Рубикон
22 июля 2022 г., 23:09
Время до съемок проекта тянулось также бесцветно, как текла жизнь Чимина до этого. Единственное, что его поддерживало — воспоминания о проведенных с Чонгуком моментах. Намджун завалил себя работой, но с завидной стабильностью его гормоны требовали секса с омегой. Пак за последние дни устал так, что грим к проекту был лишним. Он чувствовал моральное истощение и слабость, от которой не мог избавиться.
Сеансы с доктором Ли помогали лишь частично. К счастью, просьбу супруга возобновить консультации с врачом, Намджун одобрил. Доктор не удивился угнетенному виду пациента. Рассказы омеги о том, что его беспокоит, подтверждали: Чимин на грани нервного истощения. Ли подумал на следующей неделе запланировать встречу с Намджуном, иначе терапия с подопечным не принесет никакого результата, а прожигать деньги господина Кима нечестно. Консультации не давали прогресса и походили на бег хомячка в колесе: каждая новая история была депрессивнее предыдущей и повторялась вновь.
В тот вечер, когда Пак уже положил сына спать и собирался ложиться сам, Намджун пришел пьяным. Чимин научился отличать его состояние по времени, сколько он возился у двери. Омега поставил кефир в холодильник, а чашку в мойку и включил воду. Разогретый заранее ужин стоял в духовке, но Чимин сомневался, что Джун захочет плотно поесть в начале десятого.
— Хозяйничаешь? — громко спросил альфа, опираясь плечом о дверной проем.
— Потише, — попросил Пак. — Сына разбудишь.
— А что так рано? — Джун слегка покачивался, но разговаривал более-менее вменяемо. Скорее всего выпил в автомобиле перед домом. Чимин заметил за ним дурную привычку пить в дороге.
— Устал, — Пак вытер посуду и поставил на полку. Присутствие альфы давило, а у Чимина все валилось из рук.
— Где были? — Джун громко икнул от выпитого, обдавая Чимина перегаром. Пак старался не кривиться, но носик сам по себе дернулся вверх. — Что, противно?
От едкого взгляда Намджуна не ускользнула брезгливая эмоция омеги.
— Ужинать будешь? — Чимин постарался сменить тему и отвернулся к холодильнику.
— Где вы были, я спрашиваю? — рявкнул Ким, ослепнув от ярости.
— Ты говоришь так, будто не знаешь график, составленный тобою же! — парировал Чимин, пытаясь контролировать тембр своего голоса, чтобы скрыть раздражение. — С утра я был на съемках, потом у Хосоки была тренировка. После этого ездили в поликлинику на осмотр — ему нужна справка в секцию и в школу. Если ты помнишь, то скоро сентябрь!
— На тренировку, значит, ездили? — альфу стало развозить все больше, он уже вцепился рукой в стену, чтобы не упасть.
Чимин внутренне сжался. Ким хорошо знал график супруга, поэтому его придирки беспочвенны. У омеги зародились нехорошие подозрения, которые, к сожалению, оказались правдой.
— Ловко же ты меня обвел вокруг пальца, да, Чиминни? — альфа подошел ближе и придавил супруга к кухонному столу.
Пак физически ощущал жар, исходящий от его тела, смешанный с крепким запахом выпитого коньяка. Альфа упер руки в стол по обе стороны от омеги и загородил проход. Отступать дальше некуда, Минни оказался в ловушке. Пак вспомнил о том, что устройство для связи с Джунсо осталось в пиджаке, который он повесил в коридоре. Бегая глазами в поисках способа вырваться из плена Намджуна, Чимин услышал приговор:
— Заставил меня платить деньги своему любовнику? Думал, что я не замечу?
На лице мужа появилась самоуверенная ухмылка с затаенной победной хищностью. Он поймал Чимина на мелочи и был невероятно доволен этим. Черт! Чимин знал, что когда-то это выплывет. С другой стороны, ему осточертело жить по указке Намджуна, да и Хосоки не заслужил того, чтобы из-за предрассудков Кима лишиться секции.
— Какая разница, куда платить деньги? — Чимин поднял голову и с вызовом посмотрел на альфу.
— Мои деньги… — яростно зарычал Намджун от злости. — Я въебываю с утра до ночи на работе, чтобы ты из моего кошелька спонсировал своего ебаря!
— Опомнись! — Чимин от негодования повысил голос. — Секция стоит сущие копейки, а экипировку предоставляет Школа. Если ты хочешь оскорбить меня и унизить, то не приплетай сюда сына!
— Тварь! — Намджун отвесил Чимину пощечину, разбив губу массивной печаткой. На посеребренную поверхность кухонного шкафа упали капельки крови. — Ну почему ты не можешь жить как все? Я не оплатил счет за июнь, поэтому думай, как ты будешь расплачиваться за занятия! Может снова ноги перед ним раздвинешь? Сколько раз вы трахались? Чонгук берет почасово или выписал своей шлюхе абонемент на бесплатное посещение койки?
Намджун с омерзением поджал рот, будто говорил не о собственном муже, а о дешевой проститутке. Пачкался об него только тем, что назвал его имя, а себя запятнал и опорочил, словно сам был идеальным супругом.
Чимину почти двадцать семь, а не те глупые восемнадцать, в которые он бы смолчал и не дал альфе отпор, наивно надеясь, что тот изменится. Омега больше не слабак. Он тоже знает себе цену. Его маска трескалась с каждым днем, обнажая Намджуну то настоящее, что скрывать стало невозможно — лютую ненависть к человеку, который ломал его, разъедал кожу похабным взглядом, заставлял чувствовать себя грязным и опороченным. Это было так низко, что Чимин не выдержал:
— Ты сошел с ума, Намджун! Прекрати весь этот фарс и отпусти меня! — крикнул омега, едва перебирая вмиг распухшей губой. — Тогда не будешь думать о том, с кем и когда я сплю!
— Отпустить? — Ким пытался сфокусировать зрение на муже, уперся руками в стол и наслаждался видом расстроенного супруга. Джун зверел от ярости все сильнее, не сдерживая внутреннего альфу, жаждущего мести. Доводить Чимина до истерики стало самоцелью последнего времени. Заплаканный и растоптанный, Чимин выглядел по-особенному прекрасным. Намджуну нравилось брать его таким, когда Пак знал, кто его хозяин. Когда сначала кусался, храбрился, пытался показать, что он имеет право голоса, но позорно сдавался под натиском альфы. — У нас же семья, Чимин! — с ухмылкой подразнил его Ким, ковыряясь в самом святом. — Семья, ты забыл?
— Нет никаких «нас», сволочь! — Пак закашлялся от того, что слишком долго сдерживал рыдания в саднящем горле, пытаясь быть сильным. Из его глаз покатились слезы, а отчаяние душило ядовитыми спазмами. Слизнув кончиком языка кровь с губы, Чимин поморщился от боли. — Ненавижу тебя! Ненавижу!
— На колени! — приказал Намджун и потянулся к пряжке ремня. — Отработаешь.
Чимин прикрыл разбитую губу, из которой сочилась кровь, и сдерживался, чтобы не расплакаться еще больше. Джун унижал его и разрывал на куски. Время, проведенное с альфой, хотелось стереть из памяти, потому что оно ранило. Оставляло кровавые незаживающие следы. У Чимина подкашивались ноги, и он глупо смотрел на ширинку брюк. Не малолетка, знал, что делать, но все внутри противилось насилию. Сдаться хотелось ровно так же, как и бороться, и Чимин выбрал последнее.
— Никогда! Я не твоя шлюха!
Намджун не выдержал оскорблений в свой адрес и толкнул Чимина в сторону. Омега не удержался и упал, ударившись головой об кухонный стол.
— Можешь не ломать комедию! — Ким поджал губы и открыл холодильник, чтобы догнаться бутылкой виски, но его руки затряслись, когда он понял, что Пак не подавал признаков жизни. — Эй, вставай! — альфа подошел и пнул омегу в живот носком туфля. Ощутимо, чтобы застонать или хотя бы пошевелиться, но блондин лежал без движения. — Блядь!
Ким отставил бутылку в сторону и наклонился к Чимину. Приложив руку к сонной артерии, он заметил слабый пульс и выдохнул. По виску от напряжения скатилась капля пота. Альфа приподнял мужа, чтобы отнести в комнату, но под рукой ощутил неприятную липкость. При падении Чимин разбил голову. Джун увидел, как из небольшой раны обильно текла кровь.
— Черт бы тебя побрал! — Ким вытащил мобильный и набрал скорую. — Не смей сдохнуть, я не намерен из-за тебя отправляться в тюрьму!
До приезда скорой альфа метался по квартире, пытаясь понять, что ему делать. Он позвонил Сохи, чтобы та посидела с Хосоком, открыл везде окна, дабы выветрить запах спиртного. Если о ране он соврет, что Пак оступился, то разбитая губа демонстрировала семейный конфликт. Джун вытащил из сейфа пачку налички, сунул в карман пиджака и решил со всем разобраться на месте.
Медики, приехавшие на вызов, констатировали глубокий обморок и травму головы. При помощи нашатыря они быстро привели омегу в чувство.
— Придется зашивать, — сказал медбрат, перематывая голову временной повязкой. — Сделаем исследование на предмет сотрясения мозга и уже потом сообщим, что делать дальше. Вам лучше не вставать, — сказал медик омеге и положил на пол носилки, аккуратно перекладывая на них пострадавшего.
— Я могу поехать с ним? — Ким действительно переживал, что Чимин начнет болтать слишком много или вызовет полицию.
— Да, конечно, сегодня дежурит госпиталь Святой Марии, вы можете поехать туда с нами или на личном авто.
— С вами, если можно, — учтиво попросил Ким.
— Можно, — медбрат равнодушно пожал плечами, с нескрываемым интересом осматривая квартиру. Вроде и живут тут богатые люди, но проблемы у всех одинаковые, сделал вывод медик и поднял носилки с Чимином.
По прибытию в клинику пациента сразу увезли на полный осмотр, а Джун остался бродить перед одинаково-белыми дверями в ожидании специалиста с диагнозом. Из-за того, что дежурный невропатолог был на операции, заключения пришлось ждать несколько часов. Стрелки на огромных часах ползли медленно, и Ким насчитал два полных круга, пока к нему подошла медсестра и уверила альфу, что все не так страшно: пациент пришел в сознание, разговаривает и даже различает лица врачей. Большего она не сказала, но разрешила Намджуну зайти.
Чимин лежал на кровати бледный, с кожей серо-зеленого оттенка. Кровь с лица уже стерли, разбитую губу обработали каким-то лекарством и наложили пластырь. К рукам прикрепили датчики, в вене стояла капельница. Рану зашили и наложили чистую повязку. Омегу до половины укрыли простыней, и он спал. Намджун присел рядом, но взять Пака за руку не решался. Чувство вины за скандал, в котором он чуть не потерял его, давило на психику.
— Можно вас? — неизвестно сколько времени прошло, но в палату заглянул худощавый доктор средних лет и вывел Намджуна из ступора.
— Да, конечно.
Они вышли в коридор и прошли в ординаторскую, где доктор устало опустился в кресло. По покрасневшим глазам было видно, что он не один час отстоял у операционного стола и провел сложнейшее вмешательство.
— Я смотрел анализы Пак Чимина. По результатам МРТ повреждений глубоких внутричерепных сосудов нет. У пациента легкое сотрясение мозга. Можно сказать, что везунчик. Бытовые травмы часто заканчиваются более плачевно. Сейчас ему необходим элементарный уход и полный покой. Вставать с кровати нельзя еще неделю. Пациента не тревожить, обеспечить калорийное питание. Первое время побеспокоят побочки: расстройство зрения, слабость и головокружение. Возможна тошнота, но в его состоянии это нормально и не связано с падением. Больного осматривал наш омеголог. Сейчас кровотечение удалось остановить, но я подпишу документы на перевод пациента в другое отделение. Это этажом ниже, номер палаты потом узнаете у медсестры. За ним там будут наблюдать специалисты и скорее всего выпишут через пару дней.
— Доктор, о чем вы? — насторожился Ким.
— Ваш супруг беременный, — не без удивления заметил врач. — Вы не знали, что скоро станете отцом?
Ким сидел в кресле и смотрел на свои мелко трясущиеся пальцы. Он хаотично перебирал в голове, когда у Чимина была последняя течка.
— Какой срок? — выдавил из себя Намджун.
— Три месяца. Омега разве не сказал вам? — врач снял очки и маленькими глазками пытливо уставился на альфу. — Ну ничего, возможно для него это тоже сюрприз. Многие омеги при отсутствии раннего токсикоза узнают о своем положении только тогда, когда не приходит следующая течка. Давайте ему эти витамины, — медик протянул листочек, — и купите лекарства. Они понадобятся дома.
Он всучил ошарашенному Киму листочек с назначениями и, извинившись, попросил того побыть в зале ожидания либо отправиться домой. Когда Чимин проснется — ему позвонят. Джун запихнул лист в карман пиджака и вышел из кабинета. Альфа спустился на лифте вниз и кинул взгляд на часы — половина четвертого ночи. Ким сел прямо на бордюр и подпер голову руками. Он не мог поверить в то, что Чимин беременный. В груди теплилась надежда, что это мог быть его ребенок. Он спал с Чимином столько раз, что малейший шанс оставался. Думать о том, что он изменил ему с Чонгуком, не хотелось.
В прохладной ночи по трассе мимо госпиталя проезжали редкие машины, скорые с мигалками подъезжали к приемному покою, доставляя пациентов. Звуки сирен раздражали и Джуну хотелось заткнуть уши. Взяв в автомате бургер и кофе, альфа отправился в зал ожидания, чтобы немного передремать. Он написал сообщение Сохи, удвоив почасовую оплату няни, и скинул на корпоративную почту распоряжение об изменении его графика на первую половину дня. Вряд ли он будет работоспособен. Ким поставил будильник на семь, прикрылся пиджаком и задремал.
От сна Намджуна разбудил сильный пинок в ногу. Раскрыв глаза, он увидел стоящего над собой разъяренного Тэхена.
— Какого черта я не могу дозвониться Чимину вечером! Всю ночь он не отвечает на сообщения, а утром Сохи сообщает, что он попал в клинику! — Тэ стоял, уперев руки в бока, и разве что не дышал пламенем, как настоящий дракон. — Что произошло, Ким Намджун? Что с Чимином?
— Ничего страшного, — Джун потер глаза и выпрямился в кресле. — Подлечат пару дней и отпустят домой.
— Что значит подлечат? — не отставал Тэхен. — Что ты с ним сделал?
— Почему сразу я? — рявкнул раздраженно альфа. Голова раскалывалась, будильник он не услышал, а больничные часы уже отстукивали половину девятого утра. — Ты знал, что Чимин беременный?
— Что? — друг захлопал глазами и сам чуть не упал в обморок. — Что ты говоришь?
— Это не я говорю, а врач, — потер виски Джун.
— Где он? — Тэхен не мог сдержать агрессии и, видит Бог, хотел залепить альфе по его красивым точеным скулам. — Если с ним или с ребенком что-то случится, я тебя по судам затаскаю, ты понял?
Тэхен наклонился ближе, пытаясь рассмотреть в глазах собеседника хоть немного раскаяния. Произошедшее с Чимином скорее всего связано с ним, но альфа в жизни не признает своей вины.
— Подонок! — выплюнул Тэхен и отправился к стойке медицинской регистрации. Джун свернул пиджак, проверил телефон и поплелся за омегой.
На этаже в омегологии стояла тишина, будто все вымерли: и персонал, и пациенты. Сестра у входа подсказала номер палаты, но прежде посоветовала зайти к лечащему врачу. Грозный доктор пенсионного возраста протирал очки и проверял их на солнце, чтобы не осталось ни пылинки. Рабочий день только начался, но уже с тяжелого пациента. Доктор надел очки и раскрыл карту Чимина, изучая анализы.
— Можно? — Тэхен вежливо постучал и сразу же очаровал врача своей шикарной улыбкой. — Мы хотели спросить, как себя чувствует Пак Чимин?
— Заходите, — прокряхтел доктор, изучая вошедших. Тэ был ему менее интересен, и врач уставился на Джуна. — Вы супруг?
— Да, — заерзал на стуле Намджун и побледнел. — Что-то плохое, доктор?
— А вы ждете плохое? — с укором прозвучало от врача, и Тэхен просил Всевышнего заткнуть альфу, чтобы тот перестал позориться.
— Нет-нет, простите, вы меня не так поняли, — Ким начал крутить пальцы, не решаясь поднять взгляд на строгого медика.
— Пак Чимин поступил в клинику с диагнозом сотрясение мозга и угрозой выкидыша. К счастью, сейчас ни его жизни, ни жизни ребенка ничего не угрожает, — отчеканил врач и заметил, как напрягся Намджун и расслабился Тэхен. — У пациента обширная гематома и повышенный тонус. Мы выпишем его через пару дней, если динамика будет положительная.
— Я могу увидеть его? — дернулся Тэхен к врачу с мольбой в глазах. — Пожалуйста.
— Можете, он уже проснулся. По одному, — приказал врач и погрузился в документацию.
Аккуратно закрыв дверь, Намджун хотел взять Тэхена под локоть, чтобы попросить первым зайти к Чимину, но он предупредительно поднял руки.
— Не трогай меня! Даже не подходи и не проси ни о чем. Я буду только рад, если ты исчезнешь из его жизни. Или до сих пор будете играть в любящую семью? Как он еще должен тебе объяснить, что это конец, Намджун? Ну скажи мне, неужели ты согласен и дальше так жить?
— Потише, пожалуйста, — послышалось замечание со стороны.
— Простите, — Тэ извинился перед медсестрой, кинул на альфу уничижающий взгляд и зашел в палату к Паку, демонстративно закрыв дверь перед носом Кима.
В палате пищали приборы, напомнившие Тэхену неприятные моменты в его жизни. Слишком много больниц. Концентрация белого просто превышала все допустимые пороги выдержки. Такое впечатление, что клиники преследовали их повсюду. Тэ поежился и не заметил, как Чимин открыл глаза и уставился на него.
— Тэ, — прошептал он слабым голосом, но друг тут же положил палец на губу, едва дотрагиваясь до ранки.
— Молчи и береги силы, — скомандовал друг. — Тебе врачи уже все сказали?
Чимин моргнул. Головой двигать было нельзя, ему поставили по сторонам жесткие подушки, удерживающие, будто в тисках. В руках все те же катетеры, размеренно работала капельница. Осознание того, что он беременный, приходило медленно. Чимину казалось, что это не про него. Он смотрел на свое истыканное иголками тело и не верил, что способен выносить еще одну жизнь.
— Как же ты умудрился, Минни? — сокрушался Тэхен, сжимая маленькую холодную ладошку. — Я так понимаю, что Чонгуку опять ничего не говорить? О клинике тоже?
Чимин повторно кивнул и прикрыл глаза. Смотреть на свет больно, в черепной коробке завывал ветер, но он рад видеть Тэхена и даже попытался улыбнуться. Ему нужно скорее поправиться.
— Я не буду тебя утомлять, — подбодрил его Ким. — Хосоки заберу пока к нам, не переживай. Скажу ему, что у тебя съемки, а Джин отвезет его на тренировку. Отдыхай.
Тэ поцеловал Чимина в лоб и поправил простынь. На выходе из палаты он столкнулся с Намджуном и сделал такую гримасу, что у Кима прошел по спине неприятный холод.
— Прости, — начал альфа присаживаясь у кровати. — Чимин, я вспылил, прости.
Пак смотрел в потолок, а по вискам стекали слезы.
— Не плачь, Чимин. Я выпил, я вообще не думал, что говорю, — пытался оправдаться альфа. — Почему ты не сказал, что ждешь ребенка?
— Это не твой ребенок, — прохрипел Чимин. Он собрал последние силы для человека, которого ненавидел всем сердцем.
Тишину в палате можно было пощупать руками. Она, словно каменная стена, вмиг разделила находящихся здесь людей. Внутри Намджуна все надежды, что грели его, разрушились за одну секунду, превратив грудную клетку в сплошную черную дыру. Чимин стал ядом, разъедавшим исполосованное шрамами тело. Казалось, что они дошли до точки невозврата. Раньше он глупо верил в то, что все еще можно вернуть. Оставался шанс завладеть, а не ломать. Он бы стал перед Паком на колени и обязательно вымолил прощение, но произнесенные слова забили последний гвоздь в крышку гроба их хронически больной любви. Ее пора хоронить. Нет смысла мучить и реанимировать. Есть смысл только отпустить.
— Я понял, — обреченно вздохнул Джун. — Поправляйся, я навещу тебя после работы.
Чимин демонстративно отвел глаза к стене, чтобы показать свое безразличие. Наилучший вариант оставить его в покое. Джун встал, загремел стулом и покинул палату.
Омегу выписали из клиники через пять дней. У неврологов вопросов не было. Пациенту нужно соблюдать рекомендации, чтобы быстрее поправиться. Зашитая рана затягивалась хорошо, а швы сняли на третьи сутки. Упертее всего был старичок из отделения омегологии, который не выписывал Чимина несмотря на жалобные взгляды, которые бросал на доктора Тэхен. Впрочем тут Паку было безопаснее, чем дома, поэтому Ким не слишком настаивал, только приезжал каждый день в клинику и подолгу сидел с другом, рассказывал ему про Хосоки и то, как удалось его ловко обмануть и сказать, что папа уехал на срочные съемки. К счастью, в прессу информация не просочилась, и журналисты не беспокоили.
Приехав домой, Пак закрылся в ванной и долго не выходил оттуда. Намджун начал нервничать и подслушивать под дверями, что происходило внутри. Когда шум воды стих, Чимин появился в коридоре. Молча проследовал в спальню, лег в кровать и отвернулся. Ким в ту ночь спал в гостиной, не решаясь тревожить супруга, а ранним утром бесшумно ушел на работу.
Ближе к середине следующего дня Джунсо привез Хосоки. Тэхен знал, что общение с сыном исцелит друга. Чимин послушно лежал в кровати, принимал препараты и сочинял сказку о том, как на съемках поскользнулся с лестницы и немного ударился. Кван раздраженно хмыкнул и пошел делать чай, дожидаясь, пока в помощь Чимину придет Сохи. Он осмотрел кухню, в которой Намджун немного убрался, и нашел следы от стертых пятен крови на шкафчике и рыжие полоски в стыках плитки. Кровь въелась в цемент и не отмылась с первого раза. Джунсо внимательно осмотрел мойку, кофейный аппарат, стол и барные стулья. На уголке стола Кван заметил небольшое пятнышко и нашел короткую блондинистую волосинку.
Чайник закипел и щелкнул предохранитель. Альфа залил кипяток и сел за стол, раздумывая над тем, что делать дальше. Жизнь Чимина под угрозой, причем если его нанимали защищать омегу от сталкера, то сейчас угроза исходила изнутри. Погрузиться в собственные мысли Джунсо помешал писк смартфона Минни, оставленного на подоконнике со дня трагедии. Он не хотел смотреть личную информацию, но любопытство превысило метания совести. Если там крылась причина супружеской ссоры, то телефон мог что-то прояснить. Джунсо снял его с пароля и просмотрел последнее уведомление. Известный брендовый магазин прислал Чимину сообщение в какао о завозе новой коллекции. Бесполезную для себя инфу телохранитель закрыл и вошел в список звонков. В день ссоры не случилось ничего необычного или провокационного.
Джунсо хотел проверить соцсети, но значок непрочитанного входящего его заинтересовал больше. Он открыл сообщение и увидел фотографию обнаженного Намджуна с какой-то женщиной. Доказательство супружеской измены было отправлено со скрытого номера и приправлено ядовитой подписью. Джунсо отправил сообщение себе на телефон и удалил входящее.
Откуда у отправителя доказательства супружеской неверности Кима? Когда и кем сделано фото? Вопросов больше, чем ответов, и Кван снова открыл снимок на своем телефоне. Загрузил в галерею, увеличил, рассмотрел до миллиметра то, что показывали возможности монитора. Фото снято при плохом освещении, но видно, что не монтаж. Кто-то планомерно добивал Чимина, зная, что он сегодня выписался из больницы и получит эту гадость. Сунув смартфон в пиджак, телохранитель вернулся к божественному напитку, заполнившему своим ароматом всю кухню. Пока Чимин болел, бодигарду полагался оплачиваемый простой. Что ж, самое время подключить контакты из агентства.
Реабилитация омеги проходила на удивление спокойно и продуктивно. Намджун перекидывался с ним лишь парой незначительных слов, Сохи полностью помогала по дому, а Хосоки жалел папу и давал возможность отдохнуть. Тэхен пикантную тему беременности решил не поднимать. На этом сроке аборты не делают, значит в семье ждать пополнения. Единственное, чего боялся Тэ — предстоящей битвы за развод, но был уверен, что Чимин справится. Теперь он стал в разы сильнее и не даст себя обидеть.
***
— Ты отправил ему сообщение? — нетерпеливый голос затих в ожидании ответа. — Конечно. Все, как ты просила. А что, есть какие-то сложности? — Нет. Реакции нет. Вообще никакой, — раздраженно бросили на том конце трубки. — Ходит с виноватым видом, появляется только для того, чтобы подписать документы, и сразу уезжает домой. — Ну погоди еще, может быть ты не все знаешь, — в трубке явно кто-то смачно затянулся сигаретой и выдохнул дым. — Я наблюдаю это каждый день! Как я могу ошибаться? — Не нервничай. Если и в этот раз ничего не получится, значит отдай дело мне на откуп, и я отомщу за тебя, сестричка. — Ты все такой же кровожадный и планов своих не меняешь! — А почему я должен жалеть того, кто заставляет тебя плакать и страдать? — прокуренный голос скрипел, с удовольствием говоря о мести. — Я давно тебе говорил устранить его. А теперь мы устроим это для двоих. Один отправится на небеса, а второй — в тюрьму. Время вышло, мы слишком долго церемонимся. — Я не теряю надежду… — А я теряю терпение! — кто-то снова затянулся и цокнул языком. — Забудешь его, и мы уедем в Японию. Ты и я. — Придурок! Не забывай, что ты мой брат! — раздался сердитый голос. — Троюродный, — в трубке раздалось шипение бычка и пинок в мусорку. — То, что у нас одна фамилия, не мешает мне трахать тебя, любимая сестричка. Только тебе нужен рыцарь на белом коне. — Именно! Рыцарь, а не серийный убийца. Сколько жертв на твоей совести? Запомни: у нас с тобой — сделка, а не любовь, поэтому найди себе другую подстилку. И не придумывай то, чего нет. — Фу, какая ты противная. Так что в итоге? Я могу потешиться с ними? Хочу посмотреть ему в глаза. В этот раз даже руки марать не буду, зато это станет самым громким убийством года, — удовлетворенно засмеялись в трубке. — А может и десятилетия. Я же тебе обещал. — Делай как знаешь! — Эй, эй, погоди, мне нужна будет твоя помощь. — Что еще? — прозвучало с нескрываемым раздражением. — Какой кофе он любит? — Карамельный латте или американо. Это все, что ты хотел спросить? — Нет, остальное — не телефонный разговор. Давай встретимся сегодня у тебя. — Я не хочу с тобой трахаться! — Фи, как грубо. Не опошляй мои светлые чувства, я приеду только поговорить. — Хорошо, — фыркнули в трубке. — После восьми. — Окей, до встречи.
