Divide et impera

Утро начинается с того, что Юнги, окольцевав ногами одеяло, лениво просматривает ленту в соцсетях. На нем лишь большая светлая футболка и белье, бесцеремонно открывающие вид на все остальные части тела. У парня на бедре также есть несколько больших татуировок, при виде которых его матери хочется выколоть себе глаза. Юнги на замечания последней лишь привычно закатывает глаза и продолжает забивать мраморную кожу различными рисунками. Юнги так нравится. В подобном виде он себя чувствует комфортно, пусть и родители продолжают открыто негодовать. Спустя полчаса бессмысленного просмотра видео в Интернете, Юнги устало вздыхает и, не решаясь подняться с кровати, потягивается прямо на пышном матрасе. Какой гений вообще решил, что в такую рань самое то начинать гребаный учебный день? Неужели учащиеся утром действительно излучают бодрость и полную боевую готовность? Или только Юнги до такой степени трудно поднять задницу с кровати? Не важно. Все равно проспать уроки ему никак не дадут. Не успевает он спрятать телефон, как последний коротко вибрирует и заставляет собирающегося подняться Юнги вновь опуститься на кровать. «Доброе утро. Забыл вчера поблагодарить за кофе», — читает парень, и дурацкая улыбка на губах появляется совершенно неосознанно. Он с внутренним ликованием понимает, что, раз уж решились написать ему утром, значит подумали о нем. Благодарность за кофе — обыкновенный предлог написать, что свидетельствует о желании детектива немного пообщаться. Что, в живую не получается? Не о разговорах мысли заняты, когда Юнги перед ним? У парня не получается скрыть самодовольную улыбку. «Доброе утро, детектив. Мне не сложно сегодня тоже принести. Хочешь?» Теперь Юнги куда более бодро покидает постель, заходит в ванную, чистит зубы, надевает домашние спортивные штаны и спускается к родителям на кухню, перед этим успевая два раза посмотреть в диалог. Мужчина, по всей видимости, отвечать не спешит. Юнги небрежно садится на стул за кухонным столом, здоровается с отцом, читающим утренние новости, и матерью, что кладет перед ним тарелку маслянистых панкейков с сиропом и кружку горячего кофе. — Спасибо, мам, пахнет очень вкусно, — скромно благодарит и с аппетитом принимается кушать. Женщина по имени Лидия лишь тепло улыбается сыну и также садится за стол, открывая лежащий до этого в стороне журнал с интересными только ей подробностями моды. Юнги аккуратно начинает есть завтрак, параллельно продолжая копаться в телефоне, вследствие чего уже привычная секундная вибрация заставляет тихо поперхнуться. «Хочу», — видит парень и довольно хмыкает себе под нос, тут же принимаясь размышлять, с чего это детектив себя настолько сдерживает. Возраст согласия он уже достиг, в чем проблема? Юнги же не собирается заставлять мужчину давать ему клятвы верности или что-то в этом роде. Просто общение. Просто взаимный интерес. Обыкновенная похоть. Другие отношения Юнги просто-напросто не интересуют. — Пап, а можно вопрос? — выждав некоторое время, интересует Мин, уверенно поворачиваясь в сторону родителя. Янг не сразу переводит взгляд на сына, опускает планшет с открытой там новостной статьей и вопросительно вскидывает бровь, продолжая пить привычный крепкий кофе. — Задавай. — Раз уж я лучше многих знаю законы страны и права человека, да и пользоваться оружием ты меня еще в семь научил, может мне неофициально пойти к тебе на стажировку? — с внезапным энтузиазмом начинает, получая в ответ удивленный взгляд отца. Янг неловко прочистил горло, поставил кружку обратно на стол и сложил руки на груди, с прищуром оглядывая полные надежды глаза парня. — С чего это вдруг? — недоверчиво, замечая такой же интерес Лидии к сыну. — Неужели ты без какого-либо подтекста решил встать на сторону закона? Вот так просто? — в голосе ирония и полное недоверие к услышанным словам. Юнги слегка обиженно надулся и сделал вид, будто бы и вправду не преследует какие-то собственные цели. — Я попробовать хочу. Не понравится — выберу другое направление. Я в выпускном классе, пап, мне не помешало бы определиться с будущей профессией, — говорит серьезно, открыто, заставляя нахмурившуюся мать отчаянно вздохнуть. — Юнги, ну зачем тебе это все? Быть полицейским — опасное дело, думай над чем-то поспокойнее, — с ноткой волнения в голосе говорит Лидия, почувствовав на лице ошарашенный взгляд мужа. — То есть… — хотел было возмутиться Янг, как его тут же затыкают коротким движением руки. — Дорогой, не начинай, — отнекивается женщина, не сводя глаз с закатившего глаза сына. — Юнги, ну посмотри, есть же столько хороших профессий: юрист, учитель, программист… — Па-а-ап, — устало тянет парень, поворачиваясь к улыбающемуся мужчине. — Спаси меня от мамы и ее попыток сделать мою жизнь скучной, — делает большие милые глаза и, игнорируя взгляд Лидии в стиле «почему он еще не в детдоме?», с улыбкой ставит перед фактом: — Спасибо, пап, я знал, что ты лучший! Янг безысходно вздыхает и возвращает рассеянное внимание новостям. — С кем хочешь работать? — не отрывая взгляд от статьи, интересуется мужчина. Юнги тут же замирает с обильно пропитанным сиропом блинчиком у рта и, инстинктивно сглатывая, не осмеливается поднять пылающие воодушевлением глаза. — Можно с тем новым детективом? — спрашивает тише обычного. — Почему он? Вы все-таки знакомы? — Янг любопытно щурит глаза, и Юнги вдруг становится неловко. О, если бы только папа знал, при каких обстоятельствах они познакомились… Наверное, исход разговора был бы иным. — Практически нет, мы буквально пару секунд перекинулись словами в участке и все, так что… — он слегка нервно кусает нижнюю губу, после берет кофе и, встречаясь взглядами с отцом, старается не вызывать особых подозрений. — Так что что? — переспрашивает, и Юнги мысленно просит себя успокоиться. — Ладно, пап, я не хотел этого говорить, но все остальные детективы в твоем отделении — идиоты, а этот пока похожего впечатления, к счастью, не производит, — выпаливает на одном дыхании и прежде, чем Янг успеет среагировать, поднимается со стула, впопыхах благодарит мать за завтрак и, быстро скрываясь за дверью комнаты, слышит недовольный крик отца в спину. Юнги широко улыбается, опускается на холодный пол и с откровенным ликованием понимает, что добился своего. Интересно, как это: стажироваться у детектива, которого до скрежета эмали хочешь? Веселая, однако, их ждет совместная работа. Для Чонгука это, кажется, тоже станет пугающим сюрпризом.

* * *

Вовремя прийти на уроки, как кажется Юнги, не главная цель на сегодняшний день, поэтому он, выходя из кофейни с парой бодрящих напитков, двигается в отделение отца на параллельной улице. Парень, решая пренебречь обыденным для себя стилем, сегодня надел под джинсы свободную рубашку. Он быстро заходит в нужное здание, почти машинально доходит до знакомого кабинета и, коротко постучав, не дожидается разрешения войти. Чонгук сидит за столом, что-то увлеченно читает, поэтому не сразу успел заметить ухмыляющуюся невысокую фигуру. — Детектив, ваш кофе, — начинает Юнги и размеренным шагом подходит к мужчине, специально нагибаясь к нему над столом. Ворот рубашки опустился вниз, и чужому обозрению открылся вид на изящную шею и ключицы. Чонгук тут же бросает все прежние дела, заинтересованным взглядом облизывая привлекательную внешность мальчишки. — Кофе… — делает короткую паузу, опускаясь глазами к красивым пальцам, что протягивают ему бумажный стаканчик, — спасибо, — более хрипло добавляет, замечая на руках младшего тонкие серебряные кольца и часы, обозреть которые разрешают закатанные по локти рукава белой рубашки. Юнги с усмешкой отдает детективу кофе, не теряя возможности нежно соприкоснуться с чужой рукой, которая, как парню показалась, намного больше его. Он инстинктивно облизывается, обходит заваленный отчетами стол и, садясь на его поверхность вблизи лица мужчины, вальяжно закидывает ногу на ногу. Чонгук вопросительно вздымает бровь, с легким отчаянием смотрит на разбросанные бумаги и, искренне сочувствуя самому себе, откидывается корпусом на спинку кресла. — Удобно сидится на моих протоколах? — недовольно поднимает взгляд к золотистым глазам, получая взамен невинную улыбку. — Более чем, — подмигивает и принимается пить сладкий латте, количество сахара в котором у нормального человека спровоцировало бы рвотные позывы. Мужчина, устало закатив глаза, берет в руки обыкновенный черный кофе и, радуясь, что в напитке нет лишних добавок, припадает к стаканчику губами. — У тебя разве не должны сейчас идти уроки? — делает акцент на последнем слове, заставляя парня злостно стиснуть зубы. Юнги секунду смотрит на Чонгука, ничего не говорит и, резко наклоняясь вперед, хватает лицо мужчины за подбородок. — Мне уйти? — кофейным дыханием опаляет губы, вынуждая детектива слегка обескураженно распахнуть глаза. Чонгук лишь на короткое мгновение опускает глаза ниже чужих, одним коротким вдохом поглощая весь сладкий аромат латте, предательски исходящий от парня, и ему впервые захотелось попробовать что-то настолько сахарное. Нет, не сам кофе — человека, который его только что тихо проглотил. Юнги с озорным отблеском в зрачках закидывает ноги на подлокотники кресла и, поставив детектива в характерное положение, не отодвигает лицо ни на чертов миллиметр. — Отодвинься, — хмурится Чонгук, но никаких попыток к осуществлению данной просьбы не производит. Парень ухмыляется шире и, приоткрывая рот, аккуратно облизывает нижнюю губу мужчины. — Отодвинь, — нагло вскидывает бровь, кожей ощущая очевидно сбившееся дыхание собеседника. Чонгуку становится нехорошо. Он смотрит мрачным взглядом на мальчишку, руки мелко подрагивают от желания схватить этого ребенка за шею, пододвинуть ближе к себе и сократить гребаное расстояние между губами к нулю, чтобы опять кожа к коже, дыхание в унисон и очередная, созданная по глупости ошибка. Мужчина смотрит на эти восхитительные рубиновые губы, на тонкую руку, что ласково держит его подбородок, смотрит, и вдруг воздуха становится критически мало, рассудок мутнее, тело реагирует быстрее сознания, а Чонгук никак не может взять себя под строгий контроль. Он, не успевая осознать происходящее, инстинктивно поддается вперед, но вместо ощущения желанного поцелуя он чувствует нежный палец на своих губах. Чонгук непонимающе изгибает бровь, получая в ответ заливистый победный смех. — Как же ты меня хочешь, с ума сойти, — шепчет парень, оставляя на щеке мужчины короткий поцелуй. Юнги лениво поднимается с удобного места, становится на ноги и, оборачиваясь к детективу, заботливо поправляет слегка вспотевшие обсидиановые волосы. — Думаю, мы отлично сработаемся. Чонгук рассеянно переводит на парня взгляд, вообще не понимает, что услышанные слова значат, и, находясь в какой-то прострации из-за своих противоречивых действий, он не сразу решается спросить, о чем, собственно, идет речь. — Сработаемся? — голос неприлично низкий, от которого у Юнги по спине пробежались мурашки. Парень многословно пожимает плечами и вновь берет в руки слегка остывший стаканчик с латте. — Я у тебя по выходным и во вторую смену в пятницу прохожу стажировку. Мы теперь напарники, детектив, — издевательски подмигивает, видя обнаженное недоумение в глазах застывшего Чонгука. — Что? — на выдохе спрашивает, искренне надеясь, что это была глупая шутка. — Отец разрешил, а мне интересно поработать на стороне закона, — машинально произносит ответ, боковым зрением наблюдая за реакцией мужчины. Вероятнее всего, тот с трудом верит в правдивость озвученных слов, но, пытаясь держать лицо серьезным, ведет себя теперь достаточно сдержанно. — Почему я? Других детективов нет, что ли? — сухо бросает, через силу возвращая внимание документам. Юнги улыбчиво прикусывает губу, подходит к висящей на крючке ветровке с надписью «POLICE», снимает ее и аккуратно набрасывает на плечи. — Потому что тебя мне нравится бесить сильнее всех, — он с интересом разглядывает свой внешний вид в зеркале, придирчиво щурится и, поймав на себе короткий взгляд Чона, расплывается в ослепительной улыбке. — Мне идет? — смотрит через зеркало, заставляя мужчину пораженно вздохнуть. — К сожалению, да, — Чонгук в легкой усталости массирует пальцами переносицу, слыша за спиной короткие шаги. — Не выспался? — хрипит возле самого уха Юнги, медленно опуская ладони на широкие плечи. — Кто же тебе так спать не давал? — заигрывающим тоном говорит и осторожно начинает разминать напряженные мышцы. Чонгук в очередной раз допускает небольшую слабину и, удовлетворенно прикрывая веки, незаметно усмехается. — Моя девушка, — негромко произносит и тут же ощущает, как приятные действия остановились, тем самым вырывая из его груди разочарованный выдох. — У тебя есть девушка? — неопределенным тоном спрашивает, почувствовав на тыльной стороной руки тепло чужой ладони. — Можешь продолжить? — имеет в виду массаж, но в ответ получает лишь холодный смешок. Чонгук недовольно закатывает глаза и резко поворачивается, встречаясь глазами с лицом, не выражающим ни единой эмоции. — Да, у меня есть девушка. Юнги безразлично хмыкает и делает один шаг назад. — Вижу, с верностью у тебя порядок, — в достаточно упрекающей манере бросает, стягивая с плеч большую полицейскую ветровку. — А тебе какое дело? — Никакого, — натянуто улыбается и, поправляя волосы в зеркале, двигается в сторону входной двери. Чонгук пристально смотрит на яркого мальчика, плотно поджимает губы и прежде, чем обдумать решение, говорит: — Неужели у тебя есть какие-то принципы? — тон вопроса прозвучал пассивно-унизительно, из-за чего Юнги, останавливаясь за метр от выхода, ошарашенно поворачивается. — Да, в отличие от некоторых, — голос предательски повышается, складывая общее впечатление, будто заданный вопрос его жутко задел. Мужчина с довольной улыбкой вскидывает подбородок и с ничем неприкрытым наслаждением делает для себя какие-то необоснованные выводы. — Не смотри на меня так, — стиснув зубы, рычит Юнги, тем самым заставляя детектива куда шире улыбнуться — А как я смотрю? — Будто удивлен, что наличие у тебя девушки меня остановило. Чонгук неторопливо поднимается с кресла, опускает руки в карманы брюк и размеренно приближается к парню, не сводя глаз с его красивого лица. — Значит, теперь ты просто мой стажер? — с ненавязчивой иронией молвит, останавливаясь перед Юнги в разы ближе положенного. Последний стоически выдерживает помрачневший взгляд и, только собираясь открыть рот, как его тут же перебивают бесцеремонным: — Или уже не хочется? Юнги, плавно выдохнув, решает промолчать и, сократив расстояние совсем уж к сантиметрам, вызывающе вскидывает острый подбородок вверх. — Я бы на твоем месте так не дерзил, — спокойно начинает, ласково соприкасаясь кончиками пальцев с воротом рубашки Чонгука. Он, завороженно наблюдая за тьмой в глазах последнего, невесомо опускает тонкие фаланги вниз. Мужчина инстинктивно прочищает горло, стараясь сделать ситуацию более спокойной, но чертовы руки мальчика у ремня мешают осуществить задуманное. Юнги любопытно обводит пальцами пояс классических брюк, останавливается где-то над ширинкой и, нежными движениями проскальзывая под плотную ткань, заставляет Чонгука нервно выдохнуть в самые, нагло ухмыльнувшиеся губы. Парень пошло облизывается, на секунду прикрыв потяжелевшие веки. Лицо детектива находится предательски близко, дыхание обжигает кожу, чужая щека соприкасается с его, дразня восприимчивые рецепторы небрежной щетиной. Юнги с легкой дрожью во всем теле чувствует, как широкие ладони накрывают поясницу, а губы, что так дико манят, начали к нему тянуться. Юнги не может не улыбнуться наглядному подтверждению давно зародившихся мыслей. Он, не разрешая мужчине себя поцеловать, накрывает рот последнего указательным пальцем и, дожидаясь вопросительного взгляда, самым искушающим тоном хрипит: — …ведь я, оказывается, с такой легкостью манипулирую тобой, детектив, — и растягивает губы в сахарной улыбке, эффектно заканчивая выше начатую речь. До сознания Чонгука только-только дошел смысл услышанных слов, как дверь перед лицом тихо закрывается, унося вместе с собой шлейф ванильного латте. Чонгук долго смотрит в одну точку, возвращает руки в карманы брюк и, прокручивая в голове последнее, запоминающееся выражение мальчика, с какой-то безнадежностью улыбается. Все-таки, возможно, совсем чуть-чуть, но Чонгук рад, что у него появился настолько соблазнительный и умный напарник.