Италия
22 июля 2022 г., 23:09
Жизнь Чимина продолжалась, как и раньше, с единственной разницей, что он отчаянно искал варианты примирения с Намджуном. Лежа в кровати и отвернувшись к стене после очередной «продуктивной» ночи, омега услышал, как Ким долго возился в квартире и никак не мог уйти на работу. Из любопытства Пак вышел на кухню и столкнулся с ним лицом к лицу.
— На следующей неделе меня не будет, — небрежно сообщил Джун, собрав, наконец, нужные документы. — Я еду в Италию к партнерам. Все твои проекты в силе. График работы ты знаешь. Лин едет со мной, поэтому за всем, что нужно, будет следить Суён.
Чимин сделал вид, что просто шел за водой. Он безразлично пожал плечами и налил в стакан минералку. Омега внутренне ликовал и прыгал от счастья, как ребенок. Целая неделя, в течение которой он может без страха засыпать и просыпаться, зная, что никто не потревожит его тело. От такой перспективы приятно заныла спина, а организм вмиг расслабился. Легкость появилась в каждой мышце, расправилась грудь, захотелось побольше набрать воздуха и заняться чем-то продуктивным. Чимин загадал, что точно пару раз встретится с Тэхеном, возможно, съездит к ним в гости или погуляет в парке с Рей. Мысли в его голове хаотично роились в предвкушении свободы.
— Я дал четкие рекомендации Джунсо. Он будет следить за тобой все это время, — раздалось из коридора, и Чимин чуть не выронил стакан из рук.
Дверь за супругом захлопнулась. Как же это унизительно… Чимин включил кофемашину и сел за стол. Все равно он уже не заснет. Настроение немного подпорчено, но это ничего. Он побудет под контролем Джунсо, только бы Намджун исчез подальше. Хоть на Северный полюс.
Борт КЕ 931 от Korean Air вылетел в Италию через пять дней. В международном аэропорту имени Леонардо Да Винчи Намджуна встретила по-настоящему европейская весна: смешанный климат дарил почти чистое небо, через легкие кучевые облачка ярко пробивалось мартовское солнце, но в целом на город спустился прохладный туман и люди кутались в легкую одежду, предвкушая скорое тепло. Юн Лин стояла у трапа самолета позади босса, ожидая, пока альфа вызовет такси.
— Ты никогда не была в Италии? — удивился Джун. — Здесь хорошо развит туризм во многих городах. Рим, Флоренция, Соренто, Венеция?
— Нет, господин Ким, — застеснялась Лин. — Я впервые в этой стране.
— Хм, мне казалось раньше ты упоминала об Италии, разве нет?
— Вы ошибаетесь, господин Ким, — девушка опустила вниз глаза.
— Хорошо, пойдем к зоне прилетов, нужно оформить документы и получить багаж. Такси подадут через полчаса.
— Да, господин Ким, — кивнула Лин.
Намджун с легким раздражением поджал губы. Длинный перелет, во время которого ему удалось лишь немного вздремнуть, оставил странное ощущение грусти. Он много о чем думал, и в первую очередь о Чимине, поэтому сейчас альфе хотелось просто поболтать о чем угодно. Вполне подошла бы и тема погоды, если бы Лин не кивала, как кукла: «да, господин Ким», «нет, господин Ким», «конечно, господин Ким». Кроме исполнительной кротости и полнейшего смирения Джун не мог вспомнить у нее ни одной живой эмоции. Иногда хотелось накричать и встряхнуть за плечи, чтобы Лин обиделась на него или разозлилась. Он работал с ней уже много лет, помнит ее сопливой девчушкой, которая боялась войти в кабинет начальника, но и сейчас помощница не изменилась.
Альфа осмотрел девушку с ног до головы, впервые задумываясь о том, что она не только секретарь, но еще и женщина. Он никогда не лез в личную жизнь своих сотрудников, но понимал, что у Лин никого нет. На корпоративных вечеринках она никогда не появлялась с парнем, в приемной ее не застать за телефонными разговорами, и даже на праздники курьер не доставлял цветы. Девушка не брала дополнительные дни отпуска, ее устраивала заработная плата, а из офиса госпожа Юн выходила позже всех, послушно дожидаясь, пока Намджун не отпустит лично.
Возможно, именно из-за отсутствия семьи она отдавала всю себя компании и дела вела на высшем уровне. Светлая голова Юн Лин, не забитая любовными страданиями, всегда помнила о деловых встречах начальника, подписании контрактов и других мелочах. Со временем Лин стала настолько уверенно и ловко управлять делами Намджуна, что он без опасения жил и работал по ее распорядку. Идеально составленный график на день органично включал встречи с нужными людьми, совещания с руководителями подразделений, выезды на съемочные площадки и многое другое. Ким слышал, как Лин ловко координировала работу участников проектов. Именно поэтому он доверил ей все дела Чимина и был спокоен, когда девушка быстро стучала по клавиатуре. Она успевала все.
«Хранительница офисного спокойствия», шутил про нее босс за глаза. Сейчас госпожа Юн стояла впереди альфы и держала в руках портфель с документами для партнеров. У нее были красивые руки с тонкими длинными пальцами, бледное лицо с едва рассеявшимися по щекам веснушками. Темные волосы, которые она распустила по плечам, развевались на ветру, делая из нее дорамную принцессу в ожидании своего короля из похода. Ким даже подумал предложить ей когда-нибудь эпизодическую роль в историческом фильме, но тут же отогнал от себя эту мысль, не желая видеть свою приемную без жизнерадостной сотрудницы.
Плечи госпожи Юн были худыми, талия тонкой и ее Ким мог обхватить чуть ли не двумя руками. Альфа даже подошел поближе и стал позади девушки, чтобы проверить свои догадки. Точно, если положит руку, то накроет ее с одной стороны, а второй сомкнет кольцо. Под легкой курточкой Лин был тонкий свитерок, облегающий тело и повторяющий нежные девичьи контуры. Светлые брюки обтягивали длинные стройные ноги, идеально ровные, а размер обуви и вовсе крошечный, как у Золушки. И чего только альфам надо, вновь закралось в голове у Намджуна, пока Лин не дернулась от слишком близкого прикосновения.
— Пойдемте, господин Ким, здесь сильный ветер. Вы можете простудиться, — сказала Лин, а Намджун только рассмеялся в ответ. Европейская погода ему нипочем, а вот сотрудницу он знатно смутил. На ее лице тут же появился румянец, заливший щеки, а голос стал дрожать, будто она с парнем на первом свидании.
— Ну, пойдем, — хмыкнул он и засунул руки в карманы брюк, наблюдая за почти убегающей от него секретаршей.
Встреча с итальянскими партнерами состоялась только на следующий день. После прилета Ким отдохнул в номере, принял душ и прошелся по узким улочкам города. В столице Италии он бывал не один раз, поэтому его уже не удивляли Палатин, Колизей или Римский форум. Больше всего Ким любил закоулки Вечного города. С утра и днем он кишел гидами и нерасторопными туристами, галдевшими повсюду и мешавшими сосредоточиться на созерцании прекрасного, но уже ближе к вечеру здесь бродили только одинокие иностранцы, смешно вертя головой по сторонам.
Когда-то и Джун был таким же, но за годы работы и путешествий перестал удивляться Италии. Здесь просто хотелось уединиться, пройтись по палаткам с антиквариатом на площади Кампо де Фиори, посидеть в кафе и послушать музыкантов, выступавших не только на главных площадях, но и на отдаленных улочках. Побродив по городу, Ким зашел в ювелирный магазин Bulgari, чтобы выбрать подарок Чимину, но ничего, стоящего его омеги, так и не нашел. Дорогущие украшения выглядели пошло, как только он представил их на Минни. Паку нужно нечто уникальное, как он сам, а тиражированные бирюльки пусть носят другие.
Разочаровавшись в ювелирке, Джун прошелся к фонтану Треви, где уже собирались расходиться по домам уличные торговцы. Как ни странно, именно у пожилой итальянки Ким увидел то, что искал. Небольшая брошь ручной работы с профилем незнакомца, вырезанном из слоновой кости, очень напоминала Чимина.
Ровный носик, невысокий лоб с волосами, зачесанными назад, глаза с рельефными слегками припухшими веками и аккуратные соблазнительные губы, которые так и хотелось целовать, до боли напомнили профиль любимого омеги. Джун провел пальцами по очертаниям кости, ощутив на коже теплоту и мягкость чиминовых губ. Ностальгия захлестнула альфу, и Ким готов отдать за брошь любые деньги. Профиль был обрамлен полупрозрачными синими и красными камнями с вкраплением жемчуга, что придавало украшению дух старины. Оно не походило ни на одну ювелирку, что Ким видел в дорогих магазинах, поэтому с удовольствием отдал женщине двести евро вместо семидесяти, что она просила за брошь.
Обрадовавшись удачной покупке, Джун вернулся к отелю, где на ресепшене встретил Лин. Он удивился, потому что девушка с кем-то оживленно спорила по телефону. Альфа не слышал разговора, но по быстро меняющейся мимике лица и жестам понял, что Лин недовольна и даже расстроена. Не вмешиваясь в перепалку с телефонным собеседником, он дождался, когда госпожа Юн освободится, и подошел к ней.
— Сегодня прекрасный вечер, Лин. Вы не против составить мне компанию на террасе? — Джун сделал дружеский жест, чтобы немного развеять ее грусть. Девушка смутилась, но не отказала, только отпросилась зайти в номер и накинуть джемпер.
Сидя за столиком и рассматривая архитектуру, Джун рассказывал ей о достопримечательностях города. Их отель находился в самом центре, поэтому Ким мог наглядно показать старинные здания, а не просто сотрясать воздух. Лин сидела напротив, пила белое вино, которое заказал Ким, и увлеченно слушала босса. Вино придавало храбрости и легкой глупости, когда на каждую шутку альфы Лин весело смеялась, будто с ней флиртовали впервые.
Намджун чувствовал себя странно. Вечер с Лин, перетекший за полночь, казался ему таким необычным, словно он вернулся в прошлое лет так на пятнадцать, будучи юнцом со сперматоксикозом, и соблазнял всех омег напропалую. Ему нравилось не столько наблюдать за помощницей, сколько ощущать свою власть над ней. Полупьяным взглядом она следила за движением его руки или поворотом головы. Восторженно смотрела на собеседника, когда Ким оборачивался, показывая ей здание архитектора Пьячентини в стиле упрощенного неоклассицизма или витиеватые декоративные элементы на церкви Иль-Джезу в стиле барокко. Госпожа Юн залипала на начальника, даже не скрывая захмелевшего счастливого взгляда. Лин совершенно плевать на архитектуру, потому что лучшим творением она считала не изгибы бездушного камня, а профиль альфы, которым бесстыже любовалась.
Джуну льстила реакция Лин. Он чувствовал себя спортсменом, который не просто выиграл призовое место, а поднялся на наивысшую ступеньку пьедестала и получил золото. За долгое время Ким впервые стал желанным мужчиной, которого хотят. На Чимина его природные чары не действовали. Он непробиваем, словно мрамор на площади Санта Мария в Трастевере, но Лин — другое дело. От нее исходило желание. Намджун удивился самому себе, став чувствовать других людей.
Юн Лин, искренне смеясь и счастливо улыбаясь ему в ответ, будоражила чувство удовлетворения внутреннего зверя. Как у животных во время спаривания, когда самец выбирает самку, подающую ему незаметные знаки. Лин запрокинула набок голову и сжала бокал с вином, неловко прикрывая плечи постоянно спадающим джемпером. Пальцы альфы закололи от желания поправить и прикоснуться к ее белой коже. Намджун не настолько пьян, чтобы сделать это, но девушка в который раз цеплялась пальцами за край, безуспешно натягивая воротник. Ким задержал взгляд на вызывающе красном маникюре и решил, что нюдовый пошел бы больше. Нежнее, гармоничнее к светлой коже рук.
Уходить в номер и заканчивать вечер откровенно не хотелось. И пусть Лин не вызывала особой страсти и желания, но потаенные струны души девушка затронула, заставляя сердце альфы трепетать от волнения самого момента. Намджуну больше всего хотелось повторить этот вечер с Чимином, чтобы вызвать то же самое у него. Чтобы рядом с ним чувствовать себя привлекательным, сексуальным и любимым. Огромные часы с боем, прогремевшие один раз, вывели их из оцепенения.
— Час ночи, — откашлялся Джун, наблюдая за пьяненькой секретаршей. — Нужно идти спать. Завтра в одиннадцать поедем к партнерам с готовыми контрактами.
Альфа напомнил планы, но точно знал, что госпоже Юн это не нужно. Один вечер, когда она позволила себе расслабиться, не выбьет из рабочего процесса. Ким уверен, что завтрашним утром секретарь первой позвонит в номер, чтобы разбудить шефа и напомнить распорядок дня.
— Да, Намджун-щи, — прохихикала Юн и впервые назвала босса неформально. Списав все на действие алкоголя, Джун оплатил счет официанту и подал девушке руку, чтобы помочь выйти из-за стола и отправить в номер.
Лифт, как назло, не работал. Преодолеть несколько этажей с подвыпившей секретаршей оказалось настоящим подвигом. Он мог наплевать на приличия, поднять ее на руки и насильно донести до номера, но границ решил не переходить, поэтому спокойно наблюдал за тем, как Лин останавливалась на каждой ступеньке, что-то бормотала, рассматривала рисунок на мраморных плитках, а на лестничных пролетах восторгалась потолочной лепниной, на которой так и не могла сфокусировать взгляд. Намджун довольно посмеивался, радуясь тому, что Юн впервые вышла за пределы воображаемой «ракушки» и немного оттянулась в командировке. Джун облегченно вздохнул, проводив ее в номер. Вцепившись в дверной проем, чтобы не упасть, Лин попыталась послать ему воздушный поцелуй. Это было так мило и по-детски, но Ким не обиделся. Он не ханжа, да и в XXI веке сложно выстроить стену между людьми, бок о бок работающими уже много лет. Секретарь захлопнула перед ним дверь, и Намджун отправился в номер.
Утро было предсказуемым. Лин позвонила за час до встречи и напомнила Намджуну о делах. У нее был бодрый голос, словно девушка совсем не мучилась похмельем. Чего не сказать о начальнике. Он выпил всего чуть-чуть, но голова раскалывалась надвое. Если бы не звонок секретаря, он бы точно пропустил будильник и опоздал на встречу. С благодарностью Джун положил трубку телефона и откинулся на подушки. Сегодня только второй день их пребывания в Италии, а он уже заебался. Не от работы, а от того, что не видел Чимина. Пусть даже злого, безразличного или любого другого, только Чимина. Этот наркотик прочно въелся в его кровь, отравляя жизнь альфы каждую секунду, и даже сейчас, когда он мог наслаждаться поездкой, Ким лежал трупом в постели и ждал возвращения домой. Долбаная несправедливость!
Нехотя сунув босые ноги в гостиничные тапки, он нашарил таблетки, предусмотрительно кинутые в верхний ящик тумбочки с типично итальянским содержимым: кроме медикаментов там лежала пачка презервативов. Альфа криво усмехнулся: жизнь и тут подставила ему подножку. Итальянский дух, пропитанный на каждом углу любовью и страстью, для него лишь холодный ветер с капитолийских холмов. Ни о каком сексе не могло быть и речи. Ким с досадой стукнул ящиком и поплелся в ванную комнату приводить себя в порядок.
Результаты первой и самой важной встречи оказались неплохими. Несмотря на вялое состояние, Джун собрал силы в кулак и продуктивно обсудил дела с итальянцами. В рамках программы о моде, которую вел Чимин на канале, договор предполагал участие омеги в создании новой коллекции модельного дома Prada с последующим показом на Milano Fashion Week в будущем году. По договоренности с представителями компании Чимин внесет свои коррективы в некоторые модели, представленные для следующего сезона, а также возьмет участие в самом показе, демонстрируя коллекцию, сшитую по его меркам.
Джун знал, что стандарты Чимина далеки от критериев мировой моды, но возможность показа коллекции в Корее в эфире KTV подействовал на партнеров из Prada чудесным образом. Они получат бесплатную рекламу и повышение продаж лишь потому, что их одежду носит Пак Чимин. Ставя подпись в договоре, Ким не сомневался, что так и будет, но за партнеров он переживал меньше всего. Его цель — занять омегу делами, нагрузить новым проектом и дать отдушину, чтобы супруг меньше думал о глупостях. Ким обеспечит ему то, чего не сделает Чонгук, и Намджун готов открывать любые двери, лишь бы Чимин реализовал себя и понял, что это возможно только рядом с ним.
Партнеры подписали бумаги, снабдили Джуна толстенными каталогами, журналами и еще какой-то рекламной фигней, которую Ким вежливо передал Лин. Ее сумка знатно потяжелела, но девушка по обыкновению выдала скромную улыбку и продолжила приводить документы в порядок, складывая бумаги в папку.
— На сегодня ты свободна, Лин, — сказал Ким, вызывая ей такси в отель. — Если в графике нет изменений, то можешь посмотреть достопримечательности. Закажи экскурсию за счет компании — я все оплачу.
— Спасибо, господин Ким, — девушка присела и поклонилась боссу. — Я созвонилась с представителями медиа, на завтра и послезавтра все встречи подтверждены, изменений нет.
— Вот и хорошо. Я поеду в дом Берлускони, поэтому буду поздно.
Намджун посадил Лин в такси и решил пройтись пешком, чтобы проветриться. В голове все так же пусто и звенел ветер, но с каждым часом становилось легче. Вечер с друзьями — представителями дома одной из самых богатых семей в Италии — прошел отлично. Контакты с ними Намджун поддерживал давно, и в этом году они, кажется, могли бы отпраздновать десять лет знакомства.
Альфа хмыкнул, потому что напрягал мозг и не мог вспомнить год знакомства. Девять или десять… В голове не хотели появляться нужные воспоминания и цифры, но это не важно. Отборное вино из собственных виноградников Берлускони действовало волшебным образом. Ким долгое время сохранял трезвость мысли и твердость походки, но выйдя из машины понял, что пить надо было меньше.
Ким вцепился в колонну у входа в отель и прислонился лбом к прохладному камню. Перед глазами расплывались то ли три, то ли четыре ступеньки, и Джун осторожно нащупал носком туфли первую. Не хватало позорно распластаться, чтобы наутро его итальянские приключения появились в заголовках Naver. В том, что здесь повсюду снуют журналисты, он не сомневался. Ким вздохнул и успешно преодолел не только ступеньки, но и входные двери. Сотрудник отеля, спрятав улыбку в высоком форменном воротнике, услужливо распахнул тяжелые массивные створки, и Джун кинул на него раздраженный взгляд.
Он не помнил, сколько было времени, но глаза слепили огромные люстры с сотнями лампочек-свечей. Определенно вечер, но еще не полночь — в холле сновали люди, играла негромкая музыка, еще работал бар. В воображении Кима люстры угрожающе раскачивались под потолком, устраивая целые американские горки. Альфа остановился, задрал голову кверху и прищурил глаз, фокусируясь на одной из ламп. От зрительного напряжения закружилась голова, и если бы не рука, которая взяла его крепко под локоть, то он бы точно грохнулся посреди огромного зала.
— Господин Ким, с вами все в порядке? — услышал он знакомый голос.
Рядом стояла Лин. Джун увидел ее сидящей на одном из диванов, но думал почудилось. Намджун благодарно улыбнулся своей спасительнице.
— Да, — пьяно раскачиваясь, ответил альфа. — Я н-немного п-перебрал.
— Давайте я отведу вас в номер, — предложила девушка, но тут же получила отказ.
— Н-не хочу в н-номер, — заартачился Джун и уперся ногами в пол. Лин его не в силах сдвинуть и девушка сдалась. Придется выполнять все прихоти босса и следить за ним, пока он не решит пойти в номер сам. Впрочем, такое ее тоже устраивало, а вся ситуация складывалась, как нельзя лучше. — Давай посидим на террасе.
Намджун соображал плохо, но машинально, как джентльмен, предложил Лин скоротать вечер с ним. Ему хотелось сделать ей приятное, да и самому трезветь в одиночку невыносимо. Ощущение, что он делает очередной неправильный шаг, не покидало альфу, подкидывая дрова в костер безысходности. Он знал, что каждый день делал Чимину невыносимо больно, но пытался исправить свою вину рабочими проектами, чтобы сбалансировать нанесенный ущерб. Ким даже хотел отменить все ограничения по карте супруга и уволить приходящую горничную, чтобы омега включился в домашние дела. Как только думал о том, признавал свою неправоту, то тут же отметал шальные мысли. В итальянском проекте он прикроется работой, но явно сдаваться перед Чимином не желал. Осознавать это на пьяную голову было не менее тяжело.
Сейчас Намджуну хотелось прогнать все эти мысли, что почти получилось утром и днем. Он приобнял Лин и ткнул ее в бок, уводя к столикам. Официант услужливо принес меню, из которого Ким выбрал только легкое вино для собеседницы и закуски, а себе попросил стакан минералки. Часть вечера они просидели молча. Девушка потягивала спиртное, Намджун заливал в себя содовую. Говорить не хотелось ни о чем, но понемногу вечер перетек в обсуждение планов на ближайшие дни. Они вернутся в Корею только на седьмые сутки, поэтому Джун чувствовал вину, что выдернул Лин из жизни на целую неделю. Лин работала с ним бок о бок много лет, а он знает о ней только анкетные данные. Совсем погряз в этой работе, перестав видеть за ней живых людей.
— Не беспокойтесь обо мне, господин Ким, — ответила девушка в ответ на реплику босса. — У меня нет проблем по поводу длинных командировок.
— А разве молодой человек не злится из-за твоего отсутствия? — провокационно хмыкнул Ким, оглядывая девушку. В этот вечер она была в строгих классических брюках, сверху топ на тонких бретельках, открывающий худые плечи, тонкие руки и выступающие ключицы. Госпожа Юн разительно отличалась от европейцев, и Ким оценил ее утонченную красоту. На этот раз темные густые волосы не томились в пучке, красиво разложившись по плечам и сверкая в лучах фонарей.
— Нет, господин Ким, — кокетливо ответила собеседница, оставив интригу.
— Это странно, — добавил Намджун, продолжая разглядывать Лин. Пушистые ресницы на опущенных веках подрагивали, будто девушка боялась поднять взгляд и встретиться им с Намджуном. Это так мило и откровенно завлекательно, что Ким не удержался, дабы не продемонстрировать свою власть над Лин. Он взял ее подбородок и впился взглядом в девушку. Пальцы альфы встретились с нежной кожей Лин, а ее пухлые губы со слегка оттопыренной нижней так и просили прикосновений.
Намджун понял, что она застыла в страхе перед ним, и улыбнулся. Он бы, пожалуй, обратил на нее внимание, если б не строптивый Чимин, с которым вся жизнь пошла набекрень. Не будь Пака, альфа бы уже жил как все: возвращался в дом, наполненный детским смехом, ужинал с любимой женщиной, что ждала его с работы, просыпался в воскресное утро под ленивые поцелуи и чувственный секс. От собственных мыслей в очередной раз стало горько.
— Почему же странно? — тихо спросила Лин, удерживая подбородок на пальцах Намджуна. — У меня есть любимый человек.
Киму вмиг захотелось заткнуть ей рот, чтобы слова не разрушали его гребаные мечты. Почему, когда он просто пытался представить кого-то другого вместо Чимина, то вновь наталкивался на непробиваемую стену? У нее есть любимый человек? Прекрасно! Такое впечатление, что пара есть у всех, и только Джун вытянул при рождении черную метку. Он навеки привязан к одному омеге, который проклинал его имя, как только вставал с постели, и слал к черту, безразлично отвернувшись к стене ночью.
Алкоголь еще не полностью отпустил его разум, а руки действовали отдельно от туловища. Альфа положил палец на нижнюю губу Лин и в отместку растер помаду. Ярко красный след потянулся от уголка рта, пошлым мазком призывая испортить еще больше, убрать косметику с красивых губ и обнажить правдивое уродство — Лин счастлива потому, что любит. Любовь всем приносит наслаждение, и только ему — сплошную боль и разочарование.
— Ведь любовь не всегда бывает взаимной, правда? — Лин говорила вкрадчиво, надавливала на огромную рану, но, прикасаясь словами, незаметно лечила. Делила боль на двоих, словно показывая, что Намджун не одинок, что таких людей много, и девушка понимала его, как никто другой. И альфе хотелось спросить: «А как у тебя? Почему вы не вместе? Женат? Не любит?», но тактично смолчал, хотя и желал услышать ответ на свой вопрос.
— Бывает, — вместо этого хмыкнул он, но Лин опередила его речь.
— Не делайте вид, что ничего не понимаете, господин Ким, — прошептала госпожа Юн Лин и положила свою худую руку на загорелую ладонь альфы. — Я знаю, что мои чувства никогда не будут взаимными, но это не мешает мне любить вас, Намджун-щи.
Ким завис от ее слов, прокручивая в голове услышанное. Он не настолько пьян, чтобы не врубиться в их смысл, но ровно настолько трезв, чтобы осознанно дать себе слабину. Джун бросил купюры за ужин и вытащил девушку из-за стола. Юн Лин совсем не сопротивлялась, но такому порыву была удивлена. То, чего она не смогла добиться годами, произошло за какие-то полчаса. То ли Чимин настолько осточертел шефу, то ли он поддался чарам девушки — секретарь разбираться не стала. Босс широкими шагами пересек холл, не выпуская тонкое девичье запястье из рук, и нажал кнопку лифта. Рядом с ними стояла пара галдящих итальянцев, бесцеремонно о чем-то споря и размахивая руками. Ким чуть не зарычал на них, но ввалился в лифт, крепко прижимая грудью Лин к стене. Раздражающая парочка продолжила свой спор в кабинке, а госпожа Юн широко открытыми глазами смотрела на босса с немым вопросом: что будет дальше?
Лифт открылся, выпуская Кима в коридор. Он приложил ключ-карту к двери своего номера и втолкнул туда Лин. Не включая свет, Джун придавил ее к дверце платяного шкафа и набросился с жадными поцелуями, совершенно не раскаиваясь в том, что делал. Плевать, узнает ли об этом Чимин, но он тоже человек и тоже хочет тепла. Секретарь томно простонала и обвила его за шею, подставляя талию под крепкие руки, что тут же сомкнулись у пояса брюк. Джун бесстыже залез под топик, поддел его с двух сторон и снял, припечатав девушку лопатками к стене. Вмиг справившись с застежкой бюстгальтера, альфа скинул мешающее белье на пол и припал губами к холмикам ее небольших грудей, поочередно целуя каждую.
Какой-то совершенно безумный марафон, где победителю достанется горькое раскаяние… Ким не думал ни о чем, скидывая пиджак, пока Лин быстро и жадно ослабляла галстук на его мощной груди и расстегивала пуговицы рубашки, чтобы добраться до голой кожи. Альфа стянул через голову удавку и поспешно помог девушке справиться с остальными пуговицами. Его руки сжимали девичьи бедра, когда она, снимая тонкую ткань, поглаживала альфу по бугристой спине, нежно проходилась пальцами по разгоряченной коже и усиливала животное возбуждение.
Ничего сейчас не хотелось Киму так, как попробовать секс с человеком, который его любит. Наверное, он отличается от игры в одни ворота с Чимином, и Джун хотел узнать, каково это. Его пальцы переместились на попу Юн, она несдержанно крутила талией, специально задевая возбуждение Кима и распаляя того еще больше. Альфа подхватил девушку на руки и понес в кровать. Его люкс будто был предназначен для любви. Огромная широкая постель больше напоминала траходром, и Джун улыбнулся, вспомнив о содержимом верхнего ящика.
Он наклонился к девушке, целуя ее в губы, спустился к шее, прикусил тонкую кожу у ключиц и облизал шершавым языком вставший девичий сосок. Лин отзывчиво застонала, когда альфа повторил это со вторым, втянув горошинку в рот. От накрывшего их дурмана партнерша не стала сдерживаться и ласкала ловкими пальцами тело альфы. Не худой, но с хорошо развитыми грудными мышцами, за которыми Джун следил в спортзале, он напоминал искусные статуи греческих богов. Такие недосягаемые, но такие совершенные.
Лин добралась до брюк и провела рукой по ширинке. В ответ на смелые прикосновения Джун зарычал, лишь давая девушке зеленый свет. Он толкнулся в ее ладонь, разрешая делать все, что она захочет. Не мешкая, Лин просунула пуговицу на поясе и расстегнула ширинку, ощущая, как ей в руки дается вставший член альфы. Юн имела всего одну ночь, чтобы показать Намджуну: кроме истеричного Пака в этой жизни есть другие люди, на которых стоит обратить внимание. Девушка задорно разорвала поцелуй, хихикнула и, оттолкнувшись от покатых сильных плеч, скользнула по простыни вниз, оказываясь лицом ровно между расставленных ног босса.
Ким тяжело выдохнул и уперся руками в быльце кровати, смотря на то, как Лин стянула с него брюки и белье, окончательно высвобождая половой орган. Она нежно гладила руками его ягодицы, слегка надавливая на них, чтобы Джун опустился ниже. Попав членом в горячий красивый ротик, альфа застонал, когда Юн начала двигаться по всей длине. Она не вбирала полностью из-за немалого размера, но умело работала языком вокруг, компенсируя недостаток ощущений.
Джун загнанно дышал, смотря на свой пах. Давно ему не отсасывали с такой отдачей, как это делала Лин. Ее волосы разметались по кровати, руки не прекращали гладить бедра Кима, скользя то по внешней, то по внутренней стороне, задевая мошонку, перекатывая в тонких пальцах яички. От невыносимого удовольствия, которое дарила девушка, хотелось кончить в ту же минуту. Ким впервые за долгое время почувствовал, что это значит, когда его любят. Вставляла не физиология, а психика. Щекочущий язычок возле отверстия уретры выбивал почву из под ног, и Ким перекатился на бок, притягивая к себе девушку.
Альфа открыл тумбочку, достал презерватив и раскатал по члену. Лин все еще оставалась в брюках, и Джун тут же исправил это упущение, сорвав их с бедер вместе с тонким кружевным бельем, которое жалостно издало треск. Плевать на испорченные трусики, полностью промокшие от страсти партнерши. Джун запустил руку между ее ног, оглаживая пальцами жаркое лоно, кружась указательным возле клитора и чувствуя, как ему в ответ пульсировало желание. Лин несдержанно подалась вперед, пытаясь насадиться на его пальцы, но альфа не разрешил командовать. Он поцеловал колени, развел ее бедра и вошел медленно, но напористо, до конца оказываясь в горячем возбужденном плену.
Ощущения с Лин выносили мозги. Она была полной противоположностью Чимину, у которого на лице отображались муки Христа, когда он спал с Кимом. Девушка часто дышала, ее заломленные брови и дрожащие ресницы говорили, что она испытывала пик наслаждения. Приоткрытые губы звали целовать, язычок спешно увлажнял их слюной, заставляя блестеть в свете ночника, а тихий скулящий стон на фоне пробившей оргазменной дрожи стал для альфы высшей похвалой. Такая желанная, она не оставляла Киму шанса, чтобы тут же не кончить. Джун мощно толкнулся, едва удерживаясь на локтях, и почувствовал, как струя спермы наполняла презерватив.
Альфа довольно откинулся на кровати и лег на спину. Алкоголь испарился, оставляя чистый разум, полный смешанных чувств. Только сейчас он понял, насколько гадко было пользоваться Лин, ведь кроме постельного удовольствия он большего не даст. Все чувства давно растрачены на Чимина. Джун зарылся пальцами в копну волос, переводя дух. Юн лежала рядом и почти не дышала, боясь нарушить тишину. Ким слышал гулкое биение своего сердца, вошедшее в ритм со словом «по-до-нок».
— Послушай, Лин… — да, именно сейчас наилучший момент, чтобы что-то сказать. Джун готов был удушить себя за этот вечер. — Это было ошибкой. Я не должен был…
— Я все понимаю, Намджун-щи, — Лин стыдливо натянула покрывало до подбородка, вдруг превратившись в испуганную девчушку, и замолчала в ожидании.
— Я правда не знаю, как так получилось… — Джун мычал слова из паршивой дорамы, расписываясь в собственной несостоятельности. Что здесь объяснять? Как получилось — он знает. Напился, спустил тормоза и отомстил Чимину. Захотел почувствовать себя мужиком, а чувствует мудаком, воспользовавшись телом девушки, как способом забыться. Обманул ее. Дал надежду и наплевал на чувства. Оставить все так невозможно. Лин не виновата в том, что Джун козел. — Мы не можем быть вместе, ты же знаешь…
— Я знаю, господин Ким, — чтобы не разреветься, Лин прикусила губы чуть ли не до крови, слизывая с них соленый пот альфы. — Могу я остаться до утра?
Выставить из номера — полное кощунство. Так обращаются только с проститутками, но Юн не такая. Джун кивнул, а Лин подлезла к нему и уложила голову на грудь.
— Я буду охранять ваш сон, Намджун-щи, — прошептала она, подобострастно смотря в глаза Киму. — Давайте наутро забудем обо всем, что случилось.
Умненькая… Джун любит таких. Лишних инструкций и уговоров держать язык за зубами не понадобилось. Он перебрал руками ее темные волосы, повернулся на бок и уложил Юн на плечо, обняв за талию. Он вдыхал с ее волос запах недорогого парфюма и смотрел на ее ярко-красный хищный маникюр. Что же, он понаблюдает, удастся ли им сохранить нормальные отношения после поездки. Если да, то альфа не против сделать Лин своей постоянной любовницей. Должен же быть в мире хоть один человек, который бескорыстно любит Ким Намджуна?
Намджун после секса отключился быстро. Алкоголь стал хорошим подспорьем для крепкого сна, и Юн осторожно выбралась из его объятий. Где-то у двери в номер осталась брошенной ее сумочка, из которой девушка достала телефон и вернулась в кровать. Она сделала несколько провокационных фото спящего Намджуна и себя, предварительно поставив камеру так, чтобы собственного лица не было видно. Альфа получился хорошо, фотогенично. Его крепкий торс она обвила рукой и сделала еще несколько обнаженок. Ким что-то бормотал во сне, ворочался, но потом инстинктивно подтянул Лин к себе и проспал до самого утра.
***
Пак с досадой дергал босой ногой, вспоминая, как он мог забыть про отъезд Джуна. Супруги в последнее время мало общались и стали чужими друг другу. Даже важные факты упускали из виду. Омега откровенно кайфовал в отсутствие мужа, пытаясь насладиться недельным отдыхом, и даже внезапно накатившая слабость не испортила ему настроение. Организм сбрасывал напряжение от происходившего в последние недели. Доктор Ли сказал, что это защитная реакция. Мысленно обведя в календаре день прибытия Джуна черным, Чимин растягивал удовольствие даже в мелочах. Кофемашина пискнула, и Пак втянул бодрящий запах. Он утро любил за просыпающийся город и крепкий напиток, которые делали жизнь просто идеальной. На мгновение омега забывал обо всех проблемах, наблюдая за оживающими улочками Сеула, и смаковал кофе, размышляя о грядущем дне. Сегодня он планировал побыть с сыном, съездить в парк развлечений или пойти на мультик в кинотеатр. Неподалеку лежащий телефон засветился входящим. Намджун скинул «суточные», и Чимин усмехнулся. Оплата за прошедшую ночь и небольшая сумма на каждый день. Ничего страшного, он ни в чем не откажет ребенку, а сам и на рамене продержится. Щелкнув машинкой снова, Чимин наблюдал, как наполнялась вторая чашечка. Еще будучи в Корее и занимаясь подготовкой к поездке, Ким возвращался в Каннам раньше, не пил и погружался в дела, смакуя ароматный чай. Чимин, подглядывая за альфой исподтишка, подумал, что они могли жить нормальной семьей. В махровом халате и тапочках, с небрежно зачесанными назад волосами после душа Джун выглядел таким софтовым, но сексуально опасным, олицетворяя мечты миллионов представителей противоположного пола, жаждущих составить компанию обеспеченному альфе и сорить его деньгами. Жаль, что ничего из этого Чимину не нужно. Замечтавшись, Пак не заметил, как Намджун спалил его за подглядыванием. Он стушевался и сделал вид, что направлялся в кухню за соком, но получил вслед только довольную улыбку альфы, прожигающую спину. В последний вечер перед самолетом Джун не был с ним грубым, словно извинялся за прошлые поступки. Чимин делал все на автомате и молился, чтобы это скорее закончилось. Хосоки уже проснулся и босыми ножками притопал к папе, забираясь к тому на колени и прогоняя непрошенные воспоминания. — Мультик? — мечтательно спросил сын, обнимая Чимина за шею и повиснув обезьянкой. — Мультик, — кивнул Пак, довольный тем, что может побыть адекватным родителем, а не дерганной омежкой с вечными нервными срывами. Впрочем, Хосоки это никогда не касалось. Сын понимал его с полуслова и в особо тяжелое время просто садился рядом и гладил по голове, даже не спрашивая, почему у папы грустные глазки. Словно взрослел не на год, а на десять. — Ура-а! — заерзал он на бедрах Чимина и поцеловал того в щеку. — Человек-паук! Человек-паук! — Беги, чисти зубы и будем завтракать, — Пак спустил ребенка на пол. — Сеанс на половину второго. Хосоки вприпрыжку побежал в детскую переодевать пижаму. Чимин многое научил его делать самому, поэтому самостоятельный сын совершенно не докучал родителю нытьем. В свои шесть на него можно было положиться. Чимин сделал на двоих омлет с курицей и овощами, налил в стакан апельсиновый сок и подождал, пока альфочка заберется на высокий стул и начнет орудовать вилкой. Омега с удовольствием смотрел на любимые набитые щечки, пережевывавшие еду. — Фкуфно, — он похвалил кулинарные способности папы и воткнул вилку в следующий кусочек. — Ешь, — Пак потрепал Хосоки по макушке. — Это не только вкусно, но и полезно. — Я фнаю, — с гордым видом ответил сын и поднял вилку. — Бокферы тоже едят много яиф. — Прожуй, боксер, а потом разговаривай, — Чимин не смог сдержать смеха глядя на то, как сын уминает омлет. — Откуда ты все знаешь? Мелкий послушно дожевал, потому что ему предстояла целая речь. Он отложил вилку и серьезно посмотрел на папу. — Мы с Сохи смотрели, как стать боксером. Они должны хорошо питаться, чтобы иметь во-о-от такие мышцы, — сын показал размер бицепса, от чего Чимин снова прыснул смехом. — Боксеры должны есть много мяса и яиц. Я обязательно стану боксером, папа, чтобы Намджун тебя больше не обижал. У омеги с лица сползла улыбка, словно ее и не было. Он знал, что Хосоки видел их напряженные отношения с Джуном, но идея защищать папу расквасила Пака. — Иди сюда, сынок, — Чимин сел на небольшой стул и взял ребенка к себе на руки. — Папа со всем разберется и не нужно становиться боксером, чтобы меня защищать. Ты можешь работать врачом, быть пианистом или художником… — Нет, па, — сын уверенно покачал головой. — Я хочу стать только боксером. — Тебе совсем не нравится бассейн? — осторожно спросил Чимин. — Не-а, — весело сказал маленький альфочка и дрыгнул ножкой, разрушая последние надежды. — Рисование? — голос Чимина стал совсем вялым, а карма занесла над ним дамоклов меч. — Теннис? — прозвучало жалобно и по-торгашески, словно он дурил сына и предлагал неравноценный обмен. — Нет, только драться, — Хосоки прищурил один глаз и посмотрел в коридорный проем, представляя там Кима. — Я тебе не позволю обижать папу, Намджун. Бойкими движениями кулачков он заработал, будто бил воображаемого противника, а Чимин вытер со лба пот. Ему с самого утра не особенно хорошо, даже две чашки кофе едва открыли глаза, а тут тебе еще одна «бодрящая» новость. Боксером он станет! Защитник выискался! Пак сильнее обнял сына и прижал к своей груди. Хватит в его жизни боксеров, вздохнул Чимин в надежде, что альфочка все же оставит эту идею. — Давай не будем о нем, Хосоки, — Чимин решил сойти с темы, дабы не зацикливать сына еще больше. — У нас впереди целая неделя вместе!***
Пятничный торговый центр гудел, как улей, и Джунсо едва нашел место на подземной парковке. Чимин не нервничал, но поглядывал на часы. Обидно, если они опоздают на мультик, который ребенок так ждал. В машине работал кондиционер, борясь с начавшейся жарой. Собственно, для конца мая такая погода нетипична, но Чимин страдал от духоты и горячего воздуха. То ли так действовали запыленные дороги, то ли еще что-то. Он схватил сумочку, щелкнул замком детского кресла и довольный ребенок выбрался из машины. — Я провожу, — как обычно бросил Джунсо, но Чимин и не думал рыпаться. С бодигардом он чувствовал себя более чем надежно, поэтому не подвергал опасности себя и сына. Пак надел маску, насунул бейсболку на лоб и проследовал к лифту. На последнем этаже с кинотеатром и огромной игровой зоной уже столпилась куча детей. Премьера долгожданного мультика взбудоражила всю сеульскую ребятню, поэтому Хосоки потянул папу в самую гущу событий. Чимин уселся на небольшой диванчик в зоне ожидания, а Джунсо забрал предварительно заказанные билеты. Омега замечал на себе удивленные взгляды прохожих, кто-то шушукался, что увидел звезду в кинотеатре, а некоторые порывались взять автограф. Пак сильнее надвинул кепку, не давая прохожим ни малейшего шанса пристать к нему с комплиментами. Чимин расслабился и успокоился, когда увидел сына. Хосок нес большое ведерко с попкорном и сиял от счастья. — Почему вы не взяли билет себе? — хихикнул Чимин, глядя на измученного Джунсо. Детские крики были не для его ушей, а микрофон усиливал шум вокруг Чимина. Двойная звуковая атака действовала убийственно, и господин Кван скривился. — Не влажу в кресло, — беспечно кинул он, чем повеселил ребенка, повисшего на его руке. Джунсо согнул локоть, а мелкий поднял ноги и оторвался от земли. Альфочка с восхищением смотрел на телохранителя и повторил свой трюк. — Не переживайте, в зале безопасно. Я получил разрешение администрации на проверку. — Хорошо, мы ждем здесь. — Я подойду через семь минут, — отрапортовал Кван. Чимин знал, что он вернется через семь минут. Джунсо был точен, как часы, и до противного выверен в бытовых мелочах. После молчаливого кивка бодигарда они зашли в кинозал и уселись на свои места. Все время Хосоки сидел, как на иголках, переживая за героя, а Чимин неловко крутил телефон в пальцах, пытаясь сосредоточиться на экране, но получалось плохо. Он думал о том, как бы его жизнь изменилась, не будь в ней Намджуна. Пусть и зарабатывал бы Пак немного, но уж точно мог обеспечить ребенку привычные детские радости без извечных взглядов со стороны и необходимости быть прикованным к охране. В раздумьях Чимин не заметил, как мультик закончился, и они пошли к выходу. Пропуская толпу, Пак увидел Джунсо, к которому с криками ринулся сын рассказывать о том, что видел. Чимину вновь стало невероятно душно, да так, что слабели колени. — Пап, пап, можно мне туда? — сын скакал на одной ножке и показывал пальцем в скопление детей. Там происходило что-то интересное, малышни становилось все больше, а тонкой струйкой подтягивались и любопытные родители. Чимин кинул взгляд на господина Квана, и тот пожал плечами: с точки зрения безопасности все спокойно, поэтому решение за омегой. — Хорошо, иди, но ненадолго. Я побуду пока здесь, — Пак улыбнулся и подтолкнул сына вперед. Спустя секунду он уже растворился в разноцветной шумной толпе, а Пак схватился за поручень — Вам плохо? — обеспокоенно спросил Джунсо. — Принести воды? — Нет, спасибо, — Чимин облизал сухие губы. Да, его действительно сушит. — Если можно, то стаканчик карамельного латте. Джунсо подошел к автомату, а Чимин устроился на диванчике. Чтобы занять себя, он смотрел в толпе на сына, но яркие футболки мальчишек так быстро мелькали перед глазами, что их хотелось зажмурить от усталости. Нет, омега не нервничал; развлечения, мастер-классы и прочая увеселительная дребедень постоянно организовывались неподалеку от кинотеатра и детской зоны, но сейчас Пак не мог понять себя. Сердце колотилось, мысли вообще в кучу не собирались, зрение плохо фокусировалось, словно он смотрел на происходящее со стороны. Пока омега пил кофе, а Джунсо что-то проверял в телефоне, к ним с громкими радостными криками вернулся Хосок. — Папа! Посмотри, что у меня есть! — он кричал еще издали и размахивал небольшим листочком бумаги. — Па, это пригласительный! Довольный альфочка протянул Чимину яркий лист. Флайер на десять бесплатных занятий в секцию бокса. Младшая группа от шести лет. — Серьезно? — Чимин беспомощно посмотрел на Джунсо. На пригласительном написаны контакты Школы бокса Чонгука. — Как хорошо, что мне уже шесть! — прыгал вокруг ребенок и, наконец, кинулся Чимину на шею, хитро заглядывая в глаза. — Папочка, мы же пойдем, правда? В его словах было столько мольбы и надежды, что у Чимина остановилось сердце. Он лихорадочно искал отмазки, но все говорило о том, что любой аргумент выглядит глупо. У него нет причины отказать сыну, ведь занятия бесплатные. Хосоки отстранился и спросил снова: — Пойдем, правда? — Да, — выдавил из себя омега, мысленно посылая все к черту. Когда-то это должно было случиться. Тем более, что его никто пока не заставляет говорить ребенку всю правду. — Ура! — завопил мелкий и поцеловал Чимина в щеку. — Тогда я пойду скажу тому дяде, что ты разрешил! Я обещал, что сначала спрошу папу. — Какому дяде? — голос Чимина утонул в шуме толпы, но бодигард зорко следил за детьми. Хосок убежал, словно его и не было. Чимин потер виски и подумал, что ему почудилось, но насмешливый взгляд Джунсо вогнал его в краску. — Кровь — не вода, — Кван посмеивался, скрестив руки перед грудью, а Чимин стал бледнее белой стены, к которой прислонился. Он не знал, что самый главный удар судьба ему приготовила через пару минут. Подняв глаза, омега увидел, как к нему направляется Чонгук, держа за руку сына. Чимин в страхе прирос к дивану, осознавая, что карты в игре меняются слишком быстро, а джокер выпал неожиданно. — Вот мой папа! — гордо сказал Хосоки, подводя сияющего Чонгука к диванчику. — Па, это настоящий директор! — Добрый день, — поздоровался Чонгук, не сдерживая улыбку и смотря на Пака, как на божество. Чимин смутился от долгого изучающего взгляда. Они не виделись несколько месяцев, а Чонгук жрал его глазами, будто отыгрываясь за всю голодную жизнь. Минни сцепил зубы и подумал, что у альфы от удовольствия сейчас рожа треснет — таким он был позитивным, что аж сахар на зубах скрипел. Глупость всей ситуации оценил Джунсо. Он прыснул в кулак и на глазах Чимина демонстративно удалился бродить между расставленных горшков с цветами, чувствуя себя третьим лишним. Полное фиаско! — Папа разрешил мне пойти на тренировки, правда? — Хосоки подергал Чимина за рукав блузы, чтобы тот перестал зависать. — Правда, — сдался Чимин. — Мы знакомы, Хосоки. От удивления ребенок похлопал ресницами, но не более. Он привык к тому, что папу показывают по телевизору, а значит его знает очень много людей. — Пойди, поиграй с Джунсо, — Пак подтолкнул сына в спину, и тот вежливо поклонился Чонгуку, сжирающему его взглядом. Как оказалось, в рамках рекламной кампании Школы бокса пиарщики арендовали часть детского центра и поставили там ринг, чтобы заинтересовать малышню спортом. Дети с удовольствием меряли боксерские перчатки, разминались с грушей, а один из сотрудников Школы показывал, как правильно делать удары. Радости собравшихся не было предела, как и радости Джунсо, не сводящего глаз с парочки. Он издали подмигнул Чимину и вернул все свое внимание Хосоки. — Я не прощу, что ты скрывал от меня сына, — зарычал Чонгук, наступая на Чимина. Феромоны альфы усиливались, а Чимин с ума сходил от того, как некомфортно ему стало рядом с ним. Омега почувствовал ответное усиление собственного аромата. Пак ловко вывернулся, пока его не придавили в углу, и цыкнул на альфу: — Прекрати, люди смотрят. Чимин отошел от толпы и стал у стеклянных перил. Сделал вид, что издали наблюдает за сыном, но Чонгук подошел вплотную, не давая омеге вырваться. В публичном месте это привлечет внимание, но когда альфу волновали чужие взгляды? — Я соскучился, — шепнул он тихонько, наклонившись к Чимину. — Я тоже, — Пак вцепился руками в поручень и пытался держать голос ровным. — Но я еще не разобрался с Намджуном, поэтому нужно подождать. Мы не можем видеться. — Я устал ждать, Чимин, — Чонгук опалил горячим дыханием и без того дрожащего омегу. — Я хочу быть вместе с вами. — Как ты догадался? — брякнул невпопад Чимин, забыв, что уже показывал фото сына на телефоне. — Он очень похож на меня, — хмыкнул альфа. — А еще на тебя. Такой же непоседливый и шумный. — Намджун сейчас в командировке, но после приезда я опять поговорю с ним. — А до этого? — насупил брови Чонгук. — А до этого безрезультатно. Чимин почувствовал на талии руки Чонгука, пробирающиеся под укороченный легкий пиджак. От ладони альфы на животе стало не по себе. Внутренне трепетно и так волнительно, будто он на первом свидании. Гук нагло положил голову Чимину на плечи, притянул его к себе и прошептал: — Ты начинаешь пахнуть… Черт, только не это! Чимин совершенно забыл про течку. Так вот почему ему так плохо. От голоса и прикосновений Чонгука задрожали колени, а в животе все скрутилось в один тугой узел. — Таблетки… — пробормотал Чимин и открыл клатч в поисках подавителей, но Чон резко впечатал его в стеклянное ограждение. — Не надо таблеток. Я помогу, — прошептал альфа и прикусил его за мочку уха. — Не отказывай мне, прошу. — Н-нет, Чонгук, — омега жалобно взмолился, вдыхая родной запах, а его тело давало заднюю. Еще пять минут — и у него начнет хлюпать. — Я потерплю. — Отель или дом? — зарычал альфа, не принимая отказов. — Отель, — выдохнул Чимин, совершенно не отдавая отчета в своих действиях. Черт, Чонгук упирался ему возбуждением прямо в задницу, и это еще больше выключало мозги. — Мне надо… Пак судорожно начал думать, куда пристроить Хосоки. Вызывать няню не вариант, она все заподозрит, но альфа оказался сообразительнее и набрал Тэхена. — Привет, — через три гудка на том конце подняли трубку. — Привет, Тэ, не сильно отвлекаю? Мы с Чимином хотели попросить тебя побыть с нашим сыном. Подстрахуешь на пару дней? Тэхен напряженно сопел в динамик, переваривая информацию и складывая паззлы в одну очень хреновую картинку: они встретились. — Дай ему трубку. Чонгук протянул смартфон и усмехнулся: у Тэхена проснулся родительский инстинкт, и омеге не избежать нотаций. — Чимин, тебя держат в заложниках? — друг задал единственный вопрос. — Нет, Тэ, я потом тебе все объясню, правда, — жалобно пискнул Пак. — Я дома, — коротко бросил друг. — Жду. У Чимина от сердца отлегло. — Адрес отеля я сброшу в смс, — Гук легонько прислонился к зардевшемуся Паку. Благо, его пылающие щеки не так заметны за козырьком бейсболки. Омега выскользнул из крепких рук, а Чонгук жадно смотрел ему вслед. К красивым омегам прилипают не только альфы, но еще сплетни и зависть, поэтому им нужно быть осторожными.
