This Bites!

7 дней до войны: остров Кураигана

Зоро созерцал открывшуюся перед ним картину со стиснутыми челюстями и прищуренными глазами, его пальцы сжимались и разжимались на рукояти Вадо Ичимонджи у пояса. Из трех доверенных лиц «оригинального» экипажа первый помощник был единственным, кто не спрашивал у Кросса подробностей о своем месте тренировок, и Кросс также не побуждал его заранее прочитать письмо. Причина у них была одна и та же: очевидно, что он будет тренировать свое мастерство фехтования, и знание точного метода заранее особо не помогло бы. И теперь, когда он прочитал письмо Кросса, та часть его сознания, которая не рвалась в бой с обезьянами перед ним и не дрожала от страха и волнения от мысли, что вскоре он снова встретится с целью всей своей жизни, переживала нечто вроде синего экрана. Кросс, возможно, не предвидел этого, но должен был предвидеть такое! Человекообезьяны имитировали поведение людей, которых они наблюдали. А каких людей они наблюдали почти целый год через СВС? Через улиток, которых Михоук, несомненно, установил для легкого доступа намеренно. Вид бегающих вокруг человекообезьян, имитирующих его друзей, вызывал у Зоро равные доли смятения и ностальгии. «С одной стороны,» — размышлял про себя Зоро, наблюдая, как две человекообезьяны пытаются выбить друг из друга мозги тремя ржавыми мечами каждая, демонстрируя удивительное мастерство в процессе. Перспективы найти хорошего спарринг-партнера или трех выглядели многообещающе. — УК! — БАХ! «С другой,» — поморщился он, когда расположенное неподалеку разрушенное здание обрушилось в груду щебня, а особо мускулистая на вид обезьяна выпрыгнула из него с трубой в руках. Это показывало, что еще больше приматов окажутся сразу несколькими вещами: очень глупыми, очень сильными и очень болезненными в бою. Так что в целом, впереди его ждала весьма неоднозначная неделя, не говоря уже о двух годах. — Что ж, пора начинать, — пробормотал он, обнажая клинок. — Ладно, кто первый?

***

6 дней до войны: Везерия

— Ах, юная мисс, еще раз повторяю, я действительно не советую это делать. Вся эта затея кажется мне… неразумной, — умолял старик в синей мантии, слегка пробежавшись, чтобы поспеть за женщиной и ее странным спутником. — Да, ну, если ты хоть что-то знаешь обо мне и моем экипаже, то знаешь, что «неразумность» не очень-то нас сдерживает. На самом деле, это только подстегивает нас. Верно, Билли? — Ква! — …Я проведу два года, пытаясь разговаривать с павлино-уткой по привычке. Я одновременно скучаю по Саундбайту и хочу его придушить. — Ква-квааак… — Хью… — Нами покачала головой. Первый день прошел относительно гладко; на Везерии не было Ден-Ден-Муши, так что ей пришлось представляться по старинке. Но краткая демонстрация ее посоха, ее знаний и хорошо сочиненная история о том, как она прослышала об ученых Везерии и хотела провести пару лет, изучая метеорологию с компетентными специалистами, заслужили их уважение. И раздули не одно эго. Последнее даже не было ложью, по ее меркам. Теперь, однако, она искала самый быстрый путь к самосовершенствованию, именно поэтому они сейчас направлялись к самой изолированной лаборатории на острове. И хотя Харедас сразу понял, что бесполезно отказывать ей в информации, он всю дорогу пытался отговорить ее. — В любом случае, в чем проблема? Я просто хочу встретиться с вашими специалистами по экстремальным погодным условиям, посмотреть, есть ли у них исследования, которые я могу использовать. У вас уже есть много уникальных технологий, чем они отличаются? — Ну, технически говоря, не очень, — неохотно хмыкнул Харедас. — У них те же технологии, те же исследования, всё то же самое! Просто эти конкретные индивиды… н-ну, мы попросили их уединиться, потому что—! — Он сделал паузу, почесав бороду, прежде чем вздохнуть с усталостью, порожденной опытом. — Слушай, они хорошие люди, я с радостью назову их своими коллегами, даже друзьями! Но, как я уже не раз говорил, они исследуют экстремальные погодные условия, и это исследование может—! — КВААА! — в панике заверещал Билли, внезапно отпрыгнув на несколько футов влево. Железное облако Нами выхватило Харедаса с дорожки, когда она бросилась следом за своим скакуном— БУМ! …как раз когда одна из стен здания, к которому они приближались, взорвалась, и турбинная лопасть пролетела мимо них, рассекая воздух там, где они только что стояли, и зарывшись в землю в нескольких ярдах позади. — …склонно… отражать это… — слабо закончил Харедас, прежде чем обмякнуть кучей на земле. — О, боже, теперь нам придется иметь дело с их требованиями на квартальном бюджетном собрании о выделении дополнительных денег на ремонт… Он замолчал, выпрямившись и моргая от странного звука, наполнившего его уши. — Охх, думаю, я могу помочь вам с этим. И именно в этот момент Харедас осознал, что настоящая опасность женщины перед ним заключалась не в ее посохе или скакуне. Глаза людей обычно не работали таким образом, и человеческое горло обычно не могло идеально имитировать кассовый аппарат. — Просто из любопытства, — промурлыкала Нами, ее все еще трансформированные глаза были прикованы к выпавшей турбинной лопасти. — Насколько сильно, по-вашему, они привязаны к своим исследованиям? И насколько они будут рады стажеру? О да. Очень опасна. Харедас на мгновение задумался, не слишком ли поздно убрать ее с этого острова, прежде чем заключил: да. Уже слишком поздно.

***

6 дней до войны: Архипелаг Боин

— Иди сюда, здоровяк, иди сюда! Лишь с легкой дрожью в коленях Усопп подкрадывался ближе к игуане, на которую он нацелился, которая была в десять раз тяжелее его и наблюдала за ним с налетом ленивой осторожности — ленью, несомненно, обусловленной воздушно-шарными пропорциями ее живота. — Давай, хочешь вкусный мясо-фрукт? — подначивал снайпер, предлагая буквально мясистый фрукт гигантской ящерице. — Я знаю, что хочешь, потому что он с верхушек деревьев, куда ты уже не можешь залезть! Давай, давай! Она продолжала смотреть еще несколько мгновений, пока Усопп подошел на расстояние укуса, размахивая фруктом под ее ноздрями. Медленно рептилия зашевелилась и наклонила голову вперед, ее длинный язык выскользнул изо рта, обвиваясь вокруг фрукта. — Еще чуть-чуть, можешь взять его. Да, вот так, вот—! — Усопп напрягся, когда язык начал выходить гораздо дальше фрукта и обвиваться вокруг его руки. — Н-нет, подожди, это уже слишком, это уже слишком ииии теперь ты пытаешься съесть мою руку — О, ЧЕРТ! — Усопп выдернул руку из пасти своего несостоявшегося друга, одновременно доставая свой Кабуто. — ВЗРЫВНАЯ ЗВЕЗДА! БА-БАХ! — ГРООООООХ! — завыла мега-игуана в муках. Она изрыгнула пламя, затем хриплый, дымящийся кашель, прежде чем покачать головой и издать возмущенный рев. Возмущенный и бесполезный; Усопп уже убежал от своей цели, прежде чем звезда даже попала в нее. — ПОЧЕМУ ЭТО ДОЛЖНО БЫТЬ НАСТОЛЬКО СЛОЖНЕЕ БЕЗ САУНДБАЙТА, ТЕПЕРЬ Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СКУЧАЮ ПО ЭТОМУ ВРЕДИТЕЛЮ! — жаловался Усопп, если только для собственного успокоения. — УСОППУН! — крикнул бронированный человек, благополучно укрывшийся на наблюдательном посту на соседнем дереве. — Я все еще считаю, что это безрассудство, но если ты настаиваешь на том, чтобы попробовать, не используй еду в качестве мирного предложенияун! Они просто продолжат естьун! И, меня зовут—! — Мастер Гераклесун, — перебил Усопп, закончив карабкаться до точки, где он оказался примерно на одном уровне со своим проводником и учителем. — Есть ли здесь какие-нибудь животные, которые не думают исключительно желудком?! Потому что, честно говоря, без экспресс-пропуска через языковой барьер, предложение им еды — лучший вариант, который у меня есть! Бронированный человек поднес руку к подбородку, рассеивая синюю дымку депрессии, которая возникла после того, как его представление было прервано. — Хрррмм… не могу вспомнить ни одного зверяун. Нужно что-то высоко летающее или роющее норы, чтобы они не подвергались постоянному соблазну растительностьюун… Он решительно кивнул, излучая уверенность. — Жукиун. Мне повезло с некоторыми жукамиун; насекомых, как правило, легче приручитьун. Но это отчасти потому, что большинство из них не очень умныеун. Усопп застыл на месте, медленно поворачиваясь на своей лиане, чтобы уставиться на похожего на жука человека. Так же медленно он кивнул. — Да. Да, мы пойдем с этим. Отведи меня к жукам. К самым тупым, каких только сможешь найти. — Э-э… они не все—? — Нет-нет, я хочу, чтобы они были тупыми как камни. Здесь действует ирония, и я намерен ее использовать. — …Усоппун, ты начинаешь меня пугатьун. — СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОСТОРЖЕСТВУЕТ! — Ладно, забудь про "начинаешь"ун.

***

5 дней до войны: Королевство Камабакка

— Насыщено гормонами? — повторил Санджи, отводя взгляд от почти кипящего котла. — Как вы это воспроизводите без Дьявольского Фрукта? И без ущерба для гигиены? — добавил он с ноткой предупреждения. — Отличный вопрос, — ответила находящаяся рядом окама по имени Сесилия, одной рукой обильно нанося мазь от ожогов на «свое» лицо, а другой роясь в шкафу со специями. — Это комбинация специально подобранных ингредиентов и правильного баланса химии. Как триптофан вызывает сонливость, а шоколад генерирует эндорфины, ты понимаешь, о чем я. «Она» «подмигнула» ему, и он подавил дрожь. — Конечно, поначалу нам нужны были гормоны Королевы Иванкова, чтобы это работало. Но нам потребовалось лишь немного проб и ошибок, чтобы найти правильный рецепт для его воспроизведения, сохраняя при этом вкус. Все натуральное, разумеется. Вернувшись к нему у плиты, Сесилия понимающе улыбнулась. — Я знаю и уважаю твою способность брать каждую часть каждого ингредиента и делать ее вкусной, ничего не тратя впустую. Это признак твоего мастерства и честности как повара. Но что тебе нужно помнить, Санджи-бой, так это то, что наши рецепты Атакующей Кухни требуют совершенства. Вот в чем разница между средним, обычным блюдом мирового класса и блюдом мирового класса, которое бодрит каждую клеточку твоего тела так, что оно готово к тем битвам, с которыми можно столкнуться в Новом Мире. И мы достигли совершенства, используя только самые отборные части наших ингредиентов. Улыбка превратилась в вызывающую усмешку. — Конечно, если ты действительно сумеешь победить остальные 98, возможно, нам придется посмотреть, сможешь ли ты превзойти нас и в этом. Это вызвало у Санджи искреннюю усмешку. — О, я буду иметь это в виду. Мне нужно будет делать заметки об этом. Но пока что? — Да, пока что давай продолжим твои уроки. И я думаю, что вплету для тебя кое-что дополнительное. Санджи замер, медленно глядя на окаму, чья улыбка приобрела отчетливо злобный оттенок. — Тебе было бы полезно практиковаться в готовке при экстремальных температурах, в конце концов. — …почему у меня ощущение, что ты имеешь в виду не дюжину одновременно включенных духовок? — неуютно спросил светловолосый повар. С тревожным хихиканьем, одновременно девчачьим и психотическим, Сесилия подошла к противоположной стене и повернула ручку на стене до упора вправо. С грохотом и ревом механизмов, вентиляционные отверстия в стене начали извергать огонь. — Теперь тебе нужно обращаться с этими специями очень осторожно, Санджи-бой. Неконтролируемый порошок при такой жаре склонен к… — окама злобно усмехнулась, вытаскивая спичку и поднимая ее вверх… где она мгновенно загорелась. — Взрывным реакциям. Не рассчитывай на снисходительность на этой кухне! Тебе повезло, что я вообще делюсь с тобой рецептом; если ты хочешь получить полный пакет без надлежащей подготовки, тебе лучше показать, что он тебе не нужен. Надеюсь, ты не против остаться без бровей на несколько недель, друг! Санджи осознал всё это, осознал пламя и импровизированные гранаты, которые теперь были перед ним. Затем, впервые с тех пор, как прочитал письмо Кросса, он ухмыльнулся с искренним восторгом. — Вот, этого я и ожидал от своих двух лет!

***

6 дней до войны: Королевство Торино

— Журнал Чоппера, день 1, запись 5. Ситуация остается… шаткой, в лучшем случае. Снова пытался наладить мирные отношения с народом Торино от имени Мега-Птиц. Но до сих пор результаты остаются… не самыми многообещающими. Коренные жители по-прежнему относятся ко мне с подозрением, как из-за моей ненормальной формы, так и из-за того, что я изначально пытался вступить с ними в контакт, сидя верхом на одной из Мега-Птиц. Оглядываясь назад, это был плохо продуманный курс действий. Ресурсов пока достаточно, но напряжение нарастает, и если я не добьюсь какого-то прогресса, я боюсь, что могу быть очень склонен к тому, чтобы препарировать ближайшую пернатую голову, до которой смогут дотянуться мои копыта! — ВАРК?! — ДА, ТЕБЯ! ТЫ ПЫТАЛСЯ СЪЕСТЬ МЕНЯ, КОГДА Я ПОЗДОРОВАЛСЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — ВаАаАааа…

***

7 дней до войны: Текила Вульф

— Позвольте рассказать вам о том, что я пережила. Солдаты были хорошо обучены, хорошо экипированы и набраны из ветеранских формирований со всего мира. Но даже в лучшем случае они никогда не смогли бы остановить симфонию страданий, обрушившуюся на них. Стрелковые шеренги и артиллерийские расчеты встречали руки, вырастающие из земли, которые подставляли солдатам подножки, часто появляясь из их собственных штыков. Поскольку дальний бой был невозможен, следующая волна бросилась в ближний бой так быстро, как только могли их ноги, пытаясь проткнуть сбежавшую заключенную, которая доставляла им столько проблем. — Двадцать лет я избегала весь мир со всей безжалостностью, которая была необходима, чтобы сохранить свою жизнь. Каждая попытка была элегантно предотвращена, Нико Робин просто вращалась или покачивалась, или просто отступала в сторону от ударов мечей, копий и штыков. Более скрытные руки затягивали мужчин в рукопашную схватку, срывая удары или подводя их под небрежно размахивающее оружие. Единственный складной нож, которым она владела, был инструментом, безошибочно поражающим глаза, горло, запястье или подколенное сухожилие. — Четыре года я служила вице-президентом преступного предприятия, охватывающего все Блюзы, и сделала себя неприкасаемой даже для садистского Воина Моря, который был моим партнером. Мужчины даже не осознавали, что были втянуты в ее ритм, что каждое их движение совершалось по ее воле. Месяцы и годы охраны рабов, истощенных отсутствием пищи и чрезмерной работой, годы, когда они были хорошо вооруженными хулиганами, подорвали их инстинкты и координацию. — Девять месяцев с экипажем, который разрушил все границы реальности, которую я построила для себя. Никому не пришло в голову перестроиться в линию огня и стрелять по ней, плевать на потери. Никто не подумал предупредить другие строительные секторы, хотя подкрепление всё равно не успело бы прибыть вовремя, чтобы как-то помочь. — И однажды… последний день существования крупнейшего невольничьего рынка за пределами Нового Мира. Но при всём при этом, единственное, что можно сказать об этих людях — они не дрогнули, не сломались и не прекращали наступать. — Итак, скажите мне. Почему вы думаете, что лагерь обычных солдат — термин, который я использую крайне вольно — сможет меня остановить? Робин отклонилась от удара мечом сверху, незаметная рука полностью лишила нападавшего равновесия и отправила его в потрёпанный копейный отряд с отвратительным хлюпающим звуком. Развернувшись, она перерезала горло охраннику, подкрадывавшемуся сзади, одновременно подставив подножку стоявшему рядом с ним. Выпрямившись, она обнаружила, что осталась одна, окружённая стонущими или истекающими кровью телами, а затем плотным кольцом стали. По всей видимости, она была в ловушке. Робин улыбнулась. — Как мило с вашей стороны выстроиться для меня. — Она скрестила руки. И каждый мужчина растянулся благодаря руке, толкнувшей его в колени. — Сьен Флёр… Чертополох. Точный бросок ножа попал в тело одной цели, рана не была смертельной сразу, но определённо сразу выводила из строя. Мгновенно рука на соседнем теле извлекла нож и вонзила его в следующее тело, и цепь продолжилась по всему кругу. Конец линии едва успел подняться на ноги, прежде чем удары ножа отправили их обратно на покрытую снегом землю. Последняя рука бросила нож обратно к ней, и она поймала его и сложила одним движением. — …что ж, это было весело. А теперь, где тут коммуникационный центр? — спросила она, наклонив голову с безмятежной улыбкой. Хор мучительных стонов был ей единственным ответом. Улыбка Робин тут же сменилась смущённой гримасой. — И… похоже, я перестаралась. Чёрт. Что ж, я могу сама осмотреть это место. В конце концов, оно теперь почти принадлежит мне. Повернувшись на каблуках и не обращая внимания на холодную погоду, шевелящихся рабов и, прежде всего, на резню, которую она оставляла позади, она неторопливо зашагала на виду у всех, напевая себе под нос определённую мелодию.

***

6 дней до войны: Балдимор

Определённые манеры и учтивость ожидались при встрече с местным руководящим органом… ну, практически где угодно. Вы подаёте уведомление, назначаете встречу и приходите с безупречным предложением, чтобы не тратить ничьё время. Или, в качестве альтернативы, у вас есть что-то, что им нужно услышать немедленно, и вы собираете их вместе как можно скорее без обычной помпезности и церемоний. Или пытаетесь, потому что у них слишком большой опыт общения с гениями с преувеличенными иллюзиями о собственном величии. Из двух дюжин паникёрских встреч, великодушно говоря, лишь одна стоила того, чтобы её выслушать, а не заставлять их пересматривать идею установки крокодильей ямы. Если всё это кажется очень конкретным, то это именно та ситуация, с которой правительство зимнего острова Балдимор сталкивалось чаще, чем им когда-либо хотелось. И то же самое отношение, против которого любому новичку приходилось вести битву с перевесом не в свою пользу. — Ты очень смел, что делаешь это, знаешь ли. Столкнувшись с губернаторами острова, последний из гениев, у которого было достаточно влияния и умения, чтобы вызвать интерес? У Фрэнки был только один ответ: бесстыдно улыбнуться своей фирменной улыбкой. — Вы имеете в виду, что я пришёл к вам, когда моя физиономия расклеена по всему миру с приличной ценой за мою голову? — спросил киборг, с гордостью проводя рукой по своему не менее фирменному помпадуру. — Или то, что я предлагаю свои услуги, чтобы закончить прототипы, оставленные «величайшим гением в мире», если простите саркастические кавычки. — Прощаем, это то, что происходит, когда гордые люди науки говорят о нашем дорогом Вегапанке, и да, эти два факта способствуют, но… на самом деле, дело в отсутствии штанов. — Один из губернаторов указал на условия метели, отчётливо видимые за окном переоборудованного охотничьего домика, реквизированного как временная ратуша. — А, со мной всё в порядке. Я ношу утепленные плавки! — …Это абсолютно ничего не объясняет. Фрэнки пропустил половину такта, когда дрожь пробежала по его телу. — Да, очень помогает то, что я изо всех сил стараюсь не думать о температуре. Уже нейтральное выражение лица губернатора выровнялось до невозмутимости. — Это одновременно объясняет больше и меньше. — Давайте просто перейдём от состояния одежды нашего гостя к его навыкам, — кашлянул другой губернатор. — Мистер Фрэнки, почему мы должны доверить одну из величайших незаконченных работ нашего величайшего гражданина вашему опыту? Предупреждаю вас, другие инженеры пытались её закончить. Редко когда это хорошо заканчивалось, особенно для них. — О, не беспокойтесь, я прекрасно об этом знаю, — ответил киборг, его ухмылка вернулась к прежней уверенности. — Но видите ли, у меня есть несколько преимуществ: во-первых, я вырос под руководством — и учился у — СУПЕР! лучшего. Легко равного Вегапанку. Другой губернатор издал примирительное хмыканье. — Многие интеллектуалы придерживаются такого мнения, зачастую о себе, но тем не менее—! — Том из Том’с Воркерс, изобретатель морского поезда и создатель Оро Джексон, — заявил Фрэнки, его ухмылка стала весьма гордой в этот момент. Губернаторы все обменялись взглядами и, казалось, пришли к какому-то соглашению. — Аргумент принят, продолжайте. — Хех, так я и думал. В любом случае, что касается моего второго преимущества? — Фрэнки усмехнулся, отсоединив своё правое предплечье и показав цепь, удерживающую конечность. — Я сомневаюсь, что кто-либо из тех, кого вы упомянули, сталкивался с чем-то вроде использования металлолома, чтобы превратить умирающее тело в живое оружие… истекая кровью и без какой-либо анестезии для операции или для травмы, которая к этому привела. — Он снова присоединил свой кулак и ударил им себя в грудь. — Так что вот вам: у меня есть концентрация, у меня есть упорство, и у меня определённо есть амбиции. — Гав! — О, точно, — Фрэнки указал на робо-пса, который довольно сидел рядом с ним, счастливо виляя и хвостом, и стволом-турелью. — Я также сумел распутать провода этого пса после того, как он попытался снести мне голову. Это тоже считается? Потому что я думаю, это СУПЕР! считается. Старейшины снова обменялись задумчивыми взглядами, что было шагом вперёд по сравнению с их первоначальной позицией «Нам понадобится гроб побольше для этого». — …мы дадим вам шанс, — объявил лидер группы. — Хотя обратите внимание, что продолжительный период сотрудничества потребует больше доказательств вашего мастерства. — Никаких проблем, — с облегчением вздохнул Фрэнки, вытирая парадоксальную испарину со лба. — И, чувак, я так рад, что вы оказались сговорчивыми. Если бы вы попытались торговаться, я бы, э… пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Одна из губернаторов подозрительно прищурилась. — Когда вы говорите «радикальным»…? Фрэнки замахал руками в отрицании. — Гах, нетнетнет, ничего насильственного, чёрт возьми, нет! Просто, э… Одна рука хлопнула по карману на его рубашке, где был кошелёк Мерри, наполненный льдом и бутылками. Одна из которых была наполнена оранжевой жидкостью. — Скажем так, мандариновый сок, как правило… неприятен для моей системы, — уклончиво ответил Фрэнки с неловким смешком, который быстро превратился в гримасу. — Для всех вовлечённых сторон, ургх… — Хм… да будет так. А пока, не можем ли мы предложить вам пальто? — Это было бы СУПЕР! признательно! — Нам также придётся что-то сделать с этими вашими выкриками… — Вот тут-то и будет настоящий вызов!

***

5 дней до войны: Королевство Намакура

Учитывая тип людей, с которыми он провёл свою новую жизнь, Брук надеялся… не то чтобы по-настоящему верил, но надеялся, что Кросс ошибался или, по крайней мере, преувеличивал насчёт состояния людей, среди которых он оказался. Но нет. Он знал отчаяние 50 лет, но только теперь по-настоящему понял облик безнадёжности. В конце концов, перед лицом такой бесхребетности культистов, с которыми он был связан, он в данный момент сам её воплощал! Полное отсутствие какого-либо подобия хребта среди этих людей почти отбило у него желание видеть женское нижнее бельё. И то, как мужчины продолжали вместо этого демонстрировать ему себя, прекрасно доделало эту работу. Он провёл два дня, пытаясь помочь им; если бы он знал меньше, он бы дал им целую неделю. В нынешней ситуации половина его внимания ушла на вдохновляющую песню. Другая половина… на подготовку предварительного контракта. Ему нужно проявить большую осторожность, если он хочет преуспеть в своей тренировке. Но он закончит свою работу и оставит их помогать себе самим, если они смогут. — Ты ответил на наши молитвы, когда никто ранее не— — И, гипотетически говоря, если бы я обернулся против вас, что бы вы сделали? Просто чтобы помочь с моим планом избавления вас от них. — А… ну, мы всегда можем попробовать другого бога? Вероятность этого конкретного исхода становилась всё больше и больше с каждым моментом, поскольку его мысли продолжали возвращаться к одному и тому же: он знал, что значит быть беспомощным, он испытал это на себе в течение 50 лет. Надежды и молитвы были его единственным прибежищем. Однако сейчас, когда объяснение Кросса дало ему контекст… что ж, честно говоря, это был совершенно другой вид безнадёжности. Тот, который вызывал у него сильное желание разбить свой череп о ближайшую стену, желание, которое он был вынужден подавлять, чтобы его «поклонники» не пришли к ещё одному выводу относительно того, как его «умиротворить». Тем не менее, как бы раздражающей ни была ситуация, по крайней мере, перспектива перехода к более крупным и лучшим делам помогала успокоить раздражение Брука. Хотя это не уменьшало его беспокойства о товарищах по команде, особенно о капитане. Слегка покачав черепом, он возобновил свою работу, пока в его несуществующем животе не возникло неприятное ощущение. — Хмм… у вас есть какие-нибудь закуски? — спросил он. — ОН ТРЕБУЕТ ПИЩИ! ПРИГОТОВИТЬ ПИРШЕСТВО! — провозгласил ближайший культист. Брук не мог сказать, был ли ЩЕЛЧОК!, который раздался, от ручки, которой он писал, от его фаланг или от его челюсти, сжатой с сильным раздражением. Но он точно знал одну вещь. — Я не могу убраться от этих сумасшедших достаточно быстро…

***

6 дней до войны: Алабаста

Виви делала всё возможное, чтобы не сотрясать фасад часовой башни своими силами, что могло бы привлечь внимание окружающих к её присутствию внутри. И учитывая, как она изо всех сил старалась оставаться инкогнито, любая форма внимания была последним, чего она хотела. К сожалению для Виви, однако, её встревоженный разум ещё не до конца обработал это конкретное соображение, и поэтому ей оставалось пытаться обуздать свою аэрокинетику до приемлемого уровня. Она ходила взад-вперёд по всей длине, пытаясь успокоиться… но ход её мыслей означал, что у неё не было особого «успеха». — Аргггххх, что мне делать, что мне делать… — простонала Виви. — Если я останусь, я буду дома и смогу быть с папой, и Чакой, и Пеллом, и я буду дома… н-но тогда я брошу команду, что бы ни говорили Луффи или Кросс… но если я уйду, я уйду снова, только на этот раз я делаю выбор, и я действительно буду ужасной и эгоистичной принцессой и граррррр… Её бормотание перешло в полную бессмысленность, и она вернулась к хождению в тишине на несколько минут. — Давай, давай, думай, — снова пробормотала она. — Луффи хочет, чтобы я осталась, но хочет, чтобы я была счастлива больше, так что я могу остаться здесь без чувства вины… но папа хотел бы, чтобы я осталась, но тоже хочет, чтобы я была счастлива больше, так что я могу вернуться без чувства вины… — она издала жалкий стон, проведя руками по лицу. — Но конечно будет вина, потому что тогда я буду ужасной дочерью и принцессой и другом, и о, Осирис, что мне делааать… Кару наблюдал, как продолжается бормотание, Виви ходила кругами, приводя аргументы против каждого пункта, который она пыталась выдвинуть. И в любой другой день пернатый телохранитель был бы доволен тем, что позволил бы ей продолжать метаться, пока она не устанет настолько, чтобы действительно начать нормально думать. Но, к сожалению, вихрь, который принцесса начинала взбивать, был немного проблематичным, если они хотели оставаться инкогнито. — КРЯ! Виви буквально подпрыгнула от громкого кряканья. Затем, прежде чем её шок смог полностью проявиться в виде локализованной песчаной бури, утка заключил её в пернатые объятия, держа её крепко, крякая и утешительно поглаживая по спине. Виви стояла там несколько секунд, парализованная. И когда она снова смогла двигаться, напряжение покинуло её тело, и она уткнулась лицом в плечо Кару, рыдая. — К-Кару… — плакала она. — Я… я не знаю, ч-что делать… Утка подумал о чернильницах, которые они предусмотрительно загрузили в его седло. Если это продолжится ещё дольше, он сможет написать ей следующий план действий. Но сейчас, после получения подарка, который был почти таким же проклятием, как и благословением, ей нужно было сначала собраться с мыслями. Они могли подождать, пока шок пройдёт, чтобы сделать следующий шаг.

***

6 дней до войны: Пепел Эдема

Её первый день работы заключался в укреплении заброшенного бункера, который она нашла, чтобы он служил временной базой. Имея место, куда можно было бы вернуться, она снова вышла, чтобы определиться с планом действий. Она обходила окраины поля боя, оставаясь вне поля зрения— — Эй, слушай, я тут подумал… — Не стоит, ты в этом плох. — Да ладно тебе, ты тоже должен был об этом думать: зачем мы ведём эту войну? —что позволило ей услышать этот вопрос, заданный откровенно безразличным голосом. — Хмм? Она прислонилась к разрушенной стене, чтобы подслушать, её губы сжались от раздражения в ворчании второго говорящего. — Я имею в виду, в чём смысл? Посмотри на это место! За что здесь стоит сражаться? Никаких зданий не осталось, никаких посевов не осталось, даже хорошей почвы не осталось. Я не знаю, кому принадлежит половина армий. Мы даже людей не забираем. Так что же это? Почему мы сражаемся? — …Чтобы выиграть войну. За ответом не стояло никаких эмоций. Ни решимости, ни смирения, ни страсти в ту или иную сторону. — Мда, меня устраивает. Единственное, что осталось, наверное. Двое поднялись на ноги один за другим и вернулись в бой. Позади них Конис вышла и посмотрела им вслед с хмурым взглядом. — Даже Усопп не смог бы уважать это, — поклялась Конис под дыхание. — Честно говоря, я знаю, что человечество способно пасть до развращённых глубин, но разве что-то подобное вообще естественно возможно?! — Су, су! — пропищала Су, привлекая внимание подруги, прежде чем нацарапать пару перекрещенных линий на земле, нарисовать круги вокруг середины и концов, и яростно постучать по ним. Конис потребовалось всего две секунды, чтобы сложить вместе задуманное, и когда она это сделала, она хлопнула себя по лицу с рычанием. — Это действительно кажется наиболее вероятным объяснением, хотя всё равно только служит для перекладывания вины. На это Облачная Лисица могла только пожать плечами. Конис вздохнула и покачала головой. — Мне нужно в первую очередь понять, что я здесь делаю… Мне, возможно, нужен больший боевой опыт, но последнее, что мне нужно, это быть втянутой в ещё одну бессмысленную войну без видимого конца. Не без плана по её завершению, а у меня его нет. — Она ущипнула переносицу с усталым стоном, чистое истощение последних двадцати четырёх часов обрушилось на неё, как кувалда. — Хорошо, давай посмотрим на это иначе, — сказала она, говоря больше с собой, чем с Су, продолжая ходить вокруг. — У меня нет места в этой войне, я не знаю, из-за чего идёт бой, я просто хочу… — И медленно в её сознании возник образ её капитана. Она нашла радость в ответе, вскоре сменившемся ещё большим замешательством. — Итак, это ещё один случай, когда посторонний помогает прекратить боль с обеих сторон, заставить их разделить то, ради чего они здесь собрались… Луффи устранил корень проблемы, Энеру, но здесь нет тирана, управляющего этим… — Её рука обхватила подбородок. — Или, может быть, есть, если за войной всё ещё стоят агенты Правительства… Хождение Конис только усилилось. — УГХ, даже если я должна закончить эту войну, я не могу сделать это одна… Су почувствовала желание вмешаться в знак протеста, пока Конис продолжала бормотать… но эхо ситуации было для неё гораздо более жестоким. У неё было больше власти в Скайпии с её голосом. Сейчас, когда Конис нуждалась в ней больше всего, она вернулась в своё обычное состояние: утешающее, но в конечном счёте бессильное присутствие. О, конечно, она стала несравнимо сильнее, чем была, но недостаточно, чтобы повлиять на целую войну самостоятельно, и это никак не помогало победить её внутренних демонов. Вот Су, за миллион миль от дома… и всё же она никогда не чувствовала себя так, будто не сдвинулась ни на дюйм с того места, где начала. [УГХ, почему я не могла найти Детей до того, как мы разделились?!] — негодовала она про себя, качая головой в отвращении, пока бродила по руинам. [Но нет, меня просто должны были бросить в это в таком виде, как я есть. И для чего?] Глядя вниз, она проводила лапой туда-сюда по земле. [Трудно поверить, что нечто столь обильное может вызвать такую войну… оба раза,] — заметила она мрачно, глядя на колоссальное дерево. [Нелегко убедить их, что они все могли бы получить свою долю древесины Адама, если бы просто действовали честным путём.] Она стояла там момент, прежде чем обмякнуть у наполовину зарытой статуи. [Боже, я действительно в депрессии, если даже не могу посмеяться над этим… Саундбайт оказал ужасное влияние в некоторых… отношениях…] Су медленно затихла, её голова поднялась, уши навострились, а хвост начал покачиваться. [Подождите… подождите! Адам! Н-не может быть, просто невозможно—!] Она отбежала на небольшое расстояние, подняла голову, опустошила лёгкие и глубоко вдохнула воздух. Она уловила каждый запах, фильтруя через бесконечные запахи крови, стали, гниения, пепла и всех других неприятностей войны. Она осторожно нюхала, пытаясь уловить не серу или порох, а сам остров. Всё, что было естественным. Она изо всех сил старалась почувствовать это… И тогда она это учуяла. Она учуяла это, и она знала. Голова Су резко поднялась, её улыбка растянулась от уха до уха, а хвост завилял с такой скоростью, что превратился в размытое пятно. [Э-это оно… это действительно оно! Это то, что я искала!]

***

Сундук Дэйви Джонса

Множество звуков эхом прокатывалось через это морское место упокоения за бесчисленные века его существования. Мокрый треск гниющих брёвен, сырое разрывание распадающихся парусов, даже звучные детонации чудом высушенного пороха, разрывающего корпус корабля на части. Все звуки, которые можно было бы ожидать на кладбище кораблей. Однако шуршащий звук бумажного пакета, надувающегося и сдувающегося? Гораздо менее ожидаемо. Влажный, сырой воздух — это примерно худшая среда для сохранения бумаги. Мерри снова и снова вдыхала собственное дыхание так быстро, как её лёгкие могли наполняться и опустошаться. Это было просто совсем нечестно; она едва смогла принять расставание, не впадая в панику, а теперь она переживала свой худший кошмар в одиночестве?! Неужели Кума вообще хотел, чтобы они вернулись здравомыслящими? Или живыми?! Она просто хотела свою команду! Просто хотела своих друзей, хотела свою семью, хотела вернуться домой—! — Грооо… Мерри мгновенно замерла, сидя неподвижно и уставившись из пузыря Сундука на огромный светящийся глаз, который смотрел прямо на неё. Только когда глаз снова закрылся, Мерри позволила себе расслабиться, как от непосредственного смертельного ужаса, так и от части своего экзистенциального отчаяния, а пакет за две секунды превратился из средства от паники в закуску. — Ладно… новые приоритеты… — пробормотала она себе. — Во-первых, найти место, где мне не грозит непосредственная опасность быть съеденной. Затем закончить экзистенциальный кризис, спланировать насильственный и кровавый конец всем медведям-киборгам повсюду, а потом начать работать над тем, чтобы стать сильнее, всё в таком порядке. Проглотив последние кусочки пакета, она с трудом поднялась на ноги, вытащив из своего пальто старый костыль и используя его для поддержки своих дрожащих ног, пока осторожно ковыляла прочь от кораллов и в—она вздрогнула—на кладбище. Пока она брела по песку, каждый скрип дерева вокруг заставлял её дрожать. Она могла говорить на их языке, знала, что мёртвые корабли вокруг неё когда-то были гораздо более живыми, но её родство с потерянными судами было слабым утешением. Даже хуже, чем слабым. Никакие голоса не достигали её чувств, что практически кричало о том, что у судов не осталось духа. Ничего, кроме безжизненного дерева и металла— —… — БУМ! —правильно, и пороха, вяло пересмотрела Мерри, когда мир перестал вращаться после взрыва, произошедшего почти прямо позади неё. Ударная волна отбросила её голову и… ну, почти всё остальное о ней на ржавый, но крепкий железный нос военного корабля. Застонав, она поднялась на ноги— — …с—сс… — КрррррииииИИИ! Затем шёпот достиг её ушей, вскоре за которым последовал звук, который она знала наизусть. Она пригнулась и избежала блока, который пронёсся прямо над её головой и врезался в металл там, где секундами ранее была её голова. Теперь откровенно карабкаясь на ноги, она прикрыла уши. — …нар—шитель… Мерри задрожала от дискомфорта из-за тона, но это всё, что она могла уловить. — Я НЕ ПОНИМАЮ ТЕБЯ! — крикнула она. ЛЯЗГ! Тряска от якоря, приземлившегося перед ней, заставила её выплюнуть песок и задуматься о преимуществах даже попыток снова подняться. Но теперь она могла слышать… хотя она искренне желала, чтобы не могла. — Нарушитель… — Убирайся… — Оставь… нас… в покое… Шепот кружил вокруг неё со всех сторон, реальный физический хор кричащего дерева и стали начинал сотрясать воздух и песок вокруг. Всё глубже и глубже погружаясь в панику, Мерри свернулась в клубок, зарывая голову между ног в буквальном смертельном ужасе. Неужели до этого она была низведена?! Отвергнута океаном, брошена своей командой, отвергнута своими сородичами? Нежеланная даже в конечном пункте назначения?! Что ей делать, если они отвергали само её существование?! Она не могла… она не могла—! — Нарушитель… — Вторженец… — Грабитель… Паника Мерри замерла тогда и там, последнее слово привлекло её внимание. Медленно она подняла голову, глядя на воющие трупы в замешательстве. — Что…? — Дай… нам… покой… — Исчезни… вор… — Больше… нет… Когда она сложила воедино то, что они говорили, волна понимания охватила Мерри. За ней вскоре последовал прилив ужаса… который, в свою очередь, был затенён последней, единственной эмоцией. — Ты… не причинишь… вред никому— — Нет, — процедила Мерри, в последний раз с трудом поднимаясь на ноги. — …? — Я. Сказала. НЕТ! — взвыла Мерри, ударив ногой и подняв столб песка. Любые следы колебаний, страха или сомнений были подавлены всепоглощающим пожаром праведного возмущения, которое она теперь чувствовала. Тишина вернулась. Но она была совершенно иного рода, чем прежде, такая, которая возникает, когда все присутствующие ждут, что ты скажешь. Её ноги всё ещё дрожали, пока она задыхалась и хрипела, всплеск эмоций оставил её потрясенной, но её голос и лицо были решительны, а её воля — ещё более. — Да, — объявила она, обводя взглядом кладбище. — Я слышу вас. И вы можете слышать меня. И вы можете слышать меня, потому что я одна из вас. Моя жизнь как корабля закончилась, но моё путешествие нет. Хотя я больше не плыву по воде, я всё равно продолжаю плыть! Я всё ещё помню всё это! Скрип дерева, столкновение волн. Я помню, потому что я была и до сих пор одна из вас! И как бы сильно я ни желала никогда не видеть это место… — Непроизвольная дрожь пробежала через тело Мерри, но её рука резко сжалась в дрожащий кулак, когда она направила эту эмоцию прямо обратно в ярость. — Это не меняет того факта, что я принадлежу этому месту, так же, как любой из вас! Что я одна из немногих, единственных существ, которым разрешено находиться на этой священной земле, без исключения! И если кто-то ещё… осмелился осквернить эти земли? Она выхватила свою драгоценную пушку Гатлинга из пальто и ткнула её стволом в воздух. — Тогда я позабочусь о том, чтобы в следующий раз, когда они попытаются, это было их последним разом! Я Гоинг Мерри, судно и рулевая пиратов Соломенной Шляпы, и ни один из вас не смеет этого забывать!

***

6 дней до войны: Архипелаг Сабаоди

Дюгони имели полную свободу действий на корабле, который им поручили охранять. В течение двух лет, пока все остальные были на тренировках, они останутся со своим новым домом. И будут защищать его ценой своей жизни. Босс полностью осознавал ситуацию; это дошло до него в течение нескольких часов после пробуждения. Его ученики ещё нет, они были слишком заняты выполнением необходимых задач, пока все остальные отсутствовали: Донни взял на себя обязанности Чоппера, Майки захватил кухню, а Рафей и Лео ухаживали за оружейной. И все четверо по очереди ухаживали за улитками и аквариумом. Их текущее состояние было мирным, что подчёркивалось видом Босса Дюгоня, отдыхающего на вершине павильона и задумчиво смотрящего на северо-запад. Ред-Лайн был вне поля зрения, как и предмет его мыслей за ним. Но он знал… он знал, что смотрит на всё то, ради чего работал. [Будет сорок семь лет с тех пор, как ты ушёл, когда я снова встречусь с тобой, Сифу. Я заставлю тебя гордиться.] [Да, и мы очень рады за тебя, Босс. Но, видишь ли, вот в чём дело…] Старый дюгонь отвёл взгляд от своего вида, безразлично оглядываясь назад, где его ученики выстроились в линию и нетерпеливо смотрели на него. [Мы выполнили свои обязанности на Санни. Мы сделали всё, что могли, для принца Фукабоши в Роще 77. Мы даже пытались посетить бар «Ограбление», прежде чем Сверхновые решили начать там обосновываться, и в этот момент риски того, что Кид поджарит нас, взлетели до небес,] — объяснил Майки. [И мы были повсюду на архипелаге и под ним. Там никого нет, кто стоил бы нашего времени; никаких новых пиратских команд, никаких дозорных выше обычных рядовых, никаких правительственных агентов, шныряющих вокруг — даже вокруг нового святилища! — и ни следа работорговли, оставшегося на острове, чтобы уничтожить. Или, по крайней мере, загнанной так глубоко под землю, что мы не найдём её в ближайшее время,] — продолжил Донни. [Мы должны здесь становиться сильнее. То есть, будущие мы должны быть способны победить нынешнего Луффи. У всех остальных, вероятно, уже есть фора в тренировках. Так почему мы просто сидим и ждём?] — потребовала Рафей. [То, что она имеет в виду, это почему ты так спокоен насчёт этого и даже не проводишь нас через наши обычные тренировочные упражнения?] — заявил Лео. Медленно покачав головой, Босс повернулся, чтобы посмотреть на них. [Потому что вам явно нужен этот урок мудрости, если вы ещё не поняли, почему мы здесь,] — сказал он, его тон был тусклым и серьёзным. [Думайте. Пока ещё можете.] Гнев дрогнул, когда квартет содрогнулся. […Кроме того, в эти тёмные и депрессивные времена, если мастер не может получить удовлетворение от страданий своих учеников, то мы действительно пропали.] Затем они упали лицом вниз. [О, да ладно, это нечестно!] — сказали они почти в унисон. Босс тяжело вздохнул, спрыгнув с павильона и устремившись в воздух Приливным Плаванием. [Охраняйте корабль. И посмотрите, сможете ли вы сказать мне, почему это не повод для жалоб, когда я вернусь.] [БОООООООСС!] — заныли они. Босс фыркнул и покачал головой, направляясь к Роще 77. Его ученики достаточно скоро поймут, что они находятся в затишье перед бурей, и что последствия гарантируют им отсутствие возможности отдыхать, как сейчас. Но время для отдыха также было временем для обучения, и пока на острове был дружелюбный воин-рыбочеловек…

***

Вечный Ад

Лязг захлопывающейся и запирающейся камеры всё ещё звенел в их ушах, гораздо сильнее, чем шум криков заключённых вокруг них. Уайти Бэй и Скуард были взбешены по понятным причинам. Но Эйс… его слёзы не прекращались с тех пор, как он проснулся. Не до сейчас, когда он столкнулся с шоком от фигуры, которую только что добавили в его камеру. Он погрузился в позицию для медитации, когда его заперли, с закрытыми глазами и не обращая внимания на шум вокруг. Или так казалось; было несколько преступников, которые были просто слишком шумными. Как, например, некий безногий человек поблизости, сдерживаемый с большой предосторожностью. — ДЖИХАХАХАХАХА! КАК ПАЛИ МОГУЧИЕ! СОЮЗНИКИ ВЕЛИКОГО БЕЛОУСА ОПУСТИЛИСЬ ТАК НИЗКО?! Гнев Эйса вспыхнул от оскорбления его капитана и отца— — ты не мог потерпеть десять грёбаных секунд, и ты умер из-за этого! —и умер мгновение спустя, когда предупреждение Кросса снова эхом отозвалось в его разуме, заставляя его снова поникнуть в поражении. Именно это, больше всего остального, заставило Джинбея приоткрыть глаз и зарычать в направлении павшего льва. — Если ты не заткнёшься, я подойду туда и заткну тебя сам. — А как, чёрт возьми, ты собираешься это сделать, тупая рыба?! Ты заключён здесь, как и все остальные—! ЛЯЗГ! Цепь, приковывающая Джинбея к стене, лопнула от приложенной им силы, заставив замолчать весь этаж. — Тишина. Я пытаюсь медитировать, — спокойно сказал Джинбей, возвращаясь к своему предыдущему спокойствию. Когда шум снова усилился — даже громче, чем раньше, хотя милосердно голос Шики не был его частью — Скуард поднял челюсть достаточно, чтобы прокомментировать то, что он только что увидел: — Ты мог сбежать в любой момент?! — Хмф, вряд ли, — пробормотал в ответ Джинбей, слегка поводя плечом. — Это была единственная конечность, в которой у меня было достаточно подвижности; я ожидаю, что тюремщики скоро придут, чтобы исправить этот недосмотр. Но, по крайней мере, это заставило его заткнуться. Он посмотрел на Эйса, с кривой полуулыбкой, тронувшей его рот. — Кстати… Я встретил твоего брата пару недель назад. Он и его команда многого достигли с тех пор, как были в Энис Лобби. Поскольку, похоже, я не могу получить здесь ни покоя, ни тишины, хочешь услышать немного о том, что ты пропустил? Прошло несколько минут, прежде чем Эйс смог собраться с силами, чтобы кивнуть.

***

?

— Война с потенциалом потрясти землю… новое живое оружие в массовом производстве… и Шичибукай, собирающийся нанести визит. Дела определённо набирают обороты. Похоже, нам, возможно, придётся скоро покинуть это место. Говорящий отвернулся от экрана перед ними и посмотрел налево, где молодой человек с грязными светлыми волосами смотрел на экраны. — Полагаю, ты тоже не предвидел этого? — Я не думал, что те придурки, которых мы побили, в итоге будут работать на Правительство, — мрачно ответил он. — Этого не должно было случиться… — Конец последнего СВС… что произошло, чтобы вызвать такой гнев? Кулаки Джеремайи Кросса яростно сжались. — Портгас Д. Эйс… Я встретил его всего один раз, в Алабасте. Но он старший брат Луффи. Можешь представить, как больно ему будет, когда он вырос без родителей, и один из единственных близких ему людей умрёт? Я могу, потому что я видел это. С широко раскрытыми от ужаса глазами, глядя на множество злонамеренных механизмов на шести этажах Импел Даун, он закончил свою мысль. — И я также видел, как Луффи борется изо всех сил, чтобы остановить это… даже через весь этот ад, который был здесь до того, как добавили этих… «БиоМЕГА». Даже если ему пришлось сделать это… одному. Комната затихла после этого откровения. Хозяин комнаты, однако, протянул руку и похлопал его по плечу. — Он не будет один, парень. Мы поможем ему, как только увидим, что он пришёл. Лицо Кросса расплылось в широкой улыбке, но говорящий поднял руку. — Но я думаю, что этого достаточно. Теперь мы знаем план, и я думаю, мы можем предположить, что в любом будущем, которое могло бы случиться, мы бы всё равно помогли Соломенной Шляпе. Теперь мы только знаем, что нам нужно быть готовыми. С кривой усмешкой и вздохом Кросс кивнул и поднял свою руку… …прикасаясь к своей левой щеке, чтобы вернуть свой истинный облик.

Ньюкама Лэнд

— Но всё же, знание будущего тоже? — спросил Иванков, одновременно уставший и недоверчивый в одном предложении. Бывший охотник за головами перед ним вложил больше усилий в имитацию Кросса, чем в любое из своих других скопированных лиц, и хотя это часто могло дать представление о его мыслях, иногда теории были просто… абсурдными. — Он знал о тебе и этом месте, знал, что я направляюсь на их корабль в Алабасте, знал моё настоящее имя, и он говорил о войне, подобной этой, в одной из своих первых передач, той о премии Дарвина, — перечислил Бентам с тяжёлым вздохом, находя силы лишь на два с половиной пируэта. — Если он не знает будущее, или, по крайней мере, какую-то его версию, я съем своих лебедей. — Не говоря уже о его отсутствии беспокойства относительно твоего неминуемого захвата, — заметила Иназума, когда она (в данный момент) подошла к ним, помешивая вино в своём бокале. — Собственно, разве ты не говорил, что он практически настаивал на твоём самопожертвовании? — Или настолько близко к нему, насколько возможно, да, — многоликий окама кивнул в знак согласия, затем отклонился назад в стоячем обмороке. — О, бедняжка! Он, должно быть, планировал именно такой исход с того момента, как ступил на палубу Соломенных Шляп! Какое ужасное бремя! — Хм… и то, которое он, несомненно, уже думал, что сумел сбросить, не меньше… — мрачным тоном заявил Иванков. Заявление, от которого их подчинённые шокированно посмотрели на них. — Повтори? — спросил Иназума. — Но как—? — Та трансляция, которую он сделал после падения Энис Лобби, когда была сделана фотография для его награды, — заявил Иванков, размахивая копией упомянутой награды. — Когда он делал эту трансляцию, Кросс-бой был не просто счастлив, он был в эйфории, долго после того, как первоначальный подъём от битвы в Энис должен был пройти. Тот тип эйфории, который можно почувствовать, скажем… — Если они думали, что им удалось успешно предотвратить мироразрушающую войну… — завершил мысль Бентам, его лицо было маской горя. — О, бедняжка… и если последняя трансляция о чём-то говорит, он только что узнал, что она не удалась. Он только что поднялся на самые высокие высоты! — А теперь, — продолжила Иназума. — Я не удивлюсь, если он пал глубже, чем даже мы. Воистину, жестокость Мирового Правительства не знает границ… — В тост этому мрачному заявлению она опрокинула бокал.