This Bites!

— Если бы Чоппер был здесь, он бы устроил настоящий праздник, глядя на то, как мы используем эти пузыри, — заметила Нами сквозь слегка стиснутые зубы. — Мы и так устваиваем достаточно пваздника, — ответил Кару в подобном тоне. — Кстати, у тебя твое часа. Быстрая молния хлестнула, поджарив еще одного простака, пытавшегося донести на переворот Соломенных Шляп, с, пожалуй, чуть большей силой, чем обычно для Нами. Впрочем, это было понятно, когда она разглядела метку на руке этого типа. Несколько метких комментариев Саундбайта о заведении этого простака только подлили масла в огонь. — Спасибо. Ты определенно прав, — фыркнула Нами, закручивая облака вокруг себя, накапливая новый заряд. — Честно, почему эти ублюдки не могли обосноваться где-нибудь в нормальном и типичном ровном месте, вроде пустыни или равнины, вместо этого проклятого лабиринта — Билли, бочка! — Штурман крепко вцепилась в своего скакуна, когда тот крутанулся в воздухе, выбив пузырь из-под ног очередного беглеца, и разрядила заряд электричества в беглеца на его пути вниз. — Который к тому же укомплектован трехмерными транспортными средствами?! Кстати, один поднимается вверх. — Понял, — сказал Кару, пролетев через полдюжины пузырей к стволу ближайшего мангрового дерева. В впечатляющем проявлении своей подготовки он взбежал по стволу и оттолкнулся, сбив наездника с его пузырчатого байка. — И оставайся внизу! И если честно — — Честно?! — негодующе воскликнули хором Нами и Билли, причем первая добавила взрывной порыв ветра, который радостно познакомил череп ее цели с ближайшим зданием. — Не то чтобы эти павни были очень заботливыми, чеесна, дай мне закончить пведложение, — фыркнул Кару, запрыгивая обратно на пузыри. Через несколько секунд передвижения в поле зрения появилась еще одна цель. Однако прежде чем кто-либо успел атаковать, летучая рыба рванула вперед и сбила его, отправив кувырком из поля зрения. Соломенные Шляпы остановились, уставившись на происходящее, что дало всаднику время направить своего скакуна в контролируемый, медленный планирующий полет к ним. — Докладываю обстановку, сэры и мэм, — сказал наездник, отдавая честь. — Босс Дюваль и Мотобаро присоединились к вашим силам охраны в Роще 77; остальные из нас рассредоточены и ждут ваших приказов. — Рады, что в этот раз вы на нашей стороне! — ответила Нами, быстро отсалютовав в ответ. — Скажите большинству ваших ребят, чтобы продолжали находить и устраивать засады на этих придурков, пока можете, и держите их в мертвой зоне Саундбайта, чтобы они не смогли поднять тревогу. Мы хотим, чтобы элемент внезапности оставался у нас как можно дольше! — Есть, мэм! — кивнул наездник на рыбе, прежде чем его взгляд резко переместился на корни мангровых деревьев. — Э-э, кстати, включает ли это тех троих парней, которые пытаются прокрасться внизу… А, нет, они бегут. — МОИ! — крякнул Кару, устремляясь вниз к незадачливым работорговцам. — Пока Кару отбивает этих болванов об тротуар, — сказала Нами, наблюдая за продолжающейся бойней краем глаза. — У тебя есть обновления о том, как дела у остальных команд? Взрывы говорят сами за себя, и я бы обычно спросила Саундбайта о подробностях, но предпочла бы не отвлекать его больше, чем абсолютно необходимо. — Конечно. Дайте-ка посмотреть… — Наездник на Рыбе достал карту из своей куртки и быстро изучил её. — Пока что дела идут неплохо. Ваш капитан, а также Безумный Монах и Рёв Морей действуют отлично, они скоро закончат с Рощами 20-х номеров. Но, э-э… — Наездник сделал паузу, почесывая затылок. — 10-е номера оказываются… немного более сложной задачей.

***

— БЕРЕГИСЬ! Именно этот паникующий крик позволил группе наемников, работающих на работорговцев, едва избежать столкновения со стеной от баллистического тела одного из их товарищей. Неважно, что это была бы гораздо более милосердная судьба, чем то, что двое пиратов, с которыми они сражались, планировали. Судьба, которую один из них испытал почти сразу, когда Бонни вогнала свой каблук ему в подбородок. — Ну что, кто-нибудь еще хочет попробовать, или вы сделаете умный выбор и сдадитесь, получив чуть менее жестокую взбучку?! — потребовала она, пока потерявший сознание неудачник, которого она пнула, отскочил от потолка и приземлился позади нее бесформенной кучей. Наемники нервно зашевелились, прежде чем один из них, копаясь за спиной, открыл дверь, к которой его прижали. Он тут же исчез в темной комнате за ней, его товарищи поспешили следом. Никто из пиратов не двинулся, чтобы остановить их, даже когда последний из головорезов захлопнул дверь и звуки беспорядочного укрепления просочились сквозь неё. Бонни вздохнула с притворным разочарованием. — Значит, трудным путем. Итак… Бепо, верно? Если не возражаешь…? — Есть, мэм! — гаркнул белый медведь, подходя к двери. Один сильный удар от минка, который бегал с Трафальгаром Ло одиннадцать лет, и ни дверь, ни наспех возведенные укрепления за ней не выдержали. Бепо сделал несколько шагов в темноту за дверью, только чтобы отпрыгнуть назад через несколько секунд, пригибаясь и прикрываясь на полу, чтобы избежать залпа пуль, которые ударили в дальнюю стену. Бепо снова прикрыл сломанную дверь и посмотрел на Супернова с извиняющимся выражением. — Хочу доложить, что, думаю, мы только что загнали их в их оружейный склад, мэм, — сказал он. — …ладно. Ророноа, ты входишь первым, — приказала Бонни. Зоро испустил страдальческий вздох и вытащил один из своих клинков. Рассекая дверь, он вошел внутрь, небрежно отражая выпущенные в него пули. — А я-то думал, что смогу немного повеселиться. Сделайте что-нибудь полезное и освободите рабов, а? Минк и капитан нахмурились, глядя в спину мечнику, и Бонни взглянула на Бепо. — В следующем месте, которое мы атакуем, сделай мне одолжение и случайно сломай ему ногу. — Есть! Хотя, э-э… я не думаю, что это его сильно замедлит. — Нет, но мне будет тепло и приятно на душе видеть, как он истекает кровью. — Вы же знаете, что я все еще слышу вас, идиоты, да? — Так и было задумано! На другой стороне комнаты Эвер закатила глаза, опуская каблук на замок клетки. — Я очень надеюсь, что другие группы сейчас работают гораздо эффективнее, чем мы…

***

Два невозмутимых Супернова, один со скучающей усмешкой, а другой с бесстрастной гримасой, стояли перед особенно упрямым работорговцем. — Давай сделаем всё просто и понятно, мистер подонок-работорговец, — терпеливо заявил Трафальгар Ло, барабаня пальцами по бочке, которую использовал как импровизированный стол. — Слушай сюда, ты никчемное дерьмо, меня зовут —! — Неважно, потому что ты сейчас будешь мёртв, — отрезал X. Дрейк. — Видишь ли, вот в чём дело, — объяснил Ло. — Как ты помнишь, сегодня с нами третий крутой парень. И хоть он и не выглядит так, это Черная Нога Санджи из Соломенных Шляп. Это важно, потому что прямо сейчас он снаружи утешает мать, которую мы только что освободили от твоей выгодной работы. И он утешает её, потому что она только что умоляла нас вернуть её ребенка, её семилетнего сына, которого ты продал сегодня. А это значит, что у тебя есть всего десять минут, чтобы сотрудничать с нами и дать то, что мы хотим, прежде чем Санджи войдет сюда и забьёт тебя ногами до смерти. Так что, ради краткости и продвижения дела… скажи нам, кто был твоим покупателем, будь так добр? Выражение лица Ло оставалось стоически самодовольным на мгновение, прежде чем сменилось раздражением, которое он направил к небу. — Нет, я не буду отращивать усы и брать клюшку для гольфа, зачем мне это вообще… нет, мне плевать, насколько это уместно или смешно — ударить его клюшкой для гольфа… что значит я буду тем, кого ударят?! — Хмурясь, он встал с бочки с раздраженным ворчанием. — Закончи здесь, ладно, Дрейк? Мне нужно поговорить со слизнем о предстоящей клизме с солонкой… да, ты правильно услышал, солонкой! Дрейк закатил глаза, когда Ло ушел, прежде чем занять его место. — Слушай, вот что: В твоих книгах указано, что ты продал ребенка за 2,5 миллиона. Практически вымогательство, даже если учесть долголетие, а значит, тот, кому ты продал, должен быть богатым. Обычно мы бы уже разбили тебе голову за это, но ты не записываешь имена своих клиентов. Но такой как ты, я не сомневаюсь, что ты держишь их где-то в своей голове. Итак. — Дрейк наклонил голову ровно настолько, чтобы его теперь щелевидные зрачки были соответствующим образом затенены. — Говори. — Д-д-д-да ладно, это же был просто раб! — отчаянно заныл торговец, каким-то образом умудряясь сочетать это с недоверчивым раздражением в одном дыхании. В ответ выражение лица и поведение Дрейка вернулись к спокойному бесстрастию. Его рука схватила голову работорговца — БАХ! — ГАААХ! — и ударила лицо работорговца о верхушку бочки между ними, разбив её крышку насквозь. — Это было дерево, — нетерпеливо протянул Дрейк, игнорируя вопли работорговца, который баюкал свой разбитый нос. — Следующий будет металлический. Давай попробуем еще раз, прежде чем мне придется стать настойчивее.

***

Простой вопрос: что делать, если на твой бизнес нападают пираты, и весь остров, на котором ты работаешь, является их целью? Простой ответ: убраться с острова. Ответ, который понимал и выполнял каждый преступник, не подвергшийся нападению. Или, по крайней мере, пытался выполнить. Дело в том, что в своей панике они не учли, что простота решения означала, что любые компетентные нападающие давно бы уже подумали об этом и, следовательно, установили контрмеры. — Та же история в другой день… но почему я этим занимаюсь? — вслух задумался Беджи. Под его ногами пушки Ностра Кастелло выравнивались с кораблями, пытающимися сбежать из главного порта Сабаоди. Таким образом обездвижив их, его люди и сборная солянка пиратов из других команд могли и действительно поднимались на корабли, чтобы допросить экипажи и искать любой «незаконный» груз. — Я имею в виду, в самом деле, — продолжал монолог Беджи. — У меня полно сокровищ, достаточно большая репутация и крепкая команда за спиной. Так почему я играю в чертова героя здесь?! — Может быть, потому что ты тот, кто обратился к пиратству, потому что «достаточно» никогда не было достаточно? — задумчиво предположил Хокинс с носа своего корабля, Грудждорф, пришвартованного рядом с кораблем-крепостью Беджи. Его глаза не отрывались от карт, разложенных на покрытом бархатом столе перед ним. — Что касается меня, кажется, маленький «сюрприз» Кросса приближается к бесценности по своей ценности, — добавил он. Беджи выдохнул клуб дыма и покачал головой. — Или это просто из-за долга, который ты признал, когда они атаковали Эниес Лобби? Опять же, Беджи не ответил другому Супернове, под предлогом поиска одного конкретного названия корабля. А затем зазвонил ден-ден внутри его штаб-квартиры — то есть, его комнат внутри его головы — и внезапно предлог перестал быть предлогом. Он постучал пальцем по уху, и Хокинс с любопытством поднял взгляд. — Что? — Есть корабль, за которым нужно следить, — раздался сухой голос Дрейка, его выражение было напряженным. — Ищи королевский круизный лайнер под названием Вейнснайп. Они потратили много денег всего на одного ребенка, так что у них, вероятно, на борту еще много наличных. — Вместе с ребенком, да-да, я понял намеки. Я же не Черный Барт, знаешь ли… — проворчал Беджи, искоса глядя на своего товарища. — Приоритетная цель, Вейнснайп, роскошный корабль. Один конкретный ребенок. Хокинс выдохнул с отвращением, затем поднялся на ноги. — Тогда начнем? Думаю, он прямо впереди, роскошное судно под углом 90 градусов с левого борта. Это, безусловно, объяснило бы, почему они так настойчиво пытались уйти раньше всех остальных. Беджи резко перевел внимание, заметил кричаще яркий корабль и тут же нахмурился, когда тот внезапно поднял все паруса и попытался прорваться в открытое море. — Как я и говорил… — вздохнул предсказатель. — Да, это точно наша цель. ЭЙ! — Залп холостых патронов помог его крику привлечь внимание своих подчиненных. А также внимание контингента дюгоней, которые помогали поддерживать этих подчиненных и сохранять водное преимущество. Что касается Вейнснайпа, люди на борту действительно впали в паническую суматоху. Суматоху, которая только ускорила продвижение корабля прочь от острова. Хокинс вздохнул и щелчком вернул карты в свою колоду. — Если они так настроены сопротивляться, лучше вывести их судно из строя. В твоем арсенале есть гарпунное оружие? — спросил Маг. — Разве ты не должен уже сам знать это? — потребовал Беджи. — Я понимаю, что являюсь мерой того, что вы, плебеи, называете «чушью», но я не такой уровень чуши, — фыркнул Хокинс, закатывая глаза. Он отложил свои карты и поднялся на ноги. — Скорее, я тот вид «чуши», который должен сказать тебе пригнуться, чтобы не рисковать случайно испепелить тебя. — Что ты — ГАХ! Беджи получил достаточное предупреждение, так как Хокинс только начал вытаскивать клинок. Его паника и поспешность в падении на палубу были вызваны тем, что он, как и любой другой человек на Скелтер Байт на прошлой неделе, кто не был мечником, не имел никакого желания оказаться под прицелом проклятого меча, который был так же опасен, как любой Супернова, и в десять раз кровожаднее, чем Кид. Это оказалось разумным шагом. Почти пренебрежительный взмах Хокинса проклятым клинком выпустил дугу зеленого огня, которая не только разорвала парус Вейнснайпа надвое, но и подожгла то, что осталось от паруса, и значительную часть мачты корабля. Хокинс снова закрепил меч в ножнах, которые, казалось, были одной гигантской металлической печатью, затем вернулся на свое место, когда их корабли приблизились к Вейнснайпу. — Дюгони, вероятно, будут недовольны таким количеством повреждений, — заметил он без намека на раскаяние. Затем он остановился и медленно повернул голову, чтобы сосредоточиться на корабле. — Ты слышишь эти крики? Беджи посмотрел на разбитый корабль, наклонив голову и прямо-таки приложив руку к уху… затем он услышал это, и его глаза сузились, когда он понял, что имел в виду Хокинс. Они молчали, пока не поднялись на борт корабля. — Ладно, кому принадлежит эта гнилая лохань? — «спросил» Беджи съежившуюся команду и пассажиров, которых загнали в угол на палубе — хотя при всей спокойности и ровности его тона, «потребовал» казалось более точным словом для того ощущения предзнаменования, которое излучал его невысокий рост. Только один человек, казалось, не был затронут, и именно этот человек выступил вперед, всем своим видом кричащий о «высокомерии». — В-вы невоспитанные, неотёсанные грубияны причиняете неудобства! Вы хоть представляете, кто я?! Ба, неважно: верните средства на ремонт моего корабля, и может быть, я попрошу Морской Дозор быть снисходительным к — АААА! Демоническое пугало, только что разорвавшее его руку, отступило, оставив поверхностные, но кровоточащие порезы. Когда Хокинс вернулся в свою обычную форму, он собрал кровь с кончиков пальцев и позволил Беджи продолжить хмуро смотреть на дворянина. Хмурый взгляд только усилился из-за криков, которые он все еще слышал под палубой. — Ты скажешь нам, где дети, — прогремел Беджи — буквально прогремел голосом, слишком большим для его маленького тела — когда он маршировал вперед. — И если сделаешь это достаточно быстро, то может быть, ты сможешь ходить до конца века. — А если ты замешкаешься с выполнением, то пожалеешь об этом, — подхватил Хокинс, встряхивая только что сплетенную соломенную куклу, которую он держал. — У нас есть свои причины разграбить этот архипелаг без убийства кого-либо, но ты бы удивился, что можно пережить. Сказав это, Хокинс воткнул булавку в правую руку куклы, и дворянин закричал, когда его соответствующая конечность разорвалась и начала сочиться кровью. Он схватился за руку в ужасе, глядя на пиратов широко раскрытыми глазами. — Думаю, сейчас та часть, где ты умоляешь и уступаешь, — услужливо сказал один из пассажиров, с немалой долей безвинного злорадства. Злорадство, которое он подкрепил, направив внезапно гораздо более дружелюбное выражение к пиратам. — К сведению, те из нас, кто работает на него, только работают на него, ничего больше. Так что, есть ли шанс, что мы могли бы просто покинуть корабль и оставить его вашему «милосердию»…? Беджи потратил несколько секунд, чтобы оценить их лица, прежде чем ответить. — Идите тогда. Берите половину того, что сможете унести, — сказал он. Он бросил взгляд на Хокинса, который ответил ему тем же; обоим пиратам было очевидно, что те, кто потянулся за оружием, были неискренними. С этим Человек-Замок вынул сигару изо рта, размахивая горящим кончиком перед дворянином. — Хочешь еще стимула? — ХОРОШО, ХОРОШО! — закричал он, срывая украшенное драгоценностями ожерелье, которое при ближайшем рассмотрении оказалось связкой ключей. Пират вернул сигару на место и взял кольцо. — И? — Они под палубой, центральная дверь, а затем снова центральная дверь! Бывший дон ушел без лишних слов, небрежно срывая дверь с петель, спускаясь в глубины корабля. Проходя через вторую дверь, его лицо исказилось от отвращения; дверь была укреплена, как и стены, а сама комната была просторной гостиной. В укреплениях были две явные дыры: одна трещина от повреждений сверху, которая нарушила звукоизоляцию, а другая запечатана стальными решетками. За которыми находилась группа детей. У каждого из них были следы слез на глазах, и потребовалось лишь мгновение, чтобы определить того, кто только что был добавлен: он был самым испуганным из всех и был прикован цепями снаружи клетки. Подавив вздох, Беджи подошел к мальчику и, мягко, но твердо, поднял его голову так, чтобы его глаза встретились с глазами Беджи. — Пойдем со мной. Я отведу тебя обратно к твоей матери, — мягко сказал он. Мальчик дрожал, но через несколько секунд его рука нерешительно протянулась, чтобы взять руку Беджи. Он посмотрел на других детей, их выражения были настороженными, но полными надежды. Шок вытеснил остальные эмоции, когда Беджи отпер цепи мальчика рядом с ним, а затем бросил ключи от клетки и цепей в пределах легкой досягаемости. — Что касается вас, вы все свободны идти. Идите в Рощу 77, если не знаете, как добраться домой отсюда. — Беджи ткнул большим пальцем через плечо на пиратов в костюмах, которые вошли в комнату позади него. — И если вам нужна помощь, чтобы добраться туда, просто попросите кого-нибудь из моих ребят, и они вам помогут. Двое детей не колебались, выбежав из комнаты так быстро, как только могли их ноги, и остальные не заставили себя долго ждать. Некоторые оставались, пока другие не ушли, и Беджи наблюдал за ними, пока камера не опустела. Он внимательно осмотрел ее, не видя ничего примечательного, прежде чем отдать мысленный приказ, и пушечное ядро пролетело позади него, когда он выходил, уничтожая клетку. Вернувшись, он обнаружил, что дворянин жалко рыдает, наблюдая, как дети убегают, к отвращению всех присутствующих пиратов. Беджи также заметил, что Хокинс поднял бровь, глядя на него, почти наверняка из-за мальчика, который все еще держал бывшего дона за руку. — Думаю, у меня просто слабость к детям, — пожал плечами Беджи с непринужденным — и не преувеличенным — безразличием. — Где-то в процессе того, как меня все эти годы называли «отцом», я задумался о том, чтобы стать настоящим. Хокинс наблюдал, как он уводит мальчика, его выражение лица не меняясь. Действительно, совершенно не меняясь. Любой, кто намекнул бы, что у Мага был взгляд уважения и/или одобрения, был не более чем лжецом, которого ждут скорые страдания. БАХ! — АГХ, СУКИН—! ЭЙ, У НАС БЕГЛЕЦ! Говоря о тех, кому суждено страдать… Хокинс устало вздохнул, щелкнув ногтем в слепой угол, терпеливо ожидая, пока он ударится о пол — «АААА!» — и прибьет ногу беглеца к настилу, пока он спокойно прогуливался за угол. Секунду спустя один из пиратов Ло — «Пингвин», как гласила его шапка — подбежал и схватил несостоявшегося беглеца, одной рукой прижимая его к стене, а другой вытирая окровавленный нос. — Угх, кусок — спасибо за это, волшебник! Поймал этого очаровашку! — Он подчеркнул слова, наступив на гвоздь, вызвав стон боли у пленника. — Пытался улизнуть через иллюминатор с чертовым рабом! Нахально, надо отдать ему должное. — Ммм, — отметил Хокинс. — Полагаю, наши товарищи найдут вырывание упомянутых яиц весьма… приятным. — Г-глупые пираты! — все еще сопротивляющийся пленник завыл и от возмущения, и от паники. — Вы не понимаете?! Мы так долго выходили сухими из воды, потому что закон на нашей стороне! Как только они доберутся до своих кораблей, портовые власти прикроют вас, а если вы попытаетесь дать отпор, Маринфорд совсем рядом! Оба пирата замолчали, обрабатывая это заявление, прежде чем Пингвин надел кровожадную ухмылку. — О, можно мы ему скажем? Пожалуйста, скажи, что мы можем ему рассказать! Я так люблю, как надежда умирает в их глазах, когда мы рассказываем им об этом! Это вызвало легкую усмешку у Хокинса. — Вполне. — Он обратил суровый взгляд на пленника, заставив того напрячься. — Полагаю, ты обнаружишь, — бесстрастно протянул Суперновa. — Что местное правительство слегка занято.

***

— Мы закончили обеспечивать безопасность всех коррумпированных элементов и задержали их в ожидании предъявления обвинений, мэм. Осталось только человек наверху. Хотите, чтобы мы закончили это? — В этом нет необходимости, капитан, — ответила госпожа Либия, не замедляя шага по коридорам штаб-квартиры регионального правительства Сабаоди. — Я займусь этим человеком сама. А пока пусть ваши люди поддерживают периметр и сохраняют это в тайне как можно дольше. Я не хочу, чтобы хоть слово об этом просочилось наружу, пока не станет слишком поздно для кого-либо что-то предпринять. — Как скажете, мэм. И от себя лично… устройте ему ад. Руки Либии сжались в кулаки по бокам. — Семь лет стоимостью, капитан. И можете поверить, я заставлю его заплатить за каждый божий день. Именно с этими словами Либия достигла дверей и распахнула их в исполнительное крыло здания, шагая в сердце местного правительства с отрядом местных офицеров — полицейских, заметьте, а не Морских Пехотинцев — по пятам. Марш группы по офисам прошел совершенно беспрепятственно, благодаря тому, что крыло было зачищено несколькими часами ранее, и поэтому было почти мертво тихо из-за огромного количества вакансий, которые внезапно открылись в тот день. «Почти» — ключевое слово. Был один последний источник шума в офисном комплексе: приглушённый шторм рёва, исходящий из самого высокого офиса. И именно в направлении этого самого рёва партия и маршировала. Рёв был почти достаточно громким, чтобы беспокоить Либию и офицеров, когда они достигли фойе перед главным офисом. Только секретарь губернатора оставалась снаружи, профессиональная, спокойная атмосфера вокруг неё сильно контрастировала с холодным потом на шее и дрожащей фигурой. Трудно сказать, что было больше виновато — гнев её босса или сопровождение Либии. — У него есть оружие? — сразу спросила Либия. Секретарь сглотнула и покачала головой. — Ему… — Она посмотрела на офицеров. — …никогда раньше не требовалось. Либия кивнула и оглянулась через плечо. — Дайте мне минуту, пожалуйста, — сказала она, получив кивок от главного офицера, прежде чем заткнуть уши, спокойно открыть дверь— — …ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЧТО ЗНАЧИТ «НЕДОСТУПЕН»?! ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ВАЖНЕЕ ЭТОГО?! ДАЙТЕ МНЕ КАПИТАНА СЕЙЧАС ЖЕ, НУЖНО РАЗОБРАТЬСЯ С ЭТОЙ ПИРАТСКОЙ ШВАЛЬЮ! — Может и так, сэр, но это не меняет того факта, что капитан Хигучи недоступен — — ЧЁРТА С ДВА ОН НЕДОСТУПЕН! — взревел Префектус, ударив кулаком прямо рядом с головой улитки. — Я ПЛАЧУ ЭТОМУ ЧЕЛОВЕКУ ЗАРПЛАТУ, ОН ДОСТУПЕН КОГДА Я ГОВОРЮ, ЧТО ОН ДОСТУПЕН! — Затем губернатор резко перевел взгляд в сторону с резким цоканьем. — Но если он хочет плюнуть на мои годы щедрости, то пусть так и будет, буквально. Немедленно соедините меня с лейтенантом Калсой и скажите ему—! — Кхм, — многозначительно кашлянула Либия. — Мистер Префектус. Нужно поговорить. — Сейчас не время, мисс Либио! — огрызнулся Префектус, отмахнувшись от нее, даже не взглянув в её сторону. — И вы будете обращаться ко мне как к Губернатору! У нас будет разговор о вашем неуважении позже, но сейчас убирайтесь из моего офиса! А что касается вас, соедините меня с лейтенантом Калсой и— — Полагаю, я могу сэкономить вам некоторое время, сообщив, что бывший лейтенант Калса также недоступен, — сухо сообщила Либия губернатору. — …что ты сказала? — процедил Губернатор, медленно поднимая на нее взгляд. — Вместе с лейтенантами, сержантами и капралами Кобаякавой, Даймоном, Оои, Завери, Стависом, Такерманом… — Либия пожала плечами с притворным безразличием. — В общем, все в полиции, кто был у вас в кармане. Префектус запнулся, когда Либия обратила свое внимание на улитку. — Офицер, я разберусь с этим, прошу прощения за беспокойство вашей работы. Пожалуйста, проследите, чтобы всё продолжалось, как обсуждалось, если будете так любезны. — Есть, мэм. Мы сообщим вам о любых изменениях по мере их возникновения. — Молодец, — кивнула она, и с этим она повесила трубку. К этому моменту Префектус уже в полной мере смотрел на Либию, готовый взорваться. — Мисс Либио, — процедил он сквозь зубы, его слова подрывались скрежетом зубов. — За вашу грубую непокорность можете считать себя уволенной, с немедленным вступлением в силу! — Префектус хлопнул по боку панциря улитки с яростным фырканьем. — Набери Оямаду, чтобы я мог сказать ему подготовить документы, ты—! — Он тоже не ответит, мистер Префектус. Поднимающаяся тирада подавилась собственной желчью, когда бюрократ обнаружил, что его взгляд встречен ядом на яд, причем Либия предоставила немного своей собственной токсичности в придачу. Бесплодно звонящая улитка между ними только придала её словам больше веса. — Видите ли, причина, по которой вы не можете связаться ни с Хигучи, ни с Оямадой, заключается в том, что они оба были арестованы по обвинению в коррупции, — холодно объяснила она. — Забавно, но то же самое можно сказать о большинстве верхних эшелонов правительства. Нам пришлось спуститься очень далеко по иерархии департаментов, чтобы найти исполняющих обязанности руководителей для них. Вам действительно следовало бы держать дверь более открытой, мистер Префектус; если бы вы это делали, вы бы заметили, что в здании вряд ли есть хоть одна душа, кроме вас. — Ты… — эхом отозвался Префектус, его вены заметно пульсировали. — Я не знаю, во что ты играешь, ты двухберийская счетовод, но тебе следовало держать голову там, где ей место, в твоих книгах, считая МОИ ДЕНЬГИ! — Он ударил кулаком по своему столу. — Я разберусь с этим беспорядком, а потом увижу, как ты разорена, но на данный момент УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ОФИСА! — Нет, мистер Префектус, — сказала Либия, испепеляя взглядом своего бывшего начальника. — Что ты только что—?! — начал Префектус. Затем он встряхнулся и, с видимым усилием, собрался, приняв холодный, профессиональный вид. — Мисс Либио, я предупреждаю вас в последний раз. Убирайтесь из моего офиса, или я не гарантирую, что вы увидите завтрашний день. Челюсть Либии твердо сжалась, её терпение истощалось почти до точки срыва, тем не менее она контролировала себя достаточно, чтобы только сильнее прищуриться. — Во-первых, — процедила она. — Надеюсь, в последний раз, когда мне придётся это делать, моё имя. Это. Либия! Рычащее исправление было подчеркнуто кулаком, ударившим по столу мужчины, за которым последовала совершенно злобная ухмылка. — И во-вторых, я очень не сожалею, сообщая вам, что у вас больше нет полномочий на это, мистер Префектус. — ПРЕКРАТИ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! — возмущенно взревел толстый бюрократ. — Для тебя это Губернатор, и у меня есть полномочия делать, что я чертовски—! — Вообще-то, — перебила его Либия, её улыбка становясь ядовитой. — С двух часов назад вы им не являетесь, и у вас определенно нет этих полномочий. Префектус отшатнулся, запинаясь. — Ч-что ты—?! Либия практически выдернула документ из своего кармана и шлёпнула — на самом деле, грохнула — его на стол, толкнув вперёд, чтобы Префектус вытаращил на него глаза. — Помните, когда я сказала, что мы утвердили новых исполняющих обязанности глав всех департаментов? Сегодня в полдень региональное правительство Сабаоди провело экстренное голосование о недоверии, и по окончательному подсчёту все они не доверяют вам. — Либия отступила и подняла подбородок, пока Префектус судорожно хватал бумагу и пробегал по ней глазами, анализируя её в состоянии не меньше, чем полной паники. — Мистер Префектус, вы настоящим освобождаетесь от обязанностей Губернатора архипелага Сабаоди с немедленным вступлением в силу. — Э-это… — прохрипел Префектус, его лицо быстро бледнело, и паника нарастала от осознания серьёзности его положения. — Этого не может быть! Э-этого не происходит! Это предательство! М-мятеж! Революция! — Нет, мистер Префектус, — чопорно фыркнула Либия. — Слово, которое вы ищете — «переворот», и вы находитесь на его принимающем конце. ОФИЦЕРЫ! К ужасу Префектуса, сотрудники правоохранительных органов, которые следовали за Либией, промаршировали в комнату и встали по бокам от бывшего счетовода. — Ваши приказы, исполняющая обязанности губернатора Либия? — произнёс ведущий офицер, демонстративно игнорируя панические заикания Префектуса. Так названная исполняющая обязанности губернатора ткнула пальцем в своего бесславного предшественника. — Арестуйте этого человека за взяточничество, коррупцию, грубую некомпетентность, за каждое из бесчисленных преступлений, которые он совершил, о которых вы только можете подумать, и уберите его из моего офиса. При этих словах Префектус, казалось, немного пришёл в себя и схватил висящую на стене винтовку. Офицеры тут же повалили его на землю, связали наручниками, а затем вытащили его, отбивающегося и кричащего. Либия заняла своё место за губернаторским столом, триумф был написан на её чертах, пока его вытаскивали, а дверь закрывалась. …и в момент, когда она закрылась, холодная ярость уступила место холодному поту и гипервентиляции. — ЧтояделалачтояделалачтояделалаЧТОЧЁРТВОЗЬМИЯТОЛЬКОЧТОНАТВОРИЛА?! — было сутью её панического бормотания, и ей стоило больших усилий, чтобы не выкрикивать эти слова во всё горло. Две женщины, материализовавшиеся из теней — конкретно, одна фигурально выплавившаяся из теней, а другая буквально сформировавшаяся и материализовавшаяся из воздуха — перед ней, лишь слегка её успокоили. — Вы прекрасно справляетесь, госпожа Либия, не о чем паниковать, — успокоила бюрократку Виви. — Не о чем паниковать?! — прохрипела Либия. — Я только что призналась в перевороте, я практически единственная, кто ещё остался в этом здании, этот жирный ублюдок угрожал убить меня, и я только что узурпировала должность, к которой даже отдалённо не готова! Я не могу сохранить эту работу! — И вам не нужно, — указала Робин, сохраняя свое «солнечное» настроение. — Или, по крайней мере, не очень долго. Вам нужно только оставаться на курсе, пока Мировое Правительство не потеряет возможность вмешиваться; по всей вероятности, вы вернётесь к своей предыдущей должности максимум через неделю. — А что, если Мировое Правительство пришлёт за мной CP9 в это время?! Ваша команда была теми, кто доказал, что они реальны и что правительство отправит их без лишних раздумий! — сетовала паникующая чиновница. — Они также были теми, кто уничтожил их, и они, и я можем и сделаем это снова, если потребуется, — спокойно ответила Робин, подпиливая ногти на лезвии своего ножа-бабочки. — Любые убийцы, которые зайдут так далеко, встретят равного противника в нас. Вы никогда не заметите нож в десяти дюймах от вашей шеи или пулю, едва царапающую ваш— — Робин, прекрати говорить, — простонала Виви, сжимая переносицу, пока ждала, когда последний приступ гипервентиляции Либии утихнет. Как только её дыхание выровнялось — и она убедилась, что язык Робин должным образом приклеился к нёбу — Виви замахала руками как можно более успокаивающе. — И Либия, я обещаю вам, без каких-либо неуместных мрачных рассуждений— Виви демонстративно проигнорировала бесплотный подзатыльник, который она получила после этого комментария. —что мы будем держать вас в безопасности, насколько это возможно, пока мы не уйдем. К тому моменту вся вина за это ляжет на наши плечи, а вас благополучно забудут. — Затем взгляд Виви пристально заострился. — Но перед всем этим, нам нужно сделать то, что было основной причиной, по которой мы посадили вас в это кресло в первую очередь, так что, если вы не возражаете…? Либии потребовалось несколько секунд, чтобы глотнуть спокойствия ещё раз, затем она кивнула, на этот раз лишь с легкой дрожью. — Я… хорошо, хорошо, ладно. Давайте сделаем это. Что вам от меня нужно? Пиратская Принцесса развернула документ из своего кармана и положила его на стол, протягивая ручку исполняющей обязанности губернатора, указывая на линию внизу. — Всё, что вам нужно сделать — подписать у X. Либия нервно кивнула, приняла ручку и приложила её к бумаге. А затем она замерла, медленно поднимая взгляд на пираток с выражением, полным сомнений. — Могу я… просто отметить иронию, и, возможно, что более важно, лицемерие в том, что я выгнала своего предшественника на основании того, как часто он принимал закулисные сделки и взятки, только чтобы повернуться и лечь в постель с пиратами буквально в ту же секунду, как я заняла его место? — спросила она. Робин прочистила горло и бросила взгляд на Виви. Мрачно бормоча, принцесса отменила команду. — Вы оказываете себе медвежью услугу, забывая о контексте, госпожа Либия, — заявила Робин. — Ваш предшественник принимал эти сделки ради личной выгоды и активно портил жизни тех, кого он был обязан защищать. В сравнении, каковы потенциальные последствия этого для вас? Либия тяжело сглотнула и потянула за воротник, глядя на бумагу так, словно это была ядовитая змея. — В худшем случае? Казнь или убийство. И не быстрые. — А какую потенциальную личную выгоду вы стоите получить от этой сделки? — Ну… — Либия неуверенно оглянулась. — …скорее всего, я получу новое и менее коррумпированное руководство, и моя работа не будет заставлять меня хотеть разбить голову после того, как я закончу рабочий день… — Вы знали ставки, когда мы объясняли план, — подхватила Виви, положив успокаивающую руку на плечо женщины. — Вы знали, что будет высокий личный риск и незначительные похвалы в ответ на эти риски. И всё же вы всё равно решили это сделать. Почему? Либия крепко зажмурилась, заметно дрожа. Но когда она открыла глаза, они пылали тем же огнём, который и привёл к тому, что её завербовали для этого предприятия в первую очередь. — …потому что это сделает жизнь других лучше. Потому что я лично верю в праведность этого дела. Потому что это правильно. Виви продвинула бумагу вперёд. — Подпишите здесь, здесь и здесь. На этот раз, когда Либия приложила ручку к бумаге, она не опустила её, пока документ не был полностью заполнен. Виви не теряла ни секунды, ожидая, пока высохнут чернила, вместо этого быстро обдувая документ тёплым воздухом, чтобы зафиксировать подписи, прежде чем вырвать бумагу и буквально унестись штормом через здание, чтобы представить документ нотариусу. Теперь, когда дело было сделано и адреналин истощился, Либия бессильно обмякла в своём кресле, её разум кружился, пока она снова осмысливала, что, чёрт возьми, она только что сделала. И в своём состоянии полупаники она ухватилась за одно особенно назойливое сомнение и взглянула в сторону Робин. — Так вы уверены, что Морская Пехота не попытается меня убить? — проскулила она. Ответом Робин был смешок, который был одновременно обнадёживающим и в то же время совершенно не таким. — О, можете быть уверены, исполняющая обязанности губернатора; Морская Пехота обнаружит себя ещё более занятой, чем уже была, очень скоро.

***

— Эти проклятые Соломенные Шляпы и их проклятая харизма разрушили мой проклятый бизнес! — бушевал разбитый и побитый работорговец, чуть не вывихнув руку из перевязи, в которой она находилась. — Они разгромили мой магазин! Украли мой товар! Украли все мои честно заработанные деньги! Вы должны их вернуть, чёрт возьми! За что, чёрт возьми, я вам, ублюдкам, плачу?! Должно было быть удивительно, что тот, кто выступал в качестве сочувствующего слушателя и плеча для этого человека, был откровенно одет в форму Морской Пехоты, и особенно учитывая, что они стояли в магазине с окровавленными цепями и разбитыми клетками, разбросанными вокруг. К сожалению, для жителей Сабаоди это было чем угодно, но только не удивительным. Как и не было неожиданностью то, что, в то время как командир отряда Морской Пехоты делал заметки о показаниях обнищавшего работорговца, остальные члены его отряда стояли на страже вокруг магазина, игнорируя все явные доказательства, разбросанные вокруг, с профессиональным мастерством. Командир молча кивал во время показаний, пока не услышал комментарий работорговца относительно его финансирования. В этот момент карандаш сломался в пальцах морпеха, и он наградил работорговца обжигающим взглядом. — Лучший вопрос, как ты собираешься платить нам сейчас, если у тебя не осталось никаких денег, А? — многозначительно спросил командир. Гнев работорговца быстро перетёк в панику, мужчина несколько мгновений заикался, прежде чем нацепить на лицо испуганную улыбку. — Н-ну, когда я говорю, что они украли все мои деньги, я-я имею в виду только то, что они украли то, что у меня было под рукой! У-у меня всё ещё есть много средств, п-припрятанных за границей, клянусь! — Холодный пот работорговца удвоился, когда взгляд морпеха сделал то же самое. — И-и-и средства, которые они украли у меня, тоже все ваши, как только вы их вернёте, сверх моих ежемесячных платежей! — По его лицу расползлась гримаса. — Только убедитесь, что вы вернёте мне мой товар, чтобы я мог компенсировать потери! Деньги, которые теряю я, — это деньги, которые теряете и вы, знаете ли! Пренебрежительно хмыкнув, командир убрал свой блокнот и повернулся, чтобы уйти. — Да-да, посмотрим, что мы сможем сделать. Не то чтобы ты единственный, кого задели, знаешь ли. — И с этими словами он ушёл, намеренно избегая любого зрительного контакта с доказательствами, лежащими под его ногами. И снова это полное и целенаправленное игнорирование не было чем-то, чего жители не видели раньше. — Эй, что вы все делаете? Этот человек работорговец, мы должны его арестовать—ой! — Заткнись и возьми свою долю, новичок. Недавно переведенный морпех, который ещё не был знаком с коррупцией своей базы, столкнулся с навязыванием их незаконных практик. Это тоже не было чем-то, чего жители не видели раньше. — …вы двое… вы действительно собираетесь—?! Что, чёрт возьми, с вами не так? Заложите руки за спину, вы— Ка-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк. Без слова или даже второго взгляда командир пошёл дальше, игнорируя своё окружение, когда они достали и взвели оружие, направив его прямо на человека, который заговорил. Всё это не было чем-то даже отдалённо новым для жителей, которые видели каждый шаг этого разворачивающимся и раньше. Но что произошло дальше? — КАМА-ИТАЧИ! — ВЖУХ! Да, это было ново. Одна из морпехов вложила свой меч в ножны, переступив через расстрельную команду, которую она только что срезала, и встала рядом с морпехом, которого собирались застрелить, поправляя хирургическую маску, которую она носила. Маленькая группа других морпехов подошла снаружи магазина, их кажущееся отсутствие внимания сменилось смертельной сосредоточенностью. — Никто не угрожает моим людям, кроме меня, — ядовито произнесла морпех в маске. — И кстати о; люди, арестуйте эту грязь. Морпехи отсалютовали, а затем принялись за работу, хватая и заковывая своих коррумпированных собратьев, прежде чем те успели опомниться. Двое мужчин отделились, чтобы схватить и подчинить командира морпехов, поставив его на колени, несмотря на его протесты, в то время как ещё двое толкнули работорговца рядом с ним. — Ррр, что вы вообще делаете?! Вот как здесь всё работает! — выплюнул командир, борясь с людьми, удерживающими его. — Вы думаете, вас наградят за это?! Новость дня, Правительству плевать, что делают эти отбросы, пока они платят за это через нос, ни один человек во всем гарнизоне не знает этого! У вас будет своя доля, как и у всех нас, если вы отступите! — Затем он углубил свою хмурость злобным фырканьем. — А если нет, можете обратиться в Управление Социальной Защиты. Морпехи увольняются без предупреждения каждый день, и они всегда принимают новых кандидатов. Морпех в маске медленно повернулась к нему, блеск солнца отражался в её очках. — О, это так, командир? Прежде чем коррумпированный морпех смог ответить, она потянулась вверх и сняла маску, обнажая лицо, которое все до единого из гарнизона Сабаоди запомнили как возможную угрозу их благополучию и кошелькам. Это был кто-то, кого нельзя было склонить никакой суммой денег; как ни удивительно это было для морпехов Сабаоди, она рисковала своей жизнью ради альтруизма. И хуже всего то, что она была хороша в этом. — Нет, нет, не останавливайтесь, вы были на подъёме, — сказала недавно прозванная «Инквизитор» Ташиги. — Эти закулисные сделки, эти кандидаты, о которых вы упомянули… Расскажите мне больше. Челюсть командира бесплодно работала долгий момент, прежде чем он захлопнул её. — Что ж, мы совершенно попали, не так ли? — пискнул он. — Как любят говорить в Алабасте, — мрачно усмехнулся один из солдат, державший его. — «Прямо под нос». — Преуменьшение, если у меня есть что сказать по этому поводу, — добавила Ташиги, постукивая ножнами Шигуре по ладони. — Но прежде всего, есть на самом деле ещё одна вещь, которую я хочу от вас. — Она ткнула кончиком ножен в работорговца. — Информация для доступа к вашим оффшорным банковским счетам. Вы собираетесь рассказать мне всё. В то время как выражение командира исказилось в замешательстве от явно не соответствующего характеру требования от образцового примера честности Морской Пехоты, у работорговца не было такого контекста, и поэтому он просто боролся сильнее. — С-сука! Я не скажу тебе ни черта! Эти деньги — всё, что у меня осталось в мире! Вы называете себя защитниками справедливости?! Я-я не поддамся этому принуждению! Этой-этой жестокости! Взгляд Ташиги сузился в яростный взор. — Шокирует, как эти обвинения могут не значить ни черта в зависимости от субъекта. — Затем она изогнула губы в дьявольской усмешке. — И для протокола, я сказала «рассказать»? Я имела в виду показать. Выводи его, Попора. — КЮН! БАХ! И преступники больше ничего не знали.

***

Ташиги гордо кивнула, пока её люди оттаскивали ошеломлённых и одурманенных морпехов и работорговца, все из которых в ближайшее время будут испытывать довольно сложные времена, пытаясь вспомнить точные детали того, что с ними только что произошло. Но при всём том, что Ташиги была довольна, всё же оставалось одно, в чём она сомневалась, что побудило её направить недоверчивый взгляд на своего ещё более пушистого подчинённого. — Это было очень хорошо выполнено, как обычно, но… — Она наклонила голову к Попоре. — Почему ты ударил и морпехов тоже? — Кюууун, — вздохнул кролик-волк терпеливо, но с видом человека, которого достали, доставая блокнот и что-то в нём нацарапав. Затем он сложил свои уши-крылья сами на себя, когда показал Ташиги то, что написал— — У НИХ БЫЛО СКОЛЬКО ДЕНЕГ?! —чтобы лучше выдержать потрясённый вопль Ташиги. Один из людей Ташиги заглянул ей через плечо на сумму и присвистнул. — Малыш, должно быть, откопал и их собственные доли от выручки тоже. Должен признать, что бы мы ни говорили об этом, преступление действительно окупается, а, мэм? Ташиги потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но когда она это сделала, у неё появилась своя свирепая ухмылка. — Что ж! В таком случае, я говорю, мы удвоим то, что уже планировали, и выплатим всё это вместе с фондами работорговцев в военную казну Божественной. — Она решительно ударила кулаком по ладони. — Давайте, люди! Пришло время для нас ввести новый подоходный налог. Морпехи и волк-собака все обменялись на мгновение сомнительными взглядами, прежде чем махнуть руками/лапами в так себе жестах. — Мееех…/—Кюууун… Голова Ташиги развернулась с рычанием, дюйм стали Шигуре щёлкнул, выходя из ножен. — Что это было? — Н-НИЧЕГО, ЛЕЙТЕНАНТ ТАШИГИ, МЭМ! /— Хрммпф… — Я так и думала! А теперь, выдвигаемся!

***

Это сделало вещи немного более удобными, когда Гиф и Саундбайт совместно вели СВС в этот раз, так как это означало, что Саундбайт мог сосредоточиться на цензурировании более секретных аспектов нашего разговора. Что-то, что было особенно жизненно важно при передышке. Тематический бар Соломенных Шляп был хорош для целей безопасности, но когда у нас были достаточно страстные фанаты, чтобы пытаться читать по губам и запоминать каждый шёпот, исходящий от них, местоположение теряло несколько очков из-за того, что было настолько откровенно ориентировано на фанатов. — Итак, Рыбы начала свою часть дел, — сказал я, ухмыляясь, но двигая губами как можно меньше, чувствуя себя на весь мир как злодейский мастер-ум. Чем, давайте будем честными здесь, я в некотором роде и являлся к этому моменту. Жаль, что со мной не было Лассу; я бы хотел завершить образ, угрожающе поглаживая своего питомца, но что поделаешь. Ну, мне также нужно было бы лучшее место, потому что, тематический бар Соломенных Шляп или нет, дешёвый бар определённо не был лучшим из мест, в котором можно было планировать и осуществлять мастерские схемы мирового масштаба. Но эй, я был пиратом с ограниченным бюджетом, у меня не было особого выбора. Плюс, опять же, это был тематический бар Соломенных Шляп, и владелец был достаточно любезен, чтобы позволить мне использовать стол для планирования, пока Кид двинулся дальше, чтобы ударить по другим домам рабов. У меня не было места для неблагодарности. Он тоже был странно знаком, по причине, которую я не мог точно определить, но эх, это придёт ко мне. — А теперь посмотрим, где мы находимся… — задумался я, отсчитывая на пальцах. — Морскую Пехоту вот-вот отымеют, Виви и Робин воткнули палку динамита в выхлопную трубу этого места и обеспечили нам последний гипер-критический кусок, который нам был нужен, мы достигли довольно высокой критической массы в количестве освобождённых рабов, по крайней мере половина пиратов, которые добрались до архипелага, присоединяется к делу… да, мы хорошо продвигаемся. Кому-нибудь что-нибудь нужно, пока я здесь? — Ну, раз уж ты спрашиваешь… — Саундбайт передал мне вопрошающий голос Уруджа. — Есть ли какая-то причина, по которой мы не идём к Дому Аукционов Людей, Кросс? Ты сам сказал, что это самый большой, так что—? — Да, я сказал, и это одна из главных причин, почему мы не трогаем это место даже шестом длиной в милю, потому что оно даже больше, чем ты думаешь, — огрызнулся я, крутя пальцем, чтобы сигнализировать Саундбайту отправить мой голос всем нашим союзникам. — У нас могут быть все тринадцать Супер-Новичков, работающих вместе в этом нашем крестовом походе, но Дом Аукционов поддерживается одним Шичибукаем, а мы, Соломенные Шляпы, уже вывели из строя только двух из них в списке, которые не были сильны на уровне Нового Мира. Но эй! — Я убедился, что мое пожатие плечами было слышно в моём голосе. — Если ты думаешь, что у тебя есть шанс сразиться с Донкихотом Дофламинго, дерзай. Конечно, это вопрос удачи, будет ли ему вообще дело до этого, но я не планирую дразнить дракона, даже если он занят другими вещами. Я позволил чистой тяжести этого заявления осесть… иииии затем я ухмыльнулся. — Иииили, по крайней мере, я оставляю это до тех пор, пока мы не будем убегать отсюда, как будто наши рули горят, когда всё остальное будет гореть позади нас. Раздалась коллекция стонов, как добродушных, так и изрядно раздражённых. — Когда-нибудь, Кросс, возможно, я перестану предполагать, что у тебя есть здравый смысл о том, кого ты провоцируешь, — задумчиво размышляла Конис. — Ты никооогда этого не узнаешь, — усмехнулся Саундбайт. — Но пока что я собираюсь дать вам всем большой намёк на то, в какую сторону склоняется моё отношение в этом отношении, — усмехнулся я, поднимаясь со своего стола. — Я собираюсь отполировать ещё одну последнюю хитрость, которая у меня запланирована, прежде чем мы перейдём к главному событию и буквально взорвём всё, что было до сих пор, смывая начисто! — Охохо, неужели? Расскажи подробнее, дорогуша! Я подпрыгнул и в шоке развернулся. Замечание исходило от одного из многих персонажей, тусующихся в баре. Слово, которое в большинстве случаев просто относилось к красочным личностям, которых в этом мире было пруд пруди, и особенно в этом океане. Одетая в белое женщина-химик — у которой либо были высокие, чёрные, колючие волосы, либо шляпа, напоминающая то же самое, и на которой была пара толстых тонированных очков — выглядывающая из-за близлежащего стола, где она смешивала несколько флаконов с розовой жидкостью, не относилась к тем случаям. — Охохох, прости моё маленькое вмешательство, Мистер Кросс, — проворковала она сладким голосом, который напоминал тысячу скрипок… играющих Луффи. — Но мне бы так хотелось узнать, как ты планируешь превзойти себя этим! Она поднялась со своего места и закружилась грандиозным образом. — Сначала, собрать всех самых иззз-вестных пиратов этого поколения вместе и направить их на работорговцев — противных маленьких работорговцев. Затем ты начинаешь лишать их ресурсов и средств, что вдохновляет других пиратов также лишать их ресурсов и средств, загоняешь их так, что они не могут покинуть остров, и манипулируешь Морской Пехотой и правительством, чтобы они заперли их в тюрьме вдобавок к этому. И когда дело дойдет до суда— Она внезапно развернулась и приняла позу. — АХАХАХА! Они будут разбиты молотом их собственного правосудия! Это блестяще, блестяще, БЛЕСТЯЩЕ, говорю вам! Гениально, скажу я! Особенно экспрессивный жест опрокинул некоторые из её флаконов, отправив их с грохотом на пол. Не произошло ничего, кроме беспорядка, что было странно, потому что я мог бы поклясться, что в этой ситуации что-то должно было взорваться, и я определённо мог слышать звуки детонации где-то… о, нет, подождите, это был всего лишь запасной остаток здравого смысла, оставшийся в моей голове, моя ошибка. — …ЭТО САМАЯ ПРЕКРАСНАЯ ВЕЩЬ В ИСТОРИИ ВСЕГО СУЩЕГО, — пробормотал Саундбайт, добавляя к моим страданиям. — …ой, я тут увлеклась, — жеманно улыбнулась химик абсолютно слишком фальшивым тоном. — Но в любом случае! Расскажи мне, что ты собираешься делать дальше! Мне нужно услышать твои слова! Я отбился от жутких вибраций, которые она излучала, и вернулся к угрожающей ухмылке. — Ну-ну, ты получишь свой ответ вместе со всеми остальными до конца дня. Даже в течение следующей пары часов. Без обид, но я не доверяю никому другому предварительный просмотр гвоздя программы в середине шоу по нескольким причинам. — Я моргнул, прокрутив в голове то, что только что сказал. — «Гвоздь программы в середине шоу», нет, это не годится, я могу придумать что-то получше… — БОМБА ПЕРЕРЫВА? — вмешался Саундбайт. — А, это работает, спасибо! Женщина нахмурилась, но закинула руку на лоб с преувеличенно страдальческим вздохом. — О, хорошо… все лучшие планы идут наперекосяк, если что-то просачивается, в конце концов. — Она медленно уселась обратно на своё место, затем снова посмотрела на меня. — Кстати, я частая посетительница этого бара. Есть ли шанс, что я могла бы сделать снимок с тобой, чтобы доказать, что я встретила одного из Соломенных Шляп лично? — Невинный вопрос, а ты когда-нибудь задумывался, КАК ЗВУЧИТ ТИННИТУС?! — Прости, прости, двух из Соломенных Шляп лично, — поспешно исправилась она, прежде чем выжидающе хлопнуть в ладоши. — А теперь, БАРМЕН! — Э, да, ребята? — ответил подозрительно знакомый бармен, похожий на культуриста, ставя перед нами поднос. — Чем могу помочь? Еда? Напитки? Я предлагаю отличный массаж спины, если у вас есть время! — Позже, бармен, позже, — отмахнулась химик, и прежде чем кто-либо из нас мог должным образом отреагировать, она бросила ему камеру и обвила рукой мои плечи, приняв чрезвычайно показную позу. — А пока, увековечь этот момент, если тебя не затруднит! Я бросил на неё сомнительный взгляд, прежде чем пожать плечами и надеть свою собственную ухмылку, показывая камере знак мира. Одна вспышка и подписание фотографии спустя, я поворачивался, готовый убежать—! — А теперь, дорогой… — ХЕК! Когда из ниоткуда дама обвила руками мою шею и почти повисла на мне с чересчур зубастой улыбкой. — Не хотел бы ты услышать, как ещё я могу подумать об увековечивании этого прекрасного момента? Да, можешь себе представить, что это хорошенько заморозило меня на месте. По справедливости, женщина передо мной не была древней, как двойник, о котором она мне напоминала; я бы сказал, что ей не было и 30 на вид, и она была даже весьма привлекательной под лабораторным снаряжением, которое она носила. К сожалению, я не был в том положении, чтобы меня замедляли сумасшедшие сталкеры (с акцентом на сумасшедшие) именно сегодня из всех дней и именно сейчас из всех времён, и вспышки того, как она могла бы выглядеть в моём воображении, тоже не делали мне никаких одолжений. Так что, действуя по прихоти, которая, я надеялся, имела под собой основания, я наклеил на лицо дрожащую улыбку, протянув руку за спину к черепу, который был выставлен как часть 3D весёлого роджера, и схватил один из его резцов. — Вообще-то, — полуистерично усмехнулся я. — Я бы предпочёл увековечить этот момент, потянув за этот рычаг! Это заставило её моргать за очками. — Какой рычаг—? ТУНК! — ААААА! НЕ ТОТ РЫчааааг…! Я был безмерно благодарен, что после того, как я дёрнул зуб, пол прямо передо мной провалился под сталкером-учёной и отправил её в полёт из поля зрения. Я упал вперёд и вытер лоб с облегчённым вздохом. — Неееет, я вполне уверен, что это был определённо правильный рычаг. Я сделал паузу, когда мне пришла в голову мысль, и с любопытством посмотрел вверх. — …зачем у тебя вообще есть этот рычаг? — обратился я к бармену, сразу же пожалев о своей формулировке, когда мой партнёр начал ломать ещё одно несуществующее ребро. Бармен фыркнул и посмотрел на меня, как будто я потерял… ещё больше рассудка. — Э, привет? Эпизод 76, лекция Усоппа о— — Теории, внедрении и преимуществах люков-ловушек, да-да-да, теперь я помню! — усмехнулся я, хлопая себя по лбу в осознании. — Ну, пока это работает! В любом случае, было весело, и спасибо, что позволил мне потусоваться, но мне нужно бежать! Бомбы перерыва сами себя не устанавливают, знаешь? — О, перед тем как ты уйдёшь! — Он наклонился и поднял дымящийся поднос с ох, чёрт возьми, теперь до меня доходит. — Не хочешь попробовать фирменное блюдо, мои шпинатные пуфики? Я намеренно позволил всем эмоциям стечь с моего лица, когда вой Саундбайта нарастал до такой точки, что он на самом деле чисто свалился с моего плеча. Мужчина наклонил голову в замешательстве. — Эээто «нет»?

***

— Раза-фразин Кросс, раза-фразин Сабаоди, раза-фразин—! — Что-то тебя гложет, дооорогая? — насмешливо оскалился похожий на кошку индивид над своей тунцовой запеканкой. — Твой пирог смирения немного сыроват? — Нет-нет, он идеальной температур—РАГХ! — прорычала сидящая напротив Минка женщина без рубашки, но в куртке. Размахнувшись, как подающий в бейсболе, она отбросила свой стакан от его очков, что абсолютно никак не остановило его хохот. — Будь любезен, подавись комком шерсти, муженёк дорогой. Кот-минк — он же Линдберг, Командующий Южными Армиями Революционной Армии — усмехнулся и отмахнулся от неё. — Аааа, да ладно тебе, Бетти Буп—! Женщина — она же Бело Бетти, Командующая Восточной Армией — дёрнулась и бросила уничтожающий взгляд на экран, на котором шёл СВС. — Ещё одна причина запихнуть этого склизкого паразита в глотку его владельца… — О, пустяки, да ладно тебе! — фыркнул Линдберг, махнув рукой, но улыбаясь от уха до уха. — Расскажи старине «дорогому и любимому Линди» — кошачьему, а не крутому ящероподобному — о своих проблемах! Пш, да ладно, это почти как будто ты, не знаю, завидуешь Кроссу или что-то в этом роде! Зизизи! —… — Бетти многозначительно промолчала на этот комментарий, отводя взгляд от своего сотоварища, её зубы впились в нижнюю губу. Даже за его очками очевидно было видно, как расширились глаза Линдберга. — …о, боже праведный, ты действительно завидуешь. То, что это полностью в нашу пользу, не имеет значения, потому что он обычный, которому удаётся превзойти твою способность, не так ли? Бетти всё ещё не сказала ни слова, но то, как она виновато опустила взгляд на стол, говорило о многом. Ухмылка кошачьего минка приняла более искренний вид, когда он наклонился через стол, чтобы положить утешающую руку на плечо Бетти. — Что ж, тогда, как твой любимый друг, компаньон и фальшивый жених ради этого ужина… Женщина-Насос подняла взгляд на своего друга… Который внезапно откинулся обратно на своё сиденье, воя от веселья с пушистым пальцем, направленным на неё. — ПОЗВОЛЬ МНЕ ЗАСМЕЯТЬСЯ ЕЩЁ ГРОМЧЕ! ЗИЗИЗИЗИЗИИИИ! — Я УТОПЛЮ ТЕБЯ В СУПЕ, ТЫ ОБЛЕЗЛЫЙ—! Поскольку это был Барати, и «пара» спорила, никто особо не беспокоился, когда Бетти перепрыгнула через половину стола и сделала всё возможное, чтобы попытаться задушить своего хихикающего «друга». Конечно, это могло также иметь что-то общее с тем, что у них была отдельная ВИП-комната для себя. Единственным свидетелем их драки был Зефф, который взял на себя ответственность лично доставить тележку с их заказами. Но даже тогда он на самом деле ничего не видел, скорее наблюдал своих двух инкогнито посетителей, комфортно сидящих на своих местах, слегка растрёпанных, а между ними несколько (к счастью, пустых) тарелок, дребезжащих до остановки. Он бросил один взгляд на совершенно спокойную и невинную «пару» и едва удержался от закатывания глаз. — Всё в порядке? — вежливо спросил он. Настолько вежливо, насколько Зефф вообще мог быть. Линдберг кашлянул и отполировал костяшки пальцев о свою куртку, всё время ухмыляясь. — О да, всё прекрасно, еда великолепна, мой дорогой человек! — проворковал он, придав своему голосу самый преувеличенный, напыщенный и фальшивый тон, на который он был способен. — Да. Отлично, — процедила сквозь зубы в знак согласия Бетти, её дёргающееся лицо явно было результатом нервного тика, а не её искреннего желания что-то заколоть. Или кого-то, если уж на то пошло. Шеф-повар позволил себе лёгкую усмешку, продвигая свою тележку вперёд. — Что ж, в таком случае, позвольте мне порекомендовать наше знаменитое чили. — Усмешка Зеффа углубилась с оттенком остроты. — Местные критики оценили его пятью красными флагами. Рассеянная враждебность Революционеров мгновенно исчезла, когда они оба обратили всё своё внимание на Зеффа. Линдберг наклонил голову в сторону. — Может быть, добавить к этому немного красных лапок омара, а? — пронзительно спросил он, на самом деле звуча серьёзно впервые за этот день. Бетти перемолола сигарету в челюстях, кивая в знак согласия с котом-минком. — Да, и не мог бы ты приготовить их здесь для нас? Мы особенно любим бросать их в кастрюлю и слушать, как они визжат. Напряжение в комнате нарастало целую минуту, пока Зефф не усмехнулся и не кивнул им. — Посмотрю, что я смогу сделать. А пока наслаждайтесь едой, — сказал он, прежде чем выйти из комнаты. Усаживаясь обратно на места, два Революционера погрузились в дружеское молчание на минуту, Линдберг откусывая кусок одного из лучших гамбургеров, которые он когда-либо ел, в то время как Бетти потягивала ложку за восхитительной ложкой ахобланко. Но, как это обычно бывает для более… влиятельных людей в открытом море, такой мир просто не мог оставаться долго. Например… — Не сразу идёшь за марципаном? — хихикнул буквально кот-человек, бросая на свою союзницу ещё одну самодовольную ухмылку. — Это гораздо труднее найти, — парировала Бетти, демонстративно игнорируя подколку в пользу вкуса своего супа, хотя и не без взгляда на близлежащее десертное блюдо. — Но знаешь, я догадывалась, что это было лишь вопросом времени, когда это случится. — О, согласен с этим, — мудро кивнул Линдберг. — Ветераны Гранд-Лайн никогда не бывают лёгкой добычей, и слухи на улицах действительно туманны о том, где и почему Красная Нога решил уйти, тааак что да, давай будем осторожны. — Он сделал последний укус, чтобы закончить свой первый бургер, а затем откинулся на своём сиденье. — Но в любом случае, на чём мы остановились… Линдберг усмехнулся, когда предыдущая эмоциональная грозовая туча Бетти вернулась на место. — Ах, да, твоё полное и абсолютное затмение! Но, а, серьёзно… — он кашлянул, его голос опустился до ближайшего к сочувствию, на что он был способен. — Слушай, он бунтарь и вроде как наступает на твою фишку, я понимаю это, но это не так уж плохо! Я имею в виду, да ладно… Это же не как будто он… — Линдберг выдохнул с насмешкой, когда он пренебрежительно махнул рукой. — Не знаю, на самом деле выходит перед толпой и пытается начать беспорядки. — Внимание, люди Архипелага Сабаоди! Пара замерла и медленно обратила своё внимание на дисплей, который теперь показывал Иеремию Кросса… стоящего на куче ящиков… перед толпой. Линдберг медленно моргнул и наклонил голову. —… хм, вот это да. Оба присутствующих индивида теперь остро осознавали устойчивый скачок артериального давления, который один из них теперь испытывал. Другой, со своей стороны, просто решил проигнорировать всякое подобие здравого смысла. То есть, Линдберг посмотрел на Бетти с абсолютно невинной улыбкой. — …знаешь, может, если ты попросишь очень вежливо, он мог бы дать тебе несколько советов или—? — ВОТ ТЕПЕРЬ ВСЁ! Даже слепой мог бы предвидеть этот результат, однако Линдберг не сделал никаких попыток уклониться, когда Бетти бросилась прямо через стол — умело избегая оставшейся на нём еды в процессе — и повалила его на пол. — О, дорогая, прямо на ковре! Ты зверь, дикарка — ОЙ, ОСТОРОЖНЕЕ С УСАМИ, ТЫ, ДЕШЁВАЯ ПРОПОВЕДНИЦА С ТРИБУНЫ!

***

Высшее руководство Правительства и Морского Дозора предполагало, что Соломенные Шляпы нанесут некоторый ущерб работорговле на Сабаоди, но масштаб операции был далеко за пределами даже их наихудших сценариев. Тем не менее, транслируемое изображение Кросса, буквально стоящего на трибуне (или, ну, на трибуне поверх внушительной горы ящиков, бочек и другого случайного мусора) с большой, постоянно растущей и жадно внимательной толпой вокруг него не должно было стать сюрпризом. Трижды проклятая улитка, жующая шпинатный пуфик, с другой стороны… Кросс взял секунду, чтобы прочистить горло и укрепить свои нервы, прежде чем начать снова. — Жители Архипелага Сабаоди! — объявил он, говоря спокойным и размеренным голосом, который был сильно усилен явно недовольной улиткой на его плече. — Позвольте мне избавиться от преамбулы и сразу перейти к делу: вы все знаете, кто я! Вы все знаете, почему я здесь, вы знаете, что делаем я и мои союзники… и вы все, вероятно, знаете, почему я обращаюсь к вам сейчас, и что я хочу у вас попросить. Толпа заметно заёрзала, слова Кросса входили в область, которая была одновременно знакомой и некомфортной. Чувствуя, как менялось настроение, Кросс поднял успокаивающую руку. — Я знаю, почему многие из вас скажут «нет» на то, о чём я прошу. Почему многие из вас говорили «нет» таким начинаниям в прошлом, и почему никто из вас никогда не пытался сделать это самостоятельно. Вы скажете «нет», и вы отвернётесь… потому что это не ваша проблема. Большая часть толпы выглядела так, будто они просто хотели уйти. Но будь то из-за репутации, инерции или даже уколов совести, никто не действовал по этому желанию. А следующие слова Кросса гарантировали, что они останутся такими. — И я понимаю это! — заверил Анархист толпу, искренним и честным состраданием в голосе. — Я понимаю! Вы все согласны с нами, согласны с нашим делом, согласны с тем, за что мы боремся, но у вас есть своя жизнь. Свои заботы, свои надежды и мечты, своя жизнь. И если вы поможете с этим, если вы подставите свои шеи и вовлечётесь в эту проблему, то это будут ваши жизни на кону, и вы будете следующими. И я понимаю это, и я сочувствую, действительно сочувствую… Толпа напряглась, все знали, что там есть «но». И действительно, когда Кросс склонил голову и опустил козырёк своей кепки, он не разочаровал. — Но… правда в том, что это действительно ваша проблема, и она была ею уже долгое время. И я говорю не только о душераздирающем чувстве вины от того, что вы видите, как это зло пожирает ваши дома каждый чёртов день, и вы не можете ничего с этим поделать, о нет! Я говорю о страхе, в котором вы все живёте, день за днём, что эта проблема в конечном итоге, неизбежно придёт и коснётся вас!

***

— Вы можете запирать двери, вы можете закрывать окна, вы можете быть настолько бдительными и хорошо вооружёнными, насколько захотите, но каждый из вас живёт в страхе перед днём, когда на одну секунду, один миг вы потеряете бдительность… и потеряете всё. И это не обязательно должны быть вы. Друг, член семьи, даже знакомый. В любое время, в любом месте, пока существует эта угроза, всё, что вы знаете, находится в смертельной опасности. Всего один взгляд в сторону, всего один момент… и это будет потеряно. Пожимание плечами Кросса передавалось по всему миру через его трансляцию, как и его скорбная гримаса. — И вы знаете, что это будет момент, когда вы отвернётесь, потому что никто другой не смотрит за вас. Все остальные слишком обеспокоены своей собственной жизнью, а те, кто должен следить за вами, отказываются это делать, либо потому что им дали явные приказы не делать этого, либо потому что они получают от этого выгоду, либо им просто наплевать. В баре в Логтауне, у пары офицеров Морской Пехоты не на службе кружки были выхвачены из рук. Они подняли глаза, готовые разорвать новое отверстие тому, кто помешал их выпивке, только чтобы подавиться, когда увидели, что это был сам бармен, пристально смотрящий на них. — Кран. Закрыт, — практически прорычал он, и с его рукой под прилавком было очень ясно, что это не подлежит обсуждению. Морские пехотинцы отшатнулись от количества яда в голосе некогда доброго человека, и в процессе заметили, сколько нежелательного внимания они получали от других посетителей. Взгляды, рычание, весь спектр недобрых выражений. — Э-эй! — попытался протестовать наименее старший из группы солдат, отчаянно оглядываясь в поисках любой формы поддержки. — Д-давайте, ребята, вы серьёзно—? Послушайте, даже если Кросс не лж—э, я-я имею в виду… к чему я клоню, вы знаете нас, мы не такие, как те ребята! Мы не с ними! — О, правда? — насмешливо сказал другой посетитель, даже не потрудившись посмотреть в их сторону. — На случай, если вы все забыли, вы носите их цвета. Так что скажите нам… как, именно, вы не с ними? Новичок хотел возразить, но был заставлен замолчать, когда один из его старших офицеров положил руку ему на плечо. Новобранец посмотрел на отрицательное покачивание головой старшего морпеха и не возражал, когда отряд вышел из бара и двинулся по улице. К настоящему времени офицеры гарнизона Логтауна могли лишь игнорировать всё более враждебное отношение среди гражданского населения. Они ничего не сделали, чтобы заслужить это, и хорошо осознавали этот факт; Смокер и Ташиги особенно следили за тем, чтобы доверенные офицеры оставались во главе Логтауна, даже если они не были Масонами… пока. Однако, становилось всё более ясно, что Кросс разрушает веру мира во весь Морской Дозор. И они мало что могли сделать, чтобы решить эту проблему, кроме как затаиться и выполнять свою работу правильно. Линия проводилась на песке. И скорее рано, чем поздно, наступит время выбрать сторону.

***

— Так что да. Независимо от того, насколько вы пытаетесь отвернуться от этого, это зло действительно ваша проблема. Но теперь возникает другой вопрос. — Кросс развёл руками, указывая на толпу. — «Как я возможно могу помочь? Как я могу что-то изменить? В конце концов, мы просто гражданские; никаких навыков, никакой силы, в то время как у них есть оружие, и они могут сражаться. Никаких шансов…» Глаза пирата обострились, и его выражение стало более суровым. — Что ж, позвольте мне сказать вам, вы абсолютно. НЕПРАВЫ! — Последнее слово прогремело, даже по стандартам его повышенной громкости, и жар позади него задел за живое всех, кто смотрел. — Эти люди могут быть сильнее, могут быть лучше вооружены, но я скажу вам, что они не лучше мотивированы. Эти люди, они борются за жадность. Они борются за богатство, личную выгоду и ничего больше. Но вы… Глаза Кросса вспыхнули, обводя аудиторию, когда он шагнул вперёд, останавливаясь с особым вниманием на каждой руке, носящей обручальное кольцо, и на каждом ребёнке, который стоял с родителями. И он видел, как в глазах, которые смотрели на него, начинал формироваться огонь. — Вы все боретесь за нечто гораздо более важное, чем это! — Кросс поднял кулак к небу, заряжая свой голос — и их дух — ещё больше. — Вы боретесь за свои жизни! Вы боретесь за друзей и семью, за тех, кто был потерян, и тех, кого вы ещё можете потерять. И самое главное, вы боретесь за свой ДОМ! Двести лет Архипелаг Сабаоди был вынужден страдать под раком рабства! Двести лет дом, который вы построили, кровью, потом и слезами, был украден у вас, превращён в живой кошмар для всех, кто проходит через него!

***

— Двести лет любые следы ваших прошлых отношений с вашими водными соседями втаптывались в грязь и подвергались насилию, и вам приходилось наблюдать в молчании, из страха быть высмеянными или, что ещё хуже, атакованными за их защиту! Что ж, я спрашиваю вас, здесь и сейчас, вы готовы жить так даже ещё одну секунду? Я ГОВОРЮ, НЕТ! Обитатели глубин всех возрастов прислушивались к продолжающейся речи. От них не ускользнуло, что большая сила королевской стражи собралась вокруг этой области, вероятно, чтобы предотвратить любую вспышку насилия. С присутствием определённого рыбочеловека-китовой акулы, организующего вещи, это было крепкой преградой для любых проблем от речи Кросса. — Это ваш дом, это ваши жизни, и они. ЗДЕСЬ. НЕ НУЖНЫ! Здесь и сейчас, пришло время сделать шаг! Время сбросить цепи страха, сомнения и поставить этих ублюдков на место! Время стоять крепко, твёрдо и сказать, раз и навсегда, НЕТ! И присутствие Военачальника служило для сдерживания других форм препятствий, что пригодилось, когда он внезапно напрягся и свирепо посмотрел на совершенно безобидный участок земли. Безобидный, во всяком случае, пока он не поставил сандалию на горло упомянутого участка земли и не надавил достаточно сильно, чтобы чуть ли не раздавить его дыхательное горло, заставив участок сбросить свою маскировку и отчаянно пытаться сбежать. — Я-я-я позволил вам обнаружить—хрк! — протест Зео был прерван более сильным давлением и сотрясающим кости рычанием Дзимбэя. — Я-я имею в виду… я просто хотел проскользнуть за бесплатными закусками? Дзимбэй фыркнул и убрал сандалию с горла рыбочеловека-воббегонга, чтобы вместо этого схватить его за горло, затащив его обратно в стойку, что заставило Зео ещё более отчаянно вырываться. — Если ты настолько отчаянно хочешь наблюдать, как твои жалкие извращения надежд и мечтаний моей команды сгорают дотла, — процедил Дзимбэй. — Тогда ты можешь вернуться к Ходи и делать это… Дзимбэй выбросил свою руку, отправляя Зео далеко вверх и далеко из поля зрения. — ОБРАТНО В ЯМУ, ИЗ КОТОРОЙ ТЫ ВЫПОЛЗ! — Иииии… оу, не мигает, ля-ти-до~! — простонал Рюбоси, хотя всё время улыбался. — Я действительно должен прекратить позволять тебе слушать «Весёлый час нарушения авторских прав» Саундбайта. Это даёт тебе нереалистичные ожидания, аккамамбо~! — хихикал Манбоси, улыбаясь не меньше.

***

— Будет ли это опасно? Да. Пострадают ли люди? Несомненно. Отдадут ли некоторые из вас свои жизни за это?.. Я не буду лгать; такая вероятность очень велика. В конце концов… Большая часть мира вздрогнула, когда Кросс снял одну из своих перчаток и размотал бинты достаточно, чтобы показать свою голую руку, возрождая очень тревожные воспоминания для людей, которые слышали, как он получил её в прямом эфире. — Я почувствовал это на собственной шкуре, — Кросс торжественно кивнул, перематывая бинты. — Я смотрел смерти в лицо не раз, и я редко выходил из этого невредимым. Было больно, когда я получил эти шрамы, и иногда они всё ещё болят. Мне повезло, и некоторым из вас может не повезти. Глаза нарушителя спокойствия затем засияли, не с серьёзным, торжественным светом неповиновения, как прежде, а скорее с пламенем абсолютно праведной ярости, которая сделала его знаменитым. — Но в то же время, я гарантирую, Я ГАРАНТИРУЮ! — снова прорычал Кросс. — Что если вы отступите сейчас… если вы сдадитесь сейчас… то сейчас и навсегда, вы будете жалеть об этом. Каждый раз, когда вы видите кого-то в цепях, кого-то, страдающего под игом рабства, вы будете возвращаться к этому моменту и спрашивать себя: — Кросс указал прямо на обе свои аудитории. — «Мог ли я что-то сделать? Мог ли я остановить это? Мог ли я что-то изменить?» И это. Будет. Преследовать вас.» — Вы можете умереть, если будете сражаться… НО Я ГОВОРЮ ВАМ ВОТ ЧТО! — прогремел Кросс, момент был подчёркнут, словно божественным вмешательством, лучом солнечного света, отразившимся от пузырей и давшим ему небесный прожектор. — ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС, Я ГОВОРЮ ВАМ, ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ! Если вы должны выбирать, то вместо того, чтобы жить вечно на коленях как раб, лучше умереть стоя! Умереть, пиная и крича, сражаясь до последнего за то, во что вы верите!

***

По всему миру вид-улитки мелькали новыми изображениями со всего Архипелага. — И вот я стою здесь. Умоляя. Прося. Об одной вещи. О только. Одной. Вещи. Пиратская Принцесса рыскала по архипелагу с сосредоточенной гримасой на лице. Сильный толчок её ладони, и линия наёмников полетела в воду. Раздавленный мини-смерч в её ладони, и большой корабль, пытавшийся взять её на прицел, рухнул под циклоном. А клинок, чисто прошедший через её спину и выходящий из груди, не заслужил даже взгляда, лишь щелчок пальцами, отбросивший потенциального убийцу о ближайшую стену с неприятным хрустом костей. — Сражайтесь. Здесь и сейчас, пожалуйста, помогите нам. Пожалуйста… сражайтесь. Белая Угроза была в процессе обеспечения себе будущей лекции о сохранении боеприпасов, хихикая и дразня всё это время. Единственным перерывом в её стрельбе был момент, когда потенциальный мошенник попытался подкрасться к ней, что заставило её остановиться ровно настолько, чтобы развернуться и полностью размозжить голову подкрадывающемуся всё ещё вращающимся стволом своего оружия. — Сражайтесь за свободу: свою собственную и тех, кто её потерял! Киборг стоял с яростной гримасой, его широкая стойка перехватывала каждую пулю, направленную на только что освобождённых людей позади него, затем выдувая пламя из своих губ, как только стрельба прекратилась. Он напряг мускулы, позволяя немногим пулям, которые застряли в нём, упасть на землю, прежде чем отвести назад правую руку и прижать стрелков к земле Сильным Правым. — Сражайтесь за равенство, чтобы вас никогда больше не раздавили! Дитя Дьявола держала мужчину, связанного дюжиной рук, два его пальца уже явно были сломаны, а раб за рабом освобождались позади неё благодаря другим рукам, отпирающим их оковы, тем или иным способом. — Сражайтесь за братство — за товарищество — потому что когда один из нас страдает в цепях, мы все страдаем как один! Король Снайперов присел на пузырьковом велосипеде на самой высокой точке, какую только мог найти, с сосредоточенной гримасой на лице, запуская Звезду за Звездой, поддерживая своих союзников со всех сторон с лучшей позиции, на которой он мог быть.

***

— СРАЖАЙТЕСЬ! — кричал я, требовал, умолял толпу, надеясь вопреки всякой надежде — в дюймах от того, чтобы просто опуститься на колени и молиться — что они послушают, что они, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, послушают. — СРАЖАЙТЕСЬ! ЧТОБЫ ЭТИ ПРАВА НИКОГДА НЕ БЫЛИ ОТНЯТЫ У ВАС ИЛИ У КОГО-ЛИБО ЕЩЁ, НИКОГДА СНОВА! Я ожидал последовавшей тишины; праведным толпам нужно нарастание, больше, чем просто одна речь. Я ждал, не позволяя своему выражению уступить ни на йоту, пока секунды тикали… и тикали. Всё, что мне было нужно, это один человек, который начнёт кричать изнутри толпы, чтобы всё началось, кто-то, кто сделает первый шаг. И я действительно не хотел использовать Саундбайта, чтобы подделать это, потому что с моей репутацией была хорошая вероятность, что меня могли вызвать на этом… но чёрт возьми, если не было другого выбора… Когда приближалась полная минута тишины, моя решимость начала колебаться, и я уже собирался дёрнуть пальцем, чтобы Саундбайт разжёг всё… Когда я услышал это. — СВОБОДА! РАВЕНСТВО! БРАТСТВО! У меня не было другого ответа, кроме как обмякнуть с облегчением. У меня получилось. Всего один человек, кричащий во всё горло. Чёрт, парень буквально возвысился над толпой, предположительно стоя на ящике или чём-то подобном, когда он повторил мой (честно говоря, спонтанный, я немного увлёкся моментом) призыв. Затем, как я и знал… или по крайней мере надеялся, что произойдёт… — С…свобода… СВОБОДА! СВОБОДА! РАВЕНСТВО! БРАТСТВО! — СВОБОДА! РАВЕНСТВО! БРАТСТВО! — СВОБОДА! РАВЕНСТВО! БРАТСТВО! Вся толпа начала присоединяться: тысячи, буквально тысячи людей, приветствующих и скандирующих, поднимая кулаки, пока пламя революции зажигалось в их душах. Именно это зрелище, это благословенное, внушающее благоговение зрелище, наконец позволило мне позволить улыбке кровавой эйфории отпечататься на моём лице. Теперь, после месяцев ведения пиратско-протестного (протестно-пиратского? Как бы то ни было) радиошоу и ведения мира в борьбе против машины глобального масштаба, я думал, что знаю, что такое прилив адреналина. Но это? Это было чувство, которое я даже близко не знал до сих пор. И чёрт возьми, я бы даже не зашёл так далеко, если бы не… хм, кому я вообще был обязан всем этим? Потому что при всей моей вере в человеческий дух, я сомневаюсь, что это был обычный человек, который смог бы так встать. Итак, используя прикрытие разожжённого пыла толпы, я пробрался сквозь толпу к месту, которое Саундбайт определил как начало всего этого. Ответственным лицом, как оказалось, было знакомое лицо. Ну… не для меня, но седая морда, дающая мне зубастую ухмылку, и его кустистая шляпа звонили в какие-то чертовски знакомые колокола. — Иеремия Кросс, ты, без сомнения, самый безумный сын Морского Короля по эту сторону Ред-Лайн, — усмехнулся старик, потирая край своей шляпы. — Но чёёёёрт побери, если ты единственный! Знаешь, если бы не те двое твоих друзей, говоривших с моей командой и мной ранее, я бы может и не потрудился уделить тебе даже долю секунды моего времени! — Двое друзей… — повторил я, замолкая, пока прокручивал возможности в своей голове. Затем я моргнул от удивления. — Так ты действительно Бомосс? — Чертовски верно, — ответил он, его ухмылка показывала теперь больше зубов, чем юмора, когда он хлопнул рукой по моему свободному от улитки плечу. — Мы, может, и подонки-преступники, но больно признавать, что потребовались ты и твои, чтобы помочь напомнить нам, что это наш дом тоже. Даже у нас есть стандарты, и чёрт возьми, когда наступает день, что турист говорит такие разумные вещи… ну, я полагаю, что если свержение этого порядка должно прийти оттуда, откуда никто не ожидает? — Он захихикал и ударил кулаком себя в грудь. — Тогда именно оттуда оно и придёт! Я усмехнулся этому, прежде чем кивнуть в знак согласия, хлопнув правой рукой по его плечу. — И можешь быть уверен, что мы все благодарны за это, Бомосс. Добро пожаловать в бой! Бомосс благодарно кивнул в ответ на этот жест, затем… посмотрел на мою руку с удивлением? Нет, подождите, не на руку, на моё плечо, мою нашивку. — Похоже, бой, который ты уже пометил, а? — сказал он скорее, чем спросил, указывая на триколор, который я носил. — Это не выглядит совсем случайным, но это не флаг, который я когда-либо видел раньше. Что это значит? Я ненадолго замешкался с ответом — и потому что не ожидал вопроса, и потому что мне нужна была секунда, чтобы собрать ответ — но как только я выстроил свой ответ, я указал на цвета. — Синий, Свобода океана, обширная и неограниченная; белый, Равенство жизни под одним небом, свободным и ясным; и красный, Братство разделения одной крови, независимо от того, кто ты или что ты, или откуда ты родом. Бомосс внимательно осмотрел нашивку, прежде чем гордо кивнуть. — О да, это чертовски красивый символ! И если ты не возражаешь, — усмехнулся он и махнул рукой, жест привёл нескольких головорезов ближе к нему через толпу. Несколько шёпотов им, и их выражения лица превратились в зловещие ухмылки, и он рассмеялся, когда они все умчались. — Я думаю, мы возьмём его для себя! Готовься увидеть намного больше этих цветов вокруг, приятель! — Ухххх, БОЖЕ! ПОХОЖЕ, МНЕ ПРИДЁТСЯ собрать несколько ТД! — прокричал Саундбайт. — Принимай любые тексты песен, которые он бросит в тебя, с несколькими зёрнами соли, готовыми запульнуть ему в лицо, — сказал я бесстрастно. — НЫЫЫЫЫЫ! — неприятно заныл Саундбайт. — В любооом случае, я собираюсь начать выкрикивать приказы о марше, чтобы ЗАПУСТИТЬ ЭТОТ ПОЕЗД ВЕСЕЛЬЯ—гип! — Улитка внезапно прервала себя сдавленным бульканьем, глаза внезапно расширились в очень нехорошей комбинации шока и ужаса. — Ээээ, извините, пассажиры, небольшое изменение планов: экспресс до революции в 10:30 БУДЕТ ЗАДЕРЖАН ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ПУТИ ЗАБЛОКИРОВАНЫ. Я бросил на Саундбайта косой безучастный взгляд. — О чём, чёрт возьми, ты бормочешь—? — ВНИМАНИЕ, ГРАЖДАНЕ САБАОДИ! Моя голова дёрнулась, как от чистого объёма голоса, который взорвался над толпой, так и от значительной капли пота, которую я внезапно обнаружил на себе. — Да, нет, неважно, я понимаю, о чём ты говоришь. Дай мне секунду, чтобы оценить ситуацию… — Я быстро огляделся, ища какую-нибудь точку обзора, которую я мог бы найти, чтобы посмотреть поверх внезапно нерешительной толпы. И затем мои глаза упали на Бомосса. — Эй, старик, насколько ты силён? — А? Я довольно крепкий, но какое это имеет значение для—ГАХ! ЭЙ, ОСТОРОЖНЕЕ! Ну, есть хорошие и плохие новости: Хорошая новость, я теперь могу вычеркнуть из своего списка желаний «взобраться и перелезть через кого-то, чтобы встать на его плечи», тааак что это плюс, хотя ругань и проклятия Бомосса подо мной несколько испортили момент. Вероятно, не помогло то, что я поставил ногу на его шляпу, чтобы сохранить равновесие, признаюсь… Плохая новость? Толпа была остановлена чёртовой линией огня. И я не имею в виду линию огня наёмников, это было бы легко смять. Нет… я имею в виду линию белого и синего. Морская пехота, растянувшаяся поперёк корня, на котором мы находились, и блокирующая пути к другим рощам. Они не держали свои ружья наготове, нет, но вид полного эскадрона морских пехотинцев в позиции «оружие к плечу» был достаточно устрашающим, чтобы выполнить задачу. И придурок-командир спереди с мегафоном тоже не помогал делу. — ГРАЖДАНЕ САБАОДИ! — проревел придурок, глядя на толпу с почти скучающей интенсивностью. — В настоящее время вы нарушаете Раздел 2101 Главы 18 Кодекса общественного порядка М.П.! Это незаконное и непокорное собрание! Массовые беспорядки караются заключением и 15 годами тюрьмы, и у нас есть разрешение использовать смертельную силу, если вы откажетесь подчиниться! По приказу Адмирала Флота Сэнгоку, разойдитесь немедленно! Повторяю, разойдитесь немедленно! — Ссссуууууукин—! — выругался я под дыханием. — Как, чёрт возьми, они так быстро оказались здесь?! Тот боевой корабль, который Комэй оставил охранять это место, нигде поблизости! — Ннннаачинаю думать, что те НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ РЫБОЛОВНЫЕ ЛОДКИ, КОТОРЫЕ Я СЛЫШАЛ ПРИСТАЮЩИМИ рощу назад, НЕ БЫЛИ такими незначительными, как я изначально думал… — неловко кашлянул Саундбайт. — К СЛОВУ, МЫ В ПОЛНОЙ ЗАДНИЦЕ, ДА? — Как говорят в Алабасте—! — проворчал Бомосс подо мной. — Нет никаких шансов, что они действительно откроют огонь по толпе… — пробормотал я себе. — Ты имеешь хоть какое-то проклятое представление, сколько других толп сказали эти точные слова перед тем, как всё пошло к чертям?! — потребовал контрабандист, которого я использовал как импровизированную лестницу. — Слушай, ты безумный болтун, если ты не заметил, это вот-вот станет кровавым, очень быстро, так что давай выбираться отсюда быстро, прежде чем—! — Нет, ты не понимаешь! — прервал я, мои брови нахмурились в интенсивной задумчивости и неверии. — Я имею в виду, что буквально нет шансов на этой планете, что Сэнгоку отдал бы эти приказы, или что он позволил бы кому-то достаточно глупому, чтобы утверждать, что он это сделал, находиться в радиусе мили от этого архипелага. Репутация Морской Пехоты и так держится на волоске, и весь этот бардак не что иное, как социально-политическое самоубийство! Они не могут даже позволить себе тронуть Общественных Врагов Парадиза с номерами от одного до четырнадцати, когда мы прямо у них на пороге, так что они не должны быть способны даже чихнуть в направлении гражданских! Какого чёрта они—? Мой мозг застыл, когда всё, что я знал, ударило меня сразу, и кусочки щёлкнули вместе, что побудило меня мееееедленно надеть злобную ухмылку. — …о. Ооооохохохох, так вот как это… — усмехнулся я, кивая с мрачным уважением. — Ну, я буду проклят, это либо самая умная, либо самая глупая вещь, которую они могли сделать, и ради всего святого я не могу сказать, что именно… — Не поделишься, дружище? — АНАЛОГИЧНО, Я МОГУ СЛЫШАТЬ МНОГО ВЕЩЕЙ, но не если ты на самом деле не говоришь это! Я посмотрел на моих компаньонов и рассказал им, что я понял. Они повторили моё выражение, когда это дошло до них. — Знаешь, я думаю, что эта компания ближе к глупости, потому что ты тот, кто ближе к уму, — усмехнулся Бомосс. — Ладно, я распространю слово вокруг, поддержу моральный дух и всё такое. О, и пока ты разбираешься с этими придурками, может СЛЕЗЕШЬ С МОЕЙ ГОЛОВЫ! — ГАХ! — вскрикнул я от шока, поскольку это конкретное восклицание было подчёркнуто тем, что Бомосс стряхнул меня со своих плеч на холодную, безжалостную… ну, на самом деле земля была мягкой и влажной из-за мха, но всё же! Бомосс, возможно, был немного слишком самодоволен по этому поводу, но поскольку он распространял информацию, а марш не терял ни интенсивности, ни людей, несмотря на то, что был остановлен, я мог это оставить. — Граждане! — повторил главный придурок. — Повторяю, разойдитесь немедленно и вернитесь в свои дома! Мы уполномочены использовать смертельную силу, если вы продолжите своё непови—ГУХ! — Тирада придурка превратилась в булькающий шок, вероятно, из-за ооооочень шокирующего зрелища того, как я вышел из толпы и направился прямо к нему. Я сохранял нейтральное выражение лица, подходя прямо к нему, совершенно не смущённый многими, многими солдатами, которые все хотели моей смерти, а также многими, многими оружиями, которыми они были готовы убить меня. Они не могли промахнуться, даже если бы попытались, а я не мог сбежать, даже если бы захотел. И всё же по-прежнему они боялись меня больше, чем я их. — …ну? — спросил я терпеливо, Саундбайт оказал мне услугу, усилив мой голос для остальных окружающих наблюдателей. — Я демонстрирую неповиновение, я разыскиваемый преступник, а у вас есть разрешение использовать смертельную силу. Так что… заставьте меня. Коллективная выдержка морских пехотинцев начала трескаться, и это было весьма заметно; тут немного дрожи, там немного пота, и повсюду определённое отсутствие выстрелов. Командир был особенно нервным примером, сделав неуверенный шаг вперёд и прижав ствол своего кремнёвого пистолета между моими глазами. — Вы в меньшинстве, — процедил он, делая довольно впечатляющую работу, скрывая дрожь в своём голосе. — У вас меньше оружия, и вы явно не в своей лиге. Сдавайтесь, сейчас же. Я сузил глаза, глядя на него, и прижал голову к стволу его пистолета, делая единственную просьбу. — Заставь меня. Это выбило почву из-под ног командира, и его глаза и пистолет начали яростно трястись. Я немедленно приклеил приятную улыбку на своё лицо. — Позволь мне помочь тебе с этим. — И прежде чем морской пехотинец смог отреагировать, я выхватил пистолет из его хватки, прижал к виску и нажал на курок— ЩЁЛК. —с абсолютно нулевым результатом, как все услышали в наступившей мертвой тишине. С выражением, вновь полностью невпечатлённым, я сунул оружие обратно в его руки, заставив его отступить и бороться, чтобы не уронить его. — Совет, — сухо прокомментировал я, каждое моё слово — и, вероятно, толпа позади меня — обращало линию морских пехотинцев в испуганное отступление. — В следующий раз, когда ты наводишь оружие на кого-то и пытаешься сказать им, что делать? Найди яйца, чтобы зарядить свои пушки. И с этими словами я проигнорировал паническое бормотание никчёмного болвана, чтобы повернуться обратно к толпе и поднять кулак в воздух. — ЛЮДИ САБАОДИ! — прорычал я, Саундбайт снова усилил мой голос. Затем я наклонился вперёд и надел абсолютно лучшую злобную ухмылку, на которую был способен. — Давайте пойдём и разнесём всё к чертям. Иииииии этого было более чем достаточно. Толпа проревела своё яростное согласие мне в ответ, и как единое целое, промчалась сквозь ныне недействующую линию огня. По пути ни один человек не коснулся ни одного из морских пехотинцев. В конце концов, зачем бы они стали? Не то чтобы те представляли угрозу для кого-либо теперь. Я усмехнулся и провёл большим пальцем по краю своей кепки, когда толпа пронеслась мимо нас, и бросил самодовольный взгляд на Саундбайта. — Ну! Не знаю, как ты, но я думаю, что всё прошло хорошо. Единственным ответом Саундбайта был просто доооооолгий смех.

***

— Где, чёрт возьми, они взяли пушку? — пробормотал хорошо одетый рыжеволосый в синем и красном, когда пули звякали о перевёрнутую телегу, которую он использовал для укрытия. В то время как Супер-Новички наносили основной урон рабовладельческой экономике Сабаоди, на архипелаге присутствовало множество других пиратских команд, либо ожидающих покрытия, либо в равной степени заблокированных от выхода из этого места блокадой, чтобы не пускать пиратов внутрь. Пираты Феникса, во главе с этим человеком, относились к последней категории. После завершения предыдущего СВС они были полны энтузиазма вернуться на Остров Рыболюдей и оттуда — в Новый Мир. Но как только СВС раскрыл, чем занимаются Супер-Новички, они ухватились за возможность отблагодарить Соломенные Шляпы за помощь и заодно хорошо заработать. Однако, как и многие другие, они обнаружили, что работорговцы могут довольно хорошо защищаться при небольшом предупреждении. У невольничьего дома был только один вход, и они сильно забаррикадировали этот вход, а также переднюю стену. У каждого работорговца внутри было оружие, и хотя их огонь был скорее энтузиастичным, чем точным, в замкнутом пространстве энтузиазм значил больше. И у них была пушка. Пушка, которая ревела и разносила в щепки ещё одну повозку поблизости, заставляя его команду спешно искать новое укрытие. — Уверен, что это деревянная пушка, капитан, — пробормотал его товарищ по команде Джиро, также прижимаясь за повозкой. — У них явно нет недостатка в порохе и пулях. Паззл выругался. Он хорошо управлялся с цепью, достаточно хорошо, чтобы ловить пули на звенья. Но десятки? В узком конусе? Ни за что на свете. — Ладно. Ну, я открыт для идей, как её вывести из строя, — сказал он. Затем он услышал скандирование. — Что за милая… — пробормотал он, поднимая голову и глядя вниз по улице. Его глаза расширились, и он слегка побледнел. Это была толпа. Никаких вил, но множество факелов, и, честно говоря, разнообразный набор острых и тупых предметов, которые они несли, был не намного лучше. — О, боже. — Может, они пришли за работорговцами? — предположил Джиро. — Возможно. Тем не менее, скажи остальной команде, чтобы они были готовы убраться, если эта толпа двинется на нас. Джиро кивнул и быстро уполз, пригнувшись, пока Паззл продолжал наблюдать за толпой. Ожидание, пока толпа приблизится, было мучительным. Минуты казались часами. Но всего в паре зданий от них, передние ряды начали бежать прямо к ним. Паззл напрягся… а затем толпа резко свернула влево и пошла прямо на дом работорговцев. — О, нет… — выдохнул Паззл, широко раскрыв глаза от того, что вот-вот произойдёт. Пушка загрохотала, и вместе с ней все ружья в магазине. Весь передний ряд толпы растаял. —А затем остальные прижались к стене и открытой двери, молотки и ломы, и несколько ручных топоров приступили к работе. Ещё один залп прогремел, и ещё больше людей упало, но те, кто стоял позади, просто подхватили инструменты и вернулись к делу. Внутри также раздался могучий взрыв и крики боли. — Пушка! — осознал Паззл, вскакивая на ноги. — Люди! В атаку! Не дожидаясь ответа, Паззл нырнул к магазину, толпа расступалась перед ним, и он издал рёв напряжения, когда ударил своей цепью по баррикаде с силой морского поезда на полной скорости. Всё закончилось за считанные минуты. Жестокие, лихорадочные и чрезвычайно брутальные минуты, но минуты. В конце концов, без своего артиллерийского орудия, чтобы держать атакующих на расстоянии, наёмники всё ещё были не более чем мусором-работорговцами, и, следовательно, не чета настоящим пиратам. Когда всё более-менее улеглось, и у него появился шанс перевести дух, Паззл отступил в сторону и уставился в недоумении. Толпа гражданских, из всех возможных, была в процессе разграбления магазина, крала всё, что не было прибито гвоздями, применяла ломы к тому, что было прибито, и освобождала всех рабов, которых могли найти. — Может, кто-нибудь объяснит мне, что я вижу? — спросил он никого конкретного, на самом деле не ожидая ответа. Именно поэтому он подпрыгнул почти на фут в воздух, когда пустота дала ему ответ. — ЭТО, МОЙ ДРУГ, БЫЛО НАЧАЛО ПЛОХОГО ДНЯ РАБОТОРГОВОЙ ИНДУСТРИИ, КОТОРЫЙ СТАНОВИТСЯ ЕЩЁ ХУЖЕ. О, и не волнуйся, эти ранения выглядят хуже, чем они есть. ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ВСТРЕЧА С НАСТУПАЮЩЕЙ ТОЛПОЙ сильно сбивает прицел! Кто бы мог подумать, верно? Паззл потратил секунду на осмысление этого, прежде чем отмахнуться. — Так объяснение — это «дело рук Соломенных Шляп, просто смирись с этим», понял. Ну, если это всё— — ДА-ДА, ВОЗВРАЩАЙСЯ К СВОЕМУ ОБЫЧНОМУ ГРАБЕ—А? …чёрт. Ладно, возвращайся к своему обычному грабежу, если хочешь, но если можешь, может, загляни обратно к нашему месту сбора в Роще 77. ТАМ НАЧИНАЕТ СТАНОВИТЬСЯ… НАПРЯЖЁННО .

***

«Коварный» Фокси не был так измотан со времён своего поединка с Луффи, и его команда тоже начинала чувствовать напряжение. Сам бой не был проблемой, на самом деле. При нормальных обстоятельствах его команда могла бы справиться с этим без проблем. Но сражаться и присматривать за робким, неухоженным и совершенно не готовым к бою морем людей? Это ставило палки в колёса их способностям. Поэтому они открыли книгу военной тактики и действовали соответственно. По одну сторону от капитана Пиратов Фокси были беглые рабы. Это было одновременно и очень вдохновляющее, и очень удручающее зрелище. Ландшафт рощи превратился в море как наспех возведённых палаток, так и сгрудившихся, испуганных тел. Несколько десятков соответствующим образом обученных пиратов и разных добровольцев сновали по толпе, оказывая какое-то утешение недавно освобождённым душам. Сама по себе ситуация была бы достаточно сложной для решения, учитывая, сколько людей нуждалось в помощи, а также само разнообразие и интенсивность их травм и психологических потрясений… БА-БАХ! Фокси вздрогнул, хмурясь, повернув голову в другую сторону. Но тогда, ситуация была ещё хуже, не так ли… С другой стороны от Фокси была возведена массивная стена из обломков. Всё, что они смогли достать. Камень, грязь, дерево, металл, они даже разобрали несколько зданий. В баррикаде были прорезаны небольшие порты, позволяющие пиратам стрелять, не подставляясь под пули, и несколько маленьких мортир, которые Фокси… присвоил ещё когда был в Блюзах, помогали держать морских пехотинцев на низком старте. Тот факт, что оружейная собака Кросса скакала туда-сюда по верху баррикады и выстреливала несколько метких выстрелов, тоже помогал. Ещё дальше, за этим, на другой стороне корня, ведущего к ближайшей роще, морские пехотинцы достали свои лопаты и окопались, создав полную линию траншей с двухфутовым валом впереди. Солдаты с винтовками занимали линию, и они притащили несколько пушек, чтобы делать выстрелы по баррикаде. Не много — благодаря совместным усилиям Сандерсонии, Коалы, Дюваля и Фанкфрида им приходилось перемещаться после каждого выстрела — но достаточно, чтобы держать пиратов в напряжении. Самым близким к передышке, что было у капитана, было предоставление обстановки новоприбывшему командиру всей операции… который, к сожалению, не привёл с собой много подкреплений. — Фокси, как обстоят дела? — сразу начал Кросс, в то время как внимание его более скользкой половины было… в основном где угодно в радиусе мили, только не здесь в данный момент, но учитывая ситуацию, это можно было простить. Что более важно… — Не очень хорошо, Кросс, — выдохнул Фокси, жестом приглашая Кросса идти с ним, пока они продолжали его патрулирование по периметру. — Как видишь, мы держим всё вместе, заботимся о ранах бывших рабов, пытаемся сохранять их спокойствие— БУМ! Человек-замедлитель вздрогнул, когда ещё один пушечный выстрел приземлился, разрушив часть баррикады. Однако Фокси заметил, что хотя Кросс действительно отреагировал на взрыв, это было взглядом на взрыв, который можно было описать только как презрение. В этот момент он не был уверен, было ли это от уверенности, глупости или и того, и другого. — …вероятно, и то, и другое, — пробормотал Фокси. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? — Ничего, просто думаю вслух, — отмахнулся Фокси. — Но как я и говорил, это не помогает со всей этой «поддержанием мира» историей. Там выстроилось много морских пехотинцев и наёмников. Пока что они не делали серьёзных попыток прорваться, с которыми мы не смогли бы справиться; твои союзники и оружие были полезны в этом отношении. — Привет, Кросс, пока, Кросс! — гавкнул Лассу, пролетая над ними, упомянутый тактик небрежно отсалютовал ему. — В любом случае, всё, что они делали, это обстреливали нас, много бряцали саблями и делали предупредительные выстрелы, но они ещё не достали свою тяжёлую артиллерию. Угроза либо гражданским, либо товару — в зависимости от того, кого спрашивать — удерживает их на месте. Но—! Фокси вздрогнул от внезапных криков из лагеря. Их быстро утихомирили, но сам факт, что это произошло вообще… Капитан с расколотой головой застонал и ущипнул себя за переносицу. — Кросс, мне потребовалось время, чтобы понять, почему они сосредотачивают свои усилия только на одном мосту к этой роще, но прорыв баррикады — это только их вторая цель. Они пытаются напугать гражданских, и это работает. Идея сражения с самими МОРСКИМИ ПЕХОТИНЦАМИ распространяется. И мы оба знаем, насколько плохо это закончится, так близко к Маринфорду. Фокси начал скрежетать зубами, наполовину от ужаса и наполовину от чистого разочарования. — Ты, может, и отмахнулся от безоружных придурков как от неопасных — и ты прав, наёмники работорговцев представляют реальную угрозу только сейчас, когда они координируются с морскими пехотинцами — но если люди начнут бунтовать, если морпехи смогут собрать хотя бы наполовину состряпанное оправдание—! — Я знаю, Фокси, я знаю, — вмешался Кросс, заставив его замолчать поднятой рукой. — Просто… просто поддерживай мир. Фокси уже собирался огрызнуться язвительным замечанием (какого чёрта, он думал, для чего Фокси здесь?), прежде чем заметил выражение на лице Кросса. Теперь он, как и многие другие по всему миру, видел много разных выражений на лице этого смутьяна, от разъярённого гнева до безумных ухмылок и искренней печали… Но этот взгляд — взгляд сырой, решительной решимости — не был ни одним из них. Столкнувшись с этим взглядом, возражение Фокси замерло в горле. — …Надеюсь, что этот твой «выход» так же хорош, как ты думаешь, Кросс. Это торжественное выражение не сдвинулось ни на дюйм. — Настолько же хорош, если не лучше, Фокси. А теперь иди. Фокси медленно кивнул, успокоенный самообладанием Кросса, и вернулся в гущу событий, материализовав в руке лучевой меч из замедленных фотонов. Как только его поле зрения вышло за пределы Кросса, последний позволил своему отчаянию проявиться, проводя пальцами в стальной броне по волосам. — Виви, пожалуйста, скажи мне, что всё идёт по плану, потому что у нас заканчивается время. — У нас всё готово с нашей стороны, и мы перегруппировались у Правительственного Здания, чтобы сопровождать Либию. Мы поймали попутку с несколькими Наездниками на Летающих Рыбах, чтобы добраться до вас быстрее, так что будем через несколько минут, — ответила Виви, судя по голосу, грызя большой палец. — И я только что получила известие от них; связь сейчас, конечно, отключена, но как только они будут готовы, ты узнаешь об этом первым. Но в плане их прибытия сюда, их маршрут оказывается… проблематичным. Кросс хлопнул себя ладонью по лбу с рычащим стоном. — Потому что добраться оттуда сюда — не прогулка по парку, даже для них, верно, чёрт возьми… — По справедливости к ним, ты ведь вроде как спустил курок на это внезапно— — Ты действительно начинаешь это со мной?! — Просто комментирую. В любом случае, всё, что я могу предложить — это потянуть время ещё немного. Прости, Кросс. — Гргргх… — Кросс продолжал тереть голову, даже когда дал сигнал Саундбайту прервать связь. — Ладно… хорошо, может, если я обойду их с фланга и привлеку к себе внимание, я смогу отвлечь их на несколько минут. Если возьму Лассу и Фанкфрида, может даже удастся удерживать их достаточно долго для— — О, эй, мы куда-то идём? — высокий вопрос Фанкфрида был приятным сюрпризом, когда слон вскарабкался/проскользнул через баррикаду, вскоре к нему присоединился тяжело дышащий и жаждущий действий Лассу. — Хотите, мы поможем? Хаос знает, у вас есть дурная привычка откусывать больше, чем можете проглотить. — Насмешливое предложение, сделанное вернувшейся Коалой, однако, было менее приятным, особенно когда оно было подкреплено присутствием Сандерсонии. — Что за—я думал, вы двое должны быть на передовой, сдерживая этих ублюдков! — недоверчиво прошипел Кросс. Женщина-анаконда удивлённо моргнула. — Я… думала, ты отозвал нас? — Её взгляд подозрительно сузился. — В… то же время, когда все их рейдовые отряды были отозваны… и пушки с обеих сторон останавливаются… Когда тишина опустилась на всю Рощу 77 в затишье боя, Кросс и те, кто был рядом с ним, все обратили своё внимание на бесстыдно ухмыляющегося виновника. — ЧТООООО, УЖЕ ЗАБЫЛИ ОБО МНЕ? — пропел Саундбайт, бесстыдно раскачиваясь взад и вперёд. — Я не только красивое личико, знаете ли! ТЕБЕ НУЖЕН БЫЛ план, у меня есть план! И ТЕБЕ НУЖНО ОТВЛЕЧЕНИЕ И ЧТОБЫ ЛЮДИ ОСТАВАЛИСЬ СПОКОЙНЫМИ, что ж, я даю тебе и то, и другое одновременно. И ПОВЕРЬ МНЕ, ЭТО БУДЕТ ЭПИЧНО! — Почему-то я не думаю, что демонстрация силы сильно поможет нам прямо сейч—! — начал Кросс. — МЫ НЕ ОТВЛЕЧЕНИЕ, балда, МНЕ ПРОСТО НУЖНО БЫЛО ЗАСТАВИТЬ ЭТО МЕСТО ЗАМОЛЧАТЬ ДОСТАТОЧНО ДОЛГО… — улыбка Саундбайта расширилась достаточно, чтобы отразить типичное выражение лица его партнёра. — Чтобы все услышали ВОТ ЭТО. В тот момент, когда голос улитки затих, все — буквально все в Роще — услышали… барабанную дробь. Относительно короткую, обычную барабанную дробь, которая заканчивалась чётким ударом. Затем она повторилась, и снова, и снова. Проследив за звуком, все увидели, что барабанная дробь исходит от Брука, из всех скелетов, его отсутствие плоти всё ещё было скрыто сварочной маской, но его афро было достаточно отличительным. — Надо отдать ему должное, одно исполнение И КОСТЛЯВЫЙ УЖЕ ИГРАЕТ ИДЕАЛЬНО! — ухмыльнулся Саундбайт. Кросс же… Голос Анархии, хотя изначально смотрел в небо в панике, теперь носил выражение чистой, неподдельной радости. Широкая улыбка украшала его лицо, хотя на этот раз в ней не было злобы; только безудержное ликование от звучания гимна. Затем, голосом, который был едва громче шёпота… Кросс запел слова песни, неизвестной ни в одном мире, но с всеобщим посланием. — Ты слышишь, как поёт народ? Коала посмотрела на Кросса в замешательстве… — Поёт о гневе и борьбе? …прежде чем он продолжил следующий сегмент припева. Её глаза засияли, как маяк в бушующем шторме, и не раздумывая, она подхватила следующую строчку. — Это музыка людей, которые не будут рабами вновь! К этому моменту Сандерсония поняла, что происходит. С воспоминаниями об облегчении, надежде и радости, шевелящимися в её сердце с того дня, когда она была освобождена, она подняла свой голос, чтобы присоединиться к песне. — Когда биение твоего сердца вторит биению барабанов… Трое из них усилились, с Гастро-Усилением или без него, и эхом разнеслись по всей роще: — НОВАЯ ЖИЗНЬ НАЧНЁТСЯ, КОГДА НАСТУПИТ ЗАВТРА! И затем, словно из ниоткуда, присоединился четвёртый голос. Голос ребёнка. — П-присоединишься ли ты… — Одна из ближайших беженцев, девочка, которой не могло быть больше десяти лет, запнулась на словах, вероятно, едва понимая, что она говорит. — К нашему крестовому походу? — Кто будет силён и встанет рядом со мной? — Это, однако, было сказано с гораздо большей силой и уверенностью мужчиной с сильно забинтованными запястьями, который встал и носил улыбку одержимого человека. И так продолжалось дальше, песня перебрасывалась от человека к человеку и набирала силу по мере продвижения. — За баррикадой, — доносилось от потрясённой, но восстанавливающейся пары, опирающейся друг на друга, в то время как — Есть ли мир, который ты жаждешь увидеть? — пела женщина, укачивающая своего ребёнка. И именно в этот момент, когда настроение поднялось до абсолютного пика, Кросс выдал серию жестов. Одной рукой он щёлкнул в сторону Коалы и указал на верхушку баррикады, побуждая её вскарабкаться туда, где все могли её видеть. Другой рукой он указал на импровизированный флаг, который только что был раскрашен в Триколор, и жестом попросил бросить его ему. В тот момент, когда флаг оказался в его руках, он подбросил его Коале, которая поймала его и начала размахивать им под приветственные возгласы всех, кто мог её видеть. — ТОГДА ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К БОРЬБЕ! — прорычала она, возглавляя взрыв звука, который эхом разнёсся по роще. — ЭТО ДАСТ ТЕБЕ ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ! Именно в этот момент беженцы по-настоящему воодушевились, когда почти дюжина человек по всему лагерю взяли инструменты и присоединились, поднимая свои мелодии и голоса к припеву. Оттуда… все как один набрали воздух, и Архипелаг запел.

***

— Он снова за своё, — пробормотал Зоро, не скрывая усмешки. — Дааа. Чертовски наглый сукин… — Джувелри Бонни оборвалась на хмуром взгляде, взгляде, рождённом воспоминаниями, промелькнувшими в её голове. После момента размышлений она огляделась. Её компанией была её собственная команда, которой она доверяла; Соломенные Шляпы, которые не будут судить; Пираты Сердца, которые были в союзе с Соломенными Шляпами и ранее в союзе с её командой; и толпа, которую они вели к Роще 77, которая уже пела. Обжора глубоко вдохнула… и присоединилась к припеву: — ТЫ СЛЫШИШЬ, КАК ПОЁТ НАРОД? ПОЁТ О ГНЕВЕ И БОРЬБЕ? ЭТО МУЗЫКА ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ НЕ БУДУТ РАБАМИ ВНОВЬ!

***

— Честно говоря, учитывая всё, что я знаю об этом ублюдке, я должен был предвидеть что-то подобное, — вздохнул Апу, пожимая плечами в знак поражения. — Дааааа, Кросс часто делает такие вещи. Хотя это первый раз, когда он сделал что-то настолько масштабное! — ответил Луффи с лёгкой, гордой улыбкой на лице. — Не то слово! — загоготал Урудж, хлопнув своими массивными руками в шумном проявлении признательности. — Этот человек может презирать божественное, но он, безусловно, может произнести свою собственную хорошую проповедь, когда речь заходит о свободе! 'И не одним способом, ' — сухо подумал Апу, хитро поправляя очки на носу. Но эта колкость быстро была отброшена в пользу присоединения к следующему припеву: — КОГДА БИЕНИЕ ТВОЕГО СЕРДЦА, ВТОРИТ БИЕНИЮ БАРАБАНОВ, НОВАЯ ЖИЗНЬ НАЧНЁТСЯ КОГДА НАСТУПИТ ЗАВТРА! Пока пение продолжалось, выражение лица Луффи медленно стало серьёзным, когда он вновь сосредоточился на своём текущем окружении. А именно, он посмотрел на цепи, которые несли освобождённые рабы; он бы разбил их, если бы мог, но с бомбами, прикреплёнными к их шеям, и временем, которое было своего рода роскошью, ему было проще просто выбить стены вокруг их оков целиком. Конечно, все они смогут снять свои ошейники с помощью отмычек, ожидающих в пункте назначения, но тогда… Когда шестерёнки в резиновом мозгу начали вращаться (впервые), он медленно просиял, когда к нему пришла идея. — Хм? — буркнул Апу, почувствовав прикосновение к своей руке. Он повернулся и увидел Луффи, стоящего перед ним с его фирменной улыбкой, но Длиннорукий мог поклясться, что увидел в ней немного радостного веселья. — Эй, длиннорукий парень? Большой парень-монах? — Остальные двое Сверхновых почувствовали, как по их спинам пробежали мурашки, когда улыбка Соломенной Шляпы стала почти жуткой пародией на фирменное выражение его тактика. — У меня ееесть идееяяя~~~ В тот момент ни Апу, ни Урудж не были уверены, что когда-либо в своей жизни улыбались шире.

***

Пока гимн продолжался, воздух всё ещё сильно звенел голосами тысяч, кричащих о свободе, Кросс отвёл свой голос от хора и взял небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. Во время этой паузы я с гордостью улыбнулся своему блестящему партнёру. — Знаешь, я не говорю это достаточно часто, но хорошая работа, Саундбайт. — Да-да, я гениален, бла-бла-бла, — буркнула улитка, её обеспокоенная гримаса резко контрастировала с её прежним энтузиазмом. — Только одна проблема. Вдохновляющим это может быть—! БА-БАХ! Кросс и его товарищи-революционеры все вздрогнули, когда ещё один кусок баррикады внезапно был взорван в щепки. И хотя пение никогда не прекращалось, заминка в гармонии была ощутимой, как и дрожь, которая проникла в последующие слова песни. Саундбайт яростно фыркнул, наблюдая, как взбудораженные Фокси спешат залатать дыру и эвакуировать раненых. — НО DETROIT: BECOME HUMAN это не то же самое, и мы не Маркус. Паника остановлена, МОРПЕХИ НЕТ. МЫ КУПИЛИ ВРЕМЯ, НЕ ПОБЕДУ. ЕСТЬ ЛИ ЧТО-ТО ЕЩЁ В ТВОЁМ РУКАВЕ? Кросс стиснул зубы, ища идею среди своих компаньонов. Ничего не приходило в голову. В отчаянии он повернулся к Коале. — Ты та, у кого есть опыт в зонах боевых действий, есть идеи? Коала резко цокнула, бросив взгляд на Нейтральную Зону. — Сколько ещё времени тебе нужно? — ПОКА МЫ НЕ ПОЛУЧИМ—Пуру пуру пуру пуру! — Звонок прервал Саундбайта, и Кросс чуть не оторвал приёмник, так быстро он его схватил. — Алло? — потребовал он. Последовала короткая пауза, пока ответ эхом звучал в наушниках Кросса. К огромному облегчению всех наблюдающих, он издал вздох удовлетворения, всё его тело обмякло с чистым облегчением. — Нет, нет, не беспокойся об этом, всё в порядке. Чёрт… Сердца всех вокруг буквально воспряли, когда облик Кросса вернулся к своему привычному демоническому состоянию. — Ты точно вовремя. Саундбайт! — Кросс резко перевёл внимание, глядя прямо на—прямо сквозь—баррикаду. — Свяжись с Морской Пехотой. У меня только одна вещь, которую я хочу им сказать.

***

— «Переговоры?!» Иеремия чёртов Кросс говорит вам, что хочет переговоров, и вы действительно слушаете эту чушь?! Чёрт возьми, если вы можете быть настолько тупыми и всё ещё получить проклятый плащ, то, может, мне стоит попробовать свои силы во всей этой «Морской» ерунде. Спорю, к концу недели я стану Вице-Адмиралом! Командующий Морской Пехоты Айхара бросил взгляд на командира наёмников, Тора. — Мы находимся в тупике с одной из худших пиратских команд в истории, и половина этого острова уже горит. И в той роще есть заложники, которых нужно спасти. Я приму любую победу, какую только смогу получить на данный момент. — «Заложники?» Вы действительно верите в эту чушь? — Честно говоря, мне не платят достаточно, чтобы заботиться об этом в любом случае. Поле битвы затихло, когда командующий вышел из-за баррикады, рядом с ним опытный наёмник. Пара шагала вперёд, и Иеремия Кросс вышел им навстречу, его руки и ноги без брони, когда он вошёл в нейтральную зону, и улитка—та самая улитка—на его плече. Пирата сопровождали две фигуры, обе неидентифицируемые благодаря Анонимным Плащам™, которые они носили. Конечно, один из них был буквально в три раза выше двух других, а другая фигура была явно женской, но в остальном они были полностью скрыты. Две группы шли, пока не оказались примерно в десяти шагах друг от друга, остановившись по взаимному согласию. Тора сделал показной шаг вперёд, но немедленно отступил, когда Кросс бросил на него взгляд. — Итак, — сказал Кросс, его фирменная улыбка не дрогнула. — Мне любопытно, чем вы готовы поступиться, чтобы мы сдались. Лучше бы это было что-то стоящее, потому что мы можем продолжать это весь день, а вам ещё предстоит усмирить архипелаг. Командующий Морской Пехоты бросил на Кросса взгляд, явно не впечатлённый. — Никаких уступок не будет. Не будет принято никаких условий, кроме немедленной и безоговорочной капитуляции. Откажетесь, и мы двинемся на ваши… — Он взглянул на импровизированную—и к этому моменту довольно потрёпанную—баррикаду. — Деревянные укрепления, и перебьём вас всех до последнего человека. Если же вы склоните колено, то возможно продлите свои никчёмные жизни ещё на несколько дней. — Или, говоря по-другому, более точно, — усмехнулся наёмник, снимая топор со спины и постукивая его рукоятью о ладонь. — Вы, ребята, можете раскаяться, вернуть нам наш товар и склонить свои шеи перед белой шляпой здесь… — Упомянутая белая шляпа раздражённо буркнула на это прозвище. — И может быть вы будете страдать меньше. По крайней мере, — наёмник издал мрачный смешок, пробегая пальцами по лезвию своего топора. — Это будет менее больно, чем то, что я и мои парни планируем с вами сделать. «Впечатлённый» свист Кросса был ожидаем, но всё равно раздражал. — Что ж, я отдам вам должное за то, что вы придерживаетесь своей позиции. К сожалению, боюсь, вы неверно оценили ситуацию… весьма сильно, — ответил преступник, указывая на пару. — Видите ли, вы здесь не для того, чтобы сказать нам уйти, мы здесь, чтобы сказать вам уйти. В конце концов… Затем Голос Анархии нацепил на лицо злобную ухмылку. — …вы больше не можете нас тронуть. Тишина опустилась на поле во—э-э, измученную битвой территорию. Айхара и Тора, ошеломлённые дерзким заявлением пирата, могли только стоять замороженными. Затем Айхара сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий человек, и фыркнул. — О чём ты говоришь, наглый бандит? Хотя мы очень хотели бы, чтобы ты был, ты не похож на призрака. — Ха-ха, придурок, — легкомысленно ответил Кросс, взмахнув рукой не менее. — Нет, я имею в виду, что земля, на которой мы сейчас стоим, больше не находится под юрисдикцией Мирового Правительства. Так что если вы не хотите, чтобы те, у кого действительно есть власть здесь, возражали против вашего дальнейшего существования, я бы очень советовал вам всем убраться. Прочь. — …простите? Я думал, вы умны, а не слепы и глухи. Наше название — Мировое Правительство. Если у меня нет юрисдикции арестовать вас, у кого она есть? Кросс просто ухмыльнулся улыбкой, которая сравнивала острова с землёй. — О, это просто. ВСПЛ-Л-ЛЕСК! БРЯЦ! Морской пехотинец вздрогнул, когда два столба воды вырвались по обе стороны от корня, сопровождаемые парой снарядов. Они врезались в землю перед Кроссом крест-накрест, и в этот момент «стражи закона» распознали их. Трезубцы. — Они. ПЛЮХ! Мгновение спустя воды рядом с корнями снова разверзлись, только на этот раз вместо того, чтобы извергать оружие, они извергли носителей оружия, которые приземлились прямо рядом со своими трезубцами и взмахнули ими без капли потраченного впустую времени или энергии. Всё ещё промокшие и от этого не менее устрашающие, два мускулистых рыболюда—украшенные очень тяжёлыми шлемами и наплечниками, покрытыми раковинами—стояли перед Иеремией Кроссом, направив свои древковые орудия на «нежеланных» гостей. — Вы вторглись на территорию Королевства Рюгу, — прорычал один из рыболюдей, его выражение лица было на удивление спокойным для такой ярости в его голосе. — Немедленно покиньте территорию, или мы удалим вас силой. Айхара стиснул зубы и открыл рот, чтобы вежливо спросить, во имя сладких всемогущих бород Старейшин, о чём, чёрт возьми, говорит этот рыболюд. Наёмник не дал ему такой возможности, задав тот же вопрос. — О да, рыбий хрен? Ты и какая армия? — Хотя и в более грубой форме. Как и внезапно ухмыляющийся рыболюд, который произнёс ультиматум. — О, я очень надеялся, что ты спросишь. — А затем он щёлкнул перепончатыми пальцами. Кросс, у которого к этому моменту не осталось места для расширения улыбки, вытащил свёрток из-за пояса и развернул зонтик, из всех вещей, опираясь им на плечо, когда он показал им знак шака. — Волна поднимается, бра! — Что ты—?! ПЛЮ-БАХ! — ВААА! Мгновение спустя воды рядом с корнем мангрового дерева извергнулись—буквально извергнулись, практически вулканическим образом—а затем обрушились, ослепляя и промочив всех, кто не был готов к этому событию. Только эти люди были также готовы к зрелищу, которое все увидели, когда солёные потоки дождя наконец перестали падать. Там, где раньше была спокойная вода, теперь стояли два массивных галеона, покрытые морской жизнью, начиная от ракушек и заканчивая шестидесятифутовыми водорослями и самыми большими морскими звёздами, которые кто-либо из них видел. В резком контрасте с обвисшими, потрёпанными парусами, которые явно не были предназначены для ловли ветра, безошибочно узнаваемый флаг Королевства Рюгу—голубой флаг с вертикальной ракушкой-конхом, наложенной на скрещённые гарпун и трезубец—гордо развевался на ветру. О, и рельсы были выстроены в ряд с одинаково бронированными рыболюдьми, а вместо бортовых пушек корабли были ощетинены гарпунными ружьями. Очень, очень большими гарпунными ружьями. Очень, очень большими гарпунными ружьями, нацеленными прямо на них. И не только корабли кишели солдатами-рыболюдьми. К первоначальной паре на корне присоединились как минимум два десятка других одинаково бронированных рыцарей, все они образовывали кованую железную стену из сомкнутых щитов, между которыми торчали копья. Единственный настоящий просвет был прямо перед Кроссом, позволяя морскому пехотинцу и наёмнику поддерживать непрерывную линию обзора с восторженной улыбкой пирата. — Итак, ребята, скажите мне, — спросил Кросс очень вежливо, закрывая зонтик ловким поворотом запястья. — Этой армии вам достаточно? — В последний раз, — повторил первый из солдат-рыболюдей, ухмылка была видна и на его лице, и слышна в его голосе. — Вы вторглись на территорию Королевства Рюгу. Покиньте территорию немедленно, или мы удалим вас силой. Внезапно смутившийся наёмник нервно усмехнулся, медленно отодвинув одну ногу назад, поглядывая на морского пехотинца. — …эээ… мне всё равно заплатят за это, верно? Морской пехотинец бросил на наёмника раздражённый взгляд, прежде чем взорваться вздохом и посмотреть ещё злее на рыболюдей с явно не развеселённым выражением. — Солдаты Королевства Рюгу, позвольте мне прояснить вам, что вы находитесь в процессе совершения очень серьёзной ошибки. Я не знаю, что, по вашему мнению, этот— — Он указал на Кросса, который ответил на жест бодрым взмахом руки. — —террорист сказал или обещал вам, но действия, которые вы предпринимаете, незаконны. Если это объявление о выходе из состава, это самая глупая вещь, которую я когда-либо видел. И я могу вас заверить, независимо от того, что его трансляция могла заставить вас думать о нынешнем состоянии Мирового Правительства… — Выражение лица Айхары потемнело, когда его рука тяжело опустилась на рукоять его меча. — У нас всё ещё определённо достаточно сил, чтобы подавить одну нацию, совершающую тяжкое преступление. — За исключением того, что в данном случае единственное так называемое тяжкое преступление, которое я вижу совершаемым здесь, сударь, было бы международным инцидентом, который вы и этот болван с вами совершили бы, если бы сделали ещё хоть шаг! — И поверьте мне, наказание вас всех за совершение данного инцидента было бы одним из моих самых приятных воспоминаний на долгие годы, если бы вы действительно пошли на это. Так что я умоляю вас: испытайте свою удачу и дайте мне хоть полпричины. И теперь внимание обратилось к двум конкретным рыболюдям—нет, русалам, движущимся к ним. Один из них был пожилым русалом-сомом, одетым в цилиндр и фиолетовую мантию, его хвост извивался позади него, рогатая трость помогала ему идти. Другой был легко в два раза больше их, держался в воздухе с пузырьковым кольцом вокруг талии, но также использовал богато украшенный трезубец в качестве импровизированного посоха, чтобы продвигаться вперёд. У него были длинные и непослушные синие волосы, и он носил мало одежды, только фиолетовую юбкообразную одежду и голубой пояс, который, казалось, бросал вызов гравитации, обвиваясь вокруг его спины и над плечами. Отсутствие одежды только подчёркивало каждый дюйм его мускулистой фигуры. Айхара и Тора не узнали этих двух человек, и они не заботились о том, чтобы собрать все кусочки вместе. Но от них исходило оправданное чувство запугивания. Кросс, с другой стороны, действительно склонил голову в уважении, даже сняв шляпу перед парой. — А, Достопочтенный Министр Левой Руки и Ваше Высочество, принц Фукамбоси. Рад знакомству; ваша репутация предшествует вам. Добро пожаловать на Архипелаг Сабаоди. В то время как морской пехотинец и наёмник ошарашенно смотрели на новоявленных дворян в полном шоке, принц Фукабоси ответил на приветствие Кросса ухмылкой и кивком, в то время как Министр добродушно рассмеялся и приподнял свой цилиндр. — И я также рад приветствовать вас, Иеремия Кросс! Приятно находиться здесь, как на Архипелаге, так и в СВС! Но, если вы простите меня на минутку, мне просто нужно привести в порядок некоторые дела, и тогда мы сможем обсудить вопросы по существу. Кстати о птичках… — Министр повернулся к промокшей паре, и его добродушное настроение мгновенно испарилось. — Вы двое. Как уже сообщил вам хороший солдат, вы вторглись на суверенную территорию Королевства Рюгу. Уходите сейчас или столкнётесь с последствиями. Айхара стиснул зубы, когда двойное раздражение от того, что рыбочеловек возражает ему, и от того, что ему возражают вообще, разожгло его гнев. — Вы действительно пытаетесь заявить перед всем миром, что Остров Рыболюдей—нет, что Королевство Рюгу вторгается на Архипелаг Сабаоди? Потому что это означало бы вторжение на союзную территорию, а значит, равносильно объявлению войны. Если это так, можете быть уверены, что Мировое Правительство вмешается. И вы этого не хотите. — Пфт, — фыркнул Министр, пренебрежительно махнув посохом. — Едва ли, едва ли, мой добрый человек. В самом деле, вторжение на остров? Зачем бы нам это делать? У нас уже есть планы обратиться за правом на этот необитаемый остров на следующем Ревери. На данный момент вы меня очень неправильно поняли. Мы не утверждаем, что Архипелаг сам по себе является территорией нашего государства. Скорее… — Министр постучал тростью по корню, кивая головой в сторону мангрового дерева позади него. — Только этот единственный район, Роща 77. Эта роща, конкретно, несёт суверенную землю Королевства Рюгу, и, следовательно, больше не подпадает под вашу юрисдикцию. Лицо Торы исказилось в замешательстве, даже когда выражение Айхары стало ещё мрачнее. — Подождите-ка, суверенная земля, где я это—? — Соответствующие нейроны вспыхнули в его мозгу, и его лицо озарилось искренней паникой. — П-подождите секунду, обычно это означает—! — Да. Именно так. С этим заявлением принц Фукабоси воткнул основание своего трезубца в землю, выпрямляясь, чтобы смотреть сверху вниз на людей. — Начиная с часу дня сегодня, Роща 77 была обозначена как территория посольства Королевства Рюгу. Первого посольства, которое наше королевство когда-либо открывало на поверхности, если быть точным. Вы должны чувствовать себя очень почтёнными, Командир. Вы являетесь свидетелями знаменательного события. Щека Айхары дёрнулась от усилий, необходимых для подавления ругательства. — Только вы не можете открыть посольство на территории другой страны без их явного одобрения, и я точно знаю, что существует такая же вероятность, что губернатор Префектус действительно одобрит это, как—! — Вы обнаружите, Командир, — вмешался положительно ледяной голос, заставив Айхару инстинктивно вытянуться по стойке смирно. — Что экс-губернатор Префектус в данный момент не в состоянии решить даже цвет своей собственной одежды, не говоря уже о вопросах международной политики. С нарастающим чувством страха Айхара и Тора медленно повернулись, чтобы посмотреть позади себя. Оба застыли; они не узнали женщину в центре, но, что тревожно, она носила церемониальный значок губернатора, и, возможно, ещё более тревожно, рядом с ней были Нефертари Виви и Нико Робин из пиратов Соломенной Шляпы, вместе с отрядом офицеров правоохранительных органов Сабаоди. — И поскольку он в настоящее время находится под арестом за растрату, коррупцию и шокирующее количество взяток из источника, который мы очень внимательно расследуем… — промурлыкала женщина, носящая значок, демонстративно рассматривая свои ногти. — Вы обнаружите, что он не будет принимать таких решений до конца своей жизни. Таким образом, правительство Архипелага Сабаоди—которое недавно подверглось переоценке—избрало меня, губернаторшу Амати Либию, действовать вместо него. И это я, со всеми правами и привилегиями, которые предоставляет мне моя должность, одобрила приобретение этой рощи Королевством Рюгу. — Она наклонила голову таким образом, что её очки блеснули. — Это будет проблемой, Командир? Подёргивание челюсти Айхары усилилось. — Вы… полностью уверены, что это тот курс действий, который вы хотели бы предпринять, Губернаторша? — О, абсолютно, — заявила Либия, её голос был тупым, как молот, когда она прошла мимо морского пехотинца. — Я и большая часть моего нынешнего кабинета придерживаемся мнения, что давно пора было возобновить наши отношения с нашими соседями-рыболюдьми, отношения, которыми мы пренебрегали слишком, слишком долгое время. С этим заявлением она остановилась перед королевской семьёй рыболюдей и сделала вежливый поклон. — Я могу только надеяться, что это будет первый шаг на долгом пути к миру, Ваше Высочество. — Это чувство, которое разделяет всё Королевство Рюгу, мой отец и я в частности, Губернатор. И поздравляю с вашим… избранием, — усмехнулся Фукабоси, в свою очередь, склонив голову. — Не стоит благодарности, я просто надеюсь, что справлюсь лучше, чем мой предшественник. Не то чтобы это высокая планка, но всё же. Кстати о птичках… — Выпрямившись, Либия обратила своё внимание на Министра Левой Руки и протянула ламинированный, нотариально заверенный и давно высохший документ, который, по крайней мере, выглядел очень официально. — Храните это хорошо защищённым. Обычно у нас было бы больше фанфар для этого, но учитывая обстоятельства, этого будет достаточно. И с этими словами, не меняя ни одного из своих смертельно серьёзных выражений, «Дитя Дьявола» Нико Робин достала и хлопнула хлопушку с шампанским, в то время как «Принцесса-пиратов» Нефертари Виви дунула в праздничную дудку. Спиральную. С лентами. — ПФФ! — И поскольку Кросс внезапно закусил костяшки пальцев, чтобы не расхохотаться, а его улитка беззвучно выла, да, это только что произошло. Айхара начал очень надеяться, что он скоро проснётся. — Мне не платят достаточно за это дерьмо… — пробормотал наёмник, невольно вторя его горю. Но всё же, на случай, если это не входило в его планы… — Вы должны знать, Губернаторша, — процедил Айхара, несмотря на то, что казалось, будто он жуёт стекло, чтобы выговорить это. — Что Мировое Правительство имело несколько… соглашений с вашим предшественником. Соглашения, которые я очень советую вам принять во внимание, прежде чем вы примете дальнейшие… необразованные решения. — О, неужели? — задумчиво произнесла свежеиспечённая Губернаторша, глядя на командира с интенсивным безразличием. — Ну, тогда, это звучит как-то, что вы захотите обсудить с моими преемниками. Айхара почувствовал дрожь, которая сотрясла его тело, в своей душе. — Преемниками… во множественном числе?! — вскрикнул он. — Действительно, — промурлыкала Либия, небрежно снимая очки, чтобы отполировать одну из линз. — Видите ли, мы, граждане Сабаоди, воспользовались возможностью пересмотреть историю нашего правительства, и, откровенно говоря, мы обнаружили, что наши предыдущие губернаторы были несколько… — Она слегка зашипела, надевая очки обратно на нос. — Скорумпированы. В ряде областей. В связи с этим мы решили, что необходимы изменения. К концу недели мы распустим нынешнее правительство и созовём… как там это называется? Ах, да, конституционный совет, чтобы мы могли создать настоящую конституционную демократию. Всё, что Мировое Правительство пожелает обсудить, они могут обсудить с советом гражданских лиц, которые будут избраны вместо меня. Это ясно, солдат? — Да… мэм… — прорычал Айхара, его нервы напрягались ещё больше, поскольку ещё одна возможность выйти из этого с хоть какой-то надеждой сохранить свою работу испарилась. Но, не будучи тем, кто признаёт поражение без чертовски веской причины, он продолжал попытки, на этот раз с Министром Левой Руки. — Даже так. Это. Ничего. Не меняет. У вас всё ещё нет права отказывать нам в проходе или укрывать этих преступников и их заложников. Айхара почувствовал, как окружающая температура упала на двадцать градусов, но он продолжил свое заявление. — Эта роща может принадлежать вашему королевству, но ваше королевство при— Он резко сомкнул зубы, когда температура вокруг него достигла точки замерзания, и поспешно переформулировал своё предложение. — является частью Мирового Правительства, что означает, что они всё ещё находятся под нашей юрисдикцией. Если вы по-прежнему отказываетесь отойти в сторону, мы будем вынуждены подать рапорт о вашем отделении, и, как я заявил ранее, вы знаете так же хорошо, как и я, что последствия такого курса действий будут ужасными, мягко говоря. — И я полагаю, — произнёс Министр Левой Руки ледяным, как полярные моря, тоном. — Что вам не помешал бы курс повышения квалификации по самим законам, которые вы и ваши якобы обеспечиваете. — Что вы—?! — Кхм, если позволите? — Нефертари Виви кашлянула в кулак. — Если вы не возражаете, будьте любезны обратиться к Внешней Политике Мирового Правительства, 25-я Поправка, Статья 7, Раздел 5, Подраздел 62… 12-я редакция. Законодательный акт, более известный как Доктрина Дрейка. Айхара дёрнулся в замешательстве. По какой-то причине это имя затронуло струну в нём, но хоть убей, он не мог— — Перефразируя ради тех, кто не особо хорошо разбирается в юридических тонкостях, — чопорно фыркнула Принцесса-корсар. — «В случае, если страна-член Мирового Правительства окажется слишком удалённой, слишком неблагоприятной или не имеет надлежащей инфраструктуры для поддержания должного присутствия Морской Пехоты, этой стране будет предоставлено право поддерживать собственные постоянные силы и решать вопросы судебного характера так, как сочтёт нужным правящий орган». Конец перефразирования. За этим законом следует список стран, которые подпадают под эгиду Доктрины… — На самом верху которого, — высокомерно фыркнул Министр Левой Руки. — Стоит Королевство Рюгу. — Н-но что это—?! — Подавленное бульканье заняло горло Айхары, когда последствия поразили его, как Морской Король. — Нет… нет, вы не можете говорить—! Это не то, что означает этот закон—! — О, но разве не так? — чуть ли не ухмыльнулся Министр морскому пехотинцу. — В конце концов, краткое и грубое изложение этого законодательства гласит: «вы предоставлены сами себе, решайте вопросы как можете», так вот мы здесь, решаем их. — Морской кот-человек подчеркнул свой гнев резким стуком посоха о землю. — На протяжении последних двухсот лет Мировое Правительство делало свою позицию о вашей юрисдикции в нашем Королевстве явно понятной для всех. Все случаи преступлений, от нарушения общественного порядка до похищения и убийства, относятся к компетенции монархии Королевства Рюгу для решения и наказания. Все полномочия были переданы нашей администрации и надзору, и наконец, мы реализуем это право в полной мере, даже если это приближается к определению злоупотребления. — И как таковой! — практически прорычал Министр, насколько позволял его старческий голос. — Властью, возложенной на меня его Величеством Королём Нептуном, я объявляю, что пока они остаются под нашей эгидой, вы и ваши не тронете ни волоска на головах этих пиратов—нет, этих героев!—или тех несчастных душ, которых они спасли от их жалкой судьбы! И это! Окончательно! Решено! Всё, что мог выдавить Айхара, было хрипящее бульканье, когда его последние надежды сгорели дотла перед его глазами. — Ну-ну, Министр, не стоит быть настолько суровым к бедняге. Взгляд Айхары резко поднялся на принца Фукабоси. Он знал, что не стоит слишком доверять кажущемуся успокаивающим тону его голоса, он знал, что там ждёт ещё один подвох, но, чёрт возьми, если у него осталась хоть малейшая надежда, тогда—! — В конце концов, он просто действует в соответствии с законом, — сказал Принц тем же спокойным тоном. — Если он хочет вернуть власть своей организации в границах нашей нации, то это довольно просто: всё, что нужно сделать Морской Пехоте, это создать базу власти на Острове Рыболюдей, полностью укомплектовать её персоналом, поддерживая мир и порядок в нашем доме. Просто, не так ли? И вот добрый морской пехотинец узнал, как звучит надежда, когда она умирает. — Н-н-но это-это займёт годы, чтобы создать! — слабо пробормотал он. — И с-с-стоимость содержания только—! — ЯЯЯЯ прошу прощения? Я правильно слышу?! — И конечно, именно тогда вмешался Иеремия-чёртов-Кросс, вычурно приложив руку к уху. — Сэр, сэр, вы подразумеваете, что Мировое Правительство ставит цену на безопасность и благополучие своих граждан? Я правильно это услышал? И если да, могу ли я процитировать вас на этот счёт?.. ах, подождите. И в этот момент… морской пехотинец поклялся, что ему улыбался не человек, а само воплощение Хаоса. — Мы в эфире. После этого Айхара испытал краткий момент замешательства, когда не мог понять, был ли грохот в его ушах его отбивающим чечётку сердцем или молотком его военного трибунала… А затем всё почернело.

***

Министр Левой Руки от удивления уронил свой монокль, когда Командир Морской Пехоты внезапно рухнул, словно марионетка с обрезанными нитями. — Мистер Кросс, — сказал он, повернувшись ко мне. — Пожалуйста, не поймите меня неправильно, но… вы меня пугаете. — Ничего страшного, думаю, я только что немного напугал сам себя, — ответил я, не менее удивлённый. — Я имею в виду, это только третий раз, когда я такое сделал. Я осознал—слишком поздно, если судить по взглядам, которые почти все мне бросали—что сказать, что это случалось раньше, и не один раз, вероятно, не было утешительным. — Так что… — Наёмник нарушил неловкое молчание ещё более неловким кашлем. — Я просто… — Он ткнул большим пальцем через плечо с дрожащей улыбкой. — Пойду и соберу своих ребят и, э-э, скажу всем остальным, что нам всем следует, эм… найти другое место для работы? Далеко, очень далеко отсюда и от всех ваших очень острых копий, да? Я придал своему выражению лица вид терпеливого презрения, указывая на морского пехотинца. — Забирай его с собой и расскажи его людям, что происходит, и может быть, мы не будем охотиться за вашими задницами за годы крови на ваших руках. Договорились? — Верно, верно, я обязательно это сделаю! — кивнул наёмник, перекинув морского пехотинца через плечо. — Ну что ж! Счастливого пути! — И с этими словами он удрал и правильно сделал. Я удовлетворённо кивнул, затем бросил взгляд на Гиф, прячущуюся в складках капюшона Сони. В полном осознании того, что весь мир наблюдает, я взмахнул рукой к талии и отвесил морскому человеку, возвышающемуся надо мной, надлежащий поклон. — Ваше Высочество, ваше присутствие оказывает честь всем нам, — заявил я настолько формальным и правильным тоном, насколько мог. — От всего сердца благодарю вас за то, что пришли сюда. Сказать, что… практически все вокруг меня были удивлены, было бы преуменьшением, и я не мог винить никого из них.

***

— Хахаха! Так это ваш ответ, да? Боже мой, вы действительно что-то особенное, вы, сопляки! Вы оба! Нет… скорее, вся ваша компания, даже те, кого вы втянули в это! Такие юные и решительные… решительные в том, чтобы заставить всех нас, стариков, выглядеть полными дураками! — Рейли стукнулся затылком о стену своей камеры, посмеиваясь. — Хааа, а я всего лишь хотел заставить этих детишек немного понервничать! Так это карма? Не думаю, что она мне по душе! Хахаха! «Тёмный Король» Рейли продолжал смеяться, даже сидя в цепях и кандалах в глубине Дома Аукциона Рабов. Обычно в таком адском месте не было бы причин для смеха, но сегодня было исключение. В очередной раз отставной пират поздравил себя с тем, что предусмотрительно протащил с собой детёныша улитки, когда решил сделать прибытие Соломенных Шляп более «интересным». Он также решил поблагодарить Шанкса за помощь в обходе локализованного эмбарго Кросса на передачи, когда понял, почему его улитка подозрительно молчала. В конце концов, он бы не хотел пропустить ни мгновения из того, что видел. Особенно это! — Аххх… подумать только, у тебя действительно есть понятие уважения в твоём адском мозгу! — присвистнул Рейли. — Интересно, если бы у тебя был шанс встретить старого Короля, ты бы тоже ему поклонился? — Он замолчал, размышляя о такой встрече… прежде чем откинуть голову назад и засмеяться ещё громче. — ХАХАХА! О, кого я обманываю?! У тебя было бы что-то совершенно коварное на уме, и он бы и знал об этом, и ждал бы этого с нетерпением! ХАХАХ—! — ЗАТКНИСЬ! КЛАЦ! Челюсть Рейли захлопнулась, а его рот исказился в гримасе, когда он бросил взгляд на того, кто ударил по решётке его клетки, даже когда он незаметно засунул улитку глубже в своё пальто. — Эй, в чём дело? Ты сказал всем прекратить кричать и плакать, а я не делаю ни того, ни другого. Уже уродливая гримаса Диско стала ещё более уродливой. — Да, ну а теперь я говорю тебе прекратить ещё и смеяться! Либо ты молчишь… Рейли не смог сдержать ухмылку и наклонился вперёд к своему «похитителю». — Или что, я получу плетью? Была короткая пауза, а затем лицо человека в звёздных очках исказилось в собственной улыбке. — Нет, — злобно усмехнулся он. — Кто-то другой получит. А ты будешь смотреть. Это мгновенно убило ухмылку Рейли, и он хмуро посмотрел на работорговца, едва сдерживаясь, чтобы не выдернуть свой ошейник из стены. — Попробуй это, и я сделаю с тобой то, чего не делали с другим человеком почти двадцать лет, — произнёс он, и его голос источал тьму, которая оставила многих закалённых пиратов (а также одного конкретного красноносого юнгу) с кошмарами до конца их дней. Поэтому он был весьма шокирован, когда Диско просто запрокинул голову и рассмеялся, посмеиваясь и вращая свою трость без малейшей заботы в мире, поворачиваясь и уходя. — Обещания, обещания, Рекси, старый пёс. Обещания… и ничего больше. Старик наблюдал, как тот уходит, всё хорошее настроение исчезло с его лица. За время своего пребывания Рейли хорошо познакомился с характером Диско: типичный грязный трус, у которого была власть и уверенность только до тех пор, пока тот, с кем он сражался, не мог дать отпор. Для владельца аукционного дома быть настолько агрессивным и уверенным при всём том, что Соломенные Шляпы устраивали, при всём, что он должен был знать к настоящему времени о том, что Соломенные Шляпы устроили… что-то было не так. Нет, больше, чем просто не так… в глубине души Тёмный Король мог сказать, что что-то было очень, очень не так.

***

— К-Кросс… — запинаясь, произнесла Виви, а Робин смотрела на меня с широко раскрытыми от шока глазами. — Святые… он действительно—? — выдохнула Коала, а Сандерсония онемело кивнула в знак согласия. Но, возможно, наиболее ошеломлён был Фукамбоси, который смотрел на меня с неприкрытым удивлением. — Это… Иеремия Кросс, это вряд ли необходимо, — наконец сумел он произнести. — Я-я должен согласиться, Мистер Иеремия! — волновался Министр Левой Руки, в шоке перекручивая свою трость. — Такому выдающемуся, как вы, едва ли нужно унижать себя подобным образом, тем более из-за такого тривиального вопроса! — И всё же я настаиваю, что это так, — ну, настаивал я, держа голову опущенной. — Ваше Высочество, то, что вы делаете здесь сегодня… просто нет слов. То, что происходит здесь сегодня, что произойдёт здесь сегодня, ничего из этого не было бы возможно, если бы не ваша храбрость и честность. Наши действия здесь сегодня—ваши действия—изменят историю обоих наших видов. Сегодняшний день будет жить в памяти всех разумных видов на этой планете на протяжении многих поколений, и за это я даже не могу начать благодарить вас достаточно. И с этими словами я выпрямился и подарил Фукамбоси влажную улыбку, положив руку на его руку. — Я… не могу даже начать описывать, как гордилась бы вами Отохиме, Фукамбоси. Это вызвало два шокированных рывка у рыболюдей-дворян, и даже солдаты в пределах слышимости отшатнулись от моего комментария, но так же быстро Фукамбоси восстановился и подарил свою собственную слезливую улыбку. — Я не знаю, как вы можете заявлять о такой близости, но тем не менее благодарю вас. — Действительно, действительно! — усы Министра немного затрепетали от того, как быстро он кивал головой. — И осмелюсь сказать, наша горячо оплакиваемая Королева тоже была бы в восторге от знакомства с вами! — ПФХАХАХАХА! — Ладно, я вроде как сожалею о том, что заставил всех отшатнуться от шока, когда я разразился смехом над этим комментарием, но да ладно—! — О, нееееет! — выдохнул я, всё ещё безумно хихикая. — О, нетнет, неееет, Отохиме абсолютно презирала бы меня каждой клеточкой своего существа! — Что?! Но это совершенно—! — Чувак, — фыркнул я, вытирая слезу из глаза. — На случай, если ты не заметил, я безрассудный смутьян, который начинает войны по всему миру своими словами и выступает за жёсткое, насильственное сопротивление, и чьи руки пропитаны кровью, будь то через черепа, которые я лично проломил, или косвенно. Если бы мы когда-нибудь встретились, Отохиме ударила бы меня так сильно, что её запястье бы сломалось, и мне было бы больнее, чем ей из-за этого! Серьёзно, я уважаю её до чёртиков и обратно, и у нас могли бы быть одни и те же цели, но наши средства полностью противоположны, и ты знаешь, что она бы не дала мне забыть об этом. Все смотрели, пока это оседало. Затем произошло то, чего я никогда не видел в истории: Принц Фукамбоси запрокинул голову и разразился смехом. — ФУХОХОХОХОХО! — В-ваше Высочество! — беспомощно волновался Министр. — О, оставь, Министр, он поймал нас! — засмеялся Фукамбоси, хлопая рукой по спине старика и чуть не уложив его плашмя в процессе. — Мы оба знаем, что Мать не потерпела бы его методов, и она бы всем нам задала жару за то, что мы уделяем ему время, даже когда ловила бы каждое его слово! Если бы она была жива, мы бы все слушали СВС в подвале из страха, что она может нас найти! Министр взвесил слова своего Принца, прежде чем взглянуть в сторону с неловким кашлем. — Я, эм, полагаю, у нас есть другие дела, мой принц…? — Совершенно верно, совершенно верно, — кивнул я в знак согласия, поворачиваясь и жестом приглашая всех следовать за мной обратно к баррикаде. — Я бы сказал вашим солдатам держать свои позиции, на случай, если кому-нибудь придёт в голову сделать что-то… неразумное. Что касается остальных из нас, ну… Саундбайт ответил за меня, бросив ухмылку Фукамбоси. — Давайте выведем этого парня перед толпой! — гукнул он. — Как говорит улитка, давайте двигаться! — И с этим я направился обратно к Рощe 77, остальная часть группы последовала за мной. Пока мы шли, Виви подошла ко мне и искоса посмотрела. — Это уже второй раз за две недели, когда ты проявляешь к другому члену королевской семьи моего положения больше уважения, чем ты когда-либо проявлял ко мне, — пробормотала она с раздражением. — Мне не приходилось видеть, как они красуются перед зеркалом в нижнем белье, — беспечно ответил я. — ЧТО, ПРОСТИТЕ?! — прошипела-зарычала Виви, глядя на меня с равными долями ярости и смущённого ужаса. — Тебе действительно стоит чаще запирать дверь комнаты, Принцесса, там может быть ужасно сквозняк, знаешь ли, — промурлыкала Робин настолько непринуждённо, когда мы оба прошли мимо нашей внезапно застывшей товарища по команде. — Также, я не рекомендую носить что-то настолько прозрачное и кружевное для повседневной носки. Боже, после такой серьёзности, звук измученного стона смущения Виви был как сладкая, сладкая музыка для моих ушей.

***

Курооби, Хачи и Чу видели каждый момент взаимодействия Кросса с властями их королевства — сам принц Фукамбоси, во плоти, заключал альянс, который был построен, чтобы продлиться очень долгое время. Все трое открыто разинули рты, но если для Хачи это было от радости и благоговения, то у двух других в головах повторялся один и тот же вопрос: «Что сейчас происходит с моей жизнью?»

***

Знаете, меня никогда не перестаёт удивлять, насколько мощной может быть сила звука, когда она применяется соответствующим образом. Последний пример скоро появится, когда Фукамбоси оттолкнулся от земли, чтобы взлететь на вершину кучи ящиков, удивительно похожей на ту, которую я использовал ранее. Всё, что потребовалось, это чтобы Саундбайт усилил звук трезубца Принца, стучащего по ящикам, и приглушённое, но оглушительное бормотание толпы прекратилось. Фукамбоси сделал паузу и взял момент, чтобы должным образом прочистить горло, прежде чем обратиться к толпе должным образом. — Приветствую всех, — объявил он, сохраняя свой голос в приятном и ровном тоне и темпе. — Я хотел бы начать с извинений за то, что беспокою вас всех. Я осознаю, что все вы прошли через ужасное количество травм и что единственное ваше желание в данный момент — отдохнуть. Поэтому я постараюсь быть кратким: Меня зовут принц Фукамбоси, старший сын короля Нептуна из Королевства Рюгу на Острове Рыболюдей. Я стою перед вами сейчас, чтобы объявить, что с этого момента семьдесят седьмая роща архипелага Сабаоди теперь является посольством для нашего королевства… — Он ударил кулаком по своему сердцу. — И как таковая, будет служить убежищем для тех, кто пострадал от работорговли. Рабство долгое время было бичом для обоих наших народов, поэтому вы можете быть уверены, что мы из Королевства Рюгу не пожалеем средств, чтобы бороться с ним всеми возможными способами. И в погоне за этой целью… Фукамбоси повернулся в сторону и указал позади себя на галеоны, на которых он прибыл. — Эти корабли, которые вы видите перед собой, укомплектованы лучшими солдатами, которых может предложить моё королевство, и способны совершать не только путешествие на Остров Рыболюдей, но и во все четыре Синих Моря с лёгкостью! Скоро мы начнём собирать имена и направления, и оттуда мы гарантируем вам безопасный проезд к океанам, которые вы называете своими домами! — Принц сделал паузу и печально склонил голову. — К сожалению, просто невозможно вернуть вас всех домой сразу, поэтому многим из вас придётся ждать последующих кораблей, чтобы совершить путешествие… но независимо от того, сколько времени это займёт, я даю вам своё слово, что я, мои и наши обязательно убедимся, что каждый из вас вернётся домой! Многие из моего рода лично знакомы с опустошением, которое рабство может принести человеку и тем, кто остался позади. Будьте уверены, мы предоставим все ресурсы, которые необходимы для того, чтобы вы вернулись к своей жизни наилучшим возможным образом, физически и морально. Я обещаю это с надеждой, что это будет началом многих положительных отношений между людьми, рыболюдьми и русалками, как того желала моя покойная мать, королева Отохиме. В её память и на мою честь как принца, я клянусь вам, что мы не будем отдыхать и не будем колебаться! Мы позаботимся о том, чтобы никто, кто ступил на нашу землю, никогда больше не чувствовал ни жала плети, ни холода цепей! ЭТО! — Он поднял свой трезубец к небу. — Я КЛЯНУСЬ! Вот тогда небо над Рощей 77 взорвалось, ливень из листьев падал на наши головы, когда крики и аплодисменты свободных и гордых буквально сотрясали небеса. Честно говоря, если бы не вмешательство Саундбайта, я и некоторые другие вполне могли бы оглохнуть. Но боооже… видеть, как столько людей буквально прыгают от радости, обнимают друг друга и плачут слезами облегчения… видеть такое чистое и честное выражение восхищения и ликования… Да. Да, думаю, я бы с радостью оглох ради этого. Но Фукамбоси ещё не закончил, и он объявил об этом, снова и снова стуча своим трезубцем по ящикам. Не настоящая тишина, но рёв превратился из оглушительного в «присутствующий», так что этого было достаточно. — Наконец, я хотел бы обратиться к тем, кто ответственен за освобождение столь многих людей. Тем, кто был достаточно храбр, чтобы сделать первые шаги сегодня! Даже если ваши мотивы не были гуманитарными, ваши действия всё равно были несравненными, и поэтому мы хотели бы вознаградить вас за них. Министр? Министр Левой Руки осторожно вполз на ящики рядом со своим Принцем и вытащил украшенный портфель из складок своего одеяния. Затем он достал маленький синий буклет, сделанный из металла, и поднял его так, чтобы все могли видеть. — В знак нашей благодарности, все пираты, присутствующие здесь сегодня, будут первыми, кто получит эти королевские паспорта, известные как Паспорта Разорванной Цепи, заверенные самим королём Нептуном, — объявил Министр. — Как вы все знаете, единственный способ, которым такие, как вы, могут продолжить своё путешествие в Новый Мир — это сначала пройти через наш остров. И в течение самого долгого времени такие путешествия были нерегулируемыми. Результатом является опасное путешествие через глубины Гранд-Лайн, которое многие не переживают, и в результате отсутствия надзора за теми, кто приходит на наш остров, слишком часто наши воды посещают преступники, которые хотят причинить нам вред. Назначение этих паспортов — облегчить ситуацию с обеих сторон. Этот паспорт позволит нам отслеживать тех, кто хотел бы войти в наше Королевство, поскольку этот документ будет знаком того, что вы пользуетесь благосклонностью Королевской Семьи Рюгу! Владение им как гарантирует, так и облегчает ваш проезд в наше королевство на Острове Рыболюдей; предъявление этого паспорта в нашем посольстве разрешит вам доступ к опытному мастеру по покрытию кораблей, а также к услугам личного гида, который сопроводит вас в наше королевство по самым безопасным доступным маршрутам, бесплатно. Это также облегчит ваше пребывание на нашем острове. Проживание, питание и еда высочайшего качества будут доступны для вас со скидкой 70%. До тех пор, пока они придерживаются законов страны, этот паспорт гарантирует владельцу и его команде VIP-обращение на протяжении всего их пребывания. — И как можно получить такое чудесное благо, вы можете спросить? Что ж, к сожалению, это потребует довольно длительного и чрезвычайно дорогостоящего процесса проверки, чтобы убедиться, что ваше прошлое достаточно чисто, чтобы мы могли позволить вам въезд… Но… — Он ухмыльнулся почти злобно, начиная небрежно крутить один из длинных усов своих усов. — Если бы команда представила… доказательства своей доброй воли по отношению к нашему Королевству… символ, такой как, скажем… набор разорванных цепей… тогда я полагаю, что можно было бы что-то сделать, чтобы ускорить бюрократический процесс, скажем так. — И поэтому, всем присутствующим здесь сегодня, кто, возможно, всё ещё желает заработать себе несколько дополнительных копий Паспорта, а также тем, кто смотрит и слушает за горизонтом… — Министр фыркнул и чуть-чуть опустил поля своей шляпы. — Что ж, юридически было бы неразумно с моей стороны выступать с действительно пропиратским заявлением от имени Королевства Рюгу… но как русал, и как человек с гордостью, я скажу следующее… — Старик внезапно взмахнул своей тростью и поднял кулак в воздух. — ИДИТЕ И ПОКАЖИТЕ ИМ, ЧТО К ЧЕМУ, ПАРНИ! Это заявление инициировало совершенно новый раунд приветствий, и хотя он был менее оглушительным, чем когда вся Роща делала это, наши товарищи-пираты компенсировали это чистой буйностью и свободным использованием своего огнестрельного оружия. Боже, было бы потрясающе просто стоять там перед толпами, рядом с полуводными героями, которые помогли превратить мой безумный план в безумную реальность, в которой мы жили, и просто купаться в похвале! — Эй, ребята, вы должны прийти посмотреть на это! ХВАТЬ! — ГВАХ! / — Воаавоавоа, следи, за что ты тянешь! …но некоторые вещи никогда по-настоящему не меняются, и я никогда не хотел бы, чтобы было иначе. Конечно, определённый принц-русал мог иметь другое мнение о том, что нас стянули с наших высоких коней (высокой кучи? Неважно) слишком хорошо знакомой резиновой рукой, несмотря на протесты Министра Левой Руки, когда он пытался ползти за нами. — Я полагаю, ты не можешь попытаться остановить его?! — крикнул Фукамбоси, полностью не сумев найти точку опоры в земле своим трезубцем. — Дай проверю, — проворчал я, пока меня тащили по мшистой земле за мой ботинок. — Эй, Луффи, не мог бы ты нас отпустить? — Ни за что, ни за что, шишиши! Объяснять или позволять вам идти было бы слишком медленно, так быстрее! Лучшее, что я мог предложить Фукамбоси, это пожать плечами, чтобы сказать ему, что я по крайней мере попытался. — Не мог бы ты хотя бы объяснить, куда ты нас тащишь, пока ты нас тащишь, пожалуйста?! — потребовал принц, действительно демонстрируя там свои навыки ведения переговоров. — Что-то действительно действительно крутое! — бесполезно ответил Луффи. — Видите ли, у меня была эта идея… Это маленькое заявление заставило меня и Фукамбоси обменяться взглядами. — Я чувствую, что должен кричать от ужаса, — процедил Фукамбоси обманчиво спокойным голосом. — Очень странное ощущение. Я натянул козырёк моей кепки на глаза. — Это Луффи думает, я уверен, что это твои первобытные инстинкты предупреждают тебя, что всё это противоречит законам вселенной. К сожалению, от моего капитана больше ничего не последовало. По крайней мере, до тех пор, пока он не остановился со скольжением прямо перед одним из массивных корней. У Фукамбоси и меня не было времени перевести дух. Собравшиеся Супернова требовали нашего внимания, как и горящие факелы, которые они несли. Факелы, которые они носили вокруг ямы, в которую они лили то, что выглядело как смола. — Давай, давай! — с нетерпением воскликнул Луффи, подпрыгивая на своём месте вокруг ямы и хватая свой собственный факел о боже почему. — Они почти закончили! Вы должны взглянуть, прежде чем они зажгут это! — Хорошо, теперь я напуган, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и с трудом следуя за моим капитаном, Фукамбоси — на шаг — э-э, длину хвоста позади. Добравшись до края, мы заглянули внутрь и ахнули, широко раскрыв глаза. Там, в яме и пропитанная смолой, была небольшая гора цепей и рабских ошейников. Мои глаза метались от цепей к факелам, и внезапно всё обрело смысл. — Вы сжигаете их! — с благоговением выдохнул Фукамбоси, широко раскрыв глаза. — Вы сжигаете цепи! — Вы-вы, ребята, осознаете символизм этого?! — прохрипел я, проводя пальцами по волосам. — Сжигание буквальных инструментов угнетения?! — Вы принимаете нас за дураков, Иеремия Кросс? — протянул Хокинс. — Потому что любой дурак может увидеть символизм. — По порядку, дурак действительно увидел, — фыркнул Дрейк, бросив косой взгляд на хихикающего Луффи. — В конце концов, именно он предложил это в первую очередь. — В чём и заключается сила этого, — добавила Нами, мечтательно глядя в пламя своего факела. — Если даже Луффи может увидеть смысл этого, то все увидят. Это будет физический символ всего, что мы сделали здесь, нечто, что никто не сможет игнорировать. — Ну, по крайней мере, пока оно не погаснет, но эх, до тех пор будет красиво, — пожала плечами Бонни в манере «что поделаешь». Это выдернуло Фукамбоси из его транса, и он отрубил рукой в знак отрицания. — Этого не произойдёт. Я сделаю распоряжения, чтобы оно горело вечно, лично прослежу за этим, если понадобится. Но это… будьте уверены, я позабочусь о том, чтобы это место стало историческим памятником. Я не позволю ему умереть. Это вызвало взгляды искреннего удивления от Супернова, и я полагаю, что в тот момент много уважения было заработано сразу. Когда момент прошёл, Беджи полез внутрь себя и достал ещё два факела, протягивая их нам. — Принц, если вы окажете честь, — проворчал он. На мгновение мы оба потянулись к пламени, готовые принять их, но в следующий момент мы обменялись взглядами. Между нами прошло понимание… и мы опустили руки. — Нееет, — протянул я, скрестив руки за головой. — Лично я думаю, что мы пропустим этот раз, если вы не возражаете. — Действительно, действительно, — кивнул в знак согласия Фукамбоси. Он поднял руку, грядущий протест замер в горле Супернова. — У Кросса был его момент славы ранее, когда он организовал этот шедевр, а у меня был свой не пять минут назад. Этот… Этот жест, этот момент? — Он обвёл рукой яму и зло, которое они все были готовы сжечь. — Это я предлагаю вам. Тринадцати Супернова, которые вызвали эту сотрясающую землю смену парадигмы; за вашу роль и за всё, что вы сделали… это ваше, и только ваше. Был момент ошеломлённой тишины… и, конечно, он был нарушен хихиканьем Луффи и потиранием пальцем под носом. — Шишиши! Я же говорил вам, что он крутой! — Ты даже не встречал его до сегодняшнего дня, обезьяньи мозги, — проворчал Киллер, даже когда он бросил пачку банкнот в сторону слишком самодовольной Нами. — Э, у меня было хорошее предчувствие насчёт этого! В любом случае! — Луффи начал нетерпеливо размахивать своим факелом. — Давайте сделаем это! Ещё один раунд кивков, и пираты подняли свои руки, чтобы— — Воу, подождите, остановитесь! Все взгляды обратились на меня, схватившего запястье Луффи, с разными уровнями раздражения на их лицах. — Что? — огрызнулся Кид. — Мне только что пришло в голову, но мы сжигаем ошейники, — прошипел я. Чёрт побери, как они упустили это из виду? Как я упустил это из виду?!.. правильно, прилив адреналина от чистой красоты этого. — Вы же помните, что в них всех есть взрывчатка, верно?! И мы поджигаем их. Это заставило всех быстро отдёрнуть свои факелы, кроме Барто, который просто фыркнул и отмахнулся от меня. — Ты серьёзно думаешь, что мне это не пришло в голову, Кросс? — потребовал капитан с ирокезом. — Это взрывные ошейники, эти штуки используют небольшие заряды, чтобы перерезать позвоночник, а не тротил! Так что это будут небольшие перекатывающиеся взрывы, а не один большой, ничего страш—а? — Он моргнул, заметив пустые обвиняющие взгляды, которые, как он понял, были направлены на него. — Чтооо? Я люблю взрывы! Но в любом случае, если вы хотите быть действительно излишне осторожными… Взмах его руки, и мерцающий барьер распространился над ямой, с гораздо меньшим отверстием посередине. — Вот, трусишка. Совершенно безопасно. — Трусишка?! Эта шрапнель могла бы превратить нас в рубленую сальсу, ты—! — Ты преувеличиваешь, — ответил Зоро, закатывая глаза. — Это всего лишь немного разорвало бы нас на части, Чоппер мог бы собрать нас обратно без проблем. — ПОВТОРИ ЭТО ЕЩЁ РАЗ, ТЫ БОРМОЧУЩИЙ ТРОГЛОДИТ—! — Если позволите, — вмешался Фукамбоси с поднятой рукой, прежде чем Чоппер смог вырваться из хватки нашего канонира и действительно сделал вещи интересными. — Я полагаю, что теперь, когда все протесты были рассмотрены…? — Момент тишины, и он кивнул. — Тогда я проведу крещение. К Пламени Освобождения: да горит оно вечно как символ нашего неповиновения! — АЙЕ! — И с этим криком Супернова подняли руки и бросили факелы в яму… КРА-БУМ! ВУУШ! И остальное, как говорится, стало историей.

***

Незаметно для всех, стоя всего в нескольких шагах позади капитанов — позади одного в частности бессознательно улыбающегося капитана — была женщина, которая небрежно затягивалась своей сигаретой. В тот момент, когда Супернова — это новое, безумное, абсолютно невероятное поколение пиратов — бросили свои факелы, она щелчком отправила свой тлеющий окурок прямо вместе с ними. — Этот для тебя, — мечтательно усмехнулась Шакки, наблюдая, как дым поднимается к небесам. — Ты чёртов Золотой дурак… И с этим она повернулась и ушла. Она зажгла ещё одну сигарету, спокойно выдыхая дым, чтобы присоединиться к столбу, и её голос тихо присоединился к новому хору, который поднялся от масс вокруг неё. — Отдашь ли ты всё, что можешь дать, Чтобы наше знамя могло продвинуться? Кто-то падёт, а кто-то будет жить, Встанешь ли ты и воспользуешься своим шансом? За горизонтом Твоя свобода ждёт тебя наконец!

***

— ТЫ СЛЫШИШЬ, КАК ПОЁТ НАРОД? ПОЮТ ПЕСНЮ ГНЕВНЫХ ЛЮДЕЙ? ЭТО МУЗЫКА ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ БОЛЬШЕ НЕ БУДУТ РАБАМИ! КОГДА БИЕНИЕ ТВОЕГО СЕРДЦА ОТРАЖАЕТ БИЕНИЕ БАРАБАНОВ, НАЧИНАЕТСЯ НОВАЯ ЖИЗНЬ, КОГДА НАСТУПАЕТ ЗАВТРА! Как бы я ни хотел присоединиться к нарастающему хору, который, несомненно, будет эхом отдаваться в памяти этого места на протяжении поколений, мне пришлось на некоторое время отвернуться. Отойдя на короткое расстояние от основной массы толпы, я злобно посмотрел на моего партнёра. — Что настолько важно, что тебе нужно оттащить меня от празднования? — я «прошипел», делая моё раздражение звучащим искренне, но на самом деле, мне требовалась вся моя дисциплина, чтобы скрыть мою улыбку. Если всё до сих пор было кульминацией моего плана, то это было, без сомнения, coup de grâce, и я намеревался сыграть его идеально. — Это ВАЖНО, КРОСС! — жалобно заныл Саундбайт, прежде чем снова надеть свою самодовольную ухмылку. — ТЫ НИКОГДА НЕ УГАДАЕШЬ, КТО ПРОСЛЕДИЛ ЗА НАМИ ДО САМОГО СЮДА, НАДЕЯСЬ НА близкий и смертельный визит! Я испустил усталый вздох, хлопнув рукой по лицу. — О, отлично, ищущий вендетты? Саундбайт, это длинный список, если ты хочешь, чтобы я угадал, мне нужна подсказка. — ХИХИХИХОХОХО, СПРАВЕДЛИВО! — захихикал брюхоногий. — ВОТ ТЕБЕ ПОДСКАЗКА: МЫ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛИ ИХ в стране песка! Моё фэйспалм медленно перешло к щипанию переносицы. — …клянусь Богом, если Крок или Даз Бонез выбрались—! — Эх, это было бы неприятно, НО НЕТ! Кроме того, не та сторона закона. — Тогда кто—?! — Я отпрянул, изображая выражение ужаса. Не так уж сложно, с учётом всех воспоминаний, которые я мог привлечь. — О, чёрт, только не говори мне, что это Смокер, потому что это может быть реально—! — ДААА, ПОВЕРЬ МНЕ, Я ЗНАЮ, я держу несуществующее ухо наготове для ЛЮБЫХ СООБЩЕНИЙ О СМЕРТЕЛЬНОМ СМОГЕ… — Саундбайт скривился и посмотрел в сторону, прежде чем с нетерпением оживиться. — Но нам повезло, потому что ни звука на этом фронте! Пока за нами следит только его четырёхглазый прихвостень! — Ташиги? — Я моргнул от удивления, прежде чем задумчиво обхватить подбородок. — Хорошо, не такая большая угроза… но всё же довольно умелая и определённо всё ещё затаившая на нас обиду… — Я сделал паузу и посмотрел на своего партнёра в «замешательстве». — Подожди, почему мы не слышали сообщений о том, что она тащит пиратов целыми экипажами? Даже если ты перенаправлял людей вокруг неё, или её вокруг нас, она всё равно была бы на охоте, не так ли? — О, ОНА ЕСТЬ, ОНА ЕСТЬ! — Саундбайт нетерпеливо кивнул, выглядя так, будто был в секундах от разражения радостной истерикой. — ПРОСТО ОНА… отвлечена другой добычей. Мы оставляем позади мнооого объедков, знаешь ли! — Объедки? Что ты—О! — Я ударил кулаком по ладони. — Оооо, так вот… что ты… — И затем я снова затих, поскольку моё лицо медленно претерпело метаморфозу осознания. — О. Оооооо, охохох! — КРОООООСС? — протянул Саундбайт. — Пфффхохохохоооох… — Я зловеще усмехнулся, ни в малейшей степени не преувеличивая это. — О. Да! О, это! Есть! Хорошо! Блестяще, даже, чистое блестяще, прямо в его лучшем виде! — О боже боже, у тебя появился план, — простонала улитка. — Не звучи так испуганно! — ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, КОГДА У ТЕБЯ БЫЛА ИДЕЯ, ПРОИЗОШЛО ЭТО! — огрызнулся он, размахивая глазами, чтобы указать… ну, на весь архипелаг. — У МЕНЯ ЕСТЬ ПОЛНОЕ ПРАВО БЫТЬ ИСПУГАННЫМ! Я кратко обдумал это, прежде чем пожать плечами. — …справедливо. В любом случае, ты готов помочь мне с этой идеей или мне нужна улитка с яйцами? Или, по крайней мере, с яйцами больше, чем твои. — ТАКОЙ УЛИТКИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! — огрызнулся он. Затем он моргнул и закатил глазные стебли. — Хмпф. Полагаю, у меня нет выбора, кроме как справиться с этим самому. — Спасибо за твою жертву. Теперь! — Я щёлкнул пальцами и гордо указал в рощи. — Свяжи меня с Ташиги, немедленно! — РОДЖЕР РОДЖЕР! Один звонок на подходе, в главной роли Иеремия Кросс ииииии? Я ухмыльнулся, поправляя воротник моей куртки. — Он сам, естественно. — Что-чт—?!..Я серьёзно надеюсь, что ты знаешь, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ… — Нас таких двое, а теперь звони. И когда Саундбайт зазвонил, я наслаждался предвкушением представления, которое я собирался устроить. В конце концов, насколько знал мир, Ташиги и я всё ещё были врагами. Я был самоуверенным манипулятором, она — несчастным, но идеалистичным Морским Пехотинцем… И именно с этой динамикой я намеревался вбить последний гвоздь в гроб Мирового Правительства. Но, конечно, для эффективного танца… — КА-КЛИК! Нужен одинаково способный партнёр. — Это лейтенант Таш — А это был бы третий помощник капитана Иеремия Кросс, в настоящее время празднующий сокрушительную победу со стороны пиратства, — я практически промурлыкал, проведя рукой через грудь в прекрасном и насмешливом демонстрировании поклона. — Добрый вечер, лейтенант, давно не бесил! Как кровяное давление? — ПОДСКАКИВАЕТ, КАК ТОЛЬКО Я ГОВОРЮ С ТОБОЙ, ТЫ НАПЫЩЕННЫЙ ХВАСТУН! — взревела Ташиги, вены Саундбайта почти пульсировали. — ПОЧЕМУ ТЫ ЗВОНИШЬ МНЕ, ТЫ ПРОКЛЯТЫЙ СУКИН СЫН?! — Нуууу, давайте все успокоимся, лейтенант, не стоит втягивать в это Акаину или его мать… — сказал я примирительно, делая вид, что рассматриваю ногти на моей перчатке, что, должно быть, транслировалось весьма хорошо, если судить по дикому рычанию Ташиги. — Но что касается причины, ну… — Я пожал плечами с самым невинным видом. — Я просто скучал по тебе! — ХА! — Но я действииительно, — заныл я самым капризным тоном. — Я имею в виду, я устроил этот самый замечательный песенно-танцевальный номер, перевернул мир с ног на голову, и в час моей славы… ты даже не ответила на приглашение? Я чувствую себя таким преданным, моя дорогая, почему… у меня даже нет слов. Так выставить мужчину в его звёздный час, это просто… — Я подавил нииииииичего не стоящее фальшивое рыдание, делая щенячьи глаза Саундбайту, который выглядел готовым подавиться собственным языком. — Будь честна со мной: есть другой пират? Он… Он более раздражающий, чем я? Представление было отброшено в пользу прикусывания костяшек пальцев, когда Ташиги издала звуки, которые не должны были бы производиться человеческим горлом. Нет, серьёзно, я не сомневаюсь, что где-то поблизости Чоппер делал заметки и бормотал, внося поправки в какой-то свой тезис.

***

— …может ли секс из ненависти быть вербальным? Потому что я довольно уверена, что это к этому моменту так и считается, — пробормотала Нами, глядя на Брейна со смесью ужасного восхищения и отвращённого очарования. Апу захохотал, заменяя Виви, которая была слишком занята, опираясь на совершенно истеричную Мерри. — Очевидно, ты не слушала, как Ло и Кид переругиваются друг с другом последние две недели. Это отвратительно, странно, вероятно, запрещено в большей части Мира… и в какой-то мере впечатляет наблюдать, если быть честным. Робин тут же бросила ему Тон-Ракушу. — Сделай мне запись, хорошо? — Для исследования, я полагаю? — …в основном для шантажа, но Чоппер очень ценит любой вклад в его исследования.

***

— Но, э… — я продолжил, когда Ташиги наконец закончился воздух. — Серьёзно, где ты была, лейтенант? Я бы не подумал, что ты из тех, кто пропускает такую милую маленькую встречу без веской причины! — О, ты дал мне МНОЖЕСТВО причин, самодовольный придурок, и ты это знаешь! — фыркнула Ташиги, буквально выпуская облако пара. — Всё время, пока ты и твои дружки-отбросы бесчинствовали по архипелагу, вы оставляли после себя объедки! И как бы я ни хотела, а я имею в виду, очень хотела видеть тебя в цепях, кандалах и прибитым к стене— Я обменялся очень настороженным взглядом с Саундбайтом. — Даже не буду это комментировать… — прошептал я театрально. — …факт остаётся фактом, что мы также не можем оставить монстров, которых вы лишили средств к существованию, свободно делать всё, что им вздумается! Мы застряли с десятками арестов, бесчисленными случаями пособничества этим преступлениям, следами, тянущимися на мили вплоть до самих Блюзов…! — Возмущение Ташиги медленно исказилось в выражение гордости. — У вас, пиратов, может быть ваша «победа» прямо сейчас, если её можно так назвать, но у нас, Морских Пехотинцев, тоже есть своя! Мы увидим, как зло рабства будет искоренено из этого мира раз и навсегда! Мы, а не вы! Я взял момент, чтобы позволить этому заявлению впитаться, а затем презрительно цокнул и отвернулся. — Извини, если я не задерживаю дыхание в ожидании. В конце концов, разве вы и ваши уже не давали это обещание двести лет назад? — ПОШЁЛ ТЫ! — Извини, не интересно, — парировал я, прежде чем перейти к главному событию. — Особенно поскольку я сомневаюсь, что ты будешь в состоянии что-либо сделать ещё долго. Ну же, как долго, ты думаешь, ты сможешь продолжать, Ташиги? Сколько ещё ты сможешь сделать, прежде чем Маринфорд отвесит тебе пощёчину приказом о прекращении действий и велит вернуться к охоте на нас, прежде чем они понизят тебя до Чоре Боя? — ХА! Твоя ложь так же прозрачна, как и твоя так называемая «честность», Кросс! — огрызнулась Ташиги, Саундбайт наклонился вперёд и передал крошечную улыбку, которую она скрывала под хмурым взглядом, когда она готовилась к своему финалу. — Нет никакой возможности, чтобы такое когда-либо произошло, потому что Морская Пехота и Мировое Правительство являются настоящими бастионами правды, честности и морали! Никогда за миллион лет они бы не одобрили злодеяния рабства! Как бы плохо ты ни был, приоритет очевиден: с рабовладельческой мразью будет покончено, полностью, и это обещание! Каждого и всех до последнего из тех, кого вы, пираты, «обнаружите» и выведете из бизнеса, мы арестуем и осудим всех! Ещё немного, всего чуть-чуть—! Глазные стебельки Саундбайта резко выпрямились, когда сама Ташиги встала по стойке смирно. — Я СТАВЛЮ САМУ ГОРДОСТЬ МОРСКОГО ДОЗОРА НА ЭТУ КЛЯТВУ! И вот оно. Вот. Оно. Наконец-то… шах и мат. Я вздрогнул, буквально вздрогнул, когда ощущение победы нахлынуло на меня, прежде чем снова надеть маску демона, чтобы я мог завершить всё. — Неужели? — промурлыкал я. — Что ж, тогда, да будет так. Будем надеяться, что у вашего драгоценного Морского Дозора осталось достаточно гордости, чтобы вообще выдержать это! Особенно поскольку… — Я обвёл рукой мир и ухмыльнулся. — Ну. Теперь, когда весь мир услышал твою клятву, она теперь обязывает каждого из вас! Отвечай за свои слова, лейтенант… или потеряй всё навсегда! — На случай, если ты не заметила, — усмехнулся Саундбайт. — ТЫ ВЫСТУПАЕШЬ С ДРУГОГО КОНЦА СПЕКТРА… В ПРЯМОМ ЭФИРЕ. Момент тишины, сердцебиение, растянувшееся на вечность… и тогдааааа— — ИЕРЕМИЯ КРОСС, ТЫ СУКИН—! Я прервал её небрежным взмахом руки через горло… хотя эхо, которое разносилось по архипелагу, нисколько не прекратилось. Дело, приятно и выполненное, я бросил последнюю ухмылку наблюдающему Гифу. — Ну, я думаю, что на этом всё, — похвалился я. — Похоже, в мире ещё достаточно Морских Пехотинцев, которым можно доверять в том, что они сделают правильное дело, так что я могу доверять, что этот рынок обречён на тени, где ему и место. Если он вообще сможет функционировать после этого. Так что, от всех нас здесь на СВС, увидимся в следующий раз! Это был Иеремия Кросс— — —и САУНДБАЙТ! — Отключаемся. Как только я нажал на рычаг и трансляция была должным образом прервана, улыбка моего партнёра превратилась в гримасу. — …ты знаешь, что Мировое Правительство собирается убить её ЗА ЭТО, ВЕРНО? — О, они, конечно, захотят этого, это точно, и они могут даже попытаться… — признал я. — Но мы только что направили прожектор прямо на хорошего лейтенанта и приковали его на месте. Одним махом она стала публичным символом честности в Морском Дозоре и, таким образом, героем для общественности. Если у неё появится хотя бы кровотечение из носа при подозрительных обстоятельствах… — Я усмехнулся, мееедленно проводя большим пальцем по своему горлу. — Тогда каждый шёпот о коррупции будет ратифицирован, и петля вокруг шеи Морской Пехоты затянется ещё тууууже. И, таким образом, у них остаются только два варианта. — ИГРАТЬ ЧЕСТНО… — подытожил Саундбайт, кивая. — ИЛИ СДАТЬСЯ. — Преееецизно, — кивнул я, закрепляя микрофон в его колыбели и поворачиваясь, чтобы вернуться на вечеринку, но остановился. Потому что, видите ли, позади меня стояли все Сверхновые, которые не входили в мою команду или в Масоны, и все они смотрели на меня с непроницаемыми выражениями лиц. — …Ладно, серьёзно, Кросс, — наконец сказал Юстасс Кид. — Как чёрт побери тебе это удалось?! Я шагнул вперед и небрежно закинул руку ему на плечо, демонстративно игнорируя рычащий взгляд, который врезался в боковую часть моей головы. — Аххх, Юстасс, Юстасс, Юстасс… ты не против, если я буду называть тебя Юстасс? — Я проигнорировал поток проклятий, которые вылились наружу. — Позволь сказать тебе кое-что интересное: до сегодняшнего дня я никогда не думал, что скажу это, но… Однажды… — Я усмехнулся — честно усмехнулся — когда ткнул его в грудь. — Я просто могу настолько вам всем доверять, чтобы рассказать. А затем, прежде чем он смог схватить и свернуть мне шею, я отскочил от него, мимо остальных капитанов, и развернулся, чтобы подарить им всем улыбку, покачиваясь на пятках. — Только имееее~ееее~ейте в виду! Если — и это очень большое «если», учтите — этот день наступит… Я широко раскинул руки, и позволил им созерцать буквально всё, что произошло, что происходило и ещё должно было произойти. — Вы все оглянетесь на этот день… как на всего лишь сноску.