Divide et impera

Вечерний Лондон выглядит по-особенному ярко. Возле большого здания с яркой неоновой вывеской стоит четыре вооруженных охранника, бесцеремонно разглядывающих неторопливо курящего Юнги. Последний, осторожно поправляя огненные волосы, коротко подмигивает, видя неприкрытый интерес рабочего персонала закрытого клуба. Он быстро смотрит на часы, недовольно ждет прибытия детектива и, делая последнюю затяжку, машинально выбрасывает тлеющую сигарету на мокрый асфальт. На парне черная шелковая рубашка в мелких стразах, обтягивающие джинсы, аккуратные кроссовки и обычная, слегка великоватая, черная кожанка. В ушах две тонкие цепочки, во взгляде — чересчур привлекательная уверенность. Юнги старается держаться невозмутимо, будто ничего важного не произошло, но стоит лишь вспомнить моменты с детективом, как мгновенно спирает дыхание и становится трудно держать маску безразличия. Ведь мужчина правда в нем заинтересован, но Юнги откровенно сомневается в уровне этих поверхностных чувств. Игнорировать и дразнить получается спонтанно. Парень не хочет излишне к себе привязывать, хотя и видит, что выходит обратное. Он тянется за поцелуями и теплом, его влечет их собственная разрушающая страсть, но проблески трезвого сознания не дают забыться, догадываются, чем подобные выходки кончатся. Юнги не знает предела личностным чувствам. Как сильно он способен любить? Еще и подростковый возраст, нестабильные гормоны, излишняя эмоциональность… в такой период страшно влюбляться. А чертов Чонгук его к этому бессознательно принуждает. Весь из себя умный, серьезный, опытный, взрослый, привлекательный. Так и хочется этому дьяволу отдаться. Но почему-то впервые Юнги боится грядущих последствий. К Чонгуку у него другое: более ярко, чувственно, неразумно. Такой непривычный контраст пугает. Юнги снова нервно достает очередную сигарету. На горизонте, спустя несколько последующих минут, наконец появляется черный Мустанг, с которого расслабленно выходит беспристрастный мужчина. Юнги на секунду теряет дар речи, глупо пялясь на непривычный и чертовки обескураживающий наряд детектива: черные брюки-карго с серебристой цепочкой на бедре, массивная кожаная обувь, обтягивающая темная футболка с V-образным вырезом, еще несколько тоненьких цепочек на руке и… впервые его волосы не в идеальной укладке, а небрежными волнами ниспадают на глубокие глаза. Юнги действительно понадобилось продолжительное время, чтобы начать размеренно дышать. — Еще раз привет, — в будничной манере начинает Чонгук, быстрым взглядом рассматривая внешний вид младшего. — Выглядишь отлично, — ухмыляется. — Я тебя впервые вижу не в рубашке, — откровенно признается и настойчиво промаргивается. — За исключением, разве что, нашей первой встречи, — делает лицо безразличным и тут же поворачивается в сторону входа. — В прочем, не важно, — фыркает и уверенно направляется к мясистым охранникам. — Приглашения у тебя? Чонгук незаметно прикусывает нижнюю губу и двигается следом, быстрым движением показывая два небольших приглашения. Они заходят внутрь. Мужчина заинтересованным взглядом опускается ниже чужой поясницы. — Ты действительно очень хорошо выглядишь, — заискивающим голосом хрипит, получая от Юнги провокационный взгляд. — Не забывай, детектив: мы на задании, — широко улыбается и еще раз засматривается на жилистые руки Чонгука. Так хорош собой, что аж тошно. Он отголосками внимания слушает следующие указания мужчины: — Смотри, — тот достает телефон и показывает чью-то черно-белую фотографию, — это нужный нам человек. Наша цель попытаться купить у него наркотики. — И всего-то? — фыркает Юнги. — Не перебивай, — строго чеканит детектива и прячет телефон обратно в карман. — Проблема в том, что он снабжает наркотиками только проверенных людей, с незнакомыми никаких связей, понимаешь? Поэтому нам достаточно тяжело его раскрыть. — Но почему он? Дилеров разве мало? Чонгук бесцветно улыбается. — Именно он продает дико тяжелые препараты под прикрытием слабых. У покупателей развивается непредвиденная зависимость. Они все чаще и чаще к нему обращаются. По некоторым сведениям, от его «амфетамина» умерло пока двое людей. — Жесть какая-то, — искренне удивляется Юнги, большими глазами глядя на абсолютно сосредоточенного мужчину. — Насколько опасные аналоги он продает? — К примеру: вместо амфетамина — первитин и эфедрон — жуткие психостимуляторы. Или, хуже того, — метадон и дезоморфин. — Разве ему выгодно заменять относительно недорогие наркотики теми, что подороже? — Поверь, да, это со временем окупается, когда человек подсаживается на подобную дрянь и уже не считает количество потраченных денег. — Ну и ублюдок, — мрачнеет парень и решительно ждет следующих слов Чонгука. — В чем конкретно состоит мое задание? Чонгук задумчиво хмурит брови и незаметно подходит ближе. — Быть собой, — шепчет практически на ухо. — Заставь очередного взрослого человека творить редчайшие глупости. Ты умеешь это делать намного лучше остальных, — хмыкает и незаметно кладет ладонь на утонченную талию. — Справишься? — Это безопасно? — рефлекторно интересуется, стараясь игнорировать чужие теплые касания. — Я буду рядом, — мягко улыбается, непоколебимым взглядом давая понять, что обязательно защитит. Разве можно так рисковать столь молодым и важным человеком? Чонгук не дурак, но, глядя в эти изумительные глаза, с каждой секундой начинает сомневаться. — За зданием моей команды ожидают несколько полицейских. Стоит ему только достать наркотики, как у нас появится возможность раздобыть ордер на обыск. В обратном случае у полиции нет права к нему прикасаться, — с легкой усталостью молвит, чувствуя на груди чужие тонкие ладошки. — Понял, — младший уверенно смотрит мужчине в проницательные глаза. — Я очень постараюсь. Чонгук выдерживает недолгую паузу, после которой осторожно поднимает костяшками подбородок парня, неопределенным взглядом изучая откровенно привлекательный наряд. — Не старайся слишком, — он непроизвольно наклоняется ближе, тяжело дыша куда-то в бархатную шею. — Только мне покажешь себя целиком, — лукаво улыбается и сдержанно целует мальчика в губы. — Увидимся позже, — и удаляется, оставляя застывшего Юнги неотрывно смотреть себе в широкую спину. Последний быстро промаргивается, по привычке поправляет волосы и одежду, цепляя на милое лицо ненавязчивую улыбку. Этот мужчина стабильно портит ритм дыхания и сердца. Ну нельзя же так. Юнги должен сохранять равнодушие. Но, двигаясь в направлении огромного зала, он сперва ищет не алчного дилера, а Чонгука, который спокойно сидит за светящейся барной стойкой. Юнги еще раз бесстыдно разглядывает вызывающий и такой непривычный внешний вид детектива, после чего, успокаивающе выдохнув, ищет глазами нужного человека. Лишь спустя минут семь продолжительных поисков, он находит Оскара Эванса за одним из небольших столиков, где рядом с ним сидят еще несколько мужчин и девушек характерного впечатления. Юнги недовольно морщится, но, тут же собравшись с силами, вальяжно двигается к необходимому месту. Этим Оскаром оказался мужчина лет сорока двух не самой приятной наружности. Так обычно в фильмах выглядят злодеи. Юнги цепляет на губы самую что ни есть сладкую улыбку, расстегивает на рубашке третью пуговицу и уверенным шагом приближается к чужому столику, привлекая к себе нетрезвое внимание. — Я уже давно на вас смотрю, — игриво произносит он, внимательно глядя серьезному Оскару в лицо. — Могу ли присоединиться к столь привлекательным мужчинам? — демонстративно прикусывает губу и, наклоняясь к дивану, опирается об мягкий подлокотник руками. Некоторые из присутствующих лукаво посмотрели на мальчишку, оценивающе сканируя взглядом аппетитную фигуру. — Разумеется, сладкий, — говорит незнакомый Юнги человек, вызывающе хлопая ладонью по собственному бедру. — Садись, — улыбается, пробуждая в младшем все самые отрицательные чувства вместе. Юнги даже находиться в подобном обществе не хочет, что уже говорить о том, чтобы садиться на колени к какому-то зажравшемуся ублюдку. Возможно, в иной ситуации он бы послал такие кандидатуры куда подальше, но сейчас, выдавив из себя приторную улыбку, медленно подходит ближе. Нельзя отказывать. Нельзя производить плохое впечатление. Нужно быть послушным. Потерпеть немного. Совсем чуть-чуть. Чонгук его заберет и они уедут отсюда. Чонгук его обнимет. Чонгук его поцелует. Все лишь надо немножко потерпеть… Юнги только-только собирался сесть неизвестному человеку на колени, не ощущая к себе заинтересованности Оскара, как последний, грубо хватая мальчика за руку, бесцеремонно сажает на собственные бедра, вызывая у товарища откровенное замешательство. — Марк, с тебя хватит. Не всегда ведь все лучшее тебе получать, — низким голосом произносит Оскар, достаточно небрежно поворачивая лицо Юнги к себе за подбородок. — А ты симпатичный, — он жадно зарывается пальцами в огненные волосы и удовлетворенно улыбается, когда чувствует чужое трепетное касание на твердой груди. — Внешность — одна из многих моих достоинств, — хрипло шепчет, костяшками поглаживая легкую щетину мужчины. — Я заметил, — неприятно улыбается и опускает ладонь к ягодицам, бестактно сжимая одну из округлых половинок. Юнги изо всех сил старается сдержать рвотные позывы, но когда сухие губы начали настойчиво изучать его шею, становится не на шутку противно. — Выпьем за знакомство? — продолжает вежливо улыбаться младший, поднимая со стола рюмку прозрачной жидкости. Оскар весь аж напрягся, чересчур резко вырывая из рук порцию алкоголя. — Нет-нет, милый, этого тебе нельзя, — тут же заявляет, вызывая в золотистых глазах неподдельное любопытство. — Но почему? Это ведь просто водка, разве нет? — мастерски делает из себя дурачка, параллельно стараясь предположить, что с данной рюмкой не так. Неужели подсыпаны наркотики? Эти люди — клиенты? Куда он вообще попал? — Не задавай лишних вопросов, — более серьезно молвит, беззастенчиво впиваясь в искушающие алые губы. Юнги даже вдохнуть не успевает, как снова чувствует тугие спазмы в горле, заставляющие глаза слезиться, а кадык нервно дергаться вверх-вниз. Тошнит. Парня чертовски тошнит от происходящей сцены. Он держался ровно до тех пор, пока не стало совсем уж плохо. Дальше Юнги вежливо отстранился, пальцами проскальзывая мужчине под рубашку. — Ты меня заводишь, — загнанно шепчет парень, мельком поглядывая на сидящего за стойкой Чонгука. Сердце падает в пятки, когда их взгляды пересекаются, а детектив, импульсивно стискивая челюсти, демонстративно хмурится. Чонгуку тоже не нравится происходящее, это заметно. Но так, черт возьми, необходимо. Юнги берет остатки воли в кулак и слащаво предлагает: — Я бы хотел немного расслабиться, — ласково прикусывает чужую мочку. — У тебя ничего для этого не найдется? — невинно интересуется, будто бы и вправду не знает, что этот человек — жалкий, мерзкий, эгоистичный наркоторговец. Юнги его искренне презирает. Оскар под ним заметно напрягся, строго заглядывая красивому мальчику в глаза. — С чего такие предположения? — подозрительно щурится, напрягая пальцы на изящной талии. — Ни с чего. В клубах обычно многие подобным балуются, вот я и спросил, — широко улыбается, обхватывая шею собеседника нежными ладонями. — Тоже хочешь побаловаться с запретным? — Оскар хитро улыбается, нахально поглаживая все самые интимные места нового знакомого. Юнги самозабвенно прикрывает веки, уверенно кивая на заданные вопрос. — Грязный мальчик, — с вожделением выдыхает, снова жадно припадая губами к чужим, таким податливым и вкусным, что резко кружится голова. — Так у тебя есть? — тяжело дыша, с наигранным желанием уточняет, вплетая пальцы в жесткие волосы мужчины. — А ты хорошо умеешь просить? — мерзко провоцирует. — Уверяю, у тебя еще никто так старательно никогда не просил, — Юнги для пущей убедительности скользит рукой к напряженному паху и крепко сжимает, заставляя Оскара пораженно вздохнуть, тут же растягивая сухие губы в ухмылке. — Ты мне чертовски нравишься. — И всего-то? — демонстративно дуется. — Обычно мне на пике удовольствия говорят «схожу по тебе с ума», — лукаво улыбается, вызывая в собеседнике характерную реакцию. Член в брюках дергается. Юнги понимает, что давит на правильно место. Во всех смыслах. — Не найти ли нам более подходящее место? — затуманенными глазами смотрит, незаметно доставая что-то из заднего кармана. — Я ждал этого вопроса, — ласково обводит фалангами разомлевшее лицо, чувствуя в пальцах предложенный пластиковый пакетик. — Только тихо, малыш, — взглядом указывает на порцию наркотика. — Заплатишь мне не деньгами. Тем временем Чонгук, испепеляюще наблюдая за происходящим, через маленький наушник в ухе слушает весь происходящий диалог. Юнги не знает, что он прицепил ему ко внутреннему карману куртки небольшой беспроводной микрофон. Возможно, не спросил разрешение из-за того, что подобная информация может смутить мальчишку или не дать ему раскрыться до самого конца. В неведении определенно лучше. Но сейчас, настороженно слушая каждое слово, ему почему-то становится не по себе. Душно. Воздух спирает. От такого Юнги учащается проклятый пульс. «Заплатишь мне не деньгами», — слышит он это, и сердце на секунду замирает. Между ними странное напряжение. Парень вопросительно посмотрел себе в левую ладонь. Пора. Чонгук быстро сбрасывает одному из полицейских короткое сообщение, после чего, спустя несколько секунд, в клуб проникают четыре человека из группы захвата и не без труда ловят сопротивляющегося дилера. В сторону Юнги прилетает множество оскорблений, но тот, игнорируя существование омерзительного сознанию человека, практически бежит в горячие объятия Чонгука. — Прошу, увези меня отсюда. Мне так противно, так противно, — шепчет, задыхаясь, ощущая в волосах шершавые пальцы. Последние нежно массируют кожу головы, старательно пытаясь младшего успокоить. В мыслях только сейчас проскальзывает предположение, что это было слишком. Юнги пусть и сильный мальчик, но еще такой юный. Подвергать его таким испытаниям было опрометчиво с их стороны, но, черт побери, невероятно действенно. Весь диалог записывался. Сегодняшние данные используются для получения ордера на обыск, потом — арест. Они все сделали правильно. — Я тобой восхищаюсь, — с жаром выдыхает мужчина. — Не отпускай меня, — сильнее стискивает в пальцах футболку Чонгука и большими ласковыми глазами смотрит на него, будто безмолвно хочет передать все свои мысли, желания и страхи. Иногда в моменты, когда совсем плохо, Чонгук кажется единственным спасением. Ведь правда, кто же еще у него есть? Никого. Первое страшное осознание… — Едем ко мне? — Конечно, — с несмелой улыбкой отвечает. — Твой отец знает, что мы сейчас вместе на задании. Как мне объяснить твое исчезновение? Ты дома вторые сутки не ночуешь, — спокойно рассуждает, попутно двигаясь вместе с мальчиком к припаркованному возле обочины Мустангу. — Боишься признаться своему начальнику, что у тебя с его сыном не совсем рабочие отношения? — с легким вызовом вскидывает бровь, захлопывая за собой дверцу автомобиля. Чонгук садится на водительское сидение и непривычно внимательно смотрит парню в глаза, провоцируя в воздухе несколько минутную паузу. — Не совсем рабочие отношения? — на лице ни единой эмоции. — Ты можешь по-другому это описать? — делает акцент на предпоследнем слове. Чонгук сначала сидит молча, задумчиво сощурив угольные глаза. По ярким бликам в его глубоких радужках Юнги начинает подозревать что-то неладное. В один из моментов детектив вдруг достает свой телефон из кармана, быстро водит по сенсору пальцем и прикладывает динамик к уху, неопределенно поддерживая накаляющий зрительный контакт. — Ты что делаешь? — одними губами интересуется Юнги, как слышит непоколебимое следующее выражение: — Да, здравствуйте, сэр, вы еще не спите? — спустя секунду получает какой-то ответ. — Отлично, я вас отвлеку ненадолго, — скромно улыбается, но парень видит во всех словах чертову неоднозначность, а с динамика отчетливо слышен ровный голос отца. — Хочу сказать одну важную вещь, — пауза. — Это касается Юнги. Чонгук с трепетом смотрит на юного мальчика, замечает откровенное волнение последнего, после чего, накрывая его ладонь своей, поступает поразительно глупо: — Кажется, я от него без ума, — мягким голосом заканчивает, видя то, как глаза Юнги округлились, а тонкие пальцы болезненно впились в теплую кожу. — Вы только не поймите меня неправильно, сэр, я все понимаю. Не волнуйтесь, я его не обижу. Ваш сын рядом со мной в совершенной безопасности. С динамика льются еще какие-то слова, но Чонгук всего-то странно улыбается, большим пальцем поглаживая внутреннюю часть нежной ладошки. — Ты идиот, — смущенно шепчет Юнги, впервые замечая за детективом настолько безрассудные поступки. — Ни при каких обстоятельствах, сэр, я его и пальцем не трону, — Юнги догадывается про характерный контекст неспокойных слов отца. — Да, я тоже это заметил, — снова ухмылка. — Можете не беспокоиться. Младший неустанно сражается с желанием вырвать гребаный телефон и выбросить прочь из окна. — Да, понял, до свидания, — и непринужденно сбрасывает, видя непривычно ошарашенного мальчика рядом. — Ты с ума сошел?! — сразу же повышает голос последний. — Я ведь пошутил! Да откуда я мог знать, что ты настолько отбитый?! Звонить моему отцу, по совместительству начальнику полиции, и говорить, что без ума от его несовершеннолетнего сына. Да ты, черт возьми, рехнулся, — робкую улыбку скрыть не получается. Чонгук собственнически притягивает молодого человека к себе за подбородок. — Он сказал, что я на тебя положительно влияю, — игнорируя эмоциональный поток слов, молвит мужчина, обхватывая пальцами податливую шею. — Что еще сказал? Чонгук начинает непринужденно смеяться. — Что я самый адекватный из твоих ухажеров. Юнги возмущенно закатывает глаза, снова глупо улыбаясь от недавно услышанных искренних слов. Парень давно рассказал родителям, что испытывает влечение исключительно к своему полу. Те поняли не сразу, но, в конце-то концов, они его приняли. Отец и правда его ловил с намного худшими кандидатурами. Смирился. Чонгук на их фоне выглядит действительно невероятным. — Какой же ты дурак, — он легонько толкает старшего в грудь, но в итоге первым поддается вперед и жадно накрывает чужие губы своими. Где-то за окном машины горят яркие фонари, небо усыпано тысячами разноцветных звезд, а сидящие в кожаном салоне не дают друг другу ни секунды передохнуть. Юнги ненасытно цепляется пальцами за шею мужчины, стискивает угольные волосы, привкус алкоголя ощущает на кончике языка, объятия горячие, поглаживания, что незаметно перерастают в собственническую хватку. Губы горят, сердце покалывает, но парень продолжает держаться за свое шаткое спасение. Он непрерывно думал о Чонгуке рядом с тем противным дилером, заставлял себя успокоиться, но получалось определенно плохо. Тем не менее, все закончилось хорошо. Оскара взяли под временную стражу, его дом обыщут, найдут наркотики, взломают технику, распечатают переписки с покупателями, и этого будет вполне достаточно, чтобы закрыть чертовски неприятное дело. — Давай сначала доберемся ко мне, а после продолжим? — непривычно грубым голосом спрашивает Чонгук, лениво целуя кожу притягательной шеи. В машине раздается томительные звуки сладких поцелуев, от которых Юнги неосознанно становится дурно. Силы воли хватает лишь на то, чтобы невнятно согласиться. — Я очень долго думал, прежде чем взять тебя на задание. Я боялся, что на тебе это слишком ярко отобразится, все-таки твоя психика еще не до конца сформированная и… — договорить ему не дает неторопливый успокаивающий поцелуй. Чонгук тут же расслабляется и как-то покладисто смотрит, будто подобное поведение младшего выбивает к чертям из колеи, заставляя слушаться и повиноваться. — Со мной все в порядке, — ласково улыбается. — Теперь уж точно, — он мягко поглаживает кончиками пальцев скулы детектива, взглядом изучая глубины его изумительных глаз. — Поехали уже, — снова демонстративно толкает и отворачивается, скрывая предательскую, удивительно счастливую улыбку. Чонгук лишь жадно облизывается и спокойно кивает, резко заводя двигатель Мустанга. Раздается блаженный рык, характерный лишь для внушительной конструкции спортивных машин. Мужчина еще раз бросает взгляд на мальчика, стремительно покидает территорию охраняемого здания и во время продолжительной дороги властно кладет ладонь на колено Юнги. Сжимает. На губах играет хитрая улыбка. Они добираются до нужной квартиры через пятнадцать минут пути, в напряженной тишине поднимаются лифтом, глядя друг на друга с некой плавно разжигающейся искрой. Дверь за спиной хлопает. Оба оказываются в темноте помещения, не особо торопясь включать искусственный свет. — Ты на меня странно смотрел, когда я целовался с тем дилером, — игривым шепотом начинает Юнги, прислоняясь спиной к холодной стене. Чонгук решительно приближается в упор, но разглядеть появившиеся эмоции все равно не получается. — И что ты хочешь от меня услышать? — в интонации слышится улыбка. — Ты ревновал? — бесцеремонно интересуется, глубоко вдыхая смесь одурманивающих ароматов. От мужчины пахнет тем самым еловым гелем для душа, немножко сигаретами и алкоголем, тяжелыми духами, ветром и еще чем-то до сумасшествия приятным. В такой близости данная смесь действует подобно феромонам. Юнги неосознанно сглатывает и реагирует мурашками на нежные касания. — Не знаю, мне размыто известно чувство ревности, — молвит возле щеки, невесомо касаясь ее губами. Потом еще раз. Чуть ниже, за ушком. Парень с неопределенным наслаждением слушает характерные звуки. — Ты редко его испытывал? — голос в один момент срывается. — Возможно, лишь единожды, — выдыхает раскаленный воздух возле уха. — Скорее всего, сегодня был второй раз, — лениво растягивает слова, заставляя ноги Юнги лихорадочно дрожать и подгибаться. — Слишком красиво выражаешься, — укоризненно говорит, хватаясь пальцами за крепко удерживающие его рельефные руки. — Тебе не нравится? — снова тягучий поцелуй, припадающий на область изгиба ключицы. — Обычно все, кто подобным образом выражаются, умелые лжецы и манипуляторы, — фыркает, тут же чувствуя влажный язык на отзывчивой коже. — Я давно понял, что с тобой такие приемы совершенно не работают, — признается, проскальзывая горячими ладонями под тонкую рубашку мальчишки. — Я изменил тактику, — он неторопливо начинает расстегивать маленькие пуговицы, тяжело дыша в чужие, вызывающе приоткрытые от нехватка воздуха губы. — Теперь к тебе использую лишь самую чистую искренность. Юнги сходит с ума от ласковых действий наверняка возбужденного детектива. — И это работает, — получается грязно, со стоном, и последующим непривычным заливистым смущением. — Мне нравится чувствовать тебя таким, — его проклятые губы спускаются к груди, а сам мужчина уверенно становится перед ним на колени. — Каким?.. — его сердце бьется сумасшедше. Чонгук все ощущает. Скалится. — Открытым, мягким, послушным, отзывчивым, не пытающимся скрыть от меня собственную симпатию. На такого тебя можно смотреть вечность. Юнги рефлекторно стискивает в пальцах угольные волосы мужчины, лихорадочно облизывается и смотрит с необъяснимым спектром истребляющих эмоций. — Что ты делаешь, Чонгук?.. — голос хрипит, поле зрения мутнеет, детектив все ниже спускается своими приторными поцелуями. Они мальчишку до тонкой грани потери сознания доводят. — Я хочу, — поцелуй ниже пупка, — чтобы ты, — язык скользит по чернильным рисункам на бархатной коже, — забыл всех прежних любовников, — он внезапно впивается пальцами в соблазнительные бедра. Смотрит глаза в глаза, вызывает щепетильную паузу, — оставил в памяти только меня, думал только обо мне, хотел исключительно меня. Я должен быть у тебя в голове. Никто другой. Не в ближайшем будущем, — обжигающе шепчет на поцелованные участки, пуская по отзывчивому телу тысячи будоражащих мурашек. Юнги задыхается от такого непривычного Чонгука. — Ты чертов собственник, — еле слышно произносит, на периферии сознания чувствуя, как влажные губы накрывают нездорово пульсирующую область под ребрами. — Нет, не совсем так, — он жадно прижимает бедра мальчишки к себе, ненасытно вылизывая до одержимости желанное тело. — Ты никому не принадлежишь, поэтому термин «собственник» по отношению ко мне не достаточно корректный, — секундная пауза — и мужчина провокационно улыбается. — Но «отчаянно заинтересованный» — вполне. Юнги выдыхает что-то неразборчивое, прикусывает нижнюю губу, всем своим видом давая понять, как же чувственно он реагирует на подобные сахарные слова. — Я очень боюсь тебе довериться, — на грани слышимости шепчет, в одно мгновение вынуждая Чонгука остановиться. Последний инстинктивно смыкает веки, упирается лбом об плоский живот и снова трепетно целует, ласковыми жестами пытаясь заставить мальчика успокоиться. — Я так часто предавал твое доверие? — в интонации слышится огорчение. — Нет, просто… — спутанные мысли перебивает новый поцелуй ниже пупка. — Тише, — Чонгук неторопливо поднимается с пола. — Не думай статистикой, шаблонами, не сравнивай меня с другими, не пытайся высчитать вероятность того, насколько я ненадежный человек. Все эти вещи субъективны, всегда есть исключение, слышишь? Я не говорю, что со мной будет просто и что я вообще тебя достоин, просто, — он задумчиво смотрит в глаза растаявшего от непривычных ласк парня и уверенно обхватывает его лицо теплыми ладонями, — ты меня не на шутку зацепил, — за этим следует недолгая пауза. — Если вдруг ты со временем не убедишься, что я именно тот, с которым тебе комфортнее и безопаснее всего, если ты не перестанешь бояться начать мне доверять, тогда… лучше нам остановиться. Юнги внимательно следит за мимикой мужчины, все равно изучает все жесты, телодвижения, старается понять, сколько же искренности в настолько громких словах. Наверное, что-то из прошлых событий оставило на нем заметный отпечаток, раз уж он совершенно не может отказаться от логических размышлений и статистики. Он не только Чонгуку боится доверять, но и людям в целом. Просто… к первому хочется изменить отношение, но внутренний голос испуганно кричит: «не надо!» «…снова больно будет». «Никто из людей не заслуживает доверия». — Чонгук, — мягко начинает Юнги, но его тут же бесцеремонно перебивают. — Нет, не отвечай сейчас, подумай, — уверенно молвит и спокойно улыбается. Юнги, дабы вообще ничего ему не отвечать и прекратить напряженную паузу, требовательно поддается вперед, втягивая детектива в еще один, переполненный обоюдным влечением поцелуй. Наверное, он все же не рискнет впустить к себе в душу очередного, красиво говорящего человека.