Развод
22 июля 2022 г., 23:09
После инцидента в торговом центре Чимину понадобилось почти две недели затворничества, чтобы найти в себе смелость вновь появиться на публике. Намджуна, впрочем, все более чем устраивало: супруг не шатался по злачным местам, как считал его альфа, и всегда был дома, чтобы Ким мог снять сексуальное напряжение в любое время. Пустые глаза омеги, загнанный взгляд по утрам и полное нежелание сталкиваться в дверях Джун успешно игнорировал.
В середине января омега решился на встречу с друзьями. Мысли о таинственном преследователе стали настолько навязчивыми, что Пак твердо решил избавляться от них. Хватит того, что он боялся ходить по собственной квартире, дергаясь от малейшего шороха. Чимин попросил Джунсо отвезти его в парк Банпо, где омегу ждали Джин и Тэхен. Он издали заметил семейство Ким и пару минут постоял за беседкой, наслаждаясь счастливыми друзьями.
Тэхен после рождения дочери стал еще красивее. Друг похудел, из-за чего создавалось впечатление, что вытянулся в росте. Пак смотрел, как Джин толкал коляску со спящей принцессой Ким Рей по заснеженному парку, а Тэ, кутаясь в пушистый мягкий шарф, прижимался к супругу по поводу и без. В безлюдной части Банпо они могли не прятать своих чувств. Когда поднялся ветер и в воздухе неистово закружились колкие снежинки, Сокджин остановился, обнял супруга, поправил ему капюшон с опушкой, чтобы укутать щеки, а потом поцеловал. Тэхен обвил руками альфу за шею, а тот властно притянул его к себе, напористо терзая жадные губы омеги.
У Чимина завистливо разлился жар по телу. Он мог похвастаться, что бывал на месте Джина и всецело понимал, почему альфе так срывает крышу от ТэТэ. Пак не сошел со своего укромного места и продолжил наблюдать за страстной парочкой с чувством, что упускал что-то главное и важное в своей жизни. Нет, это были отнюдь не ревность и не зависть. Он желал Тэхену всего наилучшего и благодарил за омежью поддержку, в том числе и в постели. Их маленький секрет навсегда останется нераскрытым хотя бы потому, что они слишком любят своих альф. Джин положит весь мир перед супругом, а Тэ счастлив с любимым альфой и Рей, ставшими центрами его Вселенной. Пак хлюпнул носом, словно вот-вот заплачет, и решительно сделал шаг навстречу парочке. Прерывать их идиллию не хотелось, но малышка стала ему незримым сообщником: она раскапризничалась, и супругам пришлось оторваться от сладких губ друг друга.
Пока Тэхен возился с дочкой, решительно требующей отнюдь не еды, а полного обзора вокруг себя, Джин увидел Чимина и помахал ему рукой.
— Привет! — альфа поцеловал друга в щеку, и то же самое сделал Тэхен. — Как ты? Новости есть?
Тэ держал малышку на руках, слегка покачивая, чтобы она не плакала, и внимательно смотрел на Чимина. С их последней встречи омега сдал: появились круги под глазами, отслоился маникюр, который Пак не удосужился исправить, кожа стала бледной и сухой, а кое-где выступили красные пятна.
— На нервной почве, — пояснил Чимин извиняющимся тоном и потер щеку, сжимаясь под испепеляющим взглядом друга.
— Я привезу тебе завтра хорошую косметику. Гипоаллергенную. Только скажи, когда Намджуна не будет дома. Я все еще не хочу с ним видеться, — Тэ поджал губы, укоризненно покачивая головой.
Изменившееся отношение Джуна к Чимину отразилось в первую очередь на самом омеге. История про домашнюю тюрьму, устроенную Паку альфой, поразила Тэхена, но не удивила. Он вспомнил свой первый разговор с Кимом в кабинете компании, когда много лет назад пришел ругаться с ним за Минни. Неоднозначное впечатление с горьким осадком осталось надолго, а сейчас он всколыхнул в Тэхене жгучую кофейную жижу, поднимая все обиды за Чимина на поверхность. К сожалению, альфа так и не изменился, хотя в глубине души Тэ отчаянно надеялся на это. С каждым разговором по телефону голос Пака становился все более тусклым, словно из друга уходила жизнь. Слышать это Тэхену было невыносимо, а видеть его таким убитым оказалось выше его сил.
— Как ты поступишь дальше, Чимин? Ты уже обращался в полицию? — поинтересовался Джин.
— Да. Они сказали, что убийство в Мапхогу и мое дело не имеют прямой связи, поэтому их нельзя объединить, чтобы расследовать вместе. Доказательства косвенные, но меня хотя бы выслушали и внесли показания как новое обстоятельство в дело, — кисло улыбнулся Чимин. — В общем, в тощей папке добавилась еще одна незначительная бумажка.
— Но ты уверен, что это неспроста?
— Абсолютно, Джин. Дорама «Цветок лета» не принесла актерам особого успеха. Все те, кто в ней снимались, сейчас занимаются собственным бизнесом и почти не появляются на экранах. Ким Мингю давно открыл свой ресторанчик, а остальные актеры живут образцовой жизнью и не замечены в скандалах. В свете последних событий это слишком явный намек.
— Ты сказал Намджуну?
— Нет смысла, — пожал плечами Пак, кутаясь в пальто. — Ему на меня плевать. Я рассказал только Джунсо, но он и без этого хорошо выполняет свою работу.
— Подержи, — Тэ отдал дочку Джину и достал из коляски бутылочку-термос с молоком. — Давайте посидим в беседке, Рей проголодалась.
Чимин поплелся за Кимами в сторону, чувствуя на спине взгляд Джунсо. Он покрутил головой и в очередной раз удивился, что охранника нигде не видно, но его присутствие чувствуется постоянно. Джин поставил коляску у альтанки на тормоз, вернул дочь Тэхену и поправил ей комбинезончик, чтобы удобнее кормить.
— А можно я? — Чимин не сдержался, глядя на малышку, а в груди омеги защемило.
Он не ухаживал за новорожденным Хосоком, не держал его на руках, как все родители, умиляясь собственным чадом. Безумно хотелось испытать это чувство, но Тэхен все понял без лишних слов и тут же переложил кроху Чимину.
— Поделюсь с удовольствием, — улыбнулся друг. — У меня уже руки отваливаются. Она хорошо набирает вес.
Пак крепко вцепился в малышку, инстинктивно придерживая под голову. Он сложил для удобства локоть и подставил колено. Рей привычно перевела взгляд на Чимина, но больше заинтересовалась бутылочкой с теплым молоком.
— Я так и не…
— Не отвлекайся, — одернул его Тэхен, чтобы друг перестал ворошить задворки сознания. — Расскажи лучше, как Хосоки?
— Сегодня они с Сохи опять идут на плаванье, — Чимин с гордостью смотрел на Рей, только и успевая поглядывать, как уровень молока стремительно уменьшался. — Я пытаюсь найти хорошую секцию, чтобы дать выход его энергии. Доктор Ли посоветовал искать занятие по душе. Конфликт с Намджуном отразился и на сыне: они почти не общаются, Хосок закрывается в своей комнате и пускает туда только меня. Джун предлагал и поход в цирк, и представление в кукольном театре и даже Парк Динозавров в Фукуи. Представляешь, лететь в Японию ради того, чтобы замолить грехи перед сыном!
— Сам виноват, — хмыкнул Тэхен. — Надеюсь, Хосок отказался?
— Они чуть не подрались, — вздохнул Чимин, вспоминая недавнюю перепалку. — Хосок устроил истерику, пинаясь ногами и руками, лишь бы Намджун оставил его в покое со своими попытками примирения.
— Сын своего отца, — брякнул необдуманно Тэ и тут же получил укоризненный взгляд от Джина. — Прости, я не это хотел сказать.
— Ты прав, Тэхен, — прошептал Чимин, не желая будить спящую после кормления Рей. — Ему не нравятся ни шахматы, ни кружок рисования, ни фигурное катание. Боюсь, сегодняшняя тренировка в бассейне станет последней. Тренер отличный, любит детей, но по его словам Хосоки совсем не старается, а если желания нет, то и результатов не будет. Посмотрим, что дальше.
— А бокс ему нравится? — Джин мог бы и не спрашивать. Ответ и так ясен.
— Айщ, поединки он может смотреть часами, — с легким раздражением бросил Чимин. — Уже выучил фамилии боксеров и пристает ко мне со всякими вопросами по поводу версий и титулов. Я в этом ничего не понимаю, — вымученно простонал Чимин.
— Да, это уже ко мне вопросы, — довольно поддакнул Джин, попав в родную стихию.
Тэхен замечал, что работа спортивного менеджера не отпускала альфу. Супруг поддерживал контакты с друзьями из мира спорта, следил за новостями, мог часами зависать по телефону с Вонхо, обсуждая прошлые бои. Тэ знал, как сильно Джин скучал по работе, поэтому втайне договорился с Чонгуком: как только Рей подрастет, он возьмет Кима в свою Школу, а Тэхен вернется к управлению клубом. Тогда все станет на свои места и каждый начнет получать удовольствие от того, что делает.
Тэ и сам мучился щемящим чувством тоски, когда ненадолго наведывался в «KITTY». Несмотря на то, что муж с клубом справлялся отлично, омега испытывал почти оргазмическое чувство, опускаясь на пару минут в кресло с высокой спинкой в своем кабинете. Ему отчаянно не хватало себя в этом месте, а Джин смеялся, что заберет кресло домой, лишь бы любимый омега не страдал без работы. Не так плохо бы вернуть старые времена и снова открыть ринг, подумал Тэхен.
Они погуляли в Банпо еще с полчаса, пока не стало холодать. Зима выдалась не слишком холодной, но порывы ветра компенсировали температуру. У Чимина покраснел нос и начали слезиться глаза от непогоды. Распрощавшись с Кимами и поблагодарив за прогулку, Пак вернулся в хорошо прогретое авто, поданное к воротам парка.
— В Каннам? — привычно спросил Кван.
— Нет, — Чимин раздраженно захлопнул зеркальце и бросил в косметичку. — В Чхондам, в «Jenny House».
— Изменились планы? — водитель посмотрел на Чимина удивленным взглядом.
— Можно и так сказать, — решительно вздохнул омега, набирая полную грудь морозного воздуха из приоткрытого окна. — Нужно что-то менять, больше так не может продолжаться.
— Вы про господина Кима?
— А про кого же еще, — фыркнул Чимин. — Я хочу попросить развод и решить вопрос мирно.
— Вряд ли он отпустит вас просто так, — подметил бодигард. — Приготовьтесь к борьбе.
— Как никогда готов, Джунсо, как никогда, — Чимин поднял голову и посмотрел вперед на заснеженную трассу. — Все время я плыл по течению. Моя мать, Намджун и даже Хосок — их слишком много в моей жизни. Мама решила выдать меня за богатого мужа. Хосок ушел в никуда, не сказав ни слова. Ким пользуется мной для своего удовольствия. Я игрушка в руках всех. Надоело!
— А Чонгук?
— Почему вы о нем вспомнили? — стушевался Чимин и покраснел, словно его уличили в чем-то постыдном. — Чонгук не стал исключением.
— Он вас любит, — хмыкнул Джунсо.
— Вы слишком мало знаете, чтобы делать такие выводы.
— Почему же? После того, как я устроился на работу к господину Киму, я навел справки о вашей семье. Мне известно про скандал со свадьбой, а все остальное я нашел по своим каналам. То, что я наблюдаю сегодня, не оставляет сомнений.
Чимину невероятно важны слова Джунсо. Человек со стороны, не играющий ни за чью команду, комментировал то, что видел своими глазами. Омега запутался. Не в чувствах запутался — в обстоятельствах. Он точно знал, что любит Чонгука, но как выбраться из всего этого — пока не ясно. Очевидно, что Джун еще потреплет ему нервы, но если не начать бороться, то что вообще делать? Пустить на самотек? Существовать дальше и делать вид, что ничего не случилось? Испортить жизнь себе, Чонгуку, Намджуну и Хосоки. В этой истории и так много пострадавших, но в его силах все изменить.
— Да, наверное, — смутился Чимин. — Сначала я во всем разберусь сам. Не стану спешить. Прежде, чем продолжить отношения с Чонгуком, нужно правильно выйти из конфликта с господином Кимом. Развод притянет внимание медиа. Первое время за мной будут следить только для того, чтобы высосать из пальца сенсацию, но я не дам журналистам повода полоскать имя Чонгука и мое в прессе.
— Давняя история всплывет сама по себе, — подметил Джунсо.
— Именно поэтому я ограничу все контакты с Чонгуком, когда начну бракоразводный процесс. Да и сейчас не хочу, чтобы нас видели вместе.
— Не передвигайтесь по городу в одиночку, — предупредил Джунсо. — Это опасно.
— А вы будете охранять меня, если я пойду на свидание? — задорно спросил омега.
— Я же сказал, что буду, — телохранитель взял Пака за руку и улыбнулся. — За чтение воспитательных лекций мне не платят.
Минни вздохнул, благодарно сжав большую ладонь альфы. Хладнокровие и спокойствие господина Квана вселяли в него уверенность: все обязательно закончится хорошо.
— Спасибо.
Посещение салона красоты прошло успешно. На те деньги, что Намджун перечислял на карту, Чимин привел в порядок ногти, подстриг посекшиеся кончики волос и осталось даже на маску для лица. Самая дешевая, альгинатная, но после нее кожа заметно похорошела и приобрела здоровый вид.
Вернувшись домой, Чимин отпустил няню и поиграл с сыном. Как он и предполагал, Хосоки наотрез отказался идти в бассейн в следующий раз. Омега потрепал его темные кудри и с сожалением вздохнул. Все попытки исправить генетику терпели полный крах. Упертость Чонгука в маленьком альфочке была налицо, поэтому спорить с сыном Чимин не стал. Он уложил ребенка в кровать, почитал ему сказку на ночь и остался ночевать в детской, моля Всевышнего, чтобы сегодня Намджун не требовал его в постели.
Электронный ключ пикнул в начале первого ночи. Чимин прислушался к тяжелым шагам, слишком долгой возне в коридоре и пьяной ругани на вешалку, куда альфа никак не мог повесить пальто. Такая картина повторялась в последнее время особенно часто. Пак пронаблюдал через дверное стекло, как зажегся свет в коридоре и на кухне, услышал шум воды в душе. Через полчаса альфа угомонился, и Чимина тоже сморил сон. Завтра у него ответственный день.
***
На следующее утро Намджун проснулся рано и в обычное время ушел на работу. Чимин встал следом, как только за супругом закрылась дверь, и сварил себе кофе. Через час приехал Тэхен с набором косметики. Изменения в Чимине всего за один вечер стали приятным сюрпризом. Тэ помог другу не только сделать макияж, но и выбрал одежду для финальной битвы. Черная рубашка из атласа в тон с классическими брюками смотрелась невероятно эффектно. Чимин надел строгий бледно-голубой пиджак, и снял дорогие серьги, чтобы не дать альфе повода себя уколоть. Минимум украшений и больше простоты — вот он весь перед ним, какой есть. Омеги поболтали до прихода няни, и Пак остался ждать Джунсо. — Я с вами, — сказал бодигард, когда подкатил ламбу к порогу огромного офисного здания KTV. Стеклянный монстр на несколько десятков этажей стал для Чимина родным. Как ни странно, но компания, возглавляемая его супругом, не отождествлялась с тем ужасным, что происходило в их с Намджуном жизни. Здесь у Чимина много друзей и на каждом этаже омеге есть куда забежать поболтать и выпить чашечку кофе. Вот и сейчас, показывая охраннику пропуск на входе, Пак получил уже с десяток улыбок от персонала. Некоторые из них лживые, но все же большая часть сотрудников относилась к нему с искренней теплотой и дружелюбием. Минуя охрану, Чимин традиционно задержался у кофейного аппарата, перевел дух и купил американо, пока Джунсо удивленно оглядывался вокруг. Сегодня господин Кван впервые попал в офис KTV за время работы на Намджуна, поэтому все вместе не могло не удивить бодигарда: десятки красивых людей, снующих по холлу, стеклянные стены от пола до потолка, бесчисленные двери в разные залы, да и общий дух «муравейника» его впечатлил. — Победу праздновать еще рано, но стаканчик кофе не помешает никогда, — парировал Чимин, вбрасывая мелочь. — Добрый день, господин Чхве! Как семья, как жена? Здравствуйте, здравствуйте, Сонми! Будьте здоровы, Черен, одевайтесь теплее. — Вы сегодня в прекрасном расположении духа, — заметил Джунсо, нажимая кнопку лифта. — Я давно не был в главном офисе, успел соскучиться, — Чимин сморщил носик и чихнул от крепкого запаха духов в лифте. — Удачи! Я буду ждать вас в приемной. Если нужно, вы помните про кнопку. — Я думаю, что здесь мы сможем спокойно поговорить, — вздохнул Чимин и вышел на этаж, когда открылась дверь. — Знакомьтесь, это госпожа Юн Лин — секретарь господина Кима. Чимин улыбнулся и представил Джунсо первую помощницу Намджуна. — Господин Ким может меня принять? — спросил Чимин, на что у Лин поползли брови вверх от удивления. Обычно такие встречи в графике согласовывали заранее, но сегодня в планах босса визит мужа не значился. — Думаю, да, — засуетилась девушка. — Я доложу, что вы приехали. — Пожалуйста, — улыбнулся Чимин и повесил в шкаф полушубок, оставаясь в костюме. Вроде бы все идеально, но внутри поселилась неуверенность. Пак нервно прошелся по карманам, приглаживая бортики, на что получил многозначительный взгляд господина Квана. — Все отлично, — шепнул он. — Проходите, господин Пак, — Лин шире открыла дверь в кабинет начальника, пропуская Чимина вперед. Секретарь вежливо поклонилась телохранителю и продолжила работать, а Джунсо стал разглядывать ее с природным интересом. Девушке явно под тридцать, она стройная, красивая и, определенно, успешная, если в свои годы заняла пост первого помощника в такой крупной компании. Большие карие глаза выделялись на миловидном лице, отбеленном косметическими средствами. Особенно агрессивно контрастировала с кожей ярко-красная помада — типичный бич многих секретарей, которые хоть как-то хотели дать о себе знать на рабочем месте. Такого же тона маникюр на длинных пальцах с несколькими дешевыми колечками. Темные волосы завязаны в строгий пучок, открывая шею, худые плечи и невыгодно подчеркивая плоскую грудь. Бодигард принял предложение выпить чашечку кофе, и Лин отправилась в комнату для приема пищи готовить напиток. Джунсо проводил ее взглядом в спину и не мог понять, почему сотрудница KTV вызывала странные чувства. Своей интуиции Джунсо доверял, поэтому подошел к рабочему месту девушки делая вид, что рассматривает необычный циферблат на стене. Внушительных размеров режиссерская хлопушка, стилизованная под часы, привлекала внимание посетителей, но Квану плевать. Он сосредоточился на столе помощницы. Ничего необычного, кроме бейджика с гравировкой «Юн Лин, компания KTV, секретарь». Все остальное — ворох бумаг, в которых Кван ничего не смыслил. — Занятный экземпляр! — похвалил Джунсо, как только девушка принесла напиток. Умопомрачительный запах крепкого кофе разошелся по приемной, дурманя голову. — Разбираетесь в часах? — вспорхнула она. — Эти нам прислали из Америки в подарок. Уникальный дизайн! Господин Ким приказал повесить их в приемной. — Да, очень интересно, — поддакнул Джунсо, сел в кресло и закинул ногу на ногу, стреляя глазками в Лин и заставляя девушку смущаться. В задравшемся воротничке строгой рубашки Кван рассмотрел три красивые родинки под ключицей, которые собрались в одном месте, будто частички созвездия. Заметив, что девушка все больше заливается румянцем, альфа решил не мучить ее своим взглядом и уставился в окно. Разговор за дверями не клеился. Как только Чимин зашел внутрь, то сразу же наткнулся на недовольное помятое лицо альфы. Похмелье отразилось на припухших щеках, отекших веках, и выглядел Ким не лучшим образом. Температура в кабинете накалилась, стоило им посмотреть друг другу в глаза. — Я присяду? — Чимин отодвинул стул у огромного приставного стола в ответ на агрессивно-раздраженное молчание. Омега быстро облизнул губы и положил руки на стол, сцепив их в замок, чтобы не выдать волнения. — Я пришел поговорить о разводе. Намджун молчал, ничего не говорил, зато Чимин хотел бы побыстрее начать диалог. И, желательно, закончить тоже быстрее. Молча встав с рабочего места, Джун подошел к сейфу и достал бутылку коньяка, унимая вскипевший гнев. Обманчивое спокойствие альфы перемежалось с озлобленным взглядом в сторону сидящего. Изысканный лоск, идеально выглаженная рубашка и часы на запястье за несколько миллионов вон говорили о нем, как об успешном руководителе. И только Чимин знал, каким Джун был тираном. Альфа наполнил бокал перед собой, все также безмолвно погружая тело в кресло. Видно, что каждый шаг давался ему с трудом. На лице появилась гримаса боли, когда он сделал первый обжигающий глоток. — Почему ты пьешь на работе? — Чимин удивленно сделал альфе замечание. — Еще даже не перерыв. — Говори, что хотел, и проваливай, — скривился супруг. — Намджун, — омега все же решился, несмотря на скепсис и хамство со стороны собеседника. — Мне нужен развод. Рабство в Корее отменили в XIX веке. Ты не можешь удерживать меня насильно возле себя. Я прошу тебя разойтись по-хорошему, как умные цивилизованные люди. Наши отношения ни к чему не приведут, ты же сам понимаешь это. — Ты понятия не имеешь, к чему приведут наши отношения, — съязвил Джун. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Посмотри, что произошло с нашей жизнью. Настало время исправлять ошибки. То, что сделали ты и моя мать — грязно и мерзко. Но я не хочу, чтобы этот факт испортил будущее тебе, мне и сыну. — Ты и ребенка настроил против меня, — буркнул Ким. — Опомнись! — Чимин не смог сдержаться на несправедливое обвинение. Кровь прильнула к вискам, руки вспотели и мелко задрожали, а нижняя челюсть заходила ходуном, предвещая скорую истерику. А ведь он так настроился спокойно поговорить с Кимом! — Хосок видел все своими глазами. Ты разрушаешь своим отвратительным поведением даже доверие сына. — Перестань! Во многих семьях взрослые ссорятся и мирятся, но как-то люди живут дальше, — пренебрежительно кинул альфа, заявляя свое полное право на тиранию. — Что? — Чимин пребывал в тихом шоке, переваривая информацию. — Ты хочешь сказать, что Хосоки должен наблюдать, как ты ко мне относишься? — Я люблю тебя, Чимин, но ты решил, что этого недостаточно, — Джун сделал глоток, заливая боль алкоголем. — Я никогда не дам тебе развод. Я пущу тебя по миру и испорчу твою карьеру, если еще раз заикнешься об этом. Даже в рекламу не возьмут, понял? — Твои угрозы гроша ломаного не стоят, — разозлился Чимин. Рухнувшие надежды придавливали безысходностью. Какие аргументы найти и объяснить Намджуну, что у них нет будущего? — Я не люблю тебя, Намджун. Я никогда тебя не обманывал, Джуни, — Пак вцепился руками в край стола и решил перейти на примирительный тон. — Не путай благодарность с любовью. Это не одно и тоже. Мы можем остаться друзьями, работать вместе, но ты сейчас рушишь то хорошее, что осталось у нас в прошлом, Намджун. Не делай так, пожалуйста. Джун поджал губы и внимательно смотрел на Чимина. Омега выглядел шикарно и даже в гневе притягивал альфу. Если бы не встреча с руководителем одного из отделов, Ким бы закрыл дверь на ключ и разложил Чимина прямо на этом столе. Джунсо и Лин подождут, когда он хочет того, что ему принадлежит. А этот омега определенно его. Он столько лет добивался, чтобы Чимин был рядом, но отпустить его снова — это значит отпустить навсегда. Третьего, четвертого, очередного воссоединения уже не будет. Это последний шанс, который у него есть. — Чимин, ты для меня — проблема. Чтобы справиться с самыми серьезными трудностями, нужно всего три вещи: усилие, время и деньги. Единственное, что преодолеть невозможно — это смерть. Как ты понимаешь, я приложу все усилия, чтобы удерживать тебя как можно дольше, ну а в деньгах недостатка нет. Убивать я тебя не собираюсь, ты мне еще нужен. — Из твоих уст слова о смерти звучат особенно цинично, — по спине Чимина пробежался холодок. — Ты косвенно виноват в том, что случилось с Хосоком, а теперь еще смеешь рассуждать о смерти. — А ты не виноват? — Джун иронично приподнял бровь и снова пригубил коньяк, зная, что проходится по живому. — Я искал его! — Чимин вскочил со стула, крепко сжав кулаки, и подошел к альфе. — Ты прекрасно знаешь, что я искал Хосока! Я был с ним до последнего вдоха, я ухаживал за ним в больнице, но в моей жизни все могло быть по-другому, если бы не ты. Сколько тебе смертей нужно еще? Чимин пытался перебороть в себе желание запустить в Кима чем-то тяжелым. Ваза или статуэтка бы вполне сгодились, но под рукой ничего не оказалось. Нет, Чимин не убийца, он просто отчаянно хочет причинить Джуну хоть частицу той боли, что супруг принес ему. Хотелось хоть раз увидеть перекошенное, а не самодовольное лицо, посмотреть, как изменится его взгляд… — Прекрати истерику, — Джун сморщил нос и взял со стола папку. Он кинул документы в сторону омеги, который устало плюхнулся на стул и запустил руки в волосы, потупив взгляд в идеально отполированный стол. Сегодня все мечты договориться с альфой лопнули, как мыльный пузырь. — Что это? — покосился Чимин на кожаную папку. На ней пустовало место для логотипа передачи, а это значит, что проект внедряется главным офисом и курирует его лично Намджун. — Социальная реклама, — выдавил из себя Ким, прекрасно понимая, как это бьет по Чимину. — ЮНИСЕФ проводит всемирную акцию ко Дню борьбы с домашним насилием. Наша компания победила в конкурсе заявок, и именно мы представляем Корею. Ты должен отснять хороший материал. — Н-нет, — Чимин нерешительно отодвинул папку, даже не открывая ее. Голос Джуна осел свинцовой тяжестью, а каждая клетка тела омеги забилась в панике. — Я не смогу, Намджун. Только не это. Неужели во всей компании нет никого, более подходящего на эту роль? — Я не хочу другого актера, — безразлично пожал плечами Ким. — Тебе не кажется, что ты — идеальная кандидатура? Тебя бросили все альфы, с которыми ты когда-либо имел связь. А я, который подобрал неблагодарную шлюшку, оказался хреновым абьюзером, за деньги которого эта шлюшка смеет приходить сюда и устраивать скандал. Ты просто отлично подходишь на эту роль, Чимин. Если будут проблемы с макияжем для съемок, я могу обеспечить натуральный. Чтобы твоя паршивая игра выглядела на все сто. Мировой уровень все-таки, надо постараться. В омеге вскипела бешеная ярость, перемежающаяся с ощущением тотального пиздеца. Джун издевался над ним, унижал, заставляя себя чувствовать максимально неуютно в просторном светлом кабинете. Помещение резко стало маленьким, наступая на Чимина массивными стенами с четырех сторон. Ким вцепился в него клещами и действительно готов уничтожить, если Пак не будет играть в примерного семьянина. Приказы без возможности обсуждения, ежеминутное уничижение, будто его смешивают с грязью, и Чимин вообще не достоин дышать рядом с альфой одним воздухом и смотреть на одно солнце. Хотелось расплакаться, но омега только сильнее сцепил зубы, чтобы не преподнести Киму удовольствия лицезреть слезы на его щеках. Он не готов испортить макияж, над которым они старались с Тэхеном, из-за этого подонка. Игра окончена. План поговорить с мужем изначально обречен на провал, не стоило и начинать. Чимин вздохнул и открыл папку, чтобы занять себя хоть какими-то мыслями. Он совершенно не мог сосредоточиться на концепте, а глаза бегали по строчкам, перескакивая с одной на другую, не цепляя смысла в словах. Пока Джун допивал коньяк, Чимин старался уловить суть проекта. Он не должен рассказывать свою историю — и это уже маленькая победа. Ушло ощущение, что он в клубе анонимных алкоголиков. Представляется и говорит избитые слова, как в дешевом американском фильме, признаваясь в своей проблеме. Сценарий максимально простой, но все равно оставил гадко-противный осадок, от которого по спине потекла капелька пота. По задумке режиссера Чимина гримируют, после чего Намджун должен в него стрелять. Пак, смотря на мужа, выставляет руку вперед и улыбается ему. Видеоролик с его участием рассчитан буквально до секунд, после чего подключатся другие известные пары. В перечне тех, кто задействован: Чон Джихун и Ким Тэхи, Ли Боён и Чжи Сон, Шин Мина и Ким Убин, Чон Сомин и Ли Джун… У Чимина зарябило в глазах от количества звезд на съемочной площадке. Для каждой пары свой сценарий — Убин, например, должен столкнуть Мину в бассейн, и Чимин даже представил эту картинку. Как-то на одной из вечеринок после съемки дорамы парочка перебрала с алкоголем и свалилась в воду, оступившись на краю во время пьяного танца. Пак помнил, как Мина выбиралась в промокшем платье, неприлично облегающем ее стройную фигуру, а виноватый Убин то и дело пытался прикрыть ее пиджаком, но вместо благодарности получил смачную затрещину. Скандал перетек в семейную разборку, и пара уехала домой на такси, но Пак уверен, что после такого Мина к бассейну на метр больше не подойдет. Сложно. Сложно при всех отыграть истинные чувства, но Чимин попробует. Нет, не ролик, а все то, что будет происходить после. Ему придется улыбаться до съемок и после, прижиматься к Намджуну, говорить, что омеге было так страшно, но рядом с ним пришла уверенность и боязнь отступила. Противно и хотелось плеваться. Пак проигрывал в голове нормальную, совершенно здоровую ситуацию, как должно быть при обычных отношениях между любящими супругами, но не будет между ними. Он с ужасом понимал, что в его жизни все поменялось местами — насилие на камеру перестало быть игрой, а вот улыбаться мужу после того, как включится камера, ему еще нужно научиться. Впрочем, он справится. Пак захлопнул папку со сценарием, не желая больше скандалить. — Съемки не займут много времени. Выстрела не будет, можешь не переживать. Пистолет из реквизита. Снимаем на хромакее. Наши технологи потом сделают фон и дорисуют вылетающую пулю. В замедленном варианте ты остановишь ее рукой и при соприкосновении с ладонью вместо пули появится цветок. Второй кадр снимаем без грима, там всего несколько секунд, — Намджун с грохотом поставил стакан на стол, давая понять, что разговор окончен. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Чимин. Интонация в голосе напоминала запрограммированную машину. — Ты же знаешь, что мне трудно пережить такое? Это месть, Намджун? Ты издеваешься надо мной? Ты прекрасно знаешь, как я себя чувствую, когда мне угрожают. Я боюсь! Как самый обычный человек, я боюсь! Нельзя поменять эту сцену? Ким встал из-за стола и отставил пустой стакан на подоконник. Пожалуй, на сегодня хватит. Обжигающая жидкость, что разлилась на горлу и теперь пылала в желудке, еще не мешала соображать, но уже кружила голову, упрощая все вокруг до простого безобразия. Намджун сделал удивленный взгляд и подошел сзади к сидящему Чимину. Омега слышал каждый его шаг. Альфа провел по его волосам рукой, ощущая, как супруг весь напрягся в ожидании. Джун поправил прядь, задел дешевую сережку и очертил пальцами скулу, приподнимая лицо омеги за подбородок. Ким с нескрываемым чувством превосходства смерил Пака презрительным взглядом с головы до пят. — Ты справишься, Чимин. Ты хороший актер. Столько лет играл примерного супруга, что самое время подаваться на Оскар. Не бойся, все будет хорошо. Тем более, что стрелять буду я. Альфа хищно оскалился, до боли сжимая нижнюю челюсть Чимина. Хотелось опустить ладонь пониже и свернуть его тонкую медовую шею до хруста, чтобы забыл, как это — спать с одним и думать о другом. Невообразимо приятно представить, как его пальцы оставляют красные следы и смыкаются на тонком горле лгунишки. Джун прислонился поближе, наклоняясь над замершим в ужасе Чимином. Его оскорбления впивались в омегу, острием протыкая внутренности, застревая где-то под лопатками и мешая дышать. Каждый новый вдох сопровождался адовой болью, а паника, охватившая тело, сдавливала горло. — Я хочу тебя прямо сейчас. Здесь, — он прошептал тому на ухо и скользнул рукой вниз по шее, пробираясь ладонью под вырез блузки. Плевать на встречу с руководителем отдела. Горячая кожа омеги пылала в его руках. Ким зацепил сосок, нырнул ниже, едва не вытаскивая нежную ткань из брюк. Чимин перестал дышать, а его тело одеревенело, не желая откликаться на прикосновения альфы. Намджун прислонился ближе, задышал в ухо еще тяжелее и нетерпеливее. — Ты не посмеешь, — процедил Чимин, ощетинившись против мужа. — Почему ты так думаешь? — Джун не старался скрывать животного возбуждения, от него веяло агрессией альфы, который добьется желаемого, чего бы ему это не стоило. — Я закричу. Отпусти меня! — Нет, Чимин, ты не будешь кричать, — Джун надавил на его тело, шаря рукой по подтянутому животу без единой жировой складочки. Омега напрягся, но Намджуна это только веселило и раззадоривало. Четко очерченные мышцы играли под его рукой, заводя все сильнее. — В приемной Лин и Джунсо, а может еще невесть кто приперся, чтобы оставить документы на подпись. Слишком стыдно кричать от того, что ты не хочешь секса с собственным мужем. — Ублюдок! — выпалил Чимин. — Из твоего грязного рта это звучит, как похвала, — поумничал Ким. Пак боялся представить, что будет дальше. Осознание, что Намджун прав, разрывало его на куски, а от обиды хотелось разреветься. Все это никак не укладывалось в голове. Он действительно не станет кричать. Выносить сор из избы — последнее, что бы Минни хотелось сделать сейчас. От своей слабости тошно и мерзко, но по-другому просто нельзя. Раньше, когда Чимин только начал отношения с Намджуном, провоцировать скандалы и позорить альфу становилось самоцелью. Чего омега только не устраивал, чтобы Ким отказался от идеи жениться на нем, но тому все нипочем. Терпел. Платил в газеты, перехватывал информацию, выкупал скандальные фото, но Чимина хотел больше. По-больному, как избалованный ребенок топал, требуя игрушку. Как псих, выискивая жертву. Теперь, после стольких лет жизни в браке, Пак не мог вести себя необдуманно. Его по крохам выстроившаяся репутация повисла на волоске из-за просочившихся фотографий с Чонгуком, поэтому скандалить в приемной на глазах у коллег непозволительно. Стыдно. Джун схватил Чимина за блузку, и Пак привстал сам, чтобы альфа не разорвал одежду. Выйти отсюда в таком виде недопустимо. Ким стащил с омеги пиджак и кинул на пол в угол. Минни услышал, как прикрепленный внутри датчик жалобно стукнулся об стену пластиковым корпусом. Альфа перехватил омегу поперек живота и притянул к себе так, что Пак ощутил возбуждение, упиравшееся ему между половинок. Сопротивляться бесполезно. Омерзение холодной змейкой поползло по телу, вызывая неконтролируемую дрожь. Отвратительное ощущение страха скрутило внутренности в тугой узел. Очередной акт насилия, коих дома не сосчитать. Теперь новая локация — рабочий кабинет. Омега горько усмехнулся от разнообразия своей сексуальной жизни. Одновременно пресной и предсказуемой. Джун задергал пряжкой ремня на брюках и толкнул Чимина к столу, больно ударяя низом живота об ребристый край. Не снимая с омеги рубашки, он вытащил ее из пояса и просунул руку под живот, нащупывая пуговицу и молнию. Под натиском ткань сдалась, и Джун стащил ее вниз вместе с бельем. Он придавил Чимина за спину, заставляя омегу лечь на стол. Удерживая за бедра, альфа провел руками между ягодиц по сухому сжавшемуся колечку мышц. Толкнулся двумя пальцами на половину фаланги, но встретил полное сопротивление и вытащил наружу. — Оближи! — приказал не потому, что жалел партнера, а чтобы не церемониться с подготовкой. — Это пойдет на пользу твоей самооценке. Ты же ничего лучше не умеешь? Перед лицом Пака появилась рука альфы, который бесцеремонно надавил на плотно сжатые губы. — Ротик открой! Сопротивляясь всем телом, Чимин сцепил зубы, но тут же почувствовал крепкую хватку, разжимающую нижнюю челюсть. — Послушная шлюха, — похлопал Ким по щеке, когда омега от боли приоткрыл рот. Шлепок прозвучал звонко, а ощущался как удар. — Ну же! Не дожидаясь ответных действий, Джун сам положил пальцы на язык, едва не провоцируя рвотный рефлекс. Чимин молился, чтобы альфа не оттрахал его рот. Тогда его точно стошнит. Быстро смочив пальцы слюной, что тонкой струйкой обильно стекала по подбородку омеги, Ким вернул руку вниз и попробовал снова. В этот раз повезло на две фаланги. Под натиском пальцы Кима вошли глубже, принося знакомый дискомфорт. Он начал двигать быстрее и грубее, больно вонзившись ногтями в нежную кожу ягодицы, которую для удобства отводил рукой. Видимо, визуальная картинка истерзанных половых органов возбуждала его не меньше. Чимин ойкнул, когда пальцы внезапно покинули анус и нырнули вниз между ног, резко оттягивая мошонку и дергая за крайнюю плоть, обнажая головку. — Хочешь кончить, шлюха? — Джун наклонился вниз, придавливая Чимина к столу ребрами так, что дышать стало невозможным. О возбуждении речь давно не шла, а сейчас и подавно. — Тогда продолжим! Пак хотел вскрикнуть и вырваться, но тут же получил легкий удар по лицу. Пощечина не с целью причинить боль, а с целью показать его место. Будто окатил ведром воды, возвращая в реальность. — Ножки раздвинь, — хрипло прошептал Намджун, которому судорожно сжимающиеся бедра омеги мешали свободно двигать рукой. — Иначе будет больнее. Чимин набрал воздух в легкие и беспрекословно выполнил приказ. Джун терзал рукой нежную кожу, цеплял ногтями уздечку, пощипывал, больно натирал отверстие уретры шершавым сухим пальцем, из-за чего только сильно захотелось в туалет. Член омеги упорно не вставал, хотя Ким самонадеянно старался вызывать у партнера возбуждение, что потешить внутреннего альфу. Поняв, что ничего не получится, Ким бросил эту затею и занялся своим наслаждением. Он начал вколачиваться уже вставшим членом в совершенно неподготовленное, зажатое в стрессе тело. Не ждущее альфу и противящееся каждому движению, что происходило между ними. Чимин лег щекой на холодную поверхность стола, глотая удушающие слезы, и зажмурил глаза до белых пятен под веками. Лучше не становилось. Горечь от полученного унижения разрывала изнутри едва ли не больше, чем Намджун, который не переставал насиловать его тело. От этой реальности Чимину не убежать никогда. Супруг раз за разом выжигал на нем клеймо, как на племенной скотине, чтобы все видели: омега принадлежит ему. Каждый оставленный засос, следы измотанных невыспавшихся ночей на лице, синяки на запястьях… По Чимину видно, что он — собственность. Мишень для битья и унижения. Пак прикусил губы до крови и вцепился пальцами в противоположный край стола, наблюдая на полированной глади, как в зеркале, за лицом Намджуна. Омега ждал, когда кошмар закончится. Альфа прикрыл глаза, тяжело дышал и получал истинное удовольствие от того, что крошил омегу на кусочки, перемалывал кости и раздавливал внутренности. Каждый толчок больно отбивался внизу живота, но Пак не мог отвести глаз от стола. Он запоминал каждый излом брови Кима, как он менялся в лице, когда входил глубже, с каким наслаждением толкался сильнее, принося Чимину ни с чем не сравнимые страдания. Омега знал, что задница отболит и перестанет, только в душе с каждым разом появлялась все большая дыра размером с лунный кратер. Падать глубже он уже не мог. Ненавидеть сильнее тоже. Чимину казалось, что прошла вечность. К счастью, в кабинет никто не зашел, или сотрудники боялись попасть под горячую руку. Юн Лин — хороший секретарь. Она работает много лет и понимает, что во время личных переговоров руководителя тревожить нельзя. Это хотя бы спасло от позора. По отражению на поверхности стола Чимин понял, что экзекуция не продлится долго. Намджун сделал несколько последних толчков, изливаясь глубоко внутрь. Омега услышал довольный утробный стон, от которого его едва не стошнило. Джун уперся руками в стол, расставив ладони по обе стороны от партнера, и неровно дышал. Чимин чувствовал в себе послеоргазменную пульсацию его члена, а на лопатки упало несколько капель пота. Через пару секунд, когда альфе удалось выровнять дыхание, он смачно ударил Минни по попе, оставляя на ягодице след от своей тяжелой руки. Ударил, словно поставил позорную метку, что жгла кожу ничуть не меньше каленого железа. Ким с хлюпаньем вышел, натянул приспущенные боксеры и застегнул брюки. Пак грузно свалился голой попой на стул, ощущая контраст холодной с разгоряченной кожей. Это отрезвляло. Приводило в чувство. Чувство вины и омерзения к себе. — Я буду сегодня поздно, — прозвучало так обыденно, будто Чимин то и дело просиживал у дверей вечерами в примерном ожидании супруга. Пак облегченно вздохнул и собрал в себе силы, чтобы встать и одеться. Заплаканные глаза, искусанные губы, наспех заправленная в брюки рубашка, взъерошенные волосы, от укладки на которых не осталось и следа выдавали в нем то, что произошло в кабинете. Он зачесал пряди назад, придавая прическе естественной небрежности. Намджун открыл окно, чтобы выветрить запах секса. Он налил себе еще немного коньяка и молча наблюдал за машинами, движущимися внизу, будто после изнасилования супруга ничего в жизни интереснее не было. Пак глянул в спину альфе и понял, что им больше нечего сказать друг другу. Все возможности договориться упущены, а прочно выстроенную стену не разбить и не разобрать по кирпичикам. Чимин похлопал себя по щекам, поднял глаза в потолок, чтобы не дать подступившим слезам появиться снова. Он таки испортил макияж. Вдыхая свежий зимний воздух, ворвавшийся в кабинет, Пак жадно глотал кислород порциями, как рыба на берегу. Удалось выровнять сердцебиение, противные щекочущие ощущения в носу исчезли. Он успокоился, взял себя в руки, поднял с пола пиджак и забрал с края стола клатч. Намджун терпел шуршание омеги в кабинете, вцепившись пальцами в бокал. Еще немного и тонкое стекло треснет, как треснула его жизнь почти восемь лет назад. Разбилась в один день, и он никак не соберет осколки. Как только пытался взять — резался до крови, причиняя боль не только себе, но и окружающим. Чимину больше всего. Он неосознанно ранился вместе с ним, и Ким не мог ничего поделать, чтобы прекратить этот бесконечный селфхарм. С каждым разом он причинял себе все больше боли, загоняя стекло все сильнее, ощущая неистовое наслаждение от того, что Чимин страдал не меньше его, если не больше. Иногда Джуну казалось, что он болен омегой. Ему бы в клинику лечь, а не коньяком заливаться. Но от Чимина лекарства нет. Алкоголь не в счет. С ним можно забыться лишь на чуть-чуть, но потом придет противная трезвость и глаза вновь откроются на его уродливый мир, который он создал для них двоих. Возможно, когда-нибудь он сможет его отпустить. Болезни не длятся вечно, они либо излечиваются, либо приводят к смерти. У Намджуна она с летальным исходом. Чимин — его раковая опухоль, разрушающая изнутри. Сколько он еще так протянет — не знает, но волшебных таблеток ученые еще не придумали. Джун обернулся и посмотрел на супруга. Столкнувшиеся на секунду взгляды не демонстрировали ничего, кроме взаимного презрения. Ощущение, что для Намджуна он навсегда останется шлюхой, не покидало Чимина. Им противно друг от друга, от того, что произошло. От того, что еще будет происходить в их жизни дальше. Рубикон перейден, за ним нет шанса на примирение. Пак поправил пиджак, шмыгнул носом и, гордо подняв голову, вышел из кабинета. Это страшно бесило. Коротило в альфе по самым глубоко спрятанным контактам, по венам пуская от злости и безысходности электрический разряд. — Я не дам тебе развод, можешь не надеяться! — выкрикнул Джун ему вслед. — Никогда, понял! Лин дернулась от неожиданного голоса начальника и вжалась в стену. Господин Ким хотя и вспыльчив по натуре, но старался держать себя в руках. На памяти секретаря Юн было лишь несколько крупных скандалов, да и то по делу. Она посмотрела на господина Кима, потом на Джунсо, который инстинктивно задвинул омегу себе за спину, снимая с вешалки полушубок. Глаза Джуна горели нездоровым пламенем, покрасневшие щеки выдавали ярость. — Понял, — ледяным тоном ответил Пак. Омега стремительно вышел из приемной, ощущая, как все сильнее мокло белье от вытекающей из задницы спермы. Джунсо последовал за ним молча, ничего не говоря и не спрашивая. На нижнем этаже Пак выбежал из лифта и быстро застучал каблучками по начищенному холлу компании, втискиваясь в стеклянную вертушку, чтобы скорее покинуть офис. — Куда едем? — спросил телохранитель, наблюдая, как омега свернулся калачиком на переднем сиденье, чтобы не испачкать обивку. От него несло альфой и крепким запахом после интима. Джунсо включил в автомобиле кондиционер, чтобы в салоне выветрилось. — Домой, — услышал он слабый голос. Зайдя в квартиру, Чимин разулся, бросил сумочку и попросил остаться Джунсо с ним до прихода няни с сыном. Пак отчаянно смывал в ванной следы похода к супругу, едва не раздирая кожу до крови. Машинально включенный почти кипяток опалял тело, но омеге плевать на ожоги. Больнее, чем Намджун, ему ничто не сделает. Бодигард сварил кофе и поставил чашечки в гостиной. — Спасибо, Джунсо, вы настоящий друг, — Чимин вышел из ванны и опустился в кресло, вытягивая голые ступни под стол. Внутри него чувствовалась болезненная усталость. В теплый махровый халат с капюшоном хотелось завернуться полностью и исчезнуть из этого мира. Казалось, выйти из тупика с Намджуном нельзя никоим образом, все слишком сложно закрутилось, и пока омега не видел, как достичь цели. — Он принудил вас к сексу? — тихо спросил Кван. Чимин от неожиданного вопроса дернулся. Впрочем, его затравленный вид был слишком красноречив и отпираться не было смысла. — Да, — омега уставился в чашку, разбалтывая напиток по краям. — Это уже не первый раз. Я привык. — К такому не привыкают, — отрезал Кван. — Что теперь? — Пока не знаю. Но я точно должен искать выход. Джунсо, самое плохое в том, что я не могу просто так уйти. Развернуться и оставить Намджуна — проще всего. Мне не нужны его деньги, я не хочу от него ни копейки, даже если суд сочтет нужным внести этот пункт. Поймите, я не хочу уезжать из Сеула, хочу жить здесь, но Намджун превратит мою жизнь в ад. Именно поэтому я хочу добиться от него понимания и нормального расставания, и только потом смогу вернуться к Чонгуку. — Он открыл Школу бокса, — сказал Джунсо. — Хотите посмотреть? Чимин намеренно ограничивал себя последнее время от новостей, касающихся альфы. Чтобы бороться с Намджуном, нужно сохранять трезвость ума, а не быть в раздрае от эмоций. — Ваш телефон он может проверить, посмотрите с моего, — Джунсо протянул Чимину смартфон, и омега не устоял перед соблазном хоть одним глазом глянуть на парочку снимков. Он вбил в поисковик имя альфы, и на первом же сайте городских новостей увидел пост об открытии спортивного объекта. На фотографиях счастливый Чонгук, Вонхо и Джин. Тэхен остался дома с Рей, поэтому среди приглашенных его не было. Остальных людей Чимин не знал, но все они жизнерадостно улыбались, когда Чон перерезал красную ленту. В статье Чимин пролистнул несколько снимков залов, раздевалки, общий вид здания. Все очень добротно и с любовью. Чонгук всегда любил то, что делал. Даже «бить морды», как выражался альфа, нужно любя. Чимина захлестнула волна гордости за альфу. Проведя такое сложное детство, он выбрался из самых низов корейского социума и достиг приличного уровня собственными силами. Если Намджуну компания досталась от отца, то Чонгук сделал себя сам. Пак обвел пальцем фотографию альфы в деловом костюме и улыбнулся. Он сквозь экран чувствовал, как мучился Гуки в строгой одежде. До прихода няни с Хосоком Чимин проболтал с Джунсо, пытаясь забыть о сегодняшнем утре. Он рассказал телохранителю свою версию официальной истории их пары, которую не напечатают в газетах. Господин Кван слушал очень внимательно, не перебивая, а на его лице Чимин успевал читать эмоции от удивления до гнева, пока омега не закончил свой рассказ. — Кто такая Юн Лин? — задал бодигард единственный вопрос, поставив Чимина в ступор. — Секретарь господина Кима. Сколько себя помню, она была его помощницей, а что? — захлопал ресницами Пак. — Просто так спросил, — Джунсо безразлично пожал плечами, делая в голове пометки проверить эту особу через своих знакомых в правоохранительных органах. — Приятная в общении, всегда помогает мне. — Она ведет все дела господина Кима? — Насколько я знаю, да. Уже много лет Лин координирует его расписание и работает в тесном контакте с командой менеджеров. Она не обслуживает всех артистов компании, но по просьбе Намджуна занимается и моими делами тоже. Съемки, контракты, корпоративная почта и многое другое — это ее зона ответственности, — пояснил омега. — Ну и в мелочах никогда не отказывает, конечно. — Отличный работник! — Кван поднял большой палец вверх, а Чимин так и не понял, к чему такой нездоровый интерес. — Влюбились? — шепнул омега, поджал ноги на диване и поближе придвинулся к Джунсо, чтобы услышать секрет бодигарда. Как и все омеги, Чимин любил узнавать тайны. — Нет, что вы, — махнул рукой Кван. — Не мой тип. Просто интересуюсь. Специфика моей работы такова, что я должен не просто вас защищать, а и предвидеть все возможные угрозы. — Бросьте, — вздохнул Чимин, — Юн Лин хорошая девушка и предана компании. Она явно не из тех, кто плетет интриги. — Не станет лишним, если я наведу справки, — настоял Джунсо, миролюбиво идя против железной уверенности омеги. — Делайте как знаете, — сдался Чимин. После прихода няни Чимин отпустил бодигарда и занялся домашними делами. Он позвонил Тэхену, договорился о встрече, проверил рабочую почту по будущим проектам, снова почитал сыну на ночь и не заметил, как уснул у его кроватки.***
— Ну чего ты такой кислый? — Вонхо толкнул Чонгука в плечо, обходя сзади, и поставил на столик несколько банок с пивом. Сегодня финал одной из версий профессиональной боксерской лиги, который парни долго ждали и собрались потусить с пивом и чипсами дома у Чонгука, но Шин сразу понял, что веселого вечера не получится. — Все же хорошо, Гуки. Открытие прошло просто прекрасно, реклама неустанно крутится, проект приносит свой доход! Вонхо говорил сугубо с точки зрения фактов. Видя, как Чонгук вкалывал ради своей Школы, он хотел подбодрить друга. Проект действительно удался и все благодаря тому, что альфа везде оставил частичку своей души. Сам красил стены, циклевал полы, пробовал установленные ринги и колотил груши… Вонхо потер скулу, в которую знатно получил от Гука, когда на долю секунду замешкался на тренировке. Старый стал, но, черт возьми умный и опытный. Фору даст любому. Чонгуку нравилось испытывать и изводить его на ринге, да и сам Вонхо выкладывался на тысячу процентов. В группах с новичками он тренировался до полуночи, рассказывая боксерские хитрости, показывая приемы и подкаты. А уж с более опытными до изнеможения скакал на мате, пока не отправит в нокаут зарвавшегося пиздюка. С Чонгуком сложнее. Вонхо натаскивал его сам, поэтому альфа знал все его хитрости, а за время, проведенное на ринге, поднаторел еще сильнее. Научился просчитывать ходы противника, правильно использовал свои преимущества, накачал мышцы до состояния закаленной стали, когда отдача противнику приходила в разы сильнее, чем удары по Чонгуку. Вонхо с таким не тягаться. Он не раз говорил альфе, что тот превзошел его в мастерстве, но сейчас, глядя как на в воду опущенного друга, болтать о боксе бесполезно. У Чонгука что-то на личном, и оно грызет его похлеще любой заразы. И зараза эта в Сеуле, и Вонхо на сто процентов уверен, что знает ее имя. — Ну перестань, Чонгук! — тренер налил пиво в бокал и подставил другу. — Депрессия? Чонгук слизал пенку и уставился на стакан. — Не знаю, возможно. В последнее время меня мало что радует. Вроде бы мы с тобой столько сделали, но ощущение того, что в жизни не хватает самого главного, не отпускает. — А что «самое главное»? — подразнил его Шин. — Не дает о себе знать? — Пока нет, — вздохнул альфа. — И я с ума схожу от того, как сильно хочу его увидеть и быть вместе с сыном. Боюсь сорваться в Каннам и насильно забрать их оттуда. Вокруг какое-то заебавшее одиночество, осточертевшее до невозможности. Знаешь, когда я вернулся, то был уверен, что избавлюсь от того, чем мучился в Америке. Когда я возвращался в комнату, там все оставалось так, как я положил. Я включал одновременно стиралку, чайник и телевизор, чтобы не чувствовать пустоты внутри и наполнить тишину звуками. Иногда даже становилось легче, но я часто просыпался от того, что хотелось выть на все общежитие. Вроде бы и ребята были рядом, поддерживали, одно время пустоту заполнила Анджела, но это все ничто по сравнению с тем, что я чувствую здесь. Быть рядом с ним и не иметь возможности дотронуться — мое самое большое наказание. Вонхо был благодарным слушателем, а история жизни друга ему знакома как никому другому. Он с Чонгуком дольше всех, знал его характер лучше и искренне сочувствовал, понимая, как это нелегко — ждать.
