на курсе, чтобы его заметили преподаватели. Мы отказывали себе во всем и получили черную неблагодарность.       — Госпожа, — щурит глаза Тэхен. — Мне иногда кажется, что Чимин вам не родной. Иначе я просто не могу понять ваших мотивов. Как вы можете закрывать глаза на то, что происходит. Вы необходимы ему, иначе меня бы здесь не было.       — Зачем вы пришли, господин Ким? Просить чего? — госпожа Пак переходит в наступление и не собирается сдавать позиций.       — Разве не очевидно? Чимину нужна помощь, и он должен вернуться домой, — чеканит Тэхен.       — Его дом там, где его муж, которого он бросил. Если он вернется к Ким Намджуну, нам станет легче принять и простить его ошибку, — надменный тон все еще говорит о том, что собственный ребенок для госпожи Пак всего лишь разменная монета.       — Ошибку? Вы считаете это ошибкой? — взбесился Тэхен. — Быть с любимым человеком — это ошибка?       — Чимин за свою жизнь совершил много таких оплошностей. Если бы не я, он бы сейчас был актером в рекламе детского питания или памперсов и нянчил выводок сопливых детишек!       — Если бы не вы, он был бы счастлив! — выпалил Ким. — Погодите? Что вы сказали?       Тэхен хлопает глазами и не может поверить. Мысль, что крутилась у него в голове, получила подтверждение. Родители Пака постарались в его разлуке с альфой.       — Не может быть… Так это вы вмешались в отношения с Хосоком? Вот почему он бросил Чимина… Что вы ему наговорили?       Тэхена душит обида от того, как все вышло. Один шаг, одно слово, один необдуманный поступок могут привести к таким ужасным последствиям. Разрушены судьбы Чимина, Чонгука и даже Намджуна, а Хосок и вовсе покинул этот мир.       — Я хотела всего лишь счастья для своего сына. Он достоин лучшего, чем перебиваться случайными съемками и стирать пеленки. Я не такого будущего желала для сына! И вы, господин Ким, будучи в положении, должны меня понять.       У Тэхена трясутся кисти, а на его колено легла рука Чихена. Не успокаивает ничуть…       — Именно поэтому я не понимаю вас, госпожа Пак! Как можно хотеть страданий для своего ребенка. Вы своим поступком сломали четыре судьбы, — Ким подскочил с дивана так легко, словно и не беременный. — Я ненавижу вас! Вы — монстры! Как же я ошибся, когда надеялся встретить здесь поддержку. Никогда, слышите, никогда Чиминни больше не вернется в этот дом! Прощайте!       Тэхен кричит так, как никогда не орал даже в клубе на провинившихся работников. Он вообще редко повышает голос, но эта встреча его растоптала и уничтожила. Омега сдернул с вешалки пальто и не застегиваясь выбежал во двор.       — Тэхен! Погоди! — Пак-младший бежит за ним, обнимая за плечи скрючившегося омегу. — Тебе плохо? Тэ?       Ким мотает головой, но говорить не может. В горле стоит ком, а в груди еле сдерживаются рыдания. Он присаживается на разбитый вазон, перевернутый вверх дном, и прикрывает ладонью рот, чтобы не заорать.       — Тэ, они… — пытается оправдаться Чихен за старших. — Они так и не простили его. Я думал…       — Он им не нужен, понимаешь, Чихен! Просто не нужен, — омега размазывает слезы по лицу и несдержанно плачет. — Вышвырнули, словно собачонку…       — Мама сильно обижена на Чимина. Их жизнь вернулась в прежнее русло, а надежды рухнули.       — Я понял, — кивнул омега. — Все в порядке, Чихен, все в порядке. Я пойду.       С трудом встав, Тэ поплелся за калитку, а Чихен придерживал его за плечи, пытаясь утешить. День начался очень дерьмово.

***

      С того вечера, как Чимин чуть не совершил тот ужасный поступок, прошла неделя. Тэ не хочет даже вспоминать об этом, ибо моментально накручивает себя и буквально уже видит то же кладбище и новый холмик из промерзшей земли. Сидя в кресле с головной болью, он с яростью сжимает кулаки и ему хочется прокричать только одно слово: «Хватит!» Достаточно всех этих смертей в их с Джином жизни, хватит потерь любимых и друзей, всего уже через меру.       Кинув взгляд на часы, Тэхен звонит Паку и напоминает про таблетки. Вчера и сегодня из-за мигрени он не заезжал в квартиру Джина и не контролировал лечение, зато четко помнит рекомендации врача. Для предупреждения рецидивов препараты нужно принимать неукоснительно. Все и в назначенном объеме. Иногда Тэхен боится того, что увидит по приезду вмиг опустевшие пачки и Чимина, лежащего где-нибудь без сознания. Подобные мысли лезут в голову сами, а стресс рождает еще больше страхов в голове омеги. Он ничего не может с собой поделать, нервно дергаясь от каждого телефонного звонка.       Половина четвертого дня. Тэ кутается от холода в плед, который уже не прикрывает выступающий живот. Восемь месяцев. Омега мысленно благодарит Всевышнего, что он еще не сошел с ума от всего, что происходит, и доносил малыша до такого срока. Осталось еще четыре недели, чтобы все благополучно закончилось. Когда электронное табло часов сменилось на пять, прозвенело оповещение в телефоне. В последнее время Тэ стал вести электронный планер, чтобы ничего не забыть, в том числе и назначенные визиты психотерапевта Чимина. Но сегодня писк оповестил не о враче. У Чонгука последний бой.       Омега откидывает голову на подушку и смотрит в потолок. Головная боль вторые сутки долбит по вискам, делая из него овощ, но даже без нее он не уверен, что смог бы пойти в клуб и понаблюдать за тем, что будет происходить на ринге. Последний бой как последняя минута жизни. Тэ помнит, как Чонгук после каждого выигранного поединка зажимал его в раздевалке или душевой, крепко обнимая и горячо целуя, а потом прямо там или дома они предавались безудержным любовным утехам. Тэхен вздыхает, потому что выкинуть из головы прошлое не может, да и не хочет. Отчасти он благодарен всем людям, с которыми его сводила судьба, пусть даже и тем, которые делали больно.       Сейчас Тэ просто понимает, что не готов к последнему бою. Ему кажется, это должно длиться еще и еще, но слова Чонгука про отъезд тут же рушат его мечту. Сделав себе чай, Тэхен устраивается в кровати, листает соцсети, а спустя час дремлет, завернувшись в плед.

***

      Свет прожекторов мягко ложится на боксерский ринг, где происходят последние приготовления к бою. Чонгук, приоткрыв раздевалку, смотрит в щель и наблюдает, как Вонхо проверяет крепления и рейки, привычно раскачивая их мощными руками. У альфы замирает сердце при виде своего тренера, что уже по второму кругу проводит этот ритуал. Такое впечатление, что Вонхо прилип к рингу и не хочет отпускать своего боксера в последний бой. Разговор их был очень неприятный и для Чонгука тяжелый, но печальное известие о переезде в Америку Вонхо принял стоически, сцепив челюсти. В мальчишку он вложил весь свой потенциал, учил его всему, что умел сам, натаскивал на ошибках партнеров, разбирал бои известных боксеров и чего только не делал, лишь бы Чонгук стал тем, кем стал сейчас.       Видеть такого Вонхо — потерянного и рассредоточенного — очень больно. Тренер словно прощается с рингом и прекращает выступать сам. Он умирает вместе с последними криками рефери, объявляющего спонсоров сегодняшнего противостояния. Джин постарался на славу и привлек крупные компании: производителей спортивной одежды, тренажеров, питания и другие фирмы. Зная, что Чонгук дерется в Корее последний раз, все хотели нажиться на его имени, и ставки букмекеров взлетели до небывалых высот.       Между рядами, у раздевалок, да на каждом углу боксер сегодня только и слышал свое имя. На него ставили, в него верили, им восхищались. То, к чему он много лет шел, что зарабатывал кровью и потом на ринге, на тренировочных спаррингах — все это сегодня воплотилось в жадных взглядах фанатов, которые жгли ему спину. Последний раз он выступает здесь, а дома у него уже лежит билет на самолет в Америку.       Чонгук с грустью посмотрел на балкон, где никого не было. Обычно Тэ наблюдал за его выступлениями и всегда поддерживал альфу, но не сегодня. Отчасти Чонгук рад, потому что уходить нужно вовремя и безболезненно. Он считает, что его время пришло.       Размяв костяшки, боксер пару раз подпрыгнул, легко отпружинив на ногах от пола. Он в отличной боевой форме и смерть брата, подкосившая его морально, придала какой-то внутренний стержень его физической силе. Он чувствовал ее везде, она гудела по венам, пульсировала в голове, разливалась теплотой по мышцам, а потом стекалась к свинцовым кулакам.       Вонхо учил его концентрировать энергию именно там. Представлять, что кулаки — два тяжелых молота, которым он отдает сигналы своего головного мозга. Организм в этот момент становится единым оголенным нервом, получающим информацию извне. Чонгук умеет слушать себя, он знает каждую мышцу, отзывающуюся в теле, только сердечную слушать еще не привык. А может специально блок ставит?       Чонгук дожидается, пока рефери огласит стандартную часть речи перед боем и представит партнеров. Поправляя халат, он, как всегда, выходит на ринг без капюшона. Все равно ему не скрыться от сотен глаз, восторженно уставившихся на кумира, а уши сразу разрезают крики: «Чон Чонгук! Чон Чонгук!». Боец сжимает кулаки, наслаждаясь этими звуками. Он заслужил их. Он — любимец публики, каждый его бой — это отличный выигрыш лишь потому, что на него ставят и в него верят. Это итог многолетней работы команды, собранной Ким Сокджином. Альфа закусывает губу, чтобы не вдаваться в лишние воспоминания. Перед поединком он максимально настроен на результат. Только победа, только выигрыш!       Противник, имя которого он не запомнил, слегка нагловат и так же молод. Вонхо, стоящий в тренерском углу, сжимает кулаки и подбадривает своего бойца. Гук уверенно кивает и пытается улыбнуться. Получается не очень, но он быстро отворачивается, пока Вонхо не видит его смятения.       Первый раунд начинается неожиданно быстро, и Чонгуку кажется, что он просто отвык. Долго не боксировав, он видит противника, словно через призму мутноватого света, льющегося на его мокрое тело и отблескивающего на капельках пота. Время почему-то замедляется, а сам Чон растягивает его, смакуя, как хорошее дорогое вино. Пара четких ударов в челюсть и противник падает, не удерживаясь на ногах.       В силу своей молодости или недюжинных запасов парень быстро встает, почти не давая Чонгуку отдохнуть. Альфа в этом не особо нуждается и сразу же включается в бой. Короткая серия джебов и удачный апперкот снова валят парня на ринг, но он снова поднимается на счет пять. Заканчивается второй раунд.       — Неплохой парнишка, — кричит Чонгук тренеру и даже думает, что тот сможет заменить его на ринге. — Теперь он станет будущей звездой в боксе, а может перейдет тренироваться к тебе, а?       Вонхо скептически поджимает губы и отворачивается, кидая Чонгуку полотенце, чтобы вытереть пот.       — Знаешь, прости за хреновое сравнение, но после смерти любимой собаки заводить щенка больше не хочется, — бурчит наставник, пряча глаза в пол. Разрядить обстановку Чонгуку не удалось, шутка плоская и режет по сердцу тех, кто прикипел к нему, как к родному.       — Извини, — боксер хлопнул по плечу Вонхо и взял бутылку с водой.       — Проехали.       Третий и четвертый раунды прошли предсказуемо. Парень пару раз пытался применить свинг, но Чонгук мастерски уходил от удара, меняя позицию и наказывая противника хуком. Тот смелый, заядлый и с очень горящими к поединку глазами. Гук помнит, что и сам таким был когда-то, но сейчас на его стороне сила и опыт, а у мальчишки есть только амбиции и желание выиграть. Что ж, не в этот раз, не в этот раз…       Чонгук изматывает его с шестого по восьмой раунд. Альфе уже начинает надоедать эта игра на публику. Но нужно поддерживать интригу, подогревать, да делать это так, чтобы от жаркого дыхания посетителей даже лампы под потолком запотели. Чон старается уговорить самого себя выдержать еще пару раундов и не отправить мальчишку в нокаут. Кулаки так чешутся это сделать, хоть кричи.       В девятом раунде Чон делает свой коронный скачок и стремительно сокращает расстояние между ним и противником. Прыгучий, он быстро подбирается к мальчишке и с идеально отработанной техникой на взрывной скорости достигает цели, перенося вес на левую ногу и пружиня ею, чтобы замахнуться. Гук мгновенно закрывается, чтобы блокировать удар противника, но это скорее привычка, нежели необходимость. От такого удара Чонгука на полу ринга оказывался не один боец, который так и не поднимался под счет рефери. Мальчишка четко входит в категорию тех, кого атака повергает в самую невыгодную позицию.       У Чонгука при виде бойца, лежащего на полу, пульсирует кровь в голове. Она так бежит по венам и шумит, что он ее слышит в ушах с удвоенной и даже утроенной силой. Звук проходит по каждой клеточке головного мозга, унося альфу в победный дурман. Он слышит овации с трибун и разглядывает разъяренную толпу, скандирующую его имя. Последний раз они пришли на бой своего чемпиона, последний раз могут посмаковать победу, срубить неплохой куш на ставке, а ему — обеспечить приличный гонорар для старта в Америке. Чон проходится взглядом по каждому, кто направил свой взор на ринг и улыбается публике, чувствуя себя героем.       Рефери считает до восьми, и боец встает, а на счет девять выпрямляется, и судья решает сделать перерыв. Чонгук понимающе кивает, а толпа орет еще больше, предвкушая продолжение поединка. Ему нужно за два раунда дать красивые удары и насладить через край тех, кто поставил на него свои ставки.       — Чонгук! — зовет его Вонхо, но боец упорно всматривается в трибуны. — Ты как?       — Нормально, не переживай, — Чон восстанавливает дыхание и при приближении к своему углу снова слышит гул толпы. Он машет им рукой и снова улыбается, увеличивая децибелы с другой стороны.       — Да мне уже уши заложило, засранец! — сетует Вонхо и вытирает пот со лба. — Любят они тебя!       Чонгук только кивает головой и откидывает мокрую челку со лба. В противоположном углу слышится копошение. Наставник его противника что-то рассказывает парню и активно жестикулирует, меняя тактику бойца, на что Гук только улыбается. Рефери заканчивает короткий перерыв и снова приглашает их в центр ринга.       Серия ударов в десятом раунде предсказуемая, и Чонгук даже жалеет, что у мальчишки оказался такой недальновидный тренер. Поинтереснее придумать защиту они не могли, поэтому Гук легко разбивает блоки противника и достигает болевых точек, выключающих партнера на ринге. Чтобы растянуть представление, он бьет не сильно, ударяет вскользь, задевая боксера и дезориентируя, но не вырубая полностью.       В двенадцатом раунде толпа на местах уже сходит с ума. Люди поднялись со своих кресел и орут имя Чонгука. У некоторых даже нарисованы плакаты с его инициалами «JK». Это оставляет в душе теплые воспоминаний о том, что происходило здесь, на этом ринге. Гук понимает, что с противником пора заканчивать, и он бьет мальчишку апперкотом, пытаясь попасть точно в цель. В момент, когда его рука выныривает под челюсть боксеру, Чонгук смотрит на толпу, желая показать всю красоту удара и отчасти порисоваться. Его последний бой, последние минуты, чтобы его запомнили таким…       Из скачущей на трибунах толпы выделяется только один зритель. Восьмой ряд, правая сторона. Между кричащих людей сидит человек в темном свитере и кепке, натянутой на лицо. Маска черного цвета мешает рассмотреть его, но Чонгук точно знает, кто это. Противник уклоняется от удара и толпа разочарованно орет. Не кричит только он один, сидя смирно и обреченно смиренно, сложив руки на коленях. Слишком большая мешковатая куртка, накинутая на плечи, делает фигуру визуально еще меньше. Воспоминания на крыше, от которых Чонгук не так давно избавился, накатывают снова. Перед глазами Чимин, спустивший ноги в пропасть и болтающий ни о чем. В виске тут же отдает резкой болью — противник воспользовался его замешательством и вложил всю силу в удар, рассекая Чонгуку бровь.       Кровотечение не сильное, поэтому бой не останавливают. Чон, видя перед собой мальчишку, ставит блок и впивается глазами в восьмой ряд. Он отчаянно пытается найти хотя бы одну причину, чтобы ошибиться, но сердце подсказывает, что этот зритель здесь не случайный. Второй удар попадает Гуку в челюсть. Противник, воодушевившись перевесом в свою сторону, будто приобрел второе дыхание. В голове Чонгука слышится отчаянный крик Вонхо и откуда-то близко Джина, но очередные удары он снова пропускает. Чимин здесь, он пришел на его последний бой, чтобы проститься…       Сознание отключается мгновенно, потому что перед глазами только омега. Его невозможно не узнать, но еще больше нельзя не почувствовать. Чонгук получает новый удар, и ноги его не удерживают. Он падает на ринг, а из рассеченной брови усиливается кровотечение, заливающее лицо. Сил подняться нет, потому что он ощущает взгляд напротив. Поднимись — увидишь собственную смерть на восьмом ряду. Боится ли он смотреть Чимину в глаза? Боится, потому что останется. Все его планы полетят крахом, если альфа посмотрит в свой персональный ад. Там горит их любовь, а они оба подогревают этот котел.       Гук переваливается на спину и слышит голос рефери.       — Вставай! — орет не своим голосом Вонхо, а неподалеку мечется Джин в совершенном непонимании, что сейчас происходит.       Чонгук уставился в потолок и смотрит на свет, что бьет ему в глаза. Кажется, словно ангелы сходят с небес по молочно-белой тропе. Их много, они идут медленно и красиво, но у всех одно лицо — лицо Чимина. Он точно сбрендил, но подняться не пытается.       — Десять! — начинает отсчет судья.       Десять секунд, чтобы принять решение. Чертовски мало с учетом того, что от этого решения зависит вся дальнейшая жизнь.       — Семь!       Когда же он пропустил девять и восемь? Гук пытается затормозить время, но секунды неумолимо бегут от него.       — Четыре!       Альфа закрывает глаза и сцепляет зубы. Он не проиграл. Он еще не проиграл самому себе, но нужно держаться. Смежить веки так, чтобы не смотреть на восьмой ряд, иначе это будет его личное поражение. Открой он глаза и посмотри на Чимина — конец. Он бросит этот чертов ринг, поднимется к нему, встанет на колени и попросит прощения. Уткнется в его ладони и будет целовать пальцы, чтобы омега только простил его за все, что альфа ему сделал.       — Три!       Сволочные секунды теперь мучительно медленные и тянутся вечность. Чонгуку до боли хочется встать и открыть глаза, но он стискивает зубы и ногтями впивается в покрытие на ринге.       — Два!       Вокруг стоит тишина, и все замерли. Даже те, кто скандировали его имя. В этой тишине он отчетливо слышит стук собственного сердца. Ему казалось, оно перестало биться уже давно. Решающая секунда для выбора. Она убивает его, разделяя жизнь на «до» и «после». После ничего изменить нельзя. Он согласен проиграть на ринге, но не может проиграть самому себе.       — Один! — произносит рефери, и воцарившаяся тишина не нарушается ничьими криками. Противник озадачен еще больше. Он явно не ожидал отправить Чонгука в нокаут, поэтому теперь оглядывается, не веря в свою победу.       Все, можно подниматься. Гук садится на ринге и обхватывает голову руками. Медленно поднимая глаза, он видит пустое кресло на восьмом ряду, где до этого сидел Чимин. Рефери объявляет победителя, и Чонгук немигающими глазами смотрит на трибуны сквозь Вонхо, выпрыгивающего перед рингом.

***

      На следующее утро Джин приехал к нему домой, где уже подлатанный альфа лежал с холодным компрессом на голове.       — Чонгук, да что с тобой случилось? Кружится? — сердобольно спросил менеджер, видя состояние подопечного.       — Кружится, Джин, — тихо говорит Чонгук, пытаясь сфокусироваться на одной точке. — Я тебе говорю, это был он…       — Не может быть! Тэхен с ним созванивался около пяти, он выпил лекарства, собирался отдыхать…       — И за это время мог вполне добраться в клуб, — подытожил Чонгук, настаивая на своем. — Это был он.       — Ничего не понимаю, — Джин устало трет переносицу, и отчасти он согласен с Чонгуком. Тэхен, намучившись с мигренью, заснул, поэтому точно сказать, где был Чимин, нельзя. Не удивительно, что присутствие омеги на поединке выбило Чонгука из колеи. Надо же — последний раунд и последний бой! Это точно происки злых сил!       — Видишь, я даже здесь пасую, — криво усмехается Чонгук. Его лицо опухло, в синяках, поэтому нормальные эмоции у него не получаются. Искренняя улыбка похожа больше на злорадство, и Чонгук закрывает уставшие глаза. От напряжения зрения голова начинает болеть еще больше, поэтому он дает себе кратковременный отдых. — Мне очень надо в Америку, подальше отсюда…       — Да уж, твоя характеристика будет подпорчена, — Джин с досадой болтает ногой, сидя в кресле напротив альфы. — Но я не могу не указать этот бой.       — Указывай, — совершенно спокойно отвечает боксер, сложив руки на животе. — Меня ждет новая жизнь, а последнее поражение не сыграет роли. Я же сказал — в Макдональдс всегда возьмут.       — Ты серьезно? — усмехается Джин и думает, что это последствия травмы. Иногда Чонгук и не такое лопочет, когда выхватит от партнеров по рингу.       — Как никогда.

***

      О том, что на ринге, возможно, был Чимин, Джин решает Тэхену не говорить. Он спрашивает как дела, получает обычный рассказ, и нет ничего, чтобы могло заставить его волноваться. К счастью, мигрень уже прошла, поэтому Тэ стал бодрее и активнее. На следующий день он засобирался к Чимину, пока ещё позволял срок, но Джин искоса посмотрел на него и сказал:       — Милый, это не может так продолжаться. Я слишком сильно волнуюсь за тебя. Что говорит доктор?       — Наблюдает за динамикой. Пока подвижек нет, — грустно вздыхает омега. Джин присаживается перед ним на корточки и застегивает сапожки. Из-за большого живота ему трудно наклоняться, поэтому альфа старается максимально облегчить его жизнь, проявить заботу и любовь, от чего беременный супруг млеет и просто тает. — Надеюсь, препараты помогут.       — А если нет? — Джин обеспокоенно заглядывает в глаза второй половинки. — Я совершенно отказываюсь понимать, почему родители так отнеслись к нему…       — Он просто оказался никому не нужен. Джин, я не могу его бросить, пойми, — Тэ готов разреветься и уже хлюпает носом, поэтому Джин решает не продолжать тяжёлый разговор.       — Хорошо, хорошо, но будь осторожен, — альфа целует мужа в нос и обнимает. — До вечера!       — Люблю тебя! — шепчет ему Тэхен, оставляя поцелуй на подбородке.       К Чимину он добирается быстро и благо с омегой все относительно в порядке. Как и всегда, он сидит в кресле, уставившись в окно. Тэ полностью раздвинул тяжелые шторы, впуская в комнату лучи дневного солнца. Он бросил ключи от машины на столик и скинул пальто, а потом подошёл к омеге и обнял его.       — Как ты?       Чимин удивленно посмотрел на Тэхена.       — Нормально. Почему вы все спрашиваете меня? У меня все хорошо, — ровным голосом и с тем же жутким безразличием говорит Чимин.       — Кто все, малыш? — Ким внимательно смотрит на Чимина и пытается выведать информацию. — К тебе кто-то приходил?       — Конечно, — оживился Чимин. — И Хосок приходил, и Чонгук.       Тэ вздохнул, готовясь слушать рассказ о несуществующих событиях. Воображаемый мир, в котором Хосок ещё жив, прочно засел в голове омеги. Чимин не переставая сочиняет рассказы, смешивая правду с прошлыми воспоминаниями и даже мечтами. Ну, Хосок — это полбеды, но теперь в этом мире фигурирует и Чонгук. Все сложно и запутанно, но в голове Чимина это целая вселенная, где он живёт и взаимодействует с дорогими ему людьми. Это его единственное спасение, его лекарство, способ убежать от чудовищной реальности.       Иногда Тэхен даже ему завидует. Перенеся столько, трудно остаться в своем уме, а организма Чимина в виде защитной реакции создал ему кокон, прочно ограждающий от реального мира. Доктор сказал, что это и лучше, но такое состояние не длится долго. В ожидании ремиссии Тэхен слегка подталкивает омегу:       — Давай, я слушаю.       — Хосок приходит каждое утро, — начинает свой рассказ омега. — Он всегда спрашивает, все ли у меня хорошо, хотя оттуда и так все видно, — удивляется Чимин и разводит руками. — Ну какой же чудной, правда?       У Тэхена ком застревает в горле.       — Правда, Чиминни, он чудесный. А что Чонгук?       — А Чонгук принес много крови, — задумчиво говорит Пак.       — Ты о чем? Чимин? — Киму очень хочется потрепать его за плечи, чтобы привести в чувство. Что он там ещё себе придумал?       — Я видел, как он кровью умывался, — уставившись в противоположную стену говорит омега. — У него все лицо было в крови и руки.       — Чимин! Очнись, мальчик мой! Когда ты мог это видеть, Чиминни? — Тэхен садится рядом и притягивает Пака к своей груди, поглаживая по голове.       — Недавно. Ему рассекли бровь, и он умывался в ванной. По умывальнику текли такие красивые разводы — я сам видел.       Омега смотрит на друга в ступоре. У Чонгука после боя действительно рассечена бровь, Джин подробно ему рассказал обо всем, что произошло на ринге, но Чон отлеживается дома. Омега готов биться об заклад, что Гука здесь не было. Остаётся одно.       — Ты что, ездил в клуб?       — Нет, — уверенно говорит Чимин.       — Тогда откуда ты знаешь? Не ври мне, пожалуйста, Минни.       — Я сам видел, — пожимает плечами Пак и говорит одну и ту же фразу третий раз, словно заучил ее. Тэ всё еще не улавливает логики в рассказе. Эти обрывки правды и воображения ему никогда не распутать. Нужно быть Чимином, чтобы понимать, что происходит в его сознании, а разгадывать загадки не по его части.       Тэ ерошит его волосы и идёт ставить чайник. Он привез немного продуктов, обновил список лекарств. Некоторые препараты закончились, другие нужно заменить. Ким аккуратно разложил в холодильнике судочки с едой, после чего занялся коробком с таблетками. Пустые блистеры полетели в мусорное ведро, на дне которого лежала небольшая бумажка. С до боли знакомой эмблемой клуба "KITTY". Тэ не поленился наклониться и достал из мусорки билет на бой. На последний бой Чонгука. О, Господи, он был там! Омегу колотит так, что руки трясутся, а сердце ускоряет свои удары. Значит, это правда. Но все равно Чонгук не мог сюда приехать, что-то не сходится. Раковина… Кима прошибает холодный пот, и он бросается в ванную.       Внешне всё чисто, но внутреннее беспокойство не покидает его, а волнение увеличивается с каждой секундой. Полотенца чистые, шампунь, гель для душа и мыло аккуратно расставлены на местах. Тэхен дергает дверцы шкафчиков и там тоже ничего странного. Он косится на стиралку и сложенное сверху белье, а потом замечает сбоку несколько грязных пятен. На машинке брызги от крови. Плохо затертые или просто кем-то незамеченные. Он лихорадочно делает только один вывод и выбегает в комнату к Чимину.       — Чимин! Как ты можешь? — Тэ приближается к омеге и насильно задирает рукава на кофте. Из маленьких пальчиков ткань быстро исчезает, а под ней обнажаются свежие шрамы на руках. От запястья до локтя на коже Пака ровные порезы. Шрамы где-то глубже, линии то обрываются, то становятся ярче. В некоторых местах кровь только запеклась, а другие полосы уже зажили. В нескольких местах на коже появились красные пятна, а ранки нагноились. — Да что же ты творишь, Пак Чимин!       Тэхен рыдает и еле сдерживает себя, чтобы не дать омеге пощечину. Он понимает, что этим не вернет прежнего Чимина, но, черт возьми, Киму тоже нужна разрядка. Пак обнимает плачущего друга и гладит его по спине.       — Ему не больно, Тэхен, совсем не больно.       — Что ты говоришь, очнись! Ну что с тобой, Минни! Почему ты так поступаешь со мной! Я не могу каждый день просыпаться с мыслью, что ты можешь с собой что-то натворить! Чимин! Я люблю тебя, малыш, перестань, пожалуйста, — Тэхен берет лицо омеги и начинает целовать куда только попадает.       Он просто не может поверить в то, что еще один день принесет ему утрату. Больше никогда Тэ не сможет прикоснуться к омеге, обнять его, утешить. Чимин притягивает его к себе и подается вперед, оставляя легкий поцелуй на губах. Так целуют мертвых, провожая их в последний путь. Очень нежно и трепетно, чтобы не нарушить их вечный сон.       Тэхен ощущает себя мертвым, потому впервые он не может повлиять на друга. Перед ним не Чимин — оболочка, человек из другого мира, в котором омеги для него нет. Ким кладет ладонь на шею друга и целует его, прикусывая до боли за нижнюю губу. Он гладит его по рукам, ощущая на ладонях рельеф от порезов, и от этого Тэхену ещё больнее. Не смог, не уберёг, не остановил…       Чимин отвечает с обреченностью, а Тэхен тщетно пытается забрать всю его боль.       — Малыш, Минни, тебе нужно быть сильным, — Ким отстраняется и гладит его по щеке, смотря в совершенно пустые глаза. — Ты слышишь меня, Чимин?       Чимин кивает, а Тэ обнимает его и отправляет смс Джину, что останется ночевать здесь. Завтра все равно сеанс с психотерапевтом, поэтому нет смысла ехать домой. Пак перед сном раздевается, забирается в кровать и натягивает одеяло до носа, наблюдая за слоняющихся по комнате Тэхеном. У того разболелась спина, но он не ложится на просторном диване, а подбирается к омеге и ныряет под одеяло. Младший, как затравленный щенок, неверующе уставился на него.       — Я буду с тобой. Я никогда тебя не брошу, — шепчет на ухо Тэ и обнимает Пака за талию, уткнувшись в шею.       С утра Тэхен просыпается из-за малыша, пинающегося в живот. Своими движениями Ким разбудил Чимина, и тот завороженно уставился на беременного друга. Живот буквально ходил ходуном. Кроха активничал, а Тэ прислонил руки Чимина к себе.       — Мы нуждаемся в тебе, Чимин.       — Я тоже так хочу… — бормочет омега, а Тэхен отчаянно хватается за проблески его разума.       — Минни, все будет хорошо, вот увидишь. Все обязательно наладится, — Тэхен целует друга и убирает мешающие волосы. — Давай вставать, доктор Ли скоро придет.       Сеанс с доктором Ли продолжается чуть дольше обычного. Тэ успел рассказать печальные новости о состоянии омеги, и доктор устало потер виски, заходя в комнату к пациенту. Ким с тревогой ждал, пока все закончится, и тут же подскочил, завидев врача.       — Не стоит, господин Ким. В вашем положении нужно беречься, — доктор берет Тэхена под локоть и отводит в кухню.       — Ну что? — с тревогой в глазах спрашивает Тэ.       — Мое заключение будет не утешительным, господин Ким. У Чимина посттравматическое стрессовое расстройство на фоне тяжелой депрессии. Присутствуют элементы имитируемого расстройства и шизофрении. Болезнь прогрессирует, поэтому его нужно определить в клинику. У нас есть два пути: немедленная принудительная госпитализация по суду и без суда. Не думаю, что для Чимина нужно лишнее привлечение внимания. Если в суде промелькнет его фамилия, то журналисты не обойдут это дело стороной. Поэтому попробуем обойтись без лишней огласки. Направление на лечение дам я, собирать показания от полиции и соседей не нужно. Тем более, что у господина Пака нет выраженных психозов. Свяжитесь с родственниками, нам нужны будут их подписи…       — Погодите, погодите, доктор Ли, — запротестовал Тэхен и замахал руками. — Неужели нет других препаратов, может быть нужны другие лекарства, я все куплю, все оплачу…       — Господин Ким, дело не только в лекарствах. Болезнь прогрессирует. Я не зря сказал, что присутствую симптомы более тяжелых патологий. Самовредительство — один из тех признаков, которые имеют ужасные последствия. Если не начать лечение, может развиться шизофрения. Вы же понимаете, что ему нужен круглосуточный уход и специальная терапия. Все лекарства для господина Пака в клинике будут, это не проблема. Нужно остановить болезнь, пока он не…       — Все, не говорите дальше. Я все понял, — у Тэхена руки трясутся так, что он даже пальцы в замок сплести не может. — Это единственный выход?       Вопрос так и останется без ответа. Доктор только вздыхает и наклоняет голову. Спорить бесполезно, но и принять это он просто так не может. Тэхен своими красивыми длинными пальцами прочесывает волосы, пытаясь вцепиться до боли в корни, чтобы не заплакать, но в итоге срывается. Горько, до хрипоты и спазмов в горле, совершенно не стыдясь сидящего напротив психотерапевта. Он терпеливо ждёт, пока Ким успокоится.       — Доктор, мы можем определить Чимина в частную клинику? Я оплачу его пребывание там и даже больше, но только мне нужно следить за лечением. Семья отказалась от него, поэтому вы не получите поддержки от родителей. Его просто упекут в дурку, чтобы избавиться от позора, а я хочу помочь ему, понимаете…       Тэхен при этих словах снова плачет, а Ли вытаскивает записную книжку и ищет контакт своего коллеги.       — Я попробую связаться с доктором Каном. Он владеет собственной клиникой, поэтому сможет помочь вам. Там проведут освидетельствование. Пожалуйста, приготовьте вещи, документы, гигиенические принадлежности. Препараты Чимину назначат другие, можете его таблетки не брать. И пожалуйста, господин Ким, возьмите себя в руки. Если вы взвалили на себя эту ношу, вы должны понимать, что это не санаторий. В клинике нет счастливых лиц выздоровевших пациентов, как в рекламе. Вам придется столкнуться с неприятными вещами, которые нам трудно понять, но это необходимо. Посещения пациентов только в определенное время, они содержатся в одиночных палатах, а в приступы обострения и агрессии их переводят в специальные безопасные боксы. Даже прогулки тех, кто идет на поправку, происходят под наблюдением санитаров.       — Эт-то чт-то, тюрьм-ма? — запинаясь, спрашивает Тэхен, шокированный услышанным.       — Это его единственная возможность вылечиться, — отвечает доктор. — Давайте думать об этом в позитивном ключе. Вам нужно оставаться сильным. Это нелегко принять, но вы должны беречь себя ради ребенка. Я напишу полную историю болезни господина Пака, выпишу для клиники свои бумаги и наберу директора Кана. Позвоню вам сегодня вечером и скажу, когда мы переведем Чимина в клинику. Перед этим я должен подготовить пациента, поэтому завтра будет последний сеанс, а потом им уже займутся другие врачи.       — Хорошо, — Тэхен, сдерживая слезы, кивает и пытается принять суровую реальность. — Я все подготовлю, но могу вас просить о встрече с главным врачом?       — Об этом не беспокойтесь. Встреча обязательно состоится, нужно будет подписать соглашение на лечение и прием некоторых препаратов. Он расскажет, что будут давать Чимину. Процедура стандартная, но по закону вас должны с этим ознакомить, а клиника — получить разрешение на использование препаратов у пациента. Чистая формальность, ничего больше.       — Но это незаконно, — Тэхен мнется. — Мои подписи, это все…       — Да, но из-за этого вы же и просили устроить Чимина в такое заведение, — улыбается доктор и старается приободрить омегу, поглаживая его по руке. — Не переживайте, с доктором Каном договоритесь на месте.       — Спасибо, господин Ли, — Тэ громко втянул слезы повлажневшим носом и приложил платок к покрасневшим глазам. Руки мелко дрожали, а в голове была полная каша. — Я буду ждать вашего звонка.       — Непременно, господин Ким. Берегите себя.       Джин и Тэхен приехали ранним утром. Неслышно открыв квартиру, Тэ на цыпочках зашёл в комнату. Чимин спал, подложив ладони под щеку, мирно и совершенно обычно, как спят здоровые люди.       — Я не могу поверить в то, что мы должны это сделать, — Тэхен шепчет, стараясь не разбудить омегу, а альфа придерживает супруга за плечи и гладит, чтобы успокоить.       — Тэ, милый, это хороший вариант для Чимина. Мы не можем его контролировать постоянно, поэтому в клинике ему будет лучше. Пойми, ты не всесильный, но сейчас я горжусь тобой — ты сделал все, что мог и даже больше. Мы не оставим его одного в беде, — Джин наклоняется и целует омегу в макушку, положив руки на живот. В ладонь он сразу получил несдержанный толчок. — Буянит.       — Да, в последнее время все чаще, — улыбается Тэхен, потому что омежий инстинкт берет свое. — Надеюсь, что мы сможем пережить все это и помочь Чимину. Чонгук улетает сегодня?       — Самолёт через три часа.       — Поедешь провожать?       — Должен. Вонхо тоже приедет. Юнги и Чихен будут, — поясняет Джин.       — Не говори никому про Чимина, хорошо. Отвезем его в клинику, а потом я останусь поговорить с врачом, а ты езжай. Вернешься из аэропорта и заберешь меня. И попроси Чихена заехать на днях. Я должен ему все рассказать, но не хочу делать это по телефону. Надеюсь, что он поймет, — Тэ прикрывает дверь в спальню, и они с Джином идут собирать документы Чимина.       Доктор Ли приехал в положенное время и закрылся в комнате с Чимином. На удивление разговор длился не долго, и уже спустя десяток минут Пак стоял на пороге комнаты одетый, со скрещенными перед собой руками. Поза обреченности, смиренности, от вида которой у Тэ с сердце упало куда-то вниз. Но больше убил его взгляд. Взгляд осознанный, чувствительный, отзывчивый. Не такой пустой, как раньше. Пак смотрел на него с укором. В детстве Тэхену пришлось отдать щенка, потому что у отца была аллергия на шерсть. У собаки были такие же понимающие глаза, в которых одновременно с обидой от предательства читалось понимание и прощение. Словно Чимин говорил ему, что не винит друга в этом. Тэхен, и так чувствующий на себе вину, готов был броситься Чимину на шею, раздеть и уложить в постель, зацеловывая в качестве извинений. От несдержанного порыва остановил доктор Ли.       — Мы готовы, господин Ким, — врач гладит Чимина по спине и легонько подталкивает к выходу, давая понять, что все идет так, как должно.       Пак послушно обувает кроссовки, натягивает курточку, застегивая ее до самого конца молнии. Человек в скафандре, который прячется от внешнего мира. Молча они вышли из квартиры и спустились вниз к машине. Тэхен, выходя последним, закрыл ладонью рот, чтобы не заорать, и осмотрелся вокруг. Он привык, что Чимин был здесь. Тэ сюда тянуло по вечерам, хотелось строить планы и болтать с Паком о чем угодно, готовить ему по утрам горячий кофе, будить поцелуем и утренними ласками. Омега вздохнул и решительно повернул ключ в двери.       Джин отвез их в клинику на окраине Сеула и уехал в аэропорт. Здание поистине впечатляло — оно было огорожено забором, от которого шли мурашки по спине. Точно тюрьма. Доктор Ли, взяв скромную сумку с вещами Чимина, попросил их поторопится, чтобы пациента оформили до обеда. Рядом с Тэ омега шел, как привидение, и даже сжатая ладошка в руках друга ощущалась безвольной и безжизненной, будто его ведут на казнь.       На первом этаже удивительно тихо и пусто. Как и в любой клинике, Ким ожидал увидеть повсюду снующий персонал и больных, но потом спохватился, вспомнив о профиле заведения. Частная психиатрическая лечебница закрытого типа. Случайные люди сюда не попадали — политики, айдолы, писатели и актеры лечились за внушительную сумму, чтобы информация об их пребывании здесь не просочилась в прессу. Неожиданно из-за угла вышла девушка и, поздоровавшись с пришедшими, проводила их к главному врачу.       — Не удивляйтесь, — шепнул Тэхену доктор Ли. — Повсюду камеры, поэтому здесь все под контролем.       — Ага, под контролем, — машинально повторил омега и поежился от неуютного чувства, словно его раздевают догола.       В приемной их вышел встретить лично доктор Кан, который сразу же пригласил психиатра-эксперта для проведения освидетельствования. К Чимину подошла сотрудница с какими-то бланками в руках и, взяв его под локоть, вывела из приемной.       — Ему проведут психиатрическое исследование и сделают полное обследование организма. Скрытые инфекции, хронические соматические патологии, показатели крови — все это необходимо знать, чтобы назначать эффективные лекарства и учесть противопоказания, — пояснил доктор Кан, когда Тэхен дернулся вслед за скрывающимся в дверях Чимином.       — Да, я понял, — омега виновато улыбнулся. — Я понимаю, что это необходимо.       — Итак, проходите в мой кабинет, и мы поговорим, — Кан открыл дверь и пригласил пришедших войти.       Тэхен сидел, сложив руки на коленях. Папка с документами Чимина лежала у главврача, и он аккуратно заносил в медицинскую карту все данные пациента. Туда же он вклеил выписку от доктора Ли и записал предварительный диагноз какими-то буквами и цифрами. Тэхен апатично уставился на медика, но в его голове крутилась тревога за Чимина.       — Вы будете официально представлять Пак Чимина, правильно? — врач сдвинул очки на нос и уставился на Кима.       — Все верно, — послушно ответил Тэхен.       — Кем вы ему приходитесь, позвольте узнать?       — Друг. Близкий друг.       — А настоящее положение господина Пака? Семья, муж, дети? Мне нужно знать реальную картину.       — Да, конечно. У него есть родители в Сеуле, а также младший брат. В браке не состоит, детей нет.       — Знаете ли вы о психических заболеваниях в семье господина Пака? Возможно, наследственные патологии вам известны?       — К сожалению, господин Кан, с семьей Чимина я общался мало. Родители вычеркнули сына из своей жизни, именно поэтому им занимаюсь я. Что касается младшего брата, то я не замечал у него подобного, — пожал плечами Тэхен.       — Хорошо, я спросил на всякий случай. В ходе исследований и лечения мы во всем разберемся. Доктор Ли, я ставлю ваш предварительный диагноз, а после окончания освидетельствования пришлю вам точный результат для вашей карты пациента.       — Конечно, Джисон, — кивнул Ли и обратился к Киму. — Можете не переживать, это лучшая клиника в городе.       — Да, спасибо, — натянуто улыбнулся Тэхен. Он посматривал на часы, а время бежало так быстро — прошло больше часа с момента, как увели Чимина. — Могу я вас попросить оформить отдельную палату для Чимина. Есть какие-то улучшенные варианты со всеми удобствами?       — Господин Ким, я могу поместить пациента в отдельную вип-палату, но телевизор и смартфон ему пока будут не доступны. Прошу ознакомиться с правилами внутреннего распорядка и соблюдать их.       Ли передал Тэхену договор о лечении Пак Чимина, в котором был целый ряд правил. Ким бегло ознакомился с основными: не приносить пациенту лекарства, запрещённые продукты, металлические столовые приборы, бритвы, посещать в строго определенные дни и часы… Тэ вздохнул от безысходности и поставил свои подписи на бланках.       — Я выпишу вам чек на три месяца пребывания здесь. Это минимальный срок лечения. При необходимости мы продлим его пребывание, но все зависит от динамики.       — Да, я понимаю, — удрученно соглашается Тэхен. Три месяца без Чимина с надеждой на поправку — это так странно и страшно. Он привык о нем заботиться каждый день, а если он не вылечится так быстро? На сколько это растянется? Каковы вообще прогнозы? Тэхен открыл было рот задать все свои вопросы, но доктор Кан первым пролил свет на будущие события.       — Через три дня, когда будут готовы результаты анализов, я смогу сформировать тактику лечения и назначить препараты. Вам необходимо приехать и подписать согласие на терапию. После этого станут известны ближайшие перспективы, — доктор спрятал документы в папку, оформленную на Чимина, и захлопнул ее.       — Могу я его сегодня увидеть? — Тэхен мял в руках чек на оплату, когда на его дрожащие руки легла ладонь доктора Ли.       — Нет, сейчас мы отнесем вещи в его палату, и вы поедете домой. Исследования долгие, с ним работают квалифицированные специалисты, поэтому можете не переживать.       — Пойдемте, я покажу вам палату господина Пака, — голос главврача для Тэхена звучит как из другой реальности, но омега с ужасом понимает, что все происходит наяву: клиника, врачи, палаты, сумка Чимина в руках психотерапевта. Все это происходит здесь и сейчас. Тэхен поднялся с кресла, бережно поддерживаемый под локоть врачом, и поплелся в палату.

***

      Звонок на мобильный поступил ровно через три дня. Врач назначил встречу, и Тэхен с Джином приехали в клинику в назначенное время. Почему-то с утра у Тэ было непонятное волнительное чувство, и он все списывал на предстоящие роды. Он стал таким впечатлительным — чего только в голову не лезет. По большей части пустые мысли, но и они могут спровоцировать такой мандраж. Переглядываясь с супругом, омега только крепче сжимает его руку аж до побеления пальцев. Сейчас ему нужно быть собранным и внимательным, чтобы выслушать главврача, который сам взялся за лечение Чимина по просьбе доктора Ли.       — Господа… — Кан взял со стола папку. Она подозрительно лежала сверху, и Ким не сводил с нее глаз. У Тэхена сердце ушло в пятки, когда он услышал голос доктора. — Я вынужден вам сообщить о новых обстоятельствах, выясненных в ходе обследования пациента, — доктор выдерживает паузу и внимательно смотрит на Тэхена. — Чимин беременный.       — Что? Что вы сказали? — Тэхен вытянул шею, словно не расслышал.       — Вы не знали, — подытоживает врач. — Срок примерно два с половиной месяца.       В кабинете замирает тишина, а Тэхен, как рыба, глотает воздух и не знает, что сказать.       — В связи с этим у меня к вам просьба. Сейчас Чимин недееспособный — вывод об этом здесь, — главврач похлопал по папке. — А это значит, что он не может принимать дальнейшие решения, в том числе и относительно беременности и ее сохранения. Я понимаю, что Чимин вам… близкий человек, поэтому от вас зависит дальнейшее ведение пациента.       Тэхен сидит с совершенно одуревшим выражением лица. Эмоцию, которая прорисовалась у него, сложно назвать удивлением. Это скорее шок, оцепенение всех клеток головного мозга, в результате чего он совершенно не может сообразить, что к чему.       — Я продолжу, — спустя небольшую заминку говорит врач. — Ситуация не так проста. Если вы примете решение оставить беременность, мы не сможем давать медикаменты в нужном объеме — многие из них негативно влияют на плод и от них придется отказаться. Это значит, что эффективность лечения будет ниже и времени понадобится больше. Я посмотрел перечень препаратов, которые принимал господин Пак. К счастью, все они безопасны и медицинских показаний к аборту нет. Но вы также можете решиться на прерывание — мы сделаем это в ближайшее время, чтобы обойтись без осложнений. Тогда и лечение будет назначено другое.       Тэхен было открыл рот, чтобы что-то сказать, но доктор поднял руку и остановил его.       — Послушайте меня, — вздохнул Кан. — Это не самая большая сложность в деле пациента. Поскольку Пак Чимин недееспособный, он не сможет воспитывать ребенка, и его придется отдать на время в Дом малютки. При условии, что лечение будет успешным, он сможет восстановить свои права на малыша через суд. Я понимаю, что эта новость стала для вас неожиданностью, поэтому прошу вас подумать до завтрашнего дня. Не затягивайте с решением, время играет против Чимина.