Divide et impera

Дорога к месту преступления занимает не больше двадцати минут. В машине перманентно висело угнетающее молчание и откровенная неловкость, подло затаившаяся в груди виновников. Юнги сосредоточил большую часть внимания на прочтении материалов дела, не замечая на себе давно привычных взглядов детектива. Кажется, последняя выходка конкретно его задела, что, казалось бы, вызывает и наслаждение, и предательское угрызение совести. Он ведь хотел оттолкнуть этого мужчину от себя, старался не поддаваться искушающему обаянию, быть выше собственных инстинктов, сдержаннее. Но… кажется, получилось? Смотря, что именно должно было получиться. Факт того, что они не вступили в половую близость, ничего не доказывает. Желание-то было обоюдное. Юнги хотел. Раз уж сумел отказаться, можно ли списать подобный исход на слабую заинтересованность? Конечно. И плевать, что в итоге окажется полнейшим трусом. Юнги хочется думать, что именно он управляет ситуацией, не иначе. Даже если дела обстоят совершенно хаотично. Хлопает дверью автомобиля Юнги громче, нежели хотелось, тем самым привлекая к себе леденящее внимание мужчины. — Будь добр, поаккуратнее, — стальным голосом говорит, переводя взгляд на машину скорой помощи у многоэтажного жилого дома. Чонгук механическим движением поправляет пиджак и двигается в направлении сидящей напуганной жертвы. Изнасилование, по данным, предоставленным отделением, произошло буквально час назад, а все прошедшее время бедного парня мучили то врачи, то полицейские. Естественно, ничего толкового никому не удалось узнать, следственно, вся надежда на детектива, будто бы тот обладает какой-то сверхъестественной силой, суть которой заключается в получении информации с воздуха. Чонгук, конечно, не совсем Холмс, но и смекалка у него получше Ватсона, так что выйти на след не составит для него ощутимого труда. Юнги испепеляюще глядит детективу в спину, достает из пачки сигарету, закуривает и следом движется за объектом напрасных мыслей. Настоящее положение вещей не очень-то интересует молодой ум, скорее даже вызывает скуку. Изнасилование — дело обыденное. Детективы пораскинут мозгами и дойдут к определенному соглашению. Здесь нечего ловить. Разве что признание Чонгука в определенного рода интересе к парню. Ведь правильно? Интерес-то существует? Определенно. Юнги с ненавязчивой улыбкой останавливается в полуметре от машины скорой помощи, опирается плечом об ее металлическую стенку и пытливыми глазами наблюдает за простейшим допросом, главным звеном которого полностью сконцентрированный симпатичный мужчина. — Как себя чувствуете? — с вежливости интересуется Чонгук, заинтересованно складывая руки на груди. — Меня зовут Чонгук, можете не запоминать, а обращаться просто «детектив». Я хотел бы задать вам несколько вопросов, разрешите? — надевает на лицо обворожительную улыбку, созерцая перед собой слегка уставшего и жуть встревоженного парня лет двадцати. Последний неровно кивает, тем самым давая мужчине зеленый свет для следующих вопросов. — Как я успел понять из коротких сведений моих коллег, разглядеть внешность преступника вам не удалось, что знатно утруждает ситуацию, — Чонгук задумчиво поджимает губы, периферическим зрением наблюдая за курящим огненноволосым мальчиком. — Он был в маске? — в ответ беспристрастный кивок. — Можете подробнее, если вам не составит труда, описать поведение этого человека? Жертва на одно мгновение остановила взгляд где-то за спиной Чонгука, таким образом, видимо, возвращаясь не в лучшие воспоминания жизни. — Он был достаточно… нервозный, — охрипшим голосом, далеко не с первого раза, начинает говорить пострадавший парень, откровенно морщась от пережитых сцен. — Постоянно спрашивал, нравится ли мне, — веки начинают хаотично дрожать. — Когда я давал отрицательный ответ, оскорблял его, он сильно злился, вынуждал меня делать… всякое, это отвратительно, — рассказчик снова меняется в лице и отворачивается, продолжая чувствовать нестерпимую боль по всему телу, от которой не спасают никакие анальгетики. Может быть, дело просто в моральной боли, а не физической? Юнги с открытым смятением слушает отчет пострадавшего, докуривает сигарету, после чего, подождав Чонгука еще минут десять, двигается в ближайшее кафе за стаканчиком кофе. С таким потоком нелицеприятных подробностей становится дурно. Откровенно хочется взбодрить мозг, отрезвить даже, заставить беспристрастно работать, не думать о судьбе человека, как о таковой. Это плохо сказывается на не до конца окрепшей юношеской психике. Из уютного кафе Юнги выходит не с одним, а двумя стаканчиками крепкого кофе, подходит к давно привычному Мустангу, где его с сигаретой в губах ждет серьезный Чонгук. Младший без лишних слов передает детективу его американо, садясь рядом на сверкающий под солнцем глянцевый капот. — Какие удалось сделать выводы на почве услышанной информации? — сухой вопрос, звучащий в до безобразия небрежной интонации. Чонгук расслабленно делает глубокую затяжку, выдыхает дым через нос, холодно поглядывая на красивого мальчишку. — Ничего особенного. Насильник достаточно трусливый человек, должен был часто пересекаться с жертвой. Парень даже сказал, что хорошо запомнил глаза преступника, следственно, если мы немного поищем в обществе жертвы, предоставим варианты для опознания, то дело будет закрыто, — спокойно говорит, наблюдая неподдельный интерес младшего, что уже в открытую к нему повернулся. Чонгук вопросительно вскидывает бровь и с бессознательным любопытством изучает черты лица мальчика. Подмечает, кажется, впервые россыпь маленьких веснушек в области носа и почему-то считает это несказанно прелестным. Возможно, думать ему не о том сейчас надо. — Как ты понял, что искать надо в обществе жертвы, а не в списках бывших насильников, например? — задает вполне логичный вопрос. — Я неплохо ориентируюсь в человеческой психологии. Такие люди, как этот преступник, судя по рассказу парня, в жертвы не выбирают кого попало. У него была конкретная цель, и он ее, к сожалению, достиг, — Чонгук делает небольшой глоток кофе и внимательно смотрит на Юнги, навязчиво пытаясь избавиться от мысли задать наиболее волнующий вопрос: зачем мальчик играет с ним? Ведь обоим неприятно от сложившегося положения вещей. Разговаривать только о работе — отчаянное решение. Юнги на услышанный ответ лишь коротко кивнул, но блеск восхищения в глазах скрыть не удалось, из-за чего Чонгук решился завести следующий диалог: — Так, значит, будем себя вести, как коллеги? — вслед за чем появляется ироничная ухмылка. — Почему «как»? У нас было что-то больше? — голос звучит надменно. Чонгук из-под упавшей челки смотрит парню в глаза, пытаясь понять, не шутит ли он. По всей видимости, нет. Определенно нет. — Если я попрошу сейчас поцеловать меня, ты откажешься? — искусно бросает знакомую провокацию, созерцая секундное замешательство младшего. — Откажусь, — тон понизился, да и звучит не настолько уверенно, чтобы принять эти слова за правду. Чонгук быстрым движением выбрасывает бычок на землю, тушит подошвой ботинка и с ненавязчивой ухмылкой следит за мальчиком, не отказывая себе в желании коснуться бледной руки. — Раньше ты лгал убедительнее, — делает голос грубее, крепче сжимая пытающуюся ускользнуть ладонь. — Не знаю, зачем тебе это, чувствуешь ли ты себя так комфортнее, но, феникс, отрицать симпатию я тебе не дам, — он наклоняется чуточку ближе, игнорируя наличие других коллег из отдела в стороне. Юнги останавливает дыхание, смотрит не испуганно, нет, — вызывающе, хитро сужая соблазнительные глаза. — Допустим ты мне интересен, но дальше что? — парень специально облизывает кончиком языка губы, никак не прерывая зрительный контакт. Ему нравится видеть этого мужчину, нравится чувствовать его взгляд на себе, жажду, нетерпение. Чонгук и не скрывает того, что смотрит на мальчика по-особенному. Как на человека, которого так и хочется забрать себе. Чонгук заберет. — Дальше я за тобой поухаживаю, — обольстительно улыбается. — Хочешь? — Сопротивляться не буду, — дает короткий ответ, пристально наблюдая за всеми действиями мужчины. Чонгук осторожно поднимает чужую руку к губам и, ехидно улыбаясь, нежно целует, продолжая смотреть в зазывающие глаза. — Ты ведь на меня злился, — неуверенным голосом начинает, чувствуя мелкую дрожь на кончиках пальцев. Детектив ласково поглаживает большим пальцем тыльную часть чужой ладошки, как-то неопределенно смотря на младшего. — Я был возбужден, а ты поступил некрасиво, — в будоражащей манере говорит, спокойным жестом допивая остатки горького кофе. — Но зачем это все? — в откровенном недоумении спрашивает, ощущая повсюду резко участившийся пульс. Чонгук определенно знает, как себя преподнести, и глупый Юнги совсем не ищет подвоха. Может быть, в этот раз его нет? Тут не угадаешь. Остается только… довериться? — Ты мне интересен, — без колебаний отвечает, пододвигая парня предельно близко к себе. — Но ты ведь слишком горд, чтобы ответить мне тем же, — ухмыляется и, не давая собеседнику опомниться, невесомо целует в нежную щеку. — Поехали, у нас на сегодня еще есть кое-какие дела, — тут же переводит тему, открывая помощнику дверь на пассажирской стороне. Юнги широко улыбается, садится в машину и, смотря на мужчину через стекло, пока тот уверенно обходит Мустанг, почти неслышно шепчет: — Ты мне интересен.

* * *

После изнуряющего рабочего дня, Юнги в сопровождении довольного Чимина с наслаждением врывается на грандиозную тусовку за городом, где по совместительству будут проходить уличные нелегальные гонки. Сказать, что в подобной атмосфере парень не чувствует себя живым, обременительно солгать. Он наслаждается. Громкая музыка, яркие огни, дорогие машины, рык двигателей, куча народу, незаконное проникновение в бар и бутылка холодного пива в пальцах. Юнги на подобных мероприятиях выглядит до неузнаваемости соблазнительно: плотные рваные джинсы угольного цвета, из-за дырок в которых наружу пробиваются чернильные рисунки, придавая мальчику обворожительной дерзости; также на нем очень свободная рубашка с вызывающим принтом, большая черная кожанка, куча сережек с цепочками, пирсинги, кольца на пальцах и приковывающие особое внимание огненные волосы. О да, Юнги любит вызывать желание. И это, как ни крути, у него получается непроизвольно. — Выглядишь потрясно, — делает комплимент Чимин, громко присвистывая при виде столь раскрепощенного друга. А то в последнее время что-то совсем от рук отбился, с полицией работает, детективов соблазняет, преступников ловит. Даже не скажешь, что на самом-то деле в крови также течет неудержимая страсть к разрушению. Юнги умеет казаться хорошеньким, даже слишком, но только Чимин знает, что закон для парня один, причем собственного производства. Юнги самоуверенно тянет губы в улыбке и коротко кивает другу в знак благодарности. Он знает, что выглядит хорошо, и именно поэтому набил себе завидную цену. Да, парень действительно чертовски молод и ум у него далеко не на собственные годы. Но разве это не замечательно? Со всех щелей на улице раздается все та же громкая музыка, все напиваются, облизывают глазами спорткары, ликуют, пытаются задобрить гонщиков, залезть им в трусы. Юнги на это все представление лишь скучающе закатывает глаза и двигается вместе с Чимином к одному из столиков на террасе бара. Они заказывают какие-то коктейли, сверкают поддельным паспортом, пьяно улыбаются официанту, после чего Юнги, вальяжно развалившись на месте, изучающим взглядом обводит гостей. — Наконец немного истинного отдыха за столько дней, — блаженно прикрывает глаза красноволосый, лениво припадая губами к холодному стакану. — Так свали уже из этого участка, зачем тебе лишний геморрой? — недоумевающе интересуется Чимин. Юнги неопределенно растягивает губы в слабой улыбке и осторожно приподнимает веки вверх. — Да черт его знает, зачем я там работаю. Вроде бы мне и правда нравится, но… как-то слишком стремительно я поддаюсь влиянию закона. Становлюсь более, эм, сдержанным? Отвратительное чувство, — морщится мальчишка, поймав от друга издевательскую улыбку. — Все еще не понимаю, почему ты там остаешься. Тот детектив, о котором ты рассказывал… что у вас с ним? — вдруг вспоминает и слишком резко переводит тему, от чего Юнги не успевает спрятать легкий огонек в глазах. — Ничего. Совершенно ничего. У него, кажется, даже девушка есть. Так что мне плевать, — демонстративно фыркает и поднимает взгляд на большой экран, где транслируется только-только начавшаяся гонка. Он осторожно обхватывает подкрашенными нежным тинтом губами трубочку коктейля и неторопливо пьет. — Как думаешь, кто победит? — с прищуром интересуется Чимин, периферическим зрением наблюдая за сидящими поблизости харизматичными мужчинами. — Ставлю на черное Порше, — заговорщически улыбается, кончиком языка скользя по влажным губам. Чимин задумчиво хмурится, некоторое время взвешивая возможные расклады дальнейших событий. — Я за БМВ, — подмигивает, получая от спокойного друга провокационную улыбку. Гонка длилась еще минут десять. Наблюдающие все на нервах, в приторном ожидании глядя на широкий плоский экран. Зрители уже были уверены, что победит перманентно лидирующий Кенигсегг, но в последние секунды заезда непримечательное Порше обогнало противника на полтора сантиметра, не больше. Данный исход получил бурю негодования от тех, кто изначально делали ставки на других участников. Юнги победно скалится. — А этот парень хорош, — молвит последний, замечая недовольную мину проигравшего в ставке друга. Замечательно то, что ставки делались не на деньги, а то было бы сейчас действительно неприятно. Чимину, если быть точнее. Для Юнги предвещался более оптимистичный расклад. — Да, и вправду хорош, — хмыкает тот, замечая многословный взгляд вошедшего в азарт друга. — Хочу его, — внезапно говорит и поднимается с места, не разрешая Чимину как-то бесполезно возразить. Если Юнги захотел, его мало что остановит. Собравшиеся вокруг гонщика люди — последняя по шкале трагичности преграда. Парень знает, что все равно выглядит ярче остальных. Достойно непредвиденного победителя. Чимин на слова приятеля лишь растерянно кивает, начиная откровенно пялиться на интересующего его мужчину за столиком, в то время как последний нескромно тому улыбается. Юнги, небрежно поправляя огненные волосы, уверенно приближается к столпившейся куче народа, бесцеремонно отталкивая тех, кто мешает пробраться ему внутрь. Победителем оказался высокий парень двадцати пяти лет с непростительно темными глазами, каштановыми волосами и зазывающим строением тела. А еще улыбка… жуть как опьяняет. Юнги с хитрым выражением подходит к гонщику вплотную. Его мгновенно замечают. — А ты молодец, — бархатным голосом начинает мальчишка, непроизвольно касаясь ладонью чужого предплечья. Мужчина тут же внимательно сужает глаза, слыша ласковый шепот возле уха: — Не знаю точно, как тебя зовут, но мне бы хотелось называть «папочкой», — лениво прикусывает нижнюю губу, встречаясь с резко переменившимися эмоциями гонщика. Вспыхнула заинтересованность. Причем настолько ярко, что заметили, кажется, практически все. — Назови, — низким голосом предлагает он, спонтанно притягивая соблазнительного парня к себе за талию. А ведь действительно хочется. Человек перед ним приковывает всеобщее внимание, провоцирует животные инстинкты, заставляет смотреть и давиться слюной от неприличных мыслей. Красные волосы будоражат, уверенность в глазах возбуждает, бесстыдная улыбка напрочь взрывает любые нравственные тормоза. Юнги развязно поднимается на кончики пальцев и грубо хватает мужчину за подбородок. — Укради меня отсюда, — шепчет, — папочка, — добавляет в нервно поджатые губы, чувствуя на своих обжигающий тяжелый выдох. — Как скажешь, — безобразно низким голосом отвечает и, не обращая внимание на остальных людей, стремительно уводит невероятного мальчика в душное помещение. Спустя секунду Юнги оказывается на крепких руках, а еще спустя непродолжительный отрезок времени они двое уже стоят в специально предоставленном мрачном номере. Мужчина выглядит так, будто если не получит желаемого — сорвется, что неимоверно веселит спокойно ухмыляющегося парня. — Неужели из всей кучи народа мой сладкий выбрал именно меня, — хрипит гонщику в обветренные губы, которые молниеносно накрывают собственные. Причем с такой жаждой и томительным вожделением, что у младшего предательски задрожали коленки. — На фоне всех ты сиял наиболее ярко, — скалится, бесцеремонно сплетаясь с языком невероятного мальчишки. — Правильный выбор, — Юнги непринужденно вплетает пальцы в каштановые волосы, раскрепощенно отвечая на влажный поцелуй. Он видит, до какого состояния довел, казалось бы, сдержанного мужчину, который в любую секунду готовится сорваться. Младшему нравится подобным образом влиять на людей, ему нравится, что сейчас мысли не заняты лишним и только в данную секунду чувствуется комфорт, привычное состояние, привычное поведение. А как же иначе? Закон его не изменит. Пощекочет нервишки — возможно, на время развеселит — тоже, но полностью заменить преступный образ жизни ему никогда не удастся. Развернувшаяся ситуация тому наглядное доказательство. — Ты потрясающий, — заколдованно произносит мужчина, будоражащими поцелуями спускаясь к бледной татуированной шее. — Не я выиграл заезд, — ухмыляется. — Это ничего не значит, — прерывисто вдыхая воздух, отвечает, ощущая на плечах требовательное давление. — Тогда хорошо, — Юнги внимательно смотрит в полюбившегося цвета глаза гонщика, мокро поцеловав того в распахнутые соблазнительные губы. — Сделаешь мне приятно? — мило вскидывает брови, сокрушая все возможные отрицательные варианты ответа. Мужчина некоторое время смотрит на пробуждающего неконтролируемые желания младшего, шумно сглатывает, чувствует лукавый взгляд, трепетные касания и совершенно неосознанно опускается на колени, губами соприкасаясь с выпирающей ширинкой паренька. Юнги определенно нравится настоящий ход событий: высокий крепкий гонщик с широкими плечами, развитой мускулатурой, кучей татуировок по телу и завидными способностями водить спорткары сейчас жадно расстегивает небольшую молнию вместе с пуговицей, несдержанно накрывая влажными губами покрасневшую головку. — Сладкий папочка, — хрипло шепчет, собственнически хватая чужие жесткие волосы. Юнги нравится собственное влияние на любого возраста мужчину. Нравится их до такой степени подчинять. Молодой человек, щедро облизывая член паренька языком, вызывающе смотрит последнему в глаза и до середины заглатывает, с невиданным упоением слушая восхитительные стоны. — Как же ты хорош… — сипло выдыхает, кончиками пальцев поглаживая черты возбужденного лица. Юнги неосознанно откидывает голову на поверхность двери, сквозь стиснутые зубы стонет, широко улыбается, спустя лишь семь минут умопомрачительного минет поднимает желанного мужчину за волосы вверх. — Это того стоило, — гонщик пошло улыбается и уверенно поднимает младшего на руки, целенаправленно двигаясь к большой двуспальной кровати. — Но я хочу больше тебя услышать, — улыбка превращается в оскал. Юнги незамедлительно накрывает чужие влажные губы своими. Они вдвоем неаккуратно валятся на мягкий матрас, мальчишка ногами обвивает крепкий торс, целует с отдачей, рвением, жаждой, разрешает оставить на мраморной коже багровые пятна, причем на откровенно видных местах. Много времени не понадобилось, чтобы остаться полностью обнаженными. Юнги собственнически опрокидывают на живот и заставляют принять коленно-локтевую. — Моего малыша надо растягивать? — заботливо шепчет в огненный загривок, чувственно прикусывая искушающую кожу. — Разве что языком, — бесстыдно улыбается, получая в ответ провокационный шлепок. — Какой же ты ненасытный, — мужчина грубо хватает мальчика за шею, прижимается грудью к худенькой спине и снова требовательно целует, томительно поглаживая ложбинку между ягодиц. — Пожалуйста, папочка… — ласково скулит. — Я так хочу, чтобы ты меня вылизал, — пошло распахивает малиновые губы, не давая партнеру никчемных вариантов выбора. — Ни перед кем я настолько не мог устоять, — честно признается, болезненными поцелуями опускаясь по выпирающим позвонкам к пояснице, шумно втягивая будоражащий аромат тела. — Ты редкостная находка, милый, — хрипит, попутно влажно облизывая напряженное колечко мышц, жадно толкаясь языком внутрь. Юнги пораженно стонет, тут же чувствуя чужие пальцы около рта. Заглатывает, не задумываясь, обильно смазывая фаланги слюной. — Пожалуйста… — просит, не ведая что, продолжая тщательно облизывать шершавые пальцы. Он уже не в состоянии терпеть, тело лихорадочно дрожит, сердцебиение быстрое до боли, дыхание спирает, кислород не насыщает вдоволь организм, голова кружится, влажный язык старательно вылизывает самые неприличные места. — Что такое, малыш? — лукаво улыбается, оставляя щедрый засос около нежной ложбинки. Мужчина видит, что на роскошном теле множество татуировок, но из-за блеклого освещения не может разглядеть ни одной. А хочется. До скрипа эмали хочется. Юнги, держась из последних сил, на рваном выдохе произносит: — Возьми меня, — конечности предательски подрагивают. — Выеби до искр перед глазами, — вульгарно выражается, тем самым разжигая обоюдную страсть к критической отметки. — С тобой по-другому не получится, — еще раз влажно целует округлые половинки и, небрежно доставая из кармана брюк презерватив, не долго медлит с проникновением. У самого пальцы дрожат и член изнывает. Некуда больше тянуть. Сумасшедше красивого мальчика хочется. Секунда — и комнату наполняет протяжный стон Юнги, который невероятно смешивается с тяжелым выдохом мужчины. Бедра сначала толкаются плавно, чтобы вдруг не сделать больно, но когда младший сам потянулся навстречу, молодой человек окончательно отбросил существующие рамки приличия. — Хочу, — грубый толчок, — видеть, — голос непроизвольно понижается, — твои, — шепот возле уха, — глаза, — добивает, ощущая то, как отзывчиво ластится хрупкое тело в его трясущихся руках. Что за безумное желание? Откуда оно? Почему каждая клеточка тела сходит с ума от происходящего? Мужчина не знает, но, следя за тем, как мальчик переворачивается на спину, параллельно, не соскальзывая с члена, перемещает стройную ногу в другую сторону, заставляя наблюдателя изумленно распахнуть веки, когда до сознания-таки доходит мысль, что у красноволосого поразительная растяжка. Юнги нетерпеливо скрещивает лодыжки на пояснице партнера и сам насаживается на член, с откровенным ликованием наблюдая неподдельное восхищение в темных радужках напротив. — У тебя вообще есть недостатки? — вопрос риторический, после которого ритмичные сладострастные толчки возобновились. Парень стонет, не стесняясь, бессознательно покрывая широкие плечи глубокими царапинами. Изголовье кровати характерно бьется об стену в такт с движениями мужчины, кожа двоих покрывается капельками пота, волосы прилипают ко лбу, сердце взрывается в груди, легкие горят, пальцы по-прежнему нездорово подрагивают, а два совершенно незнакомых человека так пронзительно смотрят друг другу в глаза, будто знакомы целую вечность. Спутанные мысли периодически подбрасывают нервирующий образ детектива, но Юнги тут же отмахивается, затыкая надсадно вопящий разум тягучим поцелуем. Его имеют долго, со вкусом, доводят два раза до великолепного оргазма, заставляют срывать голос с каждым толчком, просить больше, резче, глубже, в то время как парень окончательно теряется в водовороте ощущений. Мужчина блаженно кончает куда-то на чистые простыни, устало опускаясь возле мальчика на кровать. Трех минут хватило, чтобы отдышаться. Юнги успокаивающе смыкает подрагивающие ресницы. Сердцебиение возвращается в норму, а желанное лицо детектива назойливо не покидает мысли. Парень устало выдыхает, безразлично поднимаясь с удобного матраца. — Ты куда? — вопросительно смотрит мужчина, недовольно наблюдая за тем, как мальчик торопливо начинает одеваться. — Мне пора, — сухо отвечает, попутно застегивая маленькие пуговицы рубашки. — Уже? Но почему так быстро? — он следом поднимается и подходит к парню, не разрешая тому поднять с пола черную кожанку. — Ты, конечно, прелесть и трахаешься отлично, но я не хочу лишних сантиментов, окей? — бестактно молвит, все-таки поднимая любимую кожанку с пола. Он, не обращая внимание на чужой ступор, быстро обувается, инстинктивно поправляет волосы и на прощание коротко целует в щеку, проигнорировав отчаянное: — А номер свой дашь? Юнги торопливо спускается в помещение клуба, заказывает у бармена какой-то ядерный коктейль, после чего, жадно его выпивая, выходит наружу, вдыхая полной грудью холодный вечерний воздух. Заниматься сексом, разумеется, прекрасно, но что-то все-таки тревожит молодое сознание. Спонтанные связи по-прежнему заставляют расслабиться, не обременяют, приносят один лишь желанный комфорт. Что, собственно, не так? Почему после яркого всплеска гормонов такое печальное состояние? Парень быстро разглядывает территорию загородного клуба, не находит Чимина, вследствие чего огорченно вздыхает. Не сказать, что у них очень близкая связь. Скорее просто выгодные взаимоотношения, не более. Всех все устраивает. Юнги неуверенно достает из кармана кожанки телефон, бесцельно сканируя взглядом чуть разбитый сенсорный экран. Может, позвонить человеку, к которому безрассудно хочется сбежать? Он ведь не занят? Алкоголь в крови делает мальчика безобразно любвеобильным. Несколько неосторожных касаний, нервно прикушенная губа и долгие гудки, провоцирующие на лице Юнги неопределенное смятение. — Слушаю, — наконец раздается хриплый голос мужчины, и на губах младшего расплывается ленивая ухмылка. — Привет, детектив, — говорит вроде бы спокойно, но для проницательного человека легкие нотки печали остаются очевидными. Чон Чонгук именно из таких. — Что-то случилось? — более серьезно спрашивает, почему-то заставляя парня неосознанно улыбнуться. Юнги некоторое время молчит, сосредоточенно пинает ногой маленький камешек и, тщательно рассуждая над следующими словами, без капли радости в голосе молвит: — Забери меня отсюда, пожалуйста. Чонгук заметно напрягается и мрачно хмурит густые брови. — Ты где? — В клубе, сейчас скину адрес, — неловко поджимает губы, нетерпеливо дожидаясь медленно подступающей реакции детектива. — Скоро буду, — коротко говорит, продолжая внимательно слушать тяжелое дыхание мальчишки. — Ты в порядке? — получается достаточно взволнованно. — Да, разумеется, — натянуто улыбается, напоследок произнося откровенное: — Я очень хочу к тебе. И данных слов вполне хватило, чтобы в дальнейшем Чонгук нарушил все правила дорожного движения, на опасной скорости преодолевая немалое расстояние к загородному клубу. Юнги, спрятав телефон обратно, небрежно садится на тротуар около дороги, целенаправленно игнорируя направленные на себя любопытные взгляды. Когда окружающий шум знатно осточертел, он устало заткнул уши беспроводными наушниками и включил на полную громкость приятную музыку. Трудно объяснить, что это за резкий перепад настроения, но когда в поле зрения оказался знакомый Мустанг, глупое сердце почему-то отзывчиво затрепетало. Мальчик быстро поднимается с холодного асфальта и, чувствуя в голове слегка мешающий туман, уверенной походкой приближается к водительской стороне, с улыбкой замечая, как из машины выходит вечно серьезный Чонгук. Юнги в необдуманном побуждении обнимает удивленного детектива за шею и, ничего не говоря, зарывается носом в теплую грудь. Чонгук стоит столбом несколько секунд, пытается понять, что сейчас происходит, но после требовательно обнимает младшего за талию, подавленно улыбаясь от смешанного запаха очаровательного тела. — От тебя пахнет алкоголем, мужчиной и сексом, — непроницаемо констатирует детектив, отстраняя непривычно жаждущего ласки парня от себя. — Садись в машину, — уже без прежней заботы говорит, в демонстративном безразличии опускаясь на водительское сидение. Юнги снова чувствует себя необычно. В груди что-то впервые столь неприятно зашевелилось, и он, игнорируя внезапный укол совести, покорно следует указаниям старшего. Дверца негромко хлопает, и машина срывается с места, освещая яркими фарами идеально ровную дорогу. В губах младшего коротко вспыхивает сигарета, которую, стоило только заметить, сразу же выбрасывает в окно явно недовольный сложившейся ситуацией Чонгук. — Не кури в салоне, — бесцеремонно бросает, заставляя Юнги подавить в себе все всплывшие в помутневшем сознании возражения. Он видит, как зол мужчина: видимо, факт того, что молодой напарник слишком уж легкомысленно развлекается, откровенно его сердит. Или, может быть, все-таки есть другая причина? — Скажи свой адрес, — снова говорит, и услышанная интонация вызывает мерзкое чувство обиды. Юнги не хочет возвращаться домой. — Будет не очень приятно, если родители меня увидят в подобном состоянии, — неловко кусает нижнюю губу, в боковом зеркале разглядывая собственное отражение: характерно потекшая подводка, размазанный тинт, россыпь засосов на шее, взъерошенные волосы и блестящие от алкоголя глаза. Внешний вид портовой шлюхи, однозначно. Теперь понятно, почему Чонгук столь агрессивно реагирует. — Можешь отвезти меня в участок? Я там переночую, — бурчит, замечая мгновенно нахмурившиеся брови детектива. — Нет, — непрекословно чеканит, провоцируя ожидаемое недоумение, — останешься у меня. — Но твоя девушка… — договорить не успевает. — Мы расстались, — тембр голоса неоднозначный. Почему-то от услышанных слов Юнги становится непростительно приятно. — Почему? — заинтересованно щурит золотистые глаза. — Я не хочу это обсуждать. Парень согласно кивает и на удивление старшего ласково прижимается к его груди, руками оплетая характерно напряженный торс. Чонгук удивляться не успевает, как слышит следующее практически на ухо: — Прости, — щекой трется об чужую шею, будоража на коже спортивного тела электрические мурашки. — И спасибо тебе большое, — украдкой улыбается и лениво целует серьезного мужчину в уголок губ, огорчительно замечая то, как он небрежно скривился. Да, на совести действительно становится тяжело. Юнги, не говоря больше ничего конкретного, отстраняется и поворачивает голову к окну, совершенно не чувствуя того, насколько внимательно на него смотрят. Чонгук плотно поджимает губы, мысленно подчеркивая тот факт, что теперь лично будет контролировать безрассудное поведение Юнги. Зачем нужны случайные связи, если мужчина в состоянии ревностно удовлетворить ненасытные потребности мальчишки?