Divide et impera

Выходит Чонгук из ванной никакой. Телефон прячет в пиджак, руки опускает в карманы брюк, смотрит сквозь и неоднозначно хмурится. — Все хорошо? — со слабой тревогой интересуется Лора, сжимая в пальцах бумажную салфетку. Мужчина бросает на нее более сдержанный взгляд, машинально кивает и садится на противоположное кресло за столом. — С какой целью ты сюда приехала? — не церемонясь, спрашивает, совершенно потеряв аппетит к еде. Он не любит, когда подобным образом вторгаются в личное пространство, когда застают врасплох и ставят перед фактом: я тут, хочу возобновить отношения, окей? Чонгук не сразу осознал всю нелепость настигшей ситуации. Девушка слегка сконфужено опустила руки на колени и характерным взглядом посмотрела мужчине в глубокие глаза. — Давай обсудим это позже? — Лора неуверенно переключает внимание на остывшую еду и тяжело, в некоторой степени огорченно, выдыхает. — Нет, я хочу сейчас услышать причину. Мне не нужна лишняя нервотрепка, ясно? Хочешь поиграть милую девочку — найди другого идиота, — грубо выражается, стискивая челюсти до выпирающих желваков. Он не знает, почему вдруг появилось столько злости, но чертово фото парня, диалог с которым мужчина не успел удалить, до неприличия ярко играет перед глазами. Кажется, переборщил тогда с угрозами: на чужой шее и вправду остались багровые пятна. Такая картина… не вызывает отрицательных эмоций, а должна бы. Чонгук бесится от собственной неправильности. Бесится от присутствия бывшей девушки здесь! Лора в демонстративном удивлении смотрит на Чонгука, нервно сглатывает и, в сожалении изгибая тонкие брови, выходит из-за стола в сторону. — Хорошо, я поняла. Давай ты успокоишься, поешь, а поговорим мы с тобой при другой встрече, ладно? Я не хочу причинять неудобства, просто пытаюсь все исправить, — девушка несмело улыбается, поправляет подол тонкой рубашки и постепенно делает попытки приблизиться к выходу из кухни. — Ключи от квартиры оставь: не люблю непрошенных гостей, — бросает ей в спину Чонгук, сразу сообразив, что их ей дали родители, безнадежно жаждущие увидеть внуков и молодую невесту. С Лорой они встречались два года, следовательно, у девушки был потенциал будущей жены, но как-то не сложилось, к сожалению. Чонгук спокойно смотрит, как Лора обувается, берет сумочку и, не сказав ни слова, выходит из квартиры. Мужчина устало откидывается корпусом на спинку кресла, прикрывает веки и тяжело выдыхает, с огорчением вспоминая, как обещал этой милой девушке истинное счастье.

* * *

Учебный день начинается с того, что Юнги опаздывает на первый урок и, предоставив учителю сухие извинения, садится возле Чимина на последнюю парту. Выглядит парень довольно необычно: большой белый свитер с воротником, рваные джинсы, ботинки, под глазами виднеются легкие синяки, свидетельствующие о неудавшихся попытках ночью уснуть. Юнги лениво достает из портфеля тетрадь, рассеянно слушает тему урока, с трудом игнорируя любопытный взгляд друга на лице. Он знает, как грязно сейчас выглядит: розовые пятна от пальцев на шее, взлохмаченные волосы, изнеможенные и совершенно не выспавшиеся глаза. Со стороны складывается впечатление, будто бы у кого-то приятно сложился вечер. Очень даже приятно. Но проблема в том, что парень просто не мог уснуть из-за навязчивой мысли в голове: как отреагировал детектив на характерную фотографию? Все-таки Юнги отчаянно старался вызвать в мужчине эмоции, но как произошло на самом деле он пока не знает. А хотелось бы. Детская игра, бесспорно, но Юнги нравится. Детектив так смешно делает вид, будто бы между ними ничего не произошло… Может, и правда ничего не произошло. Всего-то глупая встреча в клубе, разве подобное может чего-то стоить? Юнги не раз и не два подобным образом заканчивал вечер, но тот гребаный мужчина просто слинял, ссылаясь на срочное дело среди ночи. Юнги старался делать вид, что его это не задело, но все последующие действия говорят об обратном: он провоцирует, специально давит, вынуждает нервничать и злиться. Мстит. Так ведь веселее, правда? Или все-таки гордость была нещадно задета? Юнги предпочитает думать иначе. Урок тянется до безобразия скучно, парень кое-как записывает конспект, отвечает на вопросы учителя, даже не язвит — просто ведет себя спокойно. Крайне редкое явление, признаться честно. Чимин тоже невольно с вопросом в глазах щурится. — У тебя все в порядке? Юнги лениво поворачивается к Паку, вызывающе вскидывая пробитую пирсингом бровь. — Да? — наглым тоном отвечает, доставая из заднего кармана телефон. Он быстро просматривает сообщения, хмурится, заходит в определенный диалог, видит, что мужчина посмотрел фото, но никак не ответил. У Юнги, кажется, от нервов дернулся глаз. Не то чтобы он добивался чужого внимания… просто нравится вызывать у людей интерес. А этот долбанный детектив, имя которого все еще не получается вспомнить, его демонстративно игнорирует. Господи, как же бесит. Юнги, по правде говоря, не особо избалованный ребенок (или особо?), но внимание этого мужчины ему хочется заполучить. По крайней мере до тех пор, пока не надоест. А ему очень скоро надоедает… Юнги, ненадолго задумавшись, не замечает того, как на губах расцветает хитрая ухмылка. Телефон вибрирует несколько раз, и ухмылка исчезает, на месте которой появляется характерный оскал. «Соблазнить меня решил или запугать?» — приходит долгожданное уведомление. Парень прячет странную улыбку в ворот свитера, смотрит с вызовом на краткий ответ и с еще большей радостью понимает, что мужчина ждал целых тринадцать часов, дабы всего-навсего ответить. Интересно, очень интересно. Зачем такая многословная задержка? Юнги слабо прикусывает нижнюю губу, секунду смотрит на экран смартфона и, не придумав ничего толкового, расслабленно печатает: «А тебе чего больше хочется?» Он безразлично блокирует телефон, смотрит сквозь строчки в кратком конспекте, и в груди вдруг просыпается такое яркое чувство, что хочется забить на все и пойти совершать немыслимые глупости. Азарт оно называется, верно? Юнги до мурашек нравится заигрывать со взрослым привлекательным мужчиной. Ответ себя долго ждать не заставляет: «Меня по-прежнему не интересуют дети», — читает парень и, молниеносно изменяясь в лице, стискивает челюсти до скрипа. Да какая, черт возьми, разница?! Семнадцать ему или же восемнадцать? За один год он не станет более ответственным и серьезным. Чего тот прицепился к дурацкому возрасту? Юнги недовольно прячет телефон в карман джинсов, нервно стучит пальцами по поверхности парты, недовольно слушает рассказ о важности математики в жизни и, тяжело вздыхая, просит разрешения выйти. Ребенок, значит? Ладно, пусть. Он не будет спорить, всего-то докажет, каким «ребенком» он может быть. Так сильно задевает гордость? Не то слово. Юнги вдруг неожиданно для Чимина благодарно улыбается преподавателю и, стоило скрыться за дверью класса, улыбка превращается в осколки. Он размеренными шагами двигается к уборной, поправляет пальцами огненные волосы, думает о чем-то неправильном и ускоряет темп. Если таким образом тот мужчина пытается его унизить, тогда пусть старается получше: у Юнги опыта в данном деле непростительно больше. Он со спокойным лицом заходит в уборную, запирает за собой дверь, становится напротив большого, практически чистого зеркала, смотрит на свой внешний вид, поправляет пряди волос, одежду, включает на телефоне камеру и, пошло улыбаясь, поднимает подол свитера к губам. Парень небрежно прикусывает кусок ткани, расстегивает пуговицу брюк и ремень, обнажая вызывающие надписи на теле: «Baby, I wanna fuck you», «How do you want me?»*. Юнги довольно улыбается, поддевает кончиками пальцев резинку белья и, направив камеру в зеркало, фотографирует. После чего возвращает внешний вид в более скромный и включает фронталку. Не то чтобы ему хотелось кого-то добить… но, да, хотелось. Юнги плавно высовывает проколотый пирсингом язык, облизывает им губы и, успевая красочно запечатлеть, открывает один не дающий покоя диалог. Он прикрепляет две самые лучшие фотографии, улыбается, печатая к ним провоцирующую подпись: «Как жаль, что тебя по-прежнему не интересуют дети». И, не дрогнув рукой, отправляет, со спокойной душой возвращаясь в класс.

* * *

У Чонгука утром намечалось важное собрание, пока он, допивая горький кофе, разбирался с бумажной волокитой. Мужчина равнодушно смотрит на вспыхнувший экран, видит имя отправителя, хмурится, расслабленно открывая соответствующий диалог. Глаза, стоило лишь им сфокусироваться, пораженно округляются, а Чонгук, стискивая в руке корпус телефона, автоматически гасит экран. В области груди молниеносно прокатил разряд тока, пальцы задрожали, дыхание еле заметно участилось, а сознание бесчеловечно подкидывает детали только что увиденных фотографий. Ему не смешно от слова совсем: не прочувствовал, кажись, до конца иронию издевательских слов. Чонгук дергано откидывается на спинку кресла, неосознанно стискивает челюсти и, собираясь с мыслями, вновь открывает нежелательный диалог. Он старается делать вид, будто не засматривается на фотографии, будто и вправду этот наглый ребенок его не интересует, но, откровенно говоря, выходит настолько фальшиво, что мужчина в легком непонимании матерится. Он демонстративно хмурит брови, внимательно читает татуировки на ребрах, скользит взглядом вниз, останавливается, с шумом прикрывая предательские глаза с расширенными зрачками. Чонгук действительно пытался не смотреть, внушить себе, что это глупый подросток с ветром в голове, но, черт, не такой уж глупый и не такой, блять… отталкивающий. Мужчина не знает, что ему теперь с собой делать. До собрания осталось полчаса, а он, заинтересованно разглядывая чужой пирсинг на языке, не сразу успевает понять, в какой момент рука опустилась ниже пояса. Чертов мальчик, совсем с ума сошел, что ли? Чонгуку все труднее проигнорировать факт, какой же он все-таки привлекательный. Боже, ему ведь семнадцать… Чонгук, тебе, черт возьми, тридцать два года, что за мысли? Куда такое желание продолжить? Он быстро промаргивается, полностью выключает телефон, надевает на себя пиджак и, стараясь игнорировать очевидную проблему, с трудом пробует привести себя в порядок. Ему по-прежнему надо присутствовать на собрании, а мысли целиком и полностью заполнены не тем. У него что, острый спермотоксикоз? Потому что другой причины настигшей реакции нет. Или это не такое уж долгое сексуальное воздержание подобным образом влияет, или ему правда симпатичен огненноволосый мальчик. Нет, глупость какая-то. Ему просто надо выпустить излишний пар. Все ведь окей, правда? Естественно, а как же иначе? Но фотографии, возможно, он все же сохранит. С какой целью? Хочется.

* * *

После скучного и чертовски длительного собрания, Чонгук, совершенно случайно забил в поиске базы данных одно портящее жизнь имя, находит адрес школы и, не понимая собственные руководящие мотивы, выходит из участка на улицу. Ему срочно надо разобраться с тем несовершеннолетним парнем, ибо последствия подобного общения могут быть колоссальными. Не то чтобы Чонгук не умел себя сдерживать… просто влияние того подростка оказалось в разы сильнее, чем он предполагал. Чонгук устало садится за руль машины, заводит, по памяти двигаясь к предназначенному учебному заведению. Даже звучит смешно. Им крутит малолетний школьник. Смеет отправлять настолько вызывающие фотографии, издеваться, играть. Чонгук что, похож на педофила? Судя по дурацкой ночи в клубе, трудно сказать. Но все же: он не знал. Парень выглядел на лет двадцать точно. Может, дело в волосах и татуировках? Чонгук не знает, почему столь безрассудно поступил. А сейчас что делает? Едет в школу за ребенком? Боже, он действует как настоящий идиот. Неужели они и вправду смогут спокойно поговорить? Наивно так считать с его стороны, ой как наивно. Чонгук крепче стискивает челюсти, сжимает руль до побеления костяшек и, увидев на горизонте частную школу, спустя пять минут паркуется у больших ворот. Время: два часа дня. Урок должен вот-вот закончиться. Чонгук чувствует себя очень странно, взглядом выискивая среди учащихся красную макушку. Он мог запросто позвонить и решить настигшую проблему, сохраняя дистанцию. Но мужчина здесь, стоит, опираясь поясницей об капот Мустанга. Он отлично понимает, что с мальчиком еще не раз столкнется: все-таки отец последнего — его новый босс, так что здесь приемлемо либо сухое общение, либо вообще никакие социальные контакты. Чонгук не хочет проблем с законом. Его работа — поддерживать стабильность. Но как он может выполнять четкие обязательства, если внутри, стоило заметить красноволосого мальчишку, стабильность пошатнулась? Юнги идет рядом с каким-то парнем, о чем-то активно разговаривает, жестикулирует, не смотрит в сторону мужчины: скорее всего еще просто не заметил. Чонгук разглядывает его одежду и удивляется: ничего вызывающего и яркого — всего-навсего большой белый свитер, брюки и массивные ботинки. Выглядит достаточно мягко и непривычно. Мужчина даже на секунду засмотрелся, почувствовав в груди необъяснимое давящее чувство. Мальчик красив, и тут трудно поспорить. Чонгук заинтересованно смотрит вплоть до того момента, пока Юнги случайно не заметил его. У последнего на губах расцветает хитрая улыбка, и он, попрощавшись с идущим рядом Чимином, уверенно направился в сторону красивого Мустанга. Следовало ожидать, что после подобной выходки днем им точно не избежать разговора. Возможно, Юнги этого добивался. Возможно, наличие детектива возле школы очень даже ему льстит. Парень невзначай поправляет огненные волосы, слегка замедлил шаг и, оказавшись в двух метрах от мужчины, вопросительно наклонил голову вбок. — Заблудился? — в голосе издевка. Юнги украдкой облизывает губы, рассматривает детектива с головы до ног, еще раз подмечает, как же мужественно тот всегда выглядит. Другие учащиеся с любопытством оборачиваются к стоящим у автомобиля персонам, о чем-то перешептываются, ухмыляются и, переключая внимание на высокого брюнета, с восторгом выдыхают. — Садись в машину: надо поговорить, — коротко произносит Чонгук и, только собираясь развернуться, как слышит громко брошенное в спину: — Сэр, а мы с вами знакомы? Почему вы заставляете меня сесть в машину? Так обычно говорят извращенцы, — особенно четко выговаривает последнее слово, заставляя Чонгука пораженно округлить глаза. Простите, что? Юнги нагло вскидывает бровь, делает наигранно-встревоженный вид, отшатывается, вызывая в детектива гору непонимания и злости. Этому парню нравится публично издеваться? Серьезно? Сам же спровоцировал, заставил действовать, а сейчас…? Чонгук готовится его голыми руками задушить. — Сядь в машину, — цедит сквозь стиснутые зубы, следя за появившейся довольной улыбкой Юнги. — Я ведь даже имени вашего не знаю, — почти не лжет, делая уверенные попытки приблизиться. Чонгук ожидаемо хмурится, смотрит мальчику в глаза и, специально открывая для того дверь машины, кивком просит сесть и не рыпаться. Юнги с самодовольной улыбкой покорно слушается. Мужчина нервно закрывает дверь, обходит машину, занимает водительское место и, не смотря на пассажира, выезжает из частной территории. Юнги с интересом на него уставился, небрежно бросая рюкзак под ноги. — Что это было? — хмуро спрашивает, боковым зрением наблюдая за поведением парня. — Ты о чем? — делает из себя дурачка, устало откидываясь на мягкую спинку. — Я и правда не помню, как тебя зовут, — выдавливает скромную улыбку, провоцируя в Чонгука тяжелый вздох. Он быстро осматривает местность, понимает, что рядом нет лишних глаз, останавливается, корпусом поворачиваясь к невыносимому подростку. — Не помнишь моего имени? — с очевидным подтекстом спрашивает, встречаясь глазами с коротким кивком. Чонгук изучающе смотрит на эмоциональный спектр парня, на движения, лицо, хмурит брови, после чего, внезапно для последнего, хватает того за подбородок и резко притягивает к себе. — Если ты думаешь, что можешь спокойно мне лгать и я не замечу, то глубоко ошибаешься, — Чонгук постепенно вскипает, а искреннее замешательство напротив лишь сильнее распаляет злость. Юнги неприятно морщится, обхватывает пальцами чужую руку, пробует вырваться, но, потерпев постыдный крах, недовольно поднимает золотистые глаза. — Я не лгу! — слегка обиженно смотрит на детектива, продолжает пытаться освободить лицо из хватки, но, ощутив на коже теплое дыхание, непроизвольно застывает. — Лжешь, — Чонгук наклоняется критически близко, жаром опаляет щеку, губы, заставляет смотреть на себя и бесцельно предпринимать попытки выразиться. Мужчина ведет себя странно, поэтому Юнги, затаив дыхание, старается игнорировать сложившуюся ситуацию. — Я не… — Помнишь, — перебивает, большим пальцем поглаживая бледную щеку. Младший старается держаться и не показывать слабину, но этот глубокий взгляд, жаркое дыхание, тяжелый аромат духов, касания, атмосфера тягучая в машине — все вынуждает пойти на редчайшие глупости. — Но, — пытается что-то сказать, но сразу же теряет истинную мысль, почувствовав на бедре незначительную тяжесть. — Назови мое имя, — говорит более спокойно и смотрит прямо в душу, кончиками пальцев поглаживая худенькое колено. Его губы совсем близко от чужих, их дыхания смешиваются, взгляд плывет, окна за спиной начинают медленно, но крайне извилисто потеть. Юнги трудно поддерживать зрительный контакт; не удивительно, что этот человек выбрал подобное ответвление деятельности: под его взглядом так и хочется выдать к чертовой матери все секреты, упасть на колени и просить наказать. Только у Юнги возникают столь нелицеприятные мысли, или у других преступников так же? Вряд ли. Мальчишка просто его жутко хочет. Он шумно сглатывает, с разочарованием опускает глаза вниз, дышит неровно, слышит болезненное сердцебиение в груди и, ощутив ласковое касание чужих губ на мочке, инстинктивно выпаливает: — Чонгук… И все же, черт возьми, помнит, как бы усердно тот ранее не отрицал. Мужчина довольно улыбается, отодвигается корпусом назад и, выпуская парня из грубой хватки, ядовитым взглядом смотрит в разомлевшее лицо. — Теперь мы убедились, что ты все-таки лжешь, — на удивление отстраненно произносит, стискивая челюсти до неприятного скрипа. — Что?.. — непонимающе хлопает ресницами, получая в ответ небрежное безразличие. Чонгук расслабленно складывает руки на груди и выглядит так, будто ничего странного не произошло. Его выражение не предвещает ничего хорошего: он смотрит, а Юнги становится и вправду не по себе. В какой-то мере даже… страшно? — Слушай меня внимательно, понял? — бесцеремонно выражается, вопросительно вскидывая левую бровь. — Если не хочешь неприятностей, отвянь. Мне это осточертело. Захочешь мне еще хоть раз подобное отправить, я сделаю так, чтобы все увидели фото, включая твоего отца, а по совместительству — моего босса. Ты не так хорош, как пытаешься казаться. Мне не интересно. Я специально приехал, чтобы вбить тебе все вышеизложенное в голову. Предпримешь еще хоть одну попытку на меня повлиять — и я найду на тебя управу, — говорит четко, ясно, с леденящей суровостью и пассивной агрессией. Юнги теряет дар речи от подобного к себе обращения. — Думаешь, я не найду возможности испортить тебе жизнь? Не смогу повлиять на тебя, повлияю на Янга. Как ты считаешь, насколько стабильное у него положение в участке? Мне стоит только захотеть, и его не только уволят за некомпетентность, но и посадить могут. Понимаешь, о чем я? — вопрос скорее риторический. — Не лезь ко мне. Если ты предполагал, что тогда в камере это были угрозы, тогда ты ошибся. Вот что значит настоящие угрозы, — низким голосом заканчивает, имея ввиду все вышеперечисленное. Юнги обескураженно глядит в глаза мужчины, не понимает, в какой момент все переросло в услышанный леденящий монолог. Только что угрожали ему и его семье? Вот так просто? Взяли и высказали столь пугающие вещи? — Ты больной… — на выдохе шепчет, встречаясь глазами со спокойной улыбкой. — Это я только начал, — совершенно серьезно говорит, взглядом прожигая покрасневшие щеки. Кровоснабжение повысилось, значит ускорилось сердечко. Замечательно. Глупый ребенок испугался. Юнги, не проронив ни слова, забирает рюкзак с коврика под ногами, нервно пытается открыть дверь машины, часто дышит и, не оглядываясь назад, быстро выходит из Мустанга. Это было уже слишком. Тот человек поистине пугает: его слова не казались фальшивыми или же нарочными — он со всей уверенностью угрожал, будто воплотить все сказанное не займет особых усилий. Юнги страшно. Страшно за себя и папу. Этот человек угрожал действительно по-больному. Чонгук незаинтересованно смотрит парню в хрупкую спину, заводит автомобиль, выезжает из тихого места и, не почувствовав ни единого укола совести внутри, направился по оставленному Лорой адресу отеля. Ему необходимо сбросить не дающее спокойно жить напряжение. По-другому обязательно совершит неразумные поступки. Например остановит милого парня и извинится. Или мало того — согласится закончить.