Catch a Falling Star

      Сев в машину, Тэхен молчит. Джин, покосившись на мужа, заводит двигатель и плавно трогается с места. Ему кажется, Тэ настолько нестабилен, что даже наезд на кочку вызовет у него истерику. Как он еще держится — Джин не понимает сам. Не будучи слишком сентиментальным по характеру, альфа закалился в мире спорта. Ставки, цифры, выигрыши и проигрыши, кровь на ринге и слезы на трибунах — всего этого он хватил сполна, будучи менеджером нескольких успешных спортсменов. Они побеждали и проигрывали, радовались и грустили, бросали карьеру и начинали снова — Джин встречал всяких. Но такого человека, как Тэхен, он видит впервые.       Наверное, именно его внутренний стержень и привлек альфу при первой встрече, когда он пришел в клуб договариваться о боях Чонгука. Еще тогда, оценив омегу, он понял, что КимТэ — победитель по жизни. Его не сломать, и даже когда Тэ плачет, он становится сильнее в тысячи раз. Сейчас супруг просто молчит, сосредоточенно уставившись на колени, поэтому альфа боится нарушить хрупкое равновесие. Сам он бы не выдержал всего масштаба катастрофы, которая происходит в жизни Чимина. Отвергнутый семьей, без работы и жилья, без любимого человека, будучи психически нестабильным и с ребенком под сердцем — что еще добавить к этому перечню, чтобы найти хоть одну причину остаться в этом мире, а не отправиться на небеса? Сокджин не знает. Чимин, по всей видимости, тоже. И только Тэхен начинает нервно кусать губы и что-то прокручивать в голове. До самого дома они едут молча.       — Тэ, мне надо еще в клуб съездить, а потом мы вместе что-нибудь обязательно придумаем, — Джин успокаивает омегу и целует его в лоб. Выпирающий живот не дает возможности прижать супруга так, как хочется. Скрутить в объятиях до боли и пообещать, что все обязательно наладится, но Джин опускается ниже, кладет руки на выпуклость и целует ее тоже, передавая всю свою любовь. — Береги папу, малыш, — шепчет Джин ребенку и верит, что тот услышал.       Тэхен стоит неподвижно, натягивает кислую улыбку и понимающе кивает.       — Возможно, я задержусь. Сегодня в «KITTY» банкет, — извиняющимся голосом продолжает Ким, а Тэхен только гладит его волосы, пребывая где-то не здесь. В его голове роятся мысли, которых Джин опасается, поэтому робко напоминает. — Я скоро, любимый. Все будет хорошо, верь мне.       — Да, конечно, — глухо отвечает Тэ с невероятным надрывом в голосе, словно у него кто-то умер. — Не беспокойся.       Как только Джин целует на прощание и закрывает за собой дверь, Тэхен мигом срывается в спальню. Неуклюже он проходит между двух шкафов и буквально просит малыша сжаться, чтобы папа мог протиснуться. За одним из них неприметная кнопка, приводящая в движение устройство в стене. Нажав на нее, Тэхен успокаивается и глубоко вздыхает, чтобы восстановить сердечный ритм и унять волнение.       За шкафом раздается жужжание и пять щелчков, после которых Тэхен подставляет табуретку и снимает несколько книг с верхней полки. За рядом фолиантов небольшая дверца сейфа, из которого омега выгребает все деньги, аккуратно разложенные по пачкам. Дрожащими руками он пересчитывает. Для верности дважды: пятьдесят тысяч долларов. Это его накопления не за всю жизнь и не вся финансовая подушка. Часть еще в банке на счету, но заказывать большую сумму на выдачу нужно заранее с кучей документов, а времени у него совершенно нет.       Тэхен ласково поглаживает живот, благодаря кроху за понимание. Еще пару минут он пинался и нервничал, пока нервничал сам папа, а теперь внутри наступило полное умиротворение. Прикинув, что Джин не вернется как минимум еще три часа, омега вызывает такси и отправляется в клинику.       Доктор Кан встречает его с удивлением. Отправив посетителей домой, он ожидал их увидеть только завтра, ведь принять такое решение не просто. Усадив Тэхена в кресло, главный врач психиатрической лечебницы с интересом уставился на красивого омегу, глаза которого бегали от волнения, а пальцы сжимали клатч.       Деньги. Тэхен точно знает, что от денег никто не отказывается. Он десятки раз закрывал деньгами проблемные вопросы в своем бизнесе. Посетители с травкой, кровавые драки, воровство и сексуальные домогательства — чего только не было за годы работы «KITTY». Конечно, он старался по максимуму держать дисциплину среди своих работников, но посетители могли преподнести неприятный сюрприз. И дабы его имя и название его детища не полоскали в сети и на страницах желтой прессы, приходилось платить. Полиции, жертвам — да кому он только не совал деньги: не отказывался никто. Тэхен знает, что деньги имеют волшебную силу.       — Вы так быстро решили проблему, господин Ким? — начинает врач, решаясь вывести Тэхена из состояния оцепенения, ибо наблюдать за ним больно.       — Господин Кан, — Тэхен собирается с силами и его голос становится тверже. Ловко расстегнув клатч, он вытаскивает белый пакет и кладет его на стол. — Я вас попрошу послушать меня и понять. Здесь пятьдесят тысяч долларов. Если нужно — я найду еще. Ребенка нужно сохранить, Дом малютки — не выход. Это не решение ситуации, так нельзя. Малыш — единственное, что может вернуть Чимина к жизни. У него не осталось никого, кроме меня и теперь вот… ребенка. Их нельзя разлучать, поймите…       У Тэхена, несмотря на весь его боевой настрой, щиплет в носу, саднит в горле, а в глазах скапливаются слезы. Пламенная речь, которую он репетировал в такси, куда-то испарилась, как только омега поддался чувствам. Гормоны, расшалившиеся на последних неделях беременности, делают его таким мягким, что порой Тэ ненавидит сам себя, но поделать ничего не мог. Как и сейчас, когда его голос тухнет, а из груди вырываются рыдания. Обхватив руку доктора, он умоляюще смотрит на собеседника с одной единственной просьбой в глазах, но Кан отрицательно качает головой и наливает ему воды.       — Господин Ким, — врач смотрит, как Тэхен, предвидя исход разговора, умирает у него на глазах. Надежда испаряется и делает его еще более уязвимым. — Вы не понимаете, о чем просите меня. Мое учреждение для людей, страдающих психическими заболеваниями. Все данные о пациенте заносятся в карту, и о Чимине в том числе. Любой исход беременности — аборт, выкидыш или рождение ребенка, я обязан фиксировать в документах. Мне придется это сделать даже несмотря на сумму, что вы мне предлагаете. Поймите, ребенок — это не иголка в стоге сена. За манипуляции с документами меня могут лишить клиники, врачебной практики и самое главное — отправить в тюрьму. Ни одна сумма не покроет того ущерба, который я понесу. Я в рамках закона сделал все, что возможно — обеспечил пациенту отдельную палату, наилучшие условиях, круглосуточное видеонаблюдение на посту охраны, если вдруг возникнут проблемы, приступы психоза, шизоидные мысли. Его диагноз пограничный, пошатнуть как в сторону ухудшения, так и в сторону улучшения может одна незначительная деталь. Человеческая психика — один из самых сложных предметов лечения, поэтому я не гарантирую исход. Вы не думали, что пациент может что-то сделать с ребенком…       — Нет! — закричал Ким, словно его слова еще имели какой-то вес. — Чимин не такой! Нет!       — Господин Ким, — врач накрывает своей рукой ладонь Тэхена и продолжает. — Я долгое время работаю в психиатрии и видел многое. Мне приходилось обследовать лиц, которые совершали тяжкие убийства. Я сейчас не говорю о господине Паке, — предупредил доктор омегу, когда тот снова открыл рот для возмущения. — Все пациенты совершают свои поступки неосознанно. Поймите, они больны. Это уже не тот Чимин, которого вы знали ранее. Болезнь накладывает отпечатки, а если вы решите оставить ребенка, то я не смогу давать весь тот объем препаратов, которые необходимо. Как вы думаете, сможем мы, — доктор подчеркнул последнее слово, — гарантировать, что все будет хорошо? Именно поэтому, господин Ким, я не могу принять ваше предложение. Надеюсь, вы и сами понимаете: благими намерениями выстлана дорога в ад.       Тэхен сник, а в его руки уперся сверток с деньгами, больно обжигающий пальцы. Последняя надежда, заключенная в этих хрупких бумажках, пала перед стеной, которую выстроил доктор. Неловкое прощание, провожание до крыльца клиники и помощь при посадке в такси. Деньги, что доктор запихнул ему в сумочку, давили бетонной плитой. Поднявшись в квартиру, Тэ обессиленно сел на пол прямо в прихожей. Живот ныл, поясница неистово крутила, словно высшие силы решили отыграться на нем за совершенную глупость.       Сейчас, упираясь спиной об стену прихожей, Тэхен прикрыл глаза и концентрируется на хороших воспоминаниях, чтобы найти в себе силы хотя бы подняться и доползти до кровати. Он смотрит в проем спальни и оживляет их с Чимином близость. Омега, как сейчас, помнит каждую секунду. Нет, Тэхен не представитель нетрадиционной ориентации, он любит своего альфу и вообще всю жизнь любил только альф, но Чимин… Он из тех, кто сносит границы и заставляет быть ближе, касаться не только тела, но и души. Тэ нуждается в том, чтобы сейчас оказаться там, прижиматься к Чимину и обнимать его самого.       Тишину его нестройных и волнительных мыслей нарушает телефонный звонок с неизвестного номера. У омеги сердце останавливается, а в голове пульсирует боль от того, что это может быть кто-то из больницы. Случись такое в любой момент, он совершенно не готов воспринимать плохие новости. Иногда Киму кажется, что это вообще страшный сон и ничего не было. Вот сейчас он поедет к Чимину, вечером вернется Чонгук… Настойчивый звонок не дает ему погрузиться в тот мир, где все хорошо.       Тэхен тупо смотрит на экран и, пересиливая себя, принимает вызов.       — Добрый вечер, господин Ким, — твердый голос с легкой хрипотцой омега узнает не с первых секунд, но в конечном итоге звонящий представляется. — Это Ким Намджун. У вас есть время поговорить минуту?       — Да, — выдавливает из себя все еще ничего не понимающий Тэхен. — Конечно.        — Я только утром вернулся из командировки и встречался с доктором Ли. Он рассказал, что случилось с Чимином. Как он?       «Переживает, сволочь», — мысленно думает о собеседнике Тэхен и все еще не определится с тем, как относиться к Намджуну. Его искренность подкупила, но и простить ужасного поступка Тэхен не мог. Хотя… В голове Тэхена моментально рождается идея. Все в жизни имеет свою цену, так почему бы Намджуну ее не заплатить? Говорить о любви и приносить извинения может каждый, а вот сделать поступок — на это необходимо мужество.       — Я могу вам рассказать при личной встрече, господин Ким, — Тэ делает голос чуть живее. По крайней мере, сейчас не время умирать, пока его план еще не реализован. — С момента, как мы виделись с господином Ли, произошли кардинальные изменения, и нам есть о чем поговорить с вами. Если вам важен Чимин, и вы все еще любите его, то…       — Назначайте встречу, Тэхен. Я приеду в любое время и в любое место.       — Вам удобно сейчас? — Тэ бросает взгляд на часы и молит, чтобы они остановились хоть на минуту.       — Адрес, господин Ким.       Тэхен диктует адрес, и Намджун обещает быть в течение часа. Бесполезные бумажки американских президентов Тэ возвращает на место, намертво похоронив за шкафом под сейфовым замком. Если деньги не помогли — так им и надо, пусть хоть сгниют здесь, злится омега. Он втайне уповает на последнюю надежду и где-то внутри не перестает хвалить себя за идею. Если у него все получится, то это просто спасительная соломинка для утопающего Чимина.       Намджун приезжает в квартиру Тэ спустя сорок минут, неловко стаскивает пальто, задев злополучную вешалку какой-то крутой фирмы. Интерьер здесь ему под стать, и Ким мягко улыбается, оказавшись в своей стихии. Разговаривать с партнером на равных ему важно, а Тэхен сразу удивил Джуна своим характером. Проницательный, цепкий, не терпящий компромиссов — с таким приятно вести дела.       — Проходите, господин Ким, — омега зовет его на кухню, где уже стоит заваренный ароматный чай, а абрикосовый пирог из фирмы быстрой доставки ненавязчиво щекочет нос, пробуждая аппетит.       — Спасибо. Признаюсь, ваше приглашение было для меня неожиданным. Полагаю, есть что-то срочное, что касается Чимина? Я готов вас слушать, — Намджун по-деловому расположился, пригубив теплый напиток.       — Вы правы, господин Ким. Время позднее, и я не буду говорить слишком много, чтобы не утомлять вас. Чимину стало хуже, поэтому пришлось обратиться к специалистам.       — Вы правильно сделали, Тэхен, — Ким смотрит с благодарностью и пониманием. — Я сам хотел, чтобы его лечение продолжалось и после… — слово «свадьбы» застревает в горле и Намджун его упускает из разговора. — В общем, да, он не справляется, и это мудрое решение.       — Вы еще любите его? — Тэхен задает вопрос в лоб, внимательно глядя на собеседника. Тот сидит, выпрямив спину, с видом человека, отвечающего за свои слова. Киму за тридцать, он матерый волк в бизнесе, имеет успех и уважение в деловых кругах, поэтому Тэхен таким людям доверяет.       — Я уже говорил вам, что не любить Чимина невозможно, — слегка смущается Джун. — Мне жаль, что у нас не состоялась семья. Я желаю, чтобы у него все получилось с Чонгуком…       — Он уехал, — обрывает речь Намджуна омега.       — Вот как, — озадаченно произносит Ким. — Не знал.       — Он уехал в Америку. Навсегда.       Эта новость пригвоздила Намджуна еще больше.       — Значит…       — Это теперь ничего уже не значит, господин Ким, — резюмирует омега и выдает решающее. — Чимин беременный.       На лице Намджуна застывает мина из смешения такого колорита эмоций, что Тэхену хочется взять пособие по физиогномике и разложить по полочкам каждую. Ибо этот спектр отражает все: от удивления до полного отрицания, принятия, а потом снова удивления. Желая ловить в сети Намджуна, пока он еще в шоковом состоянии, Тэхен продолжает дальше. Он знает, что пользоваться растерянностью альфы подло, но другого варианта нет.       — У вас есть все шансы доказать, что вы любите Чимина, — говорит вкрадчиво хитрый Тэхен. — Не мне. Ему. Господин Ким, это ничуть вас не затруднит, разве что немного финансово, но ведь это мизер по сравнению с тем, сколько вы вложили в Чимина.       Голос Тэхена проникает и манипулирует, словно Джун — малое несмышленое дитя, которое надо вести за руку в темной комнате, полной привидений, иначе сам потеряется. Тэ представляет, какие скелеты спрятаны в его шкафу, а также понимает, что буквально сейчас Джун пытается открыть каждую дверцу, из-за створок которой его руку хватают безжизненные кости — ревность, страх, боязнь заново начать отношения, а главное — с Чимином.       — Я предлагаю хороший вариант вернуть Минни. Вам необходимо заключить фиктивный брак и признать ребенка своим. Это единственный способ, чтобы кроху не отдали в Дом малютки. После того, как ребенок родится, я возьму его на воспитание, а лечение Чимина врачи начнут в полном объеме. Все это время именно вы будете находиться рядом с ним, поэтому такая поддержка бесценна, а чувства… их можно возродить.       — Не думаю, что Чимин когда-то любил меня, господин Ким, поэтому возрождать здесь нечего.       У Тэхена начали дрожать руки. Неужели снова фиаско? Неужели он опять потерпит поражение? Дерьмовый с утра день не может быть настолько дерьмовым до самого конца, есть же предел…       — Но я готов попробовать начать все сначала, — уверенно говорит Намджун и хлопает себя по коленям, вызывая этим простым жестом в Тэхене чувство восхищения и благодарности. В любой другой момент омега бы желал стереть Кима с лица земли за все, что он сделал Чимину, но именно сейчас у Тэ разливается по всему телу теплота от того, что делает этот человек. Немного дрожат руки, в носу щиплет, собранные в хвост волосы растрепались от выдергиваний прядей дрожащими пальцами, но Намджун накрывает его ладонь своей и слегка стискивает. — Я сделаю все, чтобы вернуть Чимина, обещаю вам.       В прострации от эмоций, накрывших Тэхена, он не считает времени, сколько они просидели с Намджуном на кухне. Ким вспоминал их жизнь, причем все больше теплых и хороших моментов — со съемок, с совместного отдыха, поездок за границу. Видя все это, Тэхен понимает, какой айсберг еще скрыт под водой — из боли и негатива, депрессий и кратковременных запоев Чимина, его психозов и подстав, непослушания и откровенных компрометирующих моментов, которые Намджун вынужден терпеть. Как человек публичный, Тэхен отчасти его понимает. Он сам хоть и не светится каждый день в новостях страны, но пару интервью для бизнес-еженедельников вытрясли из него всю душу, чуть ли не залезая в постель, чтобы узнать, с кем спит омега. Поморщившись от неприятных воспоминаний от встреч с журналистами, Тэ продолжал внимательно слушать Кима, который, как ему показалось, давно искал, кому можно выговориться.       — Я бы хотел вас попросить, чтобы история с Чимином не стала достоянием желтой прессы, — улыбнулся понимающе Тэхен. — Свои медиа вы можете контролировать, но всем рот не заткнешь — если прознают, то жизни ему не дадут.       — Это хорошо, что вы поместили его в частную клинику, — подметил Намджун. — Они устроили слежку даже за его семьей…       — Кстати о семье. Господин Ким, я не хочу, чтобы они знали про ваш брак с Чимином, — попросил Тэхен, тяжело вздыхая и вспоминая визит в дом Паков. — Я разговаривал с госпожой Пак, и ничего хорошего из этого не вышло. Глава семейства полностью поддерживает свою супругу, а вес Чихена в семье слишком мал, чтобы противостоять родителям. Он теперь сам оказался под ударом матушки.       — Н-да, госпожа Пак еще та стерва, не скрою, — пробормотал Намджун, пропуская пальцы сквозь густые волосы, выкрашенные в русый.       — Расставание с Хоби — ее рук дело? — в этом вопросе Тэхен четко припирает Намджуна к ответу. Его единственный шанс раскрыть тайну представился сейчас.       — Сложно ответить, — начинает альфа свой нелегкий рассказ. — Я влюбился в Чимина с первого взгляда и сразу решил, что заполучу его во что бы то ни стало. В тот момент он встречался с Хосоком. Не знаю, сколько это продолжалось «до», но мне важно было только «после». Я встретился с госпожой Пак, которая не скрывала своего интереса к моему кошельку. Отчасти я пытался ее понять, но больше преследовал свои цели. Для них это был шанс вырваться из бедности, для меня – возможность обладать Чимином. Я не знаю, каково это быть бедным. Свой бизнес я начинал самостоятельно, но все же я получил хорошее образование. Наша семья имеет влияние в обществе, а в финансах для старта собственного дела меня не стесняли. Такой себе чеболь, знаете ли, — Ким виновато пожал плечами и продолжил. — Сделка с госпожой Пак на тот момент для меня казалась рядовым контрактом. Я покупал Чимина в обмен на то, что она расстроит их отношения с Хосоком, плюс пожизненное содержание ее и ее мужа.       Тэхен сжал пальцы, вцепившись в кружку с уже холодным чаем. Намджун тоже виноват в том, что случилось. Но он хотя бы пытается помочь в то время, как надутая гусыня отказалась от своего сына. Выбирая из двух зол меньшее, Тэхен прикусывает губу чуть ли не до крови, чтобы вовремя заткнуться и не нагрубить альфе. Сейчас он единственный шанс повернуть ситуацию к лучшему.       — Не обвиняйте меня, Тэхен, — мимо Намджуна плохо скрываемые эмоции омеги не прошли незамеченными. — Я любил Чимина и был готов на все, лишь бы он расстался с Хосоком. Я подозреваю, что разговор состоялся не из легких, и она не выбирала слов …       — Давайте не будем вспоминать про эту мерзкую особу, — остановил его Тэхен. — Нам нужно двигаться дальше, с ее помощью или без, но мы справимся, господин Ким.       — Спасибо вам, Тэхен. Я правда очень благодарен, что вы так помогаете Чимину. Это сам всевышний послал вас ему, — растрогался Ким, глядя на покрасневшего Тэхена. — Вы ведь тоже любите его?       Вопрос такой дежурный, а ответ очевиден, что можно было бы машинально кивнуть, но Тэхен задумывается. Чимин появился в его жизни как соперник, но он отнюдь не чувствовал неприязни. Даже в те дни, когда Чонгук приходил с его запахом, пропитанный с головы до пят, у Тэхена не было ревности. Странно, что его любовь к Чонгуку не была собственнической. Скорее, она была заранее обреченной, со своим сроком годности. Тэ знал, что она не вечна и закончится ровно в тот момент, когда Гук встретит истинного омегу.       Ким до сих пор удивляется тому, как он мог закрутить роман с парнем, который на десять лет моложе его, но Чонгуку и правда сложно противостоять. Его феромоны и харизма сбивали с ног. Молодой альфа совершенно не мог контролировать свои чувства, обнажая их до предела; не то, что Джин, который любил молча и на расстоянии ждал, пока сможет строить отношения с Тэхеном. Чонгук не ждал. В силу своего характера он бросался в любой океан, что накрывал его с головой. А Тэхену, с его нерастраченной нежностью, просто хотелось ее выплеснуть на кого-то, чтобы утопить человека по самую макушку. Чимин тот, кому любви досталось меньше всего. От родителей, от Чонгука, от Хосока. И омега точно знает, что в его сердце для Чимина есть свой собственный океан.       — Люблю, — неоднозначно ответил Тэ, а Ким, глядя на мучающегося раздумьями омегу, не стал ковырять раны по живому.       За болтовней они не заметили, как наступила ночь. Ключ в замочной скважине нарушил их теплую беседу. Теперь настала очередь Тэхена рассказывать о своем детстве, о Хосоке, делиться воспоминаниями, от которых Джун добродушно заливался смехом, будто они знакомы, как минимум, сто лет. Зная всю ситуацию, можно покрутить пальцем у виска: что свело их вместе? Это невозможно! Но объединенные общими трудностями, они забыли обо всех разногласиях, желая лишь помочь Чимину выбраться из передряги. Поистине, любовь кого-то разъединяет, а кого-то примиряет, побеждая все предрассудки.       — Привет, дорогой, — омега со счастливой улыбкой зовет Джина к себе и еще раз представляет ему Намджуна. Супруг, принимая правила игры, надевает маску вежливости и присоединяется к разговору. Потом, когда Ким уехал домой и назначил встречу на завтра в клинике, Сокджин еще долго смотрел на мужа стеклянными глазами, переваривая происходящее.       — Тэ, как ты это все придумал? — спрашивает Джин, находясь еще в ступоре.       — Это не я, любимый. Это счастливый случай или провидение небес — иначе не назовешь. Он сам позвонил мне, напомнив о своем существовании. О, Боги, я так отчаялся, что совершенно забыл про Намджуна, — Тэхен с легким разочарованием от своей ошибки качает головой. Не позвони сегодня господин Ким, он не знает, как бы пошли дальнейшие дела в клинике. — А ты? Ты согласен?       Больше всего Тэхен переживал, что Джин его не поймет. Решение взять себе ребенка Чимина и Чонгука ему тоже пришло спонтанно. Было бы нечестно связывать Намджуну руки малышом от другого альфы. Он благодарен ему за фиктивный брак, но воспитывать чужого кроху — это уже слишком.       — Тэхен, — Джин прижал омегу к себе, передавая ему свое тепло. — Я всегда поддержу тебя. Это поступок, на который способен не каждый. Воспитывать ребенка любимого человека нелегко, но ты справишься. Я уверен, что Чонгук будет тебе благодарен и надеюсь, что Чимин поправится и сможет стать полноценным папой.       — От-т-ткуд-да т-ты з-з-наешь? — в глазах Тэхена полный ужас. Он никогда не врал Джину. Скрывал, утаивал, недоговаривал, но не врал. Если бы Джин спросил, что у него было с Чонгуком — он бы сказал честно. Но Джин не спрашивал. Джин просто знал и молчал.       — Тэхени, я слишком долго живу на этом свете, — усмехнулся Джин. — Ты мой истинный, поэтому твой запах на Чонгуке я чувствовал. Чимина нет, а твой — да.       — Почему ты не сказал? — омега готов разреветься от позора и унижения. — Почему ты мне ничего не сказал?! Джин!       Тэ вскочил со стула, опрокинув чашку с остатками чая. Он беззвучно открывал рот, как рыба на суше, и не мог до конца осознать весь масштаб того пиздеца, что творился у Джина внутри. Как это можно было терпеть? Он, будучи связанный браком с Хансоном, смотрел на то, как Тэхен спит с Чонгуком. И ничего не говорил!       — Тэ, успокойся, тебе нельзя нервничать, — Джин вскакивает следом и перехватывает омегу за талию, спиной придавливая к стене, чтобы тот не дергался. — Прекрати истерику! Прошлого не вернуть. Мы все делали ошибки, Тэ! Но сейчас это не имеет никакого значения. Мне плевать, что у тебя было с Чонгуком!       — Но как… Ты…       — Тэхен, посмотри на меня! — Джин берет его лицо в ладони и крепко сжимает, чтобы удержать взгляд напротив. — Я люблю тебя и только тебя. Я не любил Хансона, это была мимолетная страсть с историей, растянувшейся почти на десять лет. И сейчас я каждую минуту жалею о том, что не встретил тебя раньше. Я хотел бы вернуть время вспять, чтобы прожить все моменты вместе. И в любую минуту я готов подтвердить, что ждал лишь тебя. Небеса дали мне этот шанс, Тэ, и я не могу его упустить. Ты мое все, а наш малыш — самый лучший подарок, который ты мне мог сделать. Прошу тебя, перестань сомневаться во мне. Я любил тебя тогда, когда ты спал с Чонгуком. Неужели ты думаешь, что есть что-то, что заставит любить тебя меньше?       Тэхен ошарашенно смотрит на него и не моргает. Уже глаза болят и даже не плачут от того, что Джин не дает отвести взгляд. Он своими словами заговаривает его, обездвиживает и парализует, как змея ядом, заставляя поверить в то, что говорит.       — Господи, за что ты мне достался, Джин? — омега утыкается мокрым носом в его пиджак, но Ким поднимает заплаканное лицо за подбородок.       — Никогда не сомневайся в моей любви, Тэ. Мы справимся. Чонгук, Хосок, Чимин и Хансон слишком прочно вошли в нашу жизнь, и мы не можем просто так все забыть или выкинуть из головы. Я благодарен тебе за то, что ты поступил мудро и дождался меня. Ты не стал бороться за альфу с Чимином, хотя я предполагал, что это возможно. Любовь слепа, Тэхен. Мы слишком долго были незрячими. Теперь самое время начать новую жизнь.       Тэхену кажется, что его ноги стали слишком слабыми, а живот потяжелел в десятки раз и тянет омегу вниз, словно свинцовый. Джин поддерживает его под поясницу и целует, накрывая подрагивающие губы своими. Омега на эмоциональном взводе, он еще не полностью осознал их разговор, но уже тянется к альфе, обнимая того за шею.       — Я люблю тебя, Джин, слышишь? Я люблю только тебя, — бормочет Тэхен на ухо Киму и понимает, как давно не говорил этих слов. — Прости меня, любимый, прости, прости, прости…       Джин ничего не отвечает, потому что слова здесь лишние. Он расслабляет галстук после тяжелого вечера и скидывает пиджак, а Тэхен тонкими шустрыми пальчиками расстегивает пуговицы на его рубашке. Упирающийся в Джина живот им совершенно не мешает. За последними событиями пара забыла о близости. У Тэхена сильнее бьется сердце, а волнение накатывает так, словно это их первый раз, но Джин, проявляя максимум внимания, не спешит. Он только прикасается губами к шее, щекочет возле мочки уха, от чего Тэхен громко стонет. Омега высовывает рубашку и пытается справиться с пуговицей брюк, но Ким перехватывает инициативу и стаскивает с Тэхена легкий кардиган, развязывает бант на шелковой рубашке, обнажая его плечи и целуя ключицы, грудь, вставшие соски. Его супруг ерзает от желания быть ближе. Тэ извивается всеми частями тела, чтобы слиться с Джином, который не может отказать своему омеге. Он переступает через свою рубашку на полу и ведет Тэхена в спальню, аккуратно укладывая мужа на спину.       — Ты уверен, что мы не навредим? — Джин обеспокоенно посмотрел на омегу, в глазах которого от страсти ушли последние здравые мысли. Тэхен не хотел останавливаться.       — Врачи сказали, что со мной все хорошо, — пробормотал он на одном дыхании и притянул мужа к себе.       Джин склонился над супругом, целуя его невозможно красивые губы. Все рецепторы оголились, впитывая эмоции от того, что сейчас происходит между ними. Альфа прикусывает партнера за шею, спускается вниз по плечам, целует пальцы, которые Тэ бесстыдно закладывает тому в рот по самые фаланги. Омега без стеснения подводит руку к ягодицам и ложится на бок, а Джин, обнимая его сзади, выцеловывает шею, проходясь нежными прикосновениями по каждому позвонку. Тэ уже не может терпеть и разводит половинки, приглашая мужа. У Джина стоит крепко, как никогда: то ли это от недостатка интима, то ли у него просто кинк на беременного Тэхена.       Выгибаясь дугой, Тэ задорно толкает его попой в пах, ощущая нетерпение альфы. Аккуратно, чтобы не причинить боли, Джин входит сначала на немного, ожидая ответа от Тэхена. Омега только недовольно шипит и быстро встает на колени, упираясь локтями в кровать. Вид, который открылся альфе, будоражил его сознание не один раз, но сейчас, созерцая наяву Тэхена — раскрытого и такого уязвимого — он не может отказать супругу.       — Джин, клянусь, если ты…       Дважды Сокджину говорить не надо, и он не резко, но сразу на полную входит в Тэхена, стон которого раздается по всей спальне. Его колени почти разъезжаются, упрямое тело с чувством счастливой наполненности хочет расслабиться от кайфа, но альфа прочно удерживает его за бедра, начиная двигаться. При каждом равномерном толчке омега вскрикивает, но Джин контролирует глубину прикосновения, чтобы не нанести вреда. У него никогда не было секса с беременным омегой, и Тэхен первый, кто подарит ему не только счастье отцовства, но и такой особенный опыт интимной жизни. Джина кроет от того, как большой живот покачивается от фрикций, а миниатюрный Тэхен подается попой назад, желая доставить альфе как можно больше удовольствия. Больше некуда, поэтому Джин шепчет:       — Тише, Тэхени, я люблю тебя…       Терпения не хватает, и омега ритмично раскачивается еще пару минут, после чего кончает с высоким стоном, заливая простынь под собой. Джин, изливаясь следом в супруга, придерживает Тэ, продолжая сквозь оргазм совершать медленные фрикции на грани удовольствия. Уставшие, они засыпают со счастливыми улыбками, а с рассветом Джин будит любимого чашечкой ароматного кофе с молоком, поцелуем и повторением жаркой ночи.

***

      На следующее утро Намджун, его адвокат и Тэхен встречаются в клинике с главным врачом доктором Каном и решают все бумажные вопросы. Документы Чимина он забирает, но привозит через пару часов со штампом в паспорте. Они теперь супруги. Доктор с пониманием смотрит на нового знакомого и похлопывает Тэхена по плечу.       — Вы большой молодец, господин Ким, — улыбается омеге врач. — В данном случае это наилучший выход для пациента.       — А Чимин знает о беременности? — осторожно спрашивает Тэхен.       — Нет. И я думаю, что вы можете об этом поговорить с ним. Лучше, если кто-то из близких людей сообщит ему эту новость. Учитывая ваше положение, давайте сделаем это сегодня. Через двадцать минут заканчивается тихий час, потом еще некоторое время займут процедуры, и потом вы сможете поговорить, — доктор Кан уверенно кивает, подбадривая Тэхена.       — Я могу видеть Чимина? — рванулся было Намджун с места, но тут же сел под укоризненным взглядом Тэхена.       — Намджун, давайте не будем провоцировать его, — Тэ взял его за руку, чтобы уверить. — Я попытаюсь поговорить с ним.       — Не стоит, если это вызовет негативные эмоции, — подвел окончательный итог доктор Кан, и посетители вышли из кабинета. Намджун вздохнул, смирившись с решением врача, и вышел на улицу ждать спутника.       Тэхен видел Чимина разным — веселым и смешливым, грустным и заплаканным, но сегодня перед ним сидит оболочка совершенно без эмоций. Чем его накололи — не понятно. Омега доверяет врачам, потому что больше ничего не остается. Он присаживается на кровать и наблюдает, как Чимин медленно переводит свой взгляд на вошедшего.       — Привет, Чимин, — еле слышно говорит Тэхен, не зная, как себя вести. Больничные стены давили ему на голову, когда он посещал Хосока, а теперь и вовсе сплющивают, мешая дышать. Осознавая, где Тэ находится, омега теряется в словах и не знает, как подобрать правильные.       — Привет. Тебя долго не было.       — Всего пару дней, Минни.       — Это долго.       — Я пришел, как только смог, — оправдывается Тэхен, а Чимин не сводит глаз с его живота. — Я скоро не смогу к тебе так часто приходить, но обязательно буду приезжать через время.       — Ты будешь приходить, правда? Я здесь совсем один.       — Ты не один, Минни, — выкрикивает Тэхен, чем пугает сам себя. Надо быть сдержаннее. — Все хорошо, малыш, ты не один.       Чимин привстает с кровати, а Ким замечает синяки на руках от иголок. Пак стал спокойнее, но исхудал — по больничной одежде, похожей на спальный комплект, его худоба стала заметнее. Ключицы торчат, запястья такие сухие, как у стариков, ранее пухлые пальчики истончились.       — Можно потрогать? — осторожно спросил Чимин все еще безучастным голосом. Вроде и хочет, а вроде бы и нет.       — Конечно, ты же знаешь, что тебе можно все, — Тэ подсаживается ближе и кладет маленькие ладошки на свой живот. — У тебя руки холодные.       — Хосок тоже так говорит, — обыденно отвечает Чимин.       — Минни…       — Что?       Под пальцами Чимина, поглаживающими живот, малыш стал активничать и толкаться, а Тэхен только улыбнулся:       — Он помнит тебя.       — Ты очень счастливый, Тэ.       — Ты хочешь также? — осторожно намекает Ким.       — Я? — у Чимина глаза округлились, как два блюдечка. — Нет! Нет! Что ты! Мне еще рано!       — Почему ты так думаешь? — Тэ пока решает промолчать и пытается разговорить Чимина.       — Намджун говорит, сначала нужно сделать карьеру, а уже потом думать о детях.       Господи, у Чимина в голове смешались все призраки из прошлого. Про Хосока уже вспоминал, теперь Намджун… Тэхен совершенно не понимает, что ему делать, но решает взять ответственность на себя.       — Иди сюда, малыш, — он откидывается на спинку жесткой кровати и хлопает себя по бедру. — Ложись.       Пак быстренько переворачивается, подтягивает ноги к себе и подкладывает ладонь под щеку. Тэхен перебирает пряди его волос, массирует плечи, от чего Чимин чуть ли не пищит от удовольствия. Под руками Тэ он начинает оживать, словно здоровый вменяемый человек, и только больничные стены да планшет с назначениями, прикрепленный к кровати, напоминают о суровой реальности. В палате нет ничего лишнего — ни медикаментов, ни острых предметов. В углу под карнизом незаметно припрятана камера. Чимин вытягивает шею, глядя на Тэхена, и складывает губы уточкой. Тэ, глядя на эту картину, не сдерживается и наклоняется, чтобы поцеловать омегу. Минни изголодался. Он обнимает Кима за шею, скользит руками по тонкому джемперу, но тот отстраняется спустя пару минут, немного поделившись с Чимином чувствами.       В ответ Тэхен, склонившись над Чимином, ведет по его плечу, ныряет в ложбинку на груди и спускается к животу, остановившись чуть ниже резинки больничных брюк.       — Чиминни, у тебя внутри есть такой же малыш, как и у меня, — шепчет ему Тэхен, поглаживая живот круговыми движениями. — Он еще совсем крошечный, но так нуждается в тебе, поэтому ты должен выздороветь.       Чимин застыл под его рукой, а мышцы сразу напряглись и стали каменными. Ким клянется, что в этот момент, но при других обстоятельствах, больше всего он бы хотел видеть счастливые глаза друга. Тэ уверен, что иначе и быть не могло. Только сейчас ему страшно поднять взгляд и встретиться с неизвестностью. Ким не психолог и не определит, как Минни принял эту новость, но ему страшно. С пару секунд он молчит и слышит вопрос, который застает его врасплох.       — Кто отец? — холодный голос Чимина пугает еще больше.       Обычно этот вопрос задают непутевым омежкам, которые ведут разгульный образ жизни, но мир в сознании Чимина перевернулся с ног на голову.       — Чонгук, — тихонько отвечает Ким.       — Где он? Он с Хосоком?       «Упаси, Боже», думает Ким и дергается от слов Чимина.       — Нет, Чиминни. С ним все хорошо. Он… вынужден был уехать, но…       Что говорить дальше — Тэхен не знает. Вернется Чонгук или нет, а может и вовсе его там убьют на ринге — никто не знает. Конечно, Тэхен надеется только на лучшее, но правда жизни такова, что Америка приезжих не любит. Столько его друзей потеряли бизнес и остались без копейки, что не счесть. Эта страна пожует и выплюнет, причем даже протекция Джина далеко не всегда решающая. А зная взрывной характер альфы, можно только предположить, какой будет его жизнь в чужой стране.       — Почему не приходит Хосок?       — Чимин, он не может…       — Почему, Тэхен, почему?       Чимин настаивает, и похоже этот вопрос его сейчас волнует больше, чем известие о собственной беременности. К счастью, медсестра прерывает их разговор и зовет пациента на процедуры. Реабилитация больных проходит не только в одиночных палатах, есть и групповые занятия. Чимин беспрекословно, будто робот, обнимает Тэхена и идет следом за сотрудницей клиники. Смиренно, словно принимая свою миссию.       — Доктор, он ничего не помнит! — Ким подбегает к главному врачу, который вышел поговорить с Тэхеном.       — Господин Ким, его мозг под влиянием препаратов, — доктор спешит объяснить взволнованному Тэхену перемены в поведении Чимина. — В его голове сейчас угнетена эмоционально-волевая и интеллектуальная функции. Вам кажется, что он делает нелогичные выводы? В его памяти смешались события? Он слишком заторможен и мало эмоционален?       Тэхен только энергично кивает, обеспокоенно глядя на врача.       — Все так и должно быть. Не беспокойтесь, — успокаивает омегу врач. — Его психика искусственно введена в такое состояние. Как только он пройдет лечение более сильными препаратами, мы сможем говорить о положительной динамике.       — То есть вы хотите сказать, что все это время он будет жить в мире, где есть Хосок, Чонгук и Намджун? — Тэхен округляет глаза и следующей фразой хочет выкрикнуть: «Он же сойдет с ума!», но вспоминает, что именно это и случилось с омегой.       — Да, — решительно ответил врач. – Вы ему сказали о беременности?       — Сказал, но… — Тэхен даже не знает, как описать реакцию омеги. — Он спросил, кто отец, представляете? Он воспринял это так, словно я рассказал о погоде.       — Господин Ким, пойдемте присядем, — доктор усадил его на диванчик в пустом коридоре и продолжил. — Эта реакция не говорит о том, что ему безразлично. Да, я понимаю, что вы ожидали другого исхода, как минимум эмоций — положительных или отрицательных. Но так бывает у здоровых людей, а Пак Чимин, напомню, болен. Хорошо, если бы была поддержка от тех, кого он помнит. Родители Чимина не появятся?       — Нет, это исключено. Они ничего не знают, — вздыхает Ким.       — Но вы же не сможете его постоянно проведывать. Может быть его… — доктор замялся от неловкости. — Его муж мог бы приходить.       — Доктор, — вздохнул Тэхен. — Намджун на самом деле должен был стать мужем Чимина. Но Минни сбежал со свадьбы с Чонгуком, который работал у них телохранителем.       — Я, кажется, вспоминаю этот скандал. Извините, миром шоу-бизнеса интересуюсь не особо, но такие новости прокатились по всей стране.       — Вот именно. Можете представить, насколько тяжело было Чимину оказаться одному — без мужа, бывшего парня и любимого человека, — пояснил Тэхен. — Я бы тоже с ума сошел.       — Господин Ким, не бросайтесь такими словами. На самом деле, причина заболевания пациента кроется не в его отношении с альфами, что, несомненно, стало катализатором такого состояния. Доктор Ли рассказывал мне о Чимине, когда наблюдал его по другому диагнозу. С детства завышенные стандарты, желание соответствовать меркам, поставленным обществом, глубочайшее чувство ненависти к себе при малейших неудачах, неспособность концентрироваться на положительных эмоциях и выпирание негатива — это все, что окружало пациента еще до того, как в его жизни появился противоположный пол.       — Вы хотите сказать, что его болезнь стала развиваться еще в детстве?       — В семье сложились все предпосылки для того, чтобы спустя время у Чимина развились депрессия и повышенная тревожность. Панические атаки — лишь вершина айсберга, а настоящие нарушения кроются гораздо глубже, — пояснил врач.       — Чонгук умел справляться с ними. Чимин стал меньше страдать от приступов, когда Чонгук был рядом, — удрученно сказал Тэхен и вздохнул. — Теперь надежда только на Намджуна.       — Значит, договорились. Я буду контролировать его контакты с господином Кимом. Если будут какие-то проблемы — свяжусь с вами. А сейчас постарайтесь отдохнуть сами. Вам нужно беречь себя в такой момент, а вы не вылазите из клиники. Я восхищаюсь вами, Тэхен, — доктор сжал Тэ за локоть и заглянул в глаза. — Очень хорошо, что у Чимина есть такие друзья.       — Спасибо, доктор, мне так неловко, — замешкался Тэхен и слегка покраснел от похвалы. — Я пойду, до встречи.       Господин Кан помахал ему рукой и проводил взглядом, пока Тэхен не скрылся за дверями клиники. На ступеньках его поджидал Намджун. Он бережно поддержал Тэхена под локоть, чтобы тот не оступился, и посадил в машину.

***

      — Рич, сколько еще? — Чонгук запыхался, но продолжает усердно работать со снарядом. Тяжелая груша, наполненная песком, равномерно отскакивает от сильного удара боксера и стремительно приближается к нему, раскачиваясь под потолком, но тут же получает ответный.       Словарный запас Чонгука в Америке пополнился не особо, а иногда он и сам ленился прислушиваться к словам и произношению, предпочитая американскому говору звуки груш в полупустом спортзале. Здесь их несколько, а машина по производству спортсменов не останавливается даже ночью. Чонгук любит приходить, когда только стемнело и на небе ярко светит Луна. Как он поясняет — экономит электроэнергию, боксируя лишь под лучами, заглядывающими в зал.       Здесь он до изнеможения колотит снаряд и слушает звуки. Так его учил еще Вонхо. Разговоры Гука с грушей стали поистине спасением — он кричит на нее, несчастную, по-корейски, словно она должна понимать его с полуслова. К счастью, Рич, работающий с азиатскими спортсменами, наполовину понимает его сам, чем расхолаживает Чонгука в вопросе изучения языка.       — Сколько что? — приподнимает одну бровь тренер, словно издеваясь над вспотевшим и взмыленным альфой.       — Сколько еще я должен тренироваться, чтобы сам чертов Джонни Бэнкс посмотрел на меня? — Гук последний раз ударяет грушу, уворачивается от удара и подходит к наставнику.       Джонни Бэнкса Чонгук действительно не видел. Ему кажется, эта фигура недостижима, как Бог на небе. Отчасти это так, поэтому Гук и хочет равняться на своего кумира — в тридцати трех боях он получил двадцать девять побед и только три поражения от достойных соперников. Школа бокса Бэнкса, в которую и получил протекцию Чонгук, считалась одной из лучших, но заносчивый альфа думал, что он по праву должен быть здесь и выступать в боях с маститыми противниками. У него в Корее только одно поражение, да и то по оплошности, о чем Гуки предпочитает не вспоминать. А тут еще и Бэнкс, приставивший к нему Рича с самых первых дней. Он встретил Чонгука в аэропорту, помог поселиться в скромное общежитие, выдал экипировку и всунул листок для прохождения примитивного медицинского обследования. Гук неудовлетворенно хмыкнул. Дома Вонхо организовал для него собственного медика, а тут — обычный осмотр, а как потом выяснилось — и вовсе для галочки.       Встречи с Ричем были все чаще, а надежда увидеть Бэнкса испарялась. Ни в первую неделю, пока Гук оформлял всякие документы, ни во вторую, когда его пробовали на ринге, Джонатан так и не появился, чем чрезвычайно обидел корейца. Джин предупреждал, что в Америке пробиться тяжело, а Тэхен проел ему плешь рассказами о своих друзьях-неудачниках, но тогда Чон думал, что это страшилки. Сейчас страшилки превратились в реальность и бьют наотмашь жестокой правдой: он никому здесь не нужен.       Мечты о профессиональном боксе, о ринге с софитами, о трансляциях на весь мир, о поясах международных боксерских организаций таяли с каждым днем, превращаясь в одну сплошную туманную неопределенность. Если раньше Чонгук видел цель и стремился к ней, то сейчас прицелы сбиты, а цели смещены. Нужно продержаться здесь как можно дольше, чтобы заработать авторитет. О признании пока говорить рано, и вот уже второй месяц Чонгук колотит с остервенением грушу, вымещая на ней вселенскую злость.       — Когда надо будет, тогда и посмотрит, — загадочно говорит Рич, оглядывая Чонгука со всех сторон. — Когда ты взвешивался последний раз?       — На прошлой неделе.       — Набрал?       — Два килограмма.       — Отлично, продолжай также питаться. Не забывай про протеин и аминокислоты, — кинул ему тренер, переключая внимание на подошедшую Анджелу. — Хе-е-е-й, привет, красотка!       Чонгук ненавидит, когда Рич пошло растягивает слова, словно обращается не к девушке, а к проститутке в баре. Анджела — омега, работающая массажисткой в секции женского бокса. Джонатан Бэнкс владеет и женской школой, но работает там Кларесса Шилдс, которой Чонгук восхищается не меньше. У нее не так много боев — всего одиннадцать, но в каждом из них она вышла победительницей. Пока Кларесса выступает сама, но за деньги, что ей платит Бэнкс, она может спокойно идти в тренерскую работу. Не желая бросать спорт, Кларесса пашет здесь с утра до вечера, тренируя молодежь. Анджела, ее лучшая подруга, неизменно присутствует рядом, помогая девушкам восстановить мышцы после изнуряющих спаррингов.       — Привет, старик Рич! — салютует ему девушка, проходя мимо.       — Эй, не старик я!       — Сколько себя помню — ты всегда здесь, значит старик! Дед! — Анджела показывает язык Ричу и почему-то подмигивает Чонгуку, который все еще не может подобрать с пола челюсть.       Засмотреться на девушку — услада для глаз и настоящее мазохистское удовольствие. Она латиноамериканка по происхождению. Ее дядя боксировал когда-то с Бэнксом, и девчонка с детства сбегала сюда после уроков, чтобы посмотреть через тусклое окно на мордобой. Так называла бокс ее мама, которая скончалась от передозировки наркотиков, когда девушке только исполнилось пятнадцать. Поскольку отца своего она не знала, то опекунство передали дяде. Неплохо закончив школу, она поступила в медицинский колледж и стала реабилитологом, а потом получила сертификат по спортивному массажу. С помощью того же дяди Анджела стала работать у Бэнкса в женской секции бокса.       — Чего уставился? — Рич замечает растерянный взгляд Чонгука. — Понравилась? Не по твоим зубам красотка.       — Ха, очень надо, — буркнул Чонгук, залипая на перекатывающиеся мышцы, которые не скрывала футболка на тонких бретельках. Анджела имела обалденное подтянутое тело, которому завидовали все. Не испортив свою фигуру излишними физическими нагрузками, она напоминала ту самую модель на обложке «Playboy», на которую дрочили парни еще в школе: упругая крупная грудь, тонкая талия, шикарные вьющиеся волосы, длинные ноги от ушей, лебединая шея с выступающими ключицами — все, как любит Чонгук. Он сглотнул слюну и отвернулся, давая понять, что потерял к девушке интерес.       — То-то же, — похлопал его Рич по плечу. — Она и не таким отказывала, парень.       Гук ничего не сказал и вернулся к груше. Так и не получив ответа на свой вопрос о Бэнксе, он с усердием лупил снаряд, а Рич только присвистывал и подбадривал его. Пытливый взгляд не давал Чонгуку покоя. Он ощущал его спиной, после чего повернулся и уставился на Рича. Тот словно ждал этого, и с ухмылкой спросил:       — А что это ты за местными омежками ударяешь? Неужели в Корее никто не запал тебе в душу? Или ты у нас стальной Гуки?       Рич сложил руки на груди и уставился на парня. Чонгук, сцепив зубы, не выдал ни одной эмоции, вперившись глазами в собеседника.       — Нет, не запал, — процедил он.       — Ну вот и отлично! Будем называть тебя стальной Гуки — надо же как прозвище удачно прицепилось! — Рич по-глупому радовался своей шутке, которую Чонгук не оценил. Здесь принято давать клички бойцам — их скандируют болельщики с мест во всех залах, и такая практика в Америке норма, а вот в Корее нет. И несмотря на то, что с именем расставаться тяжело, Чон вздохнул, идя на уступку.       — Хорошо, Рич, пусть будет так, — бросил Чонгук и вернулся к снаряду.       Больше Рич его не доставал своими неприличными вопросами, но на весь вечер разбудил в Чонгуке невиданную злость. Он лупил грушу, мастерски отрабатывая все удары, а тренер только любовался движениями его кулаков и точными попаданиями в цель.       Через неделю изнурительных тренировок Чонгук узнал о первом бое, который ему придется провести с темнокожим афроамериканцем по прозвищу Гром. Понимая, что это не спроста, Чонгук не находил себе места. Его партнер — не самый популярный боец, однако сила и мощь Грома вызывают природную зависть. Такое впечатление, что Гука бросают в реку. Выплывет — хорошо, утонет — еще лучше. Таких природа отсеивает, а естественный отбор никто не отменял.       — Рич, Джонни будет? — спросил Чонгук перед самым выходом на ринг.       — Тебя не должен волновать Джонни, — скривился наставник, недовольный тем, что Чонгук проявляет интерес к Бэнксу. Да, Бэнкс его хозяин, но внутренний червь гложет Рича постоянно, заставляя даже в таких моментах показывать зубы. — О своей корейской шкурке лучше побеспокойся, стальной Гуки.       Рич хлопнул его по плечу, оставив в раздевалке с гнетущими мыслями. Дома, в клубе у Тэхена, такого подавленного настроения у него не было никогда. Как минимум он мог рассчитывать на поддержку Тэ, а как максимум — срывать аплодисменты сотен тех, кто пришел смотреть на его бой, отдавать кровно заработанные деньги, радоваться его победе и скандировать до хрипоты в голосе «Чон Чонгук!», «Чон Чонгук!».       Чонгук уставился на зеленую стенку простенькой раздевалки. На что-то большее он еще не заработал, поэтому довольствуется малым, но не скулит и не просит лучшего. В мыслях беспокойство, в руках дрожь и, кажется, никогда его руки еще не были так слабы. Черт, он тренировался несколько недель до изнеможения, пока не падал на ринге. Шел в общежитие, мылся, спал несколько часов, а потом ночью снова возвращался в зал. Просиживая в зале, Гук анализировал бои американцев, смотрел в ютубе анализы техник, комментарии тренеров, учился подмечать ошибки партнеров и моделировать ситуации. Сейчас будто всего этого и не было, а он — зеленый юнец, впервые вышедший на ринг.       Альфа не выдерживает и набирает номер, заученный давно. Связь между Америкой и Кореей не очень, а еще он совершенно забыл о разнице во времени, но Чонгук упорно вслушивается в дребезжащие гудки, которые вот-вот грозят оборваться. Почему-то сейчас Чонгуку представляется линия на кардиомониторе, как была у Хосока: пока она дергается, есть надежда, но как только все исчезает — наступает смерть. Гук молит только о том, чтобы гудки не прекращались, иначе он все его надежды рухнут.       — Тэ! — выкрикивает он, как только слышит соединение на том конце. — Тэ!       — Ну, здравствуй, — тяжелое прерывистое дыхание замирает в ожидании продолжения разговора.       — Привет, Тэ! Я… хотел спросить, как ты, — отчасти Гук не соврал и ему абсолютно плевать, что расскажет Тэхен. Ему просто необходимо услышать родной голос. Пусть болтает про себя, про погоду в Сеуле, ругает пробки на дорогах или расскажет о драке в «KITTY», только не молчит.       — Относительно нормально, если учесть, что я жду скорую помощь, — раздраженно фыркнули на том конце и снова тяжело задышали. — Ты как?       Этот вопрос задавать хотелось меньше всего. Внутри Тэхена еще не исчезла та обида на Чонгука, который поступил так, как поступил: низко, трусливо, мелко. Проанализировать его поступок у Кима было достаточно времени, и ни одного оправдания для альфы он не нашел. Тэхену становится говорить все труднее, а испарина покрывает лоб. Его бросает то в жар, то в холод. Низ живота скручивает так, словно кто-то сдавил омегу в огромных руках и выжимает из него остатки жизни, пытаясь забрать все до последней капли. Джин, вызвавший медиков, собирает документы в давно приготовленную сумку с вещами. Тэхен немного переносил беременность, поэтому Кимы были во всеоружии. Сейчас карета медиков уже где-то пробивается по сеульским загроможденным автомобилями улицам, и скоро все закончится. Тэхен молит, чтобы быстрее, поскольку даже стоять становится невмоготу, но садиться еще тяжелее. Звонок Чонгука он пытается воспринимать, как некую разрядку с целью отвлечься от боли, иначе она сожрет его по кусочкам и выплюнет.       — Извини, я не знал, — Чонгуку стало неловко, но прерывать соединение не хочется. За время пребывания здесь это единственный звонок на родину. — Я думал, ты уже…       — Нет, Чонгукки, — внезапно расчувствовался Тэхен, вслушиваясь в виноватые интонации в голосе.       Он представляет сейчас лицо Чонгука, с его глазами олененка Бемби и взглядом обиженного щенка. Виноват! Виноват! Виноват! Перед Хосоком виноват, когда оставил брата, что его вырастил с пеленок! Перед Джином виноват, который теперь слоняется в клубе, как неприкаянный, и с грустью в глазах переключает спортивные каналы, натирая бокалы за стойкой, лишь бы не сойти с ума без работы! Перед Вонхо виноват — тот до сих пор не может оправиться от потери своего любимого и лучшего ученика! Перед Чимином, который сошел с ума из-за него! Перед ребенком, который сейчас держится на волоске от смерти и не известно, каковы будут последствия! Виноват! Тэхена скручивает от боли и он, не выдерживая, садится на пуфик в коридоре, рукой держась за стену, чтобы не упасть.       В соседней комнате Джин громко зашелестел змейкой на сумке, зашуршал пакетами. Из горла Тэхена вырываются рыдания, на которые его организм сейчас совершенно не имеет сил. Собирая все запасы энергии на рождение малыша, омега даже не думал, что сможет сейчас так сильно расплакаться.       — Тэ, — пытается докричаться в трубку Чонгук. — Не плачь, Тэ… Джин рядом? Все хорошо?       — Да пошел ты, — выдыхает Тэхен в трубку и отключает звонок.       В трясущихся руках телефон не удерживается и падает на пол, а к Тэхену уже спешит Джин:       — Потерпи еще, маленький мой! — он обнимает омегу, а Тэ, обессиленно припав к стене, прижимает руки к животу, пытаясь дышать глубже, как его учили на курсах. — Все будет хорошо, вот увидишь.       Под окнами дома послышались звуки сирены, и Джин облегченно вздохнул. Смотреть на омегу не было моральных сил. Столько, сколько пришлось вынести Тэхену за последнее время, выдержит не каждый. Медики, прибывшие на вызов, измерили основные показатели и помогли Тэхену спуститься. В автомобиле, что бешено несся по проспекту в Центральный клинический госпиталь, пугая воем сирен, Джин благодарно сжимал руку омеги, моля небеса о том, чтобы в этот мир пришла новая жизнь. В его жизни уже слишком много потерь.       Из протокола ведения родов:       4:06 – рождение плода;       4:07 – начало реанимационных мероприятий;       4:18 – неонатальная смерть.