This Bites!

Атмосфера в баре «Обдираловка» была напряженной. После двух подряд стычек с чрезмерно сильными противниками, новостей о поимке Эйса и очевидного отчаяния Кросса, вся команда набилась в бар по прибытии, но Чоппер выгнал всех, кто не нуждался в лечении — то есть Нами, Зоро, Босса, Санджи, Луффи и Брука — кроме Робин, чьи помогающие руки ускорили процесс. Даже Шакки и Рейли чувствовали эту атмосферу: Рейли мрачно размышлял над кружкой выпивки, а Шакки рассеянно протирала стакан. Нами машинально коснулась рукой забинтованного ожога на боку и взглянула на Луффи. Он все еще сидел, сгорбившись над стойкой, а тарелка с мясом, которую Шакки поставила перед ним, оставалась нетронутой. В её желудке бурлила токсичная смесь вины и беспокойства; узнать вот так, из всех возможных способов, когда она знала, могла сказать что-нибудь—! Рука Зоро сжала её плечо, и он покачал головой. Позже. Поморщившись, Нами ещё сильнее поникла, надеясь на какое-нибудь отвлечение. К счастью, мечник был достаточно чуток, чтобы уловить это. Или, может быть, ему просто самому нужно было отвлечься. — Так как, черт возьми, мы вообще оказались в таком положении? — проворчал Зоро, глядя на Босса. — И я имею в виду самое начало. Разве вы с вашими учениками не должны были убедиться, что Знать не сможет ничего предпринять? — Подожди, дай мне закончить этот бандаж, — пробормотал Чоппер, туго затягивая марлю вокруг правого плеча Босса. — Готово. Можешь свободно объясняться жестами, Босс. — «Последнее, что помнит каждый из нас — как наши черепа столкнули вместе. И теперь, когда я думаю об этом, я почти уверен, что нас не просто столкнули, а дернули друг к другу. Следующее, что мы помним — мы очнулись под водой на грани того, чтобы задохнуться, а Кросс уже был в гуще событий», — перевела Робин, её хмурый взгляд стал глубже, когда ей пришла мысль. — Босс, я полагаю, что это явление повторилось, когда вы загнали Знать в угол в Аукционном Доме, да? Дюгонь кивнул, и Робин поморщилась. — Невидимая сила, прикладывающая минимум усилий для максимального эффекта. Что ж, мы можем с уверенностью заключить, что то, как Кросс буквально споткнулся на пути Чарлосса, не было случайностью, — устало вздохнула она, массируя переносицу. — При всей пользе от этого знания постфактум… — Хн, — хмыкнул Зоро, откидываясь назад к стене. — Привыкаешь, — заметила Шакки, ставя стакан обратно на полку. Неловкое молчание вновь воцарилось; никто на самом деле не хотел привыкать к такому чувству. К счастью, вскоре появилось свежее отвлечение. Определенно менее приятное отвлечение, заметьте. — ХАТЧИ! — вскрикнула Нами, вскакивая со стула, когда Чу и Курооби внесли Хатчи между собой. Дюваль шел сзади с дрожащей Кейми на руках (Санджи в своем нынешнем состоянии мог лишь раздраженно завистливо смотреть) и Паппагом на плече. Шакки последовала за ней с озабоченным выражением лица. — У вас есть пара свободных кроватей? Обоим нашим друзьям нужно отдохнуть после такой травмы, — сказал Курооби, обращаясь к паре за стойкой. — Кейми может использовать мою кровать, а Хатчи положите вон туда, — ответила Шакки, указывая им на большую кабинку. Она повела Дюваля в заднюю часть, а рыболюди прошаркали к кабинке, осторожно укладывая Хатчи на сиденье, где осьминог обмяк с облегчением. — Серьезно, Хатчи? Я думал, что лекарство этого оленя должно быть до жути эффективным, — пробормотал Чу, плюнув каплей воды на руки, чтобы стереть слой крови на них. — Так и есть, — мягко ответил Чоппер, подходя. — Но оно может потерять некоторую эффективность, когда А. пациент все еще ходит сразу после лечения, и Б. когда он достаточно глуп, чтобы не позволить мне вытащить из него пулю! Ложись, немедленно! Хатчи поморщился и подчинился, откидываясь на сиденье кабинки, пока двое других рыболюдей отходили с пути доктора. — Н-Нью… п-прости за все неприятности… — простонал Хатчи. — Я п-просто хотел, чтобы вы, ребята, ушли до того, как—НЬЮАААОУ! — Игла вонзилась ему в шею, все шесть рук Хатчи сжались в агонизирующие кулаки. — Часть меня ценит это чувство, другая часть ворчит о том, что это последний анестетик, который я держу под рукой, потому что эта фора оказалась совершенно бесполезной, — мрачно пробормотал Чоппер, удаляя грубую временную повязку. Хатчи поморщился и отвел взгляд. Это просто означало еще одну гримасу, когда его взгляд встретился с взглядом Нами. Но выражение лица навигатора было мягким. — Хатчи… я прошу прощения. Болезненное выражение осьминога сменилось откровенным, широко раскрытым от шока взглядом. — Прости, что я не дала тебе шанс, когда ты так очевидно его заслуживал, — продолжила Нами. — Прости, что отказывалась видеть, что ты действительно уже не тот, кто помогал Арлонгу терроризировать мой дом… и я прошу прощения за то, что мне потребовалось увидеть, как ты прыгаешь перед пистолетом за одного из наших, чтобы я наконец поняла это. Я была более чем несправедлива к тебе, и за это я очень сожалею. Она перевела взгляд на рану, её выражение потемнело от беспокойства. — Чоппер… насколько все плохо? — Плохо, особенно из-за того, что рана так долго оставалась без лечения… — С усилием олень вытащил пулю из груди Хатчи, его выражение заметно смягчилось, когда он начал перебинтовывать рану. — Но нет, ты не просто дала ему предсмертное искупление. Он выживет, просто будет испытывать сильную боль в течение… нескольких недель? Да, давайте остановимся на неделях. Но даже так… Чоппер закрыл глаза, мысленно возвращаясь к драке в аукционном доме. Он оглянулся в тот момент, когда услышал, как в Кросса выстрелили, и поэтому видел, как выстраивались углы. Он открыл глаза и серьезно посмотрел и на Хатчи, и на Нами. — Честно говоря, я не знаю, насколько хорошей была бы прицельность Чарлосса, но Хатчи сделал это не зря. Был шанс, что если бы он не вмешался, Чарлосс мог бы попасть в Кросса туда, где я не смог бы помочь. — Он сосредоточился больше на осьминоге, и впервые за то, что казалось короткой вечностью, Чоппер позволил себе искреннюю улыбку. — Спасибо, Хатчи. — …да. Спасибо, — согласилась Нами, снова улыбаясь. Затем, медленно, она протянула руку. — Я… это будет нелегко, и есть еще некоторые вещи… но. Я… я готова хотя бы поговорить. Хорошо? В глазах Хатчи выступили слезы, которые не имели ничего общего с болью. Протянув руку, он взял руку Нами в свою. — С-Спасибо, Нами. Спасибо. Настроение присутствующих членов команды немного поднялось при виде этого. Примечательно, что двое людей в здании не разделяли этого нового счастья, но желали бы. Курооби и Чу обменялись взглядами, полными боли, сожаления и полного понимания, затем повернулись к двери. — И куда это вы двое направляетесь? — тихо, но с несомненной интенсивностью спросил Зоро. Всё внимание сосредоточилось на двух рыболюдях, которые, к их чести, ни вздрогнули, ни обернулись. — …Фишер Тайгер действительно стыдился бы нас, если бы видел нас сейчас, — хрипло произнёс Курооби. — Ненависть убила его, и мы чуть не потеряли единственного друга, оставшегося у нас с тех времён, потому что он принял пулю… за того, кто работает над подрывом этой ненависти…нашей ненависти. — Мы уже однажды потеряли всё, — продолжил Чу, его руки дрожали. — Если единственный способ предотвратить повторение этого — избавиться от этой обиды… тогда нет другого выбора. Но если даже Большой Брат не смог сделать это сам, нам понадобится больше помощи. Мы возвращаемся в Рощу 77… посмотрим, сможем ли мы помочь. Если сможем найти помощь. А оттуда… мы выясним, что хотим делать с остатком нашей жизни. Их головы повернулись, словно чтобы ещё раз взглянуть на Хатчи. Но нет, они продолжали смотреть вперёд. — …мы не ожидаем, что когда-нибудь заслужим шанс подружиться с вами, как Хатчи, — выдавил Курооби. — Но, может быть… просто может быть, мы сможем приблизиться достаточно, чтобы снова заслужить солнце на нашей коже. Они открыли дверь и сделали один шаг наружу. — Вот как? Холодный голос Коалы заморозил их на месте, революционерка опиралась на дверной косяк, ведущий в заднюю часть бара. Они чувствовали, как её глаза буравят их, почти ощутимая сила. — У меня не оставалось никакой надежды на вас двоих, — сказала она прямо. — И её по-прежнему мало; перед вами долгий путь, если вы действительно хотите попытаться искупить преступления Арлонга и Ходи. Кулаки Курооби и Чу сжались, хотя трудно было сказать, что они чувствовали. Через несколько секунд напряжение оставило их, и они стояли такими же побежденными, как и мгновения назад. И именно это переключило Коалу от стоического гнева к качающей головой жалости. — Но эй, кто такие пираты, как не мечтатели, преследующие невозможное? Тогда идите. Если в ваших телах остался хоть кусочек Пиратов Солнца, не дайте этому озарению пропасть зря. Не будет никакого шанса на прощение для вас, если вы упустите это. Будь то от меня… — Она одарила их, совсем чуть-чуть, слезливой улыбкой. — Или от нашего Большого Брата. Поскольку они стояли спиной к бару, никто не мог видеть выражения лиц двух рыболюдей. Но их шаги, когда они покидали бар, были твердыми. Было ли это из-за суровости слов их бывшего друга или надежды, которую эти слова вселили, никто не мог сказать. Было ясно только одно: это был последний раз, когда Соломенные Шляпы встретили двух Пиратов Арлонга. Но, конечно, такой момент не мог длиться вечно. — Йохохо… ненавижу прерывать момент, — вмешался Брук, его тон и выражение лица говорили что угодно, но только не это. — Но могу я спросить, где были вы и ваша прекрасная спутница, когда всё пошло не так? Насколько я помню, вы должны были быть нашей страховкой именно для такой ситуации. Суровое поведение Коалы почти мгновенно растаяло, оставив очень смущенную революционерку, тыкающую пальцами друг в друга. — Дааа… это и был план, не так ли? Но, эм… мы столкнулись с некоторыми… непредвиденными препятствиями прежде, чем смогли помочь. — С препятствиями, такими как…? — подтолкнула Робин, приподняв бровь. — Нууу… — Коала отвела взгляд с нервным смешком. — Ооооказывается, когда ты видишь, как предположительно неприкасаемые монстры твоих кошмаров получают чертовски сильный удар, прямо перед твоими глазами? Твой мозг имеет тенденцию… пропускать удар или несколько, совсем чуть-чуть. — Она завершила свое «объяснение» нервным пожатием плеч. — Кто бы мог подумать, а? Последовала долгая пауза… {Ты говоришь, что ваше оправдание в том, что вы двое упали в обморок?!} — возмущенно пролаяла Рафи, переводя свои слова резкими жестами. Все взгляды метнулись к ней, к открытой двери, в которой она стояла, и она покраснела до цвета своей повязки и аккуратно закрыла её. Робин, наклонив голову, посмотрела на одно из окон, а затем скрестила руки. Снаружи едва заметный клок синих волос исчез, сопровождаемый испуганным вскриком. — В их защиту, «упасть в обморок» — это мягко сказано, — усмехнулась Шакки, возвращаясь в комнату. — Эти двое очень испугали меня, когда это случилось, упали, словно их стру—кхм! — Она поспешно кашлянула в кулак и отвела взгляд. — Эм, вы поняли суть. В любом случае, они оба упали, и они не просыпались, что бы я ни делала, так что всё, что я могла сделать — позволить им проспаться. И поверьте мне, этой — Она ткнула большим пальцем в рыжую бунтарку. — досталось легче, чем Сонии. Бедняжка до сих пор без сознания от шока от всего этого, и, судя по всему, я не ожидаю, что она проснётся ещё долгое время. У всех выступили капли пота, кроме ветеранов за стойкой… и все еще молчащего Луффи. Длительное и совершенно нехарактерное молчание капитана быстро снова испортило настроение, и Нами и Зоро обменялись нервными взглядами настолько незаметно, насколько могли. Нервными взглядами, которые быстро стали гораздо менее незаметными, когда разразился целый невербальный спор о том, кто будет меньше всего рисковать, затрагивая слона в комнате. Дебаты, которые закончились удивительно быстро. — Э, Луффи? — сказала Нами, осторожно подходя к своему капитану. — Ты был очень тихим какое-то время, и ты не съел своё мясо, и, ну… если говорить прямо, это чертовски пугает всех. О чём ты думаешь? Тишина затянулась, голова Луффи все ещё была опущена. Одна минута… две… {…Может быть, он просто снова заснул}, — жестами показал Санджи, поднимаясь на ноги, чтобы применить типичный обтянутый кожей звонок пробуждения— — Брук. Иди приведи Виви и Мерри. —и поспешно сел обратно, как раз когда Брук вскочил на ноги и выскользнул за дверь. Чоппер нервно посмотрел между Луффи, Нами и дверью, прежде чем спросить, нерешительно: — Э, Луффи, мне идти или—? {Мы остаёмся}, — одновременно показали жестами Босс и Санджи, вызвав вздох у хорошего доктора. — Ладно, похоже, я остаюсь, — сказал он, прежде чем ответить на взгляд, брошенный ему Санджи, своим собственным. — Санджи, твоё лицо отсоединено от остальной части твоего черепа. Я остаюсь, чтобы ты случайно не оторвал его полностью. Фыркнув, Санджи сел обратно, небрежно отмахнувшись от вытянутого плавника Босса. Именно в этот момент вошли Виви и Мерри. — Эй, Брук не очень ясно объяснил— — начала Мерри. — Он мог убить нас. Два новоприбывших замерли, словно они смотрели на приближающийся морской поезд, и Нами чувствовала себя не намного лучше. Даже Зоро и Робин заметно напряглись. — Его команда была здесь всё время, и он был прямо там, когда мы сражались с охранниками, — продолжал Луффи. — Вероятно, и когда мы сражались с Кидзару, тоже. Но он этого не сделал. Он оставил всех нас в живых, но убедился, что мы знаем, что он мог бы убить всех нас, если бы захотел. И это не первый раз, когда это случается с нами. — Взгляд из-под тени резинового человека повернулся в сторону, к его первому помощнику. — Михоук сделал то же самое. С резким «цк», Зоро отвёл взгляд, его рука опустилась, чтобы опереться на белый клинок. — Даже близко не то же самое, Луффи. — Меньше уважения, да, но было ли это действительно настолько отличающимся? Зоро стиснул зубы, но не мог дать хороший ответ. — И все остальные разы тоже, — продолжил Луффи своим ровным голосом. — Крокодайл забавлялся в нашем первом бою, и он убил бы меня, если бы Робин не оказалась там. Мория тоже сделал бы это, если бы Кросс не перевернул сценарий, а Кума чуть не убил всех, даже не пытаясь. Каждый раз, когда мы встречали одного из Шичибукаев, первое, что они делали, — это демонстрировали свою силу, то, что они лучше нас. Даже Джинбей делал это. Но этот парень со Струнами… Дофламинго, он был точно как Шики. Он хотел наблюдать, как мы пытаемся победить его, чтобы убить нас, когда у нас не осталось бы никакой надежды. Но он не сделал этого. И это не просто для того, чтобы Морская Пехота получила все заслуги. Так почему? Почему он не убил нас? Луффи поднялся на ноги, глядя на стену напротив бара, всё ещё не показывая своё лицо никому из команды. И хотя их удивило, что его внимание было не на Эйсе, никто из них не собирался упоминать об этом. — …насколько я могу судить, я думаю, он похож на… «благодетеля» Кросса, среди других… единомышленников, — сказала Виви после момента молчания, её слова были нерешительными и осторожными. — У него есть сила делать всё, что он хочет, но он не делает всё, что мог бы, потому что так было бы скучно. С СВС… мы стали слишком развлекательными, чтобы он хотел убить нас. — Она потёрла шею с самосознательной гримасой. — По крайней мере, пока… {Но это не объясняет нам, почему он устроил всё это представление}, — подписал Босс с ворчанием, Робин переводила. {В чём был смысл демонстрировать, как легко он мог бы убить нас, если он хотел оставить нас в живых? } Ответ на этот вопрос медленно осенил пятерых доверенных лиц Кросса в симфонии расширенных глаз и дальнейшего мышечного напряжения. Между ними произошёл молчаливый обмен, но никто не высказался, каждый надеялся, что Луффи сам придёт к выводу… {…единственные Шичибукаи близкие к нашему уровню.} Но, конечно, они не были единственными, кто сделал вывод. {Кросс сказал это на Триллер Барке, а потом повторил сегодня}, — подписал Санджи, Робин переводила. {Это демонстрация того, что может сделать Шичибукай, точно так же, как Михоук сделал в Барати. Он показывает себя и щадит нас по той же причине, по которой Михоук оставил Зоро в живых.} — Погодите, вы говорите, что он пытался показать нам, насколько мы уступаем… чтобы заставить нас захотеть стать сильнее? — спросил Чоппер, недоверчиво. — «Не оставляй меня в подвешенном состоянии». И с этим всё внимание вернулось к Луффи. — Вот что это, — ответил Луффи леденящим голосом. — Мы развлекаем его, и он не хочет терять это. Поэтому он показал нам, насколько мы слабы по сравнению с ним… чтобы мы не отправились в Новый Мир сразу же, как планировали. Как я планировал. Он сделал паузу, затем снял шляпу и посмотрел на неё. — …Шанкс ждёт где-то на другой стороне Ред-Лайна. Я обещал ему, что буду достаточно силён, чтобы победить его, когда мы встретимся снова… и этого недостаточно. Лаки показал мне на Скелтер Байте, даже если он не хотел этого говорить. Как и Изо, и те другие ребята от других Императоров. И я всё ещё не мог победить Эйса в бою, не если бы мне пришлось. — Он посмотрел на революционерку, опирающуюся на стену. — И я не смог бы победить и Сабо, не так ли? Коала не ответила словами, но нервный дёрганье за воротник и неспособность посмотреть ему в глаза были более красноречивым ответом, чем любые слова, и комната снова погрузилась в молчание. — Ты прав, Соломенная Шляпа, — сказал Рейли, впервые заговорив с момента их прибытия, его выражение было мрачным. — Если бы вы вошли в Новый Мир такими, какие вы все сейчас… вы бы умерли. Вот и всё, что тут можно сказать. Избиение, которое он устроил Кидзару, сдерживало любые жалобы на какое-либо снисходительное отношение… по крайней мере, на несколько мгновений. Несмотря на свою дисциплину, именно Босс не смог сдержать инстинктивную реакцию. {И кто, чёрт возьми, ты такой, чтобы так разговаривать с нами свысока?! } — Он плавал с Роджером. И вот так, присутствующие Соломенные Шляпы снова замерли, на этот раз в благоговении, когда они правильно связали имя и репутацию с лицом старика. Рейли, со своей стороны, лишь вопросительно приподнял бровь на Луффи. — Я слышал, что ты сказал Кидзару, — пояснил резиновый человек. — Ты сказал, что Роджер был твоим капитаном. — …да. Да, он был, — подтвердил Рейли с кривой полуулыбкой. — И я был его первым помощником. «Тёмный Король» Силверс Рейли, имя и лицо, которые, я уверен, многие из вас всё ещё узнают. Впечатляюще, Соломенная Шляпа. Но ещё более впечатляет то, что ты можешь видеть разум в этом. Я пытался предостеречь множество новичков вроде вас, прежде чем покрыть их корабли, но почти никто из них не слушает. Он испустил тоскливый вздох, снимая очки, чтобы отполировать их. — Добравшись так далеко с первой попытки, они думают, что могут пройти весь путь за один раз. Но им достаточно увидеть пять минут того места, чтобы понять, что они ещё не готовы. «Рай»… это название появилось не из ниоткуда, и оно не преувеличение. Снова наступило молчание, и пятеро доверенных лиц почувствовали, как в их сердцах зарождается страх от того, что Рейли только что сказал, так просто, что даже Луффи сможет соединить точки. Они сохраняли свои выражения лиц настолько нейтральными, насколько могли, молясь, чтобы он не сделал ещё одну связь. — Кросс уже знает, не так ли. На их молитвы не ответили. Все они застыли. И слишком скоро Мерри, Виви, Зоро, Нами и Робин остро осознали, что все остальные в команде теперь смотрят на них с вопросом, наряду с другими, более… взрывоопасными эмоциями. Луффи не отличался, наконец повернувшись, чтобы смотреть на них, его взгляд был каким-то хуже из-за того, насколько безошибочно, спокойно нейтральным он был. — И у него уже есть план для этого, не так ли, — сказал Луффи, спрашивая и отвечая на свой собственный вопрос. Медленно пятеро из них кивнули. — Он… сообщил нам новость несколько недель назад, — начала Мерри, робко. — Мы хотели поднять этот вопрос, н-но… — Мы не держали это в секрете, потому что хотели, — вмешался Зоро, его голос был твёрдым, только он мог смотреть Луффи в глаза. Резиновый человек смотрел на них, прежде чем вернуть шляпу на голову, снова скрывая глаза. Ещё одна длительная пауза, ставшая ещё более тревожной из-за отсутствия какого-либо видимого напряжения или звука скрежета шестерён. — …Он не собирался рассказывать остальным из нас, пока не стало бы слишком поздно, чтобы сказать нет, не так ли, — заключил резиновый человек, разочарование было ясно слышно в его голосе. Молчание доверенных лиц было оглушительным. Удивительно, но на самом деле это был Босс, кто нарушил тишину. — Почему этот сереброязыкий—УРК! Но он произнёс лишь несколько слов, прежде чем хлопнуть ластами по рту от удивления, осознав, что, на самом деле, действительно произнёс их. И с этим на команду нахлынуло безошибочное чувство страха. Никто не был уверен, как пройдёт это противостояние, но оно не могло быть хорошим. Было смутное ощущение, что кто-то должен что-то делать, особенно с Шакки, Коалой и Рейли, которые просто наблюдали, как разворачивается сцена, с каменными выражениями. Чувство, которое усилилось, когда Луффи молча встал и подошёл к входу в бар, его взгляд был прикован к двери. Зоро попытался встать, попытался сделать что-то, но Луффи просто поднял руку. Мечник не мог ничего сделать, кроме как сесть, его капитан скрестил руки, когда он это сделал. В последней отчаянной попытке Виви бросила умоляющий взгляд на Рейли. Но он просто покачал головой, встал и ушёл вглубь бара, Шакки и Коала последовали за ним, хотя последняя по крайней мере подарила им извиняющийся взгляд. Внутреннее дело команды, говорил этот взгляд. Извини, не могу помочь. В конце концов, приказы Капитана были абсолютными.

***

Саундбайт в какой-то момент упомянул, что стадо слонов может мчаться со скоростью до 25 миль в час. Я не знаю, превысил ли Фанкфрид это значение, когда нёс нас оставшуюся часть пути до бара. Я всё ещё был не в себе, пытаясь заставить свой разум показать мне выход из этой ситуации, чтобы убрать мою шею с плахи, на которую я собирался её положить. Чтобы помочь мне отрицать реальность того, что все усилия, которые я приложил, чтобы сделать этот последний день лучшим из возможных, отправились прямиком в ад, а потом продолжили копать глубже. Это не работало. Всё, что я мог делать, это продолжать дышать. И идея просто избавить себя от хлопот и вовсе перестать делать это становилась всё более привлекательной— ШЛЁП! Я шлёпнул себя по щекам, пытаясь изгнать мысли, которые проникли в мою голову. Честно говоря, мало помогло. Потому что помимо всех плохих воспоминаний, с которыми я всё ещё пытался справиться, будь то недавнее прошлое или ближайшее будущее, мой разум услужливо и неоднократно напоминал мне о живом кошмаре, через который мне придётся пройти в настоящем, как только я снова встречусь со своей командой. Мои доверенные лица ненавидели быть зажатыми посередине и вынужденными выбирать между правдой и жизнью, и это было, когда речь шла «просто» о разделении на два года. Теперь, будучи вынужденными разделиться и тренироваться, и неспособными быть хоть какой-то помощью Луффи, кроме резервных планов, которые мне удалось наскрести? Я знал, что это неизменно, но я слишком изменился, чтобы полностью в это верить. И даже я злился, когда думал, что мои рассуждения сводились к «это для вашего же блага». КЛАЦ! Я моргнул, с запозданием осознав, что мы прибыли, когда хобот Фанкфрида отступил, опустив меня на ступеньки, а Лассу подтолкнул меня вверх по ним. Вокруг меня была большая часть команды, пытающаяся выглядеть слишком невинно. Не то чтобы меня это особенно волновало в данный момент. Сжимая кулаки, столько же для снятия стресса, сколько и для того, чтобы не дать бессуставным перчаткам упасть, я начал подниматься. Абсолютно худшим сценарием было бы то, что меня выгонят из команды. Я не знаю, какой милостью было то, что я не считал это вероятным, потому что вместо того, чтобы беспокоиться об этом, я сосредоточился на гораздо более вероятных и всё ещё очень, очень плохих исходах, со вторым по худшести — Луффи, ведущий со мной разговор один на один о том, как он разочарован. И недоверие — законное, презрительное недоверие станет результатом этого, это было почти неизбежно. Сколько из них возненавидят меня? Сколько из них возненавидят моих доверенных лиц по ассоциации? Пытаясь спасти команду, не разорвал ли я её изнутри? Несмотря на мои несчастные мысли — и тот факт, что я буквально не мог чувствовать большую часть своего тела — вскоре я обнаружил себя стоящим перед дверью в бар. Всего несколько хлипких дюймов дерева, отделяющих меня от чего бы то ни было, что должно было произойти дальше. Какой бы ад я ни вызвал… Я бы сказал, что пытался заставить свою руку двигаться, но для этого требуется, ну, знать, где вообще находятся мои руки… — Кросс… — голос, который я смутно признал как голос Саундбайта, мягко подтолкнул меня. — Ты знаешь, что тебе нужно это сделать. Тебе нужно войти туда. Тебе нужно встретиться с этим сейчас, или ты будешь бежать от этого вечно. Я сонно моргнул, слова гремели в моей голове секунду, прежде чем обрели смысл. — Это… всё ещё вариант? — прохрипел я, осмеливаясь надеяться—! — КРОСС! Это… не был Саундбайт. Я посмотрел налево, где Усопп смотрел на меня с обеспокоенным выражением. — Слушай, — сказал он. — Я не знаю, что происходит, но если это не хуже, чем ложь о твоём происхождении— — Это хуже, — сказал я мёртвым голосом. Это сбило Усоппа с толку. Он отшатнулся, а затем повернулся к остальным членам экипажа, собравшимся снаружи, с умоляющим взглядом. — Извини, у меня ничего нет, бро, — сказал Фрэнки, все остальные кивнули с разной степенью неохоты. — Толку от вас НИКАКОГО, — вздохнул Саундбайт. — Давай, партнёр. ПОРА ВСТРЕТИТЬ МУЗЫКУ. Я не хотел этого делать. Правда не хотел. Но короткий разговор вернул мне некоторую рациональность, и я знал, что должен это сделать. — Ггх, ладно, ладно… — И так, с ужасом, которого я не чувствовал даже глядя на Морских Королей, глядя на двух разных Адмиралов, я поднял руку, схватил ручку двери и толкнул. Я практически споткнулся, войдя в бар, и чуть не врезался в Луффи, который стоял прямо передо мной, скрестив руки, с пустым выражением лица и глазами, прикованными к моим. Я не пошевелил ни мускулом, пока мой мозг догонял мои глаза, и я почувствовал, как Саундбайт съёживается. Я даже не мог отвести взгляд и посмотреть на остальную часть команды, чтобы узнать, насколько я в беде. — Как долго, Кросс? И вот так просто остальной мир стал белым. Ничего по-настоящему не существовало, кроме стука в моих ушах, моего капитана, моего Капитана, стоящего передо мной, и этого вопроса. Никаких эмоций в словах, никакого контекста, бьющего прямо в моё нутро. Я был напуган до смерти. Всё же, я должен был спросить, должен был быть уверен. — Как долго… что, Капитан Луффи? — ответил я так ровно, как мог. Пытаясь скрыть ужас в своём голосе, пытаясь скрыть несчастье, не в силах их скрыть—! — Как долго нам нужно тренироваться? Я почувствовал пульсацию до костей БДУМ!, которая прошла через моё нутро, холоднее всего, о чём Аокидзи мог только мечтать. О-Он спрашивал… но как—? НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ В ПОДВЕШЕННОМ СОСТОЯНИИ. Проклятье. Дофламинго. Я должен был Дофламинго благодарить за то, что открыл глаза Луффи на жестокую правду. Я бы больше сосредоточился на жестокой иронии, которой будет Дресс Роза, если бы не смотрел в те же глаза и не боялся своего ответа. Потребовалась секунда или две, чтобы отклеить язык от нёба, но… — …два года, — смог я выдавить. — Два года… или мы все умрём. — Я слышал бормотание вокруг меня, но не мог сказать, было ли оно реальным или просто ещё одним признаком того, что мой разум ломается. Не имело значения. Ничего не имело значения. Ничего… кроме… — И как все мы сможем стать такими сильными, как нам нужно? Я дрожал. Мне потребовалась минута или около того, чтобы суметь произнести слова, и всё это время Луффи продолжал смотреть, не моргая, а мир продолжал БДУМ!кать. — …Кума разбрасывает всех туда, где они должны быть, — услышал я… кого-то, говорящего? Может быть, меня, трудно сказать. — Нет выбора. Не может… не будет остановлен. Снова, снова с бормотанием, более горячим, чем раньше. Почему оно не могло прекратиться? Почему всё не могло просто остановиться и закончиться и оставить меня в покое… — Где он сейчас? Нет… нет, конечно нет, ничего не шло по-моему, ничего никогда не шло по-моему, даже до сих пор, почему начинать сейчас… Неудачник-тактик, неудачник-пират, неудачник-человек… даже не имел смелости посмотреть на своего Капитана… единственная причина, по которой я делал это, была в том, что его Взгляд не позволял мне делать ничего другого. — …здесь на закате, — услышал я, как прохрипел мой голос. — Разбросает нас всех… и если мы сопротивляемся… всё равно… — С этим глаза Луффи наконец закрылись, и я почувствовал, как падаю на пол. Бормотание не продолжалось долго, и я просто стоял на коленях, упиваясь тишиной, забвением… — Кросс. Но нет. Я этого не заслуживал. Я не заслуживал этой милости. Не заслуживал ничего. То, что я заслуживал — это одно слово и ощущение руки на моей голове. Это конец? Это наконец-то, наконец-то закончится и отпустит меня—? Я был… более чем немного ошеломлен, когда вместо того, чтобы почувствовать, как мой череп проваливается, я почувствовал, как что-то снимают. Но… прежде чем я смог понять, я почувствовал, как что-то другое надевают вместо этого. Что-то мягкое, слегка зудящее, вокруг всей моей головы— Одна рука размотала бинты с другой, позволяя моей обнажённой плоти двигаться к моей голове и подтвердить то, что я чувствовал: Солома. Это была… я был—я носил шляпу Луффи. Ту самую Соломенную Шляпу. Соломенную Шляпу Луффи, его сокровище… доказательство того, что я был одним из его настоящих товарищей. Доказательство— — Кросс, я хочу, чтобы ты сохранил это для меня. Верни её мне, когда мы встретимся снова, хорошо? Вот оно. Это было… примерно всё. Когда все страхи, которые я таил в течение последнего месяца, растворились, и когда что-то наконец прервало кавалькаду травм и ужасов, которые были моей жизнью в течение последних я даже не знаю сколько времени, я сделал то единственное, что хотел сделать больше всего на свете. Я позволил себе полностью сломаться и заплакать. Просто… плакать.

***

Когда Луффи вынес свой вердикт, команда снаружи отбросила всякую тонкость в пользу наблюдения через дверь и окна. Так что у них, вместе со всеми, кто уже был в баре, все сомнения были развеяны этим одним действием. Как только это было сделано, Зоро был первым, кто поднялся на ноги и подошёл к Луффи. — …вот так просто? Почему? — спросил он, в его голосе боролись облегчение и недоверие. И действительно, хотя никто из команды не оспаривал решение — даже те, кто не был в курсе, удалялись с минимальным ворчанием — замешательство относительно того, почему он это сделал, было ощутимым. Последовала минутная пауза, третий помощник был в беспамятстве от рыданий, а его партнёры были так же безумны от облегчения, а затем… — Он плакал об Эйсе, — вот и весь ответ Луффи. И это было всё, что ему нужно было сказать.

***

Где-то в Новом Мире определённая группа пиратов готовилась отплыть. Вечеринка, которая у них была ранее в тот день, утихла, когда дела у Соломенных Шляп становились всё хуже, и через несколько минут после того, как трансляция внезапно прервалась, их капитан зашипел от боли, одна рука поднялась к его левому глазу. Боль там была тупой болью в течение последних нескольких месяцев, достаточно незначительной, чтобы игнорировать. Внезапный всплеск боли, соперничавший с травмой, которая их оставила, заставил его действовать; что-то пошло очень, очень не так, и он скоро выяснит, что это было. И всё же, когда они сошли на берег, мрачное настроение, охватившее их, рассеялось, когда Шанкс обнаружил, что его рука касается его волос. Там, где шляпа, от которой он отказался так давно, когда-то сидела, и где он чувствовал самое странное, но самое отчётливое чувство удовлетворения. Рыжеволосый Шанкс позволил улыбке озарить его лицо. — Похоже, у тебя всё ещё всё хорошо, Луффи. — Капитан! Вам стоит это увидеть! — рявкнул Рокстар, подбегая к нему со свежедоставленной газетой в руке. Шанкс просмотрел первую страницу, и его улыбка превратилась в мрачную гримасу при виде заявления о брате его протеже. — …каким-то образом, — тихо добавил он. — Рокстар, достань мне улитку. Мне нужно позвонить Лаки Ру.

***

Срыв Кросса длился добрых несколько минут, прежде чем его можно было считать хоть сколько-нибудь вменяемым. И хотя команда была склонна дать ему всё время, которое ему было необходимо для восстановления, то немногое объяснение, которое он дал, требовало немного больше поспешности. Тоник, который предоставила Шакки, успокоил Кросса за считанные секунды; она призналась потом, захлопывая бутылку обратно в сейф, что это была реликвия работорговли, используемая для усмирения жертв во время перемещения. Концепция, которой они все были полностью отвращены, конечно, но отчаянные времена и всё такое. И действительно, в эти отчаянные времена, отчаянные меры, казалось, были темой для Соломенных Шляп, поскольку Кросс подробно рассказал, что именно будет с ними происходить и почему это необходимо, несмотря на презрение команды. Закончив, он поднял руку и слегка опустил поля шляпы Луффи, отказываясь смотреть кому-либо в глаза. — Я… не хотел это скрывать. Но я… если бы я рассказал вам… какое доказательство у меня было бы, когда мы выиграли всё до сих пор? Когда вы так хорошо справлялись, мы так хорошо справлялись, я—!.. если мы могли победить мир раньше, почему верить мне, когда я говорил, что на этот раз это было невозможно… — Даже сквозь химический туман его пробила дрожь. — Мне жаль, что я не доверял вам— — Кросс, — прервал Луффи, его голос был твёрдым. — Я доверяю тебе. Я мог бы послушать тебя, если бы ты сказал, что нам нужно прервать наше приключение и тренироваться два года… — Он издал тяжёлое фырканье, неудобно почёсывая голову. — Но я не знаю, сделал бы я это. Мне бы это не понравилось, поэтому я мог бы—я, вероятно, сказал бы нет. Мне всё ещё не нравится это, но после того, что произошло… — Он на мгновение стиснул зубы во вспышке гнева, прежде чем заставить себя вернуться к спокойствию. — Я понимаю, что мы ещё не готовы. Мне это не нравится, но я понимаю. Так что не беспокойся об этом. Луффи сделал паузу; он хотел дать Кроссу время, которое ему было нужно, чтобы собраться, но он должен был задать тот жгучий вопрос. — А как насчёт Эйса? Его попытка говорить мягким тоном не помешала всей фигуре Кросса заметно поникнуть. — Они схватили его четыре месяца назад и держали во сне. Он всё ещё был здоров… поэтому Виркарты ничего не выдавали, — прохрипел он. — Я-я думал, что я это предотвратил, я думал, я сделал достаточно—! — Кросс, — снова прервал Луффи, заставляя свой голос оставаться каким-то подобием спокойного. — Забудь о прошлом. Расскажи мне о будущем. Как мы его спасём? Кулаки Кросса спорадически сжимались и разжимались, пока он продолжал говорить, казалось, не в силах остановиться. — Он на 6-м Уровне Импел Дауна, Вечном Аду. Это единственное место, где они могли бы даже подумать о том, чтобы держать его до казни. Если ты сможешь спасти его до того, как они заберут его, Война никогда не случится. Белоусы не столкнутся с Морским Дозором, Ньюгейт не умрёт — по крайней мере, какое-то время — и Тич не придёт к власти. Это лучший сценарий на данный момент. Луффи позволил себе немного расслабиться, позволяя себе почувствовать проблеск облегчения. — Но… Только чтобы Кросс сделал то, что у него получалось лучше всего, и разрушил его одним словом. — Это… на самом деле маловероятно, — сказал он как само собой разумеющееся. — Этажи Импел Дауна называются адами не потому, что они приятные места для отдыха. И пытаться перехватить его в пути тоже не будет хорошей идеей, потому что в лучшем случае это означает Вице-адмиралов, а в худшем — Адмирала или трёх. Ты, вероятно, не успеешь вовремя, и если не успеешь, тебе придётся штурмовать Маринфорд вместо этого. А как только ты там… — Голова Кросса опустилась ещё ниже. — Шансы Эйса на выживание… экспоненциально уменьшаются. — Тогда почему мы не можем помочь?! На этот раз в разговор вмешалась Су. Её шерсть встала дыбом, облачная лисица никогда не принимала суровую реальность без протеста. — Значит, мы должны тренироваться два года, прежде чем двигаться дальше? Хорошо! Я буду любить и ненавидеть разлуку с вами, идиотами, но хорошо! — прорычала она. — Но можем ли мы отложить прощания до после того, как мы поможем— — Не сработает. Даже один Импел Даун далеко за пределами нашей текущей весовой категории. Чёрт, вероятно, за пределами даже того, на что мы будем способны. Это просто… — Дрожь пробежала по нему. — Это ад. По-настоящему ад на земле. Охранники, начальник тюрьмы, сама тюрьма… и это только Импел Даун. Это всё… даже близко не стоит к тому, что грядёт в Маринфорде. Кросс покачал головой. — Выживание одного Луффи было случайностью, положившей конец всем случайностям. И, может быть, некоторые из нас могли бы выбраться, может быть… но не невредимыми. И не все. Любой, кто пойдёт туда с ним, кто угодно… был бы просто пушечным мясом. Слова 'И помехой' прозвучали громко и ясно. Затем, почти как запоздалая мысль, Кросс пренебрежительно пожал плечами. — Плюс, всё это зависело бы от убеждения Кумы изменить свои планы. Что, повторяю, невозможно. Он сам сказал мне об этом… ну. — Даже сквозь туман, вызванный тоником, глаз Кросса начал беспорядочно дёргаться. — 'Сказал'. Он… говорил на меня, не-не давал мне вставить ни слова. Просто… говорил поверх меня… Сглаживал каждое моё оправдание… каждое слово… прежде чем я мог даже что-то произнести… Коала поспешно прочистила горло, как потому, что ей было что сказать, так и для того, чтобы положить конец его паническому упадку. — Кросс… я не знаю, знаешь ли ты это, но— — Кума, возможно, был Революционером когда-то, но я не знаю, как они держат его на мушке сейчас, — ответил Кросс, качая головой. — В любом случае, это не имеет значения, он не тот человек, которого ты когда-то знала, и я говорю это буквально. Он сейчас больше машина, чем человек, искажённый и… ты не можешь его остановить. Ничто не может его остановить. — Кросс на мгновение замолчал, прежде чем слегка пожать плечами. — Ну. — Он взглянул на Рейли. — Почти ничто. Но ты не будешь. Ты не должен. И ты не можешь. Это заставило седовласого ветерана выпрямиться и бросить на Кросса взгляд лёгкого удивления. — Первые два ты попал в точку, но я удивлён услышать третье. Кросс снова пожал плечами. — Простая логика. Ты на пенсии. Не фальшиво на пенсии, а действительно на пенсии. Сабаоди — твой дом, но только до тех пор, пока 'Тёмный Король' не сядет на свой трон. Если бы ты действительно действовал в официальном качестве, всё это исчезло бы, и ты не смог бы вернуться к этому. Ты бы не отказался от этого ни за что. Не должен. Даже ради нас. — Кросс медленно моргнул, прежде чем наклонить голову. — Эта штука на самом деле довольно эффективна, есть ли шанс—? — НЕТ. — Стоило попытаться. Тишина опустилась на комнату, тишина людей, которые хотели протестовать, но в глубине души поняли, что у них действительно нет выбора. Усопп не выдержал первым. — Тогда что можем мы сделать? — потребовал он, передавая починенный посох Нами, вставая на ноги. — У нас ещё есть немного времени, не так ли? Мы просто… примем то, что мы ничего не можем сделать, и двинемся дальше?! Кросс снова дёрнулся, но затем… затем он поднял глаза, выражение его лица было твёрдым и, по крайней мере, немного решительным. — Конечно, нет, — ответил он. — Мерри? Корабль-девочка вскочила на ноги и потянулась в свой плащ, вытаскивая сумки, которые она сделала из своего дождевика, и выкладывая их на стол. {Я знал, что что-то происходит}, — агрессивно подписал Санджи на одну из сумок. — В основном благодаря тебе, — добавил Кросс. — Ты был тем, кто сказал мне иметь запасные планы на случай, если мои планы не сработают. И как бы я ни хотел верить, что есть хоть какой-то шанс, что мои планы относительно Эйса провалятся, Триллер Барк заставил меня достаточно сомневаться, чтобы я это сделал. Он оглядел остальную часть команды. — Если кто-то из вас ещё не внёс свой вклад в Экстренный Пакет Помощи Мерри, сейчас самое время. А Чоппер? Положи столько противоядий, сколько у тебя есть; если нам не сказочно повезёт, Луффи будет сражаться с Магелланом и его Фруктом Яд-Яд. Быстрее мысли Чоппер развернул свой химический набор и начал лихорадочно смешивать. — Что касается меня… Я написал письма для всех вас, о том, что охватывают мои знания. Или, ну, насколько я могу предположить для любого, кто не был с командой раньше, чтобы дать вам некоторую помощь с вашими тренировками. У Луффи есть запасное письмо, рассказывающее всё, что я знаю о том, через что он пройдёт. Помимо этого, я уже собрал Масонов; я введу их в курс дела и направлю все ресурсы, которые у них есть, на помощь Луффи, — сказал Кросс, вставая на ноги. Ворчание от Санджи прервало его, побуждая Робин снова перевести, как он подписал: {Я могу оценить, насколько поможет наличие людей по обе стороны закона, работающих над этим. Но это будет самым большим событием для Морского Дозора со времён казни Роджера. Забудь об их способностях, забудь об их ресурсах и скажи мне, как ты собираешься убедить кучу высокопоставленных Морпехов пытаться саботировать всю их организацию только потому, что мы хотим это остановить.} — Вот краткое изложение в двадцати пяти словах или меньше, — огрызнулся Кросс, его настроение, очевидно, прорвалось сквозь его депрессию. — Либо мы выиграем это, либо это будет Эниес Лобби, умноженный на пятьдесят, с миром на принимающей стороне вместо Мирового Правительства. Холодок пробежал по комнате от осознания последствий. — Да. Либо это заставит всех двигаться, либо я грубо ошибся в этих людях. {…Итак, твой аргумент сводится к 'контролировать хаос, насколько это возможно'? } — подытожил Санджи после паузы. — …да, в основном, — признался Кросс, сдуваясь, звуча совершенно побеждённым. — Лавина началась, и для камешков уже поздно голосовать. Так что… теперь мы делаем то, что делали люди моего мира, когда видели надвигающуюся природную катастрофу. Задраиваем люки, запасаемся как можно большим количеством припасов… И молимся, чтобы после того, как худшее пройдёт… вы всё ещё были здесь, чтобы беспокоиться о выживании до завтра. Никто не ответил. Кросс вздохнул и огляделся. Вокруг… не отчаяние, а беспокойство. За него. За Луффи. Это не поднимало его дух. Но, по крайней мере, не давало ему скатываться ещё ниже. — А теперь, если вы меня извините, мне нужно начать встречу. Если кто-то хочет подслушать, не стесняйтесь, но подумайте о лучшем использовании вашего времени; наша команда расстаётся на закате, и всё, что мы сможем дать Луффи до этого, — это вся помощь, которую он получит от нас против лучших усилий мира. И на этой ноте… где Сония? Все моргнули и затем грохнулись лицом об пол. — А… мы обе потеряли сознание, когда ваш капитан выключил свет Знатному, — смущённо призналась Коала. — Я очнулась, она… ещё нет. Кросс закрыл лицо ладонью, проявив больше энергии, чем с момента возвращения. — Нууу конечно… — Затем он покачал головой, что, казалось, очистило некоторую вялость, под которой он находился. — Хорошо, отведите меня к ней. У меня есть одна идея, как вывести её из этого состояния. Более чем несколько восстанавливающихся членов команды обменялись озорными ухмылками и бери, когда Кросс последовал за Шакки в заднюю часть бара, а за ним следовала Коала. С Кейми, отдыхающей в постели, гораздо более высокая и длинная Сандерсония была вместо этого перекинута через стол, со всей грацией, которую можно ожидать от такой ситуации. По крайней мере, она не держала букет и не была окутана ангельским светом. Хотя ангельские арфы, струящиеся в воздухе, определённо не помогали ситуации. Кросс бросил на своего паразита на плече свирепый взгляд. — Сейчас? Серьёзно? Ответом Саундбайта был бессовестный, будничный пожатие плечами. — ЭЙ, Я МОГУ ВЫБРАТЬ БЫТЬ В ДЕПРЕССИИ ИЛИ Я МОГУ ВЫБРАТЬ БЫТЬ ЗАСРАНЦЕМ. Что бы ты предпочёл? — Засранца… — вздохнул Кросс, закатывая глаза. Затем он бросил на Шакки взгляд полного недоверия. — И просто чтобы убедиться, тебе не пришло в голову попробовать очевидное решение? Шакки подняла плечи в пожатии. — Не подумала об этом во время паники, не думала, что это моё дело после. — Её губы изогнулись в весёлой улыбке. — Но если ты предпочитаешь попробовать? Кросс тоже улыбнулся, но его выражение было гораздо более саркастическим. — Конечно! И вот, Кросс поднял свою бронированную ногу и врезал ею в бок Сонии, столкнув её со стола, и она рухнула на пол с негодующим вскриком. — …ты не настолько бестолков, — произнесла Коала, глядя на него с недоверием. Кросс сменил улыбку на мрачную гримасу. — Нет, но я настолько нетерпелив. Видимо, у Сандерсонии тоже не было особого терпения для объяснений. Она немедленно заполнила более половины комнаты массой своей получеловеческой формы, дикое рычание вырвалось сквозь оскаленные клыки. — КАКОГО ЧЁРТА ЭТО БЫЛО ЗА, ТЫ ТОЩИЙ МАЛЕНЬКИЙ—! — Заткнись, сумочка. Мир катится и идёт к чёрту в корзине, и твоя сестра в нескольких днях от эпицентра, так что если ты не хочешь, чтобы она была в эпицентре кластерфака века — включая Казнь Роджера — без нашей помощи, убери свои клыки и двигайся. Свидетельством того, насколько Сандерсония уважала Кросса, и уровня 'не связывайся со мной прямо сейчас', который он излучал, было то, что единственной реакцией Куджа на эту тираду было мгновенное возвращение к человеческой форме с совершенно покорным выражением лица. Блондинистый Соломенная Шляпа резко кивнул. — Лучше. Теперь давайте найдём уединённое место, чтобы мы могли сделать это должным образом. Шакки? Пока бармен вела его наружу, Сония задержалась достаточно долго, чтобы прошептать Коале. — Было бы это плохим временем упомянуть, что это его властное отношение только что действительно заставило мою кровь течь быстрее? Коала поморщилась. — В любое другое время я, вероятно, была бы с тобой согласна. Но здесь, сейчас? Да, крайне. — И с этим она побежала вперёд, чтобы догнать Кросса, оставив Сонию моргать в полном замешательстве, с единственной мыслью, проносящейся через разум женщины-змеи. — …что за гнилую сброшенную кожу Сета я пропустила?!

***

Винный погреб под баром не был самым комфортным местом, но это была самая изолированная зона, доступная без доступа к тайной комнате планирования Санни. Саундбайт отдыхал на маленьком столе, пока четверо других и я сидели на стульях вокруг него. Большинство моих обычных доверенных лиц помогали координировать приготовления к… к тому, что грядёт. Нами и Мерри отмечали и распределяли припасы, подходящие для местоположений каждого, а Зоро разрабатывал грубые режимы тренировок для членов команды, к которым такие вещи применимы, или кто на самом деле будет его слушать. А Виви? Ну… она показала проблеск гениальности, вскочив на Кару и получив указания к ближайшему магазину Ден-Ден-Муши на архипелаге. Сказала, что даже если мы не можем быть все вместе, это не причина для любого из нас быть одиноким. Это действительно был невероятный кусочек как здравого смысла, так и чистой гениальности. Естественно, что я его упустил, я полагаю… Но всё же, хотя это было с ними… была ещё одна причина, почему в комнате было на одного человека меньше, чем могло бы быть. Хотя я подробно изложил в своём письме к нему те краткие и необходимые факты о надвигающемся испытании, которые мог, я прямо спросил Луффи, хочет ли он присутствовать на встрече в этот раз. Он решил не делать этого, в типичной мудрой манере Луффи: — Ты тактик. Ты тот, кто знает всё. Скажи мне, что мне нужно делать, и я сделаю это. Я буду слушать, если ты думаешь, что мне нужно. Но я не могу помочь тебе планировать, и мне не нужно знать, как это работает, пока это работает. Он возлагал на меня гораздо больше веры, чем я заслуживал. Но приказ Капитана есть приказ. Поэтому на этот раз я шёл ва-банк. Если только ещё один план в моей жизни должен был сработать, мне оставалось только надеяться, молиться, чтобы это был именно этот. …и, к сожалению, в данном случае 'молиться' было меньше рассчитанным риском и больше слепым прыжком веры. Смерть Мерри, какой трагичной она ни была, всегда была лишь побочным эффектом спасения Робин. У меня не было и близко достаточно козырей, чтобы купить deus ex machina для жертвы на переднем плане, тем более для этой. Так что выбора действительно не было. Мне просто придётся использовать инструменты, которые уже были мне даны. — Остальные ждут наверху, — пробормотала Робин, закрыв глаза и скрестив руки. — Если какие-либо ресурсы придут на ум, которые мы можем использовать, я передам это им. — Спасибо, сестра, — сказал я, затем обратил свой взгляд к Коале. Революционерка грустно кивнула мне. — Я уже позвонила Карасу; мы отправимся в Балтиго, как только он прибудет, и Драгон и Сабо будут первыми, кто услышит обо всём этом. — Мы с Орхидеей пойдём с ней, это будет самый быстрый путь обратно на Амазон Лили, — согласилась Сония, её выражение было более торжественным, чем я когда-либо видел на ней, в этом мире или в предыдущем. Наконец, я повернулся к нашему новейшему рекруту. — Я видел твою верность своими глазами в грядущие годы, — тихо сказал я. — Я привлёк тебя так быстро из-за этой веры и потому, что ситуация настолько отчаянна. — Я обязан вам и вашим всем, молодой господин, какая бы помощь я мог дать, она ваша. Я поклянусь кровью, если вы попросите, — твёрдо сказал Дюваль. Я кивнул и вернул свой взгляд на улитку передо мной. — Ты готов, партнёр? Он кивнул. — С тобой ДО КОНЦА, партнёр. — Тогда начинай звонок. Давай… — Я хмыкнул и ущипнул себя за переносицу, так как мне снова напомнили, что прямо сейчас я был просто так устал. — Давай… посмотрим, что мы сможем спасти. — Пуру—КА-ЛИК! — Змееносец. Анаконда и Коала со мной, как и новый союзник: Бизон, завербованный раньше, чем ожидалось, из-за необходимости, — прямо начал я. — Все остальные уже здесь? — Все шестеро Божественных и все восемь Проклятых, — подтвердил Водолей, прежде чем её выражение стало немного более… обеспокоенным. — Ты… стабилен сейчас, Змееносец? — …достаточно близко для этого, — мрачно вздохнул я. — При данных обстоятельствах, нет времени на что-то лучшее. Я всё ещё зол из-за причины, по которой я созвал всех вместе, но кое-что ещё, о чём я сходил с ума от беспокойства, только что обернулось лучше, чем я когда-либо мог надеяться. На данный момент я функционален, и я с этим смирюсь. — Тогда можешь ты перейти к делу? — фыркнул Смокер. — Что именно так беспокоило тебя, что Водолей опасалась разговаривать с тобой? — Особенно если это настолько потрясающе для мира, как я предполагаю! — отчаянно воскликнула Перона, любая предыдущая сдержанность по отношению к другим членам группы была подавлена паникой. — Потому что я только что получила срочное сообщение от Мирового Правительства, требующее, чтобы я явилась! У меня должен был быть ещё месяц, чтобы я могла хотя бы наполовину устроиться! Что во имя Танатоса происходит?! — …Я хотела бы заявить, для протокола, что хотя я думаю, что осторожность и бдительность являются более подходящей реакцией на «что», вокруг чего мы все танцуем… реакция Пса не полностью неоправданна, — сказала Цуру. — Иногда страх — это подходящая реакция. И это, к сожалению, одна из таких ситуаций. — Она права, — согласился я. — Позвольте мне дать вам немного предыстории, чтобы вы все могли оценить, насколько по-настоящему мы в дерьме. Я сложил руки вместе и закрыл глаза, склонив голову в торжественном воспоминании. — Когда я впервые попал в этот мир, у меня не было никаких планов стать Голосом Анархии. Я был обычным подростком с телом слабее, чем у Спандама, так что моим первым и единственным приоритетом было присоединиться к Соломенным Шляпам, а затем выжить, пока Луффи не станет Королём Пиратов. Мои знания были моим единственным преимуществом, и до того, как я по-королевски облажался и Виви получила награду за свою голову, я планировал держать всё как можно ближе к тому, что я видел, чтобы убедиться, что я смогу сохранить это преимущество… но было одно исключение. Я открыл глаза, брови сведены в решительной гримасе. — Одна крупная катастрофа, которую я решил остановить задолго до того, как получил свой трансивер: в то время, когда Соломенные Шляпы штурмовали Энис Лобби, бывший член пиратов Белоуса по имени Маршалл Д. Тич победил Портгаса Д. Эйса, командира Второго Дивизиона Белоуса и старшего брата Луффи, и передал его Мировому Правительству, чтобы стать Шичибукаем. Правительство немедленно решило провести публичную казнь. — Я позволил задыхающимся восклицаниям шока от тех, кто ещё не знал, обрушиться на меня, прежде чем продолжить. — Перефразируя, Правительство бросило вызов пиратам Белоуса, бросило вызов самому Белоусу и всем его союзникам к полномасштабной войне. Войне, которая потрясла мир до основания самым худшим образом. Я скрипнул зубами, демонстрируя тошнотворную смесь разочарования и отчаяния, которую я испытывал. — И я не только не смог это остановить, но Правительство так хорошо скрыло предупреждающие знаки, что я только что узнал, что не смог это остановить. Наступила пауза. — Это причина, по которой нас собирают в Маринфорде? — спросил Джонатан с растущим страхом. — Кросс, — вмешался Смокер. — Со всем, что ты сделал на СВС, у Мирового Правительства нет ни ресурсов, ни пиара, чтобы сделать что-то подобное, и они это знают. Даже если ты знаешь, что это правда, это всё ещё не объясняет, почему Мировое Правительство даже рассматривает возможность бросить вызов одному из Императоров, либо до того, как ты вмешался, или сейчас, когда вся организация находится на самой низкой точке за всё время. Я поморщился, колеблясь, но они всё равно узнают так или иначе. Возможно, им даже скажут на их следующем брифинге. Так что… — Чтобы закончить то, что они начали много лет назад, и то, что им не удалось сделать тогда. Чтобы осуществить то, что они собирались сделать… на Батерилле. Это дошло, и последовал глубокий вдох от большинства слушателей, вместе с растущим выражением ужаса. — …Э, что такое Батерилла? — спросил Дорри. — Это прекрасный остров в Саут-Блю. Тропический климат, прекрасное место для отпуска, — беззаботно объяснил Фокси. — Малоизвестный рай, я посещал его раз или два — — И это было местом инквизиции и резни, организованной Правительством двадцать два года назад. В то время как Фокси открыто разинул рот на Хину, Джонатан продолжил объяснение. — Батерилла была последним известным местонахождением Голд Ди Роджера до его поимки. После его казни Мировое Правительство обыскало остров и убило каждого младенца младше двух лет, вместе с их матерями. Резня была совершена с единственной целью — убедиться, что если Король Пиратов родил ребёнка до своей смерти, он или она будет казнен в ходе зачистки. Положить конец его родословной до того, как он сможет создать наследие. — И они потерпели неудачу, — отрезал я. — Они недооценили упорство Портгас Д. Руж. Она вынашивала своего нерождённого сына двадцать месяцев, чтобы спасти его от казни. Когда она наконец родила, она оставалась в живых ровно столько, чтобы передать его единственному человеку, которому Роджер доверил её местонахождение: Вице-адмиралу Монки Д. Гарпу. Можно было бы подбросить бери в воздух, настолько он был неподвижен и напряжён. Коала и Сандерсония открыто смотрели на меня с изумлением, и я думаю, что Дюваль впал в ступор. — Чёрт возьми… — слабо выдохнул Фокси. — Ты сказал это… — согласился Барто. — Стоило догадаться, — прорычал Ло. — П-Подождите… — сказала Ташиги, явно всё ещё пытаясь понять последствия. — Так, значит, это означает, что Эйс и Луффи —? — Они братья в единственном смысле, который имеет значение, — прервала Коала. — И это последнее, о чём мы будем беспокоиться, — согласился я. — Единственное, что могло заставить Правительство сделать что-то настолько глупое, как бросить вызов Белоусу на войну, особенно в такое время, — это их решимость положить конец родословной худшей язвы в их истории. Волна усталости внезапно нахлынула на меня, и я инстинктивно потёр лицо, пытаясь избавиться от неё. Сейчас было не время для коллапса, особенно когда мне пришла в голову ужасающая мысль. — И чтобы было ясно: главная причина, по которой я хотел это остановить, заключалась в том, что я видел Луффи, его дух полностью сломлен после того, как Эйс умер у него на руках, чтобы спасти его. Но теперь это наименьшая из наших забот. Они изменили свои планы, потому что если бы не сам Тёмный Король, спасший нас ранее, они бы поместили меня рядом с Эйсом. — …Ладно, я буду тем, кто спросит, — вздохнул Бартоломео после паузы. — В чём твоя логика здесь, Кросс? Конечно, они хотят казнить и тебя тоже. — В любое другое время, да, абсолютно, — согласился я, воспроизводя то, что сказал этот жёлтый ублюдок, чтобы я мог быть уверен. — Но не так, не здесь. Эйс должен быть в центре внимания, положить конец родословной Роджера. Наличие кого-либо ещё там, даже меня, размывает сообщение, которое они посылают, и это должно быть последним, чего они хотят. И всё же, вы слышали, что сказал Кидзару. В то время как Барто и другие Проклятые, которые были частью этой выволочки, обдумывали эти слова, Робин прочистила горло. — На благо тех, кто не присутствовал… когда Адмирал Кидзару потерял самообладание и решил, что он на самом деле применит всю свою мощь, он сказал, что убьёт и Кросса тоже. И он также сказал… — Она сделала паузу и неуверенно сглотнула. — Он сказал, что сделает это… несмотря на то, что такое действие потенциально разозлит Пять Старейшин. И вот оно. Мёртвая тишина, когда все обрабатывали то, что они услышали и, что более важно, ужасные последствия — …Это действительно рисует иную картину того, что планирует Правительство, — сказал Джонатан со свирепой гримасой. — Но в конечном счёте, это та же цель, что была у них раньше, только в большем масштабе. Они намерены продемонстрировать «зло» свободы и то, как «безопасность» Мирового Правительства является единственным истинным миром в жизни. — Но важна здесь не мотивация, а методология, — простонал я. — И она… похоже, изменилась кардинально. Если уничтожение Родословной Роджера не является главной целью здесь… тогда я боюсь даже представить, что они могут планировать. Бартоломео первым нарушил мрачное молчание, его лицо было решительным, а медвежий капкан челюсти сжат со стальной решимостью. — Тогда что мы собираемся с этим делать, Кросс? — Я… я не знаю, — признался я, моё лицо было маской несчастья. — Если бы у нас было больше времени, если бы у нас была эта информация хотя бы на неделю раньше… но у нас нет этого. До войны осталось всего десять дней, и есть кое-что, что я не могу остановить, и что произойдёт через пару часов, и это свяжет каждого Соломенную Шляпу, кроме Луффи. Включая меня. Мы… Нас загнали в угол. Я не могу — у меня нет времени, чтобы всё спланировать… И… И даже если бы я мог, я всё равно не стал бы… ничего не мог бы… Я погрузился в бормотание, но резкий щипок послал копьё боли вниз по моему плечу. Я зашипел и повернулся к виновнику: Сандерсонии, с сочувствующим выражением на лице, но также с таким, которое не допускало возражений. — Сосредоточься, — сказала она. — Не на том, что ты не можешь сделать, а на том, что ты можешь сделать. Первобытное желание сказать ей точно, куда она может засунуть эту идею, поднялось во мне, но я подавил его и клубящуюся массу всего остального, что я чувствовал. Я мог сломаться позже. И скоро у меня будет три дня и ночи, когда мне нечего будет делать. — Я… я не могу помочь Луффи, — сказал я, и это признание было как глотание битого стекла. — Никто из нас, Соломенных Шляп, не может, не на самом деле… но вы можете. Я ухватился за край стола, пытаясь остановить дрожь в конечностях. — Благодаря Попоре, война сейчас свежа в моей памяти, как в тот день, когда я впервые прочитал о ней. И теперь, когда её нельзя остановить, есть только одна вещь, которую я могу сделать, чтобы изменить то, как она пройдёт. Все вы, достаньте Тон Ракуши, если они у вас есть, или ручку и бумагу, если нет. Я собираюсь рассказать вам всё, что я видел о войне. И никаких перебиваний; у меня нет времени говорить это больше одного раза. Из Саундбайта раздался массовый шорох. Секунды спустя он остановился, и — после того, как я мысленно проклял тот факт, что у меня вообще есть причина снова вызывать эти воспоминания — я начал. — Всё началось, когда Бартоломью Кума использовал свои силы, чтобы разбросать пиратов Соломенной Шляпы по всему миру…

***

— …и через десять дней Акаину стоял победителем, но у него было достаточно сочувствия, чтобы пощадить жизнь Аокидзи. Когда он выздоровел, Аокидзи ушёл в отставку, не желая работать под началом Акаину, и по причинам, которые я не могу даже начать понимать, он присоединился к Чёрной Бороде, который тем временем узурпировал титул и территории Белоуса и создал репутацию похитителя сил Дьявольских фруктов. Что касается оставшихся пиратов Белоуса, я не могу сказать; это предел моих знаний. Я выдохнул, растирая горло после получаса, когда я прожужжал им все уши. Прошло несколько минут, прежде чем стих звук царапающих ручек, и заговорила Ташиги. — Так… что ты ожидаешь, что мы сделаем, Кросс? Я покачал головой. — Пока Луффи и Эйс выживут в войне, всё, что вы решите сделать с моими знаниями, меня устроит. Было бы лучше, если бы Белоус не умер, но, учитывая его возраст и ситуацию, я знаю, насколько это маловероятно. — …А что именно ты планируешь делать, Кросс? Соломенные Шляпы просто согласятся оставить своего капитана одного в этом? — строго спросил Дорри. Я покачал головой. — Я вооружаю Луффи всей информацией и ресурсами, которые я могу собрать, чтобы максимально увеличить его шансы на успешный налёт на Импел Даун и Маринфорд. Но кроме этого… Кума столкнулся со мной перед тем, как я пришёл сюда. Команда расстаётся на закате; ничто из того, что я делаю, не может это остановить, и я не должен этого делать, как бы я ни ненавидел — — Ты просто сдаёшься?! — сердито сказал Брогги. — …А что бы случилось, если бы я решил отослать его, даже если бы это было физически возможно остановить его? — ответил я, позволив усталости просочиться в мой голос. — Могу ли я гарантировать, что мы доберёмся до Импел Дауна или Маринфорда вовремя? Нет. Могу ли я гарантировать, что мы все выживем, если доберёмся? Нет. Могу ли я гарантировать, что если каким-то чудом мы все выберемся оттуда живыми и здоровыми, мы всё ещё сможем тренироваться для Нового Мира так, как нам нужно? Чёрт, нет. — Я ткнул обвиняющим пальцем в лицо Саундбайта, позволяя ему транслировать мой злобный взгляд. — И никто, никто из вас не может. И вы все это знаете. — Ты можешь иметь все ресурсы, которые ты только пожелаешь, склонить шансы в свою пользу, но иногда враг перед тобой — это кто-то, кого ты просто не можешь победить в своём нынешнем состоянии, — заявил Фокси. — Мне буквально вбили этот урок в череп. Как и тебе, Стрелец. Джонатан скривился, признавая это. — Не отрицаю. Планирование выигрышной стратегии просто. Но планирование победы без каких-либо жертв по пути сложно даже против наполовину достойного противника, не говоря уже о равном. — И этот бой… неравный. Совсем, — монотонно согласился я. — Импел Даун жульничает, Морпехи, собранные в Маринфорде, будут жульничать, Чёрная Борода — это воплощение несправедливости, ничто в этом бою не будет честным. Никаких преимуществ. Никаких лазеек. Ничего. Всё, что я сумел сделать, — это заткнуть несколько дыр, но кроме этого… Я сделал всё, что мог, чтобы удержать на плаву только Луффи. Он выкарабкался из двух прямых адов чудом, и это мой лучший сценарий. Кто-то ещё в этой мясорубке, если я позволю кому-то даже попытаться… Я не могу, я просто не могу. — Честь может прийти от столкновения с противником, превосходящим тебя… — сказал Брогги после минуты молчания. — Но иметь силу признать, что тебе не хватает мощи, чтобы победить, — это мудрость, редко встречающаяся у молодых воинов… и мы одновременно хвалим и сожалеем о том факте, что ты показал эту мудрость здесь сегодня. Мы признаём, что ты выбрал… если не лучший путь, то наименее ужасный из доступных тебе. — Ты можешь положиться на нас, Змееносец, Козерог клянётся в этом, — сказала Хина. — Ты показал нам все углы. Мы позаботимся об остальном. — Кроме того, если мы добьёмся успеха, это должно положить конец любой репутации, оставшейся у Мирового Правительства, — добавила Лола, ухмыляясь. Мой дух, угнетённый, каким он был, получил небольшой заряд энергии от остальных Божественных и Проклятых, которые присоединились со своими собственными словами ободрения. Я всё ещё чувствовал себя дерьмово, но… это помогло, это помогло. Я вытер несколько случайных слёз, когда заверения стихли, и я посмотрел на Саундбайта, почти улыбаясь. — Это значит для меня целый мир, все вы, — признал я. — Но с этим покончено… есть ещё несколько неотложных проблем, которые нужно решить. А именно, я понятия не имею, куда на этой голубой планете-сумасшедшем доме Кума отправит меня, так что, насколько я знаю, это может быть последний раз, когда я смогу связаться с вами всеми до того, как пройдут два года. Если я вообще так долго выживу. Так что у меня есть ещё несколько вещей, которые я хочу сказать, прежде чем я уйду. Прежде всего: Бизон, надлежащее представление. — А-Ах, да, сэр, — заикаясь, обратился Дюваль к улитке. — Я Дюваль, ранее известный как Дюваль «Железная Маска», лидер Всадников Розовой Жизни, ранее Всадников Летучих Рыб. Я занялся похищениями из-за ошибочного плаката с наградой и снова свободен благодаря Пиратам Соломенной Шляпы. В свете краха работорговли мои знания о ней не будут особо полезны, но я и мои ребята к вашим услугам для всего, чем мы можем помочь. — Мы обсуждали ваши навыки и ресурсы с тех пор, как Змееносец упомянул вас на нашей встрече на прошлой неделе, — ответил Т-Бон. — На данный момент, я полагаю, мы определили лучшее место для вас и ваших людей. Один из моих соратников прибудет на Архипелаг в течение следующих трёх дней, чтобы сопроводить вас к вашему первому заданию. Дюваль кивнул. С этим разобрались… — Далее, Бык. — Да? /Что? — Пересмотрите свои приоритеты для нового корабля, сосредоточьтесь на его оборонительных возможностях. Скорее всего, Акаину всё равно станет новым Адмиралом Флота, так что если вы недостаточно укрепитесь, Ватер 7 будет гореть. — Брогги, передай новости. Я останусь здесь, пока звонок не закончится, — сказал Дорри. — Хорошо, Дорри, — проворчал Брогги, и раздался звук быстро уходящего гиганта. Я взглянул в сторону для следующей директивы. — Анаконда, если Вице-адмирал Момонга всё ещё тот, кто направляется к Амазон Лили в качестве эскорта Боа Хэнкок в Маринфорд, посейте в нём семена сомнения. Он строг, но не обязательно жесток, и с любой удачей, у нас будет новый член Божественных раньше, чем позже. Сандерсония кивнула, в её глазах пылала решимость. — Понятно. — Обезьяна, насколько вы можете ускорить подготовку «Свободного Пера»? Апу взглянул в сторону, быстро бормоча что-то себе под нос, прежде чем щёлкнуть зубами с диссонирующим КЛАЦ! — С дополнительной рабочей силой, которая у нас сейчас есть — множество журналистов и других вольнодумцев, запертых в этой адской дыре, три догадки, как они туда попали — я должен быть в состоянии ускорить темп. Если вы хотите, чтобы он был готов до начала войны… — Саундбайт дёрнул головой в сторону, имитируя пожатие плечами. — Будет туго, но я думаю, мы сможем это сделать. — Хорошо. Тогда планируйте сделать войну вашей первой главной историей. — Я скривился и сжал кулаки, страницы чёрного и белого мелькали в моей голове. — Независимо от того, что произойдёт в Маринфорде, это не может войти в историю как Война Лучших; мир должен знать правду. — Понял. — Тигр, могу ли я рассчитывать на то, что вы с Обезьяной спасёте Луффи и Эйса? — Конечно, — ответил Ло с холодной уверенностью. — Хорошо. Петух. — Весь внимание. — Присоединись к нему. Одолжи ему свои силы, сделай всё возможное, чтобы он вошёл и вышел целым. — Я дёрнулся, когда определённая… раздражающая мысль ворвалась в мою голову. — И не психуй по поводу Луффи, пока они не будут в безопасности. — …Я буду контролировать себя, — согласился он. Я решил поверить ему на слово и продолжил. — Хорошо. Кролик, найди Идзо до того, как он уйдёт, и скажи ему, чтобы он рассказал Белоусу о нас. Не делись деталями больше, чем необходимо, очевидно, но убедись, что старик знает, что будет ещё одна группа, работающая за кулисами, чтобы помочь ему… — Я скривился, когда именно этот образ поразил меня, но закончил мысль. — И убедись, что он знает, что планирует Тич. — Ухожу сейчас. Освальд, делай записи для меня. — Есть, Капитан. — Щенок, две вещи. Во-первых, ты должна провести следующие два года, тренируясь и наращивая свою силу. Тебе нужно быть в состоянии стоять как настоящий Шичибукай, когда начнётся настоящее шоу. И во-вторых… поддержи Луффи. Я… я не прошу тебя раскрывать своё прикрытие, но… просто… сделай всё, что сможешь. Принцесса-Призрак немного съёжилась от внимания, но с чем-то, что она действительно могла понять, надела маску уверенности. — Я хорошо умею читать возможности, Змееносец. Что бы я ни могла сделать, это будет сделано. — Спасибо, — сказал я, запыхавшись. — Теперь… Козёл, накопи свои ресурсы, затем вернись к началу Гранд-Лайна и построй надлежащую базу на Острове Кактус. Если Белоус всё же умрёт, будет новый приток пиратов, плывущих в Гранд-Лайн. Тебе будет поручено завербовать как можно больше. Начни с охотников за головами, которые живут там, старых друзей Медянки. — Отлично, — протянул Фокси. У меня возникла ещё одна мысль, и моим непосредственным инстинктом было выбросить её, хотя бы из-за злости, но прагматизм заставил меня говорить. Даже если мне пришлось вытаскивать каждое слово, как будто это была колючая проволока. — Водолей, я хочу отредактировать ту просьбу, которую я сделал ранее. Послание, которое я хочу, чтобы вы передали Кузану, таково… Я произнёс четырнадцать слов, полное значение которых понял бы только Кузан. — Ммм… — Цуру задумчиво прикусила губу. — Если он будет знать, что это от вас, мне нужно будет проявить осторожность при передаче. — Запихните это ему в глотку, если придётся, мне плевать, — я едва сдержался, чтобы не огрызнуться. — Всё, что имеет значение, это то, что я хочу, чтобы эти слова были выжжены на задней части его черепа до конца его никчёмной жизни. Цуру скривилась, несомненно, из-за того чистого яда, который я показывал, но тем не менее кивнула. — Я сделаю всё, что смогу. — Спасибо. — Я позволил какой-то мере напряжения выйти из меня с вздохом, прежде чем продолжить. — И всем Божественным: когда война закончится, вера в Морскую Пехоту для тех, кто был на поле боя, будет на самом низком уровне за всё время. Особенно если всё пойдёт так, как я помню, и кто-то начнёт кампанию по призыву. Я не думаю, что этого будет достаточно, чтобы полностью переубедить Сэнгоку, но этого, вероятно, будет достаточно, чтобы переубедить Гарпа и Хельмеппо, и это определённо будет достаточно, чтобы переубедить Коби. Воспользуйтесь этой возможностью. Если вы не можете завербовать их, пошатните их достаточно, чтобы вы смогли завербовать их позже, и проредите ряды новобранцев до того, как сможет произойти какая-либо настоящая индоктринация. Раздался хор согласия. — Последний совет, который я могу предложить сейчас, — это несколько предложений о том, кого вы должны попытаться завербовать в течение следующих двух лет. Для Божественных у меня только один, но я уверен, что он присоединится. Его зовут Иссё, слепой мечник с любовью к азартным играм и Дьявольским Фруктом гравитации. К тому времени, как наш перерыв закончится, он будет Адмиралом. Для Проклятых у меня двое, оба туманные. Более определённый — это Кавендиш; нет лучшего способа описать парня, чем «внимание-шлюха», так что он, вероятно, держит обиду против… — Я выдохнул усталый вздох, потому что у меня не было терпения для этого… — Ну, меня в частности за то, что я украл внимание, так что вам, возможно, придётся подождать с ним. Другая, однако, более немедленная: Джевелри Бонни. Я не знаю её историю, но из того, что я видел? Она ненавидит Акаину до чёртиков и находится либо в дерьмовом списке Мирового Правительства, либо в списке на захват по какой-то причине, так что, по крайней мере, стоит присмотреться к ней. Я сделал паузу, давая понять, что это действительно конец того, что я мог сделать до войны. Затем я нахмурился, когда задумался о том, что должно было произойти после неё. — И последнее… нет, вообще-то, два последних момента. Скорпион. — Да? — Запиши это. Ещё на Скайпии я предлагал создать базу на Панк Хазарде. Цезарь Клаун — финансируемый Дофламинго — уже создал базу на острове, так что вам нужно будет действовать быстро, как только дуэль Адмиралов закончится, чтобы избежать обнаружения. И я неправильно вспомнил кое-что ещё: есть один разведчик, которого вам нужно будет остерегаться даже в огненном регионе. — Я нахмурился, когда воспоминания о последних нескольких часах прожгли мой разум. — Монэ, снежная Логия из команды Дофламинго. Она, вероятно, не будет большой проблемой на огненной стороне, если только Тигр всё ещё не модифицирует её так, чтобы она была гарпией и снаружи тоже, но в любом случае, это для вас, чтобы разобраться. Я также должен добавить, что Верго — тот, кто контролирует базу; если всё пойдёт хорошо, это будет его бесславной могилой. — Принято к сведению, Кросс, — сказали Хина и Т-Бон, с ядом в голосе. — И второе, Рыбы и Рак. Убедитесь, что Попора будет на Острове Рыболюдей, когда Соломенные Шляпы воссоединятся, и убедитесь, что он тренирует свою технику проекции в течение следующих двух лет. — …Значит, дело не только в освежении памяти? — догадался Смокер. — Если всё пойдёт хорошо? — Я позволил себе слабую улыбку. — Это будет началом конца ненависти между людьми и рыболюдьми. — И так же быстро улыбка исчезла. — Но это забота на будущее. Я скривился и закрыл глаза. — Массоны Нового Мира… независимо от того, как сложится Маринфорд, наши усилия по восстановлению мира начнутся в полную силу, когда война закончится. Удачи всем вам, и что бы ни случилось… знайте, что для меня было честью и удовольствием работать рядом с каждым из вас. Это Змееносец — — И Кнукер — — Отключаемся.

***

Прошла примерно минута после того, как Кросс отключился, когда звонящие снова заговорили, вместо того чтобы повесить трубку. — …Так вот каково это — знать будущее, — задумался Джонатан. — Мне не очень нравится это чувство. — Я знал это. С самого первого дня я знал, что сошёл с ума, когда присоединился к нему, — проворчал Смокер, хотя без особого удара. — Это доказательство, — согласно произнёс Ло. — И всё же он передал нам эстафету. Мы выслушали и согласились дать ему немного душевного спокойствия после всего этого, но это ли мы планируем сделать? — Будто у нас есть другой выбор, придурок? — прорычал Бартоломео, звуча пугающе ясно под своим обычным фанатизмом. — На случай, если ты пропустил, мир был по уши в дерьме последние несколько веков, и Кросс оказал самое большое влияние со времён самого Роджера. Луффи вне конкуренции, никто не может это отрицать, но именно Кросс меняет мир. Если он свалит навсегда, в чём я, чёрт возьми, не виню его после такого дня, как сегодня, то мы все будем в заднице. Так что тебе лучше, чёрт возьми, надеяться, что он вернётся, понял?! — Опять делаешь поспешные выводы, Петух… — пробормотал Ло. — Я просто играю роль адвоката дьявола: он только что оставил нам работу по спасению того, что осталось от мира из пылающих обломков, в которые он вот-вот превратится, пока сам он уходит. Никому здесь не кажется это немного несоответствующим? — Не особо, — сказала Ташиги, Ташиги из всех людей. — Как сказал Петух, сегодняшний день был адским днём, который положит конец всем адским дням, и хотя многие из нас попали на периферию, Кросс был главной мишенью всего этого. Сейчас он мечется и будет метаться за свою жизнь и рассудок, пока всё это происходит. Он… буквально не может справиться со всем этим прямо сейчас. Вот тут-то мы и вступаем в игру. — Делай, что можешь, рискуя жизнью… а когда закончишь, повернись к своему другу и скажи: «Если ты не закончишь это, я сам тебя убью». — Бык? — удивлённо спросил Джонатан. — Я помню, как слышал, что Ророноа Зоро сказал это на СБС, — ответил Синий Огр. — Кросс сделал всё, что мог, он работал до изнеможения и взял на себя больше, чем могли бы выдержать даже плечи Гиганта. И теперь наш долг — подхватить эстафету. И если мы не сможем найти в себе силы стиснуть зубы и нести это бремя, то же самое бремя, которое Кросс нёс всё это время, без жалоб? Тогда зачем мы вообще здесь? Наступила долгая пауза, прежде чем Ло пренебрежительно цыкнул. — Эй, как я сказал: я ничего не имел в виду, просто сказал, чтобы сказать. Ни за что не позволю этому крикуну затмить меня, так что какого чёрта: давайте посмотрим, что мы сможем вытащить из пепла. — Что ж, раз с этим разобрались, есть один вопрос, который я должна решить, прежде чем мы решим, что делать с этими знаниями, — мрачно сказала Цуру, один лишь её тон вызвал гримасы у её соучастников. — Я думала предупредить Змееносца, но в свете всего… Пираты Соломенной Шляпы были обвинены в нападении на Мировую Знать. — …Обвинены в нападении на них? — недоверчиво сказал Ло. — Прошу прощения, но, если вы не впали в старческий маразм, что, чёрт возьми, с ними случилось, что было хуже, чем кукольное шоу из… э… нет. Нет, вы, должно быть, шутите. Он не мог. — Он мог, — подтвердила Цуру с усталым вздохом, ущипнув переносицу, чтобы не смотреть на адский отчёт, который она держала. — Когда Святые Чарлосс и Шалрия прибыли в Мариджуа, ни одна кость в их телах не была цела, и их отец был едва ли в лучшем состоянии. Святой Розвальд, конечно, свидетельствовал о том, кто был действительно ответственен, но, как все мы теперь знаем, он единственный человек, которого даже Мировая Знать не может приказать наказать, не оставляя иного выбора, кроме как выпустить прикрытие, которое он нам оставил. — Один последний прощальный удар, и он бьёт как по самому Правительству, так и по Соломенным Шляпам, — мятежно проворчала Ташиги. — Это заявление откровенно ложно, и весь мир будет знать это, так что они также будут знать, что Мировое Правительство либо не имеет понятия, кто на самом деле напал на этих монстров, либо, по какой-то причине, защищает их… — Она замолчала, её лицо исказилось неудобным образом. — Или… будут ли они… я имею в виду, с того места, где оборвался СБС, разве не могут быть какие-то разумные сомнения…? — Могли бы, — резко согласилась Цуру, прежде чем позволить себе слабейшую из горьких усмешек. — Если бы не тот факт, что кто-то случайно просочил официальный отчёт, детализирующий, как «достопочтенный» Святой Розвальд и его семья получили свои травмы после того, как были взяты под стражу Мирового Правительства, определённым… заинтересованным внешним сторонам. Цуру продолжала ухмыляться некоторое время, прежде чем многозначительно посмотреть на свою улитку и её отсутствие реакции. Это заставило её моргнуть и отрастить ряд зубов, похожих на пианино. — О, вы имеете в виду меня, да, да! А, да, конечно, я могу это сделать! Не могу пока напечатать это в Отчёте… но если вы действительно можете достать мне этот отчёт, то я могу прогнать его через наши прессы и распространить так далеко и широко, как только сможем, использовать это как пробный запуск нашей сети! Это должно пробить дыру прямо в их пропаганде, без проблем! — Хорошо. С этим разобрались… у нас не так много времени, чтобы действовать на основе наших новых знаний. Я прошу всех вас использовать остаток дня, чтобы составить учёт ваших активов, чтобы мы знали, с чем имеем дело. Мы соберёмся и составим надлежащий план завтра утром. — Согласен. — Меня устраивает. — Это подходит. — Тогда это заседание закрыто, — сказала Цуру. С этими словами она повесила трубку, а затем откинулась в своём кресле с усталым, усталым, до костей усталым стоном. — Почему, во всех девяти кругах ада, всё это не могло случиться сорок лет назад, когда у меня не было артрита, и я действительно могла доверять своим лучшим друзьям… — простонала она, хотя бы ради того, чтобы это сказать.

***

Проклятые, которые были на Сабаоди, когда звонок закончился, были готовы создать видимость, что расходятся своими путями. У Апу были новости, которые нужно было широко распространить, у Ло были манёвры для практики, у Бартоломео была команда, которую нужно было взбудоражить, а у Фокси было парочку молодых Морских Королей, которых нужно было одолжить. Была лишь небольшая проблема, возникшая, когда они вернулись туда, где оставили остальных своих менее… хорошо связанных сообщников. Сообщников, которые заметили их отсутствие и ждали их возвращения, возглавляемые одним из их менее… покладистых участников. — И куда, чёрт возьми, вы все свалили?! Столкнувшись с кем-то вполне способным убить его за десять секунд, Фокси мудро придержал язык перед лицом бушующего Кида. У остальных троих были остроты или ложь, готовые отвлечь внимание Кида через очередную вспышку его вулканического темперамента, приготовленные на их языках. Но прежде чем кто-либо из них смог представить указанные отвлечения — — БЕРЕГИСЬ—! ПИНГ! КРА-БАБАХ! — А-А-А! появилось новое отвлечение, в виде новейшего рекрута Ло, Жана Барта, пролетевшего мимо собравшихся Супернова и врезавшегося в ближайший мангровый лес, обжаренного вспышкой того, что Суперновы все узнали как один из лазеров Кидзару. Этого было достаточно, чтобы они были готовы бежать в горы. Увидев своего загадочного нападающего, они только укрепились в этом решении. Хорошей новостью было то, что Кидзару не вернулся. Но это было слабым утешением для пиратов, когда на его месте был андрогинный борец сумо, вооружённый массивным боевым топором и окружённый Бартоломью Кумой… с обеих сторон. — Если нам когда-либо нужно было доказательство того, что мы только на полпути через Гранд-Лайн… — мрачно пробормотал Бедж, настороженно глядя на двух гигантов. — Уууррх, просто невероятно… — проскрежетал борец сумо, свободной рукой потирая переносицу в явном раздражении. — Мало того, что кто-то действительно смог победить дядю Кидзару, даже застав его врасплох, так теперь мне ещё нужно убрать и этих слабаков? Такая боль… Фыркнув, Сэнтомару снял топор с плеч и ХЛОПНУЛ! им о землю. — Но не думайте, что только потому, что я раздражен, вы получите ещё одно чудесное спасение на этот раз. Сделайте мне одолжение и попытайтесь продержаться десять секунд, чтобы я мог получить некоторые приличные данные, хорошо? — Будто нам понадобится даже одна против правительственного прихвостня и пары твоих поддельных роботов, — протянул Ло, хотя его расслабленный тон голоса противоречил тому, как крепко он сжимал Кикоку, и как быстро его Пространство расширилось до полного размера. Кид взглянул на внезапно напряжённого Хирурга Смерти, но затем надел кровожадную ухмылку, глядя на Пасифист. — Роботы, да? Это будет весело. Взгляд Сэнтомару метнулся к Ло. — Откуда, чёрт возьми, ты—?! — Прикусив язык, он покачал головой. — Цк, неважно, не мой отдел… но что касается остальных из вас… — Его хмурый взгляд углубился, когда он полностью сосредоточил своё внимание на Киде. — Не недооценивай меня, панк. — Или что? — насмешливо фыркнул феррокинетический капитан, злобно ухмыляясь борцу, когда он замахнулся наполовину собранной рукой из разнородного металла для железного хука. — Что ты собираешься делать, жиртрест, сесть на м—?! ХРУСТЬ! И несмотря на ситуацию, практически все остальные наблюдатели почувствовали хотя бы небольшой катарсис, увидев, как манипулятор металла отлетел из-за вытянутой ладони, которая заняла то самое пространство, где он только что был. — PX-1, PX-2, разберитесь с остальными. Убейте их всех. Глаза гигантов-близнецов засверкали. Их челюсти открылись, и в их открытых пастях вспыхнули вспышки света. Это убило катарсис в пользу безумной схватки за выживание.

***

Я выдохнул, устраиваясь обратно в главном зале бара, часть моего разума отметила, что здесь было гораздо пустее, чем полчаса назад. Я ответил на вопросительные взгляды присутствующих членов команды покачиванием головы. — Я дал им все знания, которые у меня есть; какой бы план они ни составили с ними, это вне моего контроля. — Я медленно поднял взгляд на Луффи. — Я сделал всё, что мог, чтобы помочь тебе спасти Эйса, Капитан. — Я знаю, — ответил Луффи. Он — к трём союзникам. — Вы, ребята, остаётесь? — Ненадолго. Мы отправимся обратно в штаб Революционеров, как только прибудет наш транспорт, — ответила Коала. — Я ухожу сейчас, нужно проинструктировать моих ребят о предстоящих неприятностях, — сказал Дюваль, делая жуткое не-подмигивание, направляясь к двери. — Мы обязательно приложим 100% усилий, чтобы спасти вашего брата, Капитан! Луффи сумел слегка улыбнуться и благодарно кивнуть, когда Дюваль покинул бар. В баре снова воцарилась тишина, когда я яростно напрягал мозги, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё, что могло бы помочь Луффи, что я забыл. На ум пришла только одна вещь, и я медленно повернулся к старшему пирату в комнате. — Прежде чем ты что-нибудь скажешь, Кросс, — упредил его Рейли. — Мировое Правительство только что нарушило любое негласное соглашение, которое у нас было. Мое терпение официально закончилось. Так что… — Старик ухмыльнулся, и это определённо было только благодаря его огромной сдержанности, что я не увидел в нём кого-то или… что-то ещё. — Так что скажи мне: как мы можем сделать им действительно больно? Я моргнул, смущение поразило меня, когда я снова взял под контроль свой пульс. — …быстрый вопрос сначала: несмотря на причины, которые я привёл вам ранее, вы всё же были… довольно сдержанны по поводу казни Эйса, как я это видел. Есть причина, почему вы…? — Готов повторить Фишера Тайгера с гораздо большим количеством трупов? — Рейли мрачно усмехнулся, его очки блеснули в свете. — Просто: в тех обстоятельствах, которые ты описываешь, я знал, что не могу по-настоящему действовать, не разрушив свою жизнь, поэтому у меня был единственный выбор — отпустить свой гнев или быть поглощённым им. Здесь? У меня есть ты, и, следовательно, альтернатива. Так что я могу дать волю и… выразить себя немного. И, как я уверен, что подразумевал, я полагаю, у тебя есть идея для этого? Я тяжело сглотнул, подавляя свои инстинкты выживания 'беги, ты, болван! ' снова. — Говоря правду, — я почти выплюнул. — Мы причиним им боль, рассказав правду, которую они скрывали так долго, и это причинит им наибольшую боль. Рейли вскинул бровь. — Которая заключается в…? — Правда о том дне в Логтауне. О его последних днях. Это поразило Рейли. Он уставился на меня в неприкрытом шоке на несколько секунд, прежде чем захлопнуть челюсть. — …да. Да, это сработает… — К счастью для меня, после некоторых размышлений он просто пожал плечами. — Э, к чёрту, это всегда была их ложь, а не наша. В этот момент он, вероятно, просто указал бы на нас и посмеялся над тем, как мы это проворачиваем. Хорошо, давай сделаем это. Ты хочешь сделать это здесь или…? Я был сильно искушён согласиться с ним, сразу же приступить к делу, как я делал во многие другие дни до этого… но… — Идите… Идите вперёд обратно в подвал ненадолго, — сказал я со слабой улыбкой. — Я… Я догоню вас. Сомнительная гримаса Рейли сообщила мне, что я не обманул его ни на йоту… но, к счастью, у него хватило такта уступить и оставить меня одного на то небольшое время, которое мне было нужно. И мне это чертовски нужно было, потому что как только Рейли скрылся из виду, я рухнул в ближайший стул, который смог найти, уткнувшись лицом в ладони, поскольку вновь ощутил, как тяжесть… всего давит на меня так сильно, что меня с тем же успехом можно было бы звать Атласом. — Саундбайт, — прохрипел я, даже не поднимая взгляд на моего партнёра. — Я никогда не спрашивал тебя об этом раньше, потому что это никогда не ставилось под сомнение… но прямо сейчас мне это очень нужно: какова моя мотивация? Саундбайту потребовалась секунда, чтобы обработать мой вопрос, но когда он ответил? — …Последние шесть-двенадцать часов твоей жизни были полным дерьмом, и всё, что ты знаешь и ценишь, разваливается в пламени, так что ты с тем же успехом можешь утащить вниз с собой нескольких более достойных ублюдков, ответственных за это, чтобы разделить своё горе с некоторыми ублюдками, которые действительно этого заслуживают, и тем самым сделать любую победу, которую они могут пытаться извлечь из твоего падения, настолько пустой, насколько это возможно. ЭТО ПОМОГАЕТ? С этими словами я почувствовал, как в моём черепе бушует новый огонь. Встав, я зашагал к двери подвала с новой энергией. Это не продлится долго, давление погасит его в течение часа, но для того, что я запланировал, этого будет достаточно. — Идеально.

***

— Ну, по крайней мере, после всего этого худшее из этого кошмара наконец—! — Дон дон дон дон! — КТО-НИБУДЬ, УБЕЙТЕ ЕГО ИЛИ ЗАТКНИТЕ! — ХАП! — Коби молниеносно сбил своего друга на пол, одна рука зажимала его рот, в то время как другая рука обвилась вокруг его шеи, захватывая в удушающий захват. Для его же блага, конечно. Хотя если только в своих мыслях, он должен был признать, что трудно представить, насколько хуже всё могло стать в этот момент. А затем кто-то поднял улитку. Коби один раз взглянул на разъярённое безумие, бушующее в глазах этой улитки, и весь его скептицизм испарился в ничто.

***

— Ладно, вы, древние астральные ублюдки, — усмехнулся Джеремайя «Голос Анархии» Кросс по всему миру, его глаз дёргался, а голос напрягался с неоспоримым оттенком чистого убийства. — Вы хотите играть жёстко? Давайте, блядь, сыграем жёстко. К нам сегодня на Вещательную Станцию Соломенной Шляпы, которая начинается прямо здесь, прямо сейчас, присоединяется человек, известный как Тёмный Король, и один из сильнейших пиратов, живущих сегодня: Первый Помощник Гол Д. Роджера, Силверс Рейли. Мистер Силверс, я полагаю, у вас есть эксклюзивная история, которой вы хотели бы поделиться с миром? А затем выражение улитки изменилось, совсем немного. В нём всё ещё было безумие и адский огонь, но теперь горящая ненависть, которую оно несло, была ледяной. Ледяной, и для многих пугающе знакомой. — Охохохо… Кросс, можешь не сомневаться, — проворковал умудрённый опытом голос, не обещая ничего, кроме боли. — Потому что это? Это давно назревало. Наконец, после всех этих лет… пришло время довести дело до конца. Даже надёжно спрятавшись от мира на Близнецовых Мысах, Крокус не мог сдержать инстинктивную дрожь, пробежавшую по его позвоночнику. Он видел эту улыбку и слышал этот тон достаточно раз, чтобы знать, что это будет большой неприятностью и оставит гораздо больше сломанных тел на своём пути. Он, конечно, мог ожидать от Рейли озорства с оттенком злобы, когда тот наконец выйдет в эфир СВС, но ничего не ожидал в таком масштабе. Это… Это была чистая злоба, и было лишь несколько вещей, о которых он мог разболтать миру, оправдывающих это. И на мгновение Крокус усомнился, что его старый начальник зайдёт так далеко. — Кар! Карканье Ньюс Ку привлекло его внимание к небу, прямо когда тот спускался, порхая. Давно отточенные рефлексы заставили его потянуться за парой монет, чтобы заплатить за газету. Он взглянул на первую страницу, вернул внимание к улитке… а затем медленно повернулся обратно к первой странице с темнеющим лицом, когда птица улетела, и он должным образом осознал что, чёрт возьми, он читает. Нет, решил Крокус, его начальник заходил достаточно далеко. Если на то пошло, единственная причина проявить какую-либо сдержанность в свете этих новостей — сохранить реальный урон, тёзку последнего острова, на случай, если Правительство действительно добьётся успеха. И даже тогда… ну, возможно, пришло время доброму старому смотрителю маяка «вспомнить» некоторые старые воспоминания, в следующий раз, когда мимо проплывёт бравая команда отважных искателей приключений. Просто, знаете, ради старых добрых времён.

***

— Как бы мне ни хотелось произнести полный монолог, боюсь, что времени мало, и не вся эта история моя, чтобы рассказывать, так что мне придётся быть кратким. Итак… — Рейли прочистил горло, а затем обратился к миру с острым взглядом и злобной ухмылкой, которая держала всех слушателей прикованными к своим местам с подавляющим ощущением 'или иначе', эхом звучащим в их головах. — Люди мира, я уверен, что вы задаётесь вопросом, как так получилось, что я сбежал от Морской Пехоты, в то время как мой капитан оказался схвачен и казнён. Или, откровенно говоря, как это возможно, что любой из нас, Пиратов Роджера, всё ещё жив и на свободе. Довольно загадочно, не так ли? Как много вопросов окружает последние дни Роджера, нет никаких записей о каких-либо грандиозных сражениях, достаточно значительных, чтобы отметить конец его свободы. Разве не удобно, что вскоре после того, как Роджер был назван «Королём Пиратов», всего лишь через месяцы после этого, его поймали без единого шороха? Правда, которая станет всеобщим достоянием через считанные мгновения, никогда не распространялась за пределы высших эшелонов Морского Дозора. Таким образом, подобные на Базе 153 уделяли трансляции своё пристальное внимание, несмотря на ямы ужаса в их желудках. — Ответ прост: Морской Дозор никогда не захватывал Гол Д. Роджера. С этим ужас кристаллизовался во что-то осязаемое. Мир, казалось, замёрз, два десятилетия истории перевернулись, как неустойчивый корабль. Брови поднялись, кулаки сжались, челюсти отвисли, и недоверие распространилось как на Базе 153, так и по всему миру. — Да, вы меня правильно услышали, — усмехнулся Рейли, звуча, Бог свидетель, ностальгически о том, что он говорил. — Это не был «захват». Гол Д. Роджер, «Король Пиратов», сдался сам. И не из-за уловки или угрозы, ничего подобного. Нет, Гол Д. Роджер, в… относительно здравом уме, сдался Мировому Правительству по собственной воле. — …какой «здравый ум» заставил бы нераскаявшегося пирата совершить самоубийство через Морскую Пехоту? — бездыханно потребовал один из рядовых. — Если вы задаётесь вопросом, почему, ну… это довольно просто: он сделал это, чтобы закончить свою жизнь на своих собственных условиях. Рядовой, который говорил, замер, и сам Риппер начал потеть. — Нет… не может быть… — прошептал он, даже не веря своим собственным словам. — Видите ли, задолго до того, как он сдался, у моего бывшего капитана была неизлечимая болезнь, — беспечно раскрыл Тёмный Король без намёка на сожаление. — Вы все понимаете? Человек, который потряс мир, который завоевал Гранд-Лайн, который претендовал на всё, что мир мог предложить… умирал на протяжении всего этого. Так что, когда его приключение закончилось, он сдался Морскому Дозору, который провёл публичную казнь и прервал его жизнь перед глазами мира. Что было именно тем, чего он хотел. Правительство намеревалось убить дух пиратов, а Роджер повернул ситуацию против них своим последним вздохом. Раздул последние искры своей жизни в бушующее пламя, которое охватило мир, последствия которого мы всё ещё ощущаем сегодня… хех, которые мы даже ощущаем прямо сейчас! Взгляд на другом конце улитки обострился, привкус Хаки коснулся всех, кто услышал заключение откровения Рейли. — Запечатлейте эту истину в своих умах, люди мира: Величайшая победа Мирового Правительства, самое гордое, венчающее достижение Морского Дозора… было не чем иным, как ложью. — …Таак, кто-нибудь хочет поспорить, что мы единственная база в Ист-Блю, которую местные жители всё ещё любят? Риппер уронил лицо в ладонь со стоном глубокой усталости. — Начинай мыть коридоры, Матрос, — мрачно приказал он. — Никаких ставок, Капитан? — Нет… просто не делай дурацких ставок. — Есть, сэр…

***

— И, просто чтобы прояснить, пока всё это ещё усваивается: что касается некоего Монки Д. Гарпа. Глупого, безрассудного старика, который повесил на меня награду с десятью цифрами, — монотонно продолжал Кросс. — Я хочу, чтобы вы все подумали об этом: Морской Дозор говорил об этом… но разве он когда-либо говорил, что поймал Роджера? Стояла тяжёлая тишина в течение шести секунд, прежде чем Рейли ответил. — Учитывая то, что я знаю, позвольте мне подтвердить это для мира: я не думаю, что он когда-либо делал это или делает сейчас. Я не уверен, что он когда-либо отрицал такие утверждения, но я не могу вспомнить, чтобы он когда-либо делал их сам. Глаза Кросса закрылись на несколько мгновений, и он кивнул сам себе. — Становится всё короче список морпехов, которых я считал хорошими людьми, но которые оказываются… недостаточными. Я благодарен, что Гарп остаётся в нём… Его глаза снова открылись и вновь взглянули на мир. — Пока что. Взгляд Анархиста затем немедленно ещё больше обострился до кремневого бесстрастия. — О, но все остальные в том поколении лгали напропалую обо всём этом, всем им карт-бланш. — Пуру пуру пуру пуру! Военный Командующий Мирового Правительства подпрыгнул в своём кресле, когда его улитка, за которой он наблюдал с ужасом последние — он взглянул на часы и едва не получил сердечный приступ; пять минут?! Этот ад продолжался всего пять минут?! — пять минут, очевидно, внезапно начала звонить. Его настроение упало ещё ниже, поскольку список людей, у которых был номер этой конкретной улитки, был очень коротким, и ещё короче список причин, по которым они могли ему звонить, причём ни одна из них не была хорошей. Единственный вопрос сейчас… — Пуру пуру п—КА-ЛИК! …насколько плохо это будет. — Да? — настороженно спросил Конг. — Ты слушаешь последнюю каплю. Глаза Конга широко раскрылись, когда последний голос, который он хотел услышать, сказал последние слова, которые он когда-либо хотел, чтобы они произнесли. — Ч-Что?! — Ты меня слышал: Я. Закончил, — прорычал Сэнгоку. — В тот самый момент, когда казнь Огненного Кулака будет завершена, я ухожу в отставку. Найди кого-нибудь другого, достаточно глупого, чтобы мириться с этим PR-приговором, потому что я не намерен этого делать. Выражаясь как можно вежливее, я увольняюсь, смирись с этим. КА-ЛИК! Конг пусто смотрел на свою внезапно замолчавшую улитку ещё одну быструю вечность, пытаясь как привести свои мысли в порядок, так и моргнуть, чтобы убрать пятна из глаз. И когда ему это удалось… у него было только одно, что сказать. — Чёрт возьми.

***

— В любом случае, это всё, что мы хотели сказать, но, а… ещё кое-что… прежде чем я закончу, — заключил Кросс, потому что конечно он ещё не закончил говорить, конечно нет. — Люди мира, я уверен, что большинство из вас задаётся вопросом, почему я звучу так же зло, как во время Жестокого Мира, и так же активно противостою Правительству, как во время Энис Лобби. Ответ на оба этих вопроса — это нечто, что я пока оставлю при себе, потому что всё ещё есть шанс… какой бы маленький он ни был, что моя злость — это всё напрасно. Может быть… этого будет достаточно. Может быть, у кого-то появится сердце, или совесть, или мозг… и это… всё скоро закончится. На одну секунду мир стал свидетелем сломленного и измученного человека, который не мог даже держать глаза открытыми. Затем он снова открыл их, и холодный огонь вернулся. — Но. Если этого не произойдёт… Если это не напрасно, и кто-то решит сделать очень неумную вещь и проверить мой блеф… тогда вы услышите от меня снова через десять дней, и я обещаю вам следующее: прежде чем моя следующая трансляция подойдёт к концу, этот мир… никогда не будет прежним. Увидимся очень скоро… в День Расплаты. — Наслаждайтесь своими ПОСЛЕДНИМИ ДНЯМИ МИРА, — согласно прошипел Саундбайт. — Это Джеремайя Кросс и Саундбайт… УШЕДШИЕ, НО НИКОГДА НЕ ЗАБЫТЫЕ. Трансляция закончилась, и на вершине мира пять старцев сидели в яростном молчании, осознавая последствия провоцирования того, кто знал слишком много. Теперь стало ясно, что любая победа, к которой они стремились, могла быть только пирровой по своей природе. Либо враг, которого они слишком усердно пытались сокрушить, ускользнёт сквозь их пальцы, либо появится возмездие, которое в худшем случае может отменить 800 лет тяжёлой работы. Теперь доказано, что загнать крысу в угол опасно. Успех в казни был бы менее похож на загон его в угол, а больше на помещение его в ведро, установку этого ведра против собственных животов и поджигание нижней части ведра. Перед лицом этой угрозы, которая компрометировала всё, чем они были, им пришла мысль о том, чтобы сократить свои потери. Ещё одно пятно на их репутации, но то, что обеспечит больше времени для восстановления своих ресурсов, меньше враждебности со стороны самой большой боли в их шеях с… вечности. На короткий момент… они подумали об отмене войны. А затем мысль исчезла без озвучивания. Потому что в конечном счёте, зачем им ждать? Чего им бояться? Они выдерживали уже восемь веков, они выдержат ещё восемь, если потребуется. Они получат какую-то победу из этого, и этого будет достаточно. Они не будут, не могут потерпеть неудачу. И когда этот фарс пройдёт, его будет намного легче похоронить в летописях истории и никогда больше не упоминать, если случится худшее. Это была их самая тёмная эра, но она пройдёт со временем. Как все вещи, в конечном счёте, проходят. Они знали, что их Порядок выдержит всё, что Анархия могла произвести. …И две недели спустя, когда война была окончена, Новый Порядок укреплялся, и Голоса Анархии замолчали, возможно, навсегда, они будут проклинать знание о том, что ожидание в всего один день свело бы это к нулю.

***

Вид, который ожидал меня, когда я вернулся из подвала во второй раз, не был тем, что я ожидал, даже предупреждённый характерным запахом в воздухе от готовки Санджи. Команда была снова вместе, никто не отсутствовал, и все столы в баре были накрыты для обслуживания. Луффи улыбнулся, когда снова увидел меня. — Хорошо, теперь, когда все здесь, давайте повеселимся. — Действительно, — объявил Брук, доставая скрипку и смычок. — Перед лицом неизбежного нет лучшего способа использовать оставшееся время, чем наслаждаться собой. Тем более когда мы знаем, что это прощание лишь мимолётно. Мы будем смотреть в будущее с надеждой и обещанием, и наслаждаться даром настоящего. И с этими словами он начал играть, каденция Binks' Brew наполнила воздух надеждой и печалью. Это было… в общем, тихое дело. Я просто сел и… и мы разговаривали. Я имею в виду, были некоторые игры и тому подобное, какие-то выходки, но в целом… мы просто разговаривали. О недавних событиях и старых, о наполовину забытых шутках и приключениях, о которых вспоминали с теплотой, о идеях возможностей, о горстке вещей, которые могли бы пойти по-другому, и о чудесах, которые ещё будут. Иногда вспыхивали эмоции, иногда настроение падало, но в целом, почти все сохраняли улыбку на лице и ровный киль. И мы просто… наслаждались компанией друг друга. Присутствием друг друга. Не имело значения, было ли что-то сказано или нет, было ли что-то сделано… всё нематериально. Всё, что имело значение, было то, что в тот один… последний момент… мы все были там. Вместе. Это не была шумная вечеринка. Но это были лучшие проводы, о которых мы могли просить. Это были также, к сожалению, проводы по часам. Часам, которые истекли слишком быстро, когда тени удлинились и свет засиял из окна. Часам, которые наконец истекли, когда все с Наблюдением в комнате одновременно напряглись. Хорошее настроение, счастливая энергия, которая накопилась, хрупкая, какой она была, просто… умерла. Прямо-таки умерла, замененная подавляющей аурой… чистого ужаса, который всё задушил. Я остро осознал вес, который всё ещё был на моей голове. Я не хотел задавать этот вопрос, хотел всё ещё притворяться, что могу избежать этого, но… пришло время перестать откладывать. — Луффи… мне нужно спросить, ты уверен, что хочешь, чтобы я позаботился об этом? — Я нервно теребил край Шляпы — Шляпы! — Потому что если ты оставишь её себе, она будет в безопасности следующие два года. После войны ей не будет грозить никакая опасность. Но я не знаю, куда я попаду, насколько мне известно, это может быть в центре поля боя до— АЙ! Я посмотрел на Луффи, стараясь игнорировать шишку, растущую под соломой. У него не было права выглядеть таким раздражённым! — Ты иногда можешь быть довольно глупым, Кросс, — сказал он безэмоционально, что, позвольте сказать вам, действительно умудрилось разозлить меня даже через моё стойкое настроение. — Я доверяю тебе, и ты заслуживаешь её. И что более важно, когда ты вернёшь её мне через два года, ты больше не будешь в этом сомневаться. Моё сокровище в безопасности с одним из моей команды. Там было… чертовски много недосказанного, и я даже не мог сказать, знал ли он, что не говорит половину того, что он не говорил. Я знал, что была одна вещь, которую он не говорил намеренно, и я получил это сообщение громко и ясно. Затем Луффи поднял свою правую руку движением, которое я узнал, привлекая внимание всех в процессе, так что, очевидно, у него было ещё больше того, что он хотел сказать. Я упоминал эту сцену и во время вечеринки, и несколько раз до этого, но я не ожидал этого. Хотя, оглядываясь назад, я не знаю, почему. — Что бы ни случилось, — объявил Луффи тоном, который не допускал возражений. — Как бы мы ни изменились, мы всегда будем друзьями. Мы все станем сильнее. А затем мы все встретимся здесь снова. Это обещание. Никто ничего не сказал в ответ, но тогда, никому и не нужно было. Всё, что им нужно было сделать, всё, что нам нужно было сделать… это поднять наши руки вверх. Держать их в воздухе, твёрдо и гордо. В конце концов, это был Луффи, кто сказал это. Кто объявил это. Мы встретимся друг с другом снова, и это всё. Никаких вопросов, никаких сомнений. Даже не совсем обещание. Просто… факт. Факт висел в воздухе, пока мы собирались, последний раз запасаясь и заряжаясь, прежде чем отправиться туда, куда мы направлялись. Оружие было подготовлено и проверено, припасы закреплены, рюкзаки пристёгнуты и готовы к отправлению, включая спортивную сумку Мерри на спине Луффи, нагруженную всеми нашими надеждами на него. Никто из нас не был по-настоящему готов расстаться, мы никогда не могли бы быть, но по крайней мере никаких сожалений не осталось в воздухе. По крайней мере, это было. И затем, наконец, пришло время. Один за другим мы вышли из бара «Обдираловка». Один за другим мы достигли нижней части лестницы, и все как один мы стояли готовые, когда оранжевые лучи вечера зажгли архипелаг. И затем, между одним вдохом и другим, он был здесь. Просто… здесь. Возвышаясь над нами. Затеняя нас, когда одна рука в перчатке сняла покрытие с другой. Никаких эмоций на лице, никакого антагонизма. Только молчаливое, бесстрастное суждение. — …идите впереди меня, все. Приказ Луффи был тихим, но не более чем с взглядом на него, команда кивнула и двинулась вперёд. Или конкретно, я был перемещён вперёд, первым, без каких-либо моих собственных попыток. Я повернулся с вопросом, ответ пришёл ко мне, когда глаза всей команды встретились с моими. Это… Это был последний раз, когда мы увидим друг друга в течение двух лет. И так, последним воспоминанием о них, которое у меня будет, будут все они вместе, смотрящие в будущее. Так что… я кивнул и принял это. Протянул руки и принял Лассу и Фанкфрида, когда они снова поместились в мои руки, и закрепил их на месте. Это… было время. Соломенная шляпа упала, затеняя моё лицо, когда я повернулся обратно, не имея сил поднять голову к милости Тирана. Не поднимаясь, когда Кума закончил снимать перчатку и отвёл назад свою руку. Не поднимаясь, когда Бартоломью Кума опустил свою руку, чтобы изгнать меня на край планеты— — Если у тебя есть какие-то сожаления, сейчас самое время ими поделиться. …и за мгновение до того, как его лапа соединилась бы со мной, я нашёл свой голос. Мне удалось произнести только это одно предложение, единственное предложение, которое я когда-либо сказал бы ему…но этого было достаточно, чтобы заставить его остановиться. Он оставался неподвижным несколько секунд, его лицо было таким же нечитаемым, как всегда, а его лапа была в нескольких дюймах от того, чтобы отправить меня в полёт. Затем он отвёл руку, и его губы двигались, передавая слова достаточно тихо, что я сомневаюсь, что даже его кибернетические уши могли их уловить. И в ответ на его последнюю просьбу, с широко открытыми глазами от откровения, я кивнул. Шёпот благодарности в ответ был достаточно слышен, чтобы команда его услышала. Затем, в последний момент сомнения, я обратил своё внимание на своё плечо. — Никаких последних слов, Саундбайт? — спросил я. — …Только пять. Киборг снова отвёл свою руку назад, и на этот раз ничто не прервало её движение. Едва прошло достаточно времени, чтобы улитка произнесла свои прощальные слова: — Я не хочу уходить. И вот так… мы исчезли.

***

Луффи отступил достаточно, чтобы видеть их всех. Зоро и Нами, которые приняли на себя всю тяжесть гнева Шичибукая, чтобы спасти их, должны были уйти следующими. Ни один из них не показал страха, первый стоял прямо как стрела с банданой на голове, а вторая — верхом на своём скакуне, крепко сжимая поводья, с разобранным Клима-Тактом, пристёгнутым к бедру. — …должен признать, что я удивлён, что вы оба выжили, — заявил Кума. — Благодаря вашей милости, — ответил Зоро, вложив в последнее слово достаточно яда, чтобы уложить Морского Короля. — Не ожидайте, что это повторится, — тихо согласилась Нами, твёрдо наматывая поводья своего партнёра на кулак. Билли, без своего голоса, мог только кивнуть. — Не ожидайте, что у вас всегда будет право голоса в этом вопросе, даже после этого, — ответил Кума после паузы. Затем он опустил руку и махнул дважды, и трое исчезли, хотя не раньше, чем все увидели, как они потянулись за своим оружием. Последующие отбытия были менее значительны, чем офицеры, но имели свой вес. — Я… я хочу сказать, что со мной всё будет в порядке, что всё будет хорошо… что нет проблем… но впервые в жизни, я не буду, я-я не буду лгать: я ненавижу это и жалею, что это должно произойти… но когда мы вернёмся, мне никогда больше не придётся лгать! Что бы я ни сказал, что могу сделать, я смогу это выполнить! И это обещание от Короля Снайперов! Но… до тех пор… прощай. [Пройти через ад, чтобы достичь рая, да…? Тц, я не знаю, что ты знал, Кросс, но как только мы все снова соберёмся вместе, ты будешь есть кожу моих ботинок три недели подряд… и эй, дерьмовый капитан! Если у тебя будут проблемы или сильный голод, ты, чёрт возьми, позови нас, понял? Мы прибежим со всех ног, и это обещание!] — Я—! Я хочу… Я так сильно хочу позволить себе потерять контроль прямо сейчас. Потеряться в безумии, сбежать в свою гениальность… Просто позволить страху исчезнуть… Но! Но я знаю, что-что я не могу сделать это прямо сейчас! Так что я не буду! Я встречу это лицом к лицу, с высоко поднятой головой и гордостью! И когда я вернусь, я обещаю… я буду достаточно хорош, чтобы все знали моё имя! Имя доктора, который лечил следующего Короля Пиратов! — Эта команда была моей первой семьёй в… вы являетесь первой семьёй, которая у меня когда-либо была. Не беспокойтесь обо мне, я знаю, как позаботиться о себе самостоятельно. Чем бы я ни стала в процессе… но что бы ни случилось, знайте, что я всегда буду с нетерпением ждать дня, когда мы снова увидим друг друга. Когда все мы увидим друг друга снова, как наша непосредственная семья… так и расширенная. До свидания, Капитан. — …ну давай, не заставляй меня следовать за всеми этими… искренними прощаниями, ты знаешь, что я… не могу… просто отправь меня уже, ты проклятое ведро с болтами, прежде чем я потеряю свою СУПЕР кру—! — Прошло всего три месяца с тех пор, как ты и твои товарищи спасли меня из чистилища, но это были лучшие три месяца моей второй жизни. Теперь у меня есть причина продолжать жить помимо обещания, которое я дал. Капитан, я клянусь тебе, что вложу всю свою душу в обеспечение того, чтобы наша команда не пострадала от судьбы, которая постигла мою предыдущую. Прощай, до нашей встречи живыми и здоровыми — даже несмотря на то, что я уже мёртв. — Я… я знаю, что это больно. Я знаю, что больно прощаться, я знаю это лучше, чем… чем кто-либо на планете! Ты знаешь это! Так что… так что ты знаешь, что я знаю, о чём я говорю… когда говорю, что всё будет хорошо. Это прощание, но это не навсегда. Я вернусь прежде, чем ты узнаешь об этом, мы все вернёмся, я обещаю! Потому что эта команда… наш дом. И если ты знаешь меня хоть немного… то ты знаешь, что я никогда не бросаю свой дом. {Благодаря этой славной выходке твоей, я даже не могу попрощаться со своим капитаном, кроме как проклятым Океаном салютом. Ты взял от нас достаточно. Больше нет. Что бы ты ни планировал, ты не разобьёшь нас. Ни меня, ни моих парней. Либо мы идём вместе… либо мы не идём вообще… хмф, умный выб—} — До сих пор было удивительно, всё, о чём я могла мечтать, и даже больше. Я сделаю всё возможное, чтобы получить ещё больше огневой мощи для нас, когда мы вернёмся. И я знаю, что какие бы виды я ни увидела, они побледнеют по сравнению с тем, что я увижу, когда снова буду вместе с вами. Сделай всё возможное в ответ, Капитан… знаешь, я не говорила этого до сих пор, потому что это означает и привет, и прощание… но я скажу это сейчас. Мне жаль говорить хесо, Луффи, но я не могу описать, как я с нетерпением жду, когда скажу это снова. …пока наконец не осталась только одна. И перед лицом неизбежного она не могла остановить себя от бега. Бега обратно к своему капитану и объятия его с силой, достаточной, чтобы сломать скелет. — Вернись ко мне, — яростно прошептала она, уткнувшись лицом в его ногу. — Потому что ты обещал, помнишь? Тогда, когда ты сказал, что мы пойдём до конца, и что я могу остаться с тобой, и прямо сейчас. Что всегда, каждый раз, ты вернёшься… так что что бы ни случилось, ты должен сдержать своё обещание. Ты должен вернуться. Утешительная рука на её голове и кивок в подтверждение позже, Мерри неохотно отвернулась от него, закрыв глаза, когда Кума отправил её прочь. И наконец… остался один. Слабая часть разума Луффи чувствовала благодарность за предупреждение. Было больно наблюдать, как его драгоценная команда исчезает одна за другой неизвестно куда. Но он знал, для чего это, и это была разница между рыдающей развалиной и капитаном пиратов, стоящим сильным, каким он должен быть. Но эта благодарность была погребена под знанием, которое он не знал бы в другом будущем, хранимым в ответственной части его мозга, которая проснулась несколько часов назад. И каждый раз, когда Шичибукай опускал свою руку, дрожал ли следующий, был неподвижен, непоколебим или явно боролся с желанием бежать, его решимость оставаться разумным ослабевала. Когда последний из его команды исчез, он поднял голову, чтобы посмотреть Бартоломью Куме в глаза, и позволил своему скрытому гневу выйти на поверхность, когда он говорил. — Если бы Кросс не поговорил с тобой… ты бы атаковал нас, не так ли? Ты бы заставил нас уйти, несмотря ни на что, не давая нам никакого шанса попрощаться. — Верно, — спокойно ответил Шичибукай. Луффи стиснул зубы. — И даже сейчас, если бы Кросс попросил ещё одну минуту, даже если бы у него не было шанса попрощаться, ты бы всё равно заставил его. — Верно. Луффи стиснул зубы сильнее. — Почему. — Потому что согласно всем расчётам, это был самый логичный курс действий для обеспечения выживания Пиратов Соломенной Шляпы. Эмоционально, этот курс действий лучше всего определяется как… — Тиран сделал паузу, прежде чем наклонить голову, когда представился ответ. — Доброта. И именно в этот момент что-то в воздухе просто… лопнуло. Либо не подозревая, либо игнорируя сдвиг, Кума поднял ногу — …и моргнул в искреннем замешательстве, когда все его системы спонтанно перезагрузились. Киборг оценил данные, которые его разум теперь обрабатывал: его тело было смещено на 18,56 метров, его черепная коробка регистрировала серьёзные повреждения лицевых мышц, три позвоночных сервопривода в его шее сообщали о значительных повреждениях, его корма была погружена почти на 1,78 метра в мангровое дерево Сабаоди, и оптическая камера определила кулак, занимающий точное положение, которое его лицо занимало до неожиданной перезагрузки. В целом, Бартоломью Куме потребовалось 0,3 миллисекунды, чтобы прийти к выводу: Монки Ди. 'Соломенная Шляпа' Луффи только что ударил его в дерево.

***

Стоя в нескольких шагах позади последнего стоящего Соломенной Шляпы, наблюдая, как дым поднимается от его вытянутого кулака, Рейли вежливо кашлянул в свой кулак. — Просто ради спокойствия старика… — медленно сказал он. — Ты ведь знаешь, что не можешь победить, верно? Луффи издал мрачное фырканье, помахивая кулаком, сжимая и разжимая костяшки. — Я знаю, — прорычал он. — И мне всё равно.

***

'Тиран' Бартоломью Кума схватился за края кратера, в котором находился, и легко вытолкнул себя наружу, возвышаясь над резиновым пиратом, который смотрел на него с адским огнём. Он рассеянно отметил, что кулак упомянутого пирата кровоточил, а также дымился. На уровне силы Луффи, сила, необходимая, чтобы отправить Куму в полёт таким образом, раздробила бы половину костей в его теле, если бы они все не были сделаны из резины. И в ответ на этот явный гнев Кума был невозмутим. Невозмутимость, которая сохранилась, даже когда он схватил свою собственную вывихнутую челюсть и вернул её на место. — Это… нелогично. Ты принял всё это меньше минуты назад. Объясни. 'Соломенная Шляпа' Луффи фыркнул облаком пара, когда его хватка на трубе, перекинутой через его спину, сжалась и яростно напряглась. — Ты идиот. Ты действительно думаешь, что я был счастлив видеть, как моя команда уходит? Нет… Я был зол. Я был зол часами, и я едва даже сражался с тем Светлой-Обезьяной, так что я всё ещё на пике сил. А затем, в довершение всего этого… — лицо 'Соломенной Шляпы' заметно потемнело, и дрожь охватила его тело. — Ты не только ранил моих товарищей по команде — сломал моего Комми — но ты отправил их прочь, а значит, мне больше не нужно беспокоиться о том, чтобы навредить им. Мне больше не нужно сдерживаться. Воздух медленно становился всё тяжелее и тяжелее, и впервые за десятилетия, впервые с тех пор, как он стал таким сильным, в самый первый раз с тех пор, как они начали вставлять металл в его мозг и душу… Кума что-то почувствовал. Самое слабое, едва заметное, самое животное подёргивание эмоции. Машинная логика подавила это, но момент уже наступил. Впервые за долгие годы Кума почувствовал отголосок страха. — Это была последняя ошибка… — Луффи с силой опустил кулак, и пар вспыхнул от его тела, когда реальность вокруг него заколебалась. — Которую ты когда-либо совершишь! Тишина растянулась, пока это заявление полностью обрабатывалось. И глаза Тирана сверкнули, когда он расправил плечи и расставил ноги, каждая искусственная мышца в его теле напряглась в предвкушении. — Ты более прав, чем осознаёшь, Монки Ди. Луффи, — пробормотал он, только самому себе. И на этом всё. В размытом движении, взрыве движения, началось начало конца.

***

ША-БУМ! — Аргх! — завыл Трафальгар Ло, когда он кувыркнулся, его одежда была опалена и дымилась. В целом, бой шёл не хорошо. Все всё ещё были измотаны и побиты после сражения с Кидзару, и все трое их противников были крепкими сукиными сынами с соответствующей силой удара. Приподнявшись в сидячее положение, игнорируя боль от лазерных ожогов на коже, Ло посмотрел на место, где сражался Кид. СКРАНГ! «АРХ!» Поправка. Где Киду надирали задницу на алюминиевом блюдечке. Ло понимал, что делал этот Сентомару: Хаки. В основном Вооружение, но очень сильное Вооружение. Всё, что Кид мог бросить в него, отражалось, и только сырая масса металла, покрывающая его тело, спасла его от нокаута. И его противник был достаточно умён, чтобы не позволить Киду накопить достаточно металла для попытки пробиться. В идеале, другие Супернова должны были бы помочь ему. Сентомару не показал никаких признаков Наблюдения, и в их группе было несколько способностей, которые могли бы сделать что-то даже сквозь Вооружение. Но два Пасифисты были почти так же плохи. Сам Ло получил удары лазерами каждый раз, когда пытался установить приличную Комнату после того, как его первая закончилась после обрушения здания на одного из них, и они были абсурдно выносливы. Однако они побеждали. Медленно, но побеждали. Тот, что справа, был атакован тремя — Чёрным Бартом, Уруджем и Дрейком, и он кровоточил и зловеще искрил. Тем не менее, всё ещё функционировал, сухо отметил Ло, когда тот ударил Уруджа прямо в живот и сложил его как аккордеон. Между тем, тот, с которым сражался Хирург, был атакован остальными Суперновами, и он был раздражающе функционален, несмотря на то, что сам он, Апу, Хокинс, Бонни и Бедж обрушились на него. И все они были истощены. Медленно, Ло напрягся, чтобы создать Комнату, когда двойник Кумы медленно начал наступать на них. — Я надеюсь, у кого-то есть идея, потому что впервые в жизни у меня их нет, — протянул он. — И должен признаться? Мне действительно не нравится это ощущение. — У меня не осталось боеприпасов и слишком много жертв, — прорычал Бедж, глядя на распростёртые и подёргивающиеся формы Бонни и Апу, хватаясь за свой живот. — И эти двое ничего не сделают в ближайшее время. — Я ищу, — огрызнулся Хокинс, напряжённым голосом. Его колода таро была разложена на нескольких стеблях соломы, карты мелькали, когда он перекладывал их снова и снова, чтобы найти что-то, что вытащит их из этой ситуации. — Держите эту машину подальше от меня для— Внезапно, всё напряжение в теле Хокинса исчезло, оставив только его обычное бесстрастное выражение лица. — Не отчаивайтесь, — провозгласил он, убирая колоду. — Наши путешествия не закончатся сегодня. Спасение близко. Бедж и Ло оба кивнули. — Итак, каков план? — спросил мафиозо. — Что нам нужно делать? — Абсолютно ничего. Оба других Суперновы повернулись к Хокинсу, их лица выражали недоверчивое ошеломление. Но прежде чем они смогли спросить Хокинса, что, во имя сундука Дэви Джонса, он думает, двойник Кумы открыл свой рот— — Ай-ай-ай-АЙ!» …и как по команде, Бепо обрушился ногами на его голову, захлопнув рот прямо в тот момент, когда лазер выстрелил. ША-БУМ! Киборг пошатнулся назад, его рот был грудой механизмов, и мучительный вой искореженной электроники вырвался из его… ну, всего. На краткий миг Ло действительно осмелился надеяться, что он нефункционален. Он опроверг это представление несколько секунд спустя, в основном восстановив равновесие и бесконтрольно стреляя лазерами из ладоней. Бепо взвизгнул и поспешно удрал, в то время как Ло поспешно создал Комнату и поменял всех местами, уводя из… ну, непосредственной опасности. — Отлично, — выдохнул он, с трудом поднимаясь на ноги, пока киборг пьяно ковылял, всё ещё стреляя лазерами. — Теперь он даже более опасен. Есть ли у тебя другие яркие идеи, знахарь? — Это было не то спасение, о котором я говорил. — Прошу прощения? Соломенный человек проигнорировал вопрос и вместо этого отсчитал на пальцах. — Три… два… один… Не успел Хокинс сказать «один», как чёрно-коричневый размытый объект врезался в киборга перед ними, раздавив его своим весом. Этот размытый объект вскоре оказался ещё одним киборгом Кумой — нет, подождите, Ло мог видеть подушечки лап, это был настоящий Тиран Кума. Кума стоял в обломках своего двойника, а Луффи влетел следом, дымясь во Втором Гире и ударяя так быстро, как только мог. Ладно. Луффи мог сражаться с чёртовым Тираном Кумой, если хотел. Пора отключить остальных Супернова и убираться отсюда. Посреди хаоса поспешного отступления, которое все начали, Хокинс нашёл момент, чтобы кивнуть с полной уверенностью. — В точности как предсказано. Ну. Отступление могло подождать минутку, потому что нет, Ло не собирался это так оставлять. — О, что за чушь!

***

Сентомару отбил ещё одну металлическую руку Кида, разбив её на куски, и вздохнул, когда увидел, как Монки Ди. Луффи между делом разбил другого Пасифисту, которого он привёл, краем глаза. Это даже не было намеренным, судя по всему, резиновый пират просто отмахнулся от него достаточно сильно, чтобы вдавить его грудь, когда тот попытался приблизиться к нему! В любом случае, вдобавок к ущербу, который уже нанесли другие пираты, киборг опрокинулся. И, учитывая, что другие Суперновы немедленно набросились на него, он также не скоро поднимется. — Уязвим к тупой травмирующей силе… — пробормотал сумоист в качестве мысленной заметки, прежде чем склонить голову набок в знак признания. — Ну, или этот придурок просто настолько силён. В любом случае, всё ещё хорошие разведданные. — И действительно, хотя бой стоил двух Пасифист, он дал им массу информации о текущих параметрах машин. И никого особенно не волновали две Пасифисты. По крайней мере, уже не волновали. В целом, они были эффективным оружием для поддержания мира, но до сих пор оказывались слишком зависимыми от своих крепких корпусов. У них было мало способности уклоняться, и достаточно сильный удар, казалось, имел тенденцию разбивать нежные внутренние компоненты одной лишь передачей силы. А лазеры изо рта… да, это была откровенная слабость. Откровенно говоря, недопустимая. Честно говоря, было раздражающе видеть, как такая сложная серия оружия, как Пасифисты, считается устаревшей ещё до того, как они были даже должным образом запущены в производство, особенно когда их замены были задуманы этой стаей дегенератов. Но, по крайней мере, был (профессиональный) комфорт в том, что серия не была полностью отброшена и всё ещё будет использоваться, а также в том, что серия, которая будет их заменять, определённо заслуживала звания «передового края». СКРАНГ! — ОБРАТИ ВНИМАНИЕ НА МЕНЯ, ЖИРТРЕСТ—! ХРУСТЬ! — АРГХ! Но, в конечном счёте, эти размышления, вероятно, лучше было бы иметь в другом месте. А сейчас… Отбивая ладонями ещё одну псевдо-руку, Сентомару наконец надавил и ударил другой ладонью в центр защиты пирата. Выплёвывая кровь изо рта, Кид полетел, теряя свой металлический экзоскелет, когда он скользил и подпрыгивал по земле. И там, где он остановился, он уже не поднялся. Сентомару повернулся к оставшимся пиратам. Все до единого, они были измотаны, ранены и не в состоянии сражаться с ним. Если бы он захотел, он мог бы схватить их всех прямо там. Но вместо этого он просто наклонился, чтобы поднять свой топор, а затем повернулся, чтобы порыться в останках неудачных прототипов, попавших под перекрёстный огонь боя между Монки Ди. Луффи и PX-0, ища их чёрные ящики. В конце концов, его работа заключалась в тестировании Пасифист, а не в захвате пиратов.

***

— РЕЗИНОВЫЙ РЕАКТИВНЫЙ ГАТЛИНГ! Кулаки Луффи врезались в тело Кумы как вода и с примерно таким же эффектом. Это был узор для этого боя: Луффи бьёт Куму, а Кума просто… стоит там, принимая это, как будто это вообще не проблема. Что, по правде говоря, так и было. Кроме синяка от первого удара, на Куме всё ещё не было никаких признаков того, что он был хоть как-то ранен. Если бы он был менее разозлён, резиновый человек счёл бы это жутким. Вместо этого, это просто поддерживало его в состоянии ярости. Обмен закончился, Луффи отъехал назад, тяжело дыша, когда Второй Гир прошёл. А Кума просто… стоял там. Ничего не говоря. Ничего не делая. Хмурясь ещё сильнее, Луффи напряг свой мозг в поисках чего-то, что могло бы сработать. Третий Гир мог бы пробиться через этот загадочный металл, но Кума мог решить уклониться в любой момент. Кросс говорил вспомнить ощущение, когда он нокаутировал тех животных в Жестоком Мире, но Кросс также сказал, что эта сила полностью о силе воли, чтобы побеждать и покорять, и он не мог видеть, как это сработает, когда он знал, в своём сердце, что проиграет этот бой. Так что оставалось только… …О, Чоппер будет так зол на него, если когда-нибудь узнает об этом. Наклонившись снова, он накачал свои ноги. А затем, он поднёс большой палец ко рту и укусил. В своём воображении Луффи мог слышать, как его команда кричит на него и называет его семью разных оттенков идиота за такой трюк. Но они были ничем по сравнению с ощущением, что его тело пытается разорвать само себя. Воздух в костях, кровь течёт за пределы своей ёмкости, сердце напрягается, чтобы не отставать… Луффи закрыл глаза и вытолкнул воздух из своего туловища в руки. — РЕЗИНОВЫЙ—! — закричал он, отводя свои гигантские руки назад. — ГИГАНТСКИЙ РЕАКТИВНЫЙ БАЗУКА! Обе руки устремились вперёд, вся скорость Второго Гира и вся мощь Третьего Гира — и Кума разделил атаку своими руками и небрежно отбил их в сторону своими ладонями. Широко открыв глаза, Луффи попытался ударить снова, с тем же результатом. Затем воздух устремился обратно в его туловище, не в силах быть сдержанным, и Луффи напряг ноги и подпрыгнул. — РЕЗИНОВЫЙ РЕАКТИВНЫЙ ШЕ—! — Нет. БАМ! — ГРАХ! Лапа-ладонь встретила спину Луффи и ударила его о землю, весь воздух вышел. В конце концов, Луффи мог только лежать на земле, сжавшись, дрожа, ловя ртом воздух и пробуя землю на вкус. — Доблестная попытка, Соломенная Шляпа Луффи, — произнёс Кума. — Но в конечном счёте… тщетная. Луффи зарычал и захрипел, когда начал — как он часто делал — восстанавливаться, поворачивая голову, чтобы взглянуть на Куму с рычанием и свирепым, откровенно пронзительным взглядом. — Я собираюсь… — поклялся он мстительно. — Я собираюсь отправиться в Импел Даун. Я отправлюсь в Маринфорд, если придётся… Я спасу Эйса, я стану сильнее… а затем, через два года… — Он ударил кулаком о землю с сотрясающим кости рычанием. — Я побью тебя! И в ответ на эту нечеловеческую убеждённость, это заявление чистейшего намерения, Кума сделал то, что всегда делал, и уставился. — Неверно. Хотя ты действительно станешь достаточно сильным, чтобы выдержать предстоящие испытания, то, с чем ты будешь сражаться, будет только моим телом. Это… последний раз, когда мы встречаемся. 'Тиран' Бартоломью Кума поднял руку, опустил её— …и во второй раз за день… замер. — Прощай… Луффи. А затем, прежде чем кто-либо из наблюдающих мог даже моргнуть, всё было кончено. Лапа киборга встретила форму капитана, и он исчез. И с этим, последний из Пиратов Соломенной Шляпы исчез с Архипелага Сабаоди. С этим… Пираты Соломенной Шляпы были полностью побеждены, будь то Кумой, судьбой или миром. Кума выпрямился, его работа завершена, и медленно повернулся, чтобы рассмотреть свою аудиторию. Сентомару и Суперновы смотрели на него в ответ с калейдоскопом выражений, но был только один человек, с кем его глаза действительно встретились. И она встретила его взгляд. На бесконечный момент, Бартоломью Кума и Джевелри Бонни смотрели друг на друга. В последний раз, его глаза встретились с её, и в них была жизнь. …А затем он исчез. И это, как говорится, было всё.

***

Или, по крайней мере, почти что всё. Когда солнце скрылось за горизонтом, небольшое судно бросило якорь на небольшом расстоянии от архипелага, прямо рядом с более крупным кораблём. Синеволосая мечница и гибрид с молотом поднялись на борт большего корабля и увидели своего (или, по крайней мере, её) командира на палубе неподалёку, который, как обычно, стоял к ним спиной. — Итак, Лейтенант, — прогремел он, не оборачиваясь, заставив мечницу инстинктивно вытянуться по струнке. — С возвращением. А теперь, когда вы уже вернулись, не соизволите ли дать мне доклад о ситуации? — Вкратце? Целый гарнизон коррумпированных Морпехов призван к ответу, работорговля подорвана так, что она никогда не оправится, местное население было освобождено от режима страха и коррупции, и, должно быть, несколько тысяч порабощённых мужчин, женщин и детей всех видов освобождены. — Доставив свой рапорт, Морпех позволила себе практически рухнуть на мачту корабля, последние остатки энергии покинули её. — И всё же… ни одно из того, что должно быть буквально историческими достижениями, не выделяется. Не по сравнению с тем фактом, что мир вот-вот разорвёт себя на части, и мы собираемся провести линии на песке, стоя в эпицентре. Я что-нибудь упустила, Коммодор? — О, нет, я всё это понял, — отмахнулся Коммодор рукой. — Нет, что мне неясно, так это почему, собственно, мне нужно было срочно наложить запрет на это? Коммодор повернулся со злым выражением лица и сунул Лейтенанту плакат. Упомянутый Лейтенант напряглась при виде изображения, и особенно при виде имени, выведенного под ним. — Награда за некую Юнгу Т. А. Шиги? — проворчал Смокер, похоже, застряв между яростью и весельем. — Которой, как мне кажется, очень повезло, что Аттачан её не узнал? Ташиги уставилась, подёргивая глазами, на несколько мгновений. Затем, игнорируя вежливое проявление веселья Попоры (читай: грызун, катающийся по палубе, воющий от смеха) рядом с ней, она вытащила меч и, не обращая внимания на пальцы своего командира, разорвала плакат в клочья. — Когда я снова увижу Кросса… — поклялась она яростно, огонь пылал в её глазах. — Я научу его совершенно новому значению слов боль и—!.. и… И так же внезапно всплеск энергии исчез. Она обвисла, Шигуре чуть не выпал из её безжизненных пальцев, когда она снова рухнула на мачту. — …угх… — выдавила она, стукнувшись! головой и зажав глаза рукой, её голос постепенно ломался, пока она говорила. — И теперь… я даже не могу нормально улыбнуться при мысли об этом… Дыхание Ташиги прервалось, и несколько случайных струек влаги проскользнули сквозь её пальцы. — Мы… Мы так упорно работали, сделали так много, а теперь… — задыхаясь, произнесла она. — Чёрт возьми. Чёрт возьми и прокляты они все в аду… Смокер дал Ташиги момент. Два. А затем он топнул ботинком достаточно сильно, чтобы встряхнуть палубу, и Лейтенант вздрогнула. Посмотрела на своего начальника с залитым слезами лицом. — Держитесь, солдат, — одновременно утешил и приказал он, с жёстко сжатой челюстью. — Держитесь. Будет время для слёз позже. Но сейчас… — Эрх… — Ташиги поспешно провела рукавом по глазам и собрала самообладание. — Прошу прощения, Коммодор. Я… тч. Проклятый Кросс, он всегда находит новые способы залезть мне под кожу, не так ли… — Вытирая глаза, она укрепила своё выражение, вложила клинок в ножны и отдала честь. — Лейтенант Ташиги, готова к службе, сэр! О многом говорило то, что Попора повторил действие без комментариев. — Вольно, Лейтенант, — отмахнулся от неё Смокер, поворачиваясь, чтобы смотреть на океан. — И наслаждайтесь этим, пока можете. Мы оба знаем, что это будет последняя свобода, которой мы насладимся… Челюсть Человека-Дыма сжалась, глубоко вонзившись в его сигары. — В течение долгого времени.

-Три дня спустя-

Силы Морской Базы G-8 покинули свой остров под охраной бывшего адмирала, расквартированного там, когда они отправились в Маринфорд. С акрами парусов, которыми обладали боевые корабли Морских Дозорных, плюс более эффективная навигация по Вечному Посу, ожидалось, что они прибудут в день войны, даже с объездом, который они должны были сделать по приказу штаб-квартиры. Объезд, который, несмотря на страх перед тем, что принесёт война, заставил их буквально жаждать снова выйти в море, учитывая враждебность и труд, с которыми они столкнулись. Потому что, хотя Адская Тварь — — ПРИНЦЕССА! …Перона согласилась пойти с ними в Маринфорд, это было только с потоком жалоб и большим количеством тяжёлой работы. Потому что в дополнение к некоторым из лучших и сильнейших её «питомцев», что требовало пяти больших клеток — для защиты МОРПЕХОВ, конечно — была также проблема личной защиты Пероны. «Защита» в данном случае относится к очень большому ящику, который, казалось, был из чистого металла, и чей простой вес заставлял судно, на котором он находился, крениться, и который был доставлен на боевой корабль дюжиной негабаритных птиц под наблюдением её призрака. — …Это действительно необходимо? — спросил Джонатан с искренней осторожностью, наблюдая, как его люди бегают вокруг, стараясь изо всех сил перегруппировать груз на корабле, чтобы восстановить равновесие корабля. Этот вопрос оказался ошибкой. За свои труды Джонатан был вознаграждён разгневанным призраком прямо перед его лицом. — Мой контракт с Морским Дозором гарантировал мне три месяца для себя на моём острове, прежде чем от меня потребуется применить мои способности в другом месте, явно из-за того факта, что я нигде не так сильна, как мои коллеги, — прошипела Перона, чистая злоба в её голосе заставила Джонатана отпрянуть от шока. — Вы нарушаете свою часть сделки, вызывая меня на месяц раньше, что означает, что вам и вашим очень повезло, что я не заставила своих питомцев превратить окружающие воды в проклятую Танатосом мясорубку. Она ударила кулаком по бункеру, Мини Холлоу взорвался вместе с движением, чтобы обеспечить шум. Металл остался невредимым. — Вам повезло, что я подготовила это несколько недель назад для подобной ситуации: мобильный бункер, запас еды и воды на несколько дней и прекрасная спальня, запертая за двумя твёрдыми футами металла, способная выдержать топот моих питомцев. Если бы я не могла спрятать своё тело здесь и позволить моему духу или моим дорогим питомцам, идущим вместе — которые будут отдавать приоритет моей защите превыше всего — делать всю тяжёлую работу за меня, я бы рискнула с любыми возможными репрессиями, которые Правительство потенциально могло бы собрать после того, как Белоус закончит чистить свою нагинату вашими внутренностями. Вариант, который, учтите, я ещё не отклонила. Короче говоря? Призрак внезапно вырос до размеров, полностью затмевающих палубу боевого корабля, и её громкость подскочила, чтобы соответствовать. — СМИРИТЕСЬ ИЛИ ИДИТЕ К ЧЁРТУ! Джонатан моргнул в немом шоке, поковырявшись пальцем в ухе, прежде чем торжественно кивнуть. — Я… постараюсь приспособиться, тогда. Так же быстро, как она выросла, Перона вернулась к нормальному размеру с высокомерным фырканьем. — Хорошо. Итак! Если вы не возражаете, я хотела бы обсудить охрану, которую вы обязательно установите для защиты как меня, так и моих питомцев во время этого путешествия. — Она бросила уничтожающий взгляд на моряков, которые всё ещё были на палубе. — Наедине. Пожалуйста, присоединитесь ко мне в ваших каютах немедленно. — И это было последнее, что она сказала, прежде чем уплыть, не обращая внимания на то, кого или что она проходила насквозь по прямой к кормовой надстройке. На мгновение или два Джонатан пусто смотрел ей вслед, прежде чем помассировать своё лицо с измождённым стоном. — Что у меня с волевыми женщинами… — отчаялся он про себя. Затем он потратил несколько минут на то, чтобы передать несколько последних приказов своим людям, прежде чем пойти следом. Несколько Морпехов, мимо которых он проходил, были заметно напуганы призраком, который только что пролетел сквозь стены, но никто не остановил его и не задал вопросов. Он обнаружил Дрейка, ждущего снаружи его двери с обычной хмуростью. — Скорее всего, это не будет регулярным явлением, Дрейк, — сказал он. — Я хмурюсь не из-за этого, сэр. Они пробрались на корабль. Лицо Джонатана немедленно скривилось, но он кивнул в подтверждение. — Я подозревал нечто подобное. Мы плывём в ад, так почему же, скажи на милость, ты ожидал передышки от нашего вечного мучения? Дрейк издал жалкий стон, поправляя свою фуражку, когда уходил. — Позвольте человеку помечтать, сэр. Даже если нам придётся отказаться от всякой надежды, просто позвольте мне помечтать. Джонатан уделил момент, чтобы посмеяться над страданиями своего подчинённого, прежде чем вздохнуть и войти в свой кабинет, чтобы встретиться со своим собственным демоном. При открытии двери Перона, развалившаяся на спине в воздухе, приоткрыла глаз. — Долго же ты. — Звон в ушах действительно был необходим? — проворчал Джонатан, постукивая по боку своего черепа. — Большинство людей на этом корабле — Масоны, которые знают о наших планах и союзниках для Маринфорда — в общих чертах, по крайней мере — а тем, кто не знает, я всё равно доверил бы свою жизнь. Перона пожала плечами, без намёка на раскаяние на лице, хотя в нём также отсутствовал её прежний яд. — Эй, у меня есть персона, которую нужно поддерживать, и неизвестно, кто где слушает. Поверь мне, у меня есть опыт в этих вещах, и я могла бы сделать намного хуже. Также… — Её настроение заметно испортилось. — Я не совсем пускала дым там. Я бы сказала Правительству засунуть их приказы и покрутиться на них при любых других обстоятельствах, я бы даже сказала вам всем столько же, потому что это война против Императора, и я точно знаю, что когда дело доходит до них или их команд, два фута металла — это ничто, и—! — Но ты всё равно идёшь, — отметил Джонатан. Перона подавилась своими словами и отвернулась, вскочив и спрятавшись в своём зонтике. Она молчала минуту, пока… — Луффи будет там, и Луффи важен для Нами, — торжественно произнесла она. — Я не смогла бы жить с собой, если бы не попыталась помочь. И ты это знаешь. — И это достойно восхищения, что ты рискнула бы своей жизнью ради того, что многие сочли бы столь малым, и я благодарю тебя за это, — ответил Джонатан. Оба молчали, прежде чем Перона взрывно вздохнула. — Оставь свою благодарность и просто сосредоточься на том, чтобы сохранить меня в живых. Я дам тебе знать, если мне понадобится пополнить запасы. — Очень хорошо, но я настоятельно рекомендую тебе заглянуть в столовую в какой-то момент, — сказал Джонатан. — Готовка Джессики феноменальна, как тебе скажет любой на этом корабле. Полуусмешка от призрака передала «может быть», прежде чем она поплыла к стене. — Ах, и просто чтобы ты знала! — добавил Джонатан, когда эта мысль пришла ему в голову. — У меня есть человек на корабле Момонги, от которого я жду известий. Ему придётся позволить себе быть окаменевшим, чтобы не выдать своё прикрытие, но если всё пойдёт хорошо, он должен быть в состоянии держать нас в курсе, когда всё начнёт происходить. Я буду держать тебя в курсе. Перона задержалась достаточно долго, чтобы кивнуть в знак признания, прежде чем прошла сквозь ближайшую стену и исчезла из его поля зрения. Она двигалась беззаботно через корабль, бесцельно спиралью проходя через полы, стены и потолки на пути обратно к своему бункеру. Прежде чем внезапно остановиться и вернуться к паре знакомых лиц, которые она заметила в грузовом трюме: молодая девушка в переделанной форме Морпехов и огромный и массивно бронированный жук, на роге которого она сидела. Оба едва подняли глаза, когда она приблизилась к ним, их выражения были мрачными. — Подождите, я вас помню… — задумалась Перона, просветлев, когда она, на самом деле, вспомнила. — Маленький морпех и её сбежавший жук, верно? — Она поморщилась, как только слова вылетели из её рта. — Ооох, извини, забыла о… Дай угадаю, возвращение не идёт ему на пользу, да? — Босс К недоволен этим, нет, — пробормотала Йоко, ни она сама, ни Босс не соизволили поднять глаза. Если уж на то пошло, её настроение стало ещё более мрачным с появлением аудитории. — Но это… это что-то другое. Мы… Босс К и я, у нас скоро будет выбор… и мы всё ещё не знаем, на какой стороне линии мы будем. Перона нахмурилась и кивнула в понимании. — Что ж, я буду держать своих питомцев подальше от твоего друга, что бы ни случилось. И… — Она поморщилась, пытаясь найти правильные слова. — И это действительно не моё дело, но… следуй своему сердцу? Если ты выберешь неправильную сторону, это сведёт тебя с ума, пока ты не выберешь правильную. Танатос знает, так было со мной… — Но какая из них правильная? — простонала Йоко, опускаясь на колени. Перона снова поморщилась. Она не хотела просто оставить девочку в таком состоянии, но не имела ни малейшего представления, что ещё делать или сказать, чтобы попытаться облегчить ситуацию. Однако, минуту или около того нерешительности спустя, отвлечением послужило появление Джонатана. Хотя его хмурый взгляд не был утешением. — У нас проблема, вы трое, — заявил Вице-адмирал. — Помните тот источник, о котором я упоминал? — Тот, что на корабле Момонги, да, — подтвердила Йоко, выпрямляясь и натягивая хотя бы видимость профессионализма. — Плохие новости? — Да, — кивнул Шахматист, его выражение было мрачным. — В том, что есть какие-либо новости прямо сейчас.

***

С момента фактического объявления войны против Белоуса, Маринфорд был заперт настолько плотно, что мог бы и впечатлил бы Магеллана. Ничто и никто не мог выбраться, а всё или все, кто входил, тщательно проверялись, и это если они уже не были запланированы там. Перемещение почти 100 000 солдат, десятков кораблей и практически всех элитных офицеров по эту сторону Ред-Лайн в Штаб-квартиру, помимо подготовки нескольких специальных сюрпризов, запланированных Сэнгоку, было геркулесовым логистическим предприятием. Это было заслугой Морских Дозорных, что, несмотря на потери после Энис, они всё ещё были на пути к выполнению этого. И как таковое, последнее, что им нужно было на своих тарелках, это предупреждение, которое пришло с воплем через Ден-Ден-Муши о незапланированных — и незнакомых — кораблях. Кораблях, которые каким-то образом несли импровизированные флаги Морских Дозорных. Офицеры Морского Дозора тут же хлынули из центральной пагоды, готовые встретить этих незваных гостей у набережной, если они окажутся враждебными. Цуру и Кузан, которые были примерно в середине группы, прибыли на балкон вовремя, чтобы увидеть, как Сэнгоку маршировал к набережной, Гарп следовал за ним, пока корабли сами гребли к берегу, а почётный караул Морпехов с винтовками наготове шёл позади. Всего было примерно тридцать пять судов, каждое с одномачтовым прямым парусом, перекрывающейся обшивкой и с искусно вырезанными носами в виде голов драконов и дополнительной резьбой вдоль корпусов. Умудрённый опытом Вице-адмирал насчитала шестьдесят членов экипажа только на первом корабле. Бородатые мужчины и крепкие женщины, все одетые в доспехи и шлемы с рогами, и совершенно невозмутимые тем, что их встречает Адмирал Флота под прицелом трёх боевых кораблей, отрезавших им путь к отступлению. Смутные воспоминания о том, где она в последний раз видела эти культурные отметины, покалывали в задней части сознания Цуру. Затем они пришли к ней, и ужасное подозрение расцвело в её груди. Это было подозрение, которое подтвердилось, когда настоящая гора из человека, весь — рыжая борода, тёмные меха и огромный молот, перекинутый через спину, сошёл с ведущего корабля, когда тот уткнулся в пирс, немедленно направившись, чтобы пожать руку Сэнгоку. И Сэнгоку, который начал с холодной вежливости, медленно перешёл к тому, что практически сосал лимон в ответ на то, что говорил этот человек, в то время как вечно мрачное настроение Гарпа, казалось, каким-то образом ухудшалось с каждым словом. Несмотря на это, человеку всё же позволили прокричать к своим кораблям, и флот начал причаливать. — Так вот чем он занимался, — отметила Цуру сухим тоном. — Этот чёртов бешеный пёс… Его отправили в Новый Мир не только в качестве наказания. С восторгом, слышимым с крепостных стен, за которыми стояли она и Кузан, корабли все направили носы к пирсам, чтобы высадить большую часть того, что Цуру насчитала, по меньшей мере, две тысячи солдат. — Он был там, чтобы вербовать, — согласился Кузан, наблюдая за потоком очень, очень мощных мускулов, которые маршировали к ним, маршировали, чтобы присоединиться и укрепить их сторону, с ледяным ужасом в сердце. Цуру пытливо взглянула на него, рассмотрела его тон, затем недовольно хмыкнула, придя к решению. — Глядя на это, — размышляла она, говоря больше себе, чем своему номинальному начальнику. — Я обнаруживаю, что думаю о том, что однажды сказал мой друг. Фразе, которая, похоже, весьма возродилась в последнее время. Кузан повернулся, чтобы посмотреть на неё, но её глаза оставались неподвижно устремлены вперёд на колонну солдат, воинов, присоединяющихся к ним, когда она произнесла четырнадцать слов: — Это то, что ты называешь справедливостью? Можешь ли ты гордиться чем-то подобным? Цуру ждала, её глаза всё ещё не отклонялись от той чистой «силы», которая пополняла ряды тех, кто предположительно был «правым». Но если бы она соизволила посмотреть вверх, то вид неподвижной фигуры Кузана, замёрзшего более полно, чем любое количество льда когда-либо могло бы достичь, не удивил бы её ни в малейшей степени.

***

Когда третья ночь её воздушного паломничества подошла к концу, Конис провела окончательную проверку своего оружия. Не то чтобы с ним было что-то не так, она делала это десятки раз за последние три дня, чтобы заняться чем-то, кроме сна, но на этот раз подготовка ощущалась весомой. Значимой. Потому что это… это было оно. День приземления. День, когда она встретит любую судьбу, которая была для неё подготовлена. У Конис были определённо смешанные чувства по этому поводу. Она оставила своего отца и свою старую жизнь на Верхнем Дворе и приняла Соломенные Шляпы как свою новую семью, и теперь они все разошлись по разным местам. В то же время, однако, она хотела увидеть больше того, что Голубое Море могло предложить в отличие от Белого, и если место, в котором она собиралась приземлиться, собиралось тренировать её достаточно тяжело, чтобы подготовить к следующему океану, это было бы абсолютно идеально для этого. И теперь, решила она, вставляя последний патрон в свой дробовик, она будет готова к этому. Тем не менее, говоря о том, что она искала, её пункт назначения должен был появиться в поле зрения рано или поздно, так где же—? ФУУХ! — ГАХ! /— СУ! — Конис и Су обе взвизгнули от шока и замешательства, когда они внезапно оказались погружены во тьму. Они в ужасе барахтались, пока их чувства подвергались обонятельной атаке. Их снаряд Пау-Пау проходил через облака и раньше, но ни одно не пахло как тухлые яйца! А затем, так же быстро, зловонная тьма исчезла, и Конис увидела краткую вспышку неестественного света— ТХУМ! Прежде чем произошёл тяжёлый удар, и впервые за дни Ангел Разрушения приземлилась на твёрдую землю. Как только её голова перестала кружиться, Конис застонала и двинулась, вытаскивая себя из кратера, который создало её приземление—прямо на место, где сверкающий штык находился в шести дюймах от её лица. Вскрикнув, Конис отпрыгнула назад, затем ей пришлось извернуться, чтобы избежать залпа мушкетных пуль. Воздух был наполнен зловонием пороха, крови и фекалий, и только случайный рёв пушек заглушал монотонный барабанный бой. К своему ужасу, стрелок оказалась между двумя тонкими линиями мужчин — одна в красном, одна в синем — с примкнутыми штыками и очевидным намерением колоть друг друга, пока одна сторона не сломается — и, возможно, более тревожно, без всякой заботы о том, кто случайно окажется на их пути. Поворачивая голову, Конис сняла базуку со спины и прицелилась в одну армию — затем в другую — и с рычащим рыком, убрала базуку и вытащила пистолет. Она поспешно переключила один из своих Ракушей Вспышки и выстрелила им в наступающую линию. Мужчины взвыли от боли, спотыкаясь, с руками, прижатыми к глазам, и она воспользовалась возможностью, чтобы пробежать между ними, отталкивая в сторону тех мужчин, которые не успели убраться с дороги вовремя. Лёгкий удар по боку её головы как подтвердил присутствие Су, так и указал на доступное убежище, к её большому облегчению. Теперь она видела, что они находились на широкой площади, одинаково широкие улицы расходились от неё. И, что более важно, обе были выстроены побитыми четырёхэтажными каменными и кирпичными зданиями. Су указала на одно из них, которое выглядело структурно более прочным, чем другие, несмотря на дыры от пушечных ядер в нём, и она потрусила к нему. Она быстро перешла на бег при звуке копыт позади неё. Множества и множества копыт. Следующие несколько минут были размытым пятном бега и уклонения от дюжины различных снарядов. Мушкетные пули, камни, пушечные ядра, стрелы, копья, это что, комнатное растение в горшке? Но она достигла здания, ворвалась внутрь, вскарабкалась по лестнице, а затем рухнула тяжело дышащей кучей. Наконец, через несколько минут, Конис почувствовала себя достаточно энергичной, чтобы подняться и осмотреть ситуацию. Здание, в котором она находилась, казалось, располагалось на холме, что давало ей хороший обзор окружающей урбанизации и сельской местности чуть дальше. В большинстве ситуаций это дало бы ей ясность. Вместо этого, это было просто более запутанно. Там, тысяча мужчин на лошадях и в мехах стреляли стрелами в преследующую армию трёхместных колесниц. И на них тут же напала ещё тысяча мужчин в сверкающих доспехах и с крыльями из орлиных перьев на спинах. Там, приземистое низкое здание, ощетинившееся пушками, осаждалось батареей требушетов, защищаемых группой воинов с копьями и щитами в бронзовых доспехах. Одна из пушек попала в требушет, разнеся его в щепки. И вот там, на одной из улиц, другая группа солдат в синих мундирах отчаянно отступала от толпы обнажённых безумцев, раскрашенных в синий цвет и размахивающих мечами и топорами. Кроме того, остров был в огне. Нет, не было пожара на острове. Остров был в огне. Стены пламени поднимались от горизонта, и воздух был задушен дымом и — да, земля только что разверзлась и поглотила колонну солдат с отрыжкой пламени, какого чёрта. Куда бы Конис ни бросила взгляд, она находила резню, безумие и смерть. Армии за армиями врезались на полной скорости друг в друга, без рифмы, причины или даже малейшего намёка на милосердие. И если судить по тому, как воздух пел — ревел, бушевал, ВЫЛИ — звуками смерти и разрушения, даже за горизонтом? Это, всё это, каждый его кусочек, был всего лишь верхушкой айсберга. Для этого было только одно слово: Бедлам. — Ладно, извини, но какого чёрта?! — выпалила Конис, проводя своим шокированным и растерянным взглядом по безумному адскому шторму, бушующему настолько далеко, насколько могли видеть её глаза. — Я знаю, что мы не ожидали ничего лёгкого на следующие два года, но это нелепо! Я-я насчитываю один, два — о, ты должно быть шутишь, восемь разных цветов там! Что это за кошмарный остров, Су?! — Ангел ждала ответа — при условии, что она могла его услышать сквозь грохот выстрелов, пушек и просто огня вокруг неё — и моргнула в замешательстве, когда ответа не последовало. — Су? Су, где ты? — С-Су… Слабый ответ привлёк внимание Конис к другой стороне комнаты, в которой она находилась, и она повернулась, чтобы увидеть, в чём проблема. Ответ был, одним словом, запутанным. Её компаньон казалась невредимой, не считая её серебристого меха, запачканного в грязно-серый цвет от дыма и пепла, душащих воздух, но это вызывало вопрос, почему её обычно тщеславная лисица не была более обеспокоена своим внешним видом. Вместо этого, Су просто… сидела там, уставившись в воздух и не дёргая ни усом. Беспокойство наполнило её разум. Даже в разгар нескончаемого опустошения, окружавшего её, Конис осторожно подошла к своему другу детства. — Су? Всё в порядке? Что не так? Это пробудило Облачную Лису, и медленно, очень медленно, голова Су повернулась к Конис, в то время как её лапа дёрнулась вверх и нервно ткнула вперёд. — С-Су… Су, суууу! Конис уделила момент, чтобы пережить возобновившуюся боль утраты, которую она ощущала без своих друзей и членов экипажа, а затем последовала за своими инстинктами и посмотрела туда, куда указывала Су. Посмотрела и застыла. Застыла, когда весь вес последствий обрушился на неё, как удар от самого Энеру. — …Су? — прошептала ангел, отчаяние пронизывало каждое её слово. — Н-Нет ли шанса, что мы снова на Верхнем Дворе? — Сууууу, — робко ответила лисица, качая головой. — Тогда… Это значит, что это… — Конис слышно сглотнула, пытаясь и не в силах избавиться от тяжёлого комка, который, как ей казалось, застрял в её горле, когда она смотрела вверх. И вверх. И вверх. Вверх на чистую колонну, которая определяла горизонт. Вверх на древнюю сущность, которая стояла бесстрашно и непреклонно среди пламени войны и пронзала задушенные дымом небеса. Конис смотрела вверх на бессмертное, непобедимое дерево, которое бросало вызов резне, бушующей вокруг него, сопротивлялось даже браслету того, что она знала было миномётным огнём, который взрывался о его ствол, не оставляя ни царапины… И в этот момент она действительно, полностью осознала весь масштаб того, во что её бросили. — О, нет… Расположенный в часто забываемом уголке Рая, есть остров. Говорят, что на этом острове когда-то велась война… но это неточно, поскольку подразумевает, что война когда-либо закончилась. На этом когда-то прекрасном острове война и гнев были единственной культурой в течение несчётных столетий, и в течение несчётных столетий единственная цель этих войн оставалась неизменной: Драгоценное Дерево Адам. На этой земле всё, кроме этого благословенного дерева, было выжжено, столь основательно, что даже от его названия остался лишь обугленный остов. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ДОСТИГНУТ ОСТРОВ ПОТЕРЯННОГО РАЯ ПЕПЕЛ ЭДЕМА

***

ВСПЛЕСК! — АКПФБТ! КАКОГО ЧЁРТА—! ТХУМ! — ВАХ! Это была довольно тревожная параллель, как позже размышляла Мерри, что её новая жизнь на следующие два года началась почти так же, как и её новообретённая отсрочка жизни: с неожиданного погружения в внезапно безжалостную воду, за которым последовал сводящий с ума взрыв дезориентирующего движения. Но это будут размышления на потом, поскольку в данный момент Мерри осталась распростёртой и стонущей в своём кратере в форме лапы, пытаясь осознать, что, чёрт возьми, произошло. — Тупой медведь-киборг, — прохрипела Мерри, хотя бы чтобы выразить своё разочарование и услышать звук своего собственного голоса. — «Отправлю тебя туда, где ты станешь сильнее», а потом этот чёртов пузырь решает опустить меня посреди чёртова океана и прямо в… в… Её мозг закончил перезагрузку, лицо Мерри сморщилось. Если она была в океане, как она дышала? И говорила? И жила? Девушка-корабль схватила немного поверхности, на которой лежала, и поднесла к лицу, определив её как— — Песок? — Мерри моргнула, замешательство усиливалось. — После того, как я врезалась в воду? Где, чёрт возьми, я нахожусь? В поисках ответов она выбралась из своего кратера приземления и немедленно была поражена ещё одной невероятной невозможностью: фактом, что она находилась у подножия титанического дерева из… ну, если бы она не знала лучше, она бы сказала, что это был своего рода коралл. И не только одно дерево, но более дюжины водных титанов, простирающихся вокруг таким образом, что Мерри могла только предположить, что они образовывали какой-то круг. И это было хорошо, потому что когда она посмотрела вверх, то увидела, что ветви изогнуты, образуя купол над головой. Купол, который, если она не сильно ошибалась, выглядел так, как будто сдерживал воду. Много воды. Много чёрной, пустой воды— Мерри слышно сглотнула, когда свечение проплывающего существа размером с Морского Короля на мгновение осветило океан вспышкой биолюминесценции. В основном пустая чернота, значит. Расположенная в том, что она могла только предположить, было… — Ладно… — она слабо кивнула, борясь с нарастающим чувством первобытного страха, которое она ощущала. — Дно океана. Я нахожусь на дне. Океана. На дне океанской впадины, не меньше, если судить по отсутствию света. Прекрасно. Прекрасно. С ничем, кроме холода и темноты, и… и… Мерри замолчала в замешательстве, когда её поразило новое несоответствие. Если она была на дне впадины, то откуда исходил свет, которым она видела? Конечно, это был зеленоватый свет необычного оттенка, но это был свет, тем не менее. И если судить по её тени, он исходил от… позади неё? Девушка-корабль обернулась— И именно в этот момент мир перестал иметь смысл, и Мерри была практически сражена подавляющей волной шока и ужаса и о-Боже-пожалуйста-нет. Когда она закончила сухо рвать от неприкрытой паники, Мерри снова посмотрела вниз и подтвердила то, что, как она боялась, она увидела. Посмотрела вниз в бассейн, на краю которого она стояла. Вниз на кладбище, которое было расстелено перед ней, простираясь настолько далеко, насколько она могла видеть. Кладбище, усеянное костями и трупами… кораблей. Сотни их, из всех слоёв общества, будь то Морской Дозор, пираты или гражданские, в различных состояниях разрушения — некоторые древние и покрытые ракушками, некоторые новые и только начинающие разлагаться — но все явно неспособные снова плыть. Там, поваленный парус, там, пробитый корпус, там — Мерри снова сухо рвало — сломанный… сломанный киль… Воздух вонял запахом крошащегося и гниющего дерева во влажном, пропитанном солью воздухе, и был наполнен шёпотом сотен рваных парусов, едва трепещущих в том небольшом ветерке, что был. И не только запах витал в воздухе, но и вещи тоже. Частицы, мельчайшие крупинки гнилого дерева и ржавчины, дрейфующие вокруг и заражающие вкус каждого вдоха, который делала Мерри. И под всем этим, лежащий в основе всего и на самом краю её внимания теперь, когда она обратила внимание, Мерри могла слышать… скрип. Почти подсознательный стон и скрежет. Он скрёб её череп, сотрясал рёбра и заставлял её пальцы дёргаться в ужасном, первобытном порыве оторвать собственные уши и заставить это прекратиться. А в самом центре, в самом сердце этого макабрического морского ада, расстилавшегося перед ней, находился жутко тихий водоворот воды. Массивная колонна вращающейся воды, размером способная соперничать с Поднимающимся Потоком, по которому она когда-то плавала, которая пронзала потолок кораллового купола и светилась светом, который первым привлёк внимание Мерри — солнечным светом с поверхности, как часть её сделала вывод. Причина, по которой водоворот давно не заполнил пузырь, заключалась в том, что он уже стекал прочь. На самом деле, всё кладбище, казалось, было сосредоточено вокруг чёрной, зияющей пустоты, которая охватывала половину общей площади «пола» кораллового бассейна, в который опорожнялся водоворот. Пол, который, как Мерри только сейчас оцепенело осознала, был наклонён совсем немного вниз. Только тогда её осенило. Звук, который она слышала, тот, который гремел в самых её костях, был устойчивым оседанием сотен обломков. Их медленный, монотонный скрип был их маршем, дюйм за дюймом, неумолимо вниз и в эту яму. Назначение: пустота. И это было последним подтверждением, которое ей было нужно, чтобы знать, что она находилась в абсолютно последнем месте на поверхности планеты, где она когда-либо хотела бы быть. — …нет… — захныкала Мерри, слёзы ужаса медленно катились по её лицу. Она покачала головой в отрицании, сначала слабо, но потом всё быстрее и быстрее. — Нет… Нет, я не хотела сюда приходить, я-я никогда не хотела сюда приходить, не сюда, куда угодно, только не сюда! Этого не может происходить, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ ПРОИСХО—! И именно в середине её испуганного вопля кровяное давление Гоинг Мерри подскочило, и она рухнула, мёртвая для мира и, на данный момент, изолированная от ужасающей правды, раскрывшейся перед ней. «Все дороги ведут в Мариджуа». Эта поговорка часто произносится, но в конечном итоге ложна. Никакие дороги не ведут в Мариджуа, так как ни одна из них не ведет куда-либо за пределы своего острова. Некоторые могут изменить эту поговорку, чтобы учесть эту ошибку, утверждая, что «все течения ведут в Мариджуа», но и они были бы ошибочными. Видите ли, только самые глубокие течения, в самых глубинах океана, глубже, чем любая рыба осмеливается плыть, все ведут в одно место. И место, в которое они ведут, определённо не Мариджуа. Кульминация глубины — это место тьмы, место отбытия… И в конечном итоге, место Смерти. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ДОСТИГНУТ: ПОСЛЕДНЯЯ МОГИЛА ВСЕХ СУДОВ СУНДУК ДЭЙВИ ДЖОНСА

***

Мирный день в столичном городе — благословенно мирный, после событий нескольких месяцев назад — принял насильственный оборот, когда удар, сотрясший дворец, привлёк внимание нескольких охранников во дворцовом дворе. Когда они прибыли, всё, что они обнаружили, был заметный узор из кратеров, напоминающий след лапы. Один достаточно большой, чтобы в нём мог поместиться полностью выросший человек. — Фрукт Лапа-Лапы, — пробормотал командир, выпрямляясь с места, где он стоял на коленях. — Мировое Правительство прислало нарушителя. Введите дворец в режим блокировки и отправьте Ударную Силу Когтей охранять короля Кобру. И передайте сообщение силам Аччино, я хочу, чтобы они удвоили наблюдение за побережьем! — Да, Лорд Чака, — охранники поклонились, спеша выполнить свои приказы. Недалеко от этой сцены — едва в нескольких метрах, даже! — но невидимая для кого-либо из них, заметно неохраняемая стена скрывала синеволосую женщину и её спутника, утку, чьё крыло было утешительно обвито вокруг её плеч. Она смотрела на письмо, которое развернула, парализованная, пока её разум делал отчаянную попытку примирить его с её текущей ситуацией. Нефертари Виви, Принцесса Пустынного Королевства Алабаста и обладательница Дьявольского Фрукта Порыв-Порыв, женщина-ветер, которая была сущностью свободы во плоти, вернулась домой. И всё же, она никогда не чувствовала себя более запертой или изолированной за всю свою жизнь. Земля, настолько определяемая тем, что когда-то было, даже несмотря на то, что то, что есть и что можно увидеть, постоянно меняется, постоянно адаптируется. Земля, чья судьба резко отклонилась от того, что должно было быть, и чьё непосредственное будущее радикально погружено в неизвестность. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ДОСТИГНУТ: КОРОЛЕВСТВО ПЕСКА И ИСТОРИИ АЛАБАСТА

***

У самой большой группы, отправленной вместе, было одно из самых спокойных пробуждений среди них. Они проснулись, лёжа на зелёной траве, без незнакомых сущностей вокруг, которые могли бы атаковать их, приятный звук волн, лижущих берег, успокаивал их несуществующие уши. Один за другим, каждый из них открыл глаза, но оставался неподвижным ещё несколько секунд. Наконец… [У меня был худший кошмар прошлой ночью], — сказал Майки, криво улыбаясь небу. — [Я мечтал, что всем нам придётся разойтись на два года, чтобы мы могли выжить в Новом Мире.] [Это не первый раз, когда у всех нас был один и тот же сумасшедший сон], — пробормотала Рафи, почёсывая под мордой. — [И я имею в виду, это было действительно реалистично… но это должна была быть какая-то дикая вечеринка, верно?] [Я действительно чувствую головную боль, должно быть, это было что-то крепкое], — усмехнулся Лео, потирая заднюю часть своей черепной пластины. [Я хочу сказать, что всё это отрицание нездорово, но это должно быть реальным], — рассуждал Донни, скрестив свои ласты под головой. — [Я имею в виду, мы же не мечтаем прямо сейчас, верно?] Не сбиваясь с ритма, все четверо вскочили на хвосты и ударили друг друга в перекрёстном контрударе. […оооооуууу…] — застонали они, но медленно расплылись в одинаковых ухмылках. [Это БЫЛ просто сон! Мы все ещё вместе!] [Кросс, должно быть, просто где-то и взял с собой Саундбайта!] [А Зоро, должно быть, спит!] [А Нами работает над своими картами!] [А Луффи полностью—!..и совершенно… тихий…] […и ни Фрэнки, Мерри, ни Усопп не отрывают нам головы за кратер на палубе… который выглядит очень похожим на лапу…] Дюгони медленно затихли в тишине, когда это наблюдение медленно проникало в сознание. Босс остался там, где был, ещё не встав, чтобы праздновать и отрицать вместе с остальными, но глядя вверх на зрелище, которое он узнал бы с выколотыми глазами. Но когда его ученики переместились к ближайшим перилам, Босс встал, чтобы переваливаться за ними и осознать увиденное, которое придавало достоверность их отрицанию. Существовали два неоспоримых факта о текущей ситуации. Во-первых, пятеро из них были отправлены в полёт Кумой вместе с остальным экипажем три дня назад. И во-вторых, несмотря на этот факт, они находились в середине кратера в форме отпечатка лапы на травянистой палубе Таузанд Санни. Таузанд Санни, который всё ещё был пришвартован точно там, где он должен был быть, не сдвинувшись ни на дюйм. Факт, который был дополнительно подтверждён видом Силверс Рейли, с искренним удивлением смотрящего на них. — Ну, — прямо заявил умудрённый опытом ветеран. — Вы, Соломенные Шляпы, никогда не разочаровываете. Я, например, этого не ожидал. И от меня это о многом говорит. Охранная сила взяла момент, чтобы переварить всё это. А затем… [Так… вот где мы будем проводить следующие два года, Босс?] [Да, Донни. Да, это так.] [Один вопрос тогда, Босс.] [У меня тот же самый на уме.] [Что ж, тогда позволь мне озвучить его. Кхм…] Момент паузы, и затем каждый пузырь на добрые четверть мили был сметён прочь через чистую силу ветра. [О ЧЁМ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДУМАЛО ЭТО ВЕДРО С БОЛТАМИ?!] Последнее назначение, последний конец, последний побег перед последним путешествием вниз, вниз, вниз к самим вратам Ада. И всё же, в то же самое дыхание, эти рощи станут домом для нового начала. В своё время. Всё в своё время… ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ДОСТИГНУТ: ПЕРЕКРЁСТОК МИРА АРХИПЕЛАГ САБАОДИ

***

ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ДОСТИГНУТ ■■■—■■■■—■■—■■■■■■■■

***

Это стоило каждого волокна существа Луффи, чтобы сохранить своё сознание во время полёта, но его травмы не были настолько серьёзными, чтобы его воля не могла компенсировать состояние его тела. Это потребовало ещё большего напряжения его разума, чтобы выполнить задачу, которую поставил перед ним Кросс: запомнить письмо, которое он написал. Сломленный и побеждённый Луффи с слишком большой путаницей и недостаточной решимостью никогда бы не проснулся до приземления. Луффи, который хорошо осознавал, что его лучшие усилия были разницей между жизнью и смертью Эйса, однако, провёл первый день своего полёта, просматривая все ресурсы, которые у него были в спортивной сумке, которую он нёс, пока не мог выбрать каждый из них на ощупь, а второй день читая и перечитывая письмо Кросса, чтобы запомнить его. Только когда он был удовлетворён, он позволил себе спать, его тело отдыхало и восстанавливалось в течение следующих 24 часов. И когда воздушный пузырь в форме лапы столкнулся и выпустил его на твёрдую землю, его глаза распахнулись, как будто звук, запах и ощущение джунглей вокруг него были будильником. Медленно он поднялся на ноги и вышел из ямы, в которую приземлился. Его руки проверили наличие трубки и сумки на спине, прежде чем он повернулся, чтобы уставиться на отпечаток в форме лапы. На мгновение и вечность он стоял там, глядя на эту дыру. На то, что она представляла, как конкретно, так и в гораздо, гораздо более грандиозном смысле. — Если ты думаешь, что я слаб, потому что я проиграл, то ты идиот, — сказал он. Не рычание, не крик. Он просто говорил. — Если ты думаешь, что я сдамся из-за вызова, который стоит передо мной, то ты вообще ничего обо мне не знаешь. Потому что я не слаб. И я не закончил. То, что я… Луффи медленно закрыл глаза и склонил голову, руки сжались в дрожащие кулаки по бокам. — То, что я… это страх. И с этим его кулаки расслабились. — Я. Боюсь. Я боюсь, что проиграю. Боюсь, что не буду достаточно сильным. Боюсь, что как раз когда всё идёт правильно, что-то пойдёт не так. Я боюсь, что подведу свой экипаж, подведу своих братьев, подведу мир… Луффи сглотнул. — Подведу самого себя… Ещё одна вечность, и затем Луффи посмотрел вверх, глаза пылающие. — Но я всё равно собираюсь это сделать. Я боюсь, но я всё равно буду сражаться. Потому что они все рассчитывают на меня. Более того, они все со мной. Неважно, насколько я боюсь, я буду сражаться. Неважно, насколько мне больно, я буду сражаться! Даже если это убьёт меня, я буду сражаться! Несмотря ни на что, пока я не смогу больше сражаться, я буду сражаться! Потому что вот что я делаю! Это моя часть! Все остальные, они все сделали, что могли, они все смотрят на меня, и я не подведу их, что бы ни случилось! Луффи зарычал, когда он ударил кулаками друг о друга, сам удар отбросил листву вокруг него. — Так что давайте! Пошлите всё, что у вас есть, на меня, каждый кусочек! Сделайте это настолько трудным, насколько хотите, сделайте это невозможным, сделайте это невозможным сотню раз, тысячу, это не имеет значения! Потому что я приму всё это, каждый кусочек, и я также выиграю! И неважно, что произойдёт, я знаю, что произойдёт! Луффи запрокинул голову и оскалил зубы, рыча на небеса. — Я ПОЙДУ, И Я БУДУ СРАЖАТЬСЯ! Я ПОЙДУ В ИМПЕЛ ДАУН, И Я ПОЙДУ В МАРИНФОРД, ЕСЛИ ПРИДЁТСЯ! ПОТОМУ ЧТО НЕВАЖНО, КУДА ЭТА БИТВА МЕНЯ ПРИВЕДЁТ, Я КЛЯНУСЬ: Я СПАСУ СВОЕГО БРАТА! И КОГДА Я ЭТО СДЕЛАЮ, Я СПАСУ И КРОССА ТОЖЕ! МЫ ВСЕ ВЕРНЁМСЯ ИЗ ЭТОГО, ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?! Монки Д. «Соломенная Шляпа» Луффи выбросил кулаки в воздух и взревел. — Я ПОБЕЕЕЕЕЕЕЕЖУ! ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ДОСТИГНУТ: ОСТРОВ ЖЕНЩИН АМАЗОН ЛИЛИ РЕВОЛЮЦИЯ САБАОДИ

-о-КОНЕЦ-о-

. . . . . . Не успели отзвучать последние отголоски заявления Луффи, как рядом с ним раздался грохот, возвещающий о прибытии значительной группы женщин в нескромной одежде, несущих больших змей и колчаны, полные стрел, прорывающихся через кустарник, чтобы добраться до его местоположения. И возглавляла их пантера настолько большая, что она выглядела бы как дома на горе Корво… и на голове которой восседала блондинка, одетая в накидку и держащая зелёную змею. Выражение лица Луффи заметно просветлело, когда его запоминание окупилось, и он узнал наездницу гигантской кошки. — Эй! — крикнул он с искренней радостью, чрезвычайно рад, что хоть что-то шло правильно, и начал махать руками в возбуждённом приветствии. — Эй, ты! Ты Маргарит?! Боже, я так рад видеть—! ТВЭНГ! — ГАХ! — Луффи прервал свой радостный крик на испуганный вопль, едва уклоняясь от стрелы, которая чуть не пробила ему голову насквозь, но определённо пробила ствол дерева позади него менее чем чисто. Луффи снова поднял голову, пытаясь определить, откуда пришла атака… и увидел, с немалой тревогой, что она исходила от змеи-лука самой Маргарит, которая смотрела на него со взглядом невероятной ненависти. — Эй, почему ты—?! — начал протестовать резиновый человек, прежде чем напрячься, когда его посетила мысль. Он поспешно хлопнул руками по голове в панике. — А! О, нет, я знаю, почему ты меня не узнаёшь! — он начал яростно размахивать руками, отступая от наступающих амазонок. — Слушай, я знаю, что у меня больше нет моей шляпы, но это по действительно уважительной причине, ты должна мне поверить! Я—! — Монки Д. «Соломенная Шляпа» Луффи, Капитан Пиратов Соломенной Шляпы, стоимость ฿475,000,000, — прорычала темноволосая женщина в расстегнутой куртке и том, что выглядело как спасённый плащ Морской Пехоты, с сигаретой. — Мы знаем, кто ты, мужчина. — О! Это здорово! — вздохнул Луффи с наивным облегчением, улыбаясь, когда начал позволять себе расслабиться. — Тогда, можете отвести меня к—? Луффи был прерван всеми амазонками, натягивающими и нацеливающими стрелы, глядя на него с чистой ненавистью. И не только теми, что перед ним, но и позади него, и на деревьях тоже и… да, он был окружён. Хорошая новость заключалась в том, что он определённо приземлился в нужном месте. Плохая новость? О, ничего, к чему бы он не привык. — Монки Д. Луффи, ты виновен в попытке убить нашу императрицу, Принцессу Змей Боа Хэнкок! — яростно выплюнула Маргарит, выпуская столько же яда, сколько и её змея с каждым словом. — Приготовься умереть! ПРЕДАТЕЛЬСТВО АМАЗОНОК -о-НАЧАЛО-о-