Divide et impera

Пятницы Юнги ждал уже не с таким пылким рвением. Он лишь с тяжелым вздохом выходит из школы после уроков, забрасывает на плечо рюкзак и, садясь в автобус, со скучающим видом направляется в полицейский участок. Все-таки факт того, что харизматичный детектив оказался бессовестным мудаком-изменщиком, его откровенно разочаровал. Юнги правда нравилось его доставать, нравилось видеть желание в чужих глазах, похоть, неконтролируемые порывы поцеловать, прикоснуться. Парню правда хотелось это все продолжить. Хотелось… но, увы, у него, на искреннее удивление Чона, есть строжайшие принципы. Юнги недовольно скользит пальцами по ткани брюк, удивляется, почему столь масштабно изменился стиль, откуда порывы носить классику и отказывать себе в неприличных желаниях? Он не уверен, ради себя ли это делает, но, надевая утром белую рубашку и зауженные до лодыжек плотные брюки, в памяти всплыл осуждающий взгляд детектива и безмолвная насмешка над совсем еще юным возрастом. Парень хочет делать вид, будто правда на мнение остальных все равно, но чертов мужчина рушит прежние неоспоримые убеждения. Юнги тихо фыркает себе под нос, дожидается нужной остановки и выходит, мысленно прокручивая все то, чем он должен здесь, по словам отца, заниматься: слушаться старших, не лезть другим под руку, не геройствовать, не спорить, вести себя спокойно и как губка впитывать практические знания. Юнги устал слушать бесконечное количество «не» в каждом предложении отца, поэтому, проигнорировав половину, он сейчас с нервной улыбкой заходит в полицейский отдел. Неужели ему правда хочется заниматься подобным? Или исключительно из прихоти пошел на стажировку? Честно говоря, если выбирать между другими скучными профессиями и карьерой полицейского, Юнги выберет последнюю. Так уж сложилось, что на спокойной должности работать он не сможет: характер не позволит; так что приходится идти в рискованном направлении закона. Он быстро поправляет рукой волосы, смотрит по сторонам, после — на часы, глубоко вдыхает и не спеша поворачивает к двери знакомого кабинета. Юнги машинально прикусывает губу, сглатывает и коротко стучится, на этот раз дожидаясь, пока ему разрешат войти. Чонгук, как обычно, сидит за рабочим столом и даже из вежливости не отрывает взгляд от толстой папки бумаг. — Доброе утро, детектив-начальник, — пресно бросает Юнги, заходя вглубь достаточно просторной комнаты. Чонгук резко поднимает глаза на обладателя бархатного голоса и с трудом скрывает возникшее искреннее удивление. Мужчина изучающим взглядом обводит фигуру парня, задерживается на ногах, шее, лице, которому, к тому же, до безобразия идут невыносимые огненные волосы. Так хорош… Чонгук случайно ловит себя на мысли, что еще сильнее восхитился несовершеннолетним мальчишкой, чей взгляд пробирает до самых костей и заставляет отрезвляюще проморгаться. — Доброе, — спустя характерную паузу говорит, возвращая шаткое внимание к документам на столе. Юнги еле заметно поднимает уголок губ и садится на свободное кресло перед Чонгуком, в ожидании закидывая ногу на ногу. — Так что входит в мои обязанности, не собираешься просветить? — снова отвлекает детектива от дела, медленно поворачивая к нему голову. Чонгук тяжело выдыхает, старается себя успокоить и, набираясь терпения, опирается спиной об спинку кресла. — Ты это спрашиваешь, чтобы меня побесить? — вопрос скорее риторический, на что мужчина получает невинную улыбку. — Слушай теперь внимательно: у меня уже есть люди, с которыми я работаю, так что потребность в тебе была не великой. Правда хочешь здесь работать — ознакомься с правилами оформления протоколов: будешь помогать мне после дела со скучной частью профессии. Умеешь пользоваться оружием? — строго спрашивает, получая в ответ ленивый кивок. — Отлично, тебе это понадобится. Следующий вопрос: кофе готовить умеешь? Юнги непонимающе нахмурил брови, не до конца осознав, к чему ведет детектив. — Да, только как это относится к… — его тут же перебивают громким: — Относится, раз уж ты мой помощник, должен же я иметь с такого расклада выгоду? В конце коридора есть комната отдыха, где ты можешь найти для первого поручения все необходимое. — Какого поручения? — удивленно вскидывает бровь. — Сделай мне кофе: без сахара и сливок, — приказным тоном произносит, встречаясь с искренним недоумением на лице мальчишки. — Ты издеваешься? — он недовольно складывает руки на груди и смотрит так пронзительно, что Чонгук еле скрыл пробирающуюся наружу мягкую улыбку. — Нет, я просто хочу кофе, — говорит как само собой разумеющееся, мысленно наслаждаясь видом молодого симпатичного помощника. — Как скажете, босс, — фальшиво улыбается и быстро выходит из комнаты, не постеснявшись громко хлопнуть тяжелой входной дверью. Мужчина с ненавязчивой ухмылкой возвращается к делам, ставя в голове пометку раза четыре в день парня подобным образом эксплуатировать. В «комнате отдыха» Юнги вежливо здоровается с остальными работниками, замечает их удивленные лица и, нервно забрасывая две ложки кофе в стакан, не заботится о том, чтобы напиток заварился. Он, дожидаясь, пока закипит чайник, наливает следом горячую воду и, перемешав наспех «сваренный» кофе, сдерживает порывы туда смачно плюнуть. Его бесит довольное лицо мужчины каждый раз, когда злится Юнги, бесит его характер, манера общения, внешность гребаная тоже бесит, весь Чонгук своим существованием выводит парня из себя. Да кто он такой, чтобы Юнги бегал делать ему кофе? Глава компании, начальник отделения, добропорядочный человек, в конце-то концов? Нет, всего лишь детектив, и первичная его обязанность на ближайшее время — чему-то научить Юнги. Последний, подойдя к кабинету, расслабленно выдыхает и, пытаясь припомнить момент, который его так взбесил, натыкается на постыдную тишину. Кажется, единственной причиной всех негодований и оскорблений служит наличие у детектива девушки, что явно для себя выбрала далеко не самого надежного человека. Юнги должно быть плевать, ведь, действительно, какое ему дело до этого мужчины? Они почти не знакомы, у парня нет права злиться. Но Юнги злится. Злится потому, что чертов Чонгук его привлекает. Красноволосый ненавидит себя за откровенное признание. Он, сбрасывая пелену наваждения, спокойно заходит в кабинет, растягивает губы в ложной улыбке и кладет стаканчик кофе Чонгуку на стол. Последний коротко кивает и, как бы ни хотелось сосредоточиться на делах, поднимает угольные глаза на парня, что в ожидании остановился сбоку. — Такая одежда тебе идет больше, — непроницаемым тоном говорит, слегка скривившись от вида всплывшего осадка кофе. Видимо, ради приготовления последнего отчаянно постарались. Чонгук не решается пробовать напиток, в котором, не исключено, может быть щедрая порция яда. Юнги сухо фыркает на прозрачный комплимент детектива и осторожно подходит ближе. — Есть еще какие-то поручения, сэр? — с ироничной вежливостью спрашивает, почувствовав на лице пронзительный взгляд. Чонгук с усмешкой достает из выдвижного ящика стопку бумаг, кладет перед собой на стол и, подозвав младшего к себе, спокойно начинает: — Я даю тебе отчет об одном деле, ты его внимательно читаешь, после обеда мы поедем на место преступления, окей? — серьезным тоном чеканит, заставляя Юнги завороженно смотреть. Чонгук так… возбуждающе выглядит сейчас, его голос настолько глубокий, притягательный, парень слушает и не понимает, в какой момент смотрит не на предложенные бумаги, а на строгий профиль мужчины. Все с такой внешностью гандоны. Красивые, харизматичные, но в голове лишь одно: поиметь пару раз и бросить. Юнги видел таких, на опыте проверил, обжегся. Подобным людям нельзя доверять, к ним нельзя ощущать влечение, с ними ни за что нельзя сближаться: разобьют сердце, ухмыльнутся обворожительно и забудут. Пусть Юнги чертовски молод, но на подонков у него завидно разработался инстинкт. Чонгук в контексте речи задает какой-то случайный рабочий вопрос и, не увидев реакции, хмуро поворачивается. — Я со стеной разговариваю? — с неприкрытой злостью интересуется, заметив странные изменения в скудных эмоциях парня. — Ты ей часто изменяешь? — проигнорировав упрек, молвит, созерцая искреннее недоумение в глазах мужчины. — Кому? — Своей девушке, — любопытно щурится, опираясь ладонями об поверхность стола. — Тебе какое дело? Решил стать моей второй совестью? — небрежно отвечает, давая Юнги порцию пищи для подтверждения неблагоприятных мыслей. Чонгуку не хочется сейчас обсуждать, как глупо он ведет себя рядом с парнем, как безотчетно поддается манипуляциям, как часто действует на поводу эмоций, спровоцированных им, огненноволосым мальчиком. Чонгуку стыдно перед Лорой за собственные импульсивные поступки, но оградить себя от них он, кажется, не может. Юнги мгновение смотрит в глаза мужчины, не видит там ничего определенного, поэтому, плотно поджав губы, он хватает папку бумаг по делу и садится на диван у стены, спрятав беспристрастное лицо за твердой обложкой. В комнате нависает тишина, и пока Юнги усердно вчитывается в материал, Чонгук на него смотрит, проигнорировав пришедшее от Лоры банальное сообщение. Его мысли не раз и не два посещает сомнение, поступил ли он правильно, стоило ли возвращаться к девушке, которую, очевидно, совсем давно не любишь? Возможно, лучше закончить все, пока данные отношения не пересекли черту? Он не знает, как будет лучше. Не знает, чего ожидать от изощренной судьбы. Чонгук, по всей видимости, не создан для серьезных отношений, и заставлять себя научиться любить — по меньшей мере глупо. Но, собственно говоря, почему лишь рядом с тем юным парнем в голову лезут выше изложенные мысли? Они ведь, черт возьми, еле знакомы, откуда у Чонгука желание извиниться за личностные порывы, совершаемые в период отношений с другой? Может, дело в том, что мужчина просто хочет затащить мальчика в постель и возникшие трудности в общении усложняют путь достижения последнего? Он не знает. К этому парню жутко влечет. Чонгук не уверен, сможет ли вовремя сдержаться. Из непроглядной тучи мыслей мужчину вырывает звонок телефона, на котором, к подозрительному огорчению, высвечивается имя Лоры. — Слушаю, — стараясь говорить нежно, принимает вызов Чонгук, поймав на себе заинтересованный взгляд обворожительных глаз. — Дорогой, я тебя не отвлекаю? — с очевидно улыбкой на губах спрашивает Лора, попутно заваривая в кружке зеленый чай с лимоном. — Для тебя всегда найду время, — после озвученных слов со стороны парня прилетает издевательская ухмылка, вынуждающая детектива плотно стиснуть челюсти. — Хорошо, долго задерживать не буду. Я чего, собственно, звоню: твои родители приехали, я сейчас с ними, вечером планируем пойти в ресторан, присоединишься? Чонгук устало прикрывает глаза и безысходно выдыхает, неуверенно давая девушке положительный ответ. Звонок заканчивается, мужчина отбрасывает телефон и накрывает пальцами глаза, пытаясь сделать все возможное, чтобы они меньше болели. — Выглядишь так, будто тебе сообщили о начале третьей мировой, — язвит Юнги, возвращая внимание чтению документов. Мужчина незаметно поднимает уголок губ, никак не отвечает, после чего, открыв глаза, поворачивается на кресле к парню. — Не понимаю, за какие грехи я тебя вообще встретил, — хриплым голосом произносит, спокойно поднимаясь с рабочего места. Чонгук снимает с вешалки пиджак, надевает на плечи и, проверив наличие удостоверения, прячет оружие во внутренний карман одежды. Юнги смотрит на детектива с вопросом, но после, переведя взгляд на часы, неохотно следом поднимается. — Какие сдвиги по этому делу? — кивает на папку бумаг в руке, получая от Чона хитрую улыбку. — Никаких, преступник тот же, если сверить телосложение из записей камер. Ограбил банк почти что в центре, взял заложников, убежал с одним из них, на выезде из Лондона высадил. Наше задание опросить свидетелей, проверить камеры по всему периметру шоссе, где он ехал, и найти зацепки. Увлекательно, правда? — пресным голосом спрашивает Чонгук, с еще более недовольным лицом выходя из кабинета. Юнги демонстративно морщится, снова поправляет волосы и выходит следом за мужчиной, без стеснения разглядывая его широкую спину. Иногда парня до дрожи в коленях заводит то, какая у них разница в строении: Чонгук выше на голову, владеет завидной мускулатурой, внешностью, отменным стилем, что просто не может его не делать главным героем самых неприличных снов. Юнги не стыдно себе в этом признаться. Юнги стыдно признаться во всем Чонгуку… Они в тишине выходят из участка и, наконец оказавшись возле частной парковки, парень удивленно вскидывает бровь. — Машина зачетная, — с ухмылкой говорит Юнги, тут же подбегая к переднему сидению. — В такой и не стыдно отдаться, — издевательски подмигивает, после разблокировки открывая податливую дверцу. Видимо, в первый раз не успел как следует разглядеть марку автомобиля. Ну что ж, любопытно. Чонгук украдкой прикусывает губу, безнадежно улыбается и садится следом на водительское кресло, моля все высшие силы не дать ему до конца гребаного дня сорваться. Этот мальчик его однозначно нагло провоцирует.

* * *

На место преступления они приехали достаточно спокойно, Юнги всю дорогу где-то копался в телефоне, целенаправленно игнорируя присутствие мужчины. Чонгук лишь несколько раз бросил на младшего взгляд и, концентрируясь на дороге, думал о предстоящем с родителями нежеланном ужине. Вокруг банка уже собралось несколько полицейских машин, журналисты заградили вход, и несколько несчастных мужчин безуспешно пытаются их оттолкнуть назад. Чонгук выходит из машины, блокирует ее, кивком подзывает Юнги и спокойно подходит к полицейским за желтой лентой, автоматически демонстрируя аккуратное удостоверение. — А кто вместе с вами, эм… детектив Чон? — спрашивает напыщенный толстый мужчина, заставляя красноволосого парня украдкой улыбаться. — Мой помощник, — предельно строго отвечает и перелазит через ленту. Юнги повторяет все за ним и с очарованием смотрит, любуясь столь сексуальной и до дрожи естественной профессиональностью. Чонгук направился к остальным детективам поздороваться, в то время как Юнги, не теряя времени, сразу подходит к пострадавшей, с милой улыбкой на лице садясь на свободное место рядом. — Здравствуйте, могу я задать вам несколько вопросов? — вежливо интересуется у красивой женщины, на щеках у которой размазалась тушь. Парень достает из кармана влажные салфетки, протягивает собеседнице, получая в ответ искреннюю благодарность. — Да, разумеется, вы уже, кажется, шестой по счету задаете мне этот вопрос, — улыбается она, вслепую пытаясь вытереть испачканное из-за слез лицо. — Тогда, чтобы выделиться, я сделаю комплимент вашим сережкам: изумительная работа, — он продолжает держать на лице дружелюбную улыбку, попутно доставая из кармана ветровки, которую он забрал у Чонгука, записную книжку с ручкой. Женщина даже тихо засмеялась, с интересом поворачиваясь к молодому человеку. — Вы выглядите очень юным, сколько вам лет? — чтобы отвлечься от пережитых событий, спрашивает, следя за тем, как Юнги прикладывает указательный палец к губам. — Секрет, — подмигивает и тут же концентрирует внимание на том, какая информация нужна для успешного завершения дела. — Как я могу к вам обращаться? — Меня зовут Мила. — Очень приятно, Мила, теперь скажите мне, пожалуйста, что успели увидеть в преступнике: глаза через лыжную маску, как он говорил, был ли уверен, нервничал ли, насколько слаженные были у него движения и тому подобное, хорошо? — Юнги поднимает глаза на женщину, которая сразу уверенно кивает. — Я понимаю, что вас многие опросили, но я никуда не тороплюсь, хорошо вспоминайте случившееся и говорите. — Хорошо, я постараюсь, — Мила нервно сжала в пальцах салфетку и устремилась куда-то в сторону, некоторое время проведя без единого движения. — Он был невысокий, среднее телосложение, голос неприятный, наглый, вначале, как только вошел, он подстрелил охранников, потом два выстрела в потолок, сказал лечь на землю, меня заставил достать все деньги из хранилища, приставив дуло к затылку, — женщина говорит механически, под конец неприятно морщится, кусает губу, насильственно стараясь вспомнить ценные нюансы. — Хорошо, вы молодец, продолжайте. Если вам страшно, возьмите меня за руку, — Юнги неторопливо протягивает ладонь, за которую неуверенно хватаются, и парень с огорчением ощущает, как женщину лихорадочно трясет. — Я… не уверена, важно ли это, но он почему-то меня не касался. Я долго думала: почему. Куда надежнее еще и держать жертву, чтобы та не сбежала, но он просто приставил пистолет, — Мила задумчиво хмурится, чувствуя, как ее руку мягко сжимают. — Что-нибудь еще? — напоследок спрашивает, подчеркивая в голове выше упомянутый факт. Мила снова замолкает, но, выждав пару секунд, отрицательно мотает головой. — Извините, но это все: больше ничего не получается вспомнить, — как-то виновато говорит, встречаясь глазами с ободряющей улыбкой. — Нет, все отлично, вы очень помогли. Я попрошу, чтобы вам принесли мятный чай и сопроводили домой. Отдохните. И, пожалуйста, не бойтесь: мы его поймаем, — утвердительно заканчивает, вежливо прощаясь с работницей банка. Чонгук, который все время наблюдал за парнем, с какой-то внутренней гордостью прослеживает за ним взглядом и, поймав ответный, кивком подзывает. — Что-то узнал новое? — Преступник был в перчатках? — проигнорировав вопрос, интересуется, заставив Чонгука непонимающе вскинуть бровь. — Разумеется, как и все более-менее умные воры, — с очевидной издевкой молвит, видя, как Юнги угрожающе поднял красивые глаза. — Все время исключительно в одной руке держал пистолет? — продолжает бессмысленный по мнению детектива допрос. — Да откуда мне знать такие детали? К чему ты клонишь? — в слегка нервной манере опускает руки в карманы брюк, почувствовав на вороте рубашки достаточно крепкую хватку. — Вот через такие детали вы, идиоты, большую часть дел не можете закрыть! Если я не ошибаюсь, у него что-то с рукой, или нет кисти. Посмотрите внимательно на перчатки: вторая может быть просто чем-то набита. По словам той женщины, он умный, но почему-то пренебрег безопасностью. Не логично не держать жертву, пока ты куда-то ее ведешь или к чему-то принуждаешь. Я могу ошибаться, но проверь еще раз чертовы записи и посмотри, в какой руке держал сумку с деньгами и как открывал дверь банка. Если он и правда калека, то найти его станет проще: наверняка на ограбление осмелился из-за сильных финансовых трудностей и рабочей недееспособности. Я закончил, спасибо, детектив, что выслушали глупого ребенка, — язвительно произносит и, убирая пальцы от чужой одежды, быстро двинулся в сторону выхода. Чонгук ошарашенно смотрит парню вслед, притупленно моргает и, ощутив укол совести в груди, резко подзывает к себе одного из работников отдела. — Тэхен, верно? — больше из вежливости спрашивает, тут же получая утвердительный кивок. — Проверь еще раз запись и, пожалуйста, обрати должное внимание рукам преступника: есть теория, что он, вероятно, может быть калекой, — отдает приказ и, дожидаясь рассеянного кивка, выходит из здания, быстрым взглядом рассматривая огражденную территорию. Яркая макушка сразу попала в поле зрения, и Чонгук, неловко поджав губы, двинулся в сторону собственной машины. Юнги, опираясь поясницей об капот Мустанга, безразличным взглядом следит за детективом, спокойно докуривая украденную, опять же, у Чонгука сигарету. — Курить вредно, знаешь? — не найдя лучшей фразы для начала диалога, говорит мужчина, садясь рядом с излучающим обиду парнем на капот. — Смешно, ведь это твои сигареты, — огрызается, спустя секунду почувствовав на лице удивленный взгляд. — Ты своровал у меня сигареты? — с ненавязчивой улыбкой спрашивает, не увидев на вопрос никакой реакции. Чонгук тяжело выдыхает, тянется во внутренний карман за сигаретой и лениво поджигает кончик, делая первую глубокую затяжку. — Ладно, согласен, я поступил неправильно, прости, — он внимательно следит за поведением мальчика, который, бросив окурок на землю, тщательно тушит подошвой кроссовка. — Можешь не извиняться: мне все равно, — тихо говорит и подходит к дверце Мустанга. — Отвези меня в участок, насколько я понял, здесь мы закончили, — со злостью в глазах смотрит, и Чонгук себя невольно ощущает самым отвратительным подонком. Мужчина быстро докуривает, снимает блокировку и садится на привычное место, не очень-то торопясь заводить двигатель. — Слушай, хочешь доказать, что ты взрослый, прекрати себя так вести, ладно? Я сожалею, что столь бесцеремонно отвечал, мне и в голову не приходило, что ты на такое способен, — произносит ласково, тут же заметив, как лихорадочно забегали зрачки парня. — Господи, да не говори ты со мной таким тоном, — почти что шепотом просит, вынудив Чонгука непонимающе нахмурить брови. — Почему? Юнги резко к нему поворачивается, и почему-то мужчина жалеет, что задал этот вопрос. — Потому что ты, скотина, всем своим видом заводишь, так что хватит меня поучать и поехали отсюда, — в напускной агрессии рычит, вызывая у Чонгука одни лишь порывы улыбнуться. — Ты прелесть, феникс, — не сдерживает предательскую улыбку и со спокойной душой заводит автомобиль, чувствуя правой половиной лица, как ее испепеляют. — Самодовольный мудак, — сквозь зубы шипит, демонстративно поворачивая голову к окну. Чонгук расслабленно крутит руль, иногда боковым зрением приглядывая за парнем, непроизвольно вспоминая прошедшую сцену. Кажется, он ошибался, считая, что Юнги пошел на стажировку, дабы поиздеваться над ним: мальчик умный, наблюдательный, с завидным потенциалом, так что Чонгук, на большое удивление, им поистине гордится. Даже если тот ошибся — все равно: такое внимание и анализ к деталям заслуживает особой похвалы. Мужчина, разумеется, не быстро его сегодня отпустит. — Пиво хочешь? — будто невзначай спрашивает, заметив, как быстро Юнги к нему повернулся. — За твой счет? — лукаво. — Разумеется. Бургеры любишь? — и в этот момент младшему кажется, что лучших примирительных жестов он и не припомнит, так что, по-детски кивая, на губах появляется очаровательная улыбка. — В следующий раз, если ты будешь так со мной пренебрежительно говорить, пивом и бургерами не отделаешься! — угрожает с таким довольным выражением, что сложно принимать эти высказывания всерьез. Чонгук коротко кивает и действительно ставит в голове пометку слушать каждые предположения парня с особой серьезностью. Все-таки мужчина впервые кем-то восхитился, да еще и человеком в настолько юном возрасте. Спустя минут двадцать они уже держат в руке по бутылке пива, а на коленях лежит пакеты с бургерами и картошкой фри. Чонгук припарковал машину недалеко от участка, но поесть оба решили все же здесь. Юнги, казалось бы, с неземным наслаждением запивает вредную пищу пивом и смотрит на мужчину с такой радостью, что у последнего возникают подозрения, точно ли в бутылке алкоголь. — Так нравится? — с интересом переводит взгляд, получая в ответ утвердительный кивок. — Ты же в курсе, что спаиваешь меня? — издевательски ухмыляется, специально делая большой глоток пива. — А ты, вижу, категорически против. Юнги небрежно закатывает глаза и, прожевав бургер, облизывается. — Так насколько у тебя серьезные отношения с девушкой? — стараясь делать вид, будто бы не так уж интересно, но Чонгук, завидев подозрительное поведение, тихо фыркает. — Почему тебя это так волнует? — Не волнует, — морщится и снова припадает губами к холодному горлышку. Чонгук, по известной себе причине, засматривается и, наблюдая за юрким языком мальчика, с отчаянием выдыхает. — У нас все серьезно, — лжет, боковым зрением заметив, как резко изменилось чужое лицо. — Хорошо, — в фальшивой вежливости улыбается, поймав себя на мысли, что услышанные слова его обременительно расстроили. Все-таки к Чонгуку действительно сильно тянет, но Юнги успешно сделает вид, что это просто очередная издевка.