Divide et impera

Черный Мустанг останавливается возле недорогого отеля с яркой вывеской, Чон выходит, громко хлопает дверью машины, опускает руки в карманы брюк, осматривает вход в здание изучающим взглядом, после чего, тяжело вздыхая, неторопливо двигается к нему. Не сказать, что он здесь из-за сильной любви к Лоре… просто, возможно, идея обрести стабильные отношения его знатно гложет. Но, откровенно говоря, таким образом Чонгук еще и пытается отгородить себя от неопределенного влияния красноволосого парня, с которым, он надеется, теперь все покончено. Мужчина спокойно заходит в отель, на ресепшене спрашивает молодую девушку номер комнаты Лоры, представляется близким другом и, узнав заветный набор цифр, заходит в кабину просторного лифта. Он по-прежнему не до конца понимает, чего ждет от предстоящей встречи, но, стараясь много не думать, следит за сенсорной панелью лифта. Чисто гипотетический вопрос: во избежание интимной связи с парнем он это делает, или возобновить общение с бывшей ему действительно кажется гениальной идеей? Если ответ в пользу первого, будет действительно неловко. Чонгук недовольно кусает внутреннюю часть щеки, обхватывает пальцами корпус телефона, но, не решаясь его достать, на чертову секунду вспоминает сохраненные фотографии. О, это красивое молочное тело, грязные татуировки, пирсинг на языке, волосы красные, мягкие, которые так и хочется пустить между пальцев, сжать и оттянуть, заставляя обладателя подчиняться чужой прихотливой воле. Не раз Чонгук старался отгородить себя от подобных мыслей, но в некоторые моменты бывает по-особенному тяжело. Он знает, что не хочет связываться с несовершеннолетним, не хочет проблем с законом и начальником, но от подобного уровня запретности лишь сильнее влечет. Глупое и очень опрометчивое желание. Чонгук — взрослый человек и надеется совершить действительно взрослые поступки. Он, опираясь спиной об холодную стену, на предательское мгновение достает телефон из кармана, желая совершить не известно что, в мыслях прокручивая несколько сухих извинений. Может, действительно перегнул? Он ведь на того мальчика произвел поистине характерное впечатление. Угрожать начальнику? Ну, тут надо иметь реально стальные яйца. Чонгук просто не хотел в один момент сорваться и взять несовершеннолетнего ребенка на первой горизонтальной поверхности. А он может. Не раз хотел. Лифт с тихим писком останавливается на нужном этаже, двери разъезжаются, Чонгук с потерянными глазами выходит, в голове быстро прокручивая все личные сомнения и неточности. Насколько верно он сейчас поступит? Надо ли ему это все? Чонгук не знает. Он просто машинально подходит к обозначенной конкретным номером двери, слегка хмурится и, решая потом разобраться с контрастом собственных проблем, уверенно стучит в деревянную поверхность. Возможно, он сейчас об этом пожалеет. Возможно, — на следующий день. Или вообще никогда. Чонгуку просто надо разобраться. За дверью слышится шорох, после — тихий щелчок, и она открывается, а в ответ на мужчину смотрят большие женские глаза. — Думала, ты уже не придешь, — шепотом, чтобы не сказать ничего лишнего, молвит Лора, видя надвигающуюся вперед крепкую фигуру. Чонгук резко сокращает между ними расстояние, не совсем аккуратно обхватывает лицо девушки руками и, прежде чем обдумать уместность совершаемых поступков, с жадностью накрывает чужой рот губами. Да, возможно данный случай очередная ошибка, но сейчас он об этом точно не поймет. Ему критически нужно отвлечься.

* * *

После окончания урока испанского, ученикам перед уходом раздали результаты тестирования, которые, как оказалось, весьма прискорбные. Юнги недовольно вертит в руках бумагу с пометкой «В» и тяжело вздыхает, испепеляющим взглядом рассматривая две небольшие ошибки. Серьезно? Снизить на целый бал из-за двух ошибок в огромном тесте? Как справедливо. Юнги сердито ожидает, пока остальные покинут класс и оставлят его с учителем на крайне скромный разговор: с какой, блять, стати занижена оценка? — Мистер Эллингтон, — притворно-вежливым голосом начал Юнги, расслабленно подойдя к учительскому столу. — У меня к вам несколько вопросов, разрешите? — выдавливает мягкую улыбку и, привлекая к себе внимание учителя, улыбается шире. Марк Эллингтон — средних лет привлекательный мужчина, высокий, с четким испанским произношением и до жути строгий преподаватель! Юнги нравится современная манера обучения Эллингтона, но, блять, как же тот любит докапываться до мельчайших деталей во всем; будь то домашнее задание, самостоятельная, устная речь — неважно, если вы не коренной испанец с неподдельным акцентом и ваш список заядлых увлечений не включает корриду, считай больше четверки за четверть получить у него не сможешь. Своеобразный мужчина, естественно, но добиться своего Юнги тоже умеет. Парень легким движением опускает бумажку с тестом перед лицом учителя, строит заинтересованное лицо и, указывая на одно из зачетных заданий со знаком «минус», с искренним недоумением говорит: — Здесь же не настолько грубая ошибка. Эти два слова отличались одной единственной буквой. Кажется, я просто невнимательно прочел варианты, — Юнги пристально следит за выражением лица преподавателя, убирает руки за спину и неопределенно наклоняется телом вперед, якобы увлеченно разглядывая дурацкий тест. Эллингтон лишь сурово посмотрел на ученика, обвел глазами указанное задание и безразлично отвернулся. — Но, тем не менее, вы припустили ошибку. Юнги, у меня нет времени на обсуждения очевидных вещей. Решите данный вопрос сами и в следующий раз подготовьтесь лучше, — сухо отвечает и поднимается с места, небрежным движением собирая личные вещи в сумку. Юнги недовольно прикусил нижнюю губу, испепеляющим взглядом рассматривая крепкую спину учителя. «Вот козел!» — думает младший, изо всех сил продолжая излучать почти правдоподобную вежливость. — Но, мистер… — Я все сказал, — более грубо отмахивается, не взглянув больше на прицепившегося ученика. Юнги крепко стискивает зубы, короткое мгновение молчит, после чего самым красивым голосом, на который только способен, бархатно хрипит: — Estoy loco de ti*, — он делает осторожный шаг вперед и отчетливо наблюдает, как спина Эллингтона нервно напряглась. — Что, прости? — случайно переходит на неформальный стиль и достаточно резко оборачивается. Юнги стоит неоднозначно близко, смотрит большими золотистыми глазами, ненавязчиво улыбаясь. — Вам повторить? — после чего следует издевательская улыбка. Мужчина на некоторое время сильно теряется, а Юнги, не сводя с собеседника взгляд, закрывает дверь кабинета на защелку. — Что ты хотел этим сказать? — А вы не поняли? Учитель настороженно сводит густые брови, опускает сумку с вещами на стол и, оценивающе разглядывая мальчишку, издает вызывающий смешок. — Выучил красивую фразу на испанском, а дальше что? — вопросительно складывает руки на груди и опирается поясницей об краешек стола. Юнги с прищуром смотрит на молодого преподавателя, замечает контуры татуировок под рубашкой и в упор не понимает, как спокойно сидел на уроках столь горячего мужчины. Возможно, когда последний часы напролет долбит классу скучные правила иностранного языка, уровень сексуальности его резко понижается. Юнги не уверен. Может быть, он просто не с того ракурса смотрел. Эллингтон и вправду хорош собой, но, черт возьми, на занятиях истинная зануда. — Вам продемонстрировать, насколько хорошо я владею языком? — имеет в виду испанский, но преподавателя однозначно перекосило. — Юнги, веди себя подобающе ученику, а не… — договорить мужчина не успевает. — Eres tan hermoso* — шепчет с таким достойным акцентом, что Эллингтон на секунду теряется. Юнги замечает резкую смену чужого поведения, поэтому, мягко улыбаясь, он двигается вперед, вынуждая удивленного преподавателя опустится на кресло и в беззвучных просьбах просить остановиться. Действительно не хочет, или варианты последствий пугают? Парень видит, как усердно тот сопротивляется, что даже самостоятельно усаживает к себе на бедра молодое тело и настороженно смотрит на дверь, убеждаясь, что последняя точно закрыта. — Тебе есть восемнадцать? — на всякий случай интересуется, с откровенным интересом разглядывая выделяющегося из толпы ученика. Не сказать, что Эллингтон ни разу не думал, как красиво этот мальчик смотрится в постели, но, черт, иногда хотелось попробовать. Все-таки внешность поистине притягательная, а манера речи не только заводит — непрекословно покоряет. — Да, есть, но не говорите лишнего. Никто о нас не узнает, — мягко хрипит, с очевидным желание поглаживая привлекательное тело учителя, время от времени останавливаясь на приковывающих внимание рисунках. Эллингтон похабно улыбается, обхватывает пальцами нежный подбородок и рвано притягивает к себе, в сперва смазанном поцелуе ощущая чужую сладкую улыбку. — Те deseo* — произносит сквозь пошлые звуки поцелуя, заставляя этими словами тело мужчины изнывать. — Твой испанский стал однозначно лучше, — уже сорванным голосом добавляет, поднимая мальчика за бедра на стол. Юнги лишь послушно изгибается, стягивает с Марка белую рубашку, обнажает некоторые татуировки по телу, невнимательно рассматривает и подставляет шею под тягучие манипуляции языком. Глубокий всхлип вырвался сам по себе, а парень, больно прикусывая нижнюю губу, с оскалом скользит взглядом к лежащей около стены сумке, где из бокового кармана виднеется непримечательная камера, способствующая получению очередного компромата. Юнги не дурак. Спать со всеми в планы не входило. Стоит лишь завладеть волей одного смазливого преподавателя, и тот сделает все необходимое, лишь бы остальные не узнали, что он переспал с несовершеннолетним ребенком, отец которого начальник отделения полиции. Юнги нравится получать образование, нравится узнавать новое, но вот что ему конкретно не импонирует, так это бесполезные предметы в школе, которые он обязан закрыть на «отменно». Эллингтон ведь ему в этом поможет, верно? Неважно каким образом; захочет уберечь задницу от судебных разбирательств — поможет Юнги добиться желаемого результата. Парень не грязная сволочь, вы не подумайте, он просто завидный манипулятор, а мир слишком несправедлив, чтобы следовать общественным законам. Эллингтон с жаждой переворачивает ученика животом на стол, притягивает ягодицы последнего ближе к себе, покрывает влажными поцелуями поясницу, бедро, окончательно стаскивает и с себя, и с парня оставшуюся приличную одежду и дрожащими от возбуждения руками раскатывает по члену завалявшийся в кармане презерватив. Юнги влажными глазами смотрит в камеру, на всякий случай играет жертву и, почувствовав во рту чужие пальцы, приглушенно стонет от первого голодного толчка. Его имеют на учительском столе с таким вкусом, что перед глазами темнеет, а вязкая нить слюны порочно скатывает по подбородку вниз, в то время как мальчишка старательно облизывает пальцы Марка, используя те для подавления развязных громких стонов. — Ты меня убедил, — с тяжелой отдышкой говорит, не прекращая выбивать из красноволосого парня стоны. — Две ошибки не так уж критично. За тест поставлю пять, молодец. Языком действительно хорошо владеешь, — добавляет шепотом и достает влажные пальцы из чужого рта, одним размашистым движением заставляя Юнги простонать себе в рот, после чего остальные звуки притупляет куда более горячий поцелуй, провоцирующий в золотистых глазах пламя истинного удовольствия. Юнги знает, что движет современным миром. Он знает, как получить то, чего отчаянно хочет. Дьявольский дар, но парень нашел ему достойное применение.

* * *

Юнги лениво заходит в кишащий полицейскими участок, держит в руках два стаканчика кофе, осматривается по сторонам, ищет отца, дабы впервые вежливо извиниться. Время от времени ему действительно становится жаль своих родителей, которые должны терпеть выходки сына хотя бы до совершеннолетия. Парень знает, как выглядит в глазах предков, как часто их разочаровывает, но что сказать: таков уж его темперамент. «Весь в отца!» — любит говорить мать, получая от папы полный возмущения взгляд. Юнги не плохой ребенок, просто изначальные рамки, в которые его пытались втолкнуть, еще больше испортили и так нестерпимый характер. А еще… он испугался, когда тот детектив, чье имя он все-таки помнит, начал угрожать отцу и положению последнего в участке. Юнги не тот, кто пропускает подобные слова мимо ушей, поэтому наладить отношения с обеими сторонами — лучшая, как парню кажется, из всех возможных идея. Он коротко здоровается со знакомыми лицами, спрашивает, где можно найти начальство, и, получая ответ, скромно улыбается. Возможно, наглость в поведении урезать все-таки придется, ибо серьезно вредить родителям он уж никак не хотел. Юнги коротко стучит в уже знакомую дверь кабинета, слышит усталое «войдите», после чего, приветливо улыбаясь, заходит к отцу в кабинет. — Привет, пап, — довольно говорит, положив стаканчик крепкого кофе родителю на стол. Последний вопросительно вскидывает бровь, смотрит на сына с удивлением, получая в ответ неопределенную ухмылку. — С каких пор ты решил носить мне кофе? — на первый взгляд говорит строго, но Юнги сразу понимает, что отцу приятно, пусть тот и усердно пытается скрыть. — Я просто хотел наконец извиниться за свое поведение. Прости, пап, иногда я бываю очень глупым, — искренне молвит, успевая заметить на лице мужчину мягкую улыбку. Янг осторожно берет в руку горячий напиток и, не успевая отпить, видит протянутую сыном коробку свежих пончиков. — Приятного, офицер, — шутливо отдает честь, заставляя отца уже во всю улыбаться. — Спасибо, Юнги, иногда ты меня поражаешь, — отвечает, принимаясь обедать мягкими пончиками с глазурью. Парень еще какое-то время посидел с мужчиной, поговорил, рассказал, как идут дела в школе и что успеваемость у него отличная. Янг радостно похлопал сына по плечу, с огоньком гордости посмотрел на него и, ссылаясь на кучу бумажной волокиты, обещает вечером купить пиво с закусками и всю ночь смотреть отборные боевики. Юнги согласно кивнул и попрощался, не очень-то спеша покидать полицейский участок. Он слегка замялся с оставшимся стаканчиком кофе, неуверенно спросил дежурного работника, где здесь кабинет нового детектива, и, надеясь на хороший исход, двигается по нехотя указанному пути. Юнги отлично понимает, что ни в какую не избежит встречи с этим человеком, поскольку в данном помещении он бывает часто, следовательно, лучше не наживать себе рядом с отцом непредсказуемых и влиятельных врагов. Парень крепко сжал теплый стаканчик, более тихо, чем к родителю, постучался и, не услышав ожидаемый ответ, на свой страх и риск заходит. В кабинете светло и пусто. Место за рабочим столом никем не занято, а присутствие телефона и прочих личных вещей говорят о том, что их владелец в любую секунду может вернуться. Юнги быстрым взглядом осматривает комнату, ничего любопытного не находит, тихо подходит к столу, кладет кофе и, только собираясь отыскать клочок бумаги и написать несколько примирительных слов, как дверь за спиной открывается, а испуганные глаза встречаются с чужими, по-прежнему красивыми и строгими. Чонгук с незаметным облегчением смотрит на парня, после — на кофе, спокойно проходя вглубь рабочего кабинета. — Заблудился? — будничным тоном спрашивает, заставляя Юнги шумно сглотнуть и отодвинуться. — Я просто хотел сказать, что не буду больше к тебе лезть и… — инстинктивно кусает губу, стараясь как можно аккуратнее преподнести информацию про недавно полученные угрозы. Чонгук откровенно издевается, со спокойной ухмылкой следя за дерганным поведением парня. — Ну? — хрипловато тянет, будто бы не зная, что мальчик пытается сказать. — Ты ведь ничего не сделаешь отцу? — совсем тихо говорит, пробуждая в Чонгуке искорку любопытства. — А если сделаю? — ради продолжения диалога отвечает, тут же встречаясь взглядом с недовольными глазами. Юнги проницательно щурится, складывает руки на груди и фыркает. — Ты издеваешься, — не вопрос — утверждение, заставившее мужчину многословно облизать обветренные губы. — Ты не можешь знать наверняка, — неторопливо опирается спиной об стену, с вызовом складывая руки на груди. Юнги делает короткий шаг к детективу, чувствует на себе угнетающий взгляд, старается скрыть пробежавшиеся по спине мурашки и останавливается в метре от собеседника, не предпринимая попыток приблизиться еще. — Скажи честно: ты оттолкнул меня, потому что мне нет восемнадцати, или действительно я тебе настолько не нравлюсь? — задает правильный вопрос, на который, по правде говоря, Чонгук не знает, как лучше ответить. В комнате нависает тишина, а с издевкой глядящий детектив теперь не выражает ни тени эмоций. Юнги постепенно жалеет, что спросил такое, но, судя по чужой реакции, все не так уж просто. — А если я не хочу отвечать? — Чонгук опускает руки в карманы брюк и проницательно смотрит, видя растянувшуюся на лице самодовольную улыбку. — Этим вопросом ты дал мне ответ, — Юнги тихо хмыкает и, не собираясь дальше продолжать разговор, поворачивается ко входу, но сдвинуться с места, к сожалению, не успевает, почувствовав спиной жар мужской груди. Парень замирает, непроизвольно покрывается мурашками от горячего дыхания в шею, а сердце уходит в пятки от собственнического прикосновения к бедру, после которого следует низкое: — Я сам не понимаю, что от тебя хочу, но пока… — Чонгук поднимается пальцами к талии и хрипло выдыхает, небрежно проталкивая те в отверстия между пуговиц рубашки. Контакт кожа с кожей, из-за чего мальчишка также неровно избавил легкие от воздуха. — Что пока? — кое-как произносит, опуская взгляд к жилистым рукам детектива. Влечение — первое екнувшее чувство. Юнги его вместе со слюной глотает. Чонгук, непонятно чем руководствуясь, наклоняется к бледной щеке и, прижимаясь к ней губами, вымученно заканчивает: — Назови мое имя, — словами обжигает кожу, в то время как Юнги случайно вдыхает запах свежего парфюма, кофе и, кажется, сигарет, от сочетания которых закружилась голова. — Чонгук? — неуверенно, но отчаянно сладко. — Не один раз, быстрее, — Юнги слушает и предательски давится тяжелым воздухом, впервые ощущая себя настолько слабым. Мужчина осторожно поглаживает кончиками пальцев доступные участи бархатной кожи, иногда опускается ниже пупка, прямо под пояс брюк, слыша приглушенное: «остановись». — Ты снова издеваешься? — на этот раз спрашивает, не в состоянии терпеть подобную пытку. Его хоть и оттрахали сегодня, но такое чувство паршивое внутри, будто после десяти лет праведного воздержания. — Нет, — говорит коротко, и его губы у уголка чужих, заставляя последние несмело открыться. — Мне по-прежнему нет восемнадцати. — Я знаю. — Тогда что ты делаешь? — врезается вопрос в поплывшее сознание, из-за которого Чонгук автоматически остановился. «Не знаю», — единственные, гремящие в черепной коробке бесполезные слова, что заставили мужчину до пятен проморгаться и тяжело вдохнуть. Что он, черт возьми, делает? — следует упрек совести, и руки детектива расслабляются, выпуская покрывшееся мурашками тело из объятий. Юнги смотрит на него туманными глазами, снова сглатывает и, отшатываясь назад, упирается спиной об поверхность двери. — Разберись в своей голове. Если так боишься моего возраста — не трогай, — хриплым голосом чеканит, подавляя внутри жаждущее вырваться: «потому что с каждым разом уходить все труднее». Чонгук неопределенно смотрит на мальчика такими же горящими глазами и, услышав громкий хлопок двери, откидывает потяжелевшую голову на холодную стену. Дурак. Идиот. Придурок. Только-только решился на серьезные отношения с девушкой, как в первую же неделю чуть ли той не изменил. С парнем. С красивым огненноволосым парнем. С юным фениксом.