This Bites!

Деревня узнала о случившемся, или по крайней мере об основных моментах, примерно на закате. После разъяснения, что вместо того, чтобы быть ответственным за покушение на жизнь Хэнкок, он сорвал планы того, кто действительно был виновен, отношение Куджа к Луффи стало чрезвычайно положительным, и пир начали готовить как можно быстрее, чтобы отпраздновать это событие. Пока племенные целители лечили Маргарет своими средствами, Луффи и сёстры Боа вернулись в тронный зал Хэнкок после быстрой обработки ран с помощью припасов Чоппера и строгого предупреждения Сандерсонии не перенапрягаться. Ну, между восторженными похвалами аптечке и изрядным профессиональным шоком от того, насколько чертовски эффективной оказалась эта, по сути, улучшенная аптечка первой помощи. Пока Хэнкок удобно расположилась в кольцах своей змеи, а Нион стояла рядом с ней, её сёстры тут же рухнули у нагретых колонн трона, полностью истощённые. Даже Луффи, с его уже ставшей легендарной выносливостью, покачивался на ногах. И именно это зрелище повлияло на текущее решение Хэнкок. Решение, которым Луффи был… не слишком доволен. — Ты хочешь поговорить завтра?! — запротестовал он, явно расстроенный и от усталости почти готовый топнуть ногой от досады. — Но, но—! — Монки Д. Луффи, — прервала его Хэнкок, её голос был мягким, но твёрдым. — Я уверена, что помощь, о которой ты хочешь просить меня и моих сестёр, срочна, но прими факты: мои сёстры ранены, я сама ещё восстанавливаюсь, а ты явно измотан. Это не то состояние, в котором нам следует обсуждать что-либо, особенно вопросы серьёзной важности. — Но это правда—! ГрРРРРрррРРРРыыЫЫЫЫЫл… Луффи подавился своими словами, когда Морской Король зарычал у него в животе, его лицо залилось краской от смущения. — Это, э, это было… — Доказательство того, о чём мы говорим-ньон, молокосос! — вмешалась Нион. — Мы все на последнем издыхании-ньон! Если ситуация не требует, чтобы мы говорили прямо здесь и сейчас, немедленно, то-ньон наверняка это может подождать ещё один день! К тому же у нас ещё готовится пир, я уверена, ты бы насладился им перед любыми-ньон серьёзными разговорами. Луффи, надувшись, очень хотел возразить, но какой-то инстинкт подсказывал ему, что возможности отдохнуть между сейчас и спасением Эйса будут драгоценны и редки, и ему нужно быть в полной силе, чтобы преуспеть. Неделя — не так много времени, но достаточно, чтобы у него была небольшая свобода действий. Чоппер сказал бы то же самое. Ну, вообще-то, он, вероятно, сейчас кричал бы много, пытаясь приковать его к кровати и… да, теперь он понял, о чём говорила старуха. Ииии вот он снова скучает по своей команде. Отлично. К тому же. Пир. Точно не пропустит это. Улыбаясь немного меланхолично, его взгляд блуждал по сумке, которую он всё ещё держал, он кивнул. — Хорошо, тогда завтра. Пожалуй, пойду найду Маргарет… и пир… и оставлю немного еды для Маргарет, пока я там… — Скорее всего ньон-т в таком порядке, — пробормотала Нион, ухмыляясь. — Подожди! Все в комнате подпрыгнули и посмотрели на ту, кто заговорил. Посмотрели на Хэнкок, которая смотрела прямо на Луффи, хмурясь. Она смотрела ещё несколько секунд, прежде чем заговорить. — …Я буду ждать очень хорошего объяснения тому, как и почему ты здесь, когда наступит завтра. Но прежде всего… — Её глаза закрылись, и хотя её голова не склонилась, её голос дрожал. — Твоё вмешательство дало мне время, необходимое, чтобы преодолеть паралич. Ты спас меня. И ты спас мой народ. Так что. От всего сердца… Глаза Хэнкок открылись, и она улыбнулась, без оговорок и сдержанности. — Спасибо. В то время как остальные Амазонки в комнате пошатнулись, словно их ударили алебардой прямо в грудь, Луффи просто удивлённо моргнул, прежде чем улыбнуться в ответ и отмахнуться. — Дааа, не за что! Ты очень милая, так что, конечно, я помог! В общем, поговорим завтра! Пока! — И с этими словами он ушёл. — Наслаждайся деревней, Монки Д. Луффи, — крикнула ему вслед Хэнкок, всё ещё улыбаясь и махая ему рукой. И когда он ушёл, она продолжала улыбаться… и продолжала махать… До того момента, пока Нион подозрительно не подняла бровь. — Ээ… Принцесса? Ты в порядке…? И именно в этот момент Хэнкок прямо-таки рухнула в кольца Саломе. — ЧТО ЗА НЬОН?! — СЕСТРА! — закричали змее-женщины в комнате, разворачиваясь со своих столбов и возвращаясь в человеческий облик, когда они бросились проверить свою сестру. Все три женщины склонились над Хэнкок, Саломе висела над ними и обеспокоенно шипела, все они были вне себя от беспокойства — прежде чем одновременно моргнуть в замешательстве. — Почему она улыбается? — спросила Мариголд. — Почему она краснеет? — согласилась Сандерсония. — О чём на-ньон земле она бормочет? — заключила Нион и наклонила голову к Хэнкок, чтобы лучше слышать. Затем она подняла взгляд с совершенно невозмутимым выражением лица. — Похоже, она фантазирует. Нион снова наклонилась, чтобы послушать. — Об именах… Ещё раз. — Для детей её и Соломенной Шляпы… И снова. — Внуков их восьмого ребёнка. Нет, подождите! Иии последний раз. — Речь идёт о правнуках. Да, она планирует имена для своих и Соломенной Шляпы потомков вплоть до правнуков их восьмого ребёнка, — решительно кивнула Нион. — Так что… я с полной уверенностью ставлю диагноз, что она очень, очень, оооочень влюблена в этого мальчика. Вопросы есть? Сознательные сёстры Боа уставились на старейшину с отвисшими челюстями, неловкое молчание периодически прерывалось звуками восторженного и бессвязного хихиканья Хэнкок. Затем, в один миг, Сандерсония снова пришла в ярость. — Кросс, — прошипела она. — Он знаааааал. Мариголд, шокированная, перевела взгляд на сестру. Потребовалось мгновение, чтобы сложить кусочки вместе, но когда это произошло… — Я, — заявила она со спокойствием глаза бури. — Собираюсь его убить. — Я помогу, — так же решительно кивнула Сандерсония. Затем она поморщилась, схватившись за бок. — Ой. Ойойойой. После того, как я выздоровею. — Какой дьявол ньон вселился в вас двоих?! — потребовала Нион. — И как Кросс виноват в том, что это произошло? — Нам придётся жить с этим до конца наших дней, — указала Сандерсония, вызвав понимающую гримасу у Нион. — Кто-то должен заплатить, и это не будет ни наша сестра, ни Луффи, так что пусть это будет тот, кто, несомненно, нашёл всё это забавным, — заключила Мариголд. Нион уставилась на них на мгновение, затем ущипнула себя за переносицу. — Хорошо, я думаю, вы двое слишком долго не спали. Давайте просто подумаем о том, как обеспечить вам надлежащий отдых и—! — Скри! Скри! — О, что ньон?! — рявкнула Нион, яростно оборачиваясь на новый источник шума. Это была летучая мышь. Почтовая летучая мышь, с запиской, привязанной к одной лапе. Всё раздражение и недовольство исчезло из собравшихся Куджа при виде этого… или, по крайней мере, перенаправилось. Потому что почтовая летучая мышь могла прилететь только из одного места и от одной организации. С напряжённым выражением лица Нион забрала сообщение у летучей мыши, развернула бумагу и начала читать. С каждым словом её лицо проходило через конвульсии, которые впечатлили бы гимнаста, и в конце концов застыло в арктическом холоде, когда она закончила. — Если к завтрашнему дню у вас останется хоть капля этого необдуманного гнева, — процедила она, пряча послание для сохранности. — Тогда я полагаю, что вы вскоре получите канал, через который сможете его выплеснуть-ньон. — Она сделала паузу, разглядывая бинты Сандерсонии, которые были окрашены красным. — А ты! Ты должна была понимать, что нельзя превращаться с такой раной! — Она подняла трость… — Я уже иду к целителям! — взвизгнула Сандерсония, убегая из тронного зала под хихиканье своей сестры.

***

Хина никогда не видела Маринфорд таким переполненным и оживлённым. Большинство солдат, не находящихся там на постоянной основе, редко проводили в Штабе больше нескольких дней перед новым назначением, и уж точно не все одновременно; требования Пиратской Эры были просто слишком обширны. Но сейчас? Сейчас остров был забит почти 100 000 солдат, и корабль Хины пришлось буксировать через лес мачт одним из новых паровых буксиров, чтобы доставить к причалу. А после высадки ей и её группе из Джанго и Фуллбоди пришлось полагаться на пальто Коммодора, чтобы прокладывать путь через море войск на улицах, чтобы добраться куда-либо за разумное время. Следовательно, столовые, разбросанные по всему острову, должны были быть одинаково переполнены. Особенно центральная столовая в главном здании, которая могла разместить и накормить почти 10 000 человек одновременно. И действительно, она была набита до отказа. Однако, несмотря на тесноту, разговоры и сплетни, которые обычно были громкими и шумными, оставались на уровне низкого рёва, а не обычного гула. И Хина легко нашла стол, заняв пустующее место рядом с большой группой странных солдат. Хина слышала о солдатах, видела маленькие странные суда, вытащенные на берег, когда её линкор причаливал. Чёрт, она получила сообщение по Ден-Ден-Муши от штаба за шесть часов до прибытия с просьбой: «Игнорируйте их, они на нашей стороне, пожалуйста и спасибо.» Но больше она ничего не слышала. Поэтому сейчас казалось подходящим моментом изучить их и получить полезную информацию. Усевшись, Масон воспользовалась возможностью, чтобы осмотреть группу иностранцев. Их было чуть больше тысячи. Хотя у них были разнообразные лица, их черты лица имели тенденцию к угловатым, квадратным формам. Все были чисто выбриты, их головы коротко подстрижены, все в рубашках с закатанными рукавами, у каждого на скамейке рядом лежало тёмно-серое шерстяное пальто, а на столе — шерстяная шапка. Но больше, чем их внешность, они были тихими. Между мужчинами проходило мало разговоров, но те, что были, были игривыми и дружелюбными в сухой, сдержанной манере. И что более важно, на совершенно незнакомом языке. Другими словами, их внешность отвечала на очень мало вопросов. Что делало очень хорошим то, что Хина не работала над этой конкретной загадкой в одиночку. Металл звякнул о металл, и Хина подняла глаза, чтобы увидеть адъютанта вице-адмирала Джонатана с его обычным мрачным выражением лица, когда он сел напротив неё. — Лейтенант-коммандер Дрейк, — поприветствовала Хина, уважительно наклоняя голову. — Хина не верит, что мы встречались раньше. — Железная Клетка Хина, — ответил Дрейк с кивком. — Я знаю вас по репутации. Вы делаете хорошую работу. Хина рискнула оглядеться. Никто не обращал на них внимания, за столами в непосредственной близости сидели знакомые и доверенные лица, и лейтенант-коммандер, обедающий с коммодором, не слишком большой разрыв в звании. Она наклонилась немного ближе. — Дрейк, — сказала она тихо. — Что ты можешь рассказать Хине об этих… незнакомцах? При этом мрачное выражение Дрейка углубилось. — По слухам, это коренные народы, которых Акаину встретил в Новом Мире и завербовал в обмен на ускоренное вступление во Мировое Правительство. И Джонатан практически подтвердил это. — Он сделал паузу, чтобы Хина втянула воздух сквозь зубы, а Джанго и Фуллбоди перестали давиться своим картофельным пюре. — Он повсюду ходит с какой-то странной жрицей, а эти парни, — он кивнул в сторону незнакомых солдат, — один из трёх батальонов, которых Акаину привёл с собой. — Коренные, значит изолированные, значит они не слышали о Мировом Правительстве, — задумалась Хина, нахмурившись от пришедшей ей в голову мысли. — И Хина предполагает, что у них нет Ден-Ден-Муши, и поэтому они никогда не слышали и о СВС? Дрейк резко фыркнул. — Нет. И хотя я не знаю насчёт жрицы, другие три батальона, вероятно, не отклонили бы предложение. Те, кто прибыл на своих кораблях, — налётчики, едва ли на ступеньку выше пиратов. Чёрт, судя по слухам, они были настоящими пиратами два поколения назад, просто осели и стали фермерами. Однако сохранили свои боевые навыки, и они пугающе жаждут вернуться к боям и грабежам. Из того, что мы узнали, Акаину закрывает глаза на их прошлое, потому что это «часть их культуры», хотя я не сомневаюсь, что он найдёт способ направить их на «приемлемые цели». На последних словах Дрейк особенно яростно ткнул вилкой в своё мясо, и Хина не могла его винить. Масоны провели множество встреч, благодаря кого только можно за то, что грабёж собственных граждан не является тем, чем занимается Морской Дозор, хотя, учитывая, как часто более широкое Правительство делало это, они также знали, что это в некоторой степени придирка к словам. В любом случае, это угрожало положить конец этому маленькому кусочку морали. — Затем есть рыцари, — продолжил Дрейк после ещё одного укуса. — И не такие, как бронированные стражи Мировых Дворян, эти парни красят свои доспехи, и они привели своих лошадей. Или, по крайней мере, тех монстров, которых они называют лошадьми. В любом случае, они настоящие. И как только они услышали, что Мировое Правительство сражается с пиратами, они с радостью записались. Из того, что я слышал, они набирают много людей из прибрежных деревень в этом районе, так что у них предостаточно причин ненавидеть пиратов в обычный день. Внезапно дверь с громким стуком распахнулась на другой стороне столовой, и Дрейк взрывчато вздохнул. — Лёгок на помине… Хина откинулась назад, чтобы лучше видеть. Доспехов видно не было, хотя входящие мужчины носили на бёдрах мечи с прямыми лезвиями. Их одежда была… ну, роскошной, лучше так сказать. Очень много рюшей, кружева, пышного шёлка и золотых нитей. А эти узкие штаны… Хина невольно обмахивала своё разгорячённое лицо. Это были действительно очень узкие штаны на очень сильных ногах. В любом случае, они вошли, полные самодовольства, хорошего настроения и с вычурными усами. Собравшиеся Морские Пехотинцы явно отчаянно пытались игнорировать их, но рыцари начали смешиваться с толпой. В её желудке образовалась яма, когда многие Морпехи ответили взаимностью. — Да, они дружелюбная компания, и в отличие от Виквериров — это те парни с кораблей, они сами довольно дружелюбны — они любят смешиваться. — Дрейк почти выплюнул последнее слово. После очередного укуса Дрейк кивнул в сторону ближайших носителей шерстяной одежды. — Что касается этих парней… ну, слухи практически ничего не говорят о том, что представляет собой их страна, кроме того, что это какой-то зимний остров. Кроме этого, мы знаем, что они часто носят белое, делают действительно хорошие винтовки, привезли с собой лыжи… о, и они потребовали как артиллерию для своего использования, так и строительство нескольких каких-то горячих паровых комнат, которые они называют сауна. Хмурый взгляд Хины мог бы разрезать стол, когда она безучастно тыкала вилкой в кусок чего-то похожего на ветчину. — И ты сказал, что они все пришли из Нового Мира, а значит, они все бойцы высшего класса. Тревожно, Хина находит это очень, очень тревожным. — Да что ты говоришь, — мрачно фыркнул Дрейк. — Тц, год назад я был бы рад иметь их на своей стороне, когда начнутся бои, но теперь уже не так. Кроме того, конечное сообщение не меняется: Джонатан достаточно раз прокатывался по мне, чтобы я узнал силовую игру, когда вижу её. — Для Акаину или Правительства? Дрейк не ответил. Ему и не нужно было. — А, прошу прощения? Хина вздрогнула и подняла взгляд на одного из мужчин с других столов, круглолицего блондина. Его выражение было нарочито нейтральным, но с намёком на любопытство. — Извиняюсь за грубость, но вы, э, приикаатикенраали… э, то есть, коммодор, да? — сказал он с акцентом, густым как грязь. Хине потребовалась минута, чтобы расшифровать. — Да, Хина коммодор, — ответила она безучастно вежливым тоном. — Чем Хина может помочь? — Возможно, — кивнул мужчина. — Мы ищем новый напиток для рациона. Ваш ром очень крепкий, но слишком сладкий, да? В Суоми используют напиток из картофеля, вы знаете его? Напиток из картофеля? Что… о. Хина взглянула на Фуллбоди и Джанго, которые явно забросили свою еду в пользу зевания. — Унтер-офицеры, помогите мистеру… — Хулкко. Корпраали Петри Хулкко. — Помогите господину Хулкко получить достаточно северно-блюзовской водки у квартирмейстера. И не принимайте отказа в качестве ответа, Хина знает, что у этого человека припрятан значительный запас. Оба Морпеха печально взглянули на свою еду, прежде чем одновременно вздохнуть и встать. — Да, мэм, — произнесли они хором, Фуллбоди добавил обречённое: — Пожалуйста, следуйте за нами. Что-то, приближающееся к счастью, промелькнуло на лице капрала, когда он пошёл за ними. Любопытный человек… но всё ещё враг, и как таковой… Хина схватила Джанго за руку, когда тот проходил мимо неё, дёрнув его вниз, чтобы она могла прошипеть ему приказы неслышно. — Напои их как можно сильнее и выкачай из них информацию. Тактику, подготовку, всё. Гипнотизёр коротко кивнул, прежде чем ускорить шаг, чтобы догнать своего друга и их нового «союзника». — Что ж, по крайней мере теперь у нас есть название, — проворчал Дрейк. — Суоми… никогда о нём не слышал, но я передам это Джонатану. Может быть, он сможет найти это место. — Хина надеется, что он также сможет раскопать некоторые слабости, — сказала Хина так же мрачно. — Потому что если нет, нам придётся обнаруживать их на ходу, а это… предприятие, которого Хина ни в малейшей степени не ждёт с нетерпением. — Слышу-слышу, коммодор, — кивнул Дрейк, поднимая свой стакан и чокаясь с ней, когда они оба мрачно салютовали неизбежному аду, который должен был наступить.

-Рассвет Четвёртого Дня-

-144 Часа До Войны-

Луффи проснулся хорошо отдохнувшим в смутно знакомом месте, с лёгким чувством голода в животе и лёгким беспокойством в задней части сознания… Эйс. Открыв глаза и поднявшись на ноги, к нему хлынули воспоминания о вчерашнем дне: после того глупого убийцы и глупой робота-мангуста-сороконожки-монстра-штуки, которую прислало Правительство, Хэнкок заставила его ждать и отдыхать до сегодняшнего дня. Праздничную вечеринку отложили по той же причине, но он, по крайней мере, смог познакомиться с большим количеством Амазонок, помимо Маргарет. Он не мог не улыбнуться при воспоминании. Женщины-воительницы были весёлыми, когда не пытались его убить. Действительно сильные, тоже! Но его радость продлилась лишь мгновение. Потерять день было необходимо, но всё же оставляло слишком мало времени. Он проверил свою трубу, почувствовал рядом с ней спортивную сумку и направился к двери пиршественного зала, в котором заснул. Свита уже ждала его, вооружённая как всегда, но на этот раз улыбающаяся и приятная в общении. — Доброе утро, Луффи. Принцесса Змей примет тебя, как только ты сможешь прибыть. Мы здесь, чтобы сопроводить тебя во дворец, — сказала великанша, которая чуть не раздавила его вчера. — Сага о «Маргарет всё ещё восстанавливается», — добавила коренастая женщина с глубоким голосом рядом с ними. — Она заслуживает отдыха после того, через что её провели последние несколько дней. Я снова извиняюсь за то, что напала на тебя, мы не должны были поддаваться слухам и лжи этого убийцы, — закончила черноволосая женщина с деловым выражением лица. — Ма, ма, всё в порядке, Хэнкок отомстила за неё, — сказал Луффи, хотя это заставило его нахмуриться и скрестить руки во время ходьбы. — И я тоже когда-нибудь им отомщу, — мрачно пробормотал он. Коллективная дрожь пробежала по его эскорту, когда они инстинктивно потянулись за оружием. — Кхм… — кашлянула Кикё, её бровь дёрнулась, когда она вернула свои инстинкты под контроль. — А… капитан Луффи? Я понимаю, что вы получаете особое обращение, но всё же было бы мудро обращаться к Принцессе Змей по её надлежащему титулу. Меньше… потенциальных проблем. — Даже говоря это, она не особо ожидала, что он послушает. Что сделало настоящим сюрпризом то, что он действительно отреагировал. — Ээээ, но почему? — простонал Луффи, наклонив голову в замешательстве. — Я всё время называю Виви по имени, и она не возражает. Так почему имеет значение, если я называю Хэнкок по имени? Амазонки честно застыли на месте, шестерёнки в их головах бесполезно крутились. Потребовалась минута, но когда Луффи не остановился, все они поспешили за ним. Когда они догнали его, Свитпи нерешительно подняла палец. — Э… сага о… «Императрица Хэнкок действительно часто слушает Виви»… — Д-даже так! — отчаянно возразила Кикё. — Принцесса Нефертари — ваша подруга. Правила взаимодействия в этом случае другие, поэтому— — Эээээ? — снова простонал Луффи, наклоняя голову ещё дальше. — Но разве мы с Хэнкок не друзья тоже? Разве она не сказала так? Потому что я спас её жизнь и всё такое, и она дала мне много мяса? Почему-то, при данных обстоятельствах, эта логика была совершенно неоспоримой. И очень болезненной для Амазонок, чтобы думать об этом. — А… может, просто продолжим путь ко дворцу? В тишине, возможно? — слабо предложила Афеландра. — Э, конечно! — согласился Луффи. Это продлилось всего минуту, прежде чем — весьма к несчастью для Амазонок — Луффи решил заговорить снова. — О, эй, я знаю! — радостно засмеялся он. — Почему бы нам не спеть! Я знаю отличную песню, которой меня научил Саундбайт! По очевидным причинам это вызвало немалую панику у Амазонок. — А-а, сага о «Я не думаю, что это—»! — Ооооо! — Луффи, не обращая внимания на их протесты, выпалил с беззаботной радостью. — Я знаю песню, которая действует всем на нервы, всем на нервы, ВСЕМ НА НЕРВЫ! И ОНА ЗВУЧИТ! ТАК! ВОТ ТАК! Воительницы немедленно зажали уши руками. Кикё застонала от разочарования, когда это помогло лишь немного. — Я начинаю понимать, почему Мировое Правительство хочет, чтобы он умер, — пробормотала она. — Сага о «Не шути»… Но даже когда Луффи пел, он не мог заглушить беспокойство в своём сердце. О своём брате, о своей команде… Пока что он просто надеялся, что эта встреча пройдёт хорошо.

***

— МИРОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО СДЕЛАЛО ЧТО?! — взревел Луффи. Самые сильные личности на острове собрались в тронном зале дворца, с ненавистью глядя на смятое письмо, лежащее на столе, который они установили. Даже единственный глаз Маргарет был полон ярости, хотя она и сидела, опираясь на своё кресло. — Да, мы тоже так отреагировали, — прошипела Сандерсония, нервно барабаня пальцами по скрещённым рукам. — Нет смысла отправлять ей обязательный вызов на войну, если они планировали убить её, особенно после того, как их попытка провалилась. Но… — Женщина-анаконда стиснула клыки и вдавила пальцы в висок. — Это не меняет того факта, что убийца и эти вызовы на 100% официальные. Мы думали, что первое могло быть просто Мировым Дворянином, действующим по прихоти… — Но учитывая, что эта ведьма упомянула само Правительство вместо имени какого-либо Дворянина, и то… мерзость, которую она привела с собой, её приказы могли исходить только сверху, — объяснила Хэнкок, румянец на её щеках был приглушён мрачной природой темы. Луффи застонал и яростно почесал голову. — Но почему они хотят убить одного из своих Шичибукаев? Особенно когда они идут на войну?! — Он бросил на Хэнкок озадаченный взгляд. — Ты сделала им что-то? Хэнкок отпрянула и покраснела, её ответ мгновенно превратился в бессвязное бормотание. К счастью, её спасло от дальнейшего смущения презрительное фырканье Нион. — Как ни странно, нет. И вот так Хэнкок покраснела по совершенно новой причине. — ЗАТКНИСЬ, СТАРУХА! — У Принцессы Змей вообще не было особого общения с Правительством, — продолжила Нион, игнорируя раздражённое бормотание Хэнкок. — До недавнего времени. С момента дебюта СВС, я полагаю. Выражение Нион стало мрачно-задумчивым. — После лет нион-чего, кроме холодного плеча, ты согласилась преследовать Чёрного Барта, но позволила ему сбежать. Это само по себе должно было вызвать некоторые подозрения. А затем-нион, ты подчинила Шики и передала его им, беспрецедентное исключение. С Чёрным Бартом рядом с Соломенной Шляпой в той битве… кто-то мог сделать правильный вывод о твоём мне-нион. Союзник Соломенных Шляп среди Шичибукаев — это последнее, чего хочет правительство. Тишина, наступившая на совещании, была мрачной. Хэнкок глубже опустилась в утешающие кольца Саломе, рука тянулась вниз по лицу. — Союзник Соломенных Шляп… — повторила она, прежде чем добавить: — Или бывшая рабыня, после того, что они сделали с теми, кто разграбил Сабаоди. Это ещё больше омрачило настроение, с одним исключением. Маргарит, несмотря на свои травмы, сидела прямо, как стрела, в своём кресле, её лицо было маской абсолютного шока и ужаса. — Бывшая что?! — воскликнула она, глядя на свою учительницу, свою императрицу, с явным страхом в выражении лица. — Тогда… тогда м-метка Горгоны… ты говоришь… — Она медленно перевела взгляд на двух других «Горгон». — Э-это на самом деле—? — Так же смертельно, как мы и говорили… — прохрипела Мариголд, и она, и Сандерсония были нездорового серого цвета. — Наша единственная ложь… была в том, что это были бы наши жизни, которые закончились бы, если бы кто-то стал свидетелем их, а не зрителей. При условии… при условии, что мы позволили бы им выжить. Хотя прошло несколько дней, СВС, раскрывающий зверства рынка рабов Сабаоди и Мировых Дворян, всё ещё тяжело сидел в сознании Маргарит. Связать это с поведением её правителей за последнее десятилетие… что ж, это имело больше смысла, чем ей хотелось признавать. Но это на потом. Сейчас у них был кризис, из которого нужно было выпутаться. — Но… даже так, вы уверены? — настаивала она. — Я имею в виду, всё это было… было…? — Семнадцать лет назад… — прошептала Сандерсония, достаточно громко, чтобы услышать. — И шрамы до сих пор горят, словно свежие… Маргарит быстро подсчитала, насильно подавила позыв вырвать от того, что она получила. — Если… если они видели вас в последний раз так давно, когда вы были—хрк!—т-такими молодыми… т-то как они могут знать сейчас? — Женщина-амазонка с Фрукт-Фрукт Любви и её сёстры со змеиными Зоанами, — вздохнула Хэнкок с покорностью. — Даже если бы мы не были очень узнаваемы… мы все были слишком… — Сильная дрожь пробежала по всем трём сёстрам. — Популярны в те дни. Полагаю, мы оставили довольно сильное впечатление. Они, вероятно, всегда знали, кто мы. Они просто не делали из этого проблему, пока я была на другой цепи. Судя по выражениям лиц вокруг стола, никто не был счастлив, что Мировое Правительство знало этот не столь незначительный факт так долго. Внезапно Луффи со всей силы ударил кулаком по столу. — Ладно, теперь мы знаем, почему они пытались убить тебя, я понимаю это! Я ненавижу это, но я понимаю! Но это всё равно не объясняет вот это! — Он ткнул пальцем в письмо. — Если они знают, что ты знаешь, что они пытались убить тебя, почему они всё равно пытаются тобой командовать? Почему они позволяют тебе оставаться Шичибукаем? — Чтобы попытаться снова. Все взгляды устремились на Нион, её выражение было ещё мрачнее, а затем большая часть комнаты просто рухнула в покорной усталости. — Ты шутишь, — простонала Мариголд, проводя руками по лицу. — Я только бы хотела, чтобы это было так, — вздохнула Нион. — По-нион-думайте о фактах: либо вы принимаете вызов и вас сопровождают в Маринфорд, зону боевых действий, где может произойти любое количество «несчастных случаев», либо вы отклоняете вызов, теряете свой титул и позволяете нион-Морскому Дозору и Мировому Правительству повторить то, что только что произошло, с ещё меньшей тонкостью и гораздо большей огневой мощью. В любом случае, вас не пощадят те, кто хочет вас убить. — Тогда… — прошипела Сандерсония. — Тогда зачем вообще оставаться с ними, а?! Мы приняли их поводок, чтобы избежать именно этой ситуации! Если-если они всё равно собираются убить нас, то давайте сделаем это первыми! Мы можем сказать им, чтобы они засунули свою войну себе, мы можем сражаться—! — А затем мы умрём. Вся храбрость Сандерсонии вылетела из неё. Не только из-за того, что было сказано, но и из-за того, кто это сказал. — С-сестра—? — выдохнула она, потрясённая. — Я сильна, Сония. Как и ты, и Мариголд. И вместе мало кто на морях способен сравниться с нами, — задумчиво сказала Хэнкок. Затем её взгляд стал жёстким. — Но мы не непобедимы. Мы смертны, и мы можем умереть. И что ещё хуже, если бы мы умерли, то и остров тоже погибнет. Если бы мы сражались, весь Амазон Лили пострадал бы. И это то, чего я не допущу! Не если я намерена сохранить свой трон хоть на мгновение дольше! Закончив речь, Шичибукай откинулась обратно на свой трон с усталым стоном. — Всемогущий Змееносец, жизнь была намного легче, когда мне было наплевать на всех, кроме нас троих. Не поздно ли вернуться к тому, чтобы быть социопатичным, но любимым тираном? Выражение Маргарит было откровенно холодным, когда она указала на бинты, окружающие её голову. — Моя зияющая глазница говорит «да». — Ух… — выплюнула Императрица. Покачав головой, она снова посмотрела на человека, который завоевал её сердце. — …что происходит, Луффи? Мировое Правительство не посмело бы рисковать вызвать мой гнев, даже если они могут меня уничтожить, без невероятно веской причины. И даже война с Белоусом не подходит под эту категорию. Так что скажи мне, Монки Д. Луффи. Какие тайны лежат в сердце этого конфликта? Луффи вздрогнул при напоминании о грядущем аде, но Куджа уже были вовлечены. Они заслуживали и нуждались в том, чтобы знать, что происходит. Поэтому он поделился всем, чем мог, всем, что помнил, и, к счастью, Сония помогла заполнить те части, которые он забыл или пропустил. От фильма ужасов, через который они прошли после того, как Хэнкок и её сёстры пали, до душераздирающих откровений, которыми поделились в баре «Обдираловка», до разделения, которое привело к их нынешней встрече. И как только Луффи закончил, Сония продолжила объяснение своей версией событий. Вместе с довольно… трудным дополнением. — Революционеры прибыли тем вечером, когда Соломенные Шляпы были… разделены, — произнесла Сандерсония, глядя на столешницу и прослеживая узор кончиком пальца. — Взяли меня и Коалу в Бальтиго — не спрашивайте меня как, они держали меня с завязанными глазами всё время — и я ждала там, пока не смогла вернуться сюда и… ну, из того, что я узнала там… — Она издала унылый вздох. — Я… я не знаю точно, что Драгон планирует делать с войной, но… когда он узнал всё, что у нас было от Кросса, всё, что он сказал мне, это… ну, что он будет готов выполнить свою часть сделки к моменту начала войны, если ты захочешь принять. Я… — Сония взглянула в сторону. — Я почти уверена, что какие бы планы он ни строил, они будут независимы от Масонов. Поможет ли он с войной… честно говоря, я не могу сказать. ТРЕСК! — ШШШШ! Все в комнате подпрыгнули от звука чего-то ломающегося, за которым последовало очень разъярённое шипение. Глаза тут же устремились к Хэнкок, которая сгибала и сжимала одну из своих рук. Саломе, тем временем, злобно смотрела на затылок своей хозяйки и демонстративно отодвинула свои кольца подальше от её досягаемости. Не считая сжатия, однако, Хэнкок была очень неподвижна и жутко тиха. Изо рта не вырывалось пара, и всё её тело дрожало от едва сдерживаемого напряжения. Наконец, она глубоко вздохнула и расслабилась. Хотя амазонки могли сказать, что она скорее подавляла эмоции, чем действительно расслаблялась. — …и какая причина у Монки Ди. Драгона колебаться? Он не может не знать о связи своего сына с Огненным Кулаком на данном этапе, — задала вопрос Хэнкок, её тон казался спокойным, когда она пристально смотрела на свою среднюю сестру. Сандерсония отпрянула под взглядом сестры, но сглотнула и ответила. — Я-я спросила Коалу о том же, когда услышала. И по её словам… ну…

***

Кросс отключился от остальных Масонов, и все остальные направились к лестнице в главный зал бара. Но прежде чем все успели уйти, рука Кросса выстрелила вперёд и схватила за локоть последнего человека в очереди, удерживая его. — Когда будешь говорить с Драгоном, я хочу, чтобы ты как можно яснее объяснила: я с радостью принял бы его помощь, но я не прошу о ней. Выражение лица Коалы изменилось с озадаченного на недоверчивое и ошеломлённое за две секунды. Она повернулась, чтобы полностью встретиться лицом к лицу с Кроссом, крича: — Кросс, ты с ума сошёл?! Что, чёрт возьми, с тобой не так, сейчас не время для гордости—! — Увидев выражение лица Кросса, она поспешно отступила. — Хорошо, это было слишком резко, и я извиняюсь, но всё же! Я… Кросс, о чём ты думаешь?! Эта война, она, она—! — Не. Его. Дело, — отрезал Кросс. — И это говорю не я, это основные принципы Революционеров. Коала, которая, конечно же, знала эти принципы достаточно хорошо, чтобы обсуждать лежащую в их основе философию, попыталась найти опровержение. Но всё, что она смогла произнести, было слабое: — Это… это не правда…? — Это правда, и ты знаешь, что это правда, — парировал Анархист, поднимая руку, чтобы поправить козырёк своей кепки. — Революционеры сражаются за гражданских, но это Морские Пехотинцы и Пираты. Технически Белые Шляпы делают в точности то, что они должны делать, то, чему Драгон не имеет оснований противостоять. Я знаю, что он не будет противостоять. Этот человек не помог вмешаться в Войну в первый раз, и он не был рядом, чтобы растить Луффи с самого начала. Я понимаю обе ситуации и не держу на него зла, потому что это война, которую нужно вести, и это не место для ребёнка, но факт остаётся фактом: почему ты думаешь, что он сделает это только потому, что я попросил его? Он обязан мне, потому что я только что передал ему самое большое продвижение его дела, которое у него, вероятно, когда-либо было. Какая это отплата, если я прошу его рискнуть потерять всё? Коала вздрогнула и отвела взгляд, её руки сжались по бокам. — …даже если он готов это терпеть, у Сабо нет ни единого шанса в аду смириться. Или у Хэка, или у сотни других, или… — Её голос дрогнул, и она подняла руку, чтобы вытереть слёзы с глаз. — Или у меня. Мы-мы будем сражаться за это, Кросс. Мы боролись за достойное дело всю нашу жизнь, ты чертовски можешь быть уверен, что мы будем бороться и за это тоже. Кросс пустым взглядом смотрел на неё, казалось, целую вечность, прежде чем медленно обойти её, всё ещё с пустым лицом. — Тогда сражайтесь за это, если это то, чего вы хотите. Я не говорю, что не хочу помощи Драгона. Если он решит её оказать, тем лучше. Но это решение за ним, и только за ним. Не мне его принимать. И с этими словами Кросс начал подниматься по лестнице. — Больше нет.

***

На протяжении всего объяснения губы Хэнкок были сжаты в тонкую линию. В конце она выдохнула через нос и сказала: — Полагаю, кто-то должен сохранять фокус на долгосрочной перспективе. Луффи ничего не сказал, но его выражение не выражало удивления. Он, должно быть, уже знал. И если Хэнкок вообще что-то знала о резиновом человеке, то он, вероятно, не винил своего отца за его решение не больше, чем Кросс. Теперь, когда все факты были разложены перед ней, Принцесса Змей видела только один жизнеспособный, логичный путь вперёд, как для себя, так и для своего дома. Приняв решение, Хэнкок встала и подарила Луффи тёплую улыбку. — Твои действия и твои мольбы тронули меня, Луффи. Джеремайя Кросс верил, что ты найдёшь помощь на моём острове, и он снова оказался прав. Я буду поддерживать тебя настолько, насколько смогу. Через ад и адский огонь, пока смерть не разлучит на—! ХЛОП! — грк! Потребовалось каждая унция значительной силы воли Хэнкок, чтобы не активировать свой Дьявольский Фрукт и не превратить в камень о-такую-невинную на вид троллиху, которая только что тайком ударила своей тростью по лодыжкам Шичибукая. Вместо этого она кашлянула в кулак, её бровь дёрнулась. — В любом случае… суть в том, что у тебя будет моя полная помощь, чтобы спасти твоего брата, даю тебе слово. — Правда, будет?! — просиял Луффи, его улыбка растянулась от уха до уха. — Это так здорово! Спасибо тебе огромное! Я когда-нибудь отплачу тебе за это, Хэнкок, обещаю! И с этим серьёзность ситуации, всё, что позволяло Хэнкок сохранять контроль, была преодолена приливом любви, которую слова Луффи доставили, словно стрелы Купидона. Она почувствовала, как её тело заваливается назад в обмороке… БАХ! — ГАХ! И рухнула прямо на пол, причем Саломе весьма демонстративно отползла в сторону вместо того, чтобы смягчить ее падение. Хэнкок одарила змею взглядом, от которого могла бы облезть краска, на что рептилия сухо продемонстрировала свои ушибленные чешуйки. — Если ты еще раз прошипишь мне слово «профсоюз», я тебя точно превращу в полноценный гардероб. Весьма вежливым ответом Саломе было бесцветное шипение в сторону Хэнкок, а также высунутый в ее сторону язык. Хэнкок подозрительно сузила глаза. — …Я предположу, что это был инстинкт, и сохраню нашу дружбу. — Вот почему я предпочитаю Бакуру, — заметила Сандерсония, крайне невинно накручивая на палец прядь волос. — Кошачьи намного добрее, намного более ласковые—! — Пф, да, ты так говоришь только потому, что всегда спихиваешь его огромные как валуны комки шерсти любому, кто не ты… — проворчала Мариголд, подперев подбородок рукой. Зеленоволосая прижала руку к груди с оскорбленным вздохом. — Предательство! — Не предательство, если это правда, — язвительно заметила Маргарет, а Каа прошипел что-то вроде смешка. — Заговор! В ответ на всё это Хэнкок испустила страдальческий стон. — Сладкий Апофис, я окружена безумцами и дураками… — Вот это лицемерие! Шшш-шш-шш-шш! — СКАЖИ ЭТО ЕЩЕ РАЗ, БОЛЬШЕГОЛОВЫЙ БОЛВАН! — взревела Хэнкок, бросаясь через стол и дергая сестру за удлиненный язык, что абсолютно никак не остановило смех. Никакой помощи не пришло ни от Мариголд, ни от Маргарит, ни от Нион, которые были довольны, наблюдая с различными уровнями веселья и раздражения. — Ши… Все застыли при этом звуке, звуке, прорезавшем гам. Замерли, причем Хэнкок всё еще держала язык Сандерсонии, заметьте. — ШИШИШИШИШИШИШИШИШИ! — рассмеялся Луффи так сильно, что упал на зад, держась за живот. — Шишиши… прямо как дома с моей командой. — Он снова оглядел их и усмехнулся. — Вообще-то, вы мне напоминаете меня и моих братьев… прошло много времени с тех пор, как мы все были вместе… Хотя это немного омрачило настроение, Луффи никогда не позволял таким моментам затягиваться. — Э, не важно! Вы все равно скоро с ними познакомитесь! — засмеялся он. Наступил момент неловкого молчания, когда Хэнкок наконец отпустила язык Сандерсонии с выражением отвращения. Поэтому кому-то другому пришлось завершить эти эмоциональные американские горки встречи. — Ну, если мы закончили, — вздохнула Мариголд, тяжело поднимаясь на ноги. — Я отправлю Гладиолуса узнать, ждет ли нас еще Момонга. С любой удачей, мы можем быть на его корабле в— — Подожди, «мы»? — голова Хэнкок резко повернулась к сестре. — Какие «мы»? Нет никаких «мы», я единственная—! Затем она оказалась в крайне нежелательном положении, когда все шесть человек в комнате смотрели на нее, будто она— — Ты ведешь себя как идиотка, Хэнкок. Ее лицо приобрело прелестный оттенок красного, когда несколько эмоций боролись на ее лице. — Серьезно, какая часть последних двадцати четырех часов заставляет тебя думать, что что-то помешает нам пойти с тобой? Амазон Лили не рухнет от нескольких дней без нас. Не тогда, когда у нас есть люди, которым мы можем доверить командование, — сказала Сандерсония, глядя на Нион… и Маргарет. — И прежде чем ты скажешь что-то о моей травме, у нас есть несколько дней до войны, этого более чем достаточно, чтобы она зажила настолько, чтобы я могла сражаться. Серьезно, у этого доктора Луффи отличные штуки. Цвет лица Хэнкок быстро сменился с красного на темно-фиолетовый. — Я отказываюсь! Вы останетесь здесь, где вы будете в безопасности и—! — Прекрати глупить и просто позволь им пойти, — вмешался Луффи. Иииии Императрица Пиратов немедленно сменила цвет с фиолетового обратно на красный, с добавлением обморока… БУМ! И с щепоткой потери сознания. И поскольку Саломе намеренно снова не подставила голову, на этот раз она отключилась. Следует отметить, что у Луффи хватило здравого смысла беспокоиться об этом. — Э-эй, я не имел в виду—! О-она была—! Она будет—? — Не беспокойся об этом-нион, Соломенная Шляпа, — фыркнула Нион. — Да, с ней всё будет в порядке, когда она проснется, без обид, — заверила его Сония. — Так что можешь прекратить паниковать. Оба вы, — добавила старейшина с многозначительным взглядом на Маргарет. Куджа замерла на середине вдоха, ее зарождающаяся гипервентиляция оборвалась до того, как она действительно успела довести себя до паники. Однако это не сильно уменьшило ее тревогу. — Г-госпожа Сандерсония, вы-вы совершаете ошибку, — умоляла Маргарит, отчаянно глядя на внезапно невозмутимую зеленоволосую. — Я-я была ответственной всего три дня, и я ввергла весь остров в безумное неистовство! Я полностью вышла за рамки, я пыталась убить Луффи—! — Мааа, это нормально, ты даже близко не подошла к тому, чтобы причинить мне вред, хотя и очень старалась! — усмехнулся Луффи. — НЕ. УТЕШАЕТ, — прорычала Маргарит. Она глубоко вздохнула. — Почтенные Сестры, пожалуйста, умоляю вас. Ради острова вам нужно выбрать лучшего человека для этой работы. А это… это— — Ты, — прямо сказала ей Мариголд. — Когда нас троих не будет, этот человек — ты, Маргарет, и если бы мы или наша сестра имели слово в решении до нашего… эпизода, мы бы всё равно выбрали тебя. — …что? — прошептала Маргарит, ее глаза начали увлажняться. — Н-но… но я—! — О, ты напортачила, полный провал, это точно, — согласилась Сандерсония. — Но знаешь, что еще? Это не твоя вина. Не совсем. Ты столкнулась с проблемой, которую могла предвидеть, и что ты сделала? Сдалась? Нет, ты сделала племя гордым и выстояла. Могла ли ты сделать лучше? — Женщина-анаконда пожала плечами. — Конечно. Но ты могла сделать и хуже. В конечном итоге… мы доверяем тебе. Доверяем тебе наших людей, доверяем тебе наш дом. Мы доверяли раньше и доверяем сейчас. И это факт. Всхлипывания Маргарет усилились, когда Мариголд успокаивающе улыбнулась. — Кроме того, бабушка Нион будет здесь, чтобы помочь тебе на этот раз. Тебе не нужно справляться со всем давлением самой. Она медленно кивнула, всё еще пытаясь сдержаться. Нион подошла и похлопала ее по руке. — Теперь ты можешь плакать, дорогая. И с этим она сломалась. Впервые за долгое время на Амазон Лили были пролиты хорошие слезы.

***

Через три дня после самой взрывной серии СВС-трансляций на данный момент (а это о многом говорит!), вопрос, все еще занимавший умы всего мира, был о том, что случилось с Пиратами Соломенной Шляпы. Самые взрывные передачи Кросса также были самыми зловещими, и после кровавой битвы между капитаном и Бартоломью Кумой не просочилось ни слова о судьбе Соломенных Шляп. И все, кто мог дать ответ, исчезли: Фокси, Дюваль, Коала, Сандерсония, Рейли, и даже персонал Такояки 8 ушел в подполье. Даже знание того, что корабельная охрана команды всё еще присутствовала и охраняла корабль, не помогало; у них больше не было голосов, и они всё равно ничего бы не объяснили, если бы могли. Это неведение беспокоило многих, но на Архипелаге Сабаоди никого больше, чем десять Суперновы. Даже тех среди Проклятых. Планы, которые они составили, никакие действия не будут на виду у публики до дня войны. И именно это беспокойство привело к тому, что Суперновы, все до единого, делали одно и то же: Абсолютно ничего. Все девять их кораблей давно были покрыты. Каждая команда договорилась со знающим рыбочеловеком-проводником, чтобы показать им путь к их острову, где они могли бы насладиться некоторым временем в роскоши перед тем, как отправиться в океан своей мечты. Но от самых вспыльчивых до самых спокойных, ни один Супернова не сделал ни единого шага, чтобы уйти. Они собирались в разных местах архипелага день за днем, чтобы предаваться размышлениям, и ничего более. Их команды обычно разбредались или оставались на своих кораблях, очень быстро усвоив, что не стоит давить на капитанов насчет отъезда. Сами капитаны и их высшее командование? У них было очень конкретное место для размышлений. Конечно, оно было чертовски дорогим, а бармен начинал нервничать, когда кто-то выглядел так, будто собирается сорватся, но не было места, где Суперновы предпочли бы проводить время, кроме бара «Обдираловка». Обычно их дни проходили в рутинной тягомотине: выпивка, покер, подсчет денег… Даже откровенное прослушивание Апу стало обыденным к концу первого дня. Временами вспыхивали страсти, но ничего из этого не выходило. Потому что несмотря на то, что кто-то делал, что кто-то говорил, что кто-то пытался провернуть, все знали, что это несущественно. Знали, что это ничто по сравнению с тем, что грядет. Ничто по сравнению с надвигающимся событием, которое вдавило их всех в абсолютное молчание. И поэтому они ждали. Ждали, когда упадет бомба. Ждали, когда начнется война. Они ждали конца света, прежде чем начать следующий этап своих путешествий, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, в какой свежий новый ад они собираются отправиться.

***

Ранним днем на Амазон Лили каждый член пиратов Куджа был собран вместе по приказу Императрицы. Хотя все три сестры несли на себе следы испытаний последнего дня, они стояли перед ними непоколебимо, но с оттенком нервозности. Нервозности того рода, которую команда испытала несколько недель назад, когда в строгой конфиденциальности сестры раскрыли часть правды о «Проклятии Горгоны». Никто из них не был склонен копаться, спрашивать, какое событие оставило им такие шрамы, что они создали эту историю. Откровенно говоря, они боялись представить, что могло так сильно ранить сильнейших воительниц острова. Не то чтобы они когда-либо показывали это, конечно. Они были Куджа, пиратками и амазонками одновременно. Для них сила была красотой, а страх не был словом в их культурном словаре. Так что проявлять какие-либо опасения? Сейчас, из всех времен? Просто немыслимо. Признаться, вид Маргарет, стоящей рядом с сестрами, потирающей повязки на лице и отказывающейся встречаться с ними взглядом, не внушал уверенности никому. Но все же, культура есть культура, и они не показывали этого. Вот почему реакцией Риндо на вызов было непринужденно вытащить сигарету из пачки и закурить. — Ну? Мы здесь, как вы просили, и это только мы. Собираетесь рассказать нам, в чем дело? Ответ Хэнкок, вместо чего-либо словесного, заключался в глубоком вздохе, выпрямлении в кольцах Саломе и сбрасывании плаща. Настоящим свидетельством стойкости воительниц было то, что им удалось сохранить хоть какую-то выдержку перед лицом полуобнаженной формы их Императрицы (хотя более чем несколько из них подавились языками в попытке сохранить самообладание). Им все еще требовалась вся их сила. По крайней мере, до тех пор, пока Хэнкок не заговорила, ее тон был мрачен. — Вы уже знаете о попытке убийства, которая произошла со мной вчера, — сказала она, ее голос ровный, но сочащийся сырыми эмоциями. — Мы — мои сестры и я — созвали вас сюда в свете того, что я осознала после избежания смерти, что стало возможным только благодаря помощи, которую я получила от другого. Помощи, которую любая из вас могла бы оказать сама, если бы мы не обманывали вас из гордости и страха. Мы долго обсуждали это… и мы больше не будем вас обманывать. Не если ценой сокрытия нашего позора являются наши жизни. — Мы ожидаем, что вы сохраните в тайне от остальной части острова то, что мы собираемся вам рассказать, пока, — продолжила Сандерсония, закрыв глаза и обняв себя руками. — Мы расскажем им правду когда-нибудь, но прямо сейчас мы едва ли комфортно чувствуем себя, делясь этим со всеми вами. И это… не лучшее время для нас, чтобы иметь дело с любыми потенциальными суждениями или… разногласиями. — И, вероятно, разногласия будут. Мы не удивимся, если некоторые из вас будут презирать нас за то, что мы собираемся рассказать. Потому что… было бы правильно презирать нас… — Мариголд уронила лицо в ладонь с усталым стоном. — То, что мы сделали… люди умирали за это, мы убивали ради этого секрета. И теперь он выходит наружу только потому, что мы тоже чуть не умерли из-за него. Мы не могли бы быть еще более жалкими… Опасения пиратов Куджа давно превратились в экзистенциальный ужас, но это заявление… это было почти больше, чем они могли осмыслить. К черту культуру и протокол, Ран вышла из толпы, ее выражение было растерянным и отчаянным. — Пожалуйста, Почтенные Сестры, — умоляла она. — Просто… пожалуйста, просто скажите нам. Что может быть таким ужасным, таким… таким чудовищным, чтобы навлечь позор на таких невероятных, как вы?! И снова Хэнкок не ответила словами. Вместо этого она медленно повернулась на месте, кольца Саломе сдвинулись, чтобы показать ее спину команде. Ее прекрасные черные волосы были последним занавесом, скрывающим глаза — шрамы — которые она никому не позволяла видеть. Мариголд и Сандерсония не двигались, первая решительно хмурилась, а вторая дрожала, обнимая себя сильнее, Маргарит и Каа терлись о нее, чтобы обеспечить некоторое утешение. И именно в разгар этих реакций рука Хэнкок двинулась, чтобы схватить основание своих волос, дрожа каждую секунду. — …семнадцать лет мы носили эту боль в молчании, — прошептала она, вероятно, даже не осознавая, что говорит с кем-то еще. — Ни разу мы не думали, что можем позволить себе доверить кому-то эту тайну. Мы были полны решимости никогда не терять бдительность до конца наших дней. Покинуть остров, если кто-то когда-либо узнает и выживет, чтобы рассказать об этом. Теперь… увидьте правду своими глазами и поймите почему. В то время как половина ее разума кричала ей пересмотреть решение, ее рука двинулась, отводя волосы в сторону и позволяя всем собравшимся увидеть знак, запечатленный там, тот, с которым они познакомились через бесчисленные рейды на корабли Мировой Знати. Копыто Летящего Дракона. И единственная причина, по которой они знали, что этот символ — эта метка — может быть на чьей-то плоти, была… была… Пираты Куджа… ну, сказать, что их челюсти отвисли, было бы преуменьшением высшего порядка. Некоторые пошатнулись назад, словно их физически ударили, другие упали на колени. Даже улыбка Дейзи исчезла, а сигарета Риндо выпала из ее губ. Только Ран собрала достаточно мозговой силы, чтобы заговорить, и то только потому, что она исчерпала свой бюджет экзистенциального ужаса на день. — Э-это… — выдавила она, едва осмеливаясь дышать. — Т-то, что я думаю? Сестры молча кивнули. — К-как?! И так все вышло наружу. Не всё сразу, о нет, это подразумевало бы, что кто-то из сестёр был в состоянии справиться с чем-то столь психологически травмирующим. Даже опуская тонкости, история выходила урывками и вспышками, затрудняемая тем, что рты сестёр отказывались работать в случайные моменты, или их память намеренно блокировала то, что они не могли вынести, чтобы вспомнить. Но по очереди они рассказывали, что могли. Рассказывали о своём пленении, рассказывали о том, как их продали на той же самой сцене, которую Соломенные Шляпы разнесли с самого основания. Рассказывали о том, как их клеймили, словно скот, и о годах, когда с ними обращались хуже. Рассказывали, как они на самом деле приобрели свои проклятия, ибо как ещё можно назвать то, что произошло из таких ужасов. Они даже рассказали о своём побеге из глубин этого ада, и как по возвращении они решили повернуться спиной к тем годам раз и навсегда и никогда больше не говорить об этом. До сегодняшнего дня. Когда объяснение было закончено, Хэнкок стояла на коленях, Саломе едва удерживала её в вертикальном положении. Стойкость Мариголд пошатнулась, оставив её свернувшейся у стены, а Сандерсония неудержимо рыдала на плече Маргарит. — Императрица… Капитан. Риндо первой нарушила тишину, издав очень злобное рычание, прежде чем сократить расстояние между собой и Хэнкок несколькими быстрыми, твёрдыми шагами. — Как… Хэнкок вздрогнула, когда почувствовала руку своей подчинённой на спине, касающуюся её клейма. — Как… Глаза Хэнкок сжались, когда рука впилась в её спину. А затем дёрнулась от удивления, когда тяжесть обрушилась на её спину, руки крепко обхватили её. — Как ты могла подумать, что мы отвергнем тебя за то, в чём даже не было твоей вины?! — потребовала Риндо, её слёзы теперь свободно текли, когда она обнимала своего капитана изо всех сил. Вероятно, излишне говорить о том, что произошло дальше, но это был переломный момент: остальные пираты Куджа бросились окутать трёх сестёр утешением и принятием. Прошло несколько часов, прежде чем их слёзы наконец прекратились. И неважно, насколько это было больно, неважно, насколько глубоки были шрамы, которые были вновь открыты, слёзы, которые они вызвали, были только к лучшему.

***

Праздничная вечеринка назревала давно, исключительно из-за разграбления Сабаоди. Спасение Хэнкок, по нескольким определениям, только добавило необходимости. Раны были слишком свежи вчера вечером, и поэтому деревня устроила лишь общий праздничный пир, чтобы отметить возрождение их Принцессы и её спасителя, но поскольку день подходил к концу, а вызов всё ещё зловеще лежал на заброшенном столе для встреч, наконец пришло время побаловать себя. Так что, пока сама деревня устраивала приятный и праздничный фестиваль в городе, пираты Куджа устроили настоящую гулянку на палубе Перфюм Юда. И хотя эта вечеринка была похожа на все те, в которых ветеран участвовал на протяжении многих лет, эта обладала одним единственным, хотя и решающим отличием. — Д-Давай же, ты г-глупая змеюка. ИК! — Боа Хэнкок, Пиратская Императрица и одна из сильнейших женщин в мире, невнятно говорила, преследуя свою раздражённую змею-партнёра по палубе корабля. Положительно светящийся румянец подчёркивал её черты, и она демонстрировала самую беззаботную улыбку, которую кто-либо из пиратов Куджа когда-либо видел. — Просто попробуй уже! Если змея этой старой кар-каргх—ИК!—СТАРОЙ карги может быть тростью, тогда ты можешь быть трубкой! Ну дааавааай, просто попробуууй! [Я засужу тебя за это, слышишь меня?!] прошипела Саломе через своё отсутствие плеч. [Сначала я создам Провсоюз, а потом я собираюсь—ВАГХ!] Глаза змеи расширились в ужасе, когда её внезапно остановило. [Оооох, сдери с меня кожу ржавой—ВААААГХ!] — Видиииишь? Ты—ИК!—делаешь это! — захохотала Хэнкок, вращая своего запаниковавшего партнёра над головой. — А теперь выпрямись и напряги свой позвоночник, тогда мы сможем по-настоящему потренироваться! СНАХАХАХА! [ЗАСУЖУУУУ!] Различие, если это не было ясно, заключалось в том, что впервые в истории пиратов Куджа их высшие офицеры принимали равное участие в празднике. О, они присутствовали в прошлом, но это было присутствие интроверта, притащенного туда под принуждением своим экстравертным другом, только на несколько порядков более внушительное. В любом случае, сегодня вечером они явно намеревались наверстать упущенное время. — Эй, эй, ЭЙ! Нетнет, не смей, стой! — испуганно взвизгнула Ран, пытаясь и не в состоянии вырвать бочку из пасти одной из змей Юда корабля, прежде чем она успела закончить выхлебывать всю выпивку. И она могла лишь смотреть в отчаянии, как она и её близнец начали принюхиваться в поисках большего. — Хорошо, кто, чёрт возьми, втянул Кадуцея и Асклепия в состязание по выпивке?! — Это была я! — засмеялась Сандерсония, покачивая своей чешуйчатой головой над кучей бочек между двумя мега-рептилиями. Бочонок, который она держала в руке, многое объяснял в её невнятной речи. — Я просто подумала, что они должны немного повеселиться, вот и всё, хехехе! Ран нахмурилась на женщину-анаконду, один глаз дёргался. — Они выпили почти половину нашего запаса! Дай мне хоть одну вескую причину не превратить твой хвост в новую пару сапог! Сандерсония качнулась особенно далеко в одном направлении, прежде чем резко опрокинуть свою бочку, как огромную рюмку, и отбросить её без малейшего намёка на заботу. — Потомууу чтооо… я опережаю этих двух слабаков на три! ХАХАХА! — Женщина-анаконда откинула голову назад и начала смеяться— — Ой… Прежде чем резко оборвалась, с капризным выражением на своём пьяном лице. — …у меня болит бок. — ТОГДА ПРЕКРАТИ ПИТЬ! ТЫ ИДЁШЬ НА ВОЙНУ В ТЕЧЕНИЕ НЕДЕЛИ, ПОМНИШЬ?! — …эх, я остановлюсь, когда умру. — ЭТО МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ РАНЬШЕ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ! А что касается старшей и предположительно самой здравомыслящей из трёх Горгон? Ну… даже она решила расслабиться, её альт пел одну из любимых песен Саундбайта: — Чувствую запах креветок, они начинают вариться, Снова теряюсь в—! — Ладно, заткнись! — огрызнулась Маргарет, румянец на её лице был только наполовину связан с выпивкой, которую она пила, как обычно, когда она (безрезультатно) толкала смеющуюся Мариголд в бок. — Эта песня надоела после первого раза, если хочешь подшутить, делай это о чём-то другом! — Захахаха! — То, как Дейзи быстро начала смеяться, немедленно подсказало Маргарит, что она совершила ошибку. — Без проблем! Мы сразу начнём придумывать прозвища! Как насчёт Одноглазки или Старой Щербины? — Ты ещё не чувствовала склонности читать порнографию на публике? — прямо спросила Риндо, о-так-небрежно выпуская кольцо дыма. — Я бы посоветовала избегать масок для лица отныне, я слышала, что в сочетании с повязками на глаз, желание становится непреодолимым. Блю Фэн начала копаться в сумке. — О, о, и мы можем пойти за покупками для стильных повязок, если хочешь, у меня самой есть несколько дизайнов, если ты—! — Но в блендере выпивка, И вскоре она приготовит, Тот замороженный коктейль, что помогает мне держаться! — отчаянно выпалила Маргарет, её товарищи по команде хохотали, как злобные гарпии, которыми они и были, при виде нового багрового оттенка на её лице. Поистине, все на борту весело проводили время. Даже те гости, которые были скорее друзьями, чем членами команды. — Йо-хохохо, Йо-хохо-хо~! — пел Луффи, смеясь, наблюдая, как окружающие Куджа пытаются повторить его трюк с палочками для еды в ноздрях. — Давайте, все! Йо-хохо—а? Рывок потянул Луффи за локоть, и после взгляда, чтобы убедиться, что его «ученики» всё ещё тренируются, он позволил себя увести. Через толпу он прошёл прямо к носу Перфюм Юда, отчасти изолированному от остальной вечеринки. — Нам нужно поговорить, — произнесла старейшина Нион, отпуская руку Луффи. Луффи моргнул в замешательстве, почёсывая голову. — Эээ… ладно? О чём? Суровое выражение Нион заметно смягчилось. — Луффи… ты замечательный молодой человек, даже для мужчины. Сильный, умелый… Но ньо важно, сколько тебе рассказали, сколько трюков у тебя в запасе, сколько союзников у тебя есть, остаётся большая вероятность того, что ты можешь потерпеть неудачу. И я думаю, будет лучше, если ты примиришься с этой возможностью до того, как она станет реальностью. Луффи лениво моргнул, затем тепло улыбнулся. — Если я потерплю неудачу… я умру. А если я умру, это причинит боль моей команде, так что я не умру. А это означает, что Эйс тоже не умрёт! Просто, верно? — Это не ответ, Соломенная Шляпа! — огрызнулась Нион, прежде чем заметно успокоиться. — Послушай, просто дай мне десять мину—ГВЕХ! Будучи советником одной из самых эгоистичных женщин на свете, Нион привыкла к тому, что её прерывают на полуслове. К чему она не привыкла, так это к тому, что это происходит путём засовывания пары палочек для еды в её рот. — Шишиши! Давай, бабуля, улыбнись! Это же вечеринка, верно? — засмеялся Луффи, очень откровенно игнорируя смертоносный взгляд, который Нион бросала на него. Его нос дёрнулся, и игнорирование стало полным. — Ооо, это запах жареного кабана? ЭЙ, ОСТАВЬТЕ НЕМНОГО МНЕ! Я ХОЧУ МЯЯЯСООО! И прежде чем Нион успела вставить хоть слово — или хотя бы вытащить палочки изо рта — он исчез. Старейшина выплюнула столовые приборы, поникла и испустила побеждённый вздох. — Почему молодёжь должна быть такой глупой… — посетовала Нион своей сочувствующей змее-посоху. — Обычно это приводит к тому, что они умирают рано. Лучшее, что змея могла ей предложить, это сочувственное шипение. Ну, это и стакан крепко приправленного пунша, который она ухватила своим хвостом. Нион взяла стакан и долго вглядывалась в его глубины, прежде чем фыркнуть и сделать неохотный глоток. — Что ж, — хмыкнула она. — Даже если я не могу помочь ему нио-ньчас, я могу хотя бы быть рядом, чтобы помочь ему в конце. Она вновь обратила взгляд на вечеринку. К трём женщинам, которых она называла своими дочерьми, более расслабленным, чем она когда-либо их видела прежде. И при этом виде маленькая улыбка появилась на её лице. — С другой стороны, эти двое совершили несколько совершенно невозможных вещей только за прошлую неделю. Что такое ещё одна в общей картине… — иронично размышляла она. И с этим она опрокинула свой стакан и пошла вернуться на вечеринку, как чтобы отпраздновать фантастический исход недавнего прошлого, так и чтобы молиться о лучшем завтра.

***

Настроение Момонги, когда он наблюдал за приближением Перфюм Юда, опасно балансировало на грани мятежа. Между необоснованными приказами, которые он получил, ястребом-посыльным, который подтвердил присутствие Боа Хэнкок и условия, и ещё более необоснованными приказами, полученными в ответ на эти условия… Явно затевались тёмные дела, и он действительно оказался в положении гриба, которого держат в темноте и кормят дерьмом. Ему не нравилось, когда с ним так обращались, когда он был кадетом, и особенно ему не нравилось это сейчас. Но Хэнкок была здесь, змеи Юда, тянущие её судно, подплыли к его кораблю, и теперь он мог выполнить задание без кровавого штурма Амазон Лили, так что он отодвинул разочарование в сторону. Одна из могучих змей склонила голову, образуя импровизированный мост, прямо там, где стоял Момонга перед дисциплинированным блоком своих морских пехотинцев. На другой стороне стояли Боа Хэнкок, сёстры Горгоны и полный экипаж пиратов Куджа, с такими же каменными лицами, как и его морпехи. Странно, но зеленоволосая сестра Горгона, в отличие от скудных звериных шкур своих соратниц, носила куртку на молнии. — Условия в точности такие, как я описала в нашем письме, — начала Воительница Моря, её голова была наклонена, чтобы смотреть на него сверху вниз. — Либо вы соглашаетесь выполнить их полностью, либо страдаете от последствий за пустую трату моего времени. Момонга нахмурился от высокомерного тона голоса, но снова подавил это чувство. Профессионализм. — Приказы пришли сверху. Я должен… выполнить ваши требования и доставить вас в Импел Даун. Каким бы нелепым ни была сама концепция… — Это будете вы, ваши сёстры и змея, да? — проворчал он, кивая, когда «Императрица» подала сигнал подтверждения. — Очень хорошо. А теперь поднимайтесь на борт! Вице-адмирал нетерпеливо постукивал сапогом, пока его импровизированные «подопечные» поднимались на борт его боевого корабля. Он оставался невозмутимым, даже когда Боа Хэнкок очень демонстративно оттолкнула его плечом, и тут же без усилий очаровала его людей, чтобы они забыли об этом. Хотя он немного напрягся, когда зеленоволосая наклонилась и прошипела ему что-то, проходя мимо. В целом, это было значительное облегчение, когда отряд амазонок оказался на борту. — Стоило ждать. Теперь я наконец могу выполнить свою миссию… — сказал он тихо, себе, прежде чем добавить вслух: — Даже если вы опоздали. Хэнкок отвернулась от его ошеломлённых мужчин достаточно долго, чтобы бросить на него презрительный взгляд. — Не то чтобы это было вашим делом, мужчина, но летучая мышь прибыла только вчера, в то время как я восстанавливалась после покушения на мою жизнь днём ранее. Покушения, которое, если бы я не знала лучше, я бы приписала вашим политическим хозяевам. Глаза Момонги сузились, единственный признак шока и ярости, которые боролись в его сердце. — Это очень опасное обвинение, которое вы выдвигаете, Боа Хэнкок. — Но учитывая, что моя ученица потеряла глаз от руки убийцы, способного использовать свой палец как ледоруб, не безосновательное. — Это ничего не доказывает. CP9 расформирована, её оперативники всё ещё на свободе—! — Если вы действительно настолько заблуждаетесь, что думаете, будто Мировое Правительство имеет лишь единственный отряд убийц под своим командованием — — глаз Момонги дёрнулся. У этой женщины была наглость звучать жалостливо! — — тогда ваша глупость выходит за рамки всякого описания. Прежде чем Момонга успел ответить, Хэнкок отвернулась от него. — Мы потратили достаточно времени. Давайте отправимся. — Затем она повысила голос, обращаясь к своей команде. — Сейчас я должна идти. Я доверяю королевство вам, пока меня не будет. Маргарет кивнула и почтительно склонила голову, что Момонга мысленно отметил. — Мы желаем вам удачи в бою, Змеиная Принцесса, Сёстры Горгоны! — Третья молитва ради определённого резинового мозга осталась невысказанной. — Тогда мы отправляемся, — объявила Змеиная Принцесса. — Маргарет, мы оставляем остров в твоих руках. — А Риндо, — добавила Мариголд, ухмыляясь. — Мы оставляем Маргарет в твоих руках, чтобы она не создала очередную линчующую толпу! — Что—?! — Белокурая лучница отшатнулась, прежде чем выпрямиться с ярким румянцем на лице. — Не прошло даже недели, слишком рано делать из этого шутку! — Очевидно, нет! Увидимся~! — пропела Сандерсония, уходя. И так получилось, что военный корабль Морского Дозора отплыл, а вслед за ним тянулась синяя полоса ругательств, впечатлившая каждого моряка на борту. Только когда два корабля оказались вне пределов слышимости — и, что более важно, непосредственной досягаемости — друг от друга, Момонга повернул голову, чтобы бросить на Воительницу Моря мрачный взгляд. — …Я всё ещё не понимаю. — Хм? — фыркнула Хэнкок, взглянув в его сторону. — Ты что-то сказал, мужчина? — Скажи мне почему, — потребовал вице-адмирал, его рука откровенно лежала на рукояти Джошо Кирю. — Почему ты этого хочешь. Импел Даун известен как Пиратский Ад. Никому не разрешено приближаться к нему, даже Воителям Моря, особенно не Воителям Моря. Так почему. Во имя здравого смысла. Ты хочешь туда попасть. Хэнкок молчала дольше всего, и на мгновение Момонга действительно подумал, что она игнорирует его. Но затем она повернулась лицом к нему, и хотя он был выше её на добрых два фута, Момонга просто не мог подавить ощущение, что Боа Хэнкок смотрит на него свысока. — Потому что в отличие от остальных моих «коллег», используя это слово в самом свободном из возможных смыслов, — прошипела она. — Я не настолько социопатична и бессердечна, чтобы участвовать в вашем массовом суицидальном пакте без причины. Если я собираюсь участвовать в этом полном идиотизме, то я взгляну на первопричину собственными глазами. Затем она сделала один шаг вперёд, и прежде чем он смог это остановить, нога Момонги сделала шаг назад. И всё это в то время как два десятка его людей рухнули вокруг него. — Так что либо отвези меня в Импел Даун… — произнесла Императрица Пиратов, её глаза горели силой и яростью. — Либо разверни этот корабль, пока я не заставила его развернуться. Момонга стиснул зубы, бессильное возмущение горело в его животе. Возмущение, которое особенно вспыхнуло, когда его единственным ответом было покорно отвернуться. — Тск… ты слишком много о себе воображаешь, пиратка. — Так говоришь ты, — протянула Хэнкок, перебрасывая волосы через плечо, проходя мимо него. — Но, в конце концов, я не та, кто начинает войну. Момонга не мог не вздрогнуть, не имея ответа на это, но он чертовски точно имел ответ на хихиканье её сестёр, когда они собирались последовать за ней. — Стойте! — рявкнул он, заставив всех на палубе замереть. Хэнкок заметно закатила глаза, прежде чем оглянуться на него. — Что? — протянула она. Момонга резко вытянул руку, тыча пальцем и, честно говоря, удивляя Сандерсонию. — Морской Дозор получил многочисленные сообщения о змеином Зоане, принимавшем очень активное участие в беспорядках на Сабаоди несколько дней назад. Зоане, чьё описание соответствует твоей сестре. Я надеюсь, ты понимаешь, что если кто-либо из твоих подчинённых помогал в совершении преступлений против Мирового Правительства, будут серьёзные последствия. Хэнкок посмотрела на вице-адмирала — не с гневом, а просто с невыразительным взглядом — прежде чем пренебрежительно фыркнуть. — Если все мужчины действительно так глупы, как ты, я отчаиваюсь за человеческую расу. — Прошу прощения?! — Проверь свои карты, человек, — вмешалась Мариголд, хотя её внимание было больше сосредоточено на ногтях, чем на нём. — Амазон Лили находится в неделе плавания от Архипелага, а «беспорядки», как ты их назвал, произошли чуть более четырёх дней назад. Наша сестра не могла принимать в них участие и быть здесь с нами прямо сейчас. Очевидно, ты ошибаешься. — Так что, если у тебя нет каких-либо убедительных доказательств, уличающих мою сестру в преступлениях, в которых ты её обвиняешь, — заявила Хэнкок. — Мы сейчас удалимся в нашу каюту. Момонга открыл рот— — УУУ! —и был прерван зеленоволосой амазонкой, которая издала крик и вытянула руки над головой. — Сегодня такой зной, просто жара! — засмеялась она, как будто разговаривая сама с собой. — Уф, я слишком тепло одета для такой жары, мне нужно избавиться от слоя. — И с этими словами она сняла куртку, которую носила, демонстрируя рубашку, которая была под ней. Обгоревшую и рваную футболку, на которой заметно было написано «Я Прокатилась на Пузырьковых Горках, и Всё, Что Я Получила — Эта Дурацкая Футболка». Момонга буквально подавился от возмущения, пытаясь и не в силах произнести слова, чтобы описать особую ненависть, которую он испытывал к этим кровавым. Глупым. Пиратам! — Хм? — Сандерсония лениво моргнула под его взглядом, одаривая его дерзкой ухмылкой. — Видишь что-то, что тебе нравится, моряк? Справедливое предупреждение… — Палуба корабля содрогнулась, когда женщина перевоплотилась в свою чешуйчатую форму и ударила хвостом. — Я больше женщина, чем ты возможно сможешь выдержать. К этому моменту Момонга был готов взорваться, чему хихиканье, которое он слышал позади себя, совсем не помогало. Вообще. Было удивительно, что он всё ещё имел хоть какой-то контроль над ситуацией, когда и его начальство, и его подопечные насмехались над ним. Он резко отдал курс команде и направил пару солдат проводить сестёр в их комнату, прежде чем отправиться в свою каюту на ночь, вся его сила воли была направлена на то, чтобы не топать туда.

***

— Да ладно тебе, чувак, не трусь. — Если я трус, потому что я не настолько глуп, чтобы рисковать военным трибуналом, если Момонга нас поймает, или окаменением, если они нас поймают, тогда прилепи мне белые перья! Я не настолько самоубийца! Два солдата у комнаты сестёр Боа обменялись взглядами, прежде чем первый говоривший пожал плечами. — Если я умру, я умру счастливым, верно? — Ты сам по себе, идиот! — огрызнулся другой, уходя в раздражении. Первый хихикнул, медленно открывая дверь, наблюдая, чтобы его товарищ ушёл. И как только тот ушёл, матрос посерьёзнел и проскользнул внутрь. Он оказался лицом к лицу с тремя раздражёнными амазонками, но не дрогнул под их смертоносным взглядом. Хотя он действительно начал потеть от свечения в руках Хэнкок. — Докладываю по приказу Стрельца, — сказал он, и он определённо вздохнул с облегчением, когда Воительница Моря расслабилась. — Несколько из нас на борту; мы постараемся, чтобы один из нас доставлял вам еду во время вашего путешествия. Есть ли что-то, о чём я должен сообщить? — Сообщи ему, что пока всё идёт согласно словам Змееносца, — ответила Сандерсония. — Но наше положение с Правительством скомпрометировано. Маловероятно, что Хэнкок сохранит свой титул Шичибукая надолго, и столь же маловероятно, что мы будем в безопасности от атак с вашей стороны. Кулаки мужчины сжались, но он кивнул. — Я скажу ему перестроить планируемые формации. Хотя если дела пойдут совсем плохо, и вы уйдёте в отставку на поле боя, мы были бы признательны за вашу помощь в сокращении численности некоторых наших… новых рекрутов, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Скажем так, вам предстоит многое наверстать… — Посмотрим. Этого достаточно на данный момент; информируй нас, когда сможешь, — заявила Хэнкок. — Для твоего прикрытия сообщи своему камбузу, что мы желаем получить остатки того Морского Короля, которого я видела плавающим снаружи. — С не менее чем треть его в виде какуни, — добавила Мариголд. — И много сяолунбао, — вставила Сандерсония, ухмыляясь. Затем она бесстыдно пожала плечами, когда её сёстры бросили на неё обвиняющие взгляды. — Что? Наблюдение за его едой заставляет меня хотеть есть. У меня тоже довольно растяжимый желудок, знаете ли. Хэнкок покачала головой и отпустила солдата взмахом руки, который демонстративно хлопнул дверью, уходя. После нескольких минут тишины Мариголд испустила тяжёлый вздох и задала вопрос, таившийся в глубине их сознания. — Как ты думаешь, мы готовы к этому? Единственным ответом Хэнкок было тоскливо смотреть на сумку, лежащую у неё на коленях, защищая её рукой и драгоценный груз внутри. — Мы должны быть готовы, сёстры… — прошептала она. — Мы должны.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО АМАЗОНОК

-o-КОНЕЦ-o-

. . . . . . — Пуру пуру пуру—КА-ЛИК! — Стрелец. — Одна из ваших стрел докладывает, сэр. — Лети метко. — Всё уже сбивается с курса. Правительство, похоже, решило, что Боа Хэнкок — обуза; они пытались убить её на Амазон Лили, и ожидаются дальнейшие попытки на поле боя. Её сёстры присоединились к ней, но дополнительная защита была бы кстати. — …Понятно. Мы устроим дела так, как должны. — Кроме того, сэр, хотя это понятно… Анаконда спровоцировала вице-адмирала Момонгу явным доказательством того, что она была на Сабаоди, хотя её алиби было железным. Они могут попытаться что-то предпринять по пути в тюрьму. Джонатан издал едва заметный вздох, прежде чем кивнуть. — Риски работы с пиратами… Держи меня в курсе. — Да, сэр. — Свободен, — закончил он. Как только связь прервалась, он повернулся, чтобы посмотреть на другого человека в комнате, как раз когда она закончила вешать свою собственную улитку. — Итак. Изменения на Амазон Лили и изменения здесь, в Маринфорде. Хочешь поспорить о вероятности хет-трика для путешествия Соломенной Шляпы в ад? — Не выйдет, у меня уже есть новости, — сообщила ему Цуру, её выражение было мрачным, как сама смерть. — И из-за этого я знаю, что ты неправ. Соломенная Шляпа не просто ныряет в ад… — Он собирается бросить вызов самому Девятому Кругу и всему, что он может предложить.