YY
25 марта 2022 г., 21:26
Чимин падал. Раскинув руки, летел в бездну. Ему было невероятно легко, а собственное тело ничуть не ощущалось, но состояние мнимой эйфории длилось недолго. Омежье сердце, глупое и гулко стучащее, помешало этому полету, и Чимин даже затаил обиду. Он хотел лететь так как можно дольше, словно птица, не знающая ограничений, а чувствующая только ветер под своими надежными сильными крыльями, что несли куда-то вдаль. Чимин почти свыкся и вкусил весь кайф полета, но гул в груди, участившееся дыхание и внезапно возникшая дрожь в теле вдруг отняли крылья. Будто насильно сложили их, заставляя омегу падать камнем вниз, чтобы разбиться. Не время умирать!
Блондин цеплялся за реальность, что ускользала и никак не давала ему овладеть ситуацией, делая его немощным, будто слепой котенок. Дыхание стало сбивчивым, Пак почувствовал, как сердце качало кровь с утроенной силой, как она стучала в висках, как покалывала в пальцах, как текла в каждом сосуде… Чим постарался вдохнуть воздух, но его чудовищно не хватало. Будто рыба, выброшенная на берег, он открывал рот и пытался заглотить больше жизненно необходимо кислорода, но тщетно. Омежьи глаза плотно зажмурились, а тело превратилось в один сплошной нерв. Дотронься до него — дернется так, будто от тока в двести двадцать.
Чимин резко откинул голову, ощущая на щеке удар горячей ладонью. Он буквально на секунду замер, как с другой стороны снова прилетело. Удивительно, но вместе с пощечиной расправились легкие, и он впервые за долгое время смог вдохнуть. Еще один удар, и Чимин несмело сделал вдох, уняв бешено колотящееся сердце. Снова удар по щеке, и омега уже дышал увереннее. Будто до этого времени только учился, а сегодня впервые сделал вдох сам. От гордости за собственное величие Чимин не мог отойти, он попробовал сделать вдох снова и снова и задышал чаще, буквально закашливаясь от кислорода.
— Дыши!
Неподалеку послышался родной голос и слова на корейском на фоне уличного гула и вздохов явно посторонних людей, говорящих на английском языке.
— Дыши, слышишь! Молодец, вот так, тише… — голос пробирался в мозг, обволакивал изнутри и успокаивал настолько, что открывать глаза даже не хотелось. Хотелось быть в этом месте, в этом времени и в этих руках. В безопасности.
— Может вызвать “скорую помощь”?
— Вы знаете, что с ним?
— Кто может помочь? Человеку плохо!
— Врача! Есть врач?
Десятки участливых реплик, доносящихся отовсюду, Пак пропускал мимо ушей. Он все еще упорно не открывал глаза, но дышал ровнее, слушая уверенный стук своего сердца. По его лицу прошлись грубые пальцы, освобождая мокрые виски от прилипших прядей… Чимин сделал еще несколько вдохов и провалился в бездну, теряя сознание…
***
Омега открыл глаза в небольшой, но чистой и аккуратной комнатке. Сколько сейчас времени он не знал, но за окном уже стемнело. Вечер или ночь — не имело значения, и Чимин вскочил в кровати, оглядываясь по сторонам. От страха очутиться в незнакомом месте еще сильнее заколотилось сердце, но ясность внес родной голос, доносящийся сзади. — У тебя была паническая атака, — пояснил Чонгук тихо, чтобы не спугнуть Пака. — Лучше не стало? Есть таблетки? Сука! Есть ли у него таблетки? Чимин обессиленно упал на кровать, пытаясь вспомнить все, что произошло. Но мозг подкинул лишь взгляд глаза в глаза на ринге, толпу людей в узком коридоре и ночную дорогу, полную спешащих автомобилей. Господи, кто его надоумил броситься под колеса? Он готов рвать на себе волосы, осознавая, что мог совершить непоправимое. Пропетлять между машинами — огромный риск, чуть не стоивший ему жизни! О чем он вообще думал? — М-м-м, — Пак простонал, схватив себя за пряди, чтобы привести в чувство и осознать происходящее. — Где я? — В моей квартире, — ответил Чонгук. — Ты в безопасности. Все хорошо. — Лучше и не бывает, — пробормотал омега. — Почему ты один? — приставал Чонгук с расспросами, от которых у Чимина скулы сводило, словно он лимон проглотил. — Где телохранитель? — У меня больше нет телохранителя, — двусмысленно ответил Пак, и каждый подумал о своём, но потом омега поправил.— Нет необходимости. Чимин прохрипел так, что не поверил своим ушам. Голос убитый, словно из преисподней, но тело, как ни странно, не болело и синяков, похоже, нигде не было. Он пошевелил руками и ногами и понял, что цел. — Зачем ты это сделал? Ты понимаешь, что все могло закончиться трагедией? "Совсем нельзя оставлять одного", промелькнуло в голове Чонгука со шквалом флешбеков из прошлого. — Не читай мне нотации, — буркнул Чимин. — Вызови такси. Пожалуйста. Мне нужно в отель. — Чимин, я не отпущу тебя в таком состоянии, — тоном, не требующим возражения, сказал Гук, глядя в спину омеге. Сидя в кровати, Пак боялся обернуться на своего спасителя. — Зачем ты приехал в Америку? — По работе, — послушно ответил блондин, будто на допросе у следователя. — Подписывал контракт. — Понятно, — сухо буркнул Чонгук, а где-то глубоко внутри сердце крошилось от разбитых надежд. Он не искал его. По крайней мере специально. Их встреча — еще одна случайность в длинной череде событий, которым нет объяснения. И так всю жизнь. Иногда альфе казалось, что и Хосок в их жизни был лишь тем, кто должен выполнить свою миссию и неминуемо свести их. Такой себе проходной персонаж в многоэтапной компьютерной игре. И то, что он выбыл, самоустранился, как бы жутко это не звучало, Чонгуку казалось чем-то вроде единого плана небесных сил, который не дал сбоя. И сейчас тоже Чимин очутился здесь не просто так. Не важно — по собственной воле или по нелепой случайности, но омега сейчас сидел напротив и этот шанс Чонгук не мог упустить. Он слишком долго пытался вправить себе мозги, но понял, что все безуспешно. Он в Чимине увяз. По самые уши. В квартире повисла тишина, нарушать которую никому не хотелось. Каждый думал о своем, и каждый понимал неловкость того, что сейчас происходило. Молчание никогда не помогало решить проблему, но диалог не складывался от слова совсем. Оба трусили, боясь заговорить. Слова застревали в горле, тяжелым комком ощущаясь в глотке. Подавиться можно, подумал Чимин и откашлялся. Не выдержав гнетущей тишины, Чонгук начал первым. — Нам нужно поговорить… — очередная и очевидная глупость скользнула с языка альфы, и он готов был волосы на себе рвать за эти тупые дорамные клише. Сколько пафоса в трех словах, которые звучат, словно принуждение. Нам. Нужно. Поговорить. От самого себя противно стало. — Неужели? Спустя пять лет тебе есть, что мне сказать? — ощетинился омега, занимая оборонительную позицию. — Ты даже боишься смотреть мне в глаза! — А ты боишься обернуться, — парировал Чон, но на укор омеги встал со стула и обошел кровать, сев в старенькое кресло напротив. — Ты все такой же упертый. Чимин гордо фыркнул, стараясь не смотреть на альфу. Он разглядывал мелкие голубые цветочки на пододеяльнике, вьющиеся по краю, и обводил пальцем веточки, лишь бы занять руки, которые опять начали трястись. Не хватало схватить еще одну паничку! — Чимин, я рядом, — от взора Чонгука не спряталась нервозность, которую источал Пак. Его тело было напряжено, будто железное, спина превратилась в ровную доску, на лице застыла гримаса безразличия, плохо скрывавшая обеспокоенность происходящим, а бесцельно блуждающие по ткани пальцы Чон заметил одними из первых. У Чимина типичные признаки приближающейся паники. — Дай мне руку. Альфа протянул огромную ладонь, раскрыв ее для Пака. Нехотя подняв глаза, Чимин посмотрел на парня. Чонгук был в темном махровом халате с нашитым на груди флагом Америки, его отросшие волосы намокли после купания, а от самого собеседника исходил легкий запах геля для душа. Уверенность в себе, которую источал Чон, скорее пугала, нежели успокаивала. Ощущение неправильности происходящего заставило омегу встревожиться. — Сколько времени? Сколько я здесь? — дернулся Пак, возвращаясь в реальность. Исин ни в коем случае не должен заметить его отсутствия, иначе Намджуна оповестят о случившемся уже через пару минут и впереди Чимина ждут долгие сеансы с доктором Ли. Возвращаться в прошлое не хотелось, но оно упорно стучало в дверь, настойчиво выбивая ее ногами. — Несколько часов. Тебе нужно позвонить? — слово “Намджуну” повисло в воздухе, и Чонгук так и не осмелился его произнести. — Нет, — заторможено ответил Чимин, соображая, что делать дальше. — Как ты? — Сам видишь, — Чимин упорно не шел на контакт, отделавшись общими фразами. — Все хорошо. — Ты называешь это “хорошо”? — спросил с иронией Чон, но тут же пожалел о сказанном, когда понял, насколько сильно эти слова задели омегу. — Извини, не хотел… — Чонгук! У меня все просто отлично! Я вернулся к работе, я строю карьеру! Буду сниматься там, где давно хотел! У меня действительно все хорошо! — Пак чуть ли не кричал на наглеца, посмевшего раскрыть завесу его тайны. — Ты вернулся не только к работе, но и к господину Киму, — заметил Чонгук не в силах сдерживаться. — Я видел тебя… вас в новостях. — Отлично! Значит ты знаешь больше, чем я! Журналисты всегда на шаг впереди! — раздраженно выкрикнул омега, наблюдая за Чоном. — Чимин, успокойся, пожалуйста. Тебе нужны препараты. В другой раз меня может не оказаться рядом. От своих же услышанных слов хотелось выть на Луну. — Тебя вообще не должно было быть в моей жизни, Чон Чонгук! — Пак отодвинулся до самой спинки, поджав ноги под себя. К счастью, он был одет, а это упрощало побег. Плевать на куртку и кепку, что висели на вешалке у входа — ему нужно срочно бежать отсюда, пока он мог контролировать себя. — Даже не думай, — Чонгук проследил за нервными подергиваниями головы гостя в сторону коридора. — Дверь заперта. Поэтому нам придется поговорить, хочешь ты этого, или нет. Если уж так сложилось, что судьба снова свела нас вместе, то это шанс расставить все точки над i. — Зачем? Какой шанс? У нас никогда его не было! — чуть ли не плача бормотал Чимин. — Ни сейчас, ни тогда! Ничего у нас не было, кроме твоей ненависти и желания мстить! — Чимин! — Гук вскочил в кресле и подошел ближе, а Пак побледнел, как мел, но стоически терпел взгляд темных глаз, направленный прямо на него. — Все не так! Прошу, выслушай меня! — Нет! — омега покачал головой из стороны в сторону в полном нежелании контактировать с Чоном. — Тебе больше нечего сказать, Чонгук! А слушать ложь я не хочу! Хватит, сыт по горло! — Я никогда не обманывал тебя! — Чонгук присел на кровать, прокладывая дорожку из доверия сантиметр за сантиметром. — Когда я говорил, что ненавижу тебя, я действительно больше всего хотел навредить тебе, разрушить твою жизнь и карьеру, как ты разрушил мою жизнь и жизнь брата. — Отличное признание, Чон Чонгук, а главное — своевременное! — опешил Чимин, не зная, как реагировать на такую “откровенность”. — Я польщен твоей искренностью, правда! — Не язви, — попытался утихомирить его собеседник. — Тебе не идет. Я знаю тебя совершенно другим, поэтому передо мной можешь не играть. Чимин, ты хороший актер, но не стоит обманывать. Провести ты можешь Намджуна, как делал это все время, но не меня. — Не трогай его, слышишь? — Чимин рассвирепел и действительно перестал контролировать свои слова. Какая тут игра, если его выворачивают наружу эмоции, накопившиеся за долгие пять лет. — Ты его не стоишь! — Не трогать Намджуна? Не от этого ли человека ты сбежал с собственной свадьбы, Чимин? Или напомнить, что он сделал с тобой, когда ты работал в доставке пиццы? — Чонгук уже был не на шутку разъярен, но и омега не уступал. — Намджун сделал для меня больше всех. Он дал мне возможность начать все заново! Несмотря на то, что я чудовищно поступил с ним, он смог меня простить. Это дорогого стоит, Чонгук. Ты не знаешь таких слов — прощение, сострадание, милосердие. Для тебя это все — пустой звук. После того, как ты разрушил мою жизнь, только благодаря Киму я поднялся на ноги! — Я тоже должен быть ему благодарен?! — альфа произнес вопрос с долей иронии, но еще большей ревностью. — Не нужно, Чонгук! Нас ничего не связывает. Теперь уже ты паясничаешь! Не появляйся больше в моей жизни, не разрушай то, что я пытаюсь построить! Сам! Без тебя! — Чимин! — Чон шел в наступление, не давая омеге ни минуты на раздумья. — Я сотни раз наказан за то, что так поступил с тобой. Ты один мне судья и только от тебя зависит…. — Э-э, нет, так не пойдет, — Пак попятился ещё дальше и свесил ноги с кровати. — Ты что, пытаешься спихнуть все на меня? — Я не пытаюсь переложить на тебя ответственность! Все совсем не так, как ты думаешь! — Чонгук пытался отчаянно достучаться до омеги, но вместо этого Пак еще больше отстранялся. — Я всего лишь хочу поговорить с тобой. — Время разговоров прошло, Чонгук! — выкрикнул Пак. — Пять лет прошло! — Ты думаешь, я не знаю? Я не считал минуты без тебя, Чимин? — прищурился альфа, смотря на блондина. Как и всегда в его глазах, Чимин был невероятно прекрасен. Даже в своей злобе, когда он кричал на Гука, в комнате чувствовалась его власть — власть омеги над альфой. Чонгук готов сотни раз становиться на колени, только бы Пак позволил ему объясниться. Гордыня и гнев, желание мстить и разрушать противника вмиг исчезли, как только Чон оказался под испепеляющим взглядом этого парня. — А я нет, — выпалил омега. — Я начал привыкать к той темноте, куда ты меня погрузил. К той боли, которой ты одарил меня сполна. Ты всего лишь воспользовался мной, я стал объектом мести. Твое желание уничтожать было всеобъемлющим, ты напоил меня им досыта, Чонгук! Я больше не хочу возвращаться в то время, когда мы были вместе. Это все — сплошная ошибка. Мне стало уютно быть там. Знаешь, такая себе плохая привычка, Чонгукки, стокгольмский синдром. Только Намджун боролся за меня, когда все отвернулись — родители, друзья, коллеги по работе. Даже брат в угоду матери с отцом стал звонить мне все реже и реже! А Намджун и Тэхен все время поддерживали меня. А что делал ты? Где ты был все это время? Почему ты считаешь, что имеешь право говорить мне это все? — Хотя бы потому, что ты сейчас стоишь передо мной, — снагличал Чон, зная, что вызовет очередную волну агрессии. — Ведь ты не просто так появился на ринге? Чимина застали врасплох. То, чего он боялся больше всего — свершилось. В их маленькой войне бесспорная инициатива перешла к противнику, и сейчас Чон медленно и дипломатично начал разрушать жалкую оборону, которую омега выстраивал перед ним. — Ты прав, — не стал отпираться Пак. — Я случайно узнал про бой, но пришел в зал намеренно. Не буду лгать — я хотел лишь удостовериться, что прошлое больше не преследует меня. Я справился со многим, осталось внести ясность только здесь. — Успешно? — Гук приподнял одну бровь, осматривая омегу с головы до ног. — Ты можешь обманывать себя сколько угодно, Чимин, но ты все еще неравнодушен ко мне. — Да как ты смеешь! — Пак, залитый румянцем, разозлился еще больше. — Я не люблю тебя, слышишь? Не люблю! — Слышу, Минни, можешь так не кричать, — Гук улыбнулся фирменной примирительной улыбкой. — Я тоже виноват во многом, малыш. — Перестань... — Чимин устало откинулся на спинку кровати, ощущая предвестники головной боли. Словесный баттл между ними был бессмысленным и оттого тупиковым. В голове омеги начало шуметь, виски пульсировали, а это значило, что скоро его сразит мигрень, и он превратится в овощ. — У тебя есть аспирин? Чон улыбнулся и вышел в кухню за таблеткой. Половину стакана живительной влаги Чимин выпил за пару глотков, а потом недоверчиво уставился на капсулу. — Не бойся, это действительно аспирин, — ответил Чон, глядя на сомневающегося омегу. — В Америке этот препарат выпускают в капсулах. Я не собираюсь травить тебя или пичкать снотворным. — Признаюсь, я удивлен, — буркнул Пак и закинул обезболивающее, запивая остатками воды. — Господи, почему ты такой колючий? — Гук взял стакан и внимательно уставился на Чимина. — Может быть потому, что мне слишком много делали больно? — Пак начал наступать, пока Чонгук выжидательно молчал, рассматривая блондина. По телу омеги прошлась дрожь, будто его раздевали глазами. Снимали кожу, обнажая до мяса и костей. Прикрываться больше нечем — он, как открытая книга, полностью понятен для соперника. Чимин поежился, понимая, что зря затеял эту авантюру. Увидеть Чонгука совсем не означало выгнать его из сердца. Наоборот, он осознал, что альфа до сих пор там. Владеет каждой клеточкой его тела, каждой мыслью, каждым вздохом и толчком крови по сосудам. Все, что испытывал Пак — ожило сейчас в эти минуты. Намджун требовался только для того, чтобы заглушить пустоту внутри. Он недостоин его. Обманывать Кима столько лет подло и недопустимо. Начиная корить самого себя, Чимин не заметил, как Чонгук подсел ближе. Опасно близко. — Что ты… — Пак со страхом поднял взгляд на альфу. — Прошу тебя, давай поговорим, — Чонгук снова попытался найти контакт, но руки уже не протягивал. Не предлагал и не давал выбор, а просто делал то, что должен. Он взял маленькую ладошку Чимина и согрел ее, дрожащую, в своей огромной руке. Пак удивленно уставился на пальцы Чонгука, где на костяшках было выбито JM. — Зачем ты сделал это? — омега обвел пальцами красивые тонкие буквы латиницей на руке альфы. — Если скажу, что на память, то это будет не совсем так. Я никогда не забывал о тебе, Чимин, — прошептал альфа. — Ты лучшее, что случилось со мной. Несмотря ни на что. Чон изменился. Омега понял, что за пять лет, которые разделили их, и тысячи километров, не дававших сблизиться, альфа стал другим. Черты лица были грубее, кожа более загорелой, глаза перестали излучать колкие взгляды, но темнота в них стала еще более затягивающей и манящей. Если Чимин раньше утопал в Чонгуке, то сейчас и вовсе не мог найти сил, чтобы перестать на него смотреть. Хотелось до боли в пальцах провести по шраму над бровью, очертить линию подбородка, спуститься от лба по носу и остановить свой палец на губах, чтобы почувствовать легкий поцелуй. Спустя какое-то время Пак понял, что его рука все еще лежит в ладони Чонгука, который не крепко сжимал ее, скорее просто грел, нежели старался давить на омегу. — Не нужно, — попытался вырваться Чимин, но безуспешно. Чонгук тут же схватил его за пальцы. — Чимин… я любил тебя, но никогда этого не говорил, — еле слышно признался альфа. — Искренне, чтобы ты поверил… — Чонгук, такие вещи не нужно говорить, — тихо прошептал омега. — Я чувствовал это. — Я вел себя, как подонок… — Я знаю. Гук, это случается со всеми. Не стоит винить себя за то, что было. Все люди достойны прощения и второго шанса. Осознав свои ошибки, ты можешь начать жить заново, как сделал это я. Ты еще молод, у тебя все впереди… Омега попытался отсесть подальше, но уперся в стенку. Чонгук посмотрел на него, как на пойманного в клетку зверька, и решил довести разговор до конца. — Чимин, я признаю, что я слабак. Ты оказался во сто крат сильнее меня, но я не такой. Ты выстоял сам, а я без тебя не смогу. — Тебе так только кажется, Чонгук. В каждом человеке есть потенциал, который раскрывается в критических обстоятельствах. Ты дал мне понять, насколько сильным я могу быть и чего смогу достичь сам. Мне повезло, что рядом оказались Намджун и Тэхен. Они стали мощной поддержкой, без которой мне справиться было намного труднее. У тебя есть такой человек, который поможет тебе пережить прошлое? — собеседник с надеждой посмотрел на альфу, ожидая ответа. — Нет, — отрезал Чонгук. — Мне никто не нужен, Чимин. — Замолчи, — оборвал его омега. — Не продолжай! Я не люблю тебя, Чонгук! Ты не нужен мне, понимаешь?! Я начал строить жизнь без тебя, и больше я не хочу чего-то ждать и во что-то верить. Мой предел закончился, прости… — Чимин, что я могу сделать для тебя? — альфа присел перед Паком на корточки и стиснул его руки в своих ладонях еще сильнее. — Я сделаю все, что ты хочешь. — Отвези меня в отель, — неожиданно попросил Чимин, когда находиться рядом стало невыносимо. Чонгука хотелось касаться, хотелось легонько приблизиться к его губам, чтобы ощутить горячее пьянящее дыхание, как раньше. Пак не сводил с него глаз, позволяя себе запомнить черты любимого человека. — Не появляйся в моей жизни, и я клянусь, что тоже не стану искать встреч с тобой. Я знаю все ответы на свои вопросы. — Как скажешь, — выдавил из себя альфа, боясь давить на Чимина в таком состоянии. — Но могу ли я рассчитывать на небольшую компенсацию за твое спасение? "Ты больше не мой бодигард", шептал Чимин одними губами, глядя на Чонгука. "Я всегда буду рядом, что бы ни случилось", отвечал только одним взглядом альфа. — Что ты хочешь? — сдался Пак, уже предвкушая скорейшее возвращение в номер. — Одно свидание, — выпалил альфа. — Когда ты улетаешь? — Послезавтра, — не стал врать Чимин, но не потому, что не умел, а потому, что не хотел. Дурацкий внутренний омега словно ждал, выкидывая перед альфой белый флаг. — Мы можем встретиться? — с надеждой в голосе спросил Чонгук. — Я хочу показать тебе океан. Разве я много прошу? — Чонгук… — Всего одна встреча, Чимин. Ты можешь считать её прогулкой со старым другом? — Теперь это так называется? — горько усмехнулся омега и сдался. — Хорошо, я освобожусь после семи. — Я заберу тебя у отеля ровно в семь, — Чонгук улыбнулся фирменной красивой улыбкой, не скрывая своей маленькой победы. — Не опаздывай! — П-ф! — фыркнул омега и поднялся с кровати. Ноги едва не подвели Пака, и он слегка пошатнулся, удерживаясь рукой за стену. Обои в комнате поклеены простые, с абстрактным рисунком, но приятные, да и вся атмосфера, в общем-то, была домашней. Странно, что в квартире не было омеги, ведь судя по внешнему виду здесь явно кто-то поддерживает идеальную чистоту. — Это твоя квартира? — не удержавшись от любопытства, спросил Чимин. — Снимаю, — коротко ответил альфа, натягивая курточку. — Не хочу жить в общежитии, да и финансы пока позволяют… — Понятно, — коротко ответил Пак, так и не получив внятного ответа на свой вопрос. Ревность засела где-то внутри и начала его точить, словно червь яблоко. Натянув кепку и накинув джинсовку, Чимин вышел в темный проем лестничной клетки. За дверью на площадке все оказалось более прозаично: окурки, плевки, в углу валялся шприц, слущенная краска со стен и следы от грязной обуви, будто кто-то вытирал ботинки. — Район не особо шикарный, — усмехнулся Чонгук, — но цены здесь приемлемые. На гонорары от боев мне удалось сэкономить и на подержанный "форд". — Да уж, — поежился Чимин, вспоминая свою “ламбу” и инстинктивно желая уменьшиться, чтобы скорее выбраться отсюда и ничем не запачкаться. "Форд" хотя и разменял третий десяток, но бодренько рыкнул и двинулся к развилке дорог, ведущих на оживленную автостраду. Чимин думал, что это только в Корее привыкли гулять до двух часов ночи, но Лос-Анджелес, видимо, не отставал от родного города. Казалось, вывесок на улицах мегаполиса стало светиться ещё больше, а поток машин в десятки прибавился, нежели днем. Гук ловко лавировал между рядами, узнав адрес отеля. До него не меньше получаса езды, если повезёт выехать на нужную трассу. Сознательно Чонгук свернул на дорогу, ведущую в объезд, чтобы украсть для себя лишний десяток минут с омегой. — Ночью всегда так, — пояснил он, глядя на удивленного Чимина, который крутил головой вокруг. Пак отвернулся от водителя, предпочитая пялиться в уличные витрины, нежели сталкиваться неловкими взглядами с Чоном. — Сколько времени? — спохватился Чимин, понимая, что до сих пор не узнал ответ на ранее заданный вопрос. — Половина четвертого, — ответил альфа. — Самое время для ночных прогулок по городу, но я обещал отвезти тебя в гостиницу… — Да, пожалуйста, — пробормотал Чимин, молясь проскользнуть по коридору и не наткнуться на Исина. Подъехав к ступенькам дорогого отеля, Чон не удивился. Намджун обеспечил для омеги лучшие апартаменты в городе. В вопросах безопасности здесь тоже все было на высоте, поэтому за Пака можно не переживать. — Ты помнишь про завтра? — Чонгук уже крикнул вслед омеге, удаляющемуся по ступеням наверх. — Я буду ждать! Блондин ничего не ответил, но обернулся и посмотрел на альфу. Их взгляды встретились лишь на доли секунды, и Чон понял, что Чимин придёт. Он проводил его силуэт взглядом, пока омега не скрылся за шикарной вертушкой из толстого стекла и золоченой отделкой, и захлопнул двери авто. Ему предстояла бессонная ночь, но альфа так и не вернулся в квартиру. Вместо этого он поехал к пирсу и просидел у воды до рассвета. Солнце, встающее за горизонтом, впервые за пять лет пребывания в Америке стало излучать тепло и дарить надежду на новый день.***
Без четверти семь старенький "форд" уже стоял у пятизвездочного "Downtown Los Angeles Proper Hotel". Чонгук, опираясь о капот, напряженно прикусывал зубами нижнюю губу. Он боялся, что Чимин передумает, а телефона омеги у него не было. "Может быть оно и к лучшему", решил альфа. Весь прошедший день он только и думал о том, зачем предложил это глупое свидание. Самому уже хотелось слиться, да гордость не позволяла. Ты же смелый, Чонгук, так почему ты робеешь, как мальчишка? Тебе далеко не семнадцать, но ты хочешь потешить самолюбие? Зачем тебе это? Сделать больно Чимину? Провести приятно время и вспомнить прошлое? Кто ты такой, чтобы снова связывать свою жизнь с ним? Всего лишь боксер-неудачник с долгами и отмотанным сроком? Ким Намджун, по мнению Гука, намного лучше подходил Чимину. И, стоит признать, вся затеянная тогда афера вообще не имела смысла. Вытаскивать Пака из богемной среды и делать его омегой-домохозяйкой, вытирающим носы сопливым детям — это ли предел мечтаний Чимина или в этом счастье Чонгука? Почему он обрекал его на такое будущее? Альфа уже позабыл о мести, воскрешая в памяти лишь совместные моменты с Чимином. Как тот просыпался в его постели, сонно потирая глаза и улыбаясь солнцу, настойчиво пробивающемуся сквозь шторы; как наряжал елку в домике на окраине, не дотягиваясь до верхушки, чтобы прикрепить звезду; как порезал палец, а Чонгук заклеивал пластырем… Чон мотнул головой, прогоняя воспоминания, бередившие старые раны. Что ж, если Чимин не появится, то это поставит окончательную точку в их непростой истории. Станет своеобразным ответом и очередной пощечиной для альфы. Сам виноват — теперь имей мужество принять и решение омеги. Жить в неведении и пустых надеждах ещё тяжелее, и что бы там Сэми не говорил про любовь, навеянную тюремной романтикой, в реальной жизни все оказалось куда сложнее. А с Чимином — сложнее в сотни раз. Сгрызая губу и погружаясь в собственные мысли, Чонгук не заметил, как перевалило за семь. Пять минут восьмого и Гук помнил, что омега никогда не опаздывает. Он еще тогда думал, что избалованный представитель шоу-бизнеса станет пренебрегать пунктуальностью, но за Чимином подобное никогда не водилось. И если омега не просто опаздывает, а решил не приходить, то все понятно… У Гука отвалилась челюсть, когда он увидел бегущего по ступенькам Пака. Желанная картинка представлялась как мираж, и Чон прищурил глаза, смотря на омегу. На нем были светло-голубые джинсы, красные конверсы и белая просторная майка с ярким кричащим рисунком. Типично американский стиль — лёгкий, безбашенный, дарующий крылья за спиной, словно в жизни нет никаких проблем, кроме выбора цвета одежды. В руках курточка, а на глаза надвинута бессменная чёрная кепка, из-под которой выбивались непослушные пряди светлых волос. Омега напоминал того Чимина, которого он встретил впервые. Дерзкий, идущий против системы. Только в патриархальной Корее это замечалось разительнее, а в Америке уже стало привычным. Альфа застыл, рассматривая омегу, будто прокручивал кино из своей жизни на пленке пятилетней давности. Создавалось будоражащее кровь ощущение, что машина времени перенесла его в прошлое, и он может все изменить. Отказаться от мести, не делать тех ужасных ошибок, создать вместе с Чимином семью и родить детей… К горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы. Чонгук вытер внезапно помокревший нос рукавом куртки и получил от подходящего Пака укоризненный взгляд за свой некультурный поступок. — Привет, — прохрипел альфа и получил в ответ сдержанный кивок. Гук открыл дверь автомобиля, приглашая омегу сесть. В салоне играл джаз семидесятых, льющийся из динамиков чистым голосом явно афроамериканского исполнителя. Пак интуитивно прислушался к тембру и даже не спросил имени певца. Он прикрыл глаза, блаженно откидываясь на кресло, и позволил себе смаковать качественную музыку. — Подойдет? — спросил Чонгук, будто боясь оскорбить Чимина своим музыкальным выбором. Это была любимая песня Сэми. — Найти другую волну? — Оставь, — омега инстинктивно остановил Гука, положив руку на его ладонь. — Пусть будет. Мне нравится, — добавил Пак почти шепотом. Увеличивая газ понемногу, чтобы гулом авто не заглушать звуки радио, альфа аккуратно вырулил на дорогу. Оставляя позади небоскрёбы Лос-Анджелеса, он уверенно ехал вперёд, даже не сверяясь с навигатором. Полностью доверяя водителю, Чимин утопал в звуках, доносящихся из динамиков, и даже не думал о том, что сейчас происходит. Америка — страна раскованных людей, каждый из которых, только единожды вдохнув воздух свободы, волен делать здесь то, что хочет. Будто заразившись этой болезнью, Пак не хотел и излечиваться, считая свой случай не тяжелым, а недуг временным. Он просто хотел забыть обо всех проблемах и хоть на мгновение стать самим собой. Вернувшись в Корею, ему снова придётся играть по правилам, предписанным окружением: ходить на приемы, улыбаться, всюду быть вежливым и подобострастно соглашаться со всеми, от кого зависит его дальнейшая жизнь и карьера, чтобы поддерживать рейтинг репутации среди актёров. Вот уже несколько месяцев, как он вернулся в пятерку лучших, а это значит, что его именем интересуются в поисковике, за ним следят в социальных сетях и тегают в различных пабликах, упоминают в блогах и статьях… От него чего-то ждут фанаты, в нем заинтересованы продюсеры, да что там — один только Намджун вложил в кампанию по восстановлению репутации супруга десятки миллионов долларов! Чимин просто не мог подвести Кима, но Чонгук, сидящий рядом, прогонял все здравые мысли из головы. — Куда мы едем? — наконец отмер Чимин, когда авто заняло одну из полос на почти пустой дороге. — К океану, — ответил Чонгук, не сбавляя скорости. — Я очень люблю это место. Там можно даже искупаться. — Неправда! Я был на экскурсии, вода холодная. — Я не повезу тебя в город, — рассмеялся Гук. — Это не океан, а жалкая пародия. Искусственно сделанный залив. Он почти всегда прохладный, здесь вода слабо прогревается даже летом. Я хочу показать тебе настоящий океан, с теплым течением. Но для этого нам придется немного проехаться. — Я заметил, — смутился Чимин, понимая, что остается с Чонгуком один на один. Оттуда, куда они едут, явно не сбежать в цивилизацию, и оставалось уповать на Господа, чтобы альфа вел себя подобающе. Оставшийся путь они преодолели молча, лишь изредка перекидываясь общими фразами. Чимин смотрел в темноту за окном, будто увидел там что-то новое. Уже столько времени впереди лишь непроглядная темень и, похоже, американская пустыня, как в настоящих фильмах про ковбоев. Только изредка мелькали небольшие круглосуточные магазины, одиноко светящиеся небольшими окошками. Спустя пару часов омега втянул носом теплый воздух и необычный запах. Так пах океан. Пак приоткрыл окно, и Чонгук сбавил скорость, чтобы Чимин не простудился от сквозняка. Омега заметно оживился, а Чон сдержанно улыбнулся, поглядывая на своего пассажира. Альфа припарковал авто у заброшенного здания, а за ним простирался дикий пляж. Необитаемый и оттого чистый, словно так и был создан природой. Старый неработающий магазинчик совершенно не вписывался в общий вид местности, но тем и удивлял американский колорит — своей неожиданностью и несуразностью. — Приехали, — объявил Чонгук, отстегивая ремни безопасности. — Это мое тайное место, часто приезжаю сюда. “Один или с кем-то”, зашевелилась ревность в груди у Пака. — Люблю побыть в одиночестве, — прояснил Чон, и Чимин облегченно вздохнул, стараясь не выдать своего интереса к жизни альфы. — Понятно, — Чимин резко выпрыгнул из авто и побежал по пляжу. Песок нещадно засыпался в конверсы, и Пак разулся, чтобы не натереть ноги. — Будь осторожен! — крикнул вслед Чонгук, открывая багажник и вынимая корзинку с продуктами для пикника: бутылка вина, фрукты, овощная нарезка и сосиски для хот-дога, чтобы поджарить на костре вместе с булочками. Мягкий теплый песок щекотал стопы Чимина, обволакивая его по щиколотки, когда тот проваливался в пушистый ковер прибрежной океанской кромки. Здесь он не такой, как в Лос-Анджелесе. Чонгук прав, что этот берег разительно отличался от залива в городе. Легкий ветерок обдувал лицо омеги, и Пак скинул кепку, улыбаясь теплым встречным потокам воздуха. Казалось, под его ногами и земли не было — он будто летел вперед, не ощущая преград. Ни одна сила не могла остановить его и помешать получать заряды эндорфина. — Чимин! — услышал он в спину. Голос Чонгука на безлюдном пляже доносился совсем близко, хотя Пак отбежал на приличное расстояние. Омеге стало жарко, и он скинул джинсовку, нарочно замедляя шаг и вгрузая ногами в песок. — Иди сюда! Блондин ничего не сказал, только обернулся и посмотрел на альфу, колдующего у разложенного на песке одеяла. Когда-то они с братом устраивали такие же пикники на берегу реки Хан, но сегодняшний день был особенным. Чимин, дав волю внутреннему чертенку, только показал Чонгуку средний палец и, собрав последние силы, побежал дальше. Гук улыбнулся, понимая, что омега затеял собственную игру. Он прикрыл корзинку полотенечком и скинул кроссовки и куртку, чтобы было легче бежать. Разгоняясь, Чонгук уже через пару минут сократил половину пути, а потом и вовсе настиг Чимина, слыша его сбившееся дыхание. Омега начал замедлять ритм, неровно петлять по берегу и, наконец, упал на песок, чуть ли не бросаясь под ноги Чонгуку. Альфа вовремя затормозил и приземлился рядом. Обхватив руками колени, они молча уставились на океан. Прилива ночью не было, и на спокойной глади отражалась только Луна, вышедшая на небосклон. Чимин смотрел вдаль, наблюдая за звездами, а Чонгук исподтишка подглядывал за омегой. Он совсем не изменился, разве что стал еще красивее. За пять лет повзрослел, и время сделало его только лучше. Черты лица остались такими же мягкими, хотя во взгляде появилась железная уверенность. Он ничуть не изменился в фигуре, наоборот, округлился в нужных местах, которые раньше альфе казались слишком худощавыми. Чонгук провел рукой по щеке омеги, убирая прядь волос, а Пак даже не дернулся, будто ждал его прикосновения. — Я не разглядел тебя, когда ты был рядом, — прошептал Чон, водя большим пальцем по самым чувствительным местам у Чимина — у виска, за ухом и спускаясь к шее. — Теперь, когда тебя нет рядом со мной, я вижу тебя везде. — Это мираж, Чонгук, — миролюбиво улыбнулся омега. — Представь, что это всего лишь твое воображение. Уже завтра я улетаю в Корею, и мы больше не увидимся. — У тебя же будут съемки в Лос-Анджелесе? — с надеждой спросил Чон. — Съемки в Америке, но в другом регионе. Согласно сценарию, прописана другая локация. — И ты, конечно, мне ничего не скажешь? — поддел его с издевкой и горечью в голосе альфа. — Нет, Чонгук, — Пак отрицательно покачал головой и продолжил со всей твердостью в голосе. — Мы больше не должны встречаться. Мы не можем остаться друзьями. — Знаю, что не можем, — подтвердил альфа. — Мы никогда и не были друзьями, Чимин. — Чонгук… — Нет смысла отрицать очевидное, — альфа запустил пятерню в волосы омеги, массируя кожу головы. Чимин откинулся затылком на его горячую ладонь и чуть ли не застонал от наслаждения. По всему телу пошла волна дрожи от легких массирующих движений, вмиг мышцы расслабились и тут же захотелось спать. Язык перестал координироваться с головным мозгом, выдавая совершенный неконтролируемый бред. — Я и не отрицаю прошлое, — выдохнул Чимин, не заметив, как на его плечо легла рука Чона. — Прошлой ночью ты говорил, что не любишь меня, — шепнул Чонгук на ухо, опаляя Чимина горячим дыханием. — Я хороший актер, Гуки, — сдался Чимин. — Ты же поверил? — Нет, — засмеялся альфа. — Я не верю словам, я верю только тому, что вижу собственным глазами. — И что же ты видишь? — растерянно и боязливо спросил Пак, будто боясь услышать ответ. — Прошлого тебя, — ответил Чонгук. — Ты совсем не изменился. Чон замер, уставившись на Чимина в ожидании ответа. — Неправда, — помотал головой омега. — Я очень сильно изменился. Много воды утекло, Чонгук, за это время. — Вы опять вместе… — снова начал бередить раны альфа. — Все точно так же, как и было пять лет назад. Словно мы вернулись в то время, чтобы исправить ошибки… — Но я уже другой, — яро запротестовал Чимин и обернулся. — Я не позволю тебе разрушить жизнь Намджуна, мою и… Пак вовремя замолчал, вспоминая о сыне. Чонгук последний, кому бы он хотел рассказать про Хосоки. Мысли о том, что его семья осталась в Сеуле и ждет возвращения омеги, грели, но еще более горячими были пальцы альфы, что уже перешли на шею, разминая затекшие мышцы. — Я хотел сделать тебе больно, Чимин, — начал свое нелегкое признание альфа. — Как только я подобрался к тебе, единственной моей целью стала месть. Я не скрою, что первое время следовал строгому плану, чтобы уничтожить тебя и твою карьеру. Я выстроил его в голове по пунктам, по мелочам. Чтобы сделать тебе так же больно, как ты сделал Хосоку и мне. Каждый день я сверялся с запланированными действиями, чтобы стать на шаг ближе к цели. Я думал, что одержим местью, а оказалось — тобой. Когда я думал о мести, то не учел одного — в тебя невозможно не влюбиться. Это была моя главная ошибка. Теперь, спустя столько лет, я понимаю своего брата и не виню тебя. Ты сам стал жертвой обстоятельств. Намджун, должно быть, носит тебя на руках. Ты достоин этого, Чимин. Прости меня… — Спасибо, Чонгук, — прошептал Пак, чуть ли не плача от отчаяния. — Мне важно знать, что ты не держишь на меня зла. Теперь я смогу жить с легким сердцем. Правда, ты как камень с души снял. Чимин бормотал, сам не понимая того, насколько плотно закрывал ловушку вокруг себя, защелкивая капкан на все замки. Голос дрожал, но омега старательно держал стальной тон, засовывая поглубже удушающие рыдания. Отныне ненависть между ними больше не стояла, но, черт возьми, как же несвоевременны эти признания! — Почему, Чонгук?! — сквозь вырывающиеся всхлипы спросил омега. — Почему ты говоришь об этом только сейчас? Почему ты молчал столько времени? Почему, почему, почему? Все равно разрыдавшись, Пак начал колотить альфу кулаками в грудь, пытаясь согнать злость, накопившуюся внутри. — Перестань, Чимин, — прошептал Гук. — Пожалуйста, не плачь. Я знаю, что я идиот. Мне понадобилось столько времени, чтобы понять, как сильно я тебя люблю. Я каждый день в течение этих пяти лет наказывал себя сам, сбегая от тебя и в мыслях, и в реальности. Чимин, прости меня, если сможешь. Альфа поднял заплаканное лицо Чимина, придерживая того за подбородок, и заглянул в глаза. Казалось, что хрустальные слезы, застывшие на ресницах, вот-вот сорвутся и расколются вдребезги, нарушая интимную тишину и разбивая хрупкое доверие, что установилось между ними. Момент честности, признаний и раскаяния наступил. Чон поспешил сцеловать слезы, едва прикасаясь губами к нежной коже омеги. Чимин замер, и даже глупое сердце перестало биться в ожидании того, что будет дальше. Чонгук поцеловал его в лоб. Целомудренно, как брата, как друга. Как не целовал никогда, потому что впервые в жизни не знал, разрешит ли Чимин продолжить. В ответ на прикосновение омега застыл, но тут же сдался, подаваясь вперед и подставляя шею под поцелуи. Не ожидая такого, альфа опешил и легко прикоснулся губами к виску. Ему достаточно было держать омегу в руках, чтобы ощутить ценность всего мира. И понять, сколько он потерял. Целовать — слишком роскошный подарок, в который он все еще не мог поверить, пока не услышал: — Целуй меня медленнее, — выдохнул омега надломлено и хрипло. — Я хочу запомнить это на всю жизнь. Чонгук спустился по виску к уху и шее, еле удерживая себя от того, чтобы не оставить метку на Чимине. Это его омега, его! Хотелось кричать от бессилия, и он еле терпел, чтобы не испугать Пака. Чон хотел его настолько сильно, что у альфы застревал ком в груди, могильной плитой ложась на сердце. Как он мог бездумно тратить секунды времени на то, чтобы жить без Чимина? Драгоценные секунды, в которые он не ощущал тепло его кожи под пальцами, не слышал глубокие взволнованные вздохи между поцелуями, не чувствовал, как ходит ходуном грудная клетка омеги, замирая в моменты, когда Чонгук делал его своим. У альфы руки от волнения вмиг стали холодными и пальцы перестали слушаться, как и не его. Пак Чимин, то самое гребаное искусство с экрана телевизора, сидел перед ним и выгибался с тихими стонами в поисках тела альфы, чтобы прижаться и слиться в одно целое. Чонгук мысленно благодарил омегу за смелость и только дышал ему в шею, алчно косясь на тонкую кожу на худой ключице. В свете Луны для Чонгука Чимин такой хрупкий, будто фарфоровый, поэтому он касался его бережно и осторожно. Он проводил горячим языком по шее, замирая у косточки, и едва сдерживал себя, чтобы не прикусить и не поставить метку. Поцеловать хотелось до одури. Чимину, кажется, плевать. Омега несдержанно ерзал, поддаваясь внутренней панике, кричащей о том, что они здесь одни и никто не узнает. Можно сдаться только один раз. На прощание. Как память. Пак не выдержал и резко развернулся, удивляя альфу неожиданной инициативой. Блондин повалил того на песок и навис над ним, смотря внимательно, чтобы запомнить родные черты лица. Совсем скоро они грозят стереться из памяти, но черта с два Чимин это сделает. Сын не позволит. Пак первый поцеловал до умопомрачения жарко, вылизывая рот Чонгука юрким язычком и совершенно не стыдясь звуков, что в тишине безлюдного пляжа раздавались в десятки раз громче и пошлее. Где-то кричали ночные птицы, нагло повторяя за омегой и, Чимин уверен, подглядывали за ними с веток. — Минни, милый, что же ты делаешь со мной, — прошептал альфа, пытаясь в перерывах схватить порции воздуха, но Чимин, будто животное, сорвавшееся с цепи, не позволял ему думать ни о чем — только делать. Гук положил ладони на тонкую талию, не потерявшую свою прелесть даже после беременности омеги, и приподнял того, усаживая в песок перед собой. Чимин загнанно дышал, пытаясь спрятать глаза вниз, словно нашкодивший ребенок, а уровень его возбуждения выдавали раскрасневшиеся щечки и тяжелое дыхание, не находящее покоя. Чимин застенчиво поднял взгляд, наблюдая за замешкавшимся альфой. Стыдно? Ничуть! За счастье не должно быть стыдно — так говорил еще Хосок, который научил омегу любить. Напоровшись на обезоруживающую улыбку Чонгука, Пак хотел мысленно сжаться и стать песчинкой, чтобы потеряться у того под ногами. Лучше бы на него наступили и растоптали сотни раз, нежели вот это — тихий шепот “я люблю тебя”, переходящий в поцелуй. От этого хотелось плакать еще громче. Рыдать так, чтобы было слышно на другом конце океана. Чтобы планктон на дне поднялся, и из этой нарочито чистой воды с отблескивающими на глади звездами сделал такую грязно-болотную, как сейчас на душе у Чимина. Мутно, непонятно и без особых перспектив на прояснение. Но в данный момент омега не хотел ничего расставлять по полочкам, когда в голове набатом отбивали слова Чонгука, а на его спину опустились горячие сильные ладони, дразняще прикосновениями до самой поясницы и замершие в ожидании… — Можно? Чимин не ответил, только крутя попой он подсел ближе между разведенных ног альфы. Гук босыми стопами зарывался в песок, чтобы создать вокруг своей добычи плотное кольцо, но Чимин вырываться и не собирался. Вместо этого он снова потянулся за поцелуем, как обезумевший путник в пустыне, одурманенный жаждой. Альфа теперь не уступил и повел в поцелуе сам, придерживая Чимина за спину и ныряя под джинсы. У блондина дух захватило, и он даже не знал, что можно быть таким счастливым. Бесстыже довольным, как мартовский кот. И ему больше не стыдно, когда Чонгук волшебными руками обволакивал, кутал в кокон, будто маленького ребенка, успокаивал не только поцелуями, но и прикосновениями. — Тише, тише, — прошептал альфа в ответ на всхлипывания Чимина. — Мы нужны друг другу, Чимин. Я не смогу жить без тебя… Чимин таки заплакал, опуская голову и вновь возвращаясь к состоянию раздрая, на пике которого он балансировал последние часы. Чонгук снова целовал и занимался с ним любовью. Он разбивал его на сотни частиц, которыми Чимин распадался в его руках. Не собрать воедино, не воскресить. Подхватив омегу под попу, Чон поставил его в песок, стащил майку и расстегнул ширинку джинсов, покрывая горячее тело поцелуями. Аккуратный возбужденный член омеги идеально укладывался в руку Чонгука, приятно тяжелея в ладони альфы. Он провел рукой вниз, от головки к основанию, и стянул, наконец, ненавистные мешающие брюки. Чимин, не оставшись в долгу, подцепил пальцами одежду альфы, намекая на недостаточный контакт кожи к коже. Хотелось еще больше слиться каждой клеточкой тела и стать единым организмом. — Я обещал показать тебе океан, — прошептал альфа. — Он теплый и нежный, а еще полон любви. Сняв с себя одежду, Чонгук остался совершенно нагим. Чимин не мог остановиться, жадно водя пальцами по мускулистой груди, тренированным кубикам на животе и ниже. Подушечки пальцев помнили все, каждый изгиб, каждую мышцу. Альфа уже не скрывал возбуждения, которое упиралось Паку в бедро. Последняя крепость омеги — тончайшие черные трусики из легкого кружева тут же поддались, оставляя Чимина в том виде, что создала природа. Им было не стыдно, и только Луна подсматривала за любовниками, завидуя им и закрываясь от смущения легкими проплывающими облаками. — Пойдем, — шепнул альфа и взял Пака за ладонь. Он потянул его вперед, подбегая с омегой к кромке океана и ныряя в толщу, оставляя смеющегося Чимина мокрым от брызг. Вода приятно освежала тело, и Пак зашел по шею, проплыв несколько метров вдаль, пока не увидел выныривающего Чонгука. Он фыркал от попавшей в нос влаги и тряс головой, чтобы освободиться от прилипших прядей. Пак уверенно поплыл к нему на глубину, хотя особыми навыками в плавании не отличался. Вода на дорожках элитных бассейнов, которые ему оплачивал Ким, была спокойной, но здесь, в природной стихии, омега ничуть не боялся утонуть. Он знал, что руки Чонгука поддержат его и спасут. Улыбаясь омеге, Чон мощными движениями сократил расстояние и подплыл к Чимину, подставив спину. — Цепляйся, — кивнул альфа, и Чимин обнял его за шею. Чонгук покрепче зафиксировал руки любимого на своей шее и поцеловал маленькие пальчики. Альфа нырнул под воду, утягивая за собой Чимина, и Пак даже не понял, что случилось, но ему очень понравилось так нырять. Слыша, что Чимин счастливо смеётся за спиной, Чон повторил этот трюк ещё несколько раз. Голос омеги переливался, громким эхом отдаваясь в пустынном месте. Чон взял омегу за руки, перевернул на себя и подхватил за талию. Они подплыли к берегу, но выходить из тёплого океана совсем не хотелось. Вода плескалась у Чимина на уровне плеч, и он ничуть не замёрз. Выжимая мокрые волосы, Пак посмотрел на альфу. Гук бессовестно ловил взглядом каплю воды на нижней губе, смущая Чимина еще больше. — Я хочу тебя поцеловать снова, — прошептал он, прижимая омегу так близко, что между их голыми телами не оставалось и миллиметра. Чимин ничего не ответил, он только обнял альфу и сложил губки уточкой для поцелуя. Гук снова ответил осторожно, чтобы не испугать Чимина напором, а когда тот стал изнывать от желания, альфа подкинул его под попу, заставив обвить себя ногами за талию. Гук протиснул руку между их телами, чтобы прикоснуться к члену партнера. Вода облегчала трение, и Пак, крепко уцепившись за плечи, сам дал альфе зелёный свет. Терпеть до берега нет ни сил, ни желания и Чон подкинул Чимина вверх, попутно целуя, чтобы тот не думал сопротивляться. Догадываясь о намерениях альфы, Пак гортанно застонал и выгнулся в обратную сторону. Чувствительность в каждой клетке обострилась до предела, и омегу трясло от испытываемых чувств. Ни один даже самый лучший секс с Намджуном не стоил и секунды, проведенной с альфой. От Чонгука невозможно оторваться, и Пак понимал, что этому альфе он разрешит все. Только ему Чимин готов простить, что было в прошлом, лишь бы снова быть с ним рядом, слышать его голос, наматывать отросшие пряди на пальцы, ловить улыбку… Чонгук аккуратно ввел свой член в горячее лоно Чимина. Омега прикрыл глаза и задрожал, когда альфа начал раздвигать податливые стенки. Сам омежий организм начал играть на стороне альфы, и пусть Чимин был далеко не девственником и имел регулярный секс с Джуном, его мышцы были настолько плотно сжаты, будто это происходило впервые. Чонгук ничего не сказал, продолжая насаживать Чимина на себя. Придерживая омегу за талию и поясницу, Гук медленно толкнулся первый раз до конца, безошибочно находя точку наивысшего наслаждения. — Ах! — неожиданно звонко вскрикнул Чимин и испугался своего голоса, но тут же осекся. — Можешь кричать, малыш, на этом безлюдном пляже твои стоны кроме меня никто не услышит, — прошептал альфа, делая новый толчок и вызывая еще одну порцию удовольствия на лице Чимина. Заломленные брови, прикушенные до красноты губы и часто вздымающаяся грудь говорили о том, что Чимин уже близок к оргазму. Гук не стал мучить омегу и довёл его до конца за считанные движения, после чего сам излился внутрь. Пак долго не мог восстановить дыхание, отходя от настигшего его наслаждения. В его глазах вспыхивали искры от одних только прикосновений альфы. Чонгук — единственный и неповторимый, с которым каждое событие было актом любви, а отдавать себя не считалось поражением. Отдышавшись, Пак достал стопами до дна, пытаясь держать мышцы в напряжении, чтобы постыдно не нырнуть в океан. Чонгук наклонилась к нему, обнял омегу и начал нежно массировать спину пальцами. Он скользнул к пояснице и запустил ребро ладони между ягодиц, получая порцию посторгазменной дрожи. Зная, что ощущения Чимина обострены до предела, Чон ничуть не пожалел его и скользнул указательным пальцем к анусу, массируя колечко мышц. — Секс в океане имеет свои преимущества, — прошептал альфа на ухо. — Я хочу навсегда остаться здесь с тобой. — Чонгук, ты же знаешь, что это невозможно, — выдохнул Чим в совершенно невыгодном для себя положении, когда палец альфы уже на фалангу углубился внутрь, где было горячо и мокро. — Ах! — простонал омега, снова насаживаясь сам. — Звучит как согласие, — прошептал Чонгук. — Не трать время на разговоры, — сделал замечание Пак, сходя с ума от уже двух ловких пальцев, хозяйничавших в его заднице. — Скоро рассвет… Вторая волна возбуждения накатила на Чимина, и альфа не мог отказать. У Чонгука снова стоял, а Чимин и вовсе скулил ему куда-то в плечо от нарастающего желания. Спустя еще один жаркий заход, Чон вынес омегу из воды на руках и бережно опустил на постеленное одеяло. Песок безбожно налип на ноги, вмиг оказался на пальцах и спине Чимина, который старательно стряхивал его с себя, а альфа только умилялся его бурчанию. Даже так Чим выглядел невероятно мило. — Я так хочу кушать, — признался омега, когда Чонгук разложил нарезку и фрукты возле корзинки. Виноград из рук Чона казался самым сладким, что он пробовал, помимо поцелуев альфы. Чимин позволил себе немного вина и несколько кусочков феты с фруктами. Ночь — время любви, а не набивания желудка. Тем более, если ночь единственная. Справившись с едой, Гук стёр крошки с губ Пака, но омега ничего не сказал, а только загадочно улыбнулся и поцеловал его руку. От этого жеста у Чона прошли искры по телу от ладоней до пят, ощущаясь в каждом позвонке. В ответ альфа поцеловал Чимина в губы, прошелся по острому подбородку и спустился к груди. — Ты такой красивый, — шепнул Гук, рассматривая Чимина. Прикусывая вставшие соски, Чонгук наслаждался ощущением бархатистой кожи в руках и слушал томные стоны, как только его язык касался коричневой горошинки. Казалось, именно там сосредоточились все нервы Чимина, но, черт возьми, омега был сам сплошным нервом. Подрагивая в руках альфы, он толкнул его на покрывало и притянул к себе, заставляя лечь сверху. В этот раз разрешения можно было тоже не спрашивать. Пак сам раздвинул ноги, обвивая стройными икрами Чонгука за талию. Пройдясь руками по талии альфы, Чимин заметил неровность под пальцами. — Что это? — Пак отклонился, рассматривая шрам на правом боку. — Откуда, Чонгук? — Не спрашивай, — рассказывать о пребывании в тюрьме было неловко, но когда-то это нужно было сделать. — Не думаю, что ты захочешь знать правду. — Чонгук, ты все еще… — Я все еще дорог тебе? — Гук уставился на взволнованного Чимина, который не мог оторвать взгляда от рубца. — Что случилось? — упрямо твердил Чимин, напирая на партнера. — Я расскажу тебе на обратном пути, а пока не отвлекайся. Скоро рассвет, — прошептал он словами Чимина и перевернул того на спину. Омега снова не мог сдерживать себя, подвиливая попой под Чонгуком. Их безумный секс продолжался почти до самого утра с перерывами на отдых, когда они просто молчали и смотрели на звезды. С восходом Солнца Чонгук развел костер и поджарил сосиски. Оставшееся вино Чимин смаковал медленно, пьянея совершенно не от спиртного, а от вида альфы, который готовил для него еду. Они так и остались нагими, совершенно не стесняясь друг от друга. Чон поджарил булочку и сделал хот-доги, а Чимин, совершенно не обращая внимания на ужасную калорийность блюда, аппетитно уплетал бутерброд, облизывая пальцы от майонеза и кетчупа. — Поросенок, — улыбнулся Чон и убрал капельку возле губ. — Мне все еще не верится, что мы здесь вдвоем. Как в старые времена. — Мы должны начать новую жизнь, — ответил Чимин, как бы не больно ему было это произносить. — Чонгук, хороший секс — это только вершина айсберга. Под водой находится доверие, поддержка, дружба и уважение. То, чего я никогда от тебя не получал. Нам лучше оставить все, как есть, и продолжать жить дальше. Иного пути быть не может. Альфа смотрел и не верил своим ушам. Неужели он так и не понял, что Чонгук изменился и осознал все. — Но мы можем начать все сначала, — альфа схватил его за тонкое запястье, а Пак отдернул, будто обжигаясь. — Ты ничего не знаешь обо мне, — омега покачал головой и выдавил улыбку, на которую был едва способен. — Очень многое изменилось, пока мы были порознь. И дело не в Намджуне, а во мне. — Чимин, опомнись! Ты не можешь отрицать, что нас тянет друг к другу… — Чонгукки, мы просто научимся с этим справляться, вот и все. Оставь прошлое в прошлом, — ответил Чимин, вглядываясь в эмоции альфы. Нет, он больше не даст ему по глупости разрушить то, что он с Намджуном и Тэхеном строил столько лет. В их треугольнике Чон явно лишний. — Мы находимся на грани, когда от нас зависит, будем мы двигаться вверх, или упадем вниз. — Но сегодня… — Тише, — прервал его Чимин и положил палец на губы альфы, чтобы тот замолчал. — Сегодня была лишь ночь, после которой наступит новый день. Каждый раз Солнце сменяется Луной, и мы не можем повлиять на природу. А на свои жизни можем. Давай собираться, уже утро. Ошарашенный альфа понял, что его профессионально отшили с милой улыбкой на губах. Смотря на то, как Пак стряхивает песок с нижнего белья и натягивает джинсы, валявшиеся неподалеку, Чон не мог поверить, что видит Чимина в последний раз. Омега распустил длинные волосы, достававшие до плеч, и завязал их резинкой. Майка и куртка как по команде через минуту оказались на нем. — Поехали, меня хватится Исин с утра, а я не хочу лишних вопросов, — сказал Чимин, натягивая кепку и заправляя волосы. Чонгук, как побитый щенок, поднялся с покрывала, а Чимин, стараясь не смотреть на его обнажённое тело, принялся собирать остатки еды. В полной тишине они закончили каждый свое дело, и через пару минут Пак уже передал альфе корзинку. Автомобиль взревел, со злостью удаляясь с пляжа. Разговор снова не клеился, и Чимин даже забыл спросить о происхождении шрама. Он уставился на дорогу, отвернулся от водителя и рассматривал знакомый пейзаж, стараясь изображать интерес. За почти два часа обратной дороги Чимин сумел убедить самого себя, что все делал правильно. Чонгук не должен больше появляться в его жизни, но разговор о прощении действительно много значил для омеги. Он сможет продолжить жизнь с чистой совестью, без клейма "виновен", которое мучило каждый день. Остановив авто возле отеля, альфа молча уставился на пассажира, но Чимин лишь кивнул ему и вышел из салона. Таким использованным Чонгук себя ещё никогда не чувствовал. Смотря в спину гордо удаляющемуся омеге, он прикусил губу, раздумывая над тем, что делать дальше. Пак скрылся за массивной вертушкой и даже не оглянулся назад. — Однажды я упустил тебя, — прошептал Чонгук. — Пришло время забрать свое.***
Самолет из Лос-Анжелеса благополучно приземлился в аэропорту Инчхона в назначенное время, и стюардесса давала последние указания пассажирам. Чимин, держа в руке последний номер журнала «GQ magazine» с Ли Дон Уком на обложке, отрешенно уставился в темноту иллюминатора, пытаясь сконцентрироваться на огоньках взлетной полосы, дабы перестать ловить себя на мысли, что это отражение звезд на глади океана. Хотелось зажмурить глаза и убрать одну из реальностей — либо поездку в Америку, либо пребывание на родной земле. Сейчас Чимин понял, что ничего из этого его не устраивало. Хочется лишь обнять сына и оказаться на необитаемом острове: подумать мысли, разгрузить голову, принять решение. Пак, едва сдерживая слезы, успокаивал себя тем, что он поступил правильно. Он — не кукла для Чонгука или Намджуна. Его чувствами нельзя играть, словно футбольным мячом, закидывая из одних ворот в другие. Выставляя друг другу количество забитых голов, соперники забывали о том, что пинали уже еле живого Чимина, которому только и хотелось свернуться в клубочек, как ежику. Ибо каждое прикосновение обнажало кровоточащие раны, заставляло их болеть еще больше. Решение… Такое странное и непривычное слово. Чимин забыл, когда сам принимал решения. С детства это делали родители, потом над ним довлел Намджун. Наверное, только братья Чоны имеют какую-то магическую силу заставлять его что-то решать самому. С Хосоком это было совершенно легко и безболезненно. Альфа создавал все условия, чтобы желания Чимина были на первом месте. Пак всегда выбирал фильм в кинотеатре, кафешку, место для прогулки по городу или даже вкус мороженого, которое, по его мнению, нравилось Хосоку. Чимин улыбнулся, когда вспомнил, как Хоби ел сладкую вату лишь только потому, что омега любил целоваться после этого, пачкаться в липкую сладость, а потом вылизывать друг друга, словно парочка ленивых котов на солнышке. Долго, медленно и с надеждой, что так будет всегда. Решения с Чонгуком… Чимин прикусил губу еще сильнее, чтобы не всхлипнуть и не выдать себя. Это были не решения, а какие-то спонтанные неправильные вспышки, за которые Чимину становилось стыдно, но Чон молчаливо поощрял все, что творил Пак, и сам становился соучастником этого безумного марафона. Омега вспомнил их “почти свидание” на обрыве, когда ничего из того, что случилось вечером, не должно было произойти. Вспомнил, как они уезжали гонять по трассе после приемов, как Чимин лениво потягивался в кровати в ожидании, пока альфа сварит кофе, принесет его в постель и неизменно поцелует в щеку, чтобы поласкать уже не дремлющего омегу… Столько счастливых моментов промелькнули перед глазами, и так бездарно он потратил время на то, чтобы искоренить их из памяти. Как же наивно он думал, что пять лет жизни с Кимом станут волшебной стирательной резинкой, которая поможет убрать все ошибки из его тетради. Похоже, что пора перевернуть страницу… Не заметив, как погрузился в раздумья, омега дернулся от неожиданного голоса бортпроводницы. Отстегивать ремни ещё не разрешили, но уже можно включить мобильную связь. Исин копался в портфеле с документами, старательно складывая рабочие черновики. Он очень много читал и, сняв очки, наконец обратил внимание на Чимина. Омега лениво откинул журнал и достал телефон. Маленькие пальчики проворно забегали по смартфону, настраивая параметры. — Черт, здесь ещё американская карточка, — Пак забыл поменять симку перед вылетом и жалобно посмотрел на Исина. — Свяжитесь с директором Кимом, пожалуйста. Он должен встретить меня в аэропорту. — Конечно, господин Пак, — юрист подобострастно уткнулся в телефон, чтобы набрать номер Намджуна. Секунды ожидания тут же прервало входящее сообщение в телефоне Чимина, и омега удивленно поднял бровь. — Это же роуминг, — пробормотал он. Все вопросы по контракту они решили, тем более, что юридическая часть все равно была за Исином. Зачем кому-то писать Чимину? Карту в телефон ему символически всунули менеджеры КTV со словами "а вдруг пригодится", поэтому он точно не планировал принимать случайные звонки или сообщения. А может не случайные? С колотящимся сердцем Пак открыл сообщения. Американский входящий номер заставил его замереть. А вдруг это Гук? Чон не знает номера Пака, но мог добыть, пока Чим спал в его квартире… Надежды по-глупому, как у мальчишки-подростка, затопили душу омеги. Пусть это будет простое "как долетели" или даже "добрый вечер" — в этих банальных фразах и был весь Чонгук. Он не умел красиво говорить, но Чимин отчаянно нуждался даже в такой шаблонной заботе… У Пака сперло дыхание от того, сколько ожиданий пряталось за незнакомыми цифрами номера. Он торопливо кликнул на сообщение, в котором высветилось: "Нам не удалось встретиться, сладкий. Но все еще впереди. YY". Внизу фотография обнаженного по пояс омеги — явный фотошоп с пошлыми пятнами засосов на груди. — Что это? — испугался Чимин и выронило телефон из дрожащих рук. Исин недоуменно поднял мобильный, на котором еще светилось сообщение. — "Нам не удалось…" — прочитал он про себя и быстро вернул телефон омеге. — Кто это мог прислать? — Не-не знаю, — пробормотал Чимин, чуть ли не плача. — Я не знаю… — Нужно незамедлительно сообщить об этом господину Киму! — бросил Исин, связываясь с начальством.
