Catch a Falling Star

      В сырой вонючей камере, куда определили Чонгука, сидели еще двое незнакомцев. Оба темнокожие. Почему-то несмотря на все крики о демократии и равноправии, белых людей среди задержанных в участке Чон почти не встретил. Может быть потому, что они никогда не были замешаны в преступлениях? Не крали? Не насиловали? Не угоняли автомобили? Нервное напряжение повышало способность концентрировать мысли и приводило к одному неутешительному выводу — Чонгук здесь тоже сродни нигеру. И отношение к нему будет соответствующее.       На этапе оформления, проходя мимо комнаты допросов, и даже здесь, в камере — только латиносы или афроамериканцы. Гук устало плюхнулся на пол в углу и прикрыл глаза, откинувшись головой на шершавую холодную стену, покрашенную в непонятный грязно-зеленый цвет с коричневым оттенком. Под плотно закрытыми веками всплывали картинки из телевизора, как Пак выходил из дома с Намджуном. Они настолько сильно въелись в память, что альфа смотрит новостной репортаж словно второй раз все в том же HD-качестве. Другого мозг не подкидывает — Чимин для Чонгука всегда только такой: исключительный, уникальный и один единственный. Он может быть только высшей пробы, как тот героин, который нашли у Гука в кармане.       Альфа улыбается, и ранка на губе болезненно лопается. Иронично: даже когда ему лепят срок за наркоту, он все равно думает про Чимина. Про эту маленькую блядь, что не может удержать свой член в штанах и прыгает из одной койки в другую. Ищет ту, где лучше и теплее — в сексе, в материальном плане, чтобы потешить свое эго. Чон был лишь ступенью его жизни, которую Пак легко перешагнул, идя дальше и взбираясь наверх к славе. Вот так легко взял и наступил на него, на Хосока, на всех тех, кто любил его и дарил тепло.       Чонгук даже не хочет думать, как Чимин вернулся к Намджуну. Как он соблазнял его? Возможно, встретил на вечеринке, повесился на шею и строил глазки. Или попросил подвезти и зайти в гости поесть рамен, а наивный Ким купился на доступный секс. А может быть омега подстроил случайную встречу? Вариантов, как Пак соблазнил Намджуна, в голове Чонгука было множество и в каждом из них Чимин был еще той сучкой — расчетливой и знающей себе цену.       Гук сплюнул на пол кровь вперемешку со скопившейся слюной. Противно от осознания того, что когда-то он был так зависим от этого человека. Готов был подставляться под пули не потому, что это была его обязанность, а потому, что сделал бы это снова и снова даже без денег. Полетел бы тогда с обрыва и ничуть не пожалел. Все те мгновения в его жизни стоили того, чтобы они просто были, превратившись в воспоминания. Теперь его жизнь разделилась на «до» и «после», и если раньше в ней был смысл, то сейчас он легко пойдет за решетку — словить второй шанс и начать все сначала не удалось. Нужно просто признать провал кампании чиминоненавистничества. В горле появился неприятный комок, предвещающий слезы. Чонгук не плачет, он только сжимает кулаки до разошедшихся трещин в ранах и пытается закопать воспоминания поглубже. — Эй, — послышалось издалека. — Тебя за что сюда?       В шепелявом произношении с акцентом слышалось даже какое-то участие, но откровенничать не хотелось. Как и открывать глаза.       — Вон морду-то как раскрасили… — подсказывает ему второй, и Гук морщится. Точно, на его лице наверняка размазана кровь, а в участке, как ни странно, не салон красоты — зеркал и дорогих умывальников нет. Хорошо, что не добавили еще. — Эй, парень, ты живой там?       Глупый вопрос, на который отвечать все так же не хочется. Если еще в состоянии сидеть и дышать, то точно не сдох. Настойчивые попытки завязать разговор у сокамерников не получаются, и они замолкают, перешептываясь о чем-то своем.       Гук долбится затылком об стенку, стараясь не вдыхать противный кисловатый запах, и связывает воедино все, произошедшее на вечеринке. Он понимает, что наркотики ему могли подсунуть только при тесном контакте, но он ни с кем не зажимался, да и в комнате, где курили гашиш, пробыл с Анджелой не так долго, чтобы ему засунули в карман порошок. Блядь, остается единственный вариант — придурок-гомик, который пытался его склеить. Первый контакт исключен — Гук помнит, что стоял в шаге от Тони, но тут его прошибает холодным потом, когда он вспоминает сцену у бассейна. Тони сам направился к нему и намеренно толкнул, а потом придержал… его руки на бедре… на заднице… Блядь! — М-м-м, — простонал неосознанно альфа, понимая всю суть пиздеца, в который вляпался. Когда его доставили в участок и начали описывать улики, то найденный в кармане порошок весил 18 грамм. Сука, не так и мало, но Чонгук совершенно не понимал, как он мог не заметить подкинутой наркоты. — Героин, — улыбчиво сказал ему коп, когда оформляли преступление. — Давно торгуете? — Это не мое, — буркнул альфа. — Конечно, не ваше, — коп еще больше растянул улыбку, обнажая желтые зубы. Грузный такой, неповоротливый, словно всю жизнь сидел своей задницей на этом кресле и принимал преступников. — Наверное, это мое. Противный смех от тупой шутки злил еще больше. Чонгук было дернулся, но скованные наручниками руки только ощутили давление металлических обручей. Он и в морду ему дать не может, хотя так хочется. После обнаруженного героина все остальное не имеет значения. — Будете сотрудничать с полицией, господин Чон, или продолжите отпираться? — Это не мое. Мне подбросили, — Чонгук не согласен идти на сделку с собственной совестью. — Мне больше нечего сказать. — Так и запишем — работать со следствием отказывается, — бубнит коп и записывает фразу в протокол. — Ну что же, в тюрьме у вас язычок развяжется, господин Чон. Ваши вещи останутся у меня, они изъяты в качестве улик. Поскольку адвоката у вас нет, вам назначат государственного. Как же вы заебали портить нам жизнь. Уведите его в камеру! Гук старательно прогоняет ужасные ночные воспоминания и понимает, что уже утро. Он проваливался в сон, сам не замечая этого. В камере чертовски холодно, а сырость добавляет неприятных ощущений. Чон был все еще в промокшей грязной майке, неприятно прилипающей к телу. Альфа открыл глаза и осмотрелся. От непривычки зрение едва приспособилось к темноте, но рассвет за окном, заливавший в камеру утренний туман, как молоко, все еще мешал сфокусироваться. Картина удручающая. Его руки разбиты и порезаны. Костяшки содраны, а глубокие трещины запеклись бордово-черными бороздами засохшей крови. Черт, в темноте не разберешь, сколько ран, но Чонгуку и этих хватит — три глубоких на одной ладони с внутренней стороны и несколько с тыльной стороны на другой руке. Кулаки гудят так, будто он готовится к бою. Внутри все мышцы настолько напряжены, что альфа удивляется, как он мог отрубиться — странное состояние одновременного возбуждения и слабости на грани мертвецкой усталости. Ребята в углу пошевелились во сне, скрючившись на заплеванном полу. Гук на затекших ногах подошел к решетке и выглянул в коридор. Узкий, полутемный и такой же сырой — ни хрена не видно дальше своего носа. Где-то далеко лязгнул замок, послышался отборный мат и звуки ударов. В соседних камерах ребята явно недружелюбные. Он вернулся в угол и сел на свое место. В голове роились мысли об Анджеле. Что случилось с девушкой? Копы ему не сказали о ней ничего, как и о других задержанных. Возможно, ее даже отпустят, если не найдут никаких улик. Альфа уже не долбится головой в стенку, потому что думать больше не о чем — все стало ясно, как божий день. Мишень не Анджела, а он. Утро начинается с обхода камер, и Чонгук с интересом высовывает свой нос в надежде увидеть ребят с вечеринки. Но похоже ему досталось больше всех, ибо среди других задержанных, которых то выводили из камер, то возвращали туда вновь, ребят из дома Рокки не было.       — Чон Чонгук! — громкий голос прозвучал так неожиданно, что альфа резко вскочил на ноги и подбежал к решетчатым дверям. — На выход!       Куда ведут — спрашивать бесполезно, потому что коридор здесь один, а за массивными железными дверями в самом его конце каждого ждет свое. Гука толкают вперед, проводя между несколькими железными дверями, стучащими массивными замками за спиной. В состоянии шока он вчера и не заметил, что лабиринт такой длинный.       — Пошевеливайся! — за словами последовал тычок в спину дубинкой, и Гук скривился. Даже в боксе бить по почкам нельзя. К счастью, у него хороший мышечный каркас.       Последняя дверь из полусырого помещения открывается в ярко освещенный лампочками полицейский офис, куда по ступенькам ведут Чонгука и выталкивают в приличный коридор. Здесь чисто и убрано, повсюду шуршит офисная техника, секретари таскают стопки дел и коробки с вещдоками из кабинетов со стеклянными стенами. Оглядываясь, куда его тащат, Чонгук только успел прочитать на двери «старший следователь Дж. Джонсон», и тут его толкнули внутрь.       — Доброе утро, господин Чон, — следователь кивает конвойному и тот уходит, прикрывая за собой дверь. — Меня зовут Джереми Джонсон, я старший следователь полицейского участка в Таузанд-Оукс. Итак, вчера вы были задержаны в загородном доме Рокки Морано, и при вас найден пакет с героином. 18 грамм — немалая доза. Слишком большая для собственного употребления и оптимальная для компании из нескольких человек, но недостаточная для крупной торговли. Вас видели в компании тех, кто употреблял гашиш, у них же тоже нашли несколько пакетов с героином. По полтора грамма. Вы понимаете, о чем я говорю?       Чонгук сидит молчит. Нет, он не понимает, потому что в законодательстве Америки не смыслит ни хрена, а соображать в хитросплетениях сказанной фразы он просто не может из-за отсутствия элементарных знаний. Он никогда не имел дел с наркотой.       — Молчите? — следователь сочувственно покачивает головой. — Вам вменяется статья за распространение наркотиков. Это намного меньший срок, чем за продажу, но сесть за решетку вам придется. Улик достаточно, а алиби у вас нет, поэтому мы скоро будем передавать дело в суд. Расследование будет проведено быстро. Вы имеете право на адвоката. Скажите, будете ли связываться с защитником?       — Нет, — обреченно отвечает Чонгук. Денег на хорошего адвоката он еще не заработал. Даже если тачку продаст, то вряд ли это покроет расходы — машина хоть и новая, но марка не из крутых. Максимум тысяч двенадцать дадут.       — У вас есть право на телефонный звонок, — замечает следователь. — Хотите позвонить? Может быть родным? Нам придется связаться с посольством, поэтому на родине…       — У меня нет родных в Корее и звонить мне некому, — сгоряча выпалил Чонгук.       — Точно? — вздыхает следователь, внимательно глядя на парня. — После суда вы не сможете связаться ни с кем долгое время, вы понимаете это?       Сколько бы Чонгук не упирался, Хосок всегда говорил, что он верит в него. Влияние отцовских генов брат всячески отвергал, пытаясь объяснить, что любой человек делает себя сам и живет так, как он того хочет. И хотя шанс жить нормально Чонгук все же проебал, но внутри что-то екнуло. У него в Корее остались люди ближе, чем родственники по крови.       — Да, я хочу позвонить!       — Эх, — следователь все еще тяжело вздыхал, глядя на Чонгука. За время своей работы в полиции он видел немало наркоторговцев и распространителей дряни. Но этот парень явно не из тех, кто толкает дурь. Да и по внешнему виду сразу ясно, что он сам не употребляет. Руки чистые, следов нет, в крови и в моче остатки наркотиков не нашли, лицо пышет здоровьем. Разве что шрамы… — Вы боксер?       — Там же написано, — грубо бросает Чон. Вчера он сотни раз пытался доказать, что занимается спортом и даже никогда не употреблял допинг, не то, что наркоту. Все данные внесены в бумаги, так зачем спрашивать?       — Зря вы так себя ведете, господин Чон, — следователь Джонсон невероятно терпелив. — Я не могу вам ничем помочь только потому, что у вас нет алиби. И пусть даже отпечатков пальцев ваших нет, вы все равно считаетесь распространителем.       — А чьи-то есть? — Чон резко поднимает взгляд. — Я знаю, кто подбросил пакет, но у меня нет доказательств.       — К сожалению, господин Чон, других нет.       Чонгук пытается сообразить, как же так получилось, но в его голове просто нет достаточных знаний. Если Тони делал это целенаправленно, то он мог стереть их перед тем, как засунуть пакет Чонгуку в карман.       — Блядь, — выматерился альфа от досады.       — Это вполне нормально, — следователь скрестил руки впереди себя и положил их на стол, внимательно смотря на парня в наручниках. — Экспертиза содержимого пакета была произведена в участке сразу после задержания. Впрочем, как и сняты отпечатки пальцев с пакета. Они есть, но идентифицировать их не удалось.       Чонгук ничего не ответил, но удивленно поднял бровь. Если у него есть шанс доказать, что это пакет Тони, то…       — В ходе драки возле бассейна ваша одежда промокла и пострадала. Вода влияет на качество потожировых следов, — следователь дает понять, что последняя надежда только что лопнула, как мыльный пузырь. — Именно поэтому четких отпечатков пальцев нет, но пакет найден у вас, так что…       — Понятно, — понуро опускает голову Чонгук. — Я могу позвонить?       — Да, конечно, — спохватывается следователь и подставляет городской телефон. — Набирайте, плюс восемь и двойку, а потом номер абонента. У вас есть одна минута.       Очевидно, что звонок не приватный — следователь Джонсон не вышел из кабинета, но сделал вид, что роется в шкафу. Или это правило не действует на тех, кто не гражданин США? Ебаная американская демократия. Пальцы Чонгука медленно нажимают клавиши, а сам альфа точно знает, что не ошибается в цифрах. Просто собирается с духом и выравнивает голос, чтобы не выдать себя. На том конце через три гудка поднимают трубку.       — Привет, — тихонько говорит Чонгук.       — Здравствуй, — голос ровный, но не холодный. Обычный и… прежний.       — Я тут решил позвонить, — в горле сдавливает ком от услышанных родных ноток. — Хотел поздравить.       Он ляпает что-то совершенно несуразное. До Нового года еще несколько месяцев, а день рождения тоже не скоро. Похоже, скрыть волнение не удастся, и Чонгук на нервах допускает оплошность за оплошностью.       — С Чусоком! — находится быстро альфа, брякая спасительную мысль, что первой пришла в голову.       — Чонгук, ты никогда не отмечал Чусок, — в трубке вздыхают. — Что случилось?       — Ничего, — слишком резко отвечает Гук и так, что своей нервозностью вызывает подозрение. — Все хорошо. Соскучился.       Снова ложь. Но собеседника не проведешь — он слишком хорошо знает альфу. Чувствует его каждой ноткой голоса, каждой интонацией, каждым хрипом.       — Тебе что-то нужно? — не унимается собеседник. — Или ты спустя год решил позвонить просто потому, что соскучился.       — Я правда скучаю, — шепчет альфа в трубку, впиваясь пальцами в пластик так, что несчастный скоро треснет.       — Не лги мне. Ты можешь лгать кому угодно, только не мне. Это подло, Чонгук, и я не заслужил такого отношения.       — Нет, правда, просто хотел услышать твой голос, — альфа запинается в разговоре и тратит драгоценные секунды. Минута истекает. Просачивается, как вода в песок, унося с собой воспоминания о доме, о любимых людях, только не о Чимине. Его имя вертится на языке и в последний раз он, как садомазохист, хочет спросить об омеге и сделать себе еще больнее. Поковырять в тех ранах, которые уже и ковырять нельзя — они даже не кровоточат, там просто мясо до кости содрано. Правда ли то, что показывали в телевизоре? Они с Намджуном вместе? — Спасибо, что выслушал. С Чусоком тебя.       — Он уже прошел, Чонгук. Три недели назад.       — Черт, — Гук не заметил, как сказал это вслух, а следователь бьет себя по наручным часам — время истекает. — Ну все, пока, мне надо идти.       Чонгук кладет трубку первым, чтобы больше не слышать вдогонку взволнованного голоса. Вот все и закончилось.       — Вы позвонили домой, но потеряли шанс связаться со знакомыми в Америке, — заметил следователь, ставя аппарат на место. — Почему?       — Я здесь больше никому не нужен, — Гук прикусил губу и отвернулся к окну. Проблемы, которые он принес, придется расхлебывать самому.       — Ошибаетесь, — иронично кривит губы Джонсон. — Сегодня утром я подписал разрешение на свидание с господином Бэнксом. Знаете такого?       — Д-да, кон-нечно, — Гук чуть не подавился от неожиданности. Бэнкс хочет встретиться с ним? Альфа думал, что после сообщения о задержании шеф выкинет его и даже не вспомнит.       — В два часа дня, — хлопает по папке с его делом следователь, показывая тем самым, что разговор окончен. — За вами придут, а пока возвращайтесь в камеру. Уведите его!       Чонгук вернулся в камеру, но из его соседей остался только один. Он стирал кровь с лица, сжавшись в клубок. На вид парню было чуть больше двадцати — Чонгуку только сейчас это стало интересно, и он рассмотрел незнакомца.       — За что тебя? — бросил Гук парню.       — Скупка и продажа краденного, — ответил парень. — Попался с одним парнем, он грабанул любовницу бывшего губернатора штата, поэтому цацки быстро всплыли. Я не успел толкнуть. Какой-то раритет, старые фамильные драгоценности.       — Отпиздили за что? — повторяет Гук, потому что судьба парня ему и так понятна. За них историю их жизни пишет цвет кожи и низкое происхождение — дальше можно не рыпаться, если ты не имеешь блата.       — А? Это? — он потирает лицо, еще больше размазывая кровь. — Заступился за Дилана. Его волокли, как собаку, а у него язва желудка обострилась. Нельзя ему тут…       — Тут никому нельзя, — подытожил боксер и подошел к парню. — Рана неглубокая, здесь только рассечение, не лазь грязными руками, иначе инфекцию занесешь и шрам останется.       — А ты откуда знаешь? — недоверчиво спрашивает парень, но руки от лица убирает.       — Знаю, — грустно улыбается Гук. — Скоро кровь остановится, поэтому потерпи.       — Хм, — парень подтянулся под себя ноги и уставился на Чонгука. — А тебя за что?       — Наркотики.       — Попался?       — Ну можно и так сказать. Подставили.       — Знаешь кто? — спрашивает парень, с первого раза веря Чонгуку.       — Есть один, но это уже не важно, — разочарованно ответил альфа. — Все равно гнить тут как минимум десятку.       — И совсем никакого шанса отмазаться?       — Нет, — Чонгук сел в углу и отвернулся к стенке, давая знать, что больше разговаривать не хочет.       Ровно в два часа за ним пришел конвойный и снова повел по длинным коридорам. В комнате для свиданий стоял стол с лавкой и больше ничего. Одинокое и грустное место для таких встреч. Безысходное. Полутемное помещение без окон и естественного света освещалось только лампочкой под высоким потолком, возле которой роились мелкие мушки, слетаясь на свет. Конвоир крикнул, что у них есть десять минут, и впихнул Чонгука в комнату, где его уже ожидал Бэнкс. Десять минут не густо, но больше им и не надо.       Подойдя к шефу, Гук тут же получил удар в челюсть и от неожиданности не удержался на ногах, повалившись на пол. Во рту сразу почувствовался привкус крови, а язык нащупал шатающийся зуб. Блядь, похоже Бэнкс перестарался и выбил его. Ноздри Джонатана раздувались так, что он был больше похож на быка на корриде, и Чонгук стал той самой красной тряпкой, на которую срабатывала моментальная реакция у животного. Гук поднялся на колени, опираясь об стол, а потом сел на широкую лавку. Он виноват целиком и полностью, поэтому нужно терпеть.       — Ты что, щенок, себе позволяешь? — Бэнкс приподнял его за подбородок и замахнулся ударить второй раз, но в глазах Чонгука абсолютно не было страха, скорее — безразличие. — Ты понимаешь, что ты наделал?       — Я могу все объяснить… — из-за мгновенно распухшей губы альфа стал шепелявить, пытаясь не цеплять языком шатающийся зуб.       — А нечего объяснять! Твоей заднице светит десятка, а мне — скандал, если все это просочится в прессу! Я внес залог за Анджелу, но за тебя не пошевелю и пальцем, понял?! Будешь гнить здесь, чтобы знал, как подставлять меня. Придурок, я вложил в тебя столько денег, а ты!..       Бэнкс снова порывался ударить Чонгука и снова опустил руку.       — Меня подставили, Джонатан!       — Да мне плевать! — Бэнкс уперся руками в стол и с дикой злостью смотрел на Чонгука. — Я подозревал, что тебя могут вывести из игры перед WBA, а вместо того, чтобы отдохнуть и потренироваться, ты поперся к Рокки. Какой хуй тебя туда понес?       — Я не знал, что все будет так…       — Не знал он… — Джонатан раздраженно сплевывает на пол. — Тебя просто использовали, а ты повелся, как молокосос. Дрянь! Охрана!       На крик Бэнкса охранник открыл дверь, и Джонатан бросил:       — Свидание окончено!       Мужчина вышел из комнаты, оставив Чонгука перевести дыхание. Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Бэнкс его вытащит, но и она сегодня рухнула. Рассыпалась, как карточный домик.       

***

      — Джин! — Тэхен залетает в клуб и чуть ли не сбивает с ног шеф-повара, выходящего из кабинета Кима. — Джин!       Тэ держится за косяк и пытается отдышаться.       — Что случилось, Тэхени? Что-то с Чимином? С Хосоком? Тебе дать воды? — Сокджин подбежал к мужу и помог снять пальто. — Отдышись и расскажи нормально.       В горле дерет так, словно Тэхен воды не пил сто лет, а сердце и желудок стали плясать в каком-то бешеном нервном ритме, больно стучась в диафрагму.       — Джин, Чонгук звонил! С ним что-то случилось, я чувствую…       — Чонгук? Мне ничего не передавали… — растерянно сказал Ким. — Почему ты думаешь, что что-то случилось?       — Джин, позвони в Америку, — Тэхен бледный, но старается держать себя в руках из последних сил. — Я чувствую, что что-то произошло… Позвони, прошу тебя!       — Подожди и успокойся, — Сокджин подает ему стакан воды, и Тэхен жадно выпивает, стуча зубами об стекло. — Теперь ты можешь нормально рассказать? Когда он звонил?       — Час назад, — вспоминает Тэхен.       — Что он сказал?       — Что просто скучает и хотел позвонить и все, но это ложь, я знаю! Он больше года не давал о себе знать, с чего ему поздравлять меня с праздником, о котором он не помнит!       — Хорошо, не расстраивайся, я все выясню, — уверяет супруг и достает мобильный телефон. С Бэнксом напрямую он не связывался давно — не было надобности. Редкие поздравления в соцсетях, активность общих знакомых и кое-какие новости — вот и все, что Джин знал об американском партнере. Длительные гудки в телефонной трубке начали напрягать: или с ним не хотят разговаривать, или Бэнкс сменил номер.       — Я слушаю, — наконец вызов прервался и подняли трубку.       — Здравствуй, Джонатан, извини, я буду коротко — что там у Чонгука? С ним все в порядке?       — Ты звонишь, словно знаешь, что он в дерьме, — злится американец. — Попался за наркотики. Хранение и распространение. Суд будет просить десятку.       — Что? — Джин не может поверить своим ушам.       — А что ты удивляешься? Удружил мне бойца, лучше некуда.       — Какие есть варианты? — у Сокджина вопросы короткие и по сути.       — Для него никаких, — отрезали на том конце. — Я не буду тянуть мазу за него, ибо мое имя станут полоскать в прессе. Мне проще заплатить штраф и снять его с заявки на бой, чем светить клуб в газетах. Сам понимаешь: бизнес есть бизнес.       — Я понял, Бэнкс, — Джин лихорадочно соображает, но ему нужно время. — Позвоню тебе чуть позже, хорошо?       — Звони, но вряд ли я тебе скажу что-то новое, — в голосе Джонатана железное нежелание идти на контакт. Такое впечатление, что он вычеркнул Чонгука и выкинул на помойку, как щенка. Не выросла из него бойцовская собака. Усыпить жалко, а содержать дальше затратно. Да и незачем. Поэтому избавиться от него — лучшее решение. Выживет — значит так тому и быть, не выживет — закон природы. Побеждает сильнейший.       — Давай, пока.       Джин отключает телефон и чувствует на себе тяжелый взгляд супруга. Врать бессмысленно, хотя для Тэхена это станет крайне неприятной новостью, но все же…       — Чонгук задержан за распространение наркотиков.       В кабинете повисла тишина. Тэхен молча подошел к сейфу и дрожащими пальцами набрал код. Джин здесь ничего не менял — в кабинете все та же мебель, расположение стола руководителя и тот же код от тайника. Все то же самое, только с разницей в несколько лет и несколько разрушенных судеб. Бутылка дорогого виски на месте, и Тэхен наливает себе больше половины стакана, выпивая залпом. Следом Джин наливает стакан себе, потягивая виски медленнее и смакуя его терпкий вкус во рту.       — Ты же понимаешь, что мы должны что-то сделать? — Тэхен уперся локтями в стол и зарылся пальцами в волосы, глядя в пустой стакан. Он оттягивал пряди, чтобы хоть как-то функционировать и не сойти с ума. Чонгук и наркотики — это просто невероятно!       — Я думаю над этим, Тэхен, — Джин действительно соображает, напрягая все извилины. — Бэнкс помогать не хочет, а больше знакомых в Америке у меня нет, кто бы мог повлиять на этот вопрос. Черт… Нужно звонить Вонхо!       Идея приходит в голову Джину неожиданно. Ким помнит, что лет пять-шесть назад, когда Вонхо судил на WBA, у него были какие-то терки с Бэнксом. Альфа тогда особенно не встревал в суть, потому что это не касалось его бойца, но краем уха слышал, что Вонхо материл Джонатана на чем свет стоит, а фраза «Будешь должен!» надолго засела у Кима в голове. Тогда он удивился этому конфликту, ведь вывести Вонхо на крик нужно еще уметь, но если Бэнкс этого добился, то дело того стоило. Джин спешно набирает телефон друга, а Тэхен замирает, чтобы даже не дышать и слышать все, что будут говорить на том конце.       — Привет, дружище, — тренер Чонгука поднимает трубку сразу же. — Как дела? Как Тэхен?       — Спасибо, Вонхо, но не могу сказать, что все хорошо, — откашлялся Джин и замялся. — Из Америки есть плохие новости.       — Говори! Что-то с Чонгуком?       — Н-да, он попался на наркоте.       Еще одна напряженная минута молчания.       — Ты можешь помочь? — с надеждой спрашивает Джин.       — А у меня есть выбор? — усмехается Вонхо, и в трубке слышится грустинка в его голосе. — Он мой самый лучший боец. Ты в офисе? Я могу приехать?       — Да, конечно, мы с Тэхеном будем ждать.       — Отключаюсь, скоро буду.       Вонхо приезжает спустя час с новой информацией, полученной не столько от Бэнкса, сколько от людей из его окружения и не только. Тренера других клубов уже подняты на уши, а несколько доверенных лиц наводили справки о случившемся.       — Все так, как я и предполагал. Бэнкс тоже думает, что это подстава. Выбивают сильнейших — сам знаешь, — Вонхо крутит стакан с виски по столу, нарушая повисшую напряженную тишину. — Поездка на вечеринку была крайне неосмотрительна, но это Чонгук — он вообще когда-нибудь думает прежде, чем что-то сделать?       На лице тренера появляется грустная улыбка. Чонгук стал для него родным, и Шин часто вспоминает вечер их знакомства — тот темный переулок, драку с хулиганами. Уже тогда было понятно, что он непростой парень, но Вонхо поверил в него так, как не верил в себя. И Чонгук не подвел его. Хотя бы на ринге.       — Я попробую надавить на Бэнкса, — продолжает тренер. — Пусть он тоже подключится и найдет адвоката.       — Но Бэнкс отказался! — в отчаяние выпалил Тэхен.       — Я сумею объяснить ему, как сильно он хочет помочь Чонгуку. Когда-то мне пришлось прикрывать Джонатана. Его боец попался на допинге, но Бэнкс подкупил всех судей, которые приняли совершенно другие протоколы перед боем. По ним парень был «чистым» — врачи вписали фальсифицированные результаты анализов. Все раскрылось случайно, но тогда Бэнкс не мог уступить — бой был договорняком, а боксеру нужно было просто продержаться до конца восьмого раунда. На кону стояли не только деньги, но и репутация Джонатана, которую он слезно просил спасти и не подавать протест в комитет. Я последний, кто подписал протокол боя от судейской коллегии. В тот вечер мы сильно повздорили. От меня ничего не зависело — купленные судьи все равно бы признали результаты поединка, просто я должен был молчать. С того случая я не разговаривал с Бэнксом два года, да и сейчас мы не в лучших отношениях. Здороваемся через зубы, а в прошлом году в Японии он сделал вид, что не заметил меня. Что ж, настало время напомнить о старых долгах.       — Что ты будешь делать, Вонхо? — Джин тревожно крутил в руках паркер, делая какие-то наброски на бумаге.       — Придется лететь в Америку. Здесь я вряд ли могу чем-то помочь. Нужны прямые контакты.       — Я с тобой! — Тэхен вцепился в крепкий бицепс Вонхо и умоляюще перевел взгляд на Сокджина. — Джин, разреши мне полететь вместе с Вонхо!       Решение супруга было ожидаемым и нельзя сказать, что Джин в ту же секунду не предвидел это. Тэ просто не может оставить Гука в беде.       — Отговаривать тебя все равно бесполезно, — вздохнул Джин и выдавил из себя почти правдоподобную улыбку. Отпускать мужа в Америку не хотелось, но этого не миновать, иначе Чонгука не спасти.       — Хорошо, — Вонхо хлопнул себя по коленям и собрался уходить. — Тэхен, возьми билеты на самолет, желательно на завтра, а я пробью по своим каналам, что еще мы можем сделать в этой ситуации.       — И Чимину с Намджуном ни слова, — напоминает Джин тренеру и Тэхену. — Я скажу, что ты уехал заключать договор с новыми партнерами для клуба, а заодно и отдохнуть от дел. За сколько вы управитесь?       — Думаю, что за неделю точно, — Вонхо рассеянно почесал затылок. — В любом случае вернемся, как только сможем.

***

      Палящее солнце Америки Тэхена почти не раздражает, а вот Вонхо кроет матом на чем свет стоит и натягивает кепку, надвигая ее на глаза.       — Очки забыл, — поясняет он. — Надо будет купить.       Тэхен достает из сумочки свои элегантные солнцезащитные очки из последней коллекции Louis Vuitton и слегка щурит носик, устраивая модный аксессуар на переносице и поправляя дужки. В Америке он был не раз, как на кратковременном отдыхе, так и по делам, поэтому о том, что осенью здесь намного жарче, чем в Корее, знает не понаслышке. Застегивая сумочку, Тэхен проверил наличие банковской карты в потайном кармане и успокоился. Сюда они с Джином положили все сбережения из сейфа, а Ким снял еще и проценты в банке с карты, о которой давно забыл. Сумма получилась внушительная, поэтому чтобы не везти деньги наличными они успели на следующее утро сделать все финансовые операции, но вылет оттягивался — ближайший рейс был на следующий вторник. Томительные пять дней ожидания чуть не свели омегу с ума, а Вонхо успел связаться с нужными людьми, и кое-что интересное выяснить.       — Тэхен, не переживай, это лучшее, что мы можем для него сделать, — друг сжал его идеальную руку с длинными тонкими пальцами и нюдовым маникюром и получил такой же благодарный жест в ответ. — И это при том, что все получится.       — Да, я понимаю, — вздыхает Тэхен. — Пойдем ловить такси.       Уже через час они были в центре Лос-Анджелеса и встретились с Бэнксом. Тэхен сидел молча, в разговор не встревал, но слушал охотно, смиренно сложив руки на сумочке. Нехитрый багаж они успели оставить в номере отеля неподалеку, и даже не отдыхая после перелета сразу взялись за дела. Зубы Тэхена отчаянно скрипели от злости на Бэнкса, но омега держался, словно каменный.       — Ты решил пойти с козырей, — подмечает Джонатан, раскуривая трубку с противно пахнущим табаком. Сладковатый и тяжелый запах сразу же разошелся по небольшому офисному помещению, и от него начала болеть голова. Тэ потер виски, теряя нить разговора от напряжения. Если так пойдет дальше, то к вечеру он свалится с мигренью.       — А ты не особенно любишь отдавать долги, Джонатан, — подмечает Вонхо. Его голос твердый, со знанием того, что он хочет получить в конечном результате. Когда-то Тэхен считал, что боксеры только то и могут, что лупить противника на ринге, но Вонхо его убедил в обратном. Он отличный стратег.       — Шин, ты понимаешь, насколько сильно он меня подставил? — пытается отпираться американец, чтобы уменьшить свою долю участия в этом деле.       — Джонатан, мы знаем друг друга не первый год, — Вонхо щурит глаза и смотрит на собеседника, не отводя взгляд. — Я прекрасно понимаю, сколько ты заработал на боях, которые уже провел Чонгук. Я смотрел статистику. А также я понимаю, что хочешь заработать на нем еще. Если парень сядет, то ты потеряешь золотую жилу навсегда. После тюрьмы он выйдет зеком, если вообще вернется оттуда живым. Твое упрямство и нежелание тратить деньги я тоже понимаю, — улыбается тренер и кивает на Тэхена. — Но нам тоже есть тебе что предложить, правда, Тэхен?       — Господин Бэнкс, — начинает омега свою речь, которую они репетировали еще в самолете. — Я знаком с семьей Чон достаточно близко, а Гук рос на моих глазах. Вы же и сами знаете, что наркотики и Чонгук — это полный бред. У нас есть свой интерес помочь ему, поэтому от вас нужно только минимальное содействие — найти хорошего адвоката. Мы оплатим услуги защитника, а также другие расходы, если они возникнут. Но в обмен на это вы не перестанете поддерживать Чонгука. Очевидно, что возвращаться домой он не собирается, и если экстрадиции на родину не будет, то ему понадобится ваша протекция в Америке, чтобы вернуться к нормальной жизни после случившегося. Вы снова вернете его на ринг, если у нас все получится.       У Тэхена мягкий голос и обворожительная улыбка. Красивые коричневые пряди отросших волос падают на глаза, придавая его взгляду сквозь челку таинственности и очарования. Бэнкс, ощущая свою выгоду, ловит носом аромат дорогой парфюмерии омеги, но чувствует явный запах американских долларов. Их не сравнить ни с чем, поэтому Джонатан ведется, как и любой делец, что не хочет упускать дойную корову. Спустя неделю после инцидента он поостыл и даже сожалел о том, что не помог своему бойцу. Впрочем, теперь ситуация оказалась еще лучше — никаких затрат.       — Чонгуку повезло, что у него есть такие друзья, — делает вывод собеседник. — Что ж, у меня есть на примете адвокат, с которым вы можете встретиться завтра.       — Сегодня, — Тэхен кладет на стол пачку долларов из той немногой налички, что он взял с собой.       — Сегодня, — соглашается Бэнкс, выпуская противные кольца дыма в воздух. Тэхен слегка закашливается и цепляет взглядом смартфон, в котором собеседник ищет контакт. Толстенький палец с огромным золотым перстнем медленно водит по экрану, как специально оттягивая время. Еще пара секунд и омега точно заорет — весь мир против Чонгука за преступление, которого он не совершал, да еще и драгоценные секунды они теряют здесь, в вонючем прокуренном кабинете с надменным афроамериканцем, возомнившим себя богом.       — Генри, не занят? — наконец Бэнкс шевелится в нужном направлении, перекладывая трубку к уху поудобнее и разваливаясь в большом кресле. — Мне нужна встреча с тобой сегодня вечером. В «Gold Horse» в семь? Отлично, я могу. Нет, твои услуги нужны не мне. Вернее, не совсем мне. Давай обсудим при встрече.       Бэнкс снова пускает кольцо дыма, демонстративно вздыхает и улыбается Тэхену.       — Сегодня в семь, на Вашингтон-авеню, десятый дом. Клуб «Gold Horse». Не опаздывайте, — противная улыбка становится еще шире, обнажая ряд белых зубов, контрастирующих с черной кожей. Тэхен неприятно ежится, словно его сканируют рентгеном, а Вонхо отвлекается от разглядывания стены, на которой разместились пояса-награды бывшего бойца, а также разные рамочки со свидетельствами, лицензиями, грамотами и благодарностями. Типичная американская напыщенность на фоне флага страны, одиноко стоящего в углу. При том, что Америка славится своими законами, Вонхо уверен, что добрая половина развешенного на стене получена сомнительным путем.       — Мы будем вовремя, — Шин разворачивается на пятках своих кроссовок и направляется к двери, пропуская Тэхена вперед. — Надеюсь, что твой человек не подведет. Не хочу, чтобы в дальнейшем репутация Чонгука пострадала от того, что твои бойцы попадаются на допинге, Джонатан. Его лист проверок чист, как у младенца, а вот твои ребята не могут похвастать этим.       — Не переживай, дружище, — подчеркивая последнее слово, отвечает Джонатан, бегая сальными глазками по фигуре корейского визитера. — Я рассчитываю заработать на Чонгуке, поэтому Генри постарается как можно лучше.       — Подонок, — кинул Вонхо и закрыл дверь.       Вечер Тэхен предполагаемо провел на таблетках, поставив будильник на шесть часов. Отдохнуть и поспать не получилось — мигрень долбила в виски, сжимая голову, словно тисками. Выпив двойную дозу обезболивающего, Тэхен отзвонился Джину и начал скроллить ленту местных американских новостей. О том, что случилось, пресса не писала, поэтому он облегченно вздохнул. Возможно, удастся обойтись без скандала.       Перейдя в NAVER, Тэ прошелся по сеульским новостям. В разделе культуры как всегда много разных сообщений о музыкальных премиях, выходе новой дорамы, голосовании за самый лучший культурный проект для представления Сеула туристам… Тэ случайно цепляется в комментариях за имя «Пак Чимин» и сердце его замирает. «Я слышал в новостях, что Пак Чимин снова в отношениях с Ким Намджуном. Увидим ли мы его на новогоднем корпоративе на канале 1K?», «Не думаю, что Ким Намджун после того скандала захочет иметь что-то общее с Пак Чимином», «Ошибаетесь, буквально вчера я заметил его у компании с человеком, очень похожим на Пака. Думаю, что в новостях говорили правду — они снова встречаются», «Все это очень странно, нам стоит подождать официального заявления, а не поддерживать сплетни».       Ветка сообщений оборвалась, и Тэхен больше не встречал имени Чимина. Черт, в последнее время он совсем забыл о том, что Пак — публичная личность. Ким набрал в поисковике его имя и получил десятки статей из желтой прессы о том, что Чимина видели с Намджуном. Господи, как же он не предусмотрел того, что вновь вернется интерес к жизни бывшей звезды? Тэ прочитал пару статей и понял, что они однотипны — списаны друг у друга и никакой компрометирующей информации там нет. Даже если воссоединение пары и притянет к себе внимание, то пока о том, что Чимин находился почти два года в психиатрической клинике, никто не знает. Комментарии поражали своей бестактностью и скудоумием, но другого омега и не ожидал. Чимин был всеобщим любимчиком, а их пара постоянно на виду у прессы. Вполне понятно, что после скандала почитатели таланта Чимина не только оккупировали дом его родителей, но и могли следить за ним, идя по пятам.       На телефон пришло смс от Вонхо, ожидающего в холле отеля, и Тэ сменил блузку, захватив на улицу легкий голубой пиджак. Он слегка поправил волосы, убрал косметикой круги под глазами и подвел веки карандашом. Легкий розовый тинт на губах придавал его лицу более живого вида, и Тэхен улыбнулся в зеркале сам себе — они просто не могут проиграть эту битву.       В ресторане играла приятная музыка и везде висело ограничение «не курить». Тэ протискивался с Шином сквозь ряд плотно поставленных столиков, занятых типичными американцами среднего достатка — они пили дешевое пиво, громко о чем-то разговаривали, осматривали сальными взглядами стройную фигуру Тэхена и причмокивали языками, оценивая его задницу.       — Почему мы встречаемся здесь? — раздраженно бормочет Тэ в широкую спину Вонхо.       — Потому что у Бэнкса всегда был хреновый вкус, — бросил друг. — Надеюсь, с адвокатом не подведет.       — Хоть бы.       Несмотря на то, что клуб был средненьким, гость в нем явно выделялся, словно прибыл сюда из другой вселенной. На вид ему было слегка за тридцать, но Тэхен готов поспорить, что защитник старше. Строгий серый костюм-тройка, дизайнерский шейный платок и идеально наглаженная белая рубашка придавали ему статусности и внушали доверие. Они пришли на пять минут раньше заявленной встречи, что Тэхен также отметил — он не любил непунктуальность. Адвокат сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу и демонстрируя дорогие туфли, начищенные до блеска. Бэнкс расположился сбоку, перекручивая перстень на пальце от нечего делать. Разговор начался по-деловому, что Тэхену импонировало.       — Господин Шин, — адвокат обратился к Вонхо, а тот скривился от того, что его настоящее имя стало всплывать все чаще. Он так привык к псевдониму, что за многие годы сросся с ним, как со второй кожей. — Я изучу материалы и если смогу помочь, то обязательно сделаю все, что от меня зависит. Моя оплата — тридцать тысяч долларов, остальное будем вносить на счет по ходу работы. В общем, ситуация мне ясна, но при отсутствии алиби добиться полного освобождения будет сложно. Вернее, практически невозможно. Законы Америки строги ко всем одинаково, а статьи по наркотикам находятся под особым контролем местной прокуратуры. Оправдательного приговора мы вряд ли добьемся, поэтому не рассчитывайте на многое.       — Генри Уотсон — лучший адвокат, — замечает Джонатан, который все это время сидел молча и потягивал спиртное. Он переводил взгляд с напряженного Тэхена на Вонхо, у которого не дрогнула ни одна мышца.       — Мы понимаем, — вставляет Тэхен невпопад. — Да, мы согласны.       — Каковы ваши дальнейшие действия? — Вонхо не спускает дело с контроля и задает вопросы в лоб.       — Сначала нужно ознакомиться с материалами дела. Очевидно, что следователи уже собрали все улики и подготовили его к передаче в прокуратуру. Назначенная дата судебного заседания тоже скорее всего уже есть — нужно узнать, когда это, и попросить отсрочить суд. Я так понимаю, что больше вы ни к кому не обращались?       Тэ и Вонхо отрицательно покачали головой.       — Вот и отлично. Если моему подзащитному назначили государственного адвоката, нужно будет сделать отказ и заключить договор с господином Чоном. Не думаю, что кто-то из муниципальных захочет возиться с этим — пустая трата времени при заведомом результате. Поэтому завтра утром я поеду в отделение и встречусь с Чонгуком, после чего мы подпишем договор о представлении его интересов в суде. Надеюсь, с этим проблем не возникнет?       — Надеюсь, — вздохнул Вонхо, вторя собеседнику. — Чонгук упертый, но мы поедем с вами.       — Отлично! Как только мы подписываем договор, вы можете перевести мне сумму на банковскую карту. Половина завтра и половина после суда. И учтите, по законам штата может потребоваться материальная компенсация. Если суд возьмет во внимание все смягчающие обстоятельства, за каждый год меньше положенного взымается денежная компенсация в пользу штата. Или можно отбыть весь срок наказания.       — Мы согласны, — перебил его Шин, сам себя ругая за несдержанность и мысленно извиняясь перед собеседником. — Когда может быть назначен суд?       — Не могу сказать. Обычно это не оттягивают, если в деле нет никаких загвоздок. Камеры в участках хотя и не переполнены преступниками, но следователи не хотят долго возиться с делами, исход которых очевиден. Но об этом мы поговорим завтра, и только потом я смогу дать вам точный ответ.       — Хорошо, — смирился Тэхен, понимая всю сложность положения. Адвокат может быть самым лучшим, но букве закона подчиняются все. — Мы сможем выехать ранним утром в Таузанд-Оукс?       — Конечно, я заберу вас из отеля, — соглашается адвокат, рассматривая Тэхена.       — Спасибо, мы вам очень признательны, господин Уотсон.

***

      Пара часов в машине пролетела незаметно. Кондиционер и негромкое кантри, льющееся из динамиков, способствовали расслаблению. Тэхен относительно выспался и с интересом осматривал все, что находилось за окном. Аккуратные дома перемежались километрами безлюдных дорог, потом снова дома и снова дороги. Тэ посмотрел на часы — скоро десять утра и у них впереди напряженный день. Спустя десяток минут Уотсон припарковал автомобиль у здания полицейского участка и выключил зажигание.       — Сегодня мы должны сделать по максимуму, — предупредил адвокат. — Я запрошу встречи с задержанным, возможно понадобятся деньги.       — Да, конечно, — Тэ еще сильнее вцепился в клатч с картой и наличкой, а Вонхо уже вышел из машины и открыл омеге дверь.       Полицейский участок, наверное, был типичным, но Тэхен особо не сравнивал за неимением опыта. У него не было проблем с полицией, поэтому Ким удивленно крутил головой, осматривая вывески на кабинетах. Светлые коридоры, люди в форме и жужжащий автомат с кофе на входе — все больше напоминает небольшую компанию, нежели участок полиции.       — Если вы думаете, что именно здесь держат преступников, вы ошибаетесь, — посмеивается Уотсон, замечая интерес омеги. — Это все служебные помещения.       — Не называйте Чонгука преступником, пожалуйста, — Ким не мог не сделать замечания. — Вы же знаете о презумпции невиновности?       Познания Тэхена были скромны, но основы он помнил еще с университетского курса права.       — Ошибаетесь, господин Ким, — снова улыбается адвокат. — Для тех, кто с государственным адвокатом, это практически приговор, а для людей без американского гражданства — тем более. Дело времени — сейчас, или после суда. Все они преступники.       Адвокат пожал плечами, а на Тэхена опустилась мнимая плита безысходности. Если бы они не приехали сюда, Чонгука бы точно осудили на максимум — никто и пальцем не пошевелит, чтобы вытащить иностранца. Видимо, такое отношение не только к афроамериканцам и латиносам — американская демократия и законы штатов работают только для белых. Тэхен фыркнул и отвернулся, а Уотсон попросил их подождать у стойки и отправился что-то узнавать у служащего.       — Следователь Джонсон, — бросает он Киму, пока Вонхо старательно впихивает монетки в кофейный автомат. — Он ведет наше дело. Ждите меня здесь, он как раз свободен.       Томительное ожидание растянулось на более чем часовое топтание по коридору. Изредка в участке конвоир проводил задержанных, и Тэхен дергался при виде каждого — дверь закрывалась не за Чонгуком.       — Успокойся, — Вонхо потянул его за руку и усадил рядом. — Нам нужно только ждать.       Адвокат вышел хмурый, потирал лоб и сосредоточенно что-то записывал в блокнот. Тэхен сразу бросился к нему за новостями.       — Мне удалось ознакомиться с материалами. Там, конечно, все не очень хорошо — адекватного объяснения появлению героина в своем кармане господин Чон не дал, алиби нет, вещественных доказательств в пользу моего подопечного тоже нет. Впрочем, как и улик против него. Все, как я предполагал — дело сливают, но мы вовремя успели. Запрос на отвод государственного защитника я оставил у следователя, теперь осталось решить с господином Чоном. Следователь оказался порядочным человеком и дал нам свидание. Через десять минут его приведут.       У Тэхена затряслись руки. Он знал, что долго не выдержит, а в предвкушении скорой встречи с Чонгуком и вовсе нервы сдали.       — Пойдемте, — позвал их Уотсон, и они с Вонхо последовали по длинному коридору куда-то вглубь.       Комната для свиданий уже не так подействовала на Тэхена. Он ощутил резкую разницу того, что было до двери и за ней. Лавка и стол и все та же лампа, подвешенная высоко, у света которой собрались мухи. Тэ стоял поодаль, боясь запачкать фирменный костюм от Гуччи. Знал бы, взял вещи попроще. Но падать в грязь перед Уотсоном не хотелось, поэтому омега соблюдал деловой этикет даже здесь. За стенкой послышались шаги и лязгнул замок. В помещение вошел Чонгук.       Он похудел и зарос, глаза стали блестеть, как у больного человека с температурой. Хаотично забегав взглядом по помещению, Гук не поверил в то, что видит своими глазами. Вонхо встал с лавки и обнял его, похлопывая по спине.       — Ну здравствуй, Гуки.       Тэхен подошел на пару шагов ближе, ожидая, пока альфы расцепят объятия.       — Здравствуй, Чонгук, — тихо произнес Тэхен, шокировано осматривая парня.       За два года он изменился. Он стал еще больше в ширину и, кажется, даже вытянулся в росте. Тэхену теперь не достать его, но он бросился обнять его, вставая на цыпочки. Омега расплакался, целуя Чонгука в щеку, в шею, куда только мог. Вонхо и Уотсон деликатно отвернулись, и только конвоир смотрел на них без зазрения совести.       — Я не ожидал… — удрученно ответил Чонгук, бряцая наручниками, — … вас увидеть.       — Глупый, — Тэ вытер слезы и отстранился, не давая ему продолжить. — Ты даже врать не научился, Чонгук.        Тэхен вытер помаду с его щеки, рассматривая появившиеся новые шрамы. Тот на брови он помнит до сих пор, как страшный сон, когда сидел с Чонгуком всю ночь в больнице. Зажил совсем, еле видно — Ким медленно провел сверху, ощущая неровность рубца под пальцем.       — Давайте перейдем к делу, — покашлял Уотсон и напомнил о цели визита. — У нас мало времени. Итак, я буду представлять ваши интересы в суде, господин Чон. Вы согласны?       Под пристальным взглядом Тэхена Чонгук смолчал и только кивнул. Вонхо удовлетворенно вздохнул, а Ким не мог отвести взгляда от альфы. Он был так зол на него, почти ненавидел из-за всего, что случилось, но сейчас все стало неважным, когда Чонгук попал в беду.       — Да, наверное, да, — буркнул Чонгук и подписал подставленные ему бумаги.       — Отлично, это экономит нам время, а теперь расскажите обо всем, что произошло, — адвокат отложил договор и стал делать пометки в блокноте по ходу рассказа. — Что же, мне все ясно. Новых обстоятельств в деле нет. Его будут закрывать и передавать в суд. Единственное, что мы можем сделать — это просить переквалифицировать дело по другой статье, если вы напишете чистосердечное признание, что найденная у вас доза предназначалась для вас. В этом случае вы можете пойти по статье хранение наркотиков. Никто не видел, как вы продавали дозу другим ребятам с вечеринки, а также в деле нет показаний, что у вас ее купили. Чистое хранение. Следователь намекал вам, господин Чон.       — Я не буду ничего писать, — Чонгук откинулся на лавке и положил руки на стол, громко бряцая металлом об дерево. — Я не употребляю наркотики и никогда не употреблял даже допинг. Это ложь!       — Господин Чон, это ложь во благо. В другом случае вы сядете на десять лет, но я буду просить для вас меньший срок. Он возможен только в том случае, если дело переквалифицируют. Не думаю, что вам стоит терять такой шанс.       — Вы точно адвокат? — Гук уставился на сидящего напротив Уотсона, а Тэхен и Вонхо с замиранием сердца наблюдали за их перепалкой. — Вы же должны добиваться правды, а не сажать людей в тюрьму! Мне подкинули порошок! Я не употреблял его и не торговал им!       — Господин Чон, — в голосе адвоката послышалось напряжение и доля раздраженности, что уловил Тэхен и обеспокоенно посмотрел на Вонхо. — Если бы вас защищал государственный адвокат, вы бы сели в тюрьму точно также, но получили репутацию наркодилера. От такого клейма отмыться сложно — оно будет преследовать вас всю жизнь. Если вы сядете за употребление, ошибки молодости вам простят — с кем не бывает. Пошумят и забудут. Ну пару раз упомянут в желтой прессе, когда будут писать о вас статью. Если же вы сядете за распространение, с миром бокса будет покончено раз и навсегда. В том случае, если вам посчастливится выйти. Я рассказал вам два пути одного вашего решения. Мое дело — защищать вас по одной или другой статье. По какой — мне без разницы. Эти господа оплачивают мою работу одинаково дорого, — адвокат ткнул пальцем за себя на стоящих Тэхена и Вонхо. — А вот для вас разница есть, но уговаривать вас и воспитывать не входит в мои обязанности. Я просто хочу знать, как мне строить защиту. Два часа моего выступления в суде решат вашу дальнейшую жизнь, поэтому только вам решать, где вы хотите ее провести — за решеткой или на свободе.       — Да подпиши ты уже это чертово признание! — не выдержал Вонхо и стукнул кулаком по столу. — Да, я не учил тебя такому, Чонгук, но ты должен драться до последнего — что на ринге, что здесь! Как ты видишь, не все играют честно, Гуки! Толку с твоей честности, если ты будешь десять лет гнить в тюрьме. Чонгук, слышишь? — Вонхо вцепился в грязную майку, сжимая ее в кулаке. — Я не позволю тебе сесть! Ты подумай о Хосоке!       Тэхен чуть в обморок не упал, когда услышал это имя. Он громко и пронзительно проскреб маникюром по длинному столу в ожидании фиаско. Если Вонхо станет спекулировать сыном, о котором Чонгук ничего не подозревает, то…       — Неужели ты думаешь, что брат хотел бы тебя видеть в тюрьме, — продолжает тренер, а у Тэхена от сердца отлегло. Он вытер руками выступивший на лбу пот, поглядывая на ругающихся альф. — Чонгук, одумайся!       — Прошу тебя, — тихонько произнес Тэхен, и альфа сдался. Крепкие руки тренера буквально душили, а взгляд омеги пробрал до пят.       — Хорошо, — Чонгук обессиленно положил голову на стол, обнимая ее руками. — Напишу.       — Вот и отлично, господин Чон, — вздохнул адвокат, который понял, что альфа невиновен, но не верил в справедливое правосудие, поэтому выбирал наименьшее зло.       — Свидание окончено! — громко крикнул конвоир. — Задержанный, в камеру!       Чонгук встал из-за стола, а Тэхен беспомощно крутил головой, не ожидая, что время пролетит так быстро.       — Я пойду к следователю, и позже вас вызовут, — поясняет адвокат. — О дате суда вам сообщат, господин Чон.       Чонгук только молча слушал, понуро опустив голову. Ему невероятно стыдно за все происходящее здесь и в первую очередь перед Тэ и Вонхо. Конвоир не дал договорить и дернул альфу за руку, выталкивая в дверной проем, а оттуда в коридор.       — Да, непростой клиент, — заметил Генри. — Хорошо, что вам удалось его уговорить написать признание. Если следователь сделает все быстро и дело переквалифицируют, то суд не за горами. Подождите меня еще немного, и мы вернемся в Лос-Анджелес.       Тэхен с Вонхо удрученно поплелись на выход, а Уотсон скрылся за дверью с вывеской «Старший следователь Дж. Джонсон». Омега сел в уголке холла и достал телефон. Он перевел на счет адвоката половину суммы, как и договаривались. Теперь оставалось ждать.       Расследование благодаря слаженной работе защиты и обвинения провели в кратчайшие сроки. Собственно, следственные действия не проводились — в деле были приведены в порядок все бумаги, подписаны документы и последним легло чистосердечное признание Чонгука. Суд назначили на 8 ноября, а Тэхену пришлось продлить номер в гостинице еще на десять дней. Омега исправно докладывал Сокджину о том, что здесь происходит, и отсылал фотографии центра Лос-Анджелеса Чимину, который ни о чем не подозревал.       Раннее утро у здания суда на удивление было суровым. Холодный ветер пронизывал Тэхена сквозь тонкий пиджак, который он неосмотрительно взял из отеля, надеясь на скорейшее потепление. Они проторчали на улице уже два часа, поэтому Вонхо завернул омегу в свою куртку.       — Если ты вернешься домой с соплями, никто не поверит, что ты наслаждался отдыхом и заключал договоры, — заметил Шин. — Выглядишь, как собачонка, нос уже покраснел.       Тэхен переминался с ноги на ногу. Автомобиль полицейской машины все еще не подъехал — в нем должны были доставить альфу. За время той единственной встречи они больше не виделись, но Тэ разрешили передать одежду для задержанного. Вскоре к зданию подъехал небольшой автобус, и конвойный вывел троих подсудимых. Чонгук вышел последним. Оглядываясь по сторонам, он заметил Тэхена и улыбнулся Киму, но конвоир тут же ударил его палкой в спину и подтолкнул вперед. Между Вонхо и Тэхеном повисла напряженная тишина, которую нарушил звонок мобильного телефона. Звонил Генри. Он уже с утра готовился к заседанию и давно был в здании суда.       — Из-за опоздания слушание перенесли на двенадцать часов. Если все пойдет без задержек, можете прийти за десять минут до начала. Заседание гласное, проблем не будет. Я буду ждать вас уже в зале.       В назначенное время Тэхен и Вонхо сели на лавку последнего ряда в огромном помещении с большой хрустальной люстрой посередине под потолком. Оно разительно отличалось напыщенностью, а в памяти омеги всплыла комната для свиданий. Очень иронично оглашать приговоры здесь. Суд присяжных с интересом смотрел на дверь, кто-то перебирал бумаги, а некоторые нервно постукивали ручкой по столу. Этот фарс хотелось закончить всем, и Тэхен все понимал. Правильно тогда сказал адвокат — задержанные все уже преступники, а вопрос времени не играет роли даже здесь. Они просто хотят повесить клеймо, исполнить свой гражданский долг и засадить азиата за решетку. Словно дикое животное в цирке. Без права на оправдание. Тэхен сжал пальцы, обводя взглядом присутствующих. Пара человек уставилась и на него, но Ким не стал отводить взгляд.       В зале началось шуршание, пришли какие-то клерки с бумагами и разложили папки на столы. Омега следил неотрывно за этими манипуляциями, будто от них что-то зависело. В конце огромного зала показался адвокат Уотсон. Он зашел из другой двери, поэтому Тэхен еле заметил его. Приподнятая рука и легкая улыбка издали подействовали, но не успокоили. Вонхо сидел тихо и наблюдал за происходящим, а Ким поистине завидовал его нервной системе.       Чонгука завели в зал заседания ровно в назначенное время. К тому моменту собрались обвинитель и судья, активнее зашуршали бумагами присяжные, изображая видимость работы. Чона в наручниках посадили за отдельную стойку с ограждением и приставили к нему полицейского. Угнетающая картина не предвещала ничего хорошего. Тэхен вцепился в парапет перед ним, рассматривая судью, обвинителя, каждого, кто обернулся в центр и смотрел на Чонгука. В глазах большинства читалось презрение и осуждение. Они не сомневались в том, что парень на скамье подсудимых виновен, или просто не хотели шевелить мозгами. Зрение раздражал американский флаг. Что тогда, в кабинете Бэнкса, что сейчас Тэхену хотелось вытереть об него руки, запачканные в «американской демократии».       Клерк читает вводную часть и передает слово судье, который зачитывает обстоятельства дела. Допрос свидетелей не состоялся по причине того, что никто не видел, как Чонгук толкал дурь — об этом указано в протоколе следствия сразу при задержании, а потом и следователь допрашивал участников вечеринки у Рокки. Но решающую роль сыграло чистосердечное признание. Вызванный обвинитель поклялся перед флагом и положил руку на Конституцию в знак того, что его слова будут правдой и только правдой. Тэхен скривился, словно съел лимон за один раз. Ложь сквозила во всех словах, а обвинитель говорил заученными фразами. Человек был точно на своем месте, подумал омега и ужаснулся, сколько людей получили сроки по причине того, что были отправлены в тюрьму только из-за отсутствия денег на защиту. Ибо обвинение справлялось на все сто процентов.       На нервах Тэхен прослушал все, о чем говорил обвинитель. Ким выцеплял одинокие слова, да еще и местный акцент мешал стопроцентному пониманию речи обвинителя. После, когда на трибуну к микрофону вышел Генри, омега успокоился. Его грамотная речь и правильно построенная защита стоили тех денег, которые они ему заплатили. По крайней мере, Тэхен поверил. Осталось, чтобы поверили остальные. Чонгук наблюдал без особого энтузиазма, но Ким ловил его встречные взгляды и шептал губами, что все будет хорошо. Как может быть «хорошо» человеку, которого судят за наркоту, Тэ не знал, но его омежий инстинкт не мог не поддержать альфу.       — Господин Чон, вам есть, что сказать суду? — судья в толстых очках пристально посмотрел на альфу. Допрос Чонгук выдержал, но от последнего слова он отказался. — Что ж, тогда суд удаляется в совещательную комнату. Прошу присяжных пройти за мной.       Адвокат подошел к Чонгуку, они перекинулись парой слов, и Уотсон направился к Вонхо и Тэхену.       — Нам остается ждать, господа. Как видите, все прошло довольно быстро.       — Да, умеете вы расправляться с людьми, — не выдержал Тэхен.       — Не стоит язвить, на его месте мог оказаться насильник или убийца, — заметил Генри.       — А судить будут невинного человека! — рявкнул Тэхен на нервах. — Что будет потом?       — Потом? — удивился Уотсон. — Его снова вернут в камеру предварительного заключения, а позже доставят в тюрьму.       — Господи! — Тэхен обессиленно падает на лавку. — Я все еще никак не могу поверить в то, что происходит.       — Я предупреждал, что особо ждать нечего, — адвокат пожал плечами. — Переквалификация дела — это уже большой успех.       — Да, я понимаю, извините, — Тэхен потер переносицу от зуда слез, которые собирались выступить на глазах. Он должен держаться, черт возьми!       — Суд идет! — объявил служащий.       Шуршание бумаг нарушает тишину, а присяжные гремят стульями, рассаживаясь по своим местам. Кто-то слишком громко перебрасывается словами, и судья стучит молоточком:       — Тишина в зале!       Тэхен заламывает руки и прячет лицо в ладони. Весь мир превратился в какой-то сплошной шум. Присутствующие в зале суда встали, демонстрируя уважение к закону. Омегу ноги не держали, и он тяжело привалился на Вонхо, который обнимал его за плечи.       — Подожди еще немного, скоро все закончится, — шептал Шин, поглаживая друга по плечу. — …господин Чон Чонгук признан виновным по статье 29 «Хранение наркотиков»… Чуда не произошло. Тэхен смотрел на стоящих впереди, пытаясь среди них разглядеть Чонгука. Альфа тоже стоял, повернувшись спиной. —… обвиняемый приговаривается к шести годам тюремного заключения. С учетом чистосердечного признания суд удовлетворил ходатайство защиты касаемо возможностью внесения денежного эквивалента залога в размере ста двадцати тысяч долларов за две трети срока. Отбывание наказания предусматривает пребывание в колонии строгого режима №17071 штата Иллинойс. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Приговор вступает в действие с момента его оглашения. Заседание объявляется закрытым! После оглашения приговора Чонгука вывели из зала суда, а Уотсон подошел к ним. — Это максимум, который я мог сделать. Как и вся Америка, штат активно борется с наркоторговлей, поэтому подобные дела становятся особенно показательными. Даже хранение карается жестоко. Для внесения залога необходимо взять квитанцию на оплату в канцелярии, — пояснил адвокат присутствующим.       — Да, конечно, — заторопился Вонхо, выпроваживая Тэхена в коридор. Находиться под пристальными взглядами окружающих было невыносимо. Везде сквозило высокомерие и мнимое желание показать, кто здесь вершит судьбы людей.       — Я могу с ним увидеться? Пожалуйста, — протянул Ким, чуть ли не плача.       — Это запрещено, — адвокат с сожалением покрутил головой. — Теперь необходимо оформлять свидания через управление колоний и посылать запрос в Иллинойс, поэтому…       — Неужели нельзя хотя бы пять минут, Генри? — Тэхен схватил его за лацкан пиджака. — Прошу вас…       — Черт возьми, — выругался Уотсон. — Я попытаюсь попросить свидания в комнате защиты.       Уотсон исчез, а Вонхо сжал Тэхена за руку.       — Все закончилось, Тэхен, можно выдыхать. Уже сегодня мы сядем в самолет, а завтра будем дома, — успокоил его альфа. — Это все, что мы смогли сделать, не кори себя, я же вижу.       — Не нужно было отпускать его сюда, — всхлипнул омега. — У меня было плохое предчувствие…       — Тэхен, Чонгук уже не маленький и к юбке его не привяжешь. Он бы все равно сбежал из Кореи. Это послужит ему хорошим уроком.       Вонхо обнял омегу, поглаживая по спине, как из-за дверей показался Уотсон:       — У вас есть пять минут, идите скорее сюда!       — Иди, а я возьму квитанции, — подтолкнул его Шин, оставаясь в коридоре. — Скажи, чтобы держался!       Омега благодарно сжал его руку.       — Обязательно!       В небольшой комнате сидел осужденный, неподалеку стоял полицейский, а рядом крутился Уотсон, поглядывая на часы. Полицейский автомобиль с минуты на минуту прибудет за заключенными, поэтому времени катастрофически мало.       — Чонгук! — Тэхен подбежал к сидящему за столом альфе и взял его за руки. — Как ты?       — Как осужденный на шесть лет за хранение наркотиков, — грустно усмехается альфа.       — Мы заплатим залог, Гуки, только ты держись, хорошо? — Тэхен тараторит, пытаясь подбодрить парня. — Ты же можешь звонить, да?       — Если будет можно, я позвоню.       Тэхен не знает, что еще сказать. Его голова совершенно пуста, а еще минуту назад в ней было столько мыслей, которые хотелось донести Гуку, но сейчас не осталось ни одной.       — Как Джин? — спросил Чонгук невпопад, чтобы не молчать.       — Все хорошо, — бормочет омега.       — А как…       — Чонгук…— Тэхен буквально знает, о чем он хочет спросить.       — Они вместе, да? Скажи мне, Тэхен? У него все хорошо? — имя вслух альфа не называет. В очередной раз он пытается обмануть себя, чтобы даже не озвучивать имя того, кто не выходит у него из головы. Каждый день он видит кадры телевизора и Чимина с Намджуном, садящихся в машину. И каждый раз Гук пытается убедить себя в том, что эта маленькая блядь счастлива.       — Да, Чонгук, — тихонько отвечает Тэхен. — Они вместе. Дай ему шанс построить свою жизнь без тебя. Не возвращайся в Корею, ладно?       Ким еле заставил произнести себя эти слова, которые резали по больному. Его сердце разрывалось пополам от того, что происходило с Чонгуком здесь, и от тех ужасов, которые они пережили недавно с Чимином. И если ставить на чашу весов, то Тэхен выбирает Пака.       — Понятно, — ответил Чонгук.       За дверями послышался шум, и Тэ успел выскользнуть из комнаты незамеченным. Полицейские вывели осужденного в коридор и потащили к запасному выходу, грубо толкая перед собой. Чон обернулся и посмотрел на Тэхена, встретившись взглядом с заплаканными глазами Кима.       — Я люблю тебя, — прошептал омега еле слышно, а Чонгук улыбнулся ему в ответ.