This Bites!

Архипелаг Сабаоди был, как уже было продемонстрировано, перекрёстком, через который проходили разумные существа любого происхождения и уровня силы. Хотя местные жители имели здравый смысл оставлять в покое всех крупных персон, проходящих через остров, они не собирались менять свою повседневную жизнь ради этого. Печально известный пират с многомиллионной наградой за столиком в углу? Они возьмут свою обычную рыбу и мисо-суп парой мест дальше и больше об этом не задумаются. Был открытый вопрос, было ли это отношение или знакомое и в основном приветствуемое лицо обладателя самой маленькой награды тем, что обеспечило четырём экипажам, сидящим вместе, безразличное спокойствие местных жителей. конечно, это могло иметь что-то общее с подавляющим убийственным намерением, которое пираты излучали над своими напитками. — Восемь. Миллиардов. Бери, — процедил Фокси, испепеляя взглядом центр стола. — Исчезли. В мгновение ока. — Эти сволочи разыграли нас как по нотам! «Гонка для всех желающих», чёрт побери мой ирокез! — выплюнул Барто. Ло вышел из своего мрачного настроения достаточно долго, чтобы приподнять бровь на недавно приобретённого товарища. — Даже ты, Барто-я? Разве ты не должен осыпать их похвалами за их блестящий план? — К чёрту похвалы, у меня было 500 миллионов в этом банке! Ло удивлённо моргнул. — Это… удивительно разумно для… — Как я теперь куплю свою пятнадцатиметровую бронзовую статую Луффи, чёрт возьми! — …так что насчёт тебя, большеротый? — плавно перевёл тему Ло, полностью игнорируя вспышку Барто. Апу лишь приподнял бровь. — Я длиннорукий, Хирург. Сложи два и два. — И всё же ты всё ещё злишься… почему? Апу фыркнул, опрокидывая свою пенящуюся кружку. — Я могу оценить красоту афёры, но это не значит, что я рад, когда они забирают мои деньги! — Уууууух, деньги, деньги, деньги! Это действительно всё, о чём вы можете ныть? Тот факт, что «Погодная Ведьма» Нами могла без иронии сказать эти слова кому угодно, когда она, Зоро и Билли подошли к столу, требовал — нет, умолял — одного ответа: — ТЫ ПОСЛЕДНЯЯ, ОТ КОГО МЫ ХОТИМ ЭТО СЛЫШАТЬ! — взревели все четыре капитана. — Я же говорил, что они плохо это воспримут, — невозмутимо заявил Зоро, ковыряя пальцем в ухе. — А я говорю тебе, что не понимаю, из-за чего они так переполошились, — пренебрежительно ответила Нами. — Мы «переполошились», потому что ты бешеная сучка Соломенных Шляп, вынюхивающая золото, которая отдала бы своего первенца под залог, если бы это означало получить лучшие цены, — проворчал Ло, и его заявление было подкреплено грубыми кивками его коллег. — «Цены?» Что это такое? — спросила Нами, демонстративно постукивая пальцем по подбородку, прежде чем хитро улыбнуться. — Оооо, вы имеете в виду эти маленькие цифры, прикреплённые к вещам? Да, в эти дни я просто указываю на них и говорю «пришлите мне счёт», и всё само собой улаживается. Что, с вами такого не происходит? Если бы взгляды могли убивать, через Ред-Лайн прошёл бы новый канал, и не осталось бы никаких признаков того, что Погодная Ведьма вообще существовала. — Просто… переходи к чёртовой сути, — процедил Барто сквозь стиснутые зубы. — Ну, раз ты настаиваешь, — ухмыльнулась Нами. Достав из сумки Билли лист бумаги, она передала его Апу. — Я заглянула на ваш корабль, прежде чем пришла сюда. Они начали массово производить эту карту для наших целей. У меня всё ещё есть оригинал, но на всякий случай держи эту при себе. — Довольно самонадеянно думать, что мы всё ещё собираемся помогать вам после того, как вы только что нас обманули, — сухо сказал Апу, хотя всё же взял бумагу. Нами встретила его невозмутимый взгляд своим собственным. — Если бы мы вернули вам ваш вступительный взнос с 10% процентами, это всё равно было бы мелочью по сравнению с тем, какую выплату мы собираемся получить, — прямо сказала она ему. — Мы не удосужились предупредить вас о нашем козыре, потому что мы думали, что вы четверо будете достаточно умны, чтобы сами это понять. Две головы поникли, над ними повисли чёрные тучи депрессии; Барто, если уж на то пошло, выглядел ещё более грозным. — Я убью их, когда вернусь на Каннибал, — прорычал он. Никому не нужно было спрашивать, о ком он говорил, и несколько молитв вознеслись к небесам за… практически любого в его команде с двумя извилинами. Список, который, честно говоря, не охватывал большую часть состава клуба Барто. — Я всё равно могу злиться из-за того, что вы меня обманули, знаешь ли, — ответил Ло, хотя его невозмутимый тон и выражение лица противоречили словам. — Так злись. Пока ты следуешь плану, нам всё равно, — так же невозмутимо ответил Зоро. Ло откинулся назад с пренебрежительным пожатием плеч, как раз вовремя, чтобы Фокси и Апу пришли в себя. — Знаете что? — решил Апу, пряча карту в одежде и ухмыляясь Нами. — Мысль об этой золотой жиле действительно заставляет меня чувствовать себя лучше. Так чего же мы ждём? Я жажду своей оплаты с гарниром из «Правительство никогда этого не переживёт!» Это убило хорошее настроение Соломенных Шляп; Нами заметно поморщилась. — Мы… ждём, пока Хокинс не прибудет… — Она отвела взгляд. — И пока Кросс будет менее склонен кого-нибудь убить. Все четверо Проклятых поморщились. — Почему я хоть как-то удивлён, — вздохнул Фокси. — С этой улиткой, слушающей всё, было практически неизбежно, что что-то его выведет из себя. — Это может быть даже хорошо, — пробормотал Ло, растягивая шею. — Иеремия-я, кажется, теряет свои принципы всякий раз, когда теряет самообладание. Не совсем контрпродуктивно для сжигания острова. — Это так, когда мы начинаем трёхстороннюю атаку со всех сторон закона, чтобы убедиться, что это сработает, — огрызнулась на него Нами, вызвав лёгкую гримасу и уступчивый кивок от превосходящего Супернова. — В любом случае… Козёл, эта встреча только для команд Суперновых. Так что ты будешь заниматься чем-то другим. Тон, который использовала Нами, сделал Фокси скорее нетерпеливым, чем обиженным. — Весь внимание, Калли, — ответил он. Нами указала на одно конкретное место на карте. А именно, то, на котором был большой крестик. — Собери всю свою команду и займи позицию в Роще 77, — приказала Нами. — У нас возникла небольшая заминка при организации, поэтому нам нужна первая линия обороны, пока мы это не решим. Используй все свои трюки и убедись, что никто не из нашей команды не войдёт и не выйдет из этой рощи, пока не решатся все проблемы. Для поддержки у тебя будут Лассу и Фанкфрид, они уже должны быть там и ждать тебя. Если ты сможешь сделать это идеально… я отменю твою дань на следующий год. В одно мгновение Фокси застыл как вкопанный, затем в следующий момент все моргнули, и всё, что от него осталось, было маленькое облачко пыли, которое быстро опало. Ло сжал переносицу. — Я уравновешенный и здравомыслящий человек, — проворчал он себе под нос. — Мне нравится быть уравновешенным и здравомыслящим человеком. Но если безумие — это цена за возможность нарушать законы реальности подобным образом… я в замешательстве. — Он приоткрыл глаз и посмотрел в небо. — Где ты, чёрт возьми, Кросс? Мне нужно хоть немного здравомыслия в действии.

***

Я пустым взглядом уставился в ближайшую стену, пытаясь привести в порядок свои спутанные мысли. Я прекрасно осознавал, что не могу спасти всех. Это не было моей целью, когда я пришёл в этот мир. Это не было моей целью, когда я присоединился к Соломенным Шляпам. Это не было моей целью, когда я начал СВС. И это не было моей целью сейчас. Единственными, кого я был полон решимости спасти любой ценой, были Мерри и Эйс, и я уже сделал и то, и другое. Но слепые глаза этого трупа, кровавые пулевые ранения… это не был именованный персонаж, не был кем-то значимым. Я никогда не узнаю его имени, и не было никакого грандиозного события, чтобы это обыграть, как с тем солдатом, который протестовал против тактики Онигумо в Энис Лобби. Человек, которого убил Росвальд… был никем. Вот почему это так беспокоило меня тогда, и это всё ещё беспокоило меня немного сейчас. Но только немного. Это не было главным, что беспокоило меня прямо сейчас. — ЭЙ, ЧТО ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ ТВОЮ ГОЛОВУ СЕЙЧАС? — спросил Саундбайт, осматривая меня. Я моргнул и удивлённо взглянул на своё плечо. — Откуда ты знаешь, что я уже не зациклен на…? — Я стиснул зубы, прикусив щёку из-за внезапного всплеска гнева при этой мысли. — …на этом? — Потому что я не идиот? — невозмутимо ответил брюхоногий, прежде чем немного смягчиться. — Ты перешёл от мрачных раздумий с тягучей кремовой начинкой из разрывающей голову ярости к СОЗЕРЦАТЕЛЬНОМУ МОЛЧАНИЮ, ТАК ЧТО Я ЗНАЮ, ЧТО ТВОЙ ХОД МЫСЛЕЙ СДЕЛАЛ ПЕРЕСАДКУ. Так чтооо… что случилось? Я издал звук признания и отвернулся, обратно в никуда. — Ну, без всякой приукрашивающей чепухи… я обдумываю точное сообщение, которое я хочу передать во время того, что мы собираемся сделать, и есть ли у меня вообще право его передавать. — Рааазве не ты тот, кто кричал НА ВЕСЬ МИР, ЧТО БОРЬБА С РАБСТВОМ — ЭТО ДОЛГ КАЖДОГО ПОРЯДОЧНОГО ЧЕЛОВЕКА? — Не об этом, — пренебрежительно фыркнул я. — Я имею в виду точную мотивацию, я… в основном, я хочу немного взять пример с похожей революции, которая произошла. Знаешь, — я ткнул большим пальцем через плечо. — Дома? Глаза Саундбайта немедленно загорелись почти бешеным нетерпением. — ОООО! Я ПОНЯЛ! ХОЧЕШЬ РАЗЖЕЧЬ ТО, ЧТО НАЧАЛОСЬ В БОСТОНЕ и затем переместилось в Йорктаун? Я ЭТО ОДОБРЯЮ! Давай перевернём мир с ног на голову! Да здравствует красный, белый и синий! УЖЕ ЕСТЬ МЕЛОДИИ ДЛЯ ЭТОГО! РАЗ, ДВА—! Именно когда началась эта флейтовая версия «Янки Дудл», я решил, что с меня достаточно— ШЛЕП! —и шлёпнул его по раковине, чтобы заткнуть. — Прекрати, ты, свистящий по-диксиленски болван, — упрекнул я его, одновременно развеселённый и раздражённый. — Не об этом я говорил… или, ну, не совсем, во всяком случае. Ты определённо на верном пути. Я думаю основать это на красном, белом и синем, да… только не на тех. — А? — Саундбайт моргнул, глядя на меня, прежде чем покачать головой, чтобы посмотреть ещё. — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ЧТО? Я слегка усмехнулся, копаясь в одном из карманов моего пальто. — Вот, может быть, это немного прояснит ситуацию. — Я вытащил кусок ткани и держал его перед Саундбайтом. — Я попросил Паппага сделать это ещё на Скелтер Байт, до того, как узнал об одежде. Это отвечает на твой вопрос? Мой партнёр один раз взглянул на кусок ткани и ошеломлённо уставился. Вполне уместная реакция, правда. Потому что да, нашивка с флагом, которую я держал, была украшена красным, белым и синим. Только расположенными не в виде звёзд и полос, а скорее трёх равных полос. — …ФРАНЦУЗСКИЙ ТРИКОЛОР?! — удивлённо спросил улитка. — Я имею в виду, да, там тоже была РЕВОЛЮЦИЯ, НО НЕ СОВСЕМ ТО, ЧТО ТЫ ОБЫЧНО… Кросс, как, чёрт возьми, ты пришёл к этому? — Ну… — ответил я после паузы. — Помнишь все те случаи, когда я говорил по-французски? Мне не понравилось, как он вдруг оживился. — ОООО, ДА! Ватер 7 особенно врезался мне в память! Хочешь повторить, освежить мою памя—? — Закончи это предложение, и я скормлю тебе солонку, — невозмутимо сказал я, заставив его отпрянуть в свою раковину. — В общем… если коротко, без лишних подробностей моей жизни, я что-то вроде полукровки. Наполовину американец, наполовину француз, и я провёл несколько лет, взрослея во Франции. Так что я говорю на языке и знаю немного истории. — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ТЫ НАПОЛОВИНУ ПОЕДАЮЩАЯ СЫР СДАЮЩАЯСЯ ОБЕЗЬЯНА?! — преувеличенно ахнул Саундбайт. — Я никогда не упоминал об этом раньше, но я всегда думал, что ты немного пахнешь—! — Я уже угрожал тебе солью, хочешь посмотреть, как я могу перейти к «лягушке»? — парировал я почти скучающим тоном. — …ну, я собирался сказать лавандовыми полями Марселя, НО ЭЙ, ЕСЛИ ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ ТАКИЕ ВЫВОДЫ, — присвистнул Саундбайт таким способом, который мог бы убедить только Тонтатту. — НО В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ… РАЗВЕ ОНА НЕ СТАЛА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ГРЯЗНОЙ? Я кивнул в знак согласия. — В более поздние дни, да. Отсюда часть моих колебаний. — ТОГДА ПОЧЕМУ БЫ НЕ УСТРОИТЬ 'ЯНКИ ДУДЛ' вместо этого? — Ну, по двум причинам, — пожал я плечами, поднимая палец. — Во-первых, потому что та революция была внешней и касалась получения свободы от угнетателя. Если мы попытаемся полностью избавиться от МП с этого места без поддержки Революционеров, они сравняют его с землёй. Эта же была внутренней. Много потрясений и перемен, да, но пока она направлена, она более точна. — Хорошо, я это понимаю… — кивнул Саундбайт. — А вторая? — Ну… — я потёр затылок. — Американская революция была в основном националистической, и я могу это оценить, Бог знает, я достаточно раз пел гимн. Но французская… у тебя есть интернет в голове, ты знаешь песню так же хорошо, как и я. То? То было и есть личное дело, не о твоём флаге, а о твоём ближнем. И, ну, я был в Париже на День Бастилии, это соответствует Четвёртому июля по интенсивности, я знаю, что это не шутки. Звёзды и полосы символизируют Америку, но эти… — я постучал по полосам в моей руке. — Они символизируют сам человеческий дух. И это, ну… Я нервно усмехнулся и покачал головой. — Может быть, я просто скучаю по дому после почти года вне Земли или что-то в этом роде, но… но… я хочу принести полосы сюда. Я хочу использовать их для того, за что они стояли, все эти годы назад. Понимаешь? Прежде чем Саундбайт смог ответить, я вздохнул и провёл пальцами по волосам. — Что касается того, почему я колеблюсь… ну, как ты упомянул, всё это очень быстро пошло наперекосяк в оригинальной версии, и мы не можем позволить, чтобы это произошло здесь. Но, помимо этого… я имею в виду, я никогда особо не считал Францию важной частью моей идентичности, понимаешь? Я знаю, как говорить на их языке, я жил там какое-то время, но… я всегда описывал себя как американца в первую очередь, если не исключительно. Есть ли у меня… действительно право использовать их флаг и идеалы для моей войны? На мгновение Саундбайт замолчал, а затем улыбнулся. Искренне, впервые в своей склизкой жизни. — Я ДУМАЮ, ЧТО ДЛЯ ПАРНЯ, КОТОРЫЙ ДОКАЗАЛ, ЧТО ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ КРАСНОГО, БЕЛОГО И СИНЕГО ЦВЕТОВ НЕ ХУЖЕ ЛЮБОГО ТЕХАСЦА… твоя может идти в любом направлении. Ты прожил эту жизнь, говоришь на этом языке и знаешь историю. ГОВОРИ ЧТО ХОЧЕШЬ, но это действительно есть твоя культура. Так что использовать её или нет — решать тебе. НО ЛИЧНО Я СЧИТАЮ, ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕЁ ДЛЯ ТАКОГО ДЕЛА? Любой нормальный человек будет гордиться. Я имею в виду… я точно горжусь. Нехарактерная поддержка, которую мой партнёр проявлял ко мне, оставила меня немного не в своей тарелке, но не настолько, чтобы я не мог ответить на его улыбку. Хотя, может, я слишком много надеялся, что он не испортит момент? — …если кто-то спросит, я рассказал там анекдот про пердёж, и НИКТО ДРУГОЙ никогда не узнает обратного, понял? —может быть, может быть и нет. Но эй, разве Саундбайт был бы Саундбайтом по-другому? — А, Кросс? Мы оба подняли глаза и увидели Конис в дверях с жирным бумажным пакетом в руке. — Сэндвич? — предложила она. — Я взяла их в киоске под названием «Сумасшедший цыплёнок», они действительно хороши! Все Суперновы тоже так думают. Хотя, эм, — она настороженно почесала затылок. — Я не думаю, что они продержатся или купят тебе больше нескольких минут, и если я пойду пополнить запасы в комнате, они выяснят почему они все здесь, таааак…? Я уловил намёк и поспешно встал. — Значит, они все здесь? — Да! — гавкнула Су, забираясь на плечо своей партнёрши. — Хокинс только что вошёл и начал всех запугивать! Я бы сказала, у тебя есть чистая минута, прежде чем Кид бросит первый удар из принципа… или, по крайней мере, пока Киллер способен его сдерживать. Я кивнул, прежде чем одарить Саундбайта своей лучшей ухмылкой. — Ты готов сделать это? — Что, ты имеешь в виду, наблюдать, как ты КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ укротишь стаю из ДЕСЯТИ САМЫХ РАЗЫСКИВАЕМЫХ ЛЮДЕЙ этого полушария, ЗАСТАВЛЯЯ ИХ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ, ПОКА ОНИ ВСЕ ХОТЯТ ТВОЮ ГОЛОВУ? — парировала улитка. — Да, чёрт возьми! — Не волнуйся, не волнуйся, — сказал я, махнув рукой. — Я перейду к делу быстрее, чем у них закончится терпение. Я демонстративно проигнорировал то, как неуверенно промычала Конис позади меня. — Су… Извини, если я слишком пессимистична, но… всё пойдёт плохо менее чем через минуту, не так ли? И мне действительно было трудно игнорировать то, как Су насмешливо фыркнула. — Конис, пожалуйста!.. они начнут стрелять, как только увидят его лицо. И худшей частью всего было то, что я нииикак не мог найти способ повернуться и опровергнуть её слова. Но мы и раньше преодолевали невозможные трудности. И с таким количеством поставленного на карту я собирался использовать все средства, чтобы убедиться, что на этот раз не будет исключений.

***

Собрать Суперновы вместе было не так уж сложно, учитывая количество Ньюс-Ку на корабле Апу; несколько доставок с альбатросами семи командам, которые не были в курсе, и все собрались в комнате, обустроенной как конференц-зал, не имея ни малейшего представления о причине. —Ну. Идея заключалась в том, что они не знали, почему, но по бормотанию, наполнявшему комнату, все прекрасно осознавали, кто их вызвал. То, что они всё равно подчинились, объяснялось либо уважением и/или интересом к Пиратам Соломенной Шляпы, либо, что более вероятно, желанием отрубить голову Иеремии Кросса от его плеч и использовать её как мяч для пинания. В любом случае, они все были в одном месте в одно и то же время, и это было важно. Ну, это и тот факт, что драка ещё не началась. — ЛАДНО! — взревел Юстасс «Капитан» Кид, пинком выбивая дверь в комнату, куда привели его и всех остальных. — ДАВАЙТЕ ПОСКОРЕЕ ПОКОНЧИМ С ЭТИМ ДЕРЬМОМ! У МЕНЯ ЕСТЬ ДЕЛА ПОВАЖНЕЕ, ЧЕМ СОСАТЬ ТВОЙ—! — Двигайся, придурок! ХРЯСЬ! — АГХ! — Ты загораживаешь дверь, — проворчала Бонни, позаботившись крепко наступить на распростёртую, лежащую ничком фигуру Кида, когда остальные Суперновы заходили внутрь. Киллер, стоя на коленях рядом со своим капитаном, заметно боролся с желанием зарезать стерву с каждым её шагом. По крайней мере, все остальные держали руки при себе. — Хорошо, мы все здесь, — нетерпеливо объявил Дрейк, выражая общее напряжение в комнате. — Можем мы уже приступить к делу? У меня встреча с корабельным мастером и—! ХЛОП! — МАТЬ! — Сукин— — Должное должное, эти ребята умеют устраивать драматические моменты. Таковы были общие реакции на захлопнувшуюся за Суперновами дверь, погрузившую их в темноту. Темноту, которая была наполнена ворчанием и проклятиями, пока четыре прожектора не осветили четыре стула, стоявших спинками к пиратам на противоположном конце стола в комнате. — Номер 2 в моём Списке Вещей, Которые Я Хочу Сказать Хотя Бы Раз В Правильном Контексте™, — этот голос объявил ровным голосом. Объявление, которое было ещё более подчёркнуто тем, что три из четырёх кресел развернулись, чтобы показать «Соломенную Шляпу» Луффи, «Охотника на Пиратов» Зоро и «Погодную Ведьму» Нами, которые с нехарактерной торжественностью смотрели на других Суперновы. — О, чтоб меня, — было общим одновременным мнением других пиратов. Именно тогда четвёртое и последнее кресло в конце стола развернулось, чтобы показать Иеремию «Голос Анархии» и «этого двуличного сукиного сына» Кросса — и его маленькую улитку Саундбайта — на этот раз не ухмыляющегося, а с непринуждённой, почти игривой улыбкой. — Полагаю, вы все задаётесь вопросом, почему я собрал вас здесь. БАХ! Кросс бросил на Беджи невыразительный взгляд, когда такая же плоская пуля соскользнула с меча, который Зоро поставил на её пути, прежде чем она смогла даже близко подойти к своей цели. — Ты действительно думал, что это сработает? — спросил он — не потребовал — тоном, который был скорее раздражённым, чем чем-либо ещё. — Нет, но это заставило меня почувствовать себя намного лучше, — заявил пират-мафиози, убирая дымящийся пистолет. — Они, с другой стороны… Щ-Щ-ЩЁлк! Честь Соломенным Шляпам, ни один из них даже не вздрогнул от всего огнестрельного оружия, направленного на них. — Чтобы было ясно? — процедила сквозь зубы Бонни, постукивая пальцем по рукоятке дробовика, который она держала. — Это не объявление войны вам, Соломенные Шляпы. Это в основном просто снятие стресса. — Говори за себя, я хочу их головы! — прорычал Кид, раскалывая деревянную рукоятку своего пистолета в ладони. — Мы пошли вместе с этими придурками, а они нас предали! — Вообще-то, — вмешался Дрейк, один из немногих, кто не проявлял явной враждебности, терпеливо отодвигая пистолет Киллера в сторону. — Они не совсем это сделали. — Какого чёрта ты—? — Кид, если бы мы ударили тебя в спину, ты бы уже не дышал, чтобы жаловаться на это, — перебил Кросс, глядя на второго по значимости Супернову с абсолютно невпечатлённым взглядом. — Мы не пролили кровь и не лишили никого жизни. В лучшем случае мы развели вас, лохов, на деньги, в худшем — мы вас обманули, но ни в коем случае мы не бросили вас на произвол судьбы. Прямо сейчас все вы только и делаете, что жалуетесь, как нам удалось вас обвести вокруг пальца, всё время удобно игнорируя один крохотный факт: что каждый из вас сделал бы точно то же самое, если бы мог. Давайте. — Кросс широко развёл руки, его улыбка приобрела немного остроты. — Скажите мне в лицо, что я не прав. Внезапно появилось много целенаправленного отведения глаз и молчаливого хмурения. На лице Кросса появилась его фирменная усмешка. — Вот что я думал. Так почему бы вам всем не прийти в себя, не взять стулья и не позволить мне взорвать ваш разум, хм? Последовал ещё один момент неловкого напряжения, когда Капитаны (плюс один) смотрели друг на друга, бросая вызов кому-нибудь сделать первый шаг. К сожалению, это снова был Кид, только на этот раз он, казалось, деэскалировал ситуацию, с силой засунув свой пистолет обратно в пальто. — К чёрту. Это, — прорычал он, вложив в эти два слова достаточно яда, чтобы убить Морского Короля. — Мне не нужно сидеть здесь и слушать, как ты разговариваешь со мной, будто я какой-то идиот. Хочешь дрочить своё эго, делай это с кем-то, кому не плевать. Но прежде чем я уйду, я хочу высказать тебе всё, что думаю, ты сукин—! Кросс оборвал зарождающуюся тираду усталым (и усиленным Саундбайтом) вздохом. — О, ради любви—Если ты действительно собираешься так злиться из-за этого, вот. БУМ! Если вмешательство Кросса остановило Кида, то вид огромного мешка, буквально вздувающегося от наличных денег и золота, с грохотом упавшего на стол на виду у всех, и держала его Нами из всех пиратов, был настолько шокирующим, что весь гнев исчез с его лица. — Ты поставил ฿500 миллионов на гонку, вот 600 миллионов, — объявил Кросс с закатыванием глаз, совсем не соответствующим огромной сумме денег на обозрение. — Чистая прибыль двадцать процентов. Давай, бери. Останешься или уйдёшь, он твой в любом случае. И это касается всех вас: если вы такие плохие проигравшие, то пусть будет так: мы доставим ваши вступительные взносы обратно на ваши корабли, плюс проценты. Вы можете уйти, прямо здесь, прямо сейчас, и будет так, как будто ничего никогда не происходило. Или. Кросс медленно наклонился вперёд, одаривая Суперновы абсолютно леденящим взглядом. — Вы можете пойти другим путём для ещё большей выплаты. И всё, что вам нужно сделать, это согласиться на переговоры, сесть и позволить мне делать то, что у меня получается лучше всего. Никто не упустил из виду, что Нами не высказала ни малейшего возражения против обещания Кросса отдать более половины банка, который они только что выиграли, в качестве мирного предложения. Тем не менее, хотя бы из гордости, большинство из них колебалось; только Бартоломео и Апу сразу же заняли свои места. Но наконец, с рычанием отчаяния, больше подходящим какому-то бешеному животному, Кид сел, каждый сантиметр его фигуры кричал о недовольстве. Никто не мог прочитать лицо Киллера, но казалось, что он очень хотел высказать какую-то угрозу, даже когда последовал его примеру. Остальные Суперновы, казалось, были так же в конфликте с собой, но один за другим они заняли свои места. Последним сел Дрейк, который подозрительно смотрел на Соломенных Шляп. — Если в конце концов это окажется ещё одним заговором, как тот, что ты сплёл на Скелтер Байт, ты пожалеешь об этом, Иеремия Кросс. Кросс откинулся на спинку стула и как бы небрежно сложил руки за головой. — Две вещи. Во-первых, хотя я и хотел бы, я не могу взять на себя ответственность за этот план. Это были совместные усилия в планировании, исполнении и выгоде. Моя команда, возможно, забрала банк, но смысл был в том, чтобы добраться до Сабаоди, и все мы теперь здесь. И во-вторых, связывая с этим… если ты намекаешь, что причина, по которой я собрал вас здесь, заключалась в том, чтобы инициировать ещё один взаимовыгодный план, который даст всем нам то, что мы хотим, но Соломенные Шляпы получат львиную долю? Кросс разомкнул руки и наклонился вперёд. — Ну, конечно, это так. В конце концов, если вы не можете найти коллективную инициативу, чтобы урвать часть добычи для себя, то это вряд ли наша вина. — Тактик наклонил голову в сторону с невинным взглядом. — Это проблема? Обменялись взглядами, и молчание было таким же хорошим ответом, как и любой другой. Кросс воспринял это как сигнал усмехнуться ещё шире. — Ну, тогда, теперь, когда вы все готовы говорить как полуцивилизованные люди… — Кросс вытащил Тон-Ракушу из куртки и включил его. — Давайте начнём.

***

— Итак, это… пятый раз, как ты сказал? — спросил Комэй, ухмылка играла на его губах, пока свежевоспроизведённый Тон-Ракуша плавно поднимался и опускался в его руке. БАХ! Опуская трость, Цуру проворчала: — Не смей ухмыляться мне, ты, хорёк. Потому что, поверь мне, ты ухмыляешься каждый раз, и мне это начинает надоедать. — Тогда, может, стоит получить лучшие протоколы безопасности, чтобы нам не пришлось снова проходить через это, а? — парировал более молодой Вице-адмирал, потирая растущую шишку, которая у него образовывалась. Цуру позволила себе исключительно злобную ухмылку, когда села перед своим столом, наклоняясь, чтобы вытащить форму из одного из ящиков. Форму, которую она шлёпнула перед младшим офицером с удовлетворительным стуком. — Вот где ты вступаешь в игру. Каждый шаг твоего расследования и каждая утечка, которую ты использовал. В трёх экземплярах. Прежде чем ты покинешь этот офис. И да, — добавила она, когда Комэй взглянул на своё запястье. — Вот откуда у тебя берётся синдром запястного канала. Уже не так весело быть самым умным человеком вокруг, не так ли? Всё, что Комэй мог должным образом собрать, было мятежное бормотание, когда он взял ручку, приложил её к бумаге— — Дон дон дон дон! — ХА! — И издал возглас восторга, когда поймал трость на своём предплечье на полпути. — Этот сопливый новичок действительно приносит удачу! — Ты можешь писать и смотреть, — прорычала Цуру. — Что, ты не хочешь, чтобы я полностью сосредоточился на анализе всего, что он нам показывает? — гладко парировал Комэй. Пожилой Вице-адмирал сделала паузу. Затем, очень медленно, она опустила свою трость. — …когда ты будешь спрашивать меня, почему я заставляю тебя лично чистить уборные, как новичка, и ты не сможешь вспомнить почему, я просто скажу тебе, что ты это заслуживаешь, и я буду права. Комэй усмехнулся и откинулся на спинку своего стула с самоуверенной ухмылкой. — Это звучит как проблема Будущего Меня. Ему придётся разобраться с этим самому. Сейчас меня это не волнует. Глаза Цуру сузились. Один взмах её трости по стулу позже, и она встретилась взглядом с Комэем. — Тебе лучше надеяться, что это одна из более длинных трансляций этого сопляка, — произнесла она, прежде чем ответить визуальной улитке в углу, которая вскоре начала проецировать. Изображение слилось в знакомую форму Архипелага Сабаоди, приятный звук лопающихся пузырей наполнил комнату. Что касается изображения… оно сфокусировалось на группе людей в невзрачных толстовках, которые скрывали любые идентифицирующие черты, перемещающихся по острову без спешки, но с ощущением цели. Оба Вице-адмирала вглядывались в это зрелище, молча размышляя, что задумал Кросс. Затем вид приблизился к одной из фигур, которая подняла руку, держащую… Ракушу — Тон-Ракушу — которую он немедленно активировал щелчком. — Давайте начнём, — объявил… ну, голос Голоса Анархии, его тон был чрезвычайно самодовольным. — Во-первых: Скажите мне, что знают Тринадцать Суперновы о работорговле? В одно мгновение, как будто весь Маринфорд окунули в ледяную воду. Комэй почти сразу же вытащил фляжку из своего пальто и держал её в руке, в глазах был затравленный взгляд. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть ещё, потому что этого будет недостаточно. Цуру тем временем подняла руку, чтобы помассировать свои вновь пульсирующие виски. — Это обещает быть началом очень долгого, очень интересного дня… Как бы подтверждая их худшие опасения, из раковины раздалось множество слишком знакомых голосов.

~ДВА ЧАСА НАЗАД~

Реакции, которые я получил на свой невинный вопрос, были… бооолее сдержанными, чем я ожидал. — Конечно, — выдохнул Дрейк, звуча совершенно уставшим, когда он ущипнул переносицу. — ХАХАХА! Я должен был знать, что это будет что-то неунылое или непростое! — засмеялся Урудж. — Должна была это предвидеть, да? — пробормотала Бонни. — Я вообще-то так и сделал! — хихикнул Апу, гордо принимая купюры от хмурящегося Кида и… невозмутимого Хокинса?! — Подождите, вы хотите сказать, что вы не предсказали? — потребовал Бартоломео. — Вы, мистер Всё-Идёт-Как-Я-Предвидел?! Хокинс просто пожал плечами. — Честно говоря, я предсказал, что он сожжёт это осквернённое гнездо мерзости и подлости дотла. Я печально перестарался. — Да, извините, но нет, — вмешался я, снова привлекая внимание всех. — Я признаю, что был искушён, но виноват не архипелаг, а только люди, вовлечённые в это. Так что да, умеренность. Теперь, могу я продолжить? Кид показал мне средний палец, что я воспринял как согласие. — В любом случае, перейдём немного вперёд… — Я слегка поправил кепку. — Вы все явно знаете, что такое работорговля и что она присутствует на этом острове, поэтому позвольте мне немного переформулировать вопрос: Почему она существует? Это вызвало гораздо больше недоумённых взглядов. — О чём… ты конкретно спрашиваешь? — протянул Киллер. — Позвольте уточнить, — пояснил я. — Рабство — одна из высших точек морального банкротства. Это одно из худших действий, которое один человек может совершить против другого, крайняя степень развращённости. Даже мы, кого считают «врагами мира», признаем это не чем иным, как чистым злом, которое вызывает у нас всех отвращение. И тем не менее… — Я взмахнул рукой, указывая на сам остров, на котором мы находились. — Оно не только существует, но и процветает здесь, на Архипелаге Сабаоди. Может ли кто-нибудь объяснить мне, почему это так? Почему торговля человеческой плотью всё ещё сохраняется? Ещё больше замешательства, с обменом взглядами и перешёптыванием предположений туда-сюда. Это продолжалось до тех пор, пока Бонни не стукнула каблуком по столу. — Да ладно, это не так уж и сложно, верно?! — потребовала Обжора, хотя в её голосе явно прослеживалась неуверенность. — Я имею в виду… работорговцы, рабовладельцы, они все злобные ублюдки! Это так просто, не так ли?..не так ли? Ненадолго в комнате стало тихо… — Тч. Глупая девчонка. Тишину нарушило презрительное фырканье от Беджи из всех присутствующих. Бонни, как и ожидалось, не восприняла это оскорбление хорошо, резко повернувшись к нему с рыком и скрежетом зубов. — Как ты меня назвал, коротышка?! Сказанный коротышка, однако, демонстративно проигнорировал её гнев в пользу медленной, глубокой затяжки своей сигары и выдыхания внушительного клуба дыма, прежде чем повернуться ко мне. — Ответ на ваш вопрос, — медленно произнёс он. — Заключается не в морали, хотя это и является фактором. Скорее, причину, по которой работорговля продолжается на этом архипелаге, можно лучше всего объяснить… — Беджи довольно резко стряхнул пепел со своей сигары. — Деньгами. Я мудро кивнул. — Если быть более конкретным, это экономика. Вечная концепция спроса и предложения. — Я поднял руки, как пару весов. — Кто-то чего-то хочет, а кто-то другой предоставляет это что-то, потому что его вознаградят за это. Суть любой покупки. И это применимо здесь так же, как и к любому другому товару. Я поднял правую ладонь. — Рабовладельцы являются источником спроса: они желают рабов по разным причинам, которые на данный момент несущественны. Что важно, так это то, что из-за незаконной природы товаров, которые они требуют — плоти — «ценность» их спроса невероятно высока, из-за всех рисков, связанных с её добычей. Затем я поднял левую ладонь. — Эта высокая ценность, между тем, привлекает поставщиков, работорговцев. Они занимаются этой злой практикой из-за того, что они могут получить от сделки, и их жадность подавляет все другие соображения. Следовательно, они поставляют жизни, не теряя ни минуты сна, потому что это приносит им выгоду. Я откинулся на спинку стула и сложил руки вместе. — Я спросил вас, почему существует работорговля, почему работорговцы продают рабов, и теперь я дам вам ответ: торговля существует, как существует любая торговля, потому что она выгодна. Потому что, продавая жизни и свободы тому, кто больше заплатит, торговцы получают в свои руки эти наибольшие ставки. Я дал этой мрачной реальности немного осесть, прежде чем медленно надеть самую жестокую ухмылку, на которую был способен. — И именно эта выгода, — я почти промурлыкал. — Сделает то, что я собираюсь предложить, ещё более привлекательным.

***

Потребовалась значительная часть внезапно резко сокращённого бюджета, чтобы обеспечить, чтобы каждая комната в пагодах Маринфорда выше определённого размера получила постоянно установленную улитку и экран, но с влиянием Иеремии Кросса, достигающим новых высот с каждой трансляцией, это были необходимые расходы. Именно эта новая возможность держала всех в Маринфорде в состоянии повышенной готовности с того момента, как Кросс задал свой первый вопрос. «Все» включали бедные души, просто желающие немного расслабиться в столовой, где, когда Голос Анархии объявил свою точку зрения, находились Вице-адмирал Гарп, его два ученика и его исполнительный офицер. — Оооо, кажется, я теперь понимаю… — выдохнул Коби, глядя на экран с ошеломлённым выражением лица. Выражение лица Гарпа было нейтральным благодаря пульсирующей шишке, которую он заработал, когда Кросс натравил на него Сенгоку. Не то чтобы это было незнакомое ощущение, конечно, но всё равно больно. — Да, признаю, это довольно умно, — сердито пробормотал он. — Чёрт, я почти наполовину впечатлён этим маленьким дерьмом… — Кроме того, что ты всё ещё зол на него? — бесстрастно сказал Богард. — Чертовски верно! — прорычал Гарп, ударив кулаком по столу. — Мне плевать, насколько блестящ этот план, это мой внук-идиот, чьи заблуждения он поддерживает! Думает, что он пират, когда он уже должен быть трудолюбивым младшим офицером, я сверну обоим шеи! Уже плоское, скептическое выражение Богарда каким-то образом стало ещё более плоским. — Ты всё ещё думаешь, что Луффи может быть Морским Пехотинцем. Когда буквально у всех в этой комнате есть приказы стрелять в него при виде. — Он подчеркнул это заявление, указав на столовую, где они наслаждались обедом, которая практически кипела недовольством, направленным прямо на экран. — Не будь идиотом! — презрительно фыркнул Гарп. — Этот маленький придурок сделан из резины, пули ему ничего не делают. Поверь мне, я проверял. — …и прямо так, столько вопросов получили ответ, и столько новых возникло в одном предложении. — И всё же… интересно, думал ли кто-нибудь, что они попытаются провернуть нечто настолько масштабное, — нахмурился Гарп, его тон выражал неохотное уважение. Крайне неохотное. — Да, да, я понимаю, — кивнул Хельмеппо. — Что ж, по крайней мере, я знаю, что этот их маленький план, каким бы блестящим и сложным он ни был, не может быть хуже, чем прорыв блокады. Все в пределах слышимости посмотрели на него самыми мёртвыми из невозмутимых взглядов. Ну, все, кроме Коби, который был слишком добр, чтобы делать это. Он просто посмотрел на него с жалостью. — У тебя нет понятия, к чему клонит Кросс, не так ли, — скорее констатировал, чем спрашивал Богард. — Что?! Э-это нелепо! Клеветнически! Целебно! Богард повернул своё внимание к Коби, который к тому времени уже уткнулся лицом в ладонь. — В следующий раз, когда будешь проходить мимо библиотеки, засунь ему в глотку словарь, хорошо? — Да, сэр… — Если то, что мы осознали, правильно, Хельмеппо? — сказал Гарп, одаривая своего второго ученика косым взглядом. — Слово «хуже» здесь такое же преуменьшение, как и когда они атаковали Энис Лобби. — В точку, сэр! — внезапно вскрикнул Коби, направляя внимание всех обратно на экран. На экране замаскированные фигуры входили в здание. Камера чертовски уверенно дала понять всей аудитории это, задерживаясь на витрине, а затем на группе, идущей к ней. Но по всем признакам это было ничем не примечательное, обычное здание — магазин одежды, лишённый каких-либо особо отличительных черт, кроме режущей глаз неоново-зелёной футболки, выставленной на манекене в витрине. Когда группа открыла двери, камера последовала за ними внутрь, опускаясь, чтобы проскользнуть в угол дверной коробки и взлететь к потолку комнаты. Движение, которое владелец здания полностью пропустил, так как был больше сосредоточен на десятке или около того «покупателей», только что вошедших в его заведение. Этот владелец смотрел на группу, которая практически излучала «недоверчивую толпу», с явным отсутствием беспокойства, что в свою очередь заставляло нервничать всех других зрителей. — Чем могу помочь? — спросил продавец, обращаясь к ним так, будто ежедневно имел дело с тёмными фигурами. — Нас направил сюда Мистер Драго, — ответил ведущий из группы размеренным — и неузнаваемым — голосом. — В нашем бизнесе сейчас не хватает рук. Нам сообщили, что вы предоставляете обездоленным… качественную работу? По мере того, как обмен продолжался, камера сканировала интерьер здания: просторное помещение с красиво расставленными манекенами и вешалками с одеждой, ассортимент которой охватывал широкий возрастной диапазон и оба пола. Офицеры, наблюдающие за происходящим, должны были соблюдать закон и пресекать любые правонарушения, которые они видели. Здесь, однако… это был явно просто обычный магазин одежды. — …Ладно, я сдаюсь, — сказал Хельмеппо. — Какое ужасное дело творится в этом ателье? Контрабанда дизайнерских вещей? Не получив ответа, молодой морпех взглянул на своего лучшего друга и отпрянул от удивления, увидев выражение его лица. Как это сформулировал тот сержант? Ах да, готов зарезать суку. Гарп поморщился. — О, точно, ты же помогал с той лавиной документов по переводу заключённых… — Ты знал?! — недоверчиво воскликнул мичман. — Ничего не мог с этим поделать, никто из нас не мог, — ответил Гарп с таким видом, будто укусил лимон с порезом во рту. — Это пришло сверху. И прежде чем ты что-то скажешь, выше головы Сенгоку тоже. Лицо Коби оставалось на несколько оттенков темнее его волос, когда он повернулся обратно к экрану. — Луффи… неужели это действительно могло случиться с…? — Эм… для тех из нас, кто не помогал с той лавиной документов… — подсказал Хельмеппо. Путаница для Хельмеппо и всех остальных в комнате, недостаточно осведомлённых, чтобы понять, что происходит, быстро испарилась, когда владелец отодвинул верхнюю часть прилавка и открыл одну из его сторон, обнаружив скрытую лестницу на подземный уровень. — О, — сказал Хельмеппо, а затем снова, мрачно. — О. — Повернувшись к Гарпу с разъярённым выражением лица, он спросил: — Итак, сколько денег получает правительство за это? — Слишком много, малыш, — вздохнул Гарп, пытаясь размять нарастающую мигрень. — Слишком много… — Затем он слегка взглянул в сторону с лёгкой гримасой. — И слишком много их уходит в места, куда я не могу проследить… Тем временем на экране фигуры в капюшонах по одному следовали за владельцем магазина вниз по лестнице. И пока взгляд следовал за ними, голос Кросса за кадром продолжился.

***

— Хорошо, значит, работорговцы-мрази остаются мразями, потому что они зарабатывают деньги, не успевая их считать, — проворчал Ло, бросая на меня мрачный взгляд, который, я уверен, был как минимум наполовину искренним. — В чём смысл рассказывать нам всё это? — Первая часть была предназначена для правильного объяснения того, что работорговля выгодна. Теперь я хочу показать вам, насколько именно она выгодна. — Что-то я сомневаюсь, что ты ведёшь к тому, чтобы мы сами получили кусок этого «спросового» пирога. — Ну, ты не совсем неправ, но я объясню чуть позже. А пока… позвольте мне показать вам, как выглядит этот «пирог». Я вытащил буклет из заднего кармана и поднял его, чтобы все видели. — Давайте начнём с базового уровня. Это прейскурант из Человеческого Аукционного Дома, расположенного в Роще 1 Архипелага. В нём говорится, что начальная ставка за одного человека составляет ฿500 000. Поскольку Аукционный Дом является самым успешным магазином рабов, давайте примем их цены за стандарт. Это означает, что мы можем предположить, что жизнь одного раба стоит ฿500 000. Было несколько гримас и хмурых взглядов при мысли о том, чтобы поставить цену на жизнь человека — без того, чтобы они что-то сделали, чтобы заслужить это, я имею в виду — но никто со мной не спорил. — Теперь время для простой математики. Предположим, что один работорговец продаёт в среднем десять человеческих рабов в день. Это означает, что этот работорговец заработал стоимость их жизней в десять раз. Таким образом, в конце дня у этого работорговца есть ฿5 миллионов. Несколько собравшихся пиратов поёрзали, но это было ёрзание от скуки, а не от интереса. Язык тела Кида, в частности, кричал «Давай уже!» — Далее, давайте немного расширим масштаб. Предположим, что на Архипелаге Сабаоди есть десять работорговцев, и каждый из них продаёт десять рабов в день. Добавьте ещё один ноль, и в совокупности это составляет ฿50 миллионов в одном месте. Некоторые оживились при этом, но затем оглядели всех вокруг, сделали подсчёты и снова успокоились. Но к этому моменту Беджи начал выглядеть заинтересованным. — А теперь давайте немного переместим это в четвёртое измерение: время. Видите ли, суть в том, что о такой мрази, как работорговцы, можно сделать два предположения практически о любом из них: они жадные сукины дети и они параноидальные сукины дети. Итак! — Я размахнул руками величественным образом. — Что последнее, что сделает жадный, параноидальный кусок дерьма со своими деньгами? Я вам скажу: выпустит их из виду. Скорее… Я наклонился вперёд, усмехаясь шире. — Такие люди копят свои деньги, держа их на расстоянии вытянутой руки всё время и тратя минимум, чтобы получить то, что им нужно, как лично, так и для своего бизнеса. Потому что, хотя покупать вещи за деньги — это нормально, для этих парней важнее иметь их. Понимаете? Хотя нетерпение всё ещё присутствовало, некоторые из них — большинство из которых были Проклятыми — кивнули в понимании. — Итак, как я сказал, время. Предположим, десять работорговцев продают десять рабов в день… — Я постучал пальцем по столу. — И предположим, что у них всё ещё есть все деньги, которые они заработали. — Ещё один стук. — За прошедший месяц. — Третий стук. — Давайте умножим наши изначальные ฿50 миллионов… — Я злобно ухмыльнулся, заканчивая. — На тридцать. Один за другим все произвели вычисления в уме. Они подсчитали цифры, сложили всё, добавили нули… и один за другим их лица обмякли, словно они увидели лик Божий. — ฿50 миллионов, умноженные на тридцать, — прохрипел Киллер, побелев костяшками от того, как сильно он сжимал стол. — Это… это… — Один. Точка. Пять. Миллиарда Бери… — выдавил Урудж, уставившись в никуда в полном благоговении. — На одном острове. Думаю, Беджи подытожил это лучше всех, когда издал резкий вздох, как будто кто-то чисто ударил его под дых. Но всё же, как бы забавно это ни было, мы были в небольшом цейтноте, тааак… — Люди, люди, пожалуйста… — я примирительно замахал руками. — Я умоляю вас сдержать реакции до самого конца. Ведь… — я озорно ухмыльнулся. — Я ещё не совсем закончил. Судя по тому, как внимание других Суперновых переключилось на меня, можно было подумать, что я только что предложил им Ван Пис. — Видите ли, друзья мои, та цифра, которую я только что представил вам? Эта награда в 1,5 миллиарда? — Я терпеливо сложил руки. — Это заниженная оценка. Я клянусь Богом, в тот момент я, кажется, услышал, как некоторые из их умов сломались. — Видите ли, дамы и господа, нужно помнить, что все те переменные, которые я вам давал, были предположениями, сделанными для установления базового уровня. На самом деле статистика раздувается весьма резко, чему способствует тот факт, что Архипелаг Сабаоди является главным центром работорговли в мире. Не единственным, но основным. И как таковые… нам нужно поднять некоторые из наших переменных на ступеньку выше. Я поднял один из пальцев. — Переменная один: каждый дом рабов продаёт гораздо больше, чем всего лишь десять рабов в день. Второй палец. — Переменная два: поскольку это основной рынок рабов, здесь гораздо больше людей, чтобы его эксплуатировать, чем просто десять магазинов рабов. И, конечно, нам также нужно добавить поставщиков самих магазинов рабов, банды похитителей, которые ведут весьма бойкий собственный бизнес. Третий. — Переменная три: Архипелаг Сабаоди открыт для бизнеса 24/7/365 в течение последних двухсот лет. И за этот период богатство накапливалось и накапливалось по всей этой роще, и я уверен, что каждый человек, которому попадали в руки эти деньги, был крайне, абсолютно не склонен расставаться с ними по какой-либо причине. Деньги приходят, они не уходят, и цифры просто продолжают. Тикать. Вверх. — И наконец, — я хлопнул в ладоши, когда дошёл до переменной четыре. — Наиболее изменчивая переменная — это цена. Как я сказал, ฿500 000 — это базовая цена для человеческого раба. Базовая. Я не буду врать, скорее всего, некоторые магазины будут продавать дешевле, за меньшую сумму, может быть, даже большинство… но другие. Другие будут увеличивать свои цены и продавать дороже. И опять же, это только люди. Самые низшие, самые слабые, самые простые. Буквально любой другой вид, который проходит здесь в цепях, идёт по цене за голову, которая на целый порядок выше, чем у людей. Поистине отвратительно… и поистине, действительно выгодно. — И вы все забываете о ещё одной переменной, — вмешалась Нами, переключая внимание на себя и свою извивающуюся и гибкую Эйзен Темпо. — Клиенты. Десятки богатых людей, разбросанных по всему архипелагу, приносящих с собой достаточно денег, чтобы позволить себе эти непомерные цены и ещё много оставить. И, конечно, есть их украшения и экзотические предметы, без которых они бы ни за что не путешествовали на своих яхтах, потому что конечно же богатые должны представлять себя таковыми. Ничего, кроме нарядов и внешнего вида… — Её выражение и облака одновременно злобно осветились. — Но внешний вид стоит миллионы за штуку. — И всё это легко просто сбить и получить, — фыркнул Зоро с мрачной улыбкой, которая просто обещала боль. — В конце концов, вся власть, которой обладают работорговцы и рабовладельцы, происходит из того факта, что они держат цепи. Отнимите их у них, и по сравнению с любым в этой комнате они — ничто, кроме слабаков. И впервые слабаки, которых вы действительно можете с гордостью пинать, когда они лежат. — Мои сотоварищи-преступники высшего класса, — продолжил я, зловеще ухмыляясь моим ошеломлённым слушателям. — Думаю, я достаточно нагнетал. Смысл всего этого в том, что хотя мы могли бы рассматривать эти дома рабов как ульи отбросов и злодейства, которые гораздо хуже любого из нас, мы могли бы рассматривать их иначе. А именно, как наши собственные копилки, которые только и ждут, чтобы их разбили. И этот архипелаг, это ужасное, мерзкое место кошмаров и страданий, является самым богатым местом на этой стороне Ред-Лайн, без исключений. И всё это. Всё. Наше. Для взятия.

***

Отвратительное изображение, которое сейчас транслировалось, показывало тёмный комплекс, напоминающий тюрьму под магазином. Когда владелец магазина спокойно вёл фигуры в капюшонах по коридору между камерами, три головореза встали из-за ближайшего стола, их сигареты и карты были забыты, их осанка — внимательна. Вроде как. Они всё ещё были просто головорезами. Но не эта тёмная сцена заставила Сладких Командиров Тотленда смотреть на экран с широко раскрытыми глазами. — Как… никто не рассматривал это раньше? — потребовал Крекер, его челюсть подёргивалась. — Никто, у кого был бы правильный баланс между «достаточно силён, чтобы что-то с этим сделать» и «слишком богат и могущественен, чтобы это его заботило», я полагаю, — ответил Катакури, его пальцы постукивали по рукам в интенсивных размышлениях. — В нынешнем виде Мама и Зверь всегда слишком много выигрывали от услуг работорговцев, чтобы даже рассматривать эту идею. Шарлотта Смузи фыркнула, отчасти с отвращением, отчасти с садистским предвкушением. — Не в первый раз Иеремия Кросс навязывает своё мировоззрение зрителям. Катакури хмыкнул и кивнул в знак согласия. — Хотя вопрос в том, почему он делится этим мнением с кучкой новичков, которых нельзя… заставить… — И так случилось, что непобедимый №1 Пиратов Большой Мамочки напрягся, его глаза расширились в шокированном осознании. — …О. Снэк взглянул на своего старшего брата с тупым любопытством. — А? Что ты—? На экране торговец прочистил горло, и Командиры замолчали. — Как я уверен, вы были проинформированы, я предлагаю широкий выбор товара, — объявил торговец, пренебрежительно указывая на свой «товар», когда садился за стол возле задней части комнаты. — Экземпляры, которые у нас выставлены, хороши для чёрной работы, а если вы ищете способ снять стресс, у нас есть новые поставки в задней части, которые ещё не полностью сломлены. Горстка молодёжи и здоровый запас взрослых мужчин и женщин. Базовая цена — 1 миллион за голову, но если вы платите наличными или покупаете более пятнадцати, я могу организовать небольшую скидку. — Хрм… — задумчиво промычал лидер группы, заметно постукивая пальцами. Поднимаясь и опускаясь по длине тюрьмы, он осматривал каждого раба в их клетке. Каждый раб, в свою очередь, отшатывался от взгляда. Осмотр закончился с лидером перед столом торговца. — Как насчёт того, чтобы я сделал вам предложение, и мы пойдём оттуда? — Пожалуйста, сэр, — ответил торговец.

***

Настроение в комнате было положительно ликующим. Знаки Бери заменили глаза вокруг, и вы могли практически почувствовать запах жадности в комнате. Пахло деньгами, естественно. Казалось, всё шло по плану… кроооме… — Зоро выигрывает, Кид собирается смыться, — тихо сообщил нам Саундбайт, закатывая глазные стебли. Нами нахмурилась, а Зоро ухмыльнулся, когда наша штурманша бросила нашему мхоголовому пачку под столом. И верный словам Саундбайта, Кид выдвинулся со своего места и повернулся к дверям. — К чёрту вас всех! Вы привели нас сюда, чтобы натравить на работорговцев? Отлично! К сожалению для вас, это сработало слишком хорошо, я заберу эти деньги все для—! — Юстасс Кид, ты выйдешь в эту дверь, и я гарантирую, что ты отрежешь ноль начисто от своей потенциальной добычи, если не всей нашей, — огрызнулся я, вбивая свои слова в его спину, как кувалду. Кувалду, подкреплённую тем, что каждый глаз в комнате внезапно пронзил спину Кида и заморозил его на месте. Очень медленно печально известный капитан повернул голову, чтобы взглянуть на меня, воздух пульсировал вокруг него с электромагнитной тяжестью. — Повтори? — прорычал он. Я почти вздрогнул под чистой силой его гнева и сумел направить его в несколько подёргиваний пальцев. — Есть ещё одна черта работорговцев, о которой я не упомянул и которую ты забываешь, Кид, — терпеливо протянул я. — Параноидальные. Жадные. Трусы. Они крысы, все они. И что делают крысы, когда одна из них попадается? — Они разбегаются, — ответил за меня Киллер, косясь на Кида из-под маски. — Признай факты, Кид: у нас много громил в команде, может быть, уступаем только Беджи, но у нас недостаточно людей, чтобы покрыть весь архипелаг. Мы можем ударить по двум, может, трём домам рабов одновременно. — Он с силой опустил свою перчатку. — И это всё, что мы получим. Три. Все остальные услышат, что работорговцы подвергаются нападению, и залягут на дно. Вместо состояния мы получим лишь часть. — Вот почему мы все здесь, — задумчиво сказал Ло, держась за подбородок. — Если мы хотим охотиться на крыс, то нам нужно делать это правильно. Закрыть каждый путь к бегству, загнать их в угол. Если мы будем работать вместе… мы поймаем их всех, или, по крайней мере, чертовски много. — Итак, вопрос в том, Кид, — протянул я, поднимая руку, чтобы он увидел. — Что ты действительно хочешь забрать с собой? Уйдёшь ли ты с золотыми слитками? Или позволишь всему превратиться в золотой песок и просочиться сквозь пальцы? Лицо Кида было таким же красным, как его волосы, когда он повернулся обратно ко мне. Взрывно вздохнув, панк-капитан грохнулся обратно на своё место. — Поторопись, чёрт возьми, Кросс, потому что я вот-вот задушу тебя твоими же руками. Я стиснул челюсть и положил ладони плашмя на стол. — Принято к сведению. Постараюсь быть кратким. Нами, не могла бы ты? По моей просьбе Нами вытащила стопку бумаг из своей куртки и скользнула ими по столу. Она подняла свой собственный лист, показывая, что это её карта архипелага. — То, что вы держите, — это настолько исчерпывающая карта Архипелага Сабаоди, какую я смогла составить за короткое время. Каждая красная точка — это дом рабов. И как вы можете видеть… — Она нахмурилась на бумагу, которая выглядела так, будто заболела ветрянкой. — Кросс преуменьшал, когда говорил, что на этом архипелаге более десяти домов рабов. Что хорошо для наших кошельков, но плохо для покрытия всего места. Правда в том, что даже работая вместе, мы, вероятно, не сможем ударить по всем работорговцам, прежде чем они сбегут. Но если вы последуете нашему плану, и мы правильно расположим людей и корабли, то мы сможем двигаться и очищать магазины с максимальной эффективностью, а значит, и с максимальной прибылью. — Звучит неплохо, — сказал Кид, вставая, чтобы снова уйти, хотя, к счастью, гораздо менее сердито. — Я пойду подготовлю своих идиотов к отходу, а потом вы можете позвать меня и… блргх, начать говорить мне, где начинать крушить головы. Может быть, раскалывание черепов поможет моему перестать пульсировать, пошли, Киллер! — И конечно, пока вы крушите головы, — добавил я, постукивая кончиками пальцев. — Вы могли бы подумать о том, чтобы разбить цепи «товара» тоже. Почему бы и нет, а? — Может быть, он примет это как само собой разумеющееся, и у нас не будет никаких проблем. Но скорее всего… Кид остановился на полушаге, с яростным рыком ударив себя ладонью по лицу. — …Это ошибка говорить с тобой снова, и ещё большая — задавать тебе этот вопрос… но почему, собственно, нас должны волновать—? Удар моего кулака в перчатке по столу был подчёркнут рычанием Саундбайта, похожим на ротвейлера. — Следи. За. Формулировкой. — …рабы, — закончил он напряжённо, хотя петли двери — нет, вся структура комнаты зловеще скрипела. Хуже того, хотя никто открыто не соглашался с Кидом, я видел, как некоторые из наших более «морально сомнительных» союзников косятся на меня, ожидая ответа. Не так уж удивительно, на самом деле, это были пираты, с которыми мы имели дело, а не святые. Поэтому я придумал ответ задолго до этого. — У меня есть несколько причин, которые могли бы тебе понравиться. Во-первых, очевидная: насолить Морской Пехоте. — Да, это привлекло их внимание. — Как вы помните, мы находимся прямо у порога Маринфорда. В любых других обстоятельствах у нас на головах был бы гнев божий от всех трёх Адмиралов… но это единственное, к чему они явно не могут прикоснуться даже десятифутовым шестом. Их репутация уже в канализации благодаря вашему покорному слуге, так что если мы будем освобождать рабов по пути, то мы сможем совершить нашу маленькую «преступную» прогулку среди бела дня, и всё, что они смогут сделать, это смотреть. Это и так будет на первых полосах газет; насколько хуже будет, если это будут не просто пираты, освобождающие рабов, а Морские Пехотинцы, пытающиеся их остановить? Киду явно стоило больших усилий не ухмыляться на это, и никто другой не пытался подавить это желание. — Во-вторых, ограбьте торговцев их сокровищ, и они останутся без денег. Ограбьте их ещё и рабов, и у них не останется абсолютно ничего. Это резко снизит любую будущую прибыль, но это также означает, что нам не нужно оглядываться на месть в виде убийц, наёмников и тому подобное. Это также относится к стороне «пинать их, когда они лежат». Обещание боли видимо склонило Кида больше. Что не продлится долго с тем, что я собирался сказать дальше, но серьёзно— — И номер три… оставлять кого-то в цепях, когда у тебя в руке ключи — это поступок мудака, — заявил я тоном, сухим, как Алабаста во время засухи. — Ты действительно говоришь нам, что тебе так трудно не быть мудаком? Даже не весь день, а всего несколько минут за раз? — ЛАДНО, ЭТО ЧЕРТОВО—! Если бы в моих перчатках не было морского камня, они, вероятно, сломали бы мне шею, прежде чем кто-либо смог что-либо сделать. Но поскольку они были, у Луффи было достаточно времени, чтобы подскочить к Киду и схватить его за руку. С опасным взглядом в его глазах то, что произошло дальше, стало сюрпризом. — Ты также можешь попросить их присоединиться к твоей команде. — …что ты сказал? — потребовал Кид, косясь на резинового человека. — Ты мог бы спросить людей, которых освобождаешь, не хотят ли они присоединиться к твоей команде, — повторил Луффи. — Берут не только обычных людей, но и пиратов тоже. Некоторые могут быть слишком сильными, но других могли обмануть, и они не могли выбраться. Многие из них, вероятно, захотят вернуться домой, но если ты освободишь пирата, и он всё ещё хочет вернуться в море, после всего, через что они прошли… Был тяжёлый момент, когда все обдумывали слова Луффи. Судя по жадным ухмылкам, которые появились десять секунд спустя, они согласились. Чёрт, некоторые Суперновы, казалось, были почти более взволнованы этой перспективой, чем деньгами. — У него есть смысл, — признал я с усмешкой, возвращая на себя разъярённый — хотя теперь несколько сдержанный — взгляд Кида. — Любой, кого ты освободишь, будет смотреть на тебя как на спасителя. Я знаю, что тебя не волнует, нравишься ли ты кучке гражданских, но Луффи прав, даже пираты могут попасть в мешок. Чёрт, это даже более вероятно, потому что большая награда и тот вид физической силы и выносливости, который ты получаешь в море, делают человека более ценным. А если воля этих мускулов не сломлена к тому времени, когда их освобождают? Ну, ты не найдёшь более преданного товарища по команде, не так ли? Кид стиснул и скрипел зубами, как будто признание пытками вытягивали из него, и обычно я бы наслаждался этим, но мне всё ещё нужно было, чтобы этот пёс работал со мной над этим, так что… — Но эй, — я пожал плечами преувеличенно. — Если ты так против этого, то ладно. Просто держись с моей группой во время охоты. Ты забираешь деньги, я ломаю цепи. Чёрт! — Я развел руками, указывая на остальных Суперновых. — Мы все так сделаем. Разделим наши команды и смешаем группы. Таким образом, никто не сможет обмануть других, сохраняя всех честными. Удовлетворён? Кид смотрел несколько мгновений, слегка подёргиваясь. Наконец, он снова вздохнул, каким-то образом умудряясь расслабиться, оставаясь таким же напряжённым. — Я ненавижу тебя, Иеремия Кросс. Это немного задело мой нрав. Встав, я подошёл прямо к нему, Луффи отступил в сторону, и я посмотрел ему прямо в глаза. — И я не твой самый большой поклонник. Если ты не заметил, я не гружу тебя дерьмом ради смеха, я делаю это потому, что хотя никто из нас здесь не святой, ты буквально монстр, — выплюнул я. — Если бы я мог, я бы отправил тебя к Дэйви Джонсу в мгновение ока, но подобно Морской Пехоте и Акаину, ты более полезен нам дыша. — Хочешь, чтобы я изменил свою мелодию, дай мне чёртову причину для этого. Но до тех пор мы можем либо держаться вместе и дать миру правый хук, который заставит его видеть двоих до конца своих дней, либо ты можешь выйти в ту дверь и идти своей весёлой дорогой, не потеряв ни бери от общения со мной. И это всё полностью, полностью твой выбор. Так что скажи мне, Юстасс 'Капитан' Кид… Я протянул руку панк-металлическому пирату, всё ещё глядя ему в глаза. — Ты с нами или нет?

***

— Я сделаю это приятным и простым, — объявил лидер группы. — У меня есть два предложения, которые я могу положить на стол: либо вы передадите нам ключи от вашей прибыли и сбережений, вместе с ключами от каждого ошейника раба в этом заведении… либо я дам вам пожизненный запас шоколада. Так скажите мне, уважаемый господин. Что вы выберете? Работорговец, до сих пор весьма профессиональный, бросил невпечатлённый взгляд на говорящего, бандиты поблизости трогали своё оружие. — Я не знаю, во что ты думаешь, что играешь, но если ты не заметил, я веду тонкую деловую операцию здесь. Я не приветствую шутки в моём заведении, — сухо ответил он. — Аааа, но видишь ли, это Гранд-Лайн, и такой человек, как ты, хорош в чтении людей. Так скажи мне, друг… — Лидер группы наклонил голову. — Кажется ли тебе, что я лгу? Торговец смотрел на своего потенциального клиента минуту, осматривая его всего, оценивая его слова и личность. А затем его глаза медленно расширились в шокированном осознании. — …ты действительно дашь мне пожизненный запас шоколада, если я попрошу об этом? Потенциальный клиент показал ему большой палец вверх. — Последнего хватит тебе до конца твоих дней, гарантированно. Выражение торговца просветлело, и он издал возглас шокированного смеха. — Тогда чёрт, должно быть очевидно, да? Я возьму его! Давай его сюда! — С большим удовольствием, — засмеялся закутанная фигура, доставая из своего пальто и протягивая… одну плитку шоколада. Выражение лица владельца магазина полностью рухнуло в ещё более сильную безучастность, чем прежде. — …Ты серьёзно? Как ты считаешь, что это—?! КА-КЛИ-КЛИ-КЛИК! Слова торговца умерли в его горле, когда посетители его прекрасного заведения достали более дюжины единиц огнестрельного оружия между ними. На каждого охранника было по крайней мере два, и четыре на самого торговца. Ведущая фигура сдвинула свой капюшон ровно настолько, чтобы показать весёлую ухмылку. — Хотел бы ты насладиться своим шоколадом сейчас, или ты предпочтёшь попробовать ещё раз? — Ч-Ч-Что за чертовщина?! — бормотал работорговец, где-то между яростью и ужасом. — Чтооо, тебя никогда раньше не грабили под дулом пистолета? Боже мой, мои искренние поздравления! — засмеялся закутанный человек, аплодируя. — Поистине, твои клиенты должны быть выдающимися образцами добродетели. — Т-Ты маленький… — прорычал торговец. Он шагнул вперёд, но поспешно двинулся назад, когда четыре больших пальца взвели свои пистолеты. — З-Зачем, чёрт возьми, вы это делаете, а?! — Нуууу, первая причина, о которой я могу подумать, это то, что ты отребье земли, которое заслуживает, чтобы с ним делали самые ужасные вещи — вещи, которые ты делал — но честно? Торговец чуть не получил сердечный приступ, когда ведущий человек отбросил свой капюшон, обнажая знакомое ухмыляющееся лицо Иеремии Кросса, с его проклятой домашней улиткой, отдыхающей на его плече. — Да, моя личность говорит лучше всего, а? — Кросс насмешливо ухмыльнулся. — Подожди, ты—? Х-Ха… хаха! — Торговец внезапно разразился смехом, с настороженным облегчением в голосе. — Ты б-блефуешь! Ты блефуешь! Ты не убьёшь меня! Никто из твоей к-команды не сделает этого! — Работорговец резко выпрямился и ударил ладонями по своему столу, рыча на Кросса. — Ты действительно д-думаешь, что я разорю себя только потому, что худшее, что такой маленький выскочка как ты мог бы сделать, это избить меня?! Кросс и Саундбайт обменялись озорными взглядами и злобными ухмылками. — Верно, мы скорее всего просто избили бы тебя до синяков и оставили бы на этом… И затем, без предупреждения, другая фигура схватила торговца за голову и ударила его лицом о стол, другая рука вытащила пистолет и приставила его к боку его головы. Капюшон соскользнул от этого движения, обнажая злобно ухмыляющееся лицо пирата, который определённо не был Соломенной Шляпой. — Но у меня нет никаких проблем с тем, чтобы пустить пулю тебе в череп и оставить тебя на Морских Королей, — ухмыльнулся Юстасс Кид. — Есть какие-нибудь сомнения насчёт этого? Торговец повернул отчаянный взгляд на Кросса, который просто показательно полировал свои ногти. Когда он заметил, что торговец смотрит в его сторону, он небрежно пожал плечами. — Эй, ну что ты хочешь от меня? Моего капитана здесь нет, а я довольно люблю жить. Вставать на пути Кида, чтобы спасти твою ничтожную задницу, идёт вразрез с моим чувством самосохранения. — ДАВАЙ, ТЕБЯ ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УДИВЛЯЕТ? — насмехался Саундбайт. — Я бы сказал, что отсутствие эмпатии это то, с чем ты из всех людей ДОЛЖЕН РЕАААААЛЬНО СОЧУВСТВОВАТЬ! — Чего вы хотите, чего вы хотите? — жалко умолял торговец. Улыбка Кросса стала холодной. — Позволь мне быть предельно ясным: твоя жизнь окончена. Тебе решать, буквально это утверждение или метафорически. Итак… мы заберём все средства из твоих сундуков и каждую из твоих жертв. Если ты всё ещё склонен сопротивляться, я должен предупредить тебя, что я не смогу остановить моего 'соратника' здесь от того, чтобы разорвать тебя на части, даже если бы захотел. И честно говоря? — Он не хочет, — закончил Кид, кровожадность излучалась от его ухмылки, когда он усилил давление на череп своей жертвы. — Так что, прошу тебя, дай мне повод. — Х-х-х-хранилище находится в к-к-коридоре, последняя дверь с-справа, ключи прямо з-здесь! А-а-а охранники имеют ключи от рабов, склад через боковую дверь! — бормотал продавец, связка ключей в его руке звенела, когда он доставал её из своего пояса. Кид выхватил кольцо, оттолкнул его в сторону и пнул его по рёбрам, пока он был на земле, для верности. — Добыча вся твоя, как договаривались, — кивнул Кросс. Кид едва заметно кивнул в ответ, прежде чем направиться в конец коридора. Один из головорезов имел достаточно здравого смысла, чтобы бросить Кроссу свою связку ключей; двое других всё ещё колебались. Кросс закатил глаза и плоско указал на остальные закутанные фигуры, всё ещё остававшиеся с ним. — Я забыл упомянуть, что эти ребята из других команд Суперновых, то есть не Соломенные Шляпы? Это быстро ослабило их хватку на ключах. Кросс вежливо кивнул. — Очень обязан. — Его выражение затем потемнело, кивок головы был направлен на пиратов позади него. — Вырубите их. Охранники едва успели испугаться, прежде чем их свет (и более чем несколько зубов) были выбиты. Как бы ни было соблазнительно, оставить работорговца и его приспешников в живых было лучшим решением, как морально, так и прагматично. Это сохраняло имидж операции чистым и распространило бы историю среди сообщества работорговцев. Все эти соображения чуть не вылетели в окно, которое он открыл, и получил хороший взгляд на 'жилые' помещения рабов. Если их нынешнее состояние существования вообще можно было так назвать. Каждый человек в той комнате был прикован к стене бомбой-ошейником вокруг шеи. Кожа, открытая потрёпанной одеждой из мусорного бака, сочилась кровью и другими, более неприятными жидкостями из сочащихся язв. Но больше всего его поразили лица. Лица, нарисованные в отчаянии и голоде в их тёмных мешках и выступающих скулах, следы гнева и печали едва заметны. И их было легко десятки; как сказал торговец, у него не было недостатка в разнообразии. Ему потребовалась целая минута, чтобы подавить свой гнев, и после этой минуты он забрался на удобный ящик, осмотрел всех рабов и заговорил. — С трёх минут назад это место ВЫШЛО! ИЗ! БИЗНЕСА! — объявил он, привлекая безраздельное внимание БЫВШИХ рабов в здании. Неудивительно, что скептицизм был в порядке вещей, но многие из бывших рабов имели некоторую жизнь обратно в своих глазах. — Скажу ещё раз, все вы выбираетесь отсюда. Если вы думаете, что можете добраться домой самостоятельно, не стесняйтесь бежать. Любой, кто не может найти дорогу домой, следуйте картам, которые мы вам дадим. Мы освободим вас от этих цепей, как только подберём ключи. Тишина встретила его заявление, недоверие, окрашенное надеждой на их лицах. Но когда он разделил связки ключей между другими пиратами с ним, и они начали проверять ключи и замочные скважины, осознание того, что они вот-вот будут свободны, начало проникать. Слёзы навернулись на их глаза, а вместе с ними крики облегчения и восхваления. Кросс не терял времени, как только камеры были открыты, вспоминая организационный процесс, который использовала CP9, и с облегчением обнаружив, что работорговец имел похожую систему маркировки между ключами и их цепями. Один за другим, Кросс подбирал ключи, заключённый за освобождённым заключённым, предлагая ему свою искреннюю благодарность. И эта тенденция продолжилась бы, если бы не серьёзное и неожиданное прерывание. — Какого чёрта ты тут застрял, Кро— Кросс не мог заставить себя заботиться о том, что Кид остановился на полуслове, сосредоточенный, как он был, на переборе ключей. — Либо заткнись и помоги, либо заткнись и уйди, но в любом случае, заткнись. Наконец найдя правильный ключ, Кросс вставил его в замок. Таким образом, он был совершенно застигнут врасплох, когда рябь прошла по воздуху, замок в его руках, и фактически каждый замок в заведении, щёлкнул, открываясь одновременно. Кроссу потребовалось полминуты, чтобы должным образом перезагрузить свой мозг, и к тому времени, когда он повернулся и посмотрел обратно на Кида, другой пират был уже на полпути к выходу из магазина. — Мы тратим время. Пошли, — бросил он через плечо пренебрежительно. Кросс смотрел на спину Кида в ошеломлённом молчании, прежде чем кивнуть и быстро отдать честь. — …Есть, капитан Кид. Ведите. И хотя Кид открыто не признавал ни один из этих жестов, тот факт, что он действительно сбился с шага, говорил очень многое. Когда момент прошёл, Кросс последовал за ним, ловко позиционируя себя при ходьбе так, чтобы мешать как можно меньшему количеству убегающих освобождённых рабов, даже помогая особенно раненому человеку доковылять до лестницы. И пока он шёл, улыбаясь всю дорогу, Кросс похлопал карман, где он спрятал свою Тоновую Ракушу.

***

Я снова нажал на мою Тоновую Ракушу, заканчивая процесс записи; этого должно быть более чем достаточно материала, чтобы запустить процесс. Теперь нам просто нужно было начать эту штуку, и всё будет кончено до того, как Мировое Правительство сможет даже осознать, что с ним происходит. Таким образом, с распределёнными ролями и примерно набросанными комбинациями команд, все встали, чтобы покинуть комнату. Прямо посреди двери, однако, Бонни остановилась и оглянулась на меня. — О чём ты нам не говоришь, Кросс? — спросила она, все остальные тоже застыли. — Слушай, не пойми меня неправильно, я готова поверить, что ты не собираешься нас обманывать на этот раз, и Бог знает, что это полностью соответствует чему-то, что ты бы сделал, но в то же время я не могу избавиться от ощущения, что это не так. Неважно, насколько велико то, что мы сделаем сегодня, как бы беспрецедентно это ни было… факт в том, что это всё ещё слишком просто. Слишком… мимолётно. Беджи был следующим, кто нахмурился на меня. — Она права. Даже после того, как мы сожжём эти дома рабов и украдём все их 'товары', у них всё ещё будут их навыки и связи, и всё ещё будут любые средства, которые они хранят за пределами архипелага. Некоторые из них должны быть достаточно благоразумны, чтобы хранить некоторые сбережения за пределами острова. Неважно, сколько мы обратим в пепел, всё будет как будто ничего и не было через несколько месяцев. Так что скажи нам, Кросс. В чём настоящий обман здесь? Я кашлянул и потянул за свой воротник, беря секунду, чтобы собрать свои мысли… — …Мы не единственные, кто будет это делать. Только для того, чтобы это стало ненужным благодаря Луффи, из всех людей. Мой капитан носил выражение, которое даже я не мог точно расшифровать, и когда он не продолжил, я склонил голову и немного отступил, что заставило его продолжить. — Почему пираты закапывают сокровища и используют X, чтобы отметить место? — спросил Луффи. Продолжение в очень странное место, которое заставило Суперновых смотреть друг на друга в замешательстве, но продолжение тем не менее. — Почему мы носим повязки на глазах и имеем крюки вместо рук и деревянные ноги? Почему мы слушаем, когда люди просят о переговорах или о Дэви Бэк Файте? — продолжал он. — Почему мы поднимаем Весёлого Роджера как наш флаг? — Тишина. — Никто из вас не знает почему, верно? — Сомнительные взгляды, которые носили другие капитаны, говорили многое. — Я скажу вам почему: потому что всё это просто то, что пираты делают. Это то, кто мы есть, что такое пиратство есть. Мы делаем всё это, потому что так делаются дела, так дела всегда делались. — Ты говоришь о мемной идентичности пиратства… — задумчиво размышлял Ло. — Добавь ещё один ингредиент в АНАХРОНИЧНОЕ РАГУ… Я скрыл смешок в кашле, но быстро посерьёзнел, потому что Луффи снова выглядел сбитым с толку. Я кивнул. Да, Ло был прав. — В любом случае, эта штука с идентичностью, это то, как все пираты определяют себя, — продолжил Луффи. — Я знаю, что на самом деле нет никакого пиратского кодекса или чего-то такого, но это довольно близко. И сейчас… — Луффи наклонил голову вперёд, и тени от его шляпы заставили его глаза гореть. — Сейчас мы собираемся добавить ещё одну вещь ко всему этому. В течение секунды казалось, будто комнату поразила молния. Луффи не дал этому времени осесть. — Мы не собираемся говорить другим пиратам, — объяснил Луффи… нет, Соломенная Шляпа Луффи. — Потому что это не может быть просто 'нашим планом'. Вместо этого, мы начнём самостоятельно. Когда пираты, которые здесь, все узнают об этом от наших товарищей по команде, и когда все увидят это на СВС, они подумают 'мы тоже можем это сделать' и сделают то же самое, что и мы. А затем, поскольку это была их идея и она сработала так хорошо, они сделают это снова. И снова. И снова. И когда другие пираты увидят, что мы увеличим наши команды, наши сокровища и нашу репутацию таким образом, что Морская Пехота не сможет атаковать нас за это, они возьмут свою собственную долю мяса, как и мы. — И это продолжит происходить, — подхватила Нами. — Снова и снова, потому что это легко и это сработает. Они узнают, что этот большой, мерзкий зверь, известный как рабство, истекает золотом, и они не перестанут резать его, пока он не высохнет. — Этот план становится легендой, — подхватил Зоро, барабаня пальцами по рукояти Шусуи. — Легенда распространяется по всему миру, люди имитируют легенду. Легенда исчезает в неизвестности, и рейды становятся традицией. И даже когда традиция исчезает, привычка остаётся. — И вот, пожалуйста, — усмехнулся я, широко раскинув руки, как будто всё это было хорошо и очевидно. — Новый рассвет нового мира. Просто, не так ли? Судя по изумлённым выражениям Новых, я бы сказал, что это было более чем достаточно просто для них. Бонни медленно опустилась на стул, глядя в пространство. — Вы… собираетесь натравить пиратство на рабство… — практически прохрипела она. — И не только рабство, но и других заслуживающих порицания преступников, которые не являются пиратами! — произнёс Урудж, звуча слишком счастливым от этой идеи. — Наркоторговцев, преступные синдикаты…! — Это создаст пиратам целую кучу врагов… — задумался Беджи, его выражение быстро просветлело, когда его осенило. — И когда другие преступники объединятся и попытаются дать отпор пиратам, они ударят и по непричастным, и навлекут на себя вендетты! Пираты объединяются, чтобы выжить, сражаются ещё усерднее против преступников… это не просто проведение линий на песке, это вырезание их в камне! Настроение быстро поднималось, мстительная радость наполняла всех до краёв… — Но это не изменит пиратов, вы знаете. И, конечно же, настроение было подорвано, хотя вместо Кида это был на самом деле Киллер, кто вернул нас к реальности. — Они всё равно будут грабить и мародёрствовать, всё равно будут нападать на гражданских, — заявил замаскированный мародёр. — И даже тогда, это не будет мгновенным. Пять лет, десять? Следующее поколение, или то, что после? Неважно что, лёгкие деньги говорят, что мы не доживём, чтобы увидеть это. Я позволил настроению висеть тяжело некоторое время. Но только на некоторое время. — Ты прав, мы не доживём. Но в этом не суть. Даже если это не изменит всех, оно определит нас. Определит наше поколение, определит тех, кто может адаптироваться и расти, и тех, кто заперт в своих путях. В конце концов, мы будем так же бессмертны, как Гол Д. Роджер. И я думаю, что это цель, к которой мы все можем стремиться, не так ли? Комната снова погрузилась в молчание, но на этот раз с благоговением и надеждой, которые были действительно позитивными. Может быть, я мог бы подкачать это немного больше…? — О, и упоминал ли я другую оплату всем вам за участие в этом плане? — я 'невинно' насвистывал. — Что ж, считайте это сюрпризом на потом. Вам всем это понравится. Иииии вот так все пронзали меня взглядами. Даже мои собственные товарищи по команде?! Да ладно! — Хороший сюрприз! — пояснил я, фыркнув и скрестив руки в отвращении. — Эх, вы, люди, никакого доверия. — Твой последний 'сюрприз' обчистил нас всех! — выпалил Барто, к кивкам и ворчанию всех остальных снова, включая мою собственную команду, серьёзно?! — И всё же вы всё ещё стоите здесь, как я обещал и— Угх, забудьте, — простонал я, махнув руками. — Да, знаете что, я закончил спорить об этом. Давайте просто перейдём к той части, где мы пинаем Мировое Правительство по яйцам, пожалуйста?

***

Ещё раз, население Амазон Лили собралось внутри колизея, и потребовалось Боа Хэнкок и Боа Мариголд каждую унцию силы воли, которую они имели, чтобы сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. Хотя их адские воспоминания бурлили прямо под поверхностью, реальность одной из их самых диких мечт перед их глазами вызывала слишком много шока и блаженства, чтобы они могли поддаться. — Даже после всего остального… я никогда не ожидала, что они зайдут так далеко, — прошептала Мариголд. — Тот факт, что ему помогают те другие новички, ньон, является достаточным доказательством того, что он планировал это уже давно, — проницательно сказала Ньён. — Даже так… вопрос ньон, будет ли этого достаточно. — Этого должно быть достаточно, — почти прорычала Хэнкок, решительно глядя на экран. — Я никогда не ожидала, что кто-то нанесёт такой большой урон этим проклятым работорговцам снова, но теперь, когда это перед моими глазами… Я только мечтала, чтобы это произошло, и я не приму возможность того, что он потерпит неудачу! Голос Хэнкок был относительно тихим, несмотря на страсть внутри. Близлежащие амазонки не могли слышать слов, которые она говорила, но они определённо могли интерпретировать ярость в них. И никто не удивлялся, почему, учитывая, что теперь у них был вид на бывших рабов при солнечном свете, а не в тускло освещённом подземелье. Каждый шрам, каждая слеза, каждое пятно грязи, каждое свидетельство жестокого обращения работорговцев было ясно как день, когда десятки людей — мужчин, женщин и детей одинаково — обнимали свою новообретённую свободу. Довольно быстро, экран пришёл в движение. Многие из более недавно захваченных рабов быстро убегали, не задумываясь дважды, несомненно, убегая, чтобы либо найти быстрый транспорт домой, либо воссоединиться с любыми командами или кораблями, на которых они изначально были, прежде чем их схватили. Другие, однако, кто обзавелся более серьезными и долговременными шрамами, вовсе не были столь свободны. Эти несчастные люди были заключены так долго, что либо они были слишком слабы и дезориентированы, чтобы самостоятельно уйти далеко, либо транспорт, на котором они добрались до архипелага, давно уже отбыл. Эти люди оказались в ловушке. Но те, у кого не было выхода, на самом деле имели одну оставшуюся возможность: карты, которые им раздали пираты. Несмотря на новообретенную свободу, некоторые из них колебались, будь то из-за общих проблем с доверием или проблем с доверием конкретно к пиратам. В конце концов, однако, у них было мало выбора, поэтому освобожденные рабы использовали карты, чтобы сориентироваться, и начали двигаться к отмеченному на них месту назначения. Пока рабы совершали побег, пираты непринужденно вышли из теперь уже нефункционирующего магазина, рассеянно наблюдая за беглецами, струящимися вокруг них. — И что теперь, они просто пойдут от магазина к магазину, избивая работорговцев и разбивая их цепи? — прошипела Мариголд. — Остальные разбегутся, как крысы, я думала, Кросс умнее, чем это! Он же сам это говорил! — Подожди, Мари ньон, — прервала Ньон, прежде чем старшая из сестер Боа могла бы по-настоящему разгорячиться. — Что он сказал ранее? Никто из пиратов с ним не является частью его команды. И на самом деле, с ними Кид. Так что это говорит о том, как другие Суперновы отнеслись к его плану? — …хорошо. Очень, очень хорошо, — рассудила Мариголд, откидываясь обратно в кресло. — Всё же… — Хэнкок безутешно вздохнула. — Я бы очень оценила какой-нибудь знак того, насколько хорошо идут их усилия. Прошло несколько секунд. Все три женщины смотрели на экран с хмурым выражением. — Действительно, ньон, он обычно так пунктуален, когда кто-то— БА-БАХ! — …нет, ничего, вот оно! — вскрикнула Ньон, отшатнувшись. И действительно, все взгляды на стадионе были прикованы к экрану благодаря взрывам, ревущим на нём. Однако любой настоящий дым и пламя были заметны своим отсутствием. Сами взрывы звучали… отдалённо, даже. — Должно быть, это были другие группы, — задумчиво произнесла Хэнкок. — Кто-нибудь из наших? — невольно повторил Кид. Последний вытащил карту, его глаза быстро пробежались по ней, после чего на его лице появилась демоническая ухмылка. — Ни один, — подтвердил он с интонацией огромного удовлетворения. — Приходится любить скорость распространения слухов. Амазонки все были потрясены этим маленьким откровением. — Подождите, что?! — было общим чувством сестер Боа, но Ньон справилась со своим гораздо быстрее, когда её глаза расширились ещё больше от осознания. — Он… Он пытается—? — прошептала Старейшина сама себе. Тем временем, более презираемый пират сухо посмотрел на Кросса, прежде чем резко отвернуть голову с резким цоканьем и еще более резкой ухмылкой. — Похоже, ты наполовину полезен для чего-то в конце концов, ты высокомерный придурок. Кросс хихикнул, проходя мимо и хлопнув Кида по руке. — Давай, дерьмокол. Пойдем и заработаем наши награды. Это осело на несколько мгновений, и решение, которое Хэнкок обдумывала последние несколько дней, наконец кристаллизовалось. — …Старейшина Ньон. — Да, Змеиная Принцесса? — У вас все еще есть тот номер, который Сандерсония прислала нам несколько дней назад? — Да, да, есть. Почему? Вы рассматриваете идею принять его? — Нет… но я рассматриваю идею о том, чтобы рассмотреть.

***

. . . . . . . . . . . . . . . . . . Иеремия Кросс, конечно же, проявил здравый смысл, включив мертвую зону трансивера, прежде чем начать СВС. Даже с экипажами всех Супернов на месте, скорее всего, любой компетентный работорговец мог бы упаковать свой «товар» и исчезнуть всего за несколько минут уведомления. Несмотря на это, была одна лазейка, которую нельзя было предотвратить: улитка, которая находилась на связи с другой улиткой за пределами острова, могла слушать СВС через прокси. И так случилось, что владелец Человеческого Аукционного Дома находился в разгаре панической атаки. — О боже о боже о боже они идут за мной! — прохрипел Диско, прорывая борозды на поверхности своего стола в попытке не дать своему мозгу полностью разрушиться. — Нье-нье, успокойся, ты слишком остро реагируешь, — прогудел голос на другом конце линии, шумно втягивая заблудившуюся струйку соплей. — ОСТРО РЕАГИРУЮ?! — завизжал Диско. — СОЛОМЕННЫЕ ШЛЯПЫ ОХОТЯТСЯ НА РАБОТОРГОВЦЕВ, А Я УПРАВЛЯЮ КРУПНЕЙШИМ НЕВОЛЬНИЧЬИМ ДОМОМ НА ЭТОЙ ДЫРЕ! ОНИ ДАЖЕ УПОМЯНУЛИ ЕГО ПО ИМЕНИ! Я ТРУП, ТЫ ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ ДОФЛАМИНГО, ЧТОБЫ—! — Нье, ты станешь дважды мертвым через десять секунд, если не заткнешься, — вмешался голос, без следа хорошего настроения. Диско мгновенно сжал челюсть, подавляя свою панику от того, что могло бы с ним случиться, под непосредственной угрозой для жизни. — Д-Да, Мастер Требол… — жалко проскулил аукционист. — Вот, так лучше. А теперь… — фыркнул Требол, загоняя свой гнев обратно под контроль и возвращая беззаботную ухмылку. — Хотя ты многое себе позволяешь, думая, что можешь указывать Донкихоту Дофламинго, что делать, ты прав, что нужно что-то предпринять. И затем, просто так, ухмылка липкого человека приобрела оттенок чистого зла. — На самом деле, Молодой Мастер предвидел что-то подобное с того момента, как Соломенные Шляпы обратили свой взор на Сабаоди. Поэтому Молодой Мастер уже разбирается с этим. — Точнее говоря, поэтому я здесь. Диско подпрыгнул и обернулся на голос позади него, внутри его запертого офиса, и зашатался, пытаясь отскочить от одного из последних людей, которых он когда-либо ожидал увидеть. — Т-Т-Ты…! — прохрипел он в смертельном ужасе, его мозг давал сбой, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. — Ч-Что ты здесь делаешь?! — О, знаешь, не так много… Злобная улыбка на лице новоприбывшего заставила Диско быть благодарным за очень многие вещи в своей жизни. В первую очередь за то, что он был союзником, а не врагом… Семьи Донкихот. — Просто занимаюсь делом.