This Bites!

Архипелаг Сабаоди на самом деле не был архипелагом и даже, строго говоря, не был островом. Мало кто задумывался об этом факте, да и тем, кто задумывался, было всё равно. Так проще. Тот факт, что погода там стабилизировалась, как никогда не бывает в открытом море, лишь подтверждал такое отношение. Таким образом, серые облака, формирующие грозовые тучи слишком быстро, сверкающие молниями и грохочущие громом, стали крайне неприятным сюрпризом. Те, кто прожил всю жизнь на Гранд-Лайн, быстро поняли, что это не естественное безумие океана. Отсюда было недалеко и до настоящей причины, а разрозненных сообщений, ходивших по островам, было достаточно, чтобы каждый, у кого есть хоть капля здравого смысла, поторопился уйти с открытого пространства в укрытие, подальше от метафорической бури, которую представляла буквальная буря в небе. — Уууууух. Сейчас пойдёт дождь. Ради Священной Двадцатки, может этот день стать ещё хуже? Святой Чарлосс не был одним из таких людей. Спешившись со своего костлявого раба-скакуна и вразвалку войдя в Аукционный Дом, он оставался блаженно неосведомлённым об опасности, нависшей над ним. и столь же не осведомлённым о неизбежной судьбе, которая его ожидала.

***

— Дон дон дон дон! ШЛЁП! — ОЙ! Я ничего не сказал! — Именно в этом и дело. Не говори ничего, — твёрдо приказала Цуру. Хельмеппо мятежно проворчал, возвращая на место сбившийся козырёк. — Вы же не серьёзно. Ладно, да, я ошибался раньше, но что Кросс мог бы сделать хуже того? Кого он мог бы атаковать, чтобы произвести более сильное впечатление? Глаза Цуру сузились почти до щёлок. — Послушай меня, щенок, и слушай внимательно. Ты не ошибаешься в том, что по чистому масштабу то, что Кросс делает сейчас, не превзойдёт это… интервью. — Её и без того морщинистое лицо скривилось ещё сильнее, когда она покачала головой. — Это не значит, что влияние, которое он окажет тем, что делает сейчас, не может быть хуже. Блондинистый подчинённый фыркнул и скрестил руки. — Простите за неуважение, вице-адмирал, но мне в это очень трудно поверить. С выражением лица плоским как бумага, Коби отсоединил Ден-Ден-Муши в комнате — и тут же был удивлён тем, что и оно, и его визуальный собрат пробудились, причём последний проецировал изображение на стену. Проецируемое изображение, похоже, представляло собой вид сверху, показывающий— — …что это, аудитория? — Хельмеппо расплылся в обнадёживающей — читай, несколько отчаянной — улыбке. — О, пожалуйста, скажите мне, что Соломенные Шляпы просто пошли в театр, нам всем нужен хороший перерыв! Коби опустил очки и прищурился, разглядывая сцену в передней части проецируемого помещения, прежде чем отшатнуться с выражением шока и ужаса. — Хельмеппо, поверь мне, это не то представление, в котором ты хотел бы участвовать! — А? Что ты— — —И продано мужчине в плаще из кожи детёныша Морского Короля за 700 000, отличная покупка для утончённого ценителя! — торжественно провозгласил человек на сцене, когда фигуру вывели и поставили рядом с ним. — Наш следующий лот — номер 27! Петерман здесь был одним из наших отличных поставщиков, но сегодня утром он совершил ошибку, попытавшись недоплатить мне за улов дня. Что ж, как-то надо компенсировать эту разницу! Тот факт, что эта «шутка» на самом деле вызвала разрозненный смех, заставил кожу большинства морпехов покрыться мурашками. — Как видите, у нас отличная мускулатура, неплохие навыки владения луком— — Ты двуличная змея, я ничего не сделал, ты кусок—! ХРЯСЬ! — ГАКХ! — Иииии сломанная челюсть. Свежие всегда такие болтливые, но, думаю, обламывать их — часть веселья. Тем не менее, мы начнём с этого со скидочной цены в 450 000, у меня есть 450? Любой след крови покинул лицо Хельмеппо, когда толпа выкрикивала свои ответы. — Аукцион рабов? Что, чёрт возьми, задумал Кросс, я думал, они уже сожгли буквально каждую лавку работорговцев на архипелаге! — Каждую лавку работорговцев… — прохрипел Коби, его руки заметно дрожали. — Но не Аукционный Дом. На Сабаоди есть только один Аукционный Дом, и Кросс сказал, что они его избегают… — Он повернул своё бледное лицо к Цуру, которая застыла как доска. — Потому что его часто посещают Небесные Драконы. Шея Цуру напряглась до предела— ТВА-ШЛЁП! — ОЙ! — АУЧ! —прежде чем её трость молниеносно ударила обоих юнцов по головам. — Ну, чего вы двое ждёте, позолоченного филигранного приглашения?! — рявкнула она. — Поднимайте тревогу и начинайте готовить войска, я хочу, чтобы все посты были укомплектованы ещё десять минут назад, ЖИВО! — ДА, ВИЦЕ-АДМИРАЛ! — взвизгнули новобранцы, отдавая честь и Мгновенно исчезая из комнаты. Цуру фыркнула, её сердцебиение замедлилось от отбойного молотка до кролика. Удовлетворённая тем, что она как подобает выполнила свой «долг» и дала всем Масонам на базе достаточное предупреждение, чтобы задраить все люки, она вновь обратила своё внимание и гнев на экран. — Ради всего святого, Кросс, я думала, что твой план состоял в том, чтобы избегать тыкать в дракона и Драконов, — процедила она. — Что могло измениться?! Почти как если бы в ответ, точка обзора внезапно качнулась вниз, прижимаясь к стене и скользя по полу, прежде чем пронестись через небольшой лес ног, пока наконец не остановилась у слишком уж знакомой пары поножей. Затем Гиф медленно поднялась, чтобы оказаться на уровне глаз Кросса, тем самым давая ей и всем другим зрителям доступ к разговору, в котором сейчас участвовал Кросс. А тема… Её хмурый взгляд углубился, Цуру схватила карандаш и блокнот, записывая имена, слетающие с губ Соломенных Шляп с одной стороны, и перечисляя лекарства Сэнгоку с другой. Она подозревала, что ей самой понадобится несколько доз, прежде чем день закончится.

***

— Генерал Осдин из Демократической Республики Тасан, герцог Веномания из Асмодейской Олигархии, виконтесса Кончита из Бельзении… — Виви внезапно прервала себя с резким вздохом. — О, эта стерва! Кросс бросил на неё острый взгляд. — Что? — Принцесса Рилиан Люцифен д’Отриш! — прорычала голубоволосая, её лицо обещало убийство. — Я всегда знала, что она покупала своих парней, но я не думала, что она буквально их покупала! И у неё хватило наглости называть меня песчаной крысой?! Для всех из её дома, кто слушает: любой, кто сможет предоставить доказательство, что устроил поджог коктейлем Молотова в её комнате, найдёт выгодную работу в Алубарне с двойной вашей предыдущей зарплатой! — Затем её выражение стало задумчивым. — …вообще-то, неважно, что она говорила о моей фигуре, мы действительно примерно одного размера, так что если бы вы могли прихватить некоторые из её платьев по пути— — Виви, — прервал Кросс с неодобрительным взглядом. — Тц, нельзя иметь приятные вещи… — Меньше нытья, БОЛЬШЕ РАЗОБЛАЧЕНИЙ, — проворчал Саундбайт. — Да, да. Итак, посмотрим, на чём я остановилась… — Принцесса выпрямилась в своём кресле и оглядела аудиторию. — Ах да, я бы узнала этот безвкусный парик где угодно. Тот парень несколькими рядами ниже — лорд Окто из Эльфегорта. Я всегда думала, что он немного слишком дружелюбен с Ваполом. А сидящий рядом с ним—! — Хуууух… — Чувствуете себя противоречиво, Ваше Величество? — мягко спросил Игарам, бросая на своего короля сочувственный взгляд краем глаза. — Крайне… — вздохнул Кобра, наполовину наблюдая за спектаклем сквозь пальцы. — С первого раза, когда другой дворянин пригласил меня в эту адскую дыру, пытаясь меня «раскрепостить»— — Три сломанных ребра и сотрясение мозга, я помню, — мудро кивнул Игарам. — Именно, — кивнул Кобра. — И я всегда испытывал незначительный, хоть и отдалённый страх, что Виви окажется в этом здании по той или иной причине, и теперь я вижу, как этот самый страх воплощается перед моими глазами. — Раздался звук скрежета зубов. — И всё же… — Она настолько в безопасности, насколько возможно в такой ситуации. Я знаю это чувство, — проворчал Тото, перебирая стопку бумаг. — Я четыре года постоянно беспокоился о Козе. Но несмотря на всё, что пошло не так, он всё ещё с нами, стал мудрее, хотя всё ещё горячая голова. И даже в те четыре года я на самом деле не слишком беспокоился о нём. Кобра моргнул, затем нахмурился, подозрение зашевелилось в его голове. Он взглянул на снова располневшего старика. — И почему ты не беспокоился о нём, пока он возглавлял восстание? Тото фыркнул и пренебрежительно махнул рукой. — Потому что он возглавлял восстание в Алабасте. Честно говоря, если ты собираешься делать что-то подобное, то это королевство для этого самое подходящее. В любом другом месте в мире он был бы на голову короче, но здесь? Бессрочные общественные работы! Аххх… — Он покачал головой с кривой усмешкой. — Я действительно не могу выразить, как я ценю то, что на троне сидит кто-то вроде вас, Кобра. На нескольких уровнях! Кобра смотрел на Тото с небольшой хмуростью; Тото указывал на часть его правления, которой он гордился, это его не беспокоило, но в то же время он ощущал некоторое уязвление гордости от этой подколки. Он покачал головой с грубым фырканьем. — Ну, всё равно у меня остаётся головная боль от того, что Виви находится в положении, которому я не позавидовал бы никому, а также от того, что следующее Ревери просто гарантированно будет полным кошмаром. — Это замечание вызвало несколько недоумённых взглядов, и Кобра фыркнул. — Если они допускают таких, как Герма, туда, им будет дьявольски трудно запретить мне. — Сир, при всём уважении… Королевство Герма может иметь отвратительную репутацию, но они открыто не противостоят Мировому Правительству, — указал Игарам. — У Гермы также нет законной родословной и поддержки всех остальных, кто решил послать Мировое Правительство подальше, — парировал Кобра, его хмурый взгляд усилился. — Проклятые трусы с мозгами ящериц, у них хватает смелости сжечь флаг, но когда приходит время смотреть Правительству в глаза, нееет, вот тогда они начинают нервничать. — Его гнев задержался лишь ненадолго, прежде чем смениться облегчённым вздохом. — Ну, по крайней мере, я знаю, что у меня будут некоторые союзники, стоящие рядом со мной… Игарам кивнул в знак согласия, затем напрягся, заметив что-то на экране. — Возможно, на одного меньше, чем вы ду—ма, ма, МА! —маете, ваше высочество! Кобра вопросительно посмотрел на капитана— — Подождите… это маркграф Лоуэнс? Что он здесь делает?! —прежде чем перевести внимание на свою дочь с недоверчивым возгласом: «ЧТО?!» Но несмотря на своё неверие, он не мог не узнать человека, сидящего тремя рядами впереди его дочери. Кросс, несомненно, не ведающий о эмоциях, бушующих в обоих представителях королевской семьи, равнодушно пожал плечами. — Всё указывает на— — Кросс, я знаю этого человека! — протестовала Виви, едва удерживая свой голос ниже резкого шёпота. — Он друг моего отца, он один из его самых стойких политических союзников, я встречалась с ним несколько раз на Ревери, он всегда был таким добрым, таким приятным! Он даже подарил мне эти прекрасные платья, которые его—! — Виви и Кобра одновременно напряглись, эти моменты доброты теперь представлены в совершенно другом контексте. — Это… он сказал, что его девочки сшили, о, Ра, помоги мне— — Сосредоточься, пожалуйста? — Я ИМЕЮ ПРАВО БЫТЬ ШОКИРОВАННОЙ И В УЖАСЕ, КРОСС! — процедила Виви, едва не срываясь на визг. — Как и я, — сказал Кобра, голосом ровным, но дрожащим. — ЭЙ, ЗВОНЯЩИЙ НА ЛИНИИ ЧЛЕНА КОМАНДЫ. — Это я, Виви, — прозвучал знакомый голос Конис. — И я знаю, что для тебя это должно выглядеть плохо, но если он заслужил доверие твоего отца, может быть, стоит подумать немного больше? Мы действительно знаем о других причинах быть здесь. Я имею в виду, ты здесь. — …верно. Ты права, он мог просто прийти сюда, чтобы освободить некоторых людей единственным законным доступным способом, — пробормотала Виви. — Я бы действительно делала поспешные выводы, если бы не учла это… — Её выражение лица заметно дрогнуло. — Вот только он разведён уже десять лет. И угадай, какого родителя выбрали его дочери? — …Саундбайт, если бы ты не возра—? КА-КЛИК! — Я так и думала. Папа, мне нужно, чтобы ты сжёг кое-что для меня. Кобра вздохнул, обхватив голову одной рукой, в то время как другой махнул Игараму, побуждая его достать Крошку-Муши и начать говорить в неё. Но с этой проблемой было покончено, возникла новая, и она снова сжала его челюсть: кого Соломенные Шляпы пытаются купить для освобождения, и почему они вообще пытаются купить их?

***

— Кросс, насколько удовлетворительным и… косвенно травмирующим ни был этот опыт, напомни мне, почему — помимо Мировой Знати в передней части зала — мы просто не вломились через заднюю дверь? — мятежно проворчала Виви в напиток, которым пыталась успокоить свои расшатанные нервы. — Потому что какой бы придурок ни решил бросить вызов, гарантированно на её шее уже взрывающийся ошейник, а их палец на спусковом крючке, — ответил я. Судя по выражению лица Виви, это убило любые дальнейшие возражения, но мало что сделало, чтобы успокоить беспокойство, мучающее всю команду. Меня в том числе, потому что единственное, что я мог сделать, чтобы убить время с пользой, это спасти Байрона — потенциального раба, который откусил себе язык, чтобы избежать продажи — заверив его, что он будет свободен в течение часа. И, естественно, я уже давно закончил убеждать его. Ещё хуже было для членов экипажа, ожидавших снаружи, а таких было большинство, потому что даже если эта аудитория была самыми гордыми из гордых на этом острове, гарантированно нашлось бы хотя бы несколько с более-менее приличным инстинктом самосохранения. Так что если бы они увидели всех двадцать четыре члена Пиратов Соломенной Шляпы, входящих в здание, явно в ярости? Тонкость была единственным способом сыграть сейчас. Все мы стремились к тому, чтобы стало громко, но до тех пор мы стояли в стороне. Виви, Саундбайт и я, конечно, сеяли ещё больше хаоса. Нами, Санджи и Робин дрейфовали по краям комнаты, а Фанкфрид и Лассу скрывались у входа, в то время как Конис и Су проникли в аудиторию. Как и Донни с Лео. Не могу сказать, как сильно я хотел отвергнуть их идею устроить трюк с «двумя коротышками в плаще», особенно при таких обстоятельствах, но каким-то образом я согласился. По крайней мере, они справлялись. Все остальные лихорадочно ждали снаружи, будь то пешком, на летающих рыбах, или в случае Луффи, на электрокинетических птичьих крыльях, слишком высоко, чтобы спрыгнуть вниз и всё испортить без достаточного предупреждения для нас, чтобы отразить это. Даже эта мера предосторожности не выиграла бы нам много времени, но достаточно, чтобы попытаться сделать это обычным способом. Вероятно, не сработает, но у нас было мало выбора, так что стоило сделать последнюю попытку. И конечно, наблюдая, как Диско пинает одного из своих аукционных лотов в солнечное сплетение, казалось, что он сегодня в редкой форме, что только подкрепляло и это решение, и надежду, что оно не продержится намного дольше. — …он намного… безрассуднее, чем я помню, — пробормотал я, наблюдая, как он поднимает упавшего человека за шею. — Насколько я помню, он человек, чья сила исходит из цепей… — Полагаю, то, что он остался последним в этом деле, придало ему смелости. Хотелось бы мне увидеть выражение его лица, когда он поймёт, что его покровитель не собирается его защищать. — Она окинула взглядом улыбающихся дьяволов, развешанных по стенам, прежде чем бросить на меня острый взгляд. — Он не собирается, верно? — Не должно быть никаких причин для этого, нет, — подтвердил я. — Это лишь один источник дохода для этого ублюдка, и мы прикончили его как раз тогда, когда ему стало скучно с ним. Чёрт, одного зрелища, вероятно, достаточно ему в качестве оплаты. — Я бросил умоляющий взгляд в потолок. — Теперь нам остаётся лишь надеяться, что он не попытается добавить свою собственную нотку веселья, потому что это обычно влечёт за собой много кровавого сопутствующего ущерба. — Рада это слышать. Но… всё же… — пробормотала Виви мрачным тоном, взгляд на Саундбайта заставил его заглушить наш разговор от внешнего мира. — Есть ещё один аспект этого плана, в котором, я думаю, есть изъян, Кросс: нам было бы достаточно легко купить Кэйми… если бы Чарлосс не искал её тоже! Идея того, что мы перебьём ставку Небесного Дракона… Прости, Кросс, но это невозможно. Не трудно, а невозможно. Неважно, сколько денег у нас есть на руках—! — У тебя был бы резон, если бы мы действительно соревновались кошельками с этим жирным ублюдком, — прошептал я в ответ. Глаза Виви слегка расширились. — Объясни? — Подумай об этом: Чарлосс — полная и безусловная трата кожи, жира и костей, который не работал ни дня в своей жизни, даже по меркам Мировой Знати. У него нет политического веса, и он даже не касается фактического управления Мировым Правительством, так откуда, скажи на милость, берутся все его деньги? Три секунды на размышление, и глаза Виви загорелись, её взгляд метнулся к дьяволу в шлеме, сидящему рядом с Чарлоссом. — Его отец, именно он финансирует образ жизни Чарлосса! Я кивнул. — Розвальд так же жесток, как и его сын, но он хотя бы относительно зрел, и он знает, что Чарлосс просто хочет купить русалку по глупой прихоти. ฿500 миллионов заставили его однажды поморщиться, даже если это было скорее от раздражения, чем от настоящего возмущения. Но сам факт, что он вообще раздражался, предполагает предел. Отсюда и план: мы не спорим против кошелька Чарлосса… — Мы делаем ставку против терпения Розвальда, понятно, понятно, — кивнула Виви с пониманием, хотя её хмурость осталась. — Это определённо хороший план, Кросс, хотя я чувствую необходимость указать, что он зависит от того, будет ли Мировая Знать действовать полувменяемым и логичным образом. — Именно поэтому все остальные готовы привести в действие План Б, или, другими словами, наш обычный План А, если дела пойдут наперекосяк, — напомнил я ей. Виви признала мою правоту со вздохом, жестом показав Саундбайту снова впустить мир в наш разговор. — Справедливо, справедливо. Ещё один вопрос: наши лица и лица всех наших товарищей расклеены по всему миру, и я совершенно уверена, что мы все менее чем желанные гости в этом… заведении, за неимением лучшего слова. Прокрасться внутрь — это одно, но как мы собираемся делать ставки, не вызывая обрушение этого места на нас, как тонны камней? — Самое простое дело: технически ставки будем делать не 'мы', — ответил я, указывая на левую сторону сцены, где был установлен стол, и ряд мужчин и женщин сидели перед Ден-Ден-Муши, регулярно выкрикивая ставки на различные лоты. — И в связи с этим, видя, что мы приближаемся к концу аукциона… Саундбайт, подключи нас. — Один на линии… прямо… ПРИМЕРНО… ПУРУ ПУРУ ПУРУ! — И как по сигналу, один из передвижных аукционных муши зазвонил и был поднят. — Это Линия 5 Человеческого Аукционного Дома, — я наблюдал, как оператор заявил с другого конца зала. — Пожалуйста, представьтесь и назовите цель вашего сегодняшнего звонка. Я собирался сделать именно это, но прежде чем я смог, микрофон передатчика внезапно был вырван из моей руки. Я резко повернул голову и приготовился яростно, хотя и тихо, потребовать объяснений, какого чёрта Виви думает, что делает, но неестественно убедительное «Шш!» заставило меня прикусить язык. Таким образом, я мог только наблюдать, как Виви подняла три пальца прямо под своим подбородком, а затем медленно опустила их к своему воротнику. Затем она открыла рот — «Здравствуйте» — и Саундбайт и я могли только вытаращиться от удивления, когда её голос прозвучал на целых три октавы ниже нормального! — Я графиня Марианна Бодвич из Каллигиса, — заявила Виви своим изменённым голосом, глядя на Саундбайта с выражением полного презрения. — Я звоню в ваше заведение с целью сделать ставку на ваш товар. Меня заверили, что он высочайшего качества, и что всё будет проведено с максимальной осмотрительностью? — Аукционный Дом гордится тем, что продаёт только лучшее и предоставляет только первоклассное обслуживание, миледи, уверяю вас, — ответил оператор, склонив голову — и, в результате, голову Саундбайта — в почтении. — Если графиня будет так любезна предоставить средства, с помощью которых мы могли бы проверить её финансы? Мои глаза широко распахнулись, и я едва сдержал проклятие. Чёртова проверка средств, почему, чёрт возьми, я не понял, что они это сделают?! Конечно, они не будут продавать кому попало, кто получил их номер! Виви, однако, кивнула в знак согласия, даже не моргнув. — У меня есть средства, превышающие один миллиард бери в Международном банке Арианона, — смело заявила она. — Вам нужно лишь связаться с ними по номеру 567-843-210 и спросить о состоянии счёта 37-84-26. Затем, неожиданно, Виви перевела взгляд с Саундбайта на Гиф, пристально глядя в глаза Вис-Муши. — Повторяю, — повторила она, сохраняя голос низким и интенсивным. — Этот номер 567-843-210, а счёт тридцать семь, восемьдесят четыре и двадцать шесть. — Последние три цифры были повторены с максимально возможным акцентом. Оператор, между тем, казалось, не заметил интенсивности и вместо этого больше был озабочен записью на бумаге перед ним. — Понял, мэм. Пожалуйста, подождите, пока мы проверим ваши средства. — И с этими словами линия замолчала, пока он набирал номер Виви на своём муши. Я собирался спросить Виви, о чём, чёрт возьми, она думает, но она заставила меня замолчать поднятым пальцем, её глаза были устремлены на оператора. Я был вынужден сделать то же самое, и мы оба наблюдали, как человек разговаривал с кем-то на другом конце линии почти минуту. Он повесил трубку и— — Графиня. —перезвонил нам. — Я надеюсь, всё в порядке? — надменно фыркнула Виви. О, это будет— — Действительно так, миледи. —подождичтозанахрен?! — Банк успешно подтвердил ваши средства и готов перевести оплату по мере необходимости. Вы полностью правомочны делать ставки на наши товары, когда начнутся торги. Если вам потребуется какая-либо помощь, не стесняйтесь обращаться. — Как скажете. Пожалуйста, оставайтесь на линии и не стесняйтесь говорить, когда услышите лот, на который вы хотели бы сделать ставку. Хорошего дня. И с этим напутствием Виви буквально затолкала микрофон обратно в гнездо и рухнула в кресло с вздохом облегчения. — О, благодарю Изиду, что это сработало, — простонала она. — Как, чёрт возьми, ты это сделала?! — недоверчиво потребовал Саундбайт. — Ответь на звонок! — немедленно подсказал я. Виви потребовалось ещё несколько секунд, чтобы перевести дух, но как только она это сделала, она приоткрыла глаз и улыбнулась, глядя на Гиф. — За этот конкретный подвиг можно поблагодарить принцессу Присциллу из Арианона, которая в очередной раз доказала, что при всём том, что она самодовольная стерва… она не полная мразь. — Голубоволосая принцесса признательно кивнула. — Спасибо, Прис. Береги себя и передай отцу от меня привет. — Пуру пуру—КА-ЧИК! Да, и тебе того же, паинька. Папа всё равно искал повод сваливать, и это показалось подходящим временем. Задай им жару и выбирайся благополучно; генофонд и так уже достаточно скуден, нельзя терять единственную другую представительницу королевской семьи с двумя извилинами в мозгу на данный момент, иначе мы действительно попадём в беду. КА-ЧИК! Виви слегка усмехнулась в ответ, прежде чем покраснеть от взглядов, которые Саундбайт и я бросали на неё. — У Прис и меня… сложные отношения. Я согласно кивнул, но замер на полпути, когда перепроверил то, что передавал мне Саундбайт. — Да, ну, жизнь только что стала ещё сложнее. Какого чёрта они выводят её сейчас? Она должна была быть в конце! — прошипел я. — Не воспринимай как истину, но я могу предположить: я слышал, как Чарлосс начал ворчать, что ему становится скучно. И ЕСЛИ Я НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО ЕГО УСЛЫШАЛ— — Тогда они, вероятно, ускоряют расписание, чтобы сохранить его интерес, понял, — простонал я, погружаясь в скамью и потирая глаза рукой. — Этот день становится всё лучше и лучше… И в качестве дополнительного доказательства того, насколько совершенно… улучшился мой день до сих пор, Диско выбрал именно этот момент, чтобы прочистить горло. — Дамы и благородные господа, вы все были фан-тастической аудиторией до сих пор, и благодаря вам я могу с уверенностью сказать, что сегодня был одним из самых прибыльных дней, которые наше прекрасное заведение когда-либо регистрировало! Не то чтобы мы вели записи, конечно, не хотим, чтобы какие-либо имена просочились к каким-то… болтливым личностям, конечно— — О, я буду наслаждаться, ломая его лицо, — тихо поклялся я. — но! Я отвлекаюсь! Видя, насколько абсолютно фантастическими вы все были сегодня, мы здесь, в Человеческом Аукционном Доме, решили, что небольшое изменение в программе будет к месту! Представляем самую редкую из редких ценностей, жемчужину морей, лот номер 777… Едва был назван последний номер, как замаскированный служитель вывез аквариум Кэйми на сцену, прикованную за запястья и хвост к дну чаши. Её лицо было маской страха, который заставил меня захотеть не просто сломать лицо Диско, но превратить его в порошок. Аукционист открыл рот, чтобы представить её— — НАСТОЯЩАЯ РУСАЛКА! Но, ну, вероятно, невозможно было дать лучшее представление товару, чем возбуждённый крик Чарлосса, вскочившего со своего места. Движение, которое очевидно привлекло внимание Кэйми, если судить по тому, как её прежний страх перерос в откровенную панику, заставившую её отшатнуться. Диско слегка поморщился от того, что его перебили, но кивнул и ударил кулаком по стеклу аквариума, вызвав сильное вздрагивание у Кэйми. — Великий и могущественный господин из Мариджуа прав, друзья! Одна чистокровная русалка, прямо здесь, прямо сейчас! С нераздвоенным хвостом и всем остальным! Как вы можете видеть, её вид— Пока Диско разглагольствовал, Кэйми оглядывала комнату с полным ужасом и — из-за толстого стекла — в полной тишине, находясь на грани истерики. Но к лучшему или к худшему, её ужас превратился в откровенное отчаяние, когда её глаза внезапно встретились с глазами Виви и моими на трибуне. Но прежде чем она смогла действительно устроить сцену, я щёлкнул пальцем вверх, чтобы заставить её замолчать, крутя другим пальцем, указывая на комнату. Бедная девушка выглядела так, будто была на грани рыданий, но она прикусила губу и незаметно кивнула, выпрямив спину и глядя прямо перед собой. Она всё ещё была несчастна, очевидно, но по крайней мере её душевное состояние не ухудшалось дальше. То же самое нельзя было сказать о ситуации в целом, поскольку Диско завершил свои громкие речи, к болезненно растущему возбуждению толпы. — —так что, как видите, мои уважаемые клиенты, это действительно товар высочайшего качества, который вы приобретёте здесь сегодня! Поэтому мы начнём торги с не менее чем—! — ฿500 МИЛЛИОНОВ! Я ЗАПЛАЧУ ฿500 МИЛЛИОНОВ! Я почувствовал, как через всё моё тело пробежала дрожь от этих слов, этих чёртовых слов, с которыми я так упорно боролся, но я, по крайней мере, утешался тем фактом, что в отличие от первого раза, у меня действительно был ответ на них. — Хорошо, поехали, — пробормотал я себе и Саундбайту, кивая головой в сторону мобильных участников торгов. Саундбайт незамедлительно воссоединил нас и заменил мой голос голосом 'графини'. — 600 миллионов за лот 777. Я на мгновение забеспокоился, когда оператор уставился на своего муши, явно колеблясь, но в конечном итоге он сделал работу, за которую ему платили. — У нас ฿6— БАХ! — ТЫ СМЕЕШЬ?! Вся комната содрогнулась, когда одиночный выстрел прогремел, как взрыв из пушки в когда-то тихой комнате, и последующая тишина дала мне достаточно времени, чтобы обнаружить, кто, чёрт возьми, произвёл этот выстрел — о, вы, должно быть, шутите! — Эта рыба, — прорычал Чарлосс, всё ещё пыхтя от несоразмерной ярости истерики, которая заставила его выстрелить в чёртового оператора (он только задел панцирь муши, но всё же—!) — Принадлежит мне. Если только кто-то ещё не хочет бросить мне вызов?! Учитывая, как все другие дворяне нервно переглядывались, а Ден-Ден-Муши прятались в своих панцирях… Виви издала резкое цк, поворачивая шею в сторону. — Ну, вот что мы получаем за то, что рассчитываем на слова 'здравомыслящий' и 'Мировая Знать' в одном предложении, — проворчала она, её волосы начали колыхаться в личном ветерке. Я издал мученический стон, проводя пальцами по лицу. — …да-да, задним умом все крепки, нельзя винить меня за попытку. Ладно, давайте сделаем это дерьмо. Саундбайт? — Я думал, ты НЕ ХОТЕЛ больше отсылок к METAL GEAR сегодня, — нахально пробормотал он, прямо перед тем, как два хриплых слова прогремели в воздухе комнаты: — НАЧИНАЕМ ШОУ. Рядом со мной Виви объявила о нашем присутствии мощным порывом ветра прямо в потолок. Он не снёс крышу, но был хорошо виден, и пыль, которая посыпалась на толпу, прекрасно донесла нашу мысль. Конис объявила о своём присутствии мгновение спустя, встав и выстрелив в воздух, а ещё мгновение спустя появилась Нами на краю толпы, Eisen-Tempo чёрный как уголь, за исключением мест, где между облаками искрились дуги электричества. Несколько человек встали, чтобы уйти, или открыли рты, чтобы закричать. Для каждого такого человека две руки вырастали из их плеч и зажимали шеи или рты, Робин прикладывала палец к губам в жесте «тсс». Санджи не было видно с нашей позиции. В этом не было необходимости. Запах дыма, начинающий заполнять комнату — и не только табачного дыма — был всем представлением, которое ему требовалось. А что касается Донни и Лео… — Эй! — крикнул кто-то в толпе, указывая на дюгоней, стоящих друг на друге. — Это не человек, это два дюгоня в плаще! — О, нет, — бесстрастно произнёс голос Донни примерно оттуда, где у настоящего человека была бы промежность. — Вы нас раскрыли. ВЖУХ! Клочья холста разлетелись по полу вокруг Донни, а Лео одарил толпу злобной ухмылкой, держа клинки под таким углом, чтобы они угрожающе блестели. — Что же нам делать, — закончил Лео. В этот момент Фанкфрид ворвался через дверь, трубя во всю мощь своих лёгких. Лассу, стоящий на его спине, выкашлял бомбу, которая попала прямо над сценой и взорвалась, заставив Диско отплясывать чечётку, уворачиваясь от падающих горящих досок. Под ударами шок за шоком толпа была на грани срыва. Широко раскрытые глаза, струящийся пот и гипервентиляция были в порядке вещей. Либо толпа погрузится в панический бунт… либо кто-то возьмёт контроль. Поднявшись на скамью, на которой я сидел, я поставил ногу на верхнюю часть спинки сиденья. — Дамы, господа, Мировая Знать, — объявил я, Саундбайт разнёс мой голос по каждому углу аудитории. — Да, здравствуйте, это мы, Иеремия Кросс и Саундбайт, профессиональные смутьяны. Пожалуйста, не нужно тревожиться, оставайтесь спокойными. — Чёрт, направьте на нас оружие, если это вас успокоит! — весело вставил Саундбайт. И они сразу же так и сделали. То есть несколько десятков из сотен людей, смотрящих на нас, вытащили и направили свое огнестрельное оружие, клинки и другое подобное оружие в нашем направлении. Саундбайт сменил своё бодрое выражение на откровенную хмурость. — В конце концов, вы всего лишь люди. Было немало разнообразных реакций на присутствие моих друзей и меня в здании — помимо небольшого арсенала, конечно — от испуганных до возмущённых и негодующих — и, к моему вечному отвращению, взволнованных. — О боже, это действительно ограбление? Это должно быть очень—! — ЗАТКНИТЕ! ЕГО! РОТ! — взревел я, тыча пальцем в безмозглое лицо Чарлосса. — Я могу выдержать лишь столько слухового рака за один день! — Вы можете представить мое огромное облегчение, когда Саундбайт сделал именно это и заглушил пузатоголового моржа, ход, который был вдвойне своевременным, судя по тому, как его лицо сморщилось и начало краснеть. — Спасибо. — Благодари себя, я тот, кому всё ещё нужно слушать его БОГОМ ПРОКЛЯТЫЙ ГОЛОС, — прорычал Саундбайт. — Я куплю тебе хороший салат после этого, — кивнул я, прежде чем снова обратиться к комнате. — Итак, как я говорил до того, как меня прервал жирный, блеющий неандерталец… да, вы, собрание самых мерзких и развращённых личностей, мы, Пираты Соломенной Шляпы, в настоящее время находимся в процессе ограбления этого… — Я изобразил преувеличенную гримасу на своём лице, помахав рукой перед лицом. — Ну, я бы сказал «прекрасного заведения», но запах крови и отчаяния говорит сам за себя. Суть в том— — Я злобно уставился на свою импровизированную аудиторию и указал прямо на очень нетерпеливо выглядящую Кэйми. — Там наверху наш друг. И мы не уйдём отсюда без неё, так или иначе. — Итак, чтобы всё было просто и понятно, — продолжил я с терпеливым шагом вперёд, внешне не обеспокоенный силой огня целой роты, которая следовала за моим движением. — Мы здесь не ради вас или ваших денег. — Повернувшись, я пригвоздил Диско самым испепеляющим взглядом, на который был способен. — Если «Лихорадка субботнего вечера» отдаст всех рабов в этом месте, все отправятся домой целыми, невредимыми и с запланированными сеансами терапии. Откажется, и мы сожжем это место дотла, скорее всего, с вами всё ещё внутри. Итак! — Я широко развёл руки. — Каков будет выбор? Я увидел, как оружие, направленное на меня, начало колебаться, руки, держащие его, дрожали в неуверенности. Копья, однако, не дрожали, так что честь охранникам за это, но они также ничего не делали. Застыли. Неподвижно. Не в состоянии принять решение. Хм. Знаете, если мы действительно сможем блефом выбраться отсюда, я могу рассмотреть возможность взять назад несколько гадостей, которые я сказал БРОБу за время нашего путешествия. Увы… — ХА! — насмешливый лай пронёсся по комнате. Этому не суждено было случиться. — Ты думаешь, что можешь играть в ведущего в моём Аукционном Доме, Кросс?! — прогремел Диско, его наглая ухмылка каким-то образом ни на миг не дрогнула. — Ты всё ещё не понимаешь, кто здесь дёргает за ниточки! Аудитория, у вас больше оружия, и я знаю, что вы пришли сюда за шоу. ИЗБАВЬТЕСЬ ОТ НИХ! Единственное, что было более непостижимым, чем такая смелость Диско, это тот факт, что они действительно его послушали. Я не шучу, основная часть телохранителей посетителей аукциона — и, чёрт возьми, даже некоторые из самих посетителей — либо стреляли в нас, либо вытаскивали холодное оружие и бросались в атаку. Я имею в виду, серьёзно, какого хрена? — Ну… это не то, чего я ожидал, — небрежно пробормотал я, когда Виви создала стену из кружащегося ветра, чтобы отразить град пуль, который полетел в нашу сторону. Затем я почувствовал, как на моём лице растёт улыбка. — Но далеко не мне жаловаться на возможность выпустить немного избытка ослепляющей ярости, которую я сейчас чувствую. ЛАССУ, ФАНКФРИД! Как оказалось, чувство самосохранения толпы было лишь сильно атрофированным, а не полностью мёртвым, потому что большинство из них нырнули в сторону от атаки Фанкфрида. Не считая нескольких пуль, отскочивших от его шкуры, ничто не мешало им добраться до меня и превратиться в оружие, чтобы я мог их схватить. — Охрана, прикройте Мировую Знать. Не нападайте на них, но не давайте им возможности выстрелить в Кэйми или кого-либо из нас. И Виви, прикрой меня, — сказал я, глядя на Диско, который выглядел… удивительно спокойным. Даже самодовольным. Разве он не должен был сейчас быть в середине паники? — У Диско есть детонатор для ошейника. Вероятно, он не нажал на него, потому что ему ещё не заплатили за Кэйми, но это не продлится долго. — Поняли, — в унисон ответили Виви и TDWS, первая создавая ещё одну стену ветра, а последние окружили Небесных Драконов, удерживая их в загоне, где они стояли в праведном негодовании. С прикрытой спиной и тремя живыми ОМП под контролем, я повернулся и обнаружил стену бронированных тел на своём пути, направляющих на меня копья. — Ой, серьёзно? — простонал я, почти небрежно взмахнув рукой в их сторону. — Пачи-Атака. Фанкфрид врезался в центр неровной линии, разбивая броню и тела. Остальные бросились вперёд, но взрывной бейсбольный мяч заставил одну половину пошатнуться, а я парировал копьё на бивнях Фанкфрида и затем шагнул между двумя его товарищами. — Добрый вечер, господа. Сегодняшнее развлечение представлено вам продюсерской компанией «Кани-Бланк» и «Импакт Энтертейнмент». — Это купило мне секунду замешательства, которую я использовал, чтобы прижать Лассу к животу одного охранника, а мою Ударную Перчатку к лицу другого. Несмотря на то, что его два товарища улетели по красивым баллистическим дугам, последний охранник всё ещё пытался вырвать своё копьё, чтобы попытаться проткнуть меня. Я повернул Фанкфрида так, чтобы охраннику пришлось либо бросить копьё, либо оказаться перевёрнутым на спину. Он выбрал первое — что просто означало, что я поместил Саундбайта на его плечо с замечанием: — Развлекайся. Один Гастро-Бласт спустя, я снова повернулся, чтобы выйти на сцену, только чтобы обнаружить, что Диско повернулся и… бежал к двери за кулисы ах этот сукин—! Я выдал резкое рычание, взмахнув руками вперёд и швырнув Лассу и Фанкфрида на сцену. — РАЗОРВИТЕ ЕГО! Мои пистолет и меч трансформировались и бросились в погоню с воем и трубным звуком соответственно, как только оказались на сцене. Благодаря своей массе и способностям, именно Фанкфрид первым добрался до Диско, направив вперёд свой лезвийный хобот и ударив—по воздуху?! Я недоумённо моргнул, глядя на Диско, которому удалось едва увернуться от лезвия. Лассу попытался поддержать своего клыкастого друга, бросившись вперёд с пеной, стекающей с его загривка, чтобы откусить кусок от задницы Диско, только чтобы потерпеть неудачу из-за того, что Диско дёрнулся как раз из зоны досягаемости его челюстей, серьёзно?! И один раз мог бы быть случайностью, но он продолжал бежать, а Лассу и Фанкфрид продолжали промахиваться на волосок и… что, этот ублюдок просто не пропускал день ног или что-то в этом роде?! Честно говоря, в любой другой день это было бы чертовски смешно, но учитывая, что он держал жизнь моих друзей в своих руках… — Саундбайт, — процедил я. — ЛАДНО, КОСТЕЛЛО, ШОУ ОКОНЧЕНО! — прорычал Саундбайт. Характерный гул наполнил воздух, и Диско споткнулся ровно настолько на полушаге, чтобы Фанкфрид и Лассу врезались в него и отправили ГРОХНУВШИМСЯ сквозь пол сцены — что, в результате, отправило детонатор в толпу. Ну конечно же. — Чёртов сукин—! — выругался я себе под нос, сигнализируя моему непокорному оружию включиться в разбивание голов. — Саундбайт, убедись, что только экипаж и наши союзники это услышат: Ребята, внимание: детонатор выброшен в толпу. Я не уверен, где он, но следите за ним. Я получил хор утвердительных ответов и повернулся, чтобы попытаться проследить за пультом через толпу, но что-то сжало мою лодыжку. Взглянув вниз, я обнаружил, что это был один из охранников, которых Фанкфрид сбил при своей первой атаке; неприятная рана в его броне сочилась кровью, а его правая рука больше напоминала измельчённую говяжью грудинку, чем, ну, руку. И всё же, вот он, пытающийся замедлить меня. Закатив глаза, я махнул Фанкфриду, который обернул свой хобот вокруг талии мужчины, оторвал его от моей лодыжки и небрежно отбросил в сторону. Теперь я мог действительно искать пульт. — Хорошо, где же— Вот. Прямо в середине самой грязной и самой жестокой части драки. Ну конечно же. Тем не менее, я мысленно засучил пословичные рукава и нырнул в гущу событий. Не было времени на настоящий бой, да и это привлекло бы нежелательное внимание, поэтому я решил двигаться настолько быстро и эффективно, насколько мог. Я просто проталкивался через толпу, дополняя свое тело несколькими выстрелами из Ударной Ракуши. Я уворачивался от тел, пуль, копий и, в одном запоминающемся случае, от бронированного охранника, которого Фрэнки швырнул как ядро. Чёрт, несколько раз я даже нырял и проползал под чьими-то ногами, просто чтобы добраться туда немного быстрее. Но в конечном итоге я всё-таки добрался до него, обнаружив пульт, застрявший у спинки одной из скамеек; вероятно, единственная причина, по которой Кэйми всё ещё имела голову на этот момент. Я схватил его с неприличной поспешностью, потому что, честно говоря, я мог бы поцеловать эту чёртову вещь в тот момент. Но на это не было времени, поскольку мне немедленно пришлось пнуть в лицо охранника в костюме, когда он направил на меня пистолет, а затем пришлось откатиться от другого, и чёрт побери, мне действительно стоило подождать и позволить Фанкфриду просто расчистить путь. Но после этих двоих у меня был момент, чтобы перевести дух и засунуть пульт в свою куртку, что позволило мне увидеть более общую картину. Судя по всему, я оказался в той части драки, где были рыболюди, Хатчи и Курооби пробивали путь через охранников и знать — и выглядели очень довольными последним — с Чу, обеспечивающим огневую поддержку. Вот только краем глаза я увидел, что охранник в костюме, от которого я откатился, выбрал другую цель. И теперь головорез был вне досягаемости для прыжка, так что как бы я ни хотел, я не мог просто наброситься на него. Не было времени даже сказать что-то Саундбайту, оставляя только один вариант… и одно сожаление. Почему из всех в этой проклятой богом комнате я должен был спасать именно его жизнь?! — О, ты издеваешься—ДВИГАЙСЯ! — Эй, что ты—?! БАХ! — ГАХ, СНОВА ПРЯМО НА ГРАНИЦЕ МОИХ ШРАМОВ? СЕРЬЁЗНО?! — закричал я, схватившись за свою пылающую огнестрельную рану, роскошь, которую я мог себе позволить благодаря Саундбайту, свалившему стрелка Гастро-Фонией, или, скорее, Гастро-Нацией, судя по тому, как ублюдок царапал свой шлем в явной агонии. Что оставило меня с придурком, которого я спас. — Ты… Ты только что прыгнул перед пистолетом… за меня?! Я думал, ты меня ненавидишь, чу? Я бросил взгляд через плечо на Чу, длинногубого ублюдка, который смотрел на меня в шоке, и его полуманта-друга, отражавшего это выражение позади него, затем устало вздохнул и отбросил свой гнев, потому что, чёрт возьми, я был слишком чертовски уставшим для этой ерунды. — Ладно, давай проясним, придурок: я всё ещё ненавижу тебя, вас обоих, это не изменилось и не изменится, но я ненавижу вас двоих потому, что вы невежественные фанатики и потому, что вы причинили боль моему другу, а не из-за того, какого вида вы, — ответил я. — И даже тогда, это не значит, что я думаю, что вы заслуживаете пулю, это просто значит, что я думаю, что ваша задница заслуживает хорошей взбучки. Вы узнаете, когда я захочу, чтобы кто-то умер—! БАХ! — НЮАААГХ! Я развернулся, когда Хатчи закричал — и моя кровь застыла. Это случилось. После всего, что я сделал. После того, как я так упорно боролся. После того, как я так много изменил, это всё ещё произошло. Чарлосс подстрелил Хатчи. Но в то время как старый кошмар повторялся снова, я осознал, что были некоторые отличия. Например, на этот раз Хатчи не был целью. Да, его подстрелили, нельзя было отрицать, что он упал, но он не был целью. Скорее, причиной, по которой осьминог был подстрелен, было то, что он помешал Чарлоссу попасть в настоящую цель. Этот инбредный ублюдок не только как-то сумел пройти мимо Дюгоней — которые лежали плашмя и тёрли свои черепные пластины по какой-то причине! — но и явно потерял то плохо задуманное уважение и восхищение, которое он испытывал ко мне, если судить по тому, как он смотрел на рыбочеловека на земле. — Тыыы, глупая рыба! — прорычал он. — Это должно было попасть в этого червя Кросса в спину! Это тоже был основной намёк. Но независимо от того, насколько изменились обстоятельства, результаты были те же: комната замерла, пока все осознавали, что Хатчи упал, истекая кровью из пулевого ранения в груди. Хотя, учитывая, что на этот раз ему удалось подложить руки под себя, он, похоже, был в несколько лучшей форме. — Зачем ты это сделал, Хатчи? — резко спросил Курооби. — Это могло убить тебя, ты мог бы умереть! Умереть за—! — Он оборвал себя, прежде чем закончить, но… ну, было сказано достаточно. Я нашёл время, чтобы бросить на него взгляд, отмечая колебание на его лице, что означало, что этот взрыв, вероятно, был рефлекторным, но это не делало меня менее злым. Как и Хатчи. — ПОЧЕМУ? — потребовал Хатчи, кашляя кровью, прежде чем покачать головой и продолжить. — Потому что это то, чего он хотел бы! Его последнее желание… сделать то, что он не смог, положить конец ненависти… несмотря на то, что мы чувствуем по этому поводу. Внезапно одна из его рук метнулась и схватила Курооби за воротник, притягивая его так, чтобы они оказались лицом к—ну, лицом к трубковидному рту, но учитывая, как Хатчи скрипел зубами и хмурился, это всё равно подходило. — То, что я сделал… это то, что он сделал бы для него, или для неё, — утверждал он. А затем… затем его… всё просто как-то… как-то смягчилось, когда в его голосе и выражении появились нотки горя. — Это… то, что я когда-то сделал бы для вас. Было почти осязаемо то, что произошло с двумя другими рыболюдьми в тот момент. После всего ущерба, нанесённого их фанатичному мировоззрению за последние девять дней, когда даже Хатчи отрёкся от них вот так, когда он сделал для них так много… Я почти мог слышать, как разбиваются их умы. — ТЫЫЫ! Прекрати игнорировать меня ради этой никчёмной рыбы! БАХ! Дзынь! — УРГХхххххх… Когда Саундбайт погрузился в оцепенение от выносливости, которая потребовалась, чтобы поднять удалённый Гастро-Барьер… ну, если честно, я старался изо всех сил игнорировать его. И… я имею в виду, я действительно пытался. Я старался изо всех сил игнорировать Чарлосса, правда. Пытался сосредоточиться на Хатчи, блокировать всё, что он должен был сказать, пытался сдержаться, потому что Хатчи был в порядке, потому что это было плохо, но не настолько плохо, потому что нам не нужно было этого делать, не нужно было идти по этой дороге… — Неблагодарный мальчишкааа! Ты мне всем обязан, а оказываешься просто ещё одним надоедливым человеком! Но это не помогло. Это не помогло, и с этой одной фразой я почувствовал, как мир застыл. Жажда убийства пронзила каждый дюйм моего тела, но ледяная, бритвенно-острая ясность, которая внезапно охватила меня, позволила мне медленно повернуть голову и посмотреть на Бога, стоящего над нами. — Что, — холодно выдохнул я, мои конечности покалывало от нервной энергии. — Ты имеешь в виду, что я тебе «обязан»? — Потому что я не понимал, о чём он мог говорить? Я знал, что он был по-настоящему безумным психопатическим недорослем, но у него всё же был какой-то смысл. И что бы там ни было от него, останавливающее CP-0 все те разы, я заплатил десятикратно, терпя его интервью в течение всего этого чёртового часа. И всё же, по какой-то причине, я мог чувствовать, как холодная тяжесть начинает оседать в моём животе. — Тупица! — плюнул в меня Чарлосс, дико размахивая своим пистолетом. — Твоя награда, твой СВС, то, насколько ты знаменит, ты всем этим обязан моей семье! Мне! Я был готов отвергнуть это как просто бессмыслицу, но где-то в моем уме было настойчивое назойливое чувство о том, что он только что сказал. Я пытался понять, что это было… …и тогда меня поразило с силой молота Попоры. Потому что в конце концов, был один способ, которым он мог говорить правду. Только один способ, который имел смысл. Ужасный, больной, извращённый смысл… который слишком хорошо подходил. — …Ты сделал это, — прошептал я со спокойствием вооружённой ядерной бомбы. — Ты, твой отец, твоя сестра, кто бы это ни был… вы были теми, кто назначил награду за голову Виви. — Именно! Шалрия всегда говорила, что она… Он продолжал болтать после этого, но я не уловил ни слова. В одну секунду красная дымка поглотила мой разум. В следующую… я оказался прямо там, где и был, только шагнув вперёд, и удерживаемый на месте рукой на моём плече, твёрдой как железо. Я посмотрел на виновника и замер. Ужас перед монстром, зверем передо мной, на мгновение переполнил меня — прежде чем момент прошёл, волна любительского Хаки вместе с ним, и рациональная часть моего мозга напомнила мне, что я смотрю на своего капитана. Чей гнев был направлен не на меня. — Он украл свободу Виви, — сказал Луффи. Не в ярости. Не прорычал. Просто… сказал. — Он мучил тебя. А теперь он подстрелил Хатчи. И я должен им за десять лет; он мой, Кросс. Я не мог отойти с его пути достаточно быстро. Но когда я наткнулся на одно из сидений, мне всё же удалось кое-что вспомнить. — Луффи. Медленно, опасно, он отвернулся от источника своего гнева, чтобы посмотреть на меня. Но в этом случае, на этом поле боя, мне удалось твёрдо стоять. — Ты знаешь цену этого, — прошептал я, твёрдо игнорируя часть моего мозга, напоминающую мне, что он не знает, он действительно, действительно не знает. Но тем не менее… — Так что просто скажи мне, как ты хочешь это сделать. Я могу либо сохранить это в тайне ещё ненадолго… либо очень. Очень громко. Не было никаких изменений. Никакого ответа. Только ровный взгляд. И этого ответа было достаточно. И поэтому я кивнул. — Хорошо, тогда… По щелчку моих пальцев Саундбайт и Гиф сосредоточили каждую йоту своего внимания на Луффи и Чарлоссе… и на мне. На мне, когда я поднёс микрофон к своему рту… и приготовился помочь начать то, что я не мог не определить как начало конца.

***

Суперновы стояли у Аукционного Дома до начала действия, и они продолжали стоять, когда Соломенные Шляпы ворвались внутрь. Их ответы различались насчёт того, почему они сотрудничают с Соломенными Шляпами даже сейчас, от простой благодарности и интереса до самосохранения. Они не боялись Соломенных Шляп (или, по крайней мере, так большинство из них говорили себе, и во что некоторые даже верили). Но последствия одного из их набегов мести действительно вызывали некоторую осторожность, лучше не попадаться под руку. Что, в конечном счёте, вызывало вопрос… — Мы действительно просто позволим этому случиться? Нетерпеливое требование Икс Дрейка достигло ушей всех его товарищей-Суперновых, которые стояли перед проекционным экраном, наблюдая за действием и ожидая сигнала к вмешательству, если таковой должен был быть подан. Никто из них, включая Дрейка, не отвернулся. — Он собирается сделать это, — твёрдо заявил «бывший» контр-адмирал, в его голосе было поровну благоговения и ужаса. — Он действительно собирается сделать это. И когда он это сделает, он обрушит Адмирала на всех нас, не только на них. Мы здесь, мы работали с ними, мы соучастники. И, на случай, если это ускользнуло от чьего-то внимания, мы достаточно близко, чтобы остановить это. При этих словах головы начали поворачиваться. Суперновы смотрели друг на друга, обменивались сомнениями. Даже Бартоломео шевельнулся, его взгляд опустился в торжественном молчании. Но прежде чем кто-либо смог ответить, будь то Ло или даже Апу, заговорил один из них. Единственный, кто не сдвинулся ни на дюйм. — Если кто-то хочет уйти, то уходите. Всё внимание переключилось на единственного человека, который не дрогнул. Единственного человека, стоявшего твёрдо. Переключилось… на Кида. — Я имею в виду, эй, — усмехнулся он, пожимая плечами. — Мир вот-вот изменится в мгновение ока, но что бы то ни было, делайте, что хотите. Не заставляйте себя. Если кому-то из вас нужно бежать от этого… — Он повернул шею в сторону с особенно резким ТРЕСКОМ. — Тогда вперёд. И бегите. Ещё один обмен взглядами, ещё один момент размышления и сомнения… А затем все посмотрели на экран. Смотрели, и наблюдали, и не сдвинулись ни на дюйм, когда мир менялся прямо у них под ногами. — Люди мира, — тихо начал Кросс. Даже торжественно, пока Луффи поднимался по лестнице. — Позвольте мне поделиться с вами… частичкой мудрости. Учтите…

***

— Эта мудрость уже довольно хорошо известна. На самом деле, это общая логика во всём мире. Но почему-то… почему-то некоторые люди просто, кажется, забывают об этом время от времени. Так что позвольте мне… позвольте нам… напомнить вам всем этот один простой факт: У действий. Есть. Последствия. Это… пфхехехех, это так просто, не так ли? — Почему они хотели посмотреть это в одиночестве? — задавалась вопросом Маргарит в двенадцатый раз, её внимание разрывалось между охраной двери в тронный зал и разворачивающейся сценой чистой ярости в трансляции перед ними. — Твоя догадка так же хороша, как и моя, — ответила Кикё, искоса поглядывая на дверь. — Даже лучше, вообще-то, поскольку Принцесса Змей, кажется, больше открылась команде, чем остальным из нас. Маргарит покачала головой. — Не совсем. Я имею в виду, последние две трансляции показали гораздо худшее, чем это. Это другая подача, но это нигде не так плохо, как раньше… может быть, она просто достигла своего предела после всего этого? Я знаю, что мне нужно было перевести дух не раз за последние несколько часов. Кикё кивнула. — Возможно. Даже сильнейшим воинам нужна передышка. — Ухмылка появилась на её лице, когда она посмотрела на угрожающую, приближающуюся фигуру Луффи, направляющуюся к источнику всего плохого в последней трансляции. — Возможно, это будет тем катарсисом, который ей нужен.

***

— Это тааааак просто, такая простая истина, и всё же… и всё же люди, кажется, забывают. Кажется, не понимают неизбежности всего этого. Некоторые люди… они думают, что они освобождены от этого закона. Они думают, что могут делать чтооооо угодно, и что никоооогда не будет никаких последствий. Когда на самом деле, это-это-это… ну, видите ли… это просто неправда. ПУФ! Шакки покачала головой, когда пробка отскочила от потолка. Она намеревалась сохранить этот особый винтаж шампанского для своей следующей годовщины, но некоторые вещи просто неизбежны. Горстка посетителей в баре даже не отреагировала на звук открывания и разливания бутылки, особенно Сандерсония и Коала. Всего несколько секунд назад эти двое были напряжены и готовы броситься к Роще 1 по первому сигналу, если Соломенным Шляпам понадобится помощь. А теперь они смотрели на экран так, словно только что увидели лицо Бога. Неудивительно, учитывая, что, как она подозревала, они и каждый другой бывший раб в мире с этим видом смотрели на это так же внимательно. Так же благоговейно. В глубине души ликование Шакки отрезвлялось холодным твёрдым знанием: знание о том, что всё это будет огромным беспорядком, сидело кисло в её голове — и твёрдо противостояло не менее обоснованному знанию о том, что это будет зрелищно. — За Пиратов Соломенной Шляпы, — промурлыкала она себе, поднимая свой бокал высоко. — Если они выберутся из этого живыми, нет шансов, что они не дойдут до самого конца. Её тон был бесстрастным, но когда она опрокинула бокал, её улыбка почти разделила её лицо… даже если в итоге это была меланхоличная улыбка.

***

— У действий есть последствия. Это факт. Закон этого мира, которому все мы, все подчиняемся. Так просто. Так оооочень просто… и всё же, так часто забывается. В обычный день остров-корабль казино Гран Тесоро всегда был шумным от звуков смеха, звона золота и практически всех других видов радости, ликования и общего излишества, которые только можно вообразить. Остров, который был домом для чистой какофонии шума, как говорится. Но почти минуту все эти несогласованные шумы были полностью заглушены и заменены единственным звуком, который легко затмил все остальные. А именно… — ГУРОРОРОРО! ГУРОРОРО! Единственным смехом. И хотя владелец смеха был бы достаточно тревожным в хороший день, именно побочные эффекты этого внезапного приступа ликования вызвали на острове-корабле нечто вроде паники. — Сукин сын—! — прорычала Баккарат, Счастливая женщина едва успела ухватиться за «удачно» оказавшуюся рядом колонну, когда земля снова содрогнулась под её ногами. — Какого чёрта с этим сумасшедшим ублюдком?! Это был вопрос, повторяющийся по всему острову. С каждым приступом смеха владельца острова каждая золотая поверхность на острове смещалась и бурлила, как будто тропический шторм нашёл свой путь внутрь. — Клянусь, я не знаю, что он сделал или делает, — процедила Баккарат, восстанавливая равновесие во время мгновенного затишья. — Но если я когда-нибудь доберусь до шеи Иеремии Кросса, я собираюсь—! — Сначала подождать и посмотреть, выживет ли он после личного внимания Адмирала, — проворчал Танака, высунув голову из близлежащей секции пола. — Поверь мне, ты даже не хочешь знать, что они вытворяют на этот раз. — Хорошо, тогда я не буду спрашивать, — огрызнулась консьержка, снова начиная идти, голова босса ямы скользила за ней. — И что ты вообще здесь делаешь? У нас буквально десяток различных пожаров бушует по всему острову, так что если это не важно, проваливай! — Я упомянул Кросса не без причины, — ответил Танака. — Мы неправильно рассчитали последние шансы, и, как оно есть, если мы не будем действовать быстро, мы потеряем миллиарды менее чем за десять минут. — Чёрт! — выпалила Баккарат, срываясь на бег и мчась к ближайшей лестнице. — Хорошо, ты иди и помести победителей в одиночку, а я заставлю охрану начать собирать всех свидетелей и удалить все соответствующие записи—! — ГУРОРРОРОРО! — ГЬЯХ! — завизжала консьержка, когда последняя серия толчков чуть не сбросила её прямо с лестницы, её рот выплёвывал поток инстинктивной нецензурщины задолго до того, как её мозг осознал это. — А гвайн маш ап дат менгкех, ми джас дроп нир данг ди стэирс бикоз хим дэд виз лау—?! Баккарат зажала свободную руку над ртом, осознав, что её широколицый коллега смотрит на неё пустым взглядом. — …ты ничего не видел, — заявила она, твёрдо и ясно своим обычным, неакцентированным голосом. — Потому что если ты видел, то я прокляну тебя так сильно, что Морской Король, который тебя съест, сам будет съеден. — Видел что? Что ты там тянешь время, у нас банкротство на носу. — Так я и думала. И с этим они направились к своим соответствующим местам назначения, оставив коридор полностью заброшенным. За исключением определённой горничной, которой совершенно точно не следовало там находиться, которая выглянула, чтобы посмотреть на них с благоговейным изумлением. — Ну, хотя я бы не назвала это полезным, это всё же какая-то новая информация… — пробормотала она себе, прежде чем взглянуть вверх в сторону смеха с кривой ухмылкой. — И не только по одному направлению. Чёрт возьми, Рыжий, ты делаешь жизнь своего соперника слишком чертовски трудной. Я почти не справляюсь с вызовом! Она сохраняла свой задумчивый взгляд некоторое время, прежде чем надеть чеширскую ухмылку. — …ну, почти. — Она хлопнула в ладоши с кивком уверенности. — Похоже, нет другого выбора! Забудьте о том, чтобы взять только дань; так или иначе, этот остров мой!

***

— Гурарарара… слышите? Навевает воспоминания, не так ли? Две улитки, соединённые по номерам, которые он сохранил скорее по необходимости, чем по какой-либо другой причине, мрачно смотрели на него в ответ. — Но эй! — прогрохотала самая большая улитка на Моби Дике со своего насеста посреди палубы, её лицо исказилось в безумном гибриде ухмылки и хмурого взгляда. — Эй-эй-эй, всё хорошо, всё хорооооошо, всё. Хорошо. Вот о чём всё это. Напомнить вам всем. Чтобы… чтобы запечатлеть это всё в ваших умах, раз. И навсегда. Теперь, пожалуйста, запечатлейте эту истину в своих умах… и никогда не забывайте её. Сильнейший Человек в Мире обнажил ухмылку, показывающую больше зубов, чем юмора. — Это доходит до вас двоих? Вам стоит принять это близко к сердцу. КА-К-ЛИК! Улитки слегка обмякли от чистой силы, стоящей за отключением, прежде чем снова пришли в сознание. Белоус бросил последний взгляд на внезапно строптивых улиток, прежде чем вздохнул с поражением. — Да, я знал, что это был слабый шанс… — Затем он позволил честной улыбке появиться на его лице. — Ну ладно, с любой удачей я проживу достаточно долго, чтобы увидеть, как они проглотят и свою гордость, и зубы! А если нет, я всё равно могу посмеяться над ними и сохранить им место в аду! ГУРАРАРАРА! Добродушие капитана привело к раунду смешков и хохота от его детей, усиленного славным правосудием, которое все они собирались увидеть. А следующая новость, которую они услышали? Ну, от этого они просто начали ликовать. — Эй, я думаю, Эйс наконец возвращается домой! Его Вивр-карта указывает вниз!

***

— У каждого действия есть последствие, — повторил я, мой голос хриплый, пока я неотрывно смотрел на него с полной, смертельной сосредоточенностью. — И мы должны нести ответственность за эти последствия, потому что никто, никто не может избежать их. Это верно для всего и всех на этой планете. От мельчайшего планктона, до ничтожнейших букашек… до могущественнейших и сильнейших богов. ПОЗВОЛЬТЕ НАМ ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ. Чарлосс оставался в неведении, пока Луффи поднимался по последним ступеням, чтобы достичь его. Даже с тем, что я сказал, даже с тем, что мы сделали, он всё ещё цеплялся за веру, что никто не осмелится тронуть его. Что никто не мог тронуть его. Всё же он выстрелил из своего пистолета трижды в Луффи, когда тот приближался. Резиновый человек уклонился от них без усилий. Затем, с гримасой и рычанием ярости, он отвёл назад свой кулак… И вогнал его в лицо самопровозглашённого бога. Я признаю, что это, вероятно, было моим воображением и освежёнными воспоминаниями, но я клянусь, что мир на мгновение потускнел до чёрно-белого. Представлял ли я это или нет, но что определённо произошло, так это то, что пузырьковый шлем Чарлосса распался, а его нос и челюсть смялись от удара Луффи, отправив его в полёт через всю длину комнаты. Звуки ударов раздавались один за другим, десяток каждую секунду, когда его тело пробивало дерево и ткань, которые могли быть крепче, чем он сам. Затем, наконец, в извращённом смысле милосердия, он врезался головой в твёрдый камень внутренней стены аукционного дома. Без единого бульканья он сполз на пол, отпечаток кулака Луффи запечатлелся на боку его лица. Останется ли шрам? О, я серьёзно надеялся, что останется. Эхо громыхающих обломков было единственным звуком в комнате; драка замедлилась, когда я говорил, а теперь она замерла в ответ на «богохульство», совершённое моим капитаном. Каким-то образом, большая часть обитателей комнаты всё ещё была ошеломлена. О, кого я обманываю? Не имеет никакого значения, сколько людей знало, что Луффи был готов и способен сделать это, последствия будь прокляты. Нет, это было действие, которое потрясло мир, когда оно было просто в газете. А теперь… я не сомневался, что даже два года спустя на это будут оглядываться как на «Удар, услышанный во всём мире». Мрачное настроение медленно поднималось для нас, когда Луффи посмотрел на нас, его выражение было немного более сожалеющим, чем смущённым. — Извините, ребята. Это значит, что они пошлют за нами адмирала, верно? — Он сделал паузу, а затем наклонил голову. — О, да, извините также всех остальных Суперновы. И Фокси. И— — И я думаю, достаточно вовлекать наших сообщников, Капитан, — сказал Санджи, качая головой. — Кроме того, ты ещё не закончил извиняться перед нами. — Почему ты должен был ударить его так сильно, Луффи? Теперь я не могу его порезать, — проворчал Зоро, с грохотом вкладывая Китэцу III и Шусуй обратно в ножны. — Может быть, я всё ещё могу кастрировать его… знаете, при условии, что у него есть яйца, — задумчиво сказала Виви, злобно глядя на скомканную фигуру, пока блеск бритвенно-острого ветра танцевал над её Львиным Резаком. — …При обычных обстоятельствах, я бы протестовал против этого до чёртиков… но в данном случае? — Фрэнки сжал кулаки. — Ты сделала бы всему миру одолжение, отрезав его родословную. — Я поддерживаю это чувство с энтузиазмом, — сказал я бесстрастно, шагая вниз по лестнице через всё ещё замороженную драку и направляясь к клетке Кэйми. — Но это в сторону, может быть, начнёте всё подчищать, так сказать? Мы только что установили ограничение по времени для того, чтобы выбраться отсюда живыми, в конце концов. — Эй, вы действительно думаете, что мы просто позволим вам оставить всё как есть?! Я сделал паузу, чтобы бросить уничтожающий взгляд на вновь очувствовавшегося Саундбайта, когда он передал голос Кида, улитка нашла в себе приличие виновато поморщиться. — ЭЙ, ОНИ НАСТАИВАЛИ. — Чертовски верно, мы настаивали! — рявкнул Кид, вздувшиеся вены были действительно слышны в его голосе. — Вы, сукины дети, пинаете мир по яйцам вот так, и думаете, что мы просто отпустим это без лишних слов?! — Думаем? Нет. Но мы надеялись… — пробормотал я себе. — ЗАТКНИСЬ! — рявкнула Бонни. — Дело в том, что у нас есть к вам претензия! — Что, вы хотели, чтобы мы не дали этому сукину сыну его божественное возмездие? — сказала Виви. — Пшш, чёрт возьми, нет, — небрежно ответил Апу. — Мы могли бы остановить вас, если бы захотели, легко, мы решили не делать этого— — Вау, я физически почувствовал, как моя награда подскочила прямо там… — сухо сказал Дрейк. — —но это не оправдывает тот факт, что вы все порезали Морского Короля без нас! Вы думаете, вы единственные, кто хотел ударить этих бушующих монстров?! — Это действительно кажется несправедливым, что вы все продвинулись вперёд нас таким образом… — гудел Хокинс. — Мы хотим свои фунты плоти, Соломенная Шляпа-я. Буквально, эта гнилая масса продаётся за миллионы за раз, — завершил Ло жутким смешком. — Никто вас больше не останавливает, делайте, что хотите, — беспечно парировал Луффи. Был момент тишины… — ДИБС НА ПЕРВЫЕ ПИНКИ! — взревел Барто, прежде чем всё оборвалось в путаницу замешательства, и Саундбайт отключил передачу. — Ну, я бы сказал, что БЛОКАДА, КОТОРУЮ МОРСКИЕ ДОЗОРНЫЕ ПЫТАЮТСЯ УСТАНОВИТЬ, ПРОДЕРЖИТСЯ ДАЖЕ МЕНЬШЕ ВРЕМЕНИ, ЧЕМ ПОСЛЕДНЯЯ! — хихикнул он озорно. — Хорошо, — проворчал Луффи, затем повернулся ко мне. — Кросс, забери Кэйми, освободи рабов, найди нашего покрывателя, и давай выбираться отсюда. Мда. Приказы капитана или нет, я был ошеломлён и пару секунд просто смотрел на него. — Луффи? Просто чтобы ты знал, чем умнее ты? ТЕМ СТРАШНЕЕ ТЫ, — сказал Саундбайт. — Кросс. — Точно, уже делаю, — проворчал я, развернувшись и маршируя обратно к сцене. И действительно, я не мог его винить. Даже зная, что грядёт, слишком быстро для комфорта (и мне действительно нужно будет переварить это позже), у нас всё ещё была цель, которую нужно выполнить. И честно говоря, мне становилось всё более и более тошно от этой дыры— Ка-щелк. — Ни шагу дальше, дворняжка. Мда. Да, именно так и должен был обернуться этот день, не так ли? Я медленно поднял руку, чтобы ущипнуть переносицу, отказываясь даже смотреть на Розвальда, стоящего на моём пути, или на пистолет, который он направил на меня, чтобы это не усилило мою мигрень. — Я настолько далеко за пределами терпения этого дерьма… — пробормотал я себе, прежде чем повысить голос. — Двигай свою задницу, дедуля, прежде чем заставишь меня сделать что-то, о чём ты пожалеешь. — Ты смеешь, — прошипел Розвальд сквозь зубы, его пистолет дрожал, настолько он был в ярости. — Ты смеешь обращаться ко мне?! Ты червь, ты ничтожество—! Иииии это был последний предел моего терпения к чуши на сегодня. Так, пора разрушить жизнь этого ублюдка. — Хорошо, знаешь что? — прервал я его, наконец заставляя себя посмотреть на него прямо и встретиться взглядом со взглядом. — Я мог бы просто вырубить тебя, оставив несколько синяков, и пойти своей дорогой, никакого вреда, никакого фола, но мы уже далеко за этой чертой. Так что я подытожу всё очень точно и аккуратно одним словом. Я поднял руку и резко указал большим пальцем в сторону. — Двигайся. На несколько секунд наступила благословенная тишина, но, конечно, всему хорошему приходит конец. — Что? — выплюнул Розвальд, явно не веря своим ушам. — Я сказал двигайся, — повторил я, голос сухой, как Алабаста. — Убирайся. С моего. Пути. Розвальд дёрнулся, чертовски сильно, но он держал свой пистолет поднятым, и что более важно, он не двинулся с места, где стоял. — Я бог этого мира, — прошипел он, звуча на грани инсульта. — Я твой правитель, твой явный и неоспоримый превосходитель. И ты смеешь приказывать мне? Ты смеешь?! Я молча смотрел на него некоторое время, мои мысли и слова бушевали в моей голове. Я сделал медленный, спокойный вдох… и медленно, спокойно выдохнул. И как только мой разум стал спокойным и ясным… я заговорил. — Там, откуда я родом? — произнёс я бесстрастно, глядя на человека, Благородного, Бога передо мной. — Ну, один великий человек однажды сказал кое-что о моей стране. Он сказал, что это нация, которая была основана на одном принципе превыше всего: требование, чтобы мы отстаивали то, во что верим, независимо от шансов или последствий. Что это значит, так это то, что когда кто-либо, будь то толпа, будь то пресса, будь то даже Мир, говорит тебе двигаться, отойти в сторону и позволить тому, что ты знаешь, ты знаешь, что является несправедливостью, быть совершённым… твоя работа — укорениться как дерево у реки истины и сказать всему Миру… Я сделал один решительный шаг вперёд, прямо к Розвальду. И я продолжал смотреть. Продолжал смотреть, даже когда его выражение лица сменилось с яростного на апоплексическое. Даже когда пистолет прижался вплотную к моему сердцу, и я посмотрел ему прямо в глаза — и произнёс эти слова: — Нет. Ты двигайся. — И с этим я медленно наклонил голову в сторону. — Так что да, Святой Розвальд, я смею. Теперь двигайся; двигайся, или иначе. Какой бы кредит доверия ни был у Розвальда? Его пистолет не дрогнул. То есть, он дрожал от бессильной ярости… но не дрогнул. — Я мог бы убить тебя там, где ты стоишь, — сказал он, сочетая «спокойствие» и «ярость» в одном предложении. Я, однако, просто недоверчиво фыркнул на это предположение. — Ты действительно думаешь, что я умру, если ты выстрелишь в меня? — Люди имеют тенденцию умирать, когда их убивают, да! — гавкнул Розвальд, когда его нервы внезапно сдали. — О, да? — заговорил Луффи позади меня, звуча таким же невпечатлённым, как и я. — Как это сработало для тебя в прошлый раз? Последовала ещё одна тяжёлая пауза, во время которой выражение Розвальда напряглось, когда он обдумывал это. Единственный шум исходил от размороженных охранников, пытающихся и не способных получить какое-либо преимущество против пиратов в здании; другие знатные всё ещё не вышли из своего ступора. — Только три способа, как это может закончиться, Розвальд, — заявил я, излагая ему факты. — Ни один из них не будет хорошим для тебя, но только один возлагает второй Темнейший День прямо на твои плечи. Так что скажи мне… каким это будет? Святой Розвальд был в ярости от того, что мы только что сделали с его сыном. Любой нормальный человек был бы. Розвальд также был одержим нечеловеческим уровнем гордости и жестокости. Но к несчастью для него — и впервые, это было несчастьем для него — гордости не было достаточно, чтобы сделать его полным дураком. Или, возможно, гордость была тем, что удерживало его от того, чтобы стать полным дураком, быть сравненным с другим человеком, который принёс унижение Мировому Правительству. В любом случае, в конце концов… — …будь ты проклят. Бог опустил свой пистолет, каждый дюйм его тела дрожал от ярости, и отступил в сторону для смертного. Удовлетворённый и чувствуя себя оооооочень довольным собой, я прошёл мимо Розвальда, а затем решил, что раз уж я нанёс такую зияющую рану его гордости, то могу также добавить соли для полноты картины. Поэтому я сделал паузу, повернулся, чтобы подарить ему улыбку от уха до уха, поднял руку и приподнял край своей шляпы вот так. — Большое спасибо, сэр. Я ценю вашу вежливость. И… да, это практически завершило дело. Я почти буквально услышал могучий ЩЕЛЧОК! внутри головы Розвальда и наблюдал с тупым безразличием, как он резко поднял свой пистолет к моей голове, нажал на курок— ШИНК! —и остался щёлкать бесполезной половиной пистолета, ствол и барабан с грохотом упали на пол. Зоро неодобрительно цокнул языком на апоплексического и… честно говоря, всё ещё немного бесчувственного Мирового Знатного, пока тот пытался осмыслить, что только что произошло. — Справедливое предупреждение: Кросс может пытаться быть умным, не касаясь тебя, но я один из идиотов нашей команды. Попробуй это снова, и ты потеряешь руку. — Тебе не нужно было этого делать, — бесстрастно сказала Нами, подходя к нему и перекатывая что-то снова и снова в своей руке. Зоро поднял бровь. — Их прицел плох, но не настолько, чтобы «пьяный младенец справился бы лучше». — Не та причина. — Нами открыла руку и показала горсть шариков и пороха. — Я подумала, что лучше не давать двум другим шанса. Зоро бросил на неё впечатлённый взгляд. — Что ж, по крайней мере, у кого-то в этой команде есть половина мозга. — …пч… — А? — сухо осведомился я, неохотно оглядываясь на взбешённого Благородного. Большая часть моего раздражения растаяла в удовлетворении от выражения его лица. Выражение кого-то, кто отчаянно пытался найти какое-то подобие здравомыслия, когда его мир рушился вокруг него. За ход сегодняшней работы я стал очень знаком с этим выражением. — Почему вы делаете всё это?! — потребовал Розвальд, раздражающе не теряя свою манеру держаться, а скорее удваивая своё высокомерное возмущение. — Почему вы разорили наш рынок рабов? Почему вы нападаете на нас?! — Боже, боже, у тебя действительно есть мозг, что ты на самом деле интересуешься этим. Почему я зол на тебя? — Я посмотрел ему в глаза тем же взглядом, что и часами ранее. — Из-за человека, которого ты убил сегодня. — Момент замешательства, а затем я увидел, как что-то загорелось за его очками. — Да, именно тот. Ты был прав, я был прямо там. Всего через несколько секунд после того, как ты застрелил его. Я посмотрел на тебя и не увидел ни капли раскаяния, ни намёка на мысль, ничего. Ты просто убил того человека и ушёл… как будто он даже не имел значения. — Потому что он не имел значения! — буквально взревел Розвальд, большой кусок какой бы сдержанности и здравомыслия у него ни оставалось, раскололся. — Он был бесполезен! Бессмысленен! Даже среди вас, смертных, он был никем! Ты даже не знаешь его имени! Я медленно наклонил голову, пристально глядя на него. — Ты прав. Ты абсолютно прав. Он был никем, человеком с ничейной жизнью. Чью жизнь ты погасил, как наступив на жука. И, честно говоря? Я повернулся спиной к ублюдку и ушёл. Отвергая его как никто, которым он заслуживал быть. — Это меня бесит больше всего. — Не оглядываясь, я пожал плечами и добавил ещё одну вещь. — Хотя, возможно, также и то, что в последние часы заблуждений твоего сына как одного из моих фанатов, он час рассказывал мне, какими монстрами являетесь вы и все остальные ваши товарищи. И остальной мир, конечно, тоже. Так что развлекайся с этим, когда вернёшься в Мариджуа. Пока-пока~! И когда я маршировал к сцене, оставляя его наконец срывающимся в бессильные тирады, бредни и общие отвратительные угрозы смерти, это было почти всем, на что я мог надеяться. — Ты идиот! Почти. — О, и что теперь?! — я услышал, как Хатчи огрызнулся на Курооби, и, судя по тому, что мне говорил Саундбайт, Чу был прямо рядом с этим большеруким тупицей. — Даже ты не можешь сделать из этого проблему! — Смотри на меня! — прорычал рыбочеловек. — Ты думаешь, что боролся с миром? Это заставит всё, что Мировое Правительство сделало, чтобы поймать вас, выглядеть как детская игра в салки. Они не остановятся ни перед чем, чтобы добраться до вас, начиная с Адмирала, которого этот Мировой Знатный вызывает прямо сейчас! — РАЗВЕ ТЫ НЕ ДОЛЖЕН ОТКУСЫВАТЬ ИМ ГОЛОВЫ ПРЯМО СЕЙЧАС? — пробормотал Саундбайт, пока Курооби продолжал разглагольствовать. — Мех, — я равнодушно пожал плечами, небрежно пиная шлем упавшего рыцаря, чьё подёргивание мне не нравилось. — Это не разговор, они просто говорят на нас. Кто-нибудь другой с ними разберётся. — Извините. Когда я услышал, как вмешалась Нами, я оживился… возможно, немного слишком радостно. Её голос был грозовым, скорее всего, с двадцатью тысячами вольт в придачу! — Но могу я представить контраргумент? — продолжила наша штурман. Я мог слышать, как скрипят зубы Курооби, за чем последовал недовольный стон сдачи. — Да, конечно. В этот момент я достиг сцены и вспрыгнул на неё— КЛИК. —и был поражён бушующим чувством дежавю, когда заметил Шалрию, стоящую прямо передо мной, и пистолет, который она направила на меня. Пистолет, который она… направляла на меня с расстояния пяти футов. Я наклонил голову и бросил на неё любопытный взгляд. — Честный вопрос, учитывая, что разрушение жизни папочки помогло выпустить много моей агрессии, но ты вообще можешь попасть в меня с этого расстояния? Потому что, судя по тому, что я видел, за исключением одной или двух случайностей, вы, инбредные ублюдки, стрелять не умеете. Ухмылка, которую носила Шалрия, могла пойти в любом направлении. — Пожалуйста. Если бы я была моим дураком-братом, у тебя мог бы быть аргумент, — сказала она. — Я, однако, действительно вложила некоторую работу. Тем лучше стрелять в более проворных рабов. Теперь, какие-нибудь последние слова? Её ухмылка была сопоставима с моей обычной усмешкой, и я был рад видеть, как её губы скрутились в раздражении. — Да, — сказал я. — Цитируя каждого героя боевика? «Они никогда не смотрят вверх». У Шалрии было время моргнуть и поднять голову вверх — прямо перед тем, как нога Виви вонзилась в середину её сучьего лица, разбивая её пузырь и отправляя её головой вперёд в резервуар Кэйми. — Никогда исполнение такой недолговечной мести не было настолько удовлетворительным, — фыркнула Пиратская Принцесса, вытирая подошву своего ботинка о ближайшего охранника. Взглянув в сторону, я увидел, как Нами небрежно щёлкнула своим Eisen-Tempo, даже когда она рассматривала свои ногти с полным презрением. — В жопу Мировую Знать, — сказала она, лаконично завершая ранее начатое изложение. Курооби разинул рот, моргая как сова, прежде чем проглотить тяжёлый ком. — …Убедительно, — наконец сказал он после целой полуминуты. — Мы раньше запугивали её? — передал Саундбайт от Чу, бормоча себе под нос. — А теперь вернёмся к сути происходящего? — проворчал я, наконец подходя к резервуару Кэйми и хорошо рассматривая её выражение. Выражение, которое, между тем, что мы здесь, чтобы спасти её, и беспрецедентными актами хаоса, которые мы только что совершили, буквально кричало, что она… в смятении. — Не волнуйся, мы полностью затмим твоё присутствие в этом! — заверил я её. — Теперь, повис—ну, просто поплавай там немного, хорошо? — Я осмотрел верх резервуара. — Так, посмотрим… где тут шов на этой штуке, чтобы мы не снесли твою голову начисто—а? Затем я почувствовал, как что-то схватило меня, и моя сторона стала немного легче, когда оно отделилось. Моя… правая сторона, где я держал детонатор—! Я резко повернул голову, чтобы увидеть Шалрию, прислонившуюся к резервуару, вполне сознательную и очень злую, сжимающую детонатор в одной руке. — Те, кто бросает вызов богам, должны умереть, — усмехнулась Шалрия, и прежде чем я успел даже пошевелиться, она нажала кнопку. — —а затем она нажала её снова. И снова. А затем Виви разморозилась достаточно, чтобы ударить плоской стороной своего Львиного Резака по её правому виску, правильно вырубая её, пока я подбирал детонатор. Только теперь, когда раньше я смотрел на него с облегчением, я мог чувствовать только страх и быстро нарастающий ужас. Ужас, который достиг пика, когда я впился пальцами в бок маленькой коробки и разорвал её, чтобы обнаружить… ничего. Абсолютно ничего. Детонатор был… был пустым?! Мой разум бежал со скоростью миля в минуту, я резко поднял палец на резервуар. — ЗОРО, РАЗРЕЖЬ ЕГО! — Разве ты мне не говорил явно не—? — ОН СКАЗАЛ СЕЙЧАС, БУШИДО! — Виви насильно поддержала меня. — Боже, — проворчал мечник, подходя и размахивая Вадо почти пренебрежительно. Вода и русалка вылились, когда резервуар раскололся, и я немедленно опустился на колени и схватил ошейник вокруг шеи Кэйми, пока она ещё была в замешательстве от внезапного падения. — Саундбайт?! Моя улитка подозрительно сузила глаза на ошейник, прежде чем широко распахнуть их в тревоге. — …это обманка. — Твой тон голоса говорит, что ты не думаешь, что нам просто повезло, — сказала Виви с нарастающим ужасом. — Потому что эта штука не «счастливая случайная обманка», это ОБМАНКА-обманка! — взвыл Саундбайт в прямой панике. — Мы говорим не о перекрещённых проводах, ЭТА ШТУКА ТАКАЯ ЖЕ СТЕРИЛЬНАЯ, КАК Я ПОЛАГАЮ ЧАРЛОСС! ЭТА БОМБА НИКОГДА НЕ БЫЛА БОМБОЙ С САМОГО НАЧАЛА! Мои руки двигались быстрее моего разума, я взялся за ошейник, дёрнул—! СКРАНГ! —и мог только смотреть в ужасе, как ошейник порвался в моих руках, как бесполезная фольга. Я имею в виду, он всё ещё был металлическим, но ничто, что выдержало бы насилие, которое мог нанести ему паникующий раб. — А… разве это не хорошо? Мы всё время знали, что они используют её, чтобы заманить нас, так в чём проблема? — предложил Билли. — Проблема, — сказал Саундбайт, слышно сглатывая. — В том, что это должно было быть СМЫСЛОМ. Это была игра, в которую играл тот, кто это сделал, ЖИЗНЬ НАШЕГО ДРУГА НА КОНУ, МЫ БОРЕМСЯ И СТРАДАЕМ, ЧТОБЫ ОСВОБОДИТЬ ЕЁ. НО ЕСЛИ ЖИЗНЬ КЭЙМИ НЕ БЫЛА НА КОНУ, ИГРА МЕНЯЕТСЯ. Это значит, что мы не были целями здесь… И ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО У НАС ВНЕЗАПНО НИЧЕГО НЕТ, ЧТОБЫ ПОНЯТЬ, ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ! Это убило любую маленькую, бесконечно малую частицу хорошего настроения, которую нам удалось спасти из того, что мы думали было нашей победой. Даже у Розвальда хватило ума заткнуться, очевидно, сбитого с толку тем фактом, что даже мы были в недоумении относительно происходящего. И это ошеломлённое молчание продолжилось бы довольно долго… ТРЕСК! — ЛАДНО, КТО ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ИМ ПРОЛОМИЛИ ЧЕРЕПА—!..э? Если бы не плотная атмосфера, которая была разбита… ну, Суперновами, внезапно разбившими парадную дверь, и большую часть стены вокруг неё. Барто возглавлял атаку, подняв большой Барьер-Кулак, готовый разбивать головы, но и он, и барьер сдулись, когда он увидел нас всех стоящими вокруг, без врагов, оставшихся на ногах. — Эй, какого хрена? — потребовал Бартоломео, спускаясь по лестнице и оглядываясь в замешательстве. — Я думал, это будет фестиваль, где можно всё крушить, а не поминки! Серьёзно, кто умер?! Хе, ну, я имею в виду, — усмехнулся он, пиная ближайшее к нему тело. — Кроме этих недотёп. И именно там, прямо там, дерьмо попало в вентилятор. Тело, которое пнул Барто, тело, которое он и все остальные присутствующие были уверены, что оно выбыло из строя, внезапно оттолкнулось от земли и поднялось на ноги, обхватив руками ошеломлённого Барто в медвежьи объятия прежде, чем он успел среагировать. Металл ударил по плоти, незадолго до того, как они снова рухнули на пол кучей, а затем раздались ещё удары, сопровождаемые стонами боли. В обычной ситуации мы бы все пошли ему помочь, но эта сцена повторялась по всему Аукционному Дому. Бесчувственные тела поднимались и плавно атаковали всех, кто был ближе всего, все в одно и то же проклятое время. — КАКОГО ХРЕНА?! — разъярился Кид, быстро поднимая большую и быстро растущую руку из металла, так быстро, как только могли его силы. К моему и Кида удивлению, люди, атакующие его, все гладко откатились или бросились прочь с дороги, а затем начали атаку с двух направлений одновременно. Кид, в худшем случае второй по силе из Суперновых, был быстро отправлен отступать от кучки мелких сошек. Или суб-сошек, в случае двух знатных, присоединившихся к атаке. А затем ближайшие к моему маленькому узлу приблизились на дистанцию ближнего боя, и у меня не было времени обращать внимание на остальную часть битвы. Между Зоро и Виви этого не должно было случиться. Эти двое, до этой невозможной ситуации, вероятно, могли бы справиться со всей комнатой и выйти невредимыми. Но теперь Зоро был в обороне под градом кулачных боёв, а Виви отчаянно — и тщетно — пыталась ударить кого-нибудь, кого угодно, своими порывами ветра. И не забудем о Саундбайте. — КРОСС, большие проблемы! Я ГАСТРО-ФОНЮ этих парней ТАК СИЛЬНО, ЧТО ОНИ НЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СПОСОБНЫ УСЛЫШАТЬ ДАЖЕ СВОИ МЫСЛИ!! — Немного занят в данный момент! — прохрипел я, быстро обернув Фанкфрида вокруг себя, чтобы получить немного проклятого пространства для дыхания. — Лассу, если они попытаются взобраться, взорви их! — Не нужно повторять дважды! — гавкнул Лассу, упираясь передними лапами над моим левым плечом. — И вот один! ПОЛУЧАЙ! Удовлетворённый тем, что у меня есть хотя бы немного времени, я указал Саундбайту связаться с как можно большим количеством людей. — Хорошо, люди, детали! С чем мы имеем дело? — Невозможное мастерство и небольшое ускорение, но эти придурки не бьют сильнее, чем раньше, — проворчал Босс под звук плоти, ударяющейся о плоть. — Танковать и контратаковать, вот моя предлагаемая стратегия. — Босс, не все из нас бьют камни своими ластами каждый день! — огрызнулся Усопп. — Агх, стой на месте, чёрт возьми! — Я не понимаю твою точку зрения. Перерезав своё горло, разговор затих. Я почувствовал небольшое облегчение; если команда подшучивает, значит, не всё потеряно. В следующий момент меня поразило, насколько тихо всё было. Ну, насколько тихим может быть поле боя. Я всё ещё мог слышать все звуки битвы, крики и ворчание, и проклятия команды и наших союзников Суперновы, но один звук был заметен своим отсутствием: Наши противники. Честно говоря, это было жутко, как в аду. Что бы ни заставило их подняться — наркотики или что-то более экзотическое и гораздо более опасное — оно не давало им причин говорить. Нет, не только говорить. Не было даже ворчания и тяжёлого дыхания от напряжения. Это было просто неестественно. И судя по болтовне, которую я слышал от Саундбайта, я был не единственным. — Хмм, это очень странно, — размышлял Ло. — Обычно люди кричат, когда я делаю такие вещи. Или, по крайней мере, паникуют и начинают кричать. — Кто-нибудь, дайте мне образцы крови! Или приготовьте мне импровизированную вивисек—ой! Спасибо, Бепо. — Без проблем! — Эм, Кросс? Тебе стоит это увидеть. Фанкфрид немного развернулся, давая мне небольшое окно, которое Виви очистила порывом воздушного давления. Через него я мог видеть Розвальда, поднятого в воздух за горло и многократно ударяемого. Что в буквально любых других обстоятельствах я бы с радостью записывал. Кроме того, что люди, которые его били, были двумя его собственными охранниками. Охранниками, которые были нокаутированы несколько минут назад. Один из них с ногой, которая больше напоминала штопор, чем конечность, а другой со свисающей шеей под углом в девяносто градусов. Мой разум закрутился, пока я пытался собрать кусочки вместе, пытался понять, как, чёрт возьми, бесполезные тела могли двигаться вопреки всей реальности, вопреки их собственной во—! —нет. Нет… нет, нет, нетнетнет—! Сухой спазм поднялся по моему горлу, затем ещё один. — Нет… Не может быть—! — прошипел я. Мой уже мчащийся разум ускорился, лихорадочно ища что-нибудь, чтобы опровергнуть мою гипотезу. Я постучал по панцирю Саундбайта. — Эм… это может быть странный вопрос, но кто-нибудь из этих парней ранен? Типа, калечаще? Краткая пауза, пока все переваривали это. Затем… — Да, я вижу одного парня сзади со сломанным лицом. — Три сломанные руки, хлещущая рана головы и четыре вывихнутые лодыжки. Две под углом 180 градусов. — Позвоночники не должны сгибаться в этом направлении, верно? ВЕРНО?! Чёрт. Медленно, мучительно, я поднял левую ладонь. Я не хотел этого делать. Не хотел подтверждать свои мысли. Мои пугающие, заставляющие темнеть штаны мысли. Это не был наихудший сценарий. Это смеялось над наихудшим сценарием и рубило его на куски. Но не подтвердить это было бы хуже. Для всех нас. Неохотно, и не без дрожи, ладонью к потолку, я согнул руку, включая Флэш-Ракушу в моей перчатке. Освещённый потолок нёс именно то, что я боялся увидеть: паутину. Огромную паутину, пересекающую потолок и спускающуюся к бойцам — к телам, сотням из них, тысячам одновременно. Огромный, качающийся и дёргающийся пучок — из—! — Эй, Кроооо~ооосс~ С той же мучительной медлительностью я обернулся. Лицо, которое встретилось с моими глазами, было обрамлено беспорядком длинных седых волос под цветочной шляпой-цилиндром. На его лице была пара очков в форме звёзд и улыбка, которая была почти слишком широкой, чтобы на нём поместиться. Небрежно он постучал кончиком своей трости по стене позади него… прямо по Весёлому Роджеру, изображённому там. Улыбающемуся Весёлому Роджеру. Дофламинго. — Ты… — безучастно выдохнул я, прежде чем почувствовал, как огонь бушует во мне, и я зарычал, начиная маршировать к напыщенному ублюдку. — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ—?! Диско открыл рот— — Как мило. И затем я стал марионеткой, танцующей на Нити. Вот кем я был: деревянная марионетка, без лица, без имени, без ничего. Просто кукла. Игрушка. Я двигался и танцевал, кружился на сцене на всеобщее обозрение, но только из-за моей Нити. Нить была всем. Нить определяла, как я стою. Как я двигаюсь. Как я живу. Я жил и умирал согласно нити… и улыбающемуся дьяволу, который держал её, так далеко, далеко надо мной. А затем… ножницы. Прямо там, прямо напротив нити, против моей жизни. Медленно, так медленно, ножницы закрылись. Нить потрепалась. Моя линия жизни, моя единственная причина жить, уходит, уходит—! Последний щелчок— И затем мир качнулся, и на краткий миг я стоял на коленях у чёрного трона, установленного у подножия разрушающегося, но всё ещё величественного монумента— А затем, с яростным вздохом, я вернулся. Вернулся в Гранд-Лайн. Сабаоди. Человеческий Аукционный Дом. Я… Я был Иеремия Кросс, это был я, вот кем я был, а не… не… — Эй, парень, ты в порядке? Я посмотрел вверх. Попытался посмотреть на говорящего, положившего руку мне на плечо. Это был… трудно, мне пришлось немного моргнуть, заставить глаза работать правильно, но когда мне это удалось… белые волосы, очки— — …Рейли… Тёмный Король поднял меня на ноги, удерживая моё покачивание рукой на плече, прямо рядом с моей дрожащей и пенящейся улиткой. — А, чёрт возьми, это не то, чего я хотел… — пробормотал он, говоря с собой так же, как и со мной. — Я просто хотел поиграть, я не думал, что мне нужно будет проверять… а теперь посмотрите, к чему это нас привело. Я чувствовал немало дерьма в своей жизни, но этот парень… он определённо на высоком месте. Мне жаль, что я позволил вещам зайти так далеко… вообще зайти так далеко, чёрт возьми… Я едва понимал, что он говорит. Я был слишком сосредоточен на том, что видел. На видении, навязанном моим глазам… через… Я не хотел об этом думать. Я не хотел это признавать. Я не хотел делать это реальным, но… но я не мог отрицать реальность. Реальность, показанную… Хаки Завоевателя. Я лишь наполовину осознавал, как вырвался из хватки Рэйли. Я едва зарегистрировал, как он кричит мне подождать, и не был даже наполовину в контроле над своими ногами, когда они качали и несли меня по коридору, где Диско больше нигде не было видно. Я знал, что то, что я делал, было самоубийством. Я знаю это сейчас, и я знал это тогда, но я должен был… Я-я должен был… Я не знаю, чёрт возьми, я просто должен был что-то сделать! И именно это желание, этот порыв, эта необходимость двигаться и действительно действовать пронесли меня через внутренности этой дыры ада. Что толкнуло меня к последней, самой глубокой двери в самой задней части Аукционного Дома. Именно всё это заставило меня плечом открыть дверь… и там всё это покинуло меня, оставив уставшим, пустым… и один на один с ужасом передо мной. Я смотрел. И смотрел. И продолжал смотреть. С каждой проходящей секундой я всё больше осознавал последствия того, на что именно я смотрел. И когда Саундбайт проснулся, сначала с фырканьем, а затем с удушливым бульканьем, ему не потребовалось много времени, чтобы присоединиться ко мне. Я испытывал не просто страх, а настоящий, заставляющий штаны темнеть ужас лишь несколько раз с тех пор, как я попал в мир One Piece. Когда я впервые был сброшен в него. Когда я проснулся от холерной комы и узнал, что я выболтал всё. Всякий раз, когда я сталкивался с Логией, когда Мерри чуть не умерла, когда проснулся Мория, когда я впервые увидел Флорианские Обелиски, и когда мне пришлось столкнуться с Джинбеем. Но ни один из этих случаев не приблизился к чистому смертельному ужасу, который я испытывал сейчас. Этот момент заставил меня понять, как страх может быть настолько экстремальным, что вы теряете контроль над своим кишечником, тот вид страха, который приходит от столкновения с монстром, полностью вне вашей лиги или контроля, и знания, что единственный возможный способ выжить — по их прихоти. Вот что я чувствовал, глядя на единственного другого человека в комнате. Человека, который управлял этим аукционным домом. Человека, которого я видел всего несколько минут назад, выступающего на сцене, устраивающего шоу для всех, предающегося самому отвратительному поступку, какой только можно представить. Человека, который висел на потолке на куске рояльной струны. Его глаза выпучены, язык высунут, плоть нездорового оттенка белого, за исключением румяно-фиолетовой ступни, обнажённой упавшим ботинком, конечности застыли в неестественных положениях, а кишечник опорожнён на пол. Кровавые царапины на его шее вокруг проволоки почти не регистрировались. Почти. — Он… но он… он только что… разве не…? — тихо бормотал Саундбайт, глядя на Диско широко раскрытыми глазами. Я покачал головой в оцепенелом отчаянии. — Нет… это был не он. Это никогда не был он. Чёрт, это даже не недавно. С той минуты, с той секунды, как мы ступили на этот остров, это… — я слабо махнул рукой на тело. — Было предрешённым. Всё это… было просто игрой. И нами играли. С этой бодрой и весёлой мыслью, я собирался закрыть дверь, но затем я вздрогнул и подошёл к столу, когда что-то привлекло моё внимание. Листы бумаги… с моей подписью на них? Но когда я—? В своём замешательстве я перевернул бумаги и увидел… фотографии—! — Ах! — воскликнул я в шоке, переворачивая их все, чтобы увидеть, что да, это были не просто фотографии меня, это были все фотографии, которые я сделал ранее с теми фанатами! И так близко к его работе… он… он не мог… Он… он… он…он… И тогда… что-то щёлкнуло в моём мозгу. Кусочки просто… сложились вместе. Контекст. Мой ужас умножился, когда я снова посмотрел на фотографии… и поместил их в контекст его. Экстравагантный гибрид-полурыбочеловек… с афро, достаточно большим, чтобы скрыть гигантскую пару рогов, соответствующую заострённым зубам… Раздражительный панк, который всегда держал своё лицо закрытым… который знал обо мне больше, чем должен был, и постоянно хрустел… щёлкал своими костями каждую секунду… Экстравагантный учёный… с парой очков-бутылок в сочетании с дерзким, флиртующим, распускающим руки поведением… — …всё время, — произнёс я запинающимся шёпотом. Затем я застыл, как статуя, когда почувствовал, что что-то коснулось меня. Что-то на краю моего носа… что-то очень маленькое… холодное, влажное… которое укусило мой нос ЭТА БЕШЕНАЯ СУКА—! — ВСЁ ВРЕМЯ!

***

— Кьяхахаха! — хихикал Деллинджер, с восторгом бросая горсть попкорна в свою молотилку, наблюдая, как Иеремия Кросс входит в ярость, достойную Боевой Рыбы. Визуальная Улитка, всматривающаяся в направлении Архипелага через телескоп, оправдывала своё содержание. — Ну, можно с уверенностью сказать, что он знает твой фрукт, Большая Сестра Монэ! Потому что он узнал это, и он не счастлив! — Ургх… рада знать, что кто-то ценит тонкие штрихи, которые я вношу в дела… — простонала Монэ, прижав пакет со льдом ко лбу. — Честно говоря, видеть, как он выпрыгивает из кожи, полностью того стоило, но поддерживать контроль над единственной снежинкой с миль расстояния? У меня будет мигрень на неделю… — Больше информации для нас, это придаёт ценность твоим страданиям, — проворчал Гладиус, подчеркнув своё заявление глотком через соломинку, которую он просунул через свою маску. — То, что это помогло заставить этого напыщенного червя извиваться? Стоило того ещё больше. Его мнение было встречено смешками его двух товарищей по команде, но настроение немедленно стало напряжённым, когда единственным звуком от их лидера — их господина, их хозяина — был хмыканье в знак признания. — Молодой Господин? — осторожно произнёс Гладиус, пот стекал по его лбу. — Всё… всё в порядке? — Мм… да. Просто думаю о том, какой… смешной бывает судьба, понимаешь? Демон в розовых перьях наклонился вперёд, вынося свою типичную ухмылку из теней, чтобы его подчинённые могли её увидеть, что одновременно расслабило их и заставило напрячься ещё больше. — Я какое-то время играл с мыслью убить этих Соломенных Шляп здесь и сейчас, — объяснил Донкихот Дофламинго так непринуждённо, как будто он обсуждал просто превращение деревни в кашу или отрывание головы ребёнка с шеи. — Разорвать Д. в клочья было бы прекрасно, а трансивер этого сопляка позволил бы мне выйти на свет как Джокер. Я мог бы взорвать драгоценный секрет Знати до небес в мгновение ока, и они ничего не смогли бы сделать, чтобы остановить меня. Просто… поджечь мир огнём. Рука обхватила его лицо, когда он усмехнулся, почёсывая под ухмыляющимися линзами своих очков, в то время как пара вен пульсировала на его лбу. — Но они просто слишком хороши. Слишком хороши в том, чтобы делать этот мир интересным, и слишком хороши даже в том, чтобы держать меня в догадках о том, как они превзойдут себя в следующий раз. Тот факт, что они атаковали Знать, не большой сюрприз… но я никогда не мог бы мечтать, что один из них будет достаточно глуп, чтобы дать Кроссу ещё больше огневой мощи. Теперь я действительно знаю, каково это — смеяться так сильно, что не можешь дышать, — хихикнул он, глядя не на зрелище того, как Кросс впадает в буйство, а на что-то, что мог видеть только он. — Так ты решил не посылать нас сражаться с ними? — спросила Монэ, заставляя себя идти в ногу с ходом мыслей своего Хозяина даже через мигрень от подвига, на который она должна была направить всю свою концентрацию, но который он выполнил с полной лёгкостью. — Что-то вроде того, — проворчал он, прежде чем поправить её. — Я решил не идти туда сам. Быть там только через этого Рыцаря. Им повезло, что я не отдал приказ атаковать; может быть, каким-то чудом, на волоске от гибели, они смогли бы победить вас троих— Упомянутая тройка задрожала от последствий, которые были бы за такой грех против их тёмного бога. — Но они бы не вышли отсюда живыми с Адмиралом на хвосте. Чёрт, они, вероятно, всё равно не выйдут. Им пока везло… посмотрим, как далеко это их заведёт. С этими словами Дофламинго отвернулся от дисплея и направился к иллюминатору, через который он мог смотреть на судьбоносный Архипелаг, что виднелся на горизонте. — Но пока… фуффуффуффу… — Комната эхом отозвалась и задрожала от смеха чистого зла. — Я должен поблагодарить Кросса за то, что он сделал здесь сегодня. Я был почти готов перевести свои инвестиции из торговли рабами в СМАЙЛЫ… но нет. Теперь мы воспользуемся тем, как изменились вещи… и создадим систему экспорта. — Кьяхахаха! — засмеялся Деллинджер, радостно хлопая в ладоши. — Надеюсь, Шугар справится с этим! — Но когда его восхищение гениальностью своего господина прошло, оставалась одна непонятная нить, которую нужно было прояснить. — О, но Молодой Господин… что ты имел в виду, говоря о том, как смешна судьба, и о везении? Дофламинго повернул голову назад и поднял руку, кулак на обозрение, прежде чем щелчком большого пальца вверх отправил монету вращаться в воздухе, затем поймал её и снова подбросил, снова и снова. — Разве ты не знаешь, Деллинджер? Есть старая, старая поговорка, которую повторяют по всем океанам. Самое важное, что нужно для плавания по океану? Это удача. Удача иметь сильное тело, удача быть умным, удача быть богатым. Удача сбежать от смерти, удача жить хорошей жизнью. Единственная причина, по которой кто-то заходит так далеко, как они зашли, заключается в том, что их удача привела их туда. Дофламинго дал монете последний, звенящий подброс и наблюдал, как она взлетела в воздух. — Удача — такой же фактор выживания в этих морях, как навык и сила. И поэтому… я решил проверить право Соломенных Шляп, когда давал вам свои приказы. Прошло мгновение, чтобы это дошло, и затем три пары глаз зафиксировались на монете в воздухе, словно это была самая ценная вещь в мире. — Если бы выпала решка, я бы приказал атаковать. Но вместо этого… Он поймал монету между пальцами и показал своим внезапно застывшим исполнителям цифры, выгравированные на металлическом диске. — Им выпал орёл. Так что они получают шанс жить. Дофламинго отвернулся от окна… и в тенях всё, что его подчинённые могли видеть, были эти линзы… и эта Улыбка. — И я думаю, что мне хотелось бы посмотреть, как далеко эта маленькая искра надежды может их привести отсюда. И с этими словами Донкихот Дофламинго прошёл мимо своих застывших подчинённых и исчез в недрах корабля, чтобы ожидать, какие новости могут прийти. Трое товарищей по команде, которых он оставил позади, смотрели ему вслед лишь мгновение, прежде чем приступить к своим обязанностям. Но в тот момент образ монеты, переворачивающейся снова и снова в воздухе, идея, концепция такого простого действия, диктующего ход судьбы для самого мира, повторялась в их умах. И в тот момент товарищи по команде, наблюдавшие за ним, имели ту же мысль, глядя на человека, который это сделал. То же осознание пришло к каждому из них в самых тёмных уголках их разума, неизвестное даже их сознанию, но неизгладимое тем не менее. В этот день Донкихот Дофламинго укрепил малейший намёк на сомнение в трёх из своих самых верных товарищей по команде в форме шести простых слов, погребённых в их подсознании: «Он действительно является Мировой Знатью».

***

Я, должно быть, в какой-то момент потерял сознание, потому что в следующий момент я смотрел на дверь комнаты, которая теперь снова была закрыта. — Ты вернулся в мир живых? — спросил Саундбайт, весь сарказм и насмешки исчезли в пользу глубокой усталости. Я медленно наклонился вперёд, опустив лоб на непоколебимое дерево двери… в полном поражении. — Каждый шаг, — прохрипел я. — Каждый шаг, который мы сделали… каждый дюйм, который мы завоевали… был по прихоти дьявола. Мы жили, потому что он хотел этого. Мы «победили», потому что он позволил это. Всё, что мы сделали сегодня… — Я слабо стукнул кулаком по дереву. — И всё это равняется… ничему… Саундбайт молчал долгую, долгую минуту, прежде чем издал хор стонов и ворчаний. — Ты… Ты не прав, и я знаю это академически по нескольким причинам… но у меня нет ни воли, ни энергии вдаваться в это прямо сейчас. Давай… Давай просто выберемся отсюда. МОЖЕМ МЫ ПРОСТО СДЕЛАТЬ ЭТО, ПОЖАЛУЙСТА? Я оставался прикованным там ещё на несколько секунд, всего несколько… а затем я кивнул и оторвался от двери, волоча себя обратно по коридору. Когда я вернулся в главный зал, все события, которые произошли, прокручивались в моей голове: кто-то, кто был готов спровоцировать Соломенных Шляп, аукционный дом, уверенность «Диско», то, как эти охранники продолжали сражаться, тот факт, что они вообще когда-либо нападали на нас, когда у них не было причин… чёрт возьми, споткнуться о проволоку и упасть прямо на линию обзора Чарлосса. Каждое воспоминание, каждая очевидная нить, свисающая прямо перед моим носом… каждая из них, жёрнов, тянущий мою шею всё ниже и ниже. И в тот момент, когда я снова вышел на сцену, в момент, когда я поднял глаза, чтобы попытаться заговорить… я увидел кое-что ещё. Одну вещь. Всего один последний… прощальный подарок, который заставил мои колени подкоситься подо мной. Все глаза устремились на меня, но, к сожалению, не все могли прочитать настроение. — Какого чёрта это было, умник?! — услышал я требование Кида. — Эта штука, которую ты показал, контролирующая всех… что, какой-то Фрукт Нитей или что-то в этом роде?! У кого, чёрт возьми, хватило бы яиц—?! — Не нити, Кид, — услышал я, как сказал Ло, сильная ненависть окрашивала каждое его слово. — Струны. Это был Фрукт Струна-Струна. И это было наименьшее из его применений. Мы уходим только потому, что он хотел, чтобы мы ушли. — О да?! — усмехнулся Барто, звук удара его кулака о ладонь разнёсся вокруг. — Ну, поверь мне, этот ублюдок пожалеет об этом, когда я до него доберусь! — Что-то мне подсказывает, что это, буквально, наименьшая из забот Дофламинго, — мрачно произнёс Рейли. Все присутствующие, конечно, отреагировали на это. Широко раскрытые глаза были у всех, кроме Ло, а Кид, Бедж и Бартоломео ругались на чём свет стоит. Дрейк, Апу, Уроуж и Бонни встретились со мной глазами, открывая рты, чтобы спросить — а затем закрывая их, когда увидели, что я явно был не в состоянии давать ответы больше. — Пфф… пффхехехехе…пффхахахахаха… Давление было просто слишком сильным. Я смутно осознавал, что остальная часть команды подходит ко мне, когда я почувствовал, как истерический смех вырывается из моего горла, слёзы текут по лицу. — Кросс. Что такое? — спросил Луффи. — Это не имеет значения… — Ч-Что—? — спросила Конис, нежно положив руку мне на плечо. — Ничто из того, что мы сделали… ничто из того, что мы делали… ничто из того, что мы могли бы сделать… ничто из этого не имеет значения… — Кросс, что ты имеешь в виду? Что, чёрт возьми, не так?! — потребовал Зоро. Всё ещё посмеиваясь, со слезами, стекающими по лицу, я поднял дрожащий левый палец и указал вверх. Взгляды всех, среди моей команды и Суперновых, последовали за ним… и они увидели то, что и я. Те же слова, вырезанные тысячи раз по стенам тонкими, как струна, буквами: НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ В ПОДВЕШЕННОМ СОСТОЯНИИ.

***

— Хорошо! — рявкнул я, вылетая через парадные двери, как будто от этого зависела моя жизнь (в чём вы можете быть чертовски уверены, что она и моё здравомыслие оба зависели). — Мы можем обработать всё это дерьмо позже, но прямо сейчас нам нужно убираться отсюда, пока—! БУМ! — ГАХ! Я упал назад, наткнувшись на то, что казалось деревом, но что я очень быстро осознал, было, скорее всего, сильным человеком. Я посмотрел вверх, готовый извиниться — и затем моё сердце остановилось. — Пока что, Иеремия Кросс? — непринуждённо спросил Адмирал Кидзару. — …пока не произойдёт именно это, — прохрипел я, мои нейроны стреляли и жалко метались, пока я пытался и не мог осознать, что это происходило. — Пока я не впаду в панику, почему вы уже здесь, я ожидал вас через полчаса. — Ты думаешь об Аокидзи, — беспечно ответил Обезьяна Света. — …Верррно, ты же непредсказуемый, — простонал я, прежде чем прерваться на бульканье, когда он наклонился и прижал моё чёртово горло к земле. — «Голос Анархии» Иеремия Кросс, — мрачно произнёс Адмирал «Кидзару» Борсалино, его очки, похожие на прожекторы, блестели так сильно, что стали единственным, что я мог видеть сквозь пятна в моём зрении. — За преступления против Мирового Правительства и властью, данной мне Правосудием Дозора… Я настоящим арестовываю тебя.