This Bites!

Ночь пятого дня

108 часов до войны

Сплетни были важной частью жизни рядового Морской Пехоты, заполняя праздные часы дня разговорами о свиданиях, изменах, наймах, увольнениях, повышениях, понижениях и всём, что могло привлечь внимание скучающего морпеха. К сожалению, как и со всеми сплетнями, правда отходила на второй план ради развлечения, и поэтому истории имели тенденцию становиться… приукрашенными. Поэтому было трудно сказать, случайно или намеренно возникло столько нелепых слухов о аппетитах амазонок, что никто даже не рассматривал возможность наличия безбилетника. Хорошо для сестер, потому что количество еды, исчезающей в их каюте, было просто смехотворным. Фактически, это начинало действовать команде на нервы. — Опять соленая свинина? — пожаловался один из недавно посвященных моряков, отметивших свой первый переход через Калм Белт в этом плавании. Он поднял сухарь и, скривившись, вытряхнул личинок на стол и поднял кружку, чтобы раздавить их. — Ах, не стоит этого делать, — заметил один из более опытных моряков, помахав вилкой. — Личинки — отличный источник белка! — …ты о нас или о жучках? — О тех и других! Ворча, моряк окунул сухарь в кружку с кофе, размешивая его. — У нас была свежая еда, пока мы не подобрали этих амазонок с их бездонными ямами, которые они называют желудками… — Да, это немного странно, — вмешался другой моряк. — Служил с вице-адмиралом Доберманом, когда он был опытным капитаном, а я был всего лишь юнгой. По помещению прокатился смех; моряк был морщинистым и обветренным, с солью в бороде. — Ты никогда не был юнгой, Копленд! — Был, и не забывайте об этом! — прогремел в ответ Копленд. — На чем я остановился? А, да, Доберман. Много ел, скажу я вам. Свежее мясо, ежедневно, такое сырое, что с него капало! К счастью, не особо любил офицерские галеты. Это была частая награда за выдающиеся заслуги, нужно же было что-то с ними делать. — Он покачал головой. — Но это? Даже для двух хищных зоанов это смешно. И они едят всё, а не только мясо! — Хм… — кивнул другой новоиспеченный моряк, задумчиво подперев подбородок. — Можно только гадать, какие впечатляющие события происходят в той комнате прямо сейчас. — …ты ведь понимаешь, что один неправильный взгляд на Боа Хэнкок может превратить тебя в гальку, верно? — Некоторые зрелища стоят такой цены. — Да, а другие никогда не должны были увидеть смертные глаза. — Можно только гадать, к какой категории это относится.

***

— Как он вообще это делает? Резина может объяснить только часть. — Поверь мне, сестра, некоторые вещи смертным умам не дано понять. — Сандерсония подозрительно посмотрела на свою третью сестру, которая пускала слюни почти так же сильно, как обезьяна перед ними. — Как бы некоторым ни хотелось это узнать… При нормальных обстоятельствах зрелище каждого приема пищи было бы желанным отвлечением от надвигающейся бури как для трех сестер, так и для их контрабандного компаньона. К сожалению, для двоих, которые не были безумно влюблены в Луффи, это было крайне нежелательным отвлечением. Звуки, которые они научились очень хорошо игнорировать, были лишь верхушкой айсберга. — А слухи, которые из-за этого возникнут… — простонала Мариголд, схватившись за голову. — Я знаю, что ему понадобится вся энергия, какую он сможет получить, но что наша команда подумает о слухах, которые могут возникнуть из-за этого?! — Они выяснят правду за две секунды и проведут остаток путешествия, придумывая, как нас подколоть. Я бы больше беспокоилась о том, что это сделает с нашей репутацией в Морской Пехоте, — гладко ответила Сандерсония, что, судя по стону разочарования сестры, не было утешительной мыслью. На ее лице появилась хитрая улыбка, и она вскочила на ноги. — Так что я пойду убедиться, что они применят это только к более крупным амазонкам, а не ко всем нам, да и мне все равно нужен воздух, увидимся позже! — Что?! — вскрикнула Мариголд с паникой на лице. — Нет, подожди, ПОДОЖДИ! Женщина-змея бросилась к сестре в попытке остановить ее уход, но дверь захлопнулась прямо перед ее лицом. Она тут же прижалась к двери, умоляя. — Ты не можешь оставить меня так! Хэнкок неприкасаема, все падет на меня! Они подумают, что я толстая обжора! — А это неправда… как именно? Мариголд дернулась, затем повернулась и зарычала с оскаленными клыками: — ТЫ РАЗВЕ НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ БЕЗУМНО ВЛЮБЛЕНА?! Хэнкок не ответила, слишком занятая восторженным разглядыванием объекта своей влюбленности. Дергающимся глазом, дрожащими руками Мариголд долго смотрела на свою сестру и императрицу, прежде чем опустить голову в ладони. — Когда это я оказалась единственной нормальной… Саломе же просто продолжала шипеть от веселья.

***

Стоя на краю палубы линкора, Сандерсония вдохнула свежий соленый бриз и вздохнула с удовлетворением. Было прекрасно снова оказаться на открытом воздухе после 36 часов, проведенных в помещении, хотя, признаться, не так прекрасно, как возможность беспрепятственно прогуливаться по линкору Морской Пехоты. Без того, чтобы линкор был в огне. Или был частью Призрачной Армады. Это просто было не то же самое без глазеющих морпехов, явно разрываемых между попытками прогнать ее и просто игнорировать ее и заниматься своими делами. Ну. Все, кроме одного, стоящего в нескольких шагах позади нее и являющегося настоящим маяком для ее Наблюдения. Несмотря на то, что он прервал ее момент расслабления, Сандерсония не возражала. Этот человек представлял собой как небольшой прогресс в миссии, которую ей дал Кросс, так и возможность выплеснуть свой гнев. — Прекрасная ночь, не так ли? Мирная, спокойная, безмятежная… — Сандерсония наклонила голову в сторону, просто так. — Кажется, настоящий позор, что мир не увидит такой ночи еще долгое время. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве не задача Морской Пехоты сохранять мир, или вы все просто… переопределили, что это значит? Внезапное густое, удушающее давление в воздухе было ответом красноречивее любых слов. Сандерсония еще больше расширила улыбку, прежде чем выпрямиться и повернуться, чтобы лучше ухмыльнуться командиру корабля. — Я могу вам помочь, вице-адмирал Момонга? — Вы находитесь под серьезным подозрением в нарушении долга, — прорычал Момонга, прямолинейный, как кувалда. — Единственная причина, по которой я вас еще не арестовал, заключается в том, что ваше алиби так же непробиваемо, как и наши доказательства. Женщина-анаконда подняла бровь, одновременно удивленная и недоверчивая. — И вы… что, ожидаете, что я дам вам повод арестовать меня? Вы знакомы с фразой «не поддается логике»? Саундбайт ее использовал, думаю, она подходит здесь. — Вы устроили ад на Архипелаге Сабаоди, — монотонно произнес вице-адмирал, его голос был холодным, ровным и смертельным. — Морских пехотинцев атаковали или отбрасывали в сторону, пока вы бесчинствовали с пиратами, против которых, согласно контракту вашей сестры, вы должны были — обязаны были — выступить против. С таким количеством подозрений и отрицательной репутацией, я мог бы сделать один звонок, и вы никогда не выйдете из Импел Дауна, как только мы окажемся внутри. К этому моменту Сандерсония открыто хихикала. — А ваша сестра… Но после этого слова ее веселье исчезло, уступив место кипящему гневу. Ее глаза превратились в щелевидные зрачки, а из горла вырвалось рептильное шипение. Ничто из этого не остановило Момонгу. — …не проживет и недели после войны. Так что да, я ожидаю, что вы дадите мне повод. Любой повод, который мог бы оправдать ваше нарушение ее контракта. Потому что в отличие от вас, пиратов, у меня действительно есть долг, который я должен исполнять, и вы обнаружите, что я крайне неохотно пойду на компромисс только из-за вашего родства с тем, чью силу мы ценим. — Ладонь вице-адмирала призрачно легла на рукоять меча, пальцы слегка обхватили эфес. — Вы либо прекратите выставлять напоказ свои преступления, либо признаетесь в них. Продолжать идти по вашему нынешнему пути было бы… неразумно. Сандерсония молча выслушала лекцию. Даже шипение прекратилось. И как только он закончил, произошло нечто поистине удивительное: вся враждебность исчезла, уступив место пустой невозмутимости. Ее волосы затенили глаза, но остальная часть лица была видна, и все ее тело расслабилось и застыло. На мгновение Момонга действительно поверил, что амазонка заснула, просто чтобы досадить ему, и как только он открыл рот, чтобы отчитать ее за это… — Шшш-сс-сс-сс… Что ж, она, безусловно, не спала. Одним движением головы Сандерсония откинула волосы с глаз, позволив одному единственному, зловещему, змеиному глазу сверкнуть. — Что ж… вы выдвинули свое требование. И это ваш выбор. Нооо… я не знаю, хватит ли у вас духу следовать ему. Амазонка сделала один шаг вперед, сотрясая доски под ними. Момонга не отступил, но его нога скользнула назад, рука переместилась вниз, чтобы правильно обхватить клинок. — Вы хотите услышать правду? Или предпочли бы что-то более чистое, чтобы передать своему начальству? Потому что я скажу вам вот что бесплатно… — Внезапно Сандерсония перешла в гибридную форму, чтобы лучше нависнуть над Момонгой, глядя ему в глаза, ее рот искривился в поистине злобной ухмылке. — Я никогда не чувствовала себя более живой, чем когда разрывала эти четырехстенные ады до основания. Ее самодовольный тон, ее угрожающее поведение… всё это заставило Момонгу скрипеть зубами. Его характер требовал, чтобы он тут же зарубил женщину-змею за ее дерзость. Может, заодно и сумку сделать. Только благодаря многолетней дисциплине и тренировкам ему удалось подавить этот импульс там, где ему и место. — Если вы действительно признаетесь в своем участии, — сказал он очень ровно. — Тогда мне потребуются конкретные доказательства ваших действий, благодаря вашему проклятому алиби. Ее улыбка растянулась на несколько зубов шире, одна из рук Сандерсонии потянулась к ее рубашке. Когда она вытащила руку, в ней была большая стопка того, что выглядело как фотографии. — Вы хотите доказательств того, что действительно произошло? — сказала она, размахивая стопкой перед его лицом. — Берите их. Посмотрите, чего стоит ваше «правосудие». Момонга смотрел на страницы, как будто это была… ну, живая ядовитая змея. Это была ловушка. Каждый инстинкт, отточенный десятилетиями военной службы, говорил об этом. И кроме того, ему было не комфортно от того, где она их хранила. Но отказаться от фотографий означало игнорировать возможность правосудия, пренебрегать своим долгом. Поэтому он схватил фотографии, просмотрел их… — Что?! …и сопроводил это объяснение несколькими приглушенными проклятиями, перебирая стопку так быстро, как только мог. Как будто скорость могла каким-то образом позволить ему отрицать невозможные, неправильные образы, которые он видел. И какие это были образы. Одна фотография показывала отряд морпехов, целящихся в группу растрепанных и истощенных людей, пестрая группа тех, кто мог быть только пиратами, врывалась в кадр между ними. Другая — семья, рыдающая от явной радости и облегчения, одетая в изорванные лохмотья, у их ног лежали сломанные цепи и наручники. Еще одна — поток людей, выходящих из темницы, многие из них обнаженные и сильно изрезанные. И самый главный кадр: офицер флота угрожает группе рабов, наведя пистолет, а группа пиратов позади него готова в любой момент напасть на него. И на всех них — Боа Сандерсония. Сандерсония, в центре внимания, атакующая строй целящихся морпехов. Сандерсония, сеющая хаос в месте со слишком большим количеством цепей и клеток, чтобы быть нормальным. И Сандерсония… перевозящая еще больше беженцев на своей спине, передающая фляжку с водой ребенку, смотрящему на нее с восхищением. Теперь, призывая свою дисциплину по совершенно другой причине, Момонга оторвал взгляд от фотографий и посмотрел на женщину — демона, в данный момент — стоящую перед ним, с огнем, пылающим в его взгляде. Ее улыбка исчезла, а яд ее взгляда соответствовал его огню. — Какой же отредактированный доклад вы должны были получить? — задумчиво произнесла она. — Если бы вы знали хоть что-то о нашей Революции на Сабаоди, вы бы ожидали чего-то подобного. Если бы вы знали хоть что-то о флаге, которому вы служите, тогда ничто никогда больше не удивило бы вас. Сандерсония сделала еще один шаг вперед, снова нависая над ним. Призрак, наблюдающий за ним. Судящий его. — И все же, вот вы стоите… — продолжила она, каждое слово падало тяжело. — Удивленный. Хороший человек, слепой к тому, что происходит в десяти дюймах от вашего носа. Поистине, я не знаю, чего вы заслуживаете больше: моего искреннего сочувствия или моего вечного презрения. И затем, вот так, момент прошел. Сандерсония выпрямилась, повернулась и пошла прочь, пренебрежительно махнув рукой через плечо. — Что ж, в любом случае, вы получили то, что просили. Дайте мне знать, как это для вас обернется. Она сделала один шаг. Два. — Вы ожидаете, что я поверю в это? Она замерла от этого вопроса, сотрясаясь от сдерживаемого смеха. — Ссс-ссс-ссс-ссс-ссс… вау. Сила отрицания действительно удивительна. Она развернулась, напрягая весь свой самоконтроль, чтобы не трансформироваться, и прорычала на него. — Там достаточно доказательств для ордера. Покажите своим начальникам и посмотрите, что они вам скажут. Тогда решите, действительно ли вас волнует правда. И с этими словами она оставила его, быстрым шагом возвращаясь в свою комнату.

***

Практически с тех пор, как существовал флот, в нижних рядах бытовала шутка, что получение звания офицера флота снижает ваш IQ на одно стандартное отклонение, хотя мужчины не использовали этот термин. В наши дни это уже не было шуткой. Вместо этого это было единственным разумным объяснением чистого безумия, которое командование планировало исполнить в течение недели. По крайней мере, морпехи на борту линкора Момонги могли уверить себя, что они не собираются в ближайшее время стать офицерами флага. Доказательство? У них все еще оставался достаточный базовый инстинкт выживания, благодаря которому морпехи, доставляющие еду амазонкам, уступали дорогу Сандерсонии без единого слова. Несмотря на кипящий гнев, исходящий из каждой поры, женщина-змея всё же протиснулась через дверь, а не распахнула её настежь, и была внутри, должным образом захлопнув её, прежде чем кто-либо успел заглянуть. Естественно, это вызвало интерес у трех других людей в комнате. — Скажу вам одну вещь, — проворчала она, ни к кому конкретно не обращаясь, подходя к своему месту и плюхаясь на него. — Если это действительно сработает, и он придет на Божественный, я всерьез подумываю сделать его Рыбами для моего Змееносца. Потому что я клянусь, у этого человека стальной стержень в заднице размером с его собственный…! — Знаа~аешь, — прервала Мариголд, её голос нёс неоспоримое певучее качество, когда она сложила руки за головой. — Остальные могут совершенно неправильно это понять, если ты так сделаешь. Барти поставил хорошие деньги на то, что Кросс и рыба-меч на самом деле чувствуют друг к другу. И судя по тому, как ты говоришь, я понимаю, откуда у него такие мысли. Сандерсония замерла, лицо побледнело от неприкрытого ужаса. В ответ Саломе издала шипящий смешок, забавляясь махая хвостом. [Вот поэтому я и терплю вас, людей. Стооолько развлечения, и вы даже сами себя кормите и убираете за собой!] Оправившись от шока, Сандерсония буквально растаяла в своем кресле, из её губ вырвался жалкий стон. — …ладно. Неважно, тогда… надо попробовать не принимать близко к сердцу…угх. — Её язык высунулся, когда она согнулась, схватившись за живот. — Кажется, меня сейчас немного стошнит… Неохотно отвернувшись от Луффи, Хэнкок нахмурилась, глядя на среднюю сестру. — Твои… отношения с вице-адмиралом в сторону, ты добилась желаемого эффекта? Сония фыркнула. — О, нет, еще нет. Но если Божественный прав насчет нынешнего состояния Маринфорда, и мнение Змееносца о том человеке хоть близко к истине? — Она широко улыбнулась, немного пуская слюни. — К утру будет достаточно мяса, чтобы накормить всех на борту. — Хорошо. Веселье утихло от одного слова Луффи, который закончил есть и выглядел гораздо серьезнее, чем кто-либо с таким раздутым животом имел право выглядеть. — Нам нужно быть готовыми к тому, что будет дальше. И… еще раз спасибо за всё это, — добавил он, кланяясь в знак благодарности. И пока Хэнкок млела, две женщины-зоаны увидели надежду в этом жесте такой, какая она была на самом деле.

***

Момонга был готов взорваться. Дюжина звонков и полдюжины факсов во все уголки Маринфорда принесли всё: от обычных заикающихся рядовых до раздражительных начальников. Всё, кроме фактических ответов. Несмотря на то, что ни один из упомянутых офицеров даже близко не подходил к его рангу, у них все равно хватило наглости сказать ему, что у них есть свои приказы, и чтобы он избавился от фотографий. Его последний звонок выявил особенно самоубийственного подчиненного на другом конце, который просто сказал: — Следуй программе, идиот. Никого не волнует справедливость, если это выставляет флот в плохом свете. Как, черт возьми, ты дошел до своей должности и не понял этого? Сделай одолжение себе и всем остальным здесь: возьми свою праведность и засунь ее себе в… ЭЙ, СЛЕЗЬ С М… АРГХ! По связи раздался грохот, а затем совершенно другой и очень испуганный голос заговорил поверх протестов его коллеги. — Извините, сэр, кажется, у него небольшой нервный срыв, и в целом мы испытываем довольно сильную перегрузку, пожалуйста, подождите, и мы перезвоним вам позже. Всего доброго! КА-ЩЕЛ! Сама дерзость безымянного рядового, разговаривающего с ним подобным образом, оставила Момонгу скорее озадаченным, чем разъяренным. Это было то, о чем ты только мечтаешь, получив возможность сказать своему начальству. Настроения там, должно быть, были напряженнее, чем на Ред-Лайн. Ему понадобилась минута, чтобы отойти от этого и попробовать еще один номер, хотя его улитка зазвонила прежде, чем он смог это сделать. Взяв микрофон, он увидел на улитке слишком знакомую улыбку. — Эй, красная полоса. Слышал, ты тут звонишь повсюду? — Ямакажи, — ответил Момонга, стиснув челюсти. — Чего тебе надо? Я занят. Улыбка гастропод-симулякра напряглась, и он выпустил тяжелую струю дыма. — Да, я слышал. Поэтому я и звоню. Потому что я был самым высокопоставленным парнем под рукой… — Момонга фыркнул при одном намеке на сравнение с такими, как Ямакажи. — …и хочу сказать тебе, чтобы ты бросил это. На этот раз никакого фырканья не было. — Я сделаю тебе одолжение и предположу, что ты шутишь, вице-адмирал Ямакажи, — прорычал Момонга, выплевывая звание этого человека, словно проклятие. — Поскольку я предполагаю, что ты не знаешь, чего я пытаюсь здесь добиться, позволь мне сообщить тебе: у меня есть фотографические доказательства того, что Боа Сандерсония была частью восстания на Архипелаге Сабаоди пять дней назад. Но по причинам, которые я не могу даже понять, Судебный отдел игнорирует мои запросы на выдачу ордера на арест. И теперь они вообще отказываются принимать мои звонки! Я не знаю, что, черт возьми, они думают, что делают, но…! — Да, я вижу твою проблему, — проворчал Ямакажи, качая головой. — Дай угадаю: твои фотографические доказательства — часть набора, и эта женщина Боа — лишь его часть. Другие снимки… менее лестны в отношении Морской Пехоты, да? Мозг Момонги споткнулся об ответ — откуда он знает? шептала маленькая часть его — но рационализация была проста. — Они явно фальшивые, — заявил он. — Морская Пехота прекратила защищать работорговлю 200 лет назад. Не могло быть так много настолько испорченных. — Ахааа, да нет. Момонга застыл, глядя на улитку с неприкрытым шоком. — …что? — Да, видишь ли, дело в том, что? Ты ошибаешься. Насчет того, что эти фотографии — ложь. Да, это совершенно неверно, — сказал Ямакажи, его бесстыдная улыбка всё ещё на месте, несмотря на мертвый тон. — Эти морпехи определенно защищали работорговцев, и мы знали о них годами. Черт, можно даже сказать, мы никогда не прекращали оставаться в неведении о них. Прошло мгновение тишины, а затем… — ЧТО?! — взревел Момонга, обхватив руками невозмутимую улитку. — Как такое возможно?! Такая халатность выходит за рамки…! — Какая халатность, они следовали своим приказам буквально: обслуживать работорговцев и позволять им заниматься своими делами, при условии, что они платят свои взносы. Достаточно просто, одна из самых легких возможных работ — прямо до тех пор, пока Соломенные Шляпы не сделали свой обычный трюк и не перевернули эту тележку с яблоками. Как бы плохи ни были слова, именно их подача оставила Момонгу ошеломленным и неспособным ответить. Услышать такое откровенное пренебрежение к основным принципам Морской Пехоты, произнесенное таким будничным тоном… Что ж, вице-адмирал не хотел в это верить. Вероятно, он бы яростно отрицал правду, смотрящую ему в лицо, если бы не тот факт, что Ямакажи было недостаточно интересно, чтобы лгать о чем-то подобном. — Тогда это делает эти фотографии более важными, чем когда-либо! — заявил мечник, твердый в своих убеждениях. — Они являются ясным и неопровержимым доказательством…! — Чего? — резко ответил Ямакажи, его вечная улыбка не сдвинулась ни на дюйм. — Морпехов, порочащих «честь» флота? Если до тебя еще не дошло, именно поэтому эти фотографии никогда не увидят свет. В любую секунду ты получишь приказ прямо сверху уничтожить эти снимки. Потому что все в высшем командовании знают, и никому нет дела. Или если кому-то и есть дело, их перекрывают люди еще выше, чем они. Единственная причина, по которой кого-либо вообще волнуют такие вещи — если они бьют по нам рикошетом. Что, честно говоря, означает, что этот четырехглазый новичок должен благодарить Кросса за то, что его не понизили до матроса… или хуже. — Но… это… это… такого не бывает, — запинаясь, произнес Момонга, прежде чем ударить кулаком по столу. — Такого не бывает! Мы… Мы Морская Пехота, мы Справедливость! Такой позор никогда бы не был дозволен, никогда бы не был скрыт…! — Это всегда дозволено, красная полоса, это происходит постоянно. Это дозволено, потому что люди наверху говорят, что это дозволено. Вот как это работает. Это называется политика, и это происходит каждый. Божий. День. — Я бы заметил…! — Черта с два ты бы заметил, — фыркнул улыбающийся человек, выпуская кольцо дыма. — Тебя никогда нет в Маринфорде, а когда ты там, то только сдаешь награды за худших из преступной мрази. Ты солдат на передовой, всё, что тебя когда-либо волновало — это твои походные приказы и ближайшая добыча для охоты. Просто слепо следуешь приказам, ни о чем не беспокоясь… — Ямакажи сделал паузу, и затем из ниоткуда его улыбка приобрела оттенок задумчивости. — …честно говоря, красная полоса? Я всегда немного завидовал тебе. Момонга моргнул, недоверчиво глядя на улитку. — Что ты…? — Почему бы и нет? Красная полоса, верный солдатик, маршируешь в бой без забот. Не нужно беспокоиться о политике, не нужно беспокоиться об остальном мире, только следующая битва, следующий бой. Всё так чертовски просто, когда живешь и умираешь от меча. Хе… наверное, это правда, что говорят, не так ли? Незнание действительно есть блаженство… или, ну… — Лицо Ямакажи немного изменилось, приобретая оттенок злобного ликования. — Было блаженством, в любом случае! Бедный маленький солдатик, оставшийся наедине с неприкрашенной правдой. Интересно, как долго ты сможешь выжить, пока эта проклятая совесть не заведет тебя так далеко, что никто не сможет это игнорировать. По крайней мере, будет забавно наблюдать, хахаха! Поток ругательств грозил вырваться изо рта Момонги. Но вид его улитки, съежившейся, едва вышедшей из своей раковины и определенно не улыбающейся, остановил тираду. Вместо этого он поднял и снова рассмотрел фотографии, перебирая их одну за другой. Гнев, который это разжигало, он отложил в уголок своего сердца, где мог держать его скрытым. До того дня, когда он будет выпущен для праведного дела. — Пуру пуру пуру пуру! И затем, с выражением чистого ужаса на лице, улитка снова начала звонить.

***

За пределами каюты Момонги неприметный морпех практически прислонился к двери, чтобы подслушать. Было трудно сохранять достаточное расстояние, чтобы быстро уйти, и при этом быть достаточно близко, чтобы подслушивать, а то, что голос Момонги стал тихим, не помогало. На данный момент морпех был уверен только в том, что вице-адмирал говорил — отвечал, судя по коротким ответам. Это продолжалось около минуты, а затем наступила тишина. Прошло еще несколько минут, в каюте было тихо. Рев ярости, достаточно громкий, чтобы разбудить весь корабль, заставил его вздрогнуть, отбросив назад. За этим последовала стена, разрубленная так, словно взорвалась бомба. А затем так же быстро наступила тишина. Тишина, когда Момонга вышел из руин своей каюты и зашагал по коридору, опустив голову, с мрачной тенью, нависшей над ним. Он полностью проигнорировал парализованного солдата, проходя мимо, и завернул за угол, полностью исчезнув. Потребовалась примерно минута, чтобы морпех осознал тот факт, что он, чудесным образом, не мертв, и еще одна, чтобы найти смелость заглянуть в разрушенную каюту. Как оказалось, кроме стены, всё осталось нетронутым: стол с дрожащим Ден-Ден-Муши на нем; файлы, разные безделушки и сувениры, все аккуратно сложены. Все, кроме кучи порванных бумаг, разбросанных по полу. Действуя по наитию, морпех наклонился, чтобы рассмотреть клочки. То, что он смог разобрать, заставило его брови поползти к линии волос. По другому капризу он встал и щелкнул пальцами, привлекая внимание улитки. — Эй, малыш. Не против сделать для меня звонок? Несмотря на дрожь, улитка кивнула. Один продиктованный номер спустя, и улитка звонила раз, два… а затем… — КА-ЩЕЛ! Стрелец. — Одна из ваших стрел докладывает, сэр, — сказал рядовой. — Лети верно, — последовал мрачный ответ. — Вы были правы. Не знаю, как вы узнали, но вы были правы: Момонга сильно напряжен, и что-то вот-вот сломается. И, эм… — Он опасливо посмотрел на обломки стены. — Судя по всему? Когда это произойдет, он сделает это сильно. — Настолько плохо, хм? — Мм-хм. Очевидно… — Морпех поднял один из обрывков фотографии. — Штаб приказал уничтожить снимки, которые ему дала Анаконда, и он был не очень доволен этим. В любом случае, я рекомендую привлечь его к нашему образу мысли. Пока он не добился своей гибели. — Хе-хе… он никогда не отличался тонкостью или нюансами, даже во время начальной подготовки. Очень хорошо. Спасибо за службу. Но пока воздержись и продолжай прежний курс; мы подождем, пока не наступит подходящее время. — Да, сэр. — Свободен. КА-ЩЕЛ! — Большое спасибо, — сказал рядовой улитке, получив ответное «спасибо», когда выходил из офиса.

***

Новый Мир находился в состоянии великого смятения; между внезапным отбытием всех сил Акаину и реакциями Императоров на объявление войны, ни одно море не было более охвачено паникой, чем самое хаотичное из всех. Но, конечно же, нигде это не было яснее, чем на палубе Моби Дика. В тот момент, когда карты Вивр вспыхнули огнем, задолго до собственного возмездия Кросса, Белоус послал за всеми, кто был ему верен. Газета, прибывшая позже, лишь подтвердила его выбор, как и трансляция Кросса. Жаль, подумал Белоус, что они не поумнели и не освободили Эйса перед лицом этой угрозы; одного лишь позора было бы достаточно для мести старика. Но этого не произошло. И поэтому они готовились, круглосуточно, снова войти в Парадиз со всеми своими силами и осадить Маринфорд. Это дело значительно облегчилось с возвращением одного из командиров дивизии, чье прибытие вызвало немалый переполох. В конце концов, все члены экипажа, способные перемещаться между островами без корабля, уже присутствовали, когда он прибыл. — Что… Идзо?! Как ты вернулся сюда?! — потребовал Марко, когда оннагата поднялся на борт, оглядывая борт корабля и не видя другого судна. — Морские черепахи, — нетерпеливо бросил Идзо, пройдя мимо Марко. — Мне нужно немедленно поговорить с Папашей, и ты должен там быть. Идем со мной. Команда Моби Дика плавно обтекала Идзо, когда тот направлялся прямиком к трону своего капитана, а Феникс поспешно следовал за ним. Те, кто уже был там, расступились, когда он приблизился, сам Эдвард Ньюгейт наклонился вперед. — Добро пожаловать обратно, Идзо. — Его кости очень слышно скрипели, когда он наклонился ещё ниже, рассматривая своего сына. — Вот что бы мне хотелось сказать. Ты выглядишь обеспокоенным, гораздо больше, чем все мы. Есть ли что-то ещё, кроме этой войны, что тяготит тебя? Идзо покачал головой, челюсть заметно сжата. — Нет, война — это именно то, о чём я беспокоюсь. В частности, некоторые ключевые детали могут иметь решающее значение для наших усилий. Если у Идзо и был интерес Белоусов раньше, то теперь он завладел их вниманием. Плотная атмосфера опустилась на шканцы, все присутствующие внимательно слушали, пока их брат продолжал объяснение. — Лола поймала меня, прежде чем я ушёл, и передала сообщение от Иеремии Кросса. Он незаметно собрал впечатляющее число последователей за прошедший год и даже обратил нескольких во флоте на свою сторону. Те, кто способен, сделают всё, что в их силах, чтобы гарантировать наш успех. Это вызвало шепот в толпе, тяжёлая атмосфера несколько смягчилась с обновлённой надеждой. — Сам Кросс… не будет присутствовать. И настроение снова упало. — И большинство Пиратов Соломенной Шляпы тоже. Они временно распустились и ушли в подполье, чтобы тренироваться для Нового Мира. Только Луффи будет вовлечен в этот хаос и сделает всё, что в его силах, чтобы спасти своего брата, прежде чем он тоже уйдёт в подполье. Есть шанс — не значительный, но всё же шанс, что он может спасти Эйса ещё до того, как его доставят в Маринфорд. — Он врывается в Импел Даун?! — рявкнул Джозу, широко раскрыв глаза. — Только Соломенные Шляпы могут быть такими безрассудными… — вздохнул Марко, прижимая пальцы к виску, пытаясь предотвратить возвращение очень старой мигрени. — Честно говоря, я удивлен, что у них хватило здравого смысла попытаться сделать это только с их сильнейшим членом. Рот Идзо дёрнулся, когда он продолжил, хотя в остальном его мрачное настроение не изменилось. — Это не всё. Лола подтвердила твои подозрения, Папаша, что знания Кросса распространяются на будущие события. Не полностью, но просто нет другого способа, которым он мог бы это знать. Сразу же выражение Идзо приобрело безошибочный оттенок глубокой скорби. — Ты планируешь умереть там, независимо от исхода. Не так ли. Единственным признаком того, что Белоус услышал, было лёгкое выпрямление спины. В остальном он и Идзо оставались невозмутимыми, остальные собравшиеся пираты Белоуса переводили взгляд между ними, как будто наблюдали за теннисным матчем. — А если так? — прогремел Белоус. Идзо продолжал удерживать взгляд старшего пирата ещё несколько секунд, прежде чем отвернулся и вздохнул. — Ну, после того, как умер Оден, я последний, кто будет указывать кому-то, как жить — или заканчивать — свою жизнь, — признал он. — Но… Если ты собираешься умереть, то лучше тебе войти в это со всей информацией, которая у нас есть. Так началось последнее стратегическое совещание Императора и командиров его дивизий, и в течение следующих нескольких дней, ведущих к войне, один факт закрепился в сознании каждого из сильнейших сыновей Белоуса: ради этого одного поступка Иеремия Кросс был для них всё равно что брат. Потому что, независимо от того, выживет ли Эйс или нет, выживут ли они или нет, он дал им величайшее благословение, сообщив о приближающейся смерти их отца в мимолётном мире перед войной: благословение убедиться, что ничего не осталось несказанным.

***

Огонь горяч. Вода мокрая. И, столь же очевидно, атмосфера в Маринфорде была напряжённой. Менее ожидаемым было то, что один из крупнейших источников напряжения в настоящее время делил напиток с человеком, который и так уже имел дело с чрезмерным напряжением. — Разве это не немного… — Конг покрутил свою чашку, обдумывая слова. — Неуместно делить напитки с твоим начальником? Я твой начальник, а не бармен. — Ну, во-первых, ты ведь не будешь оставаться моим непосредственным начальником намного дольше, так что к чёрту «уместность», — выплюнул Сэнгоку, размахивая своей чашкой так сильно, что часть содержимого выплеснулась. — А во-вторых, не то чтобы у меня есть кто-то ещё, с кем можно выпить. Цуру ненавидит меня, и я не могу её винить, а Гарп и идиот, и уже почти там же, где и она. К сведению, как бы это ни закончилось, тебе стоит ожидать и его отставки вскоре. Учитывая тему разговора, Маринфорд был в реальной опасности остаться без выпивки. — А Цуру нет? — О, она останется. Хотя бы назло мне. Чертова сварливая ведьма, вся такая праведная и полная злости и энергии. Боже, как я скучаю по временам, когда она была мне другом! — …сколько ты выпил до того, как споткнулся на пути сюда? — Явно недостаточно! Конг потёр лоб и взглянул на скоро-бывшего-экс-Адмирала Флота. Он сделал движение, чтобы что-то сказать, передумал, сделал это снова и снова остановился. Несмотря на то, что он был довольно пьян, Сэнгоку всё же заметил это и бросил на него странный взгляд. — Что-то хочешь сказать? — Я пытался придумать аргумент, чтобы убедить тебя вернуться к здравомыслию на некоторое время, но я, честно говоря, в тупике. — Добро пожаловать в мою жизнь после года с Кроссом и его проклятым шоу! — безрадостно рявкнул Сэнгоку, опрокидывая бутылку. Конг наблюдал за действием… а затем с каменным выражением лица решил идти ва-банк. — Я не верю, что если бы он был ещё жив, Ро… Главнокомандующий ожидал гневной реакции. Может быть, Сэнгоку ударил бы его в лицо за то, что он поднял единственную больную тему, которую Адмирал Флота носил с собой повсюду, и тогда это дало бы ему возможность заставить человека пересмотреть свое безумное решение. Вместо этого он потерял сознание от острого всплеска Хаки, придя в чувство пять секунд спустя, чтобы услышать звук падающих обломков. Осторожно взглянув в сторону источника шума, он обнаружил рваную дыру на месте, где была стена. Сэнгоку, между тем, оставался сидеть на том же месте, его глаза были прикованы к бутылке. — Прости, ты что-то говорил? — спросил он, его голос был очень тихим, а поведение опасно трезвым. Конг выдохнул, признавая поражение, успокаивая свой сердечный ритм и напоминая себе, почему даже он никогда не поднимал эту тему. — …Я спрашивал, нужно ли мне приставить к тебе конвой, чтобы убедиться, что ты появишься? — кисло сменил он тему. Сэнгоку фыркнул. — Я не настолько далеко зашёл. Хоть потоп, хоть пламя, у меня всё ещё есть гордость в моей форме — пока я по контракту обязан её носить. К лучшему или к худшему, это мой последний долг как Адмирала Флота. Я доведу его до конца. И, надеюсь, это убьёт меня. Конг начал кивать, прежде чем остановился, когда прокрутил последнюю фразу в голове. — Ты… имеешь в виду «даже если», верно? Ответом Сэнгоку было плоское фырканье. — Зависит от того, как я буду себя чувствовать на дне бутылки, — ответил он, опрокидывая её и глубоко выпивая.

***

Этажом ниже другой офицер размышлял над стаканом крепкого алкоголя. В случае Акаину это была бутылка 21-летнего рома «Амбассадор», со льдом. Воистину, человек флота до мозга костей. Он пил свой алкоголь в одиночестве, сидя и глядя через окно на суету Маринфорда, пока собранная армия торопилась завершить последние приготовления. Мощь Абсолютной Справедливости, обещающая быструю смерть злу. Затем произошли две вещи, граничащие с невообразимым: дверь распахнулась, пропуская кого-то, определённо не одного из его немногих начальников, чтобы нарушить его покой. И этот человек, без колебаний, обвил руками его плечи. — Снова мрачно размышляешь, мой Улавун? — промурлыкал женский голос. Адмирал не стал её поправлять; для его планов было удобно, чтобы она думала о нём как о своём боге-вулкане, и в любом случае, она бы не послушала. Он пробовал. Однажды. — Руки прочь, Ириан, — грубо приказал он. Хихикая, женщина отступила, хотя и не раньше, чем щёлкнула его по уху. Хмурясь, Акаину повернулся, чтобы сделать ей выговор. Вместо этого он поднял бровь, увидев, что она носит. — Я вижу, ты воспользовалась услугами портных. — Мне идёт? — сказала Ириан, кружась на носке, чтобы продемонстрировать белый тройной костюм, который она носила, воротник тёмно-синей нижней рубашки был расстёгнут достаточно низко, чтобы показать значительное декольте. — Травяная юбка — это, конечно, традиционно, но я подумала, что если я собираюсь здесь сражаться, то должна выглядеть соответствующе! «Действительно напоминает форму флагманского офицера», — отметил Акаину. В то же время, без знаков отличия, её не примут за офицера. — Да. Это хорошо подчёркивает твою фигуру. — Эти портные, — заявила Ириан. — Творят чудеса, клянусь. И ткань, с которой они работают. Первое, что нам нужно купить, как только это закончится, — это как можно больше ткани! Всё ещё улыбаясь, жрица подошла к окну и взглянула на искусственную гавань. — Поистине удивительно, — тихо сказала она. — Вы, люди, такие богатые. Храм Улавуна не десятая часть от этого великолепия, а нам потребовалось восемьдесят лет, чтобы его построить. — Она постучала по стеклу. — Вот что я хочу для своего народа. Всё это. И шанс увидеть, какие ещё чудеса предлагает внешний мир. — И ваш остров получит это, как только вы присоединитесь к Мировому Правительству, — вставил Акаину. Ириан оглянулась через плечо, и на мгновение Акаину увидел решимость, чистое желание, которое он видел несколько месяцев назад на пляже с чёрным песком. Она сделает то, что необходимо. Всё, что нужно, — это указать ей правильное направление. — Конечно, — сказала Ириан, снова поворачиваясь к виду. — Я заставлю этого Белоуса и его армию танцевать. Внезапно Акаину обнаружил, что его пальцы постукивают в такт неслышной мелодии по подлокотнику кресла. Повернувшись, он потянулся к бутылке рома и налил немного янтарной жидкости на свежий лёд. — Выпьешь? — предложил он. Ириан издала наигранный вздох и развернулась. — О, если я должна, — сказала она, беря стакан. Осторожно, она поднесла его к губам и сделала изящный глоток; её глаза расширились. — Боже мой, это мягко. Жрица сделала ещё один глоток, настоящий. Акаину ничего не сказал, вернувшись к созерцанию за окном. Эти двое стояли в… не товарищеском, но по крайней мере довольном молчании. Затем Ириан снова заговорила. — Я думала, ты будешь счастливее из-за всего… этого, Улавун, — сказала она, указывая на гавань. Акаину поднял бровь на жрицу, что она восприняла как сигнал продолжать. — Я действительно слушала твоё объяснение об «Абсолютной Справедливости», — объяснила она. — Вся эта безжалостная погоня за злом, никакая жертва не слишком велика и всё такое. Я думала, эта казнь была бы как раз по твоей части. «Ну, это не так», — проворчал Акаину внутренне. Его пальцы снова начали постукивать по подлокотнику. Стоит ли ей рассказать? Она не будет информировать высшее командование или, что ещё хуже, его политических хозяев. И, честно говоря, ему нужен был кто-то, с кем можно поговорить об этом. Руки Сэнгоку были связаны, как и у Конга. Кизару всё равно. Аокиджи не станет слушать. И ни в коем случае он не будет разговаривать с кем-то, кто находится ниже его в иерархии. Даже с Гарпом. Особенно не с Гарпом. — Казнь Огненного Кулака Эйса — это Справедливость. Просто и ясно, — сказал он. — Сделать это настолько публичным? Практически приглашать сильнейшего человека в мире попытаться вмешаться? Это не Справедливость. Это глупость. Если бы мы делали это до того, как наши ресурсы были подорваны этим сопляком и его улиткой, всё могло бы быть иначе. Но сейчас… Он покачал головой. — Либо его следовало бы тихо казнить, либо это должно было подождать, пока наши ресурсы восстановятся. В нынешней ситуации этот конфликт угрожает оставить нас неспособными вершить Справедливость вообще, победим мы или проиграем. Наступило краткое молчание, во время которого Ириан бросила на него пытливый взгляд. — Конечно, ты недооцениваешь себя. Даже если сам остров рухнет, а это худший сценарий, сильнейшие из вас выживут, чтобы подобрать осколки и восстановить. — Посмотрим, — ответил Акаину, делая ещё один глоток рома.

***

Тем временем, ещё один пример бесстрашной женщины, нарушающей покой и тишину опасного мужчины… — О-о-о, мои драгоценные зверюшки! Большой чёрный дьявол подавил стон, когда госпожа в розовом спандексе вошла в его кабинет, хныча. Довольно к несчастью для Начальника тюрьмы Магеллана, это не было началом особенно странной шутки. Вместо этого это было просто ещё одним из многих новых событий, которые в течение прошлой недели оказались исключительно изнуряющими для терпения и рассудка Начальника. К примеру, Сади снова ворвалась в его кабинет, заливаясь слезами из-за… — Что на этот раз искалечили, и сколько мне будет стоить найти замену? — проворчал Магеллан, протягивая руку через стол за очередной копией Формы Z7-29-D: Запрос на закупку фауны. Форма, которую он заполнял всего четыре раза за все предыдущие годы, и которая теперь, как он обнаружил, заканчивалась. БАХ! Медленно и с пристальным взглядом Магеллан отвёл руку. С Сади, лежащей лицом на его столе, рыдающей в древесину, нельзя было достать документы… некоторое время. — Не-е-ет, ты не понима-а-аешь! — рыдала она, колотя кулаками в болезненно очевидной истерике. — Эти гнусные зверюги! Они не просто напали на ещё одного из моих питомцев! Они поранили одного из моих де-е-еточе-е-ек! — ЧТО?! — взревел Магеллан, вскакивая на ноги… Грррррррм… …в этот момент такояки из голубокольчатого осьминога, которое он схватил в качестве закуски, догнало его. Схватившись за живот, он плюхнулся обратно в кресло. Он провёл рукой по лицу. — Нечестивый Тартар — Это уже третий за эту неделю! Какой?! — Мой любимый маленький Рино-о-о-о… — причитала она, яростно дёргая себя за волосы. — Это случилось из ниоткуда, у него не было ни единого шанса! Половина костей сломана, внутренние травмы по всему туловищу! Он будет прикован к постели на месяцы, и теперь мой дорогой, милый Минотавр совсем оди-и-ин! УА-А-А! — Прекрасно… — нахмурился Магеллан, сжимая переносицу. — Как будто наши медицинские счета за первых двух уже не были достаточно большими… — Затем его хмурый взгляд кисло углубился, когда вой Сади достиг особенно неприятной высоты. — Ты можешь взять себя в руки?! — А ТЫ МОЖЕШЬ?! — завизжала в ответ Сади, заставив Магеллана откинуться назад в честном шоке. — Мы бы не оказались в этой неразберихе, если бы ты настоял на своём и держал этих слизистых двустворчатых моллюсков подальше! У нас было соглашение, а ты позволяешь им его игнорировать! — …Я вижу, что твой тезаурус-календарь был использован с пользой. — ОТНЕСИСЬ К ЭТОМУ СЕРЬЁЗНО! Это наш дом! Наша тюрьма! Они не имеют права делать это, и всё же ты здесь, их паршивая шавка! Мертвая тишина опустилась на кабинет, Сади побледнела под завесой своей челки, явно осознав, насколько сильно она облажалась. Медленно Магеллан развернулся во весь свой рост, нависая над Сади, чтобы поглотить её своей тенью. — Я, — прогрохотал он угрожающе. — Ничья шавка. Это моя тюрьма. Это мои владения. И пока я жив, ничто и никто не смеет делать что-либо по своему усмотрению без моего разрешения! Я ЯСНО ВЫРАЖА—! Тук-тук. — А, Начальник Магеллан? Пойманный посреди выговора, Начальник поспешно взял себя в руки — усилие, затрудненное снова заурчавшим желудком. Теперь уже более чем нетерпеливо желая разобраться с этим беспорядком, чтобы он мог… разобраться со своим протестующим кишечником, он ответил: — Да, Домино? Дверь приоткрылась, и Главный Тюремщик просунула голову в кабинет. — Морская Пехота прибыла. Напряжение в воздухе ощутимо сгустилось, на лице Магеллана появилось раздраженное выражение. — …Которые? — Тч, — злорадно фыркнула Сади, словно она выиграла спор. И предательская часть Магеллана не могла отрицать этой идеи.

***

Ночь Восьмого Дня

— Я действительно надеюсь, что мне не придётся делать это снова, это так странно, — проворчал Луффи, протискиваясь обратно в дорожную сумку Мерри. — Так ты с большей вероятностью останешься незамеченным, чем цепляясь за меня, — рассудила Хэнкок — за чем сразу последовал светящийся румянец, который ужасно контрастировал с её отчаянным выражением. — Лаааадно, достаточно, — сказала Мариголд, прижимая голову Луффи и закрывая молнию. — Давайте покончим с этим. — Согласна, пошли, — ответила Сония. Спрятав сумку под одеждой, Хэнкок с сёстрами вышли из своих кают, пара охранников, которых они узнали как Масонов, молча сопроводила их к краю корабля. Пока они шли, любопытство заставило их оглянуться. Почти такие же высокие, как Флорианские обелиски, Врата Правосудия возвышались над ними и над всем островом, к которому они прибыли. Выдохнув и подавив дрожь, они отвернулись и продолжили путь к полубаку. И вот она стояла: всемирно печально известная Подводная Тюрьма, Импел Даун. То, что возвышалось над водой, Хэнкок нашла парадоксально впечатляющим и… довольно непримечательным. Крепость, стоящая на воде, была по своей сути впечатляющей, внушительной и неприступной, и огромным достижением архитектурной инженерии. Но по стандартам тюрьмы мирового класса, которую все боятся как «Пиратский Ад», она не выглядела так зловеще. Тем не менее, Хэнкок знала — лучше, чем большинство — что поверхностные впечатления редко рассказывают всю историю. Буквально, в данном случае, поскольку один взгляд на воду показал правду о крепости: она уходила вниз. Вниз, далеко вниз под поверхностью океана, вниз в водную бездну, как огромный каменный айсберг. Именно там, там и вне поля зрения в той скрытой бездне, ждал настоящий Ад. Туда Монки Д. Луффи скоро попытается добраться. С хорошо замаскированным трепетом Хэнкок и её сёстры продолжили путь по палубе к сходням. На вершине этих сходен стоял Момонга, преграждая им путь, и неохотно группа замедлилась до остановки. — Запрос, который вы представили, был для вас, Боа Хэнкок, чтобы увидеть Огненного Кулака Эйса перед его казнью, — заявил он, прежде чем направить непреклонный взгляд на Мариголд и, с гораздо большим ядом, на Сандерсонию. — Такова сделка; вы, и только вы, имеете разрешение войти и выйти из этой тюрьмы. Ни они не пойдут с вами, ни змея. И! — он резко поднял руку, как только Сандерсония открыла рот. — Я бы посоветовал не жаловаться мне на это, или вообще. Начальник Магеллан не собирается ослаблять безопасность ни на йоту больше того, что приказало Правительство, и он уже недоволен тем, что ослабляет её достаточно, чтобы впустить вас. И благодаря Иеремии Кроссу, я уверен, вы знаете последствия того, чтобы оказаться в немилости у этого человека. Хмурясь, два Зоана шагнули вперёд, но Момонга поднял руку в универсальном жесте остановки. — Вы беспокоитесь о своей сестре в моей компании? Я беспокоюсь о моих людях в вашей без меня здесь, чтобы наблюдать за вами двумя. Так что давайте просто сделаем это как можно проще для нас обоих. — Под нос: — У меня и так достаточно сильная мигрень… Пока Момонга был отвлечён, Хэнкок отмахнулась от сестёр. Они неохотно подчинились, вместе с Саломе, и были уже вне сходен и обратно на корабле, когда Момонга снова обратил на них внимание. Кратко кивнув, Момонга повернулся спиной к кораблю и направился к входу в тюрьму, а Хэнкок следовала в двух шагах позади. Пара шла в обоюдном молчании, каждый довольствуясь тем, что притворялся, будто другого не существует. В любом случае, говорить было не о чем. Прогулка к тюрьме была такой же неприметной, как и само здание: обычный пирс, хорошо укреплённый и окружённый военными кораблями. За ними внимательно наблюдали со всех сторон десятки морских пехотинцев, включая офицеров. Тот факт, что марш проходил в тишине, был довольно неприятным для Момонги. Садистическая Воительница Моря, совершенно в противоположность своим типичным манерам, просто игнорировала волчьи свисты от наблюдающих морпехов без комментариев, и что более важно, без окаменевших сердец. Тем не менее, когда они достигли середины пристани, он повернул голову, чтобы обратиться к ней. — Чтобы было ясно, только из-за вашей позиции как Воительницы Моря пирату вроде вас позволено даже увидеть эту тюрьму. Как таковая, вы будете под ограничениями во время этого визита. Как только вы окажетесь внутри, вас обыщут, и вам не разрешат ступить и шагу в тюрьму без наручников из кайросеки. Если вы откажетесь от этих ограничений, мы развернёмся и направимся прямо в Маринфорд. Вам ясно? Хэнкок вздрогнула от напоминания, двинув рукой, чтобы прикрыть сумку, которую она спрятала под пальто. — Пусть будет так, — кратко ответила она. Момонга кивнул в ответ, когда они подошли к опускной решётке, преграждающей путь в тюрьму. По невидимому сигналу она медленно поднялась, прут за прутом, открывая унылый кирпичный коридор, ведущий в недра тюрьмы. Путь был обрамлён двумя рядами надзирателей Импел Дауна, одетых в острые, военизированные униформы, совершенно непохожие на униформы Морской Пехоты. И хотя они действительно на мгновение стали жертвами красоты Хэнкок, открыто пожирая её глазами, они так же быстро вернулись к своему профессионализму, отдавая идеальные салюты. Вероятно, больше из-за присутствия Момонги, чем её собственного, но тем не менее, любое проявление самообладания перед лицом красоты Хэнкок было достойно толики уважения… и множества беспокойств о том, что этот профессионализм означал для её возлюбленного. Но самыми зловещими из всех были двери. Это была простая пара деревянных двустворчатых дверей, усиленных металлом и достаточно больших, чтобы пропустить гиганта. Но когда они со скрипом открылись, холодный, холодный ветер омыл пару. Ветер, который вонял злобой, болью… И Смертью. Это… были настоящие врата Импел Дауна. И здесь будет решена судьба мира.

За 36 Часов До Войны

— …какая гнетущая атмосфера, — пробормотал Момонга. Хэнкок обнаружила, что согласна с ним. Хотя ничто не могло сравниться с тем, через что она прошла в «святом городе», одна лишь атмосфера помещала его на твёрдое второе место. По крайней мере, Мариджоа пытался в большинстве мест поддерживать видимость цивилизованности. Это место было обнажённым клинком, ржавым и изношенным от кровопролития, и от этого не менее смертоносным. В попытке отвлечься от безошибочного ощущения косы, постукивающей по нижней стороне её горла, Хэнкок зацепилась за единственную деталь, которая не была напрямую связана с самой тюрьмой. — Вы сами никогда не входили? Он оглянулся, заметно раздумывая, стоит ли отвечать. — Никогда не имел такой «привилегии». Я просто сдавал тех, кто выживал в схватках со мной, на ближайшей доступной базе Морской Пехоты. — Тогда я полагаю, этот опыт будет познавательным для нас обоих, — нейтрально сказала Хэнкок. Вскоре появился их проводник: обнажённый по пояс мужчина выше среднего роста с круглым животом, зелёно-жёлтым головным убором и широкими бровями, напоминающими рога, обрамляющими его лицо. Вокруг него была слабая аура жалкости — что-то в выражении лица и животе вместе — но Хэнкок была не зелёным воином. Под жиром и сутулостью был способный боец. — Добро пожаловать… в мой Импел Даун, — сказал мужчина, затем встряхнулся. — Ой, извините, я сказал «мой» по ошибке. Я забегаю вперёд. Если и не самый умный. Рык вырвался из Момонги, его надежда встретить кого-то, кто не выставит себя дураком, разбилась вдребезги. Подавив своё разочарование, он пожал мужчине руку. — Вице-адмирал Момонга, я понимаю обстоятельства. Это Императрица Хэнкок? — Да, и вам было бы мудро не допускать, чтобы ваш язык соскальзывал, обращаясь ко мне, — холодно сказала Хэнкок. — Моя Императрица Хэнкок? — повторил Ханьябаль. Именно с видимой неохотой Момонга выставил свой меч в сторону, чтобы перехватить попытку Хэнкок сбить голову Ханьябаля с его плеч, и с равным безразличием окружающие надзиратели позволили этому действию пройти незамеченным. — А-Ах, простите! — сказал Ханьябаль, извиняющеся размахивая руками. Но пока он продолжал говорить, внимание Момонги и Хэнкок было не на нём. Скорее, они сосредоточились на очень большой, очень зловещей тени, которая вышла из темноты и бесшумно подкралась невидимой за спиной Ханьябаля. — Ахех, я должен извиниться, — усмехнулся фараонический мужчина. — Я забежал впе—! БАЦ! — ГЬЯАа-ах-ах-ах-ах… Ханьябаль рухнул на пол — недолго корчась от боли, прежде чем его тело застыло — обнаружив мерцающее покрытие жидкости, обернутое вокруг широкой ладони. А также слой той же, не совсем обычной жидкости, покрывающей затылок Вице-Начальника. И Хэнкок, и Момонга напряглись при виде затенённой фигуры, шагнувшей на свет, их вражда была забыта. Ибо конфликты, которые у них были друг с другом, ничего не значили перед лицом настоящего буквального демона в хорошем костюме перед ними. — Я извиняюсь за неспособность моего Вице-Начальника держать рот на замке. Его амбиции парадоксальным образом являются как его самой достойной восхищения чертой, так и самым тяжким недостатком, — прогрохотал демон, достаточно высокий, чтобы без усилий нависать над парой. — Я Начальник Магеллан, и вы стоите внутри моего Импел Дауна. Имейте в виду: пока вы стоите в этих четырёх стенах, единственный закон, который имеет значение, — это моё слово, и только моё. И если кто-либо из вас — любой из вас — нарушит этот закон… вы пострадаете от этого. Фигура Магеллана наклонилась, приближая его хмурое лицо ещё ближе к своим двум «гостям». Его дыхание, зловонное по запаху и токсичное по воздействию, окатило их. — Я. Выражаюсь. Ясно. Оба «гостя» Начальника, хотя и не из тех, кого легко запугать, всё же внутренне содрогнулись от чистой, яростной жажды убийства, которую излучал Начальник. Хэнкок, в частности, беспокоилась не только из-за устрашающего проявления. Она читала письмо Кросса к Луффи, и хотя она знала, что Луффи столкнётся с чем-то большим, чем то, что было изложено в нём, она, конечно, не ожидала, что первая обезьяна с гаечным ключом будет брошена в работу буквально через три шага. Из письма следовало, что Магеллан должен быть вежливым и услужливым, прямо поклоняясь её красоте. Она даже не должна была встретиться с ним до того, как она и Луффи разделились. Нет, вот он, разъяренный сверх всякой веры, до такой степени, что её красота даже не имела шанса зарегистрироваться. Вывод был неизбежен: изменения выходили за пределы Амазон Лили и уже повлияли на Подводную Тюрьму. То, к чему направлялся Луффи, не будет соответствовать тому, что сказал ему Кросс. Он будет лететь хотя бы частично вслепую. Тем не менее, несмотря на то, что Хэнкок беспокоилась о безопасности своей истинной любви, она всё же была женщиной силы и гордости, и, конечно, не из тех, кого долго запугивают. Поэтому она укрепилась и подавила тревогу, чтобы встретиться с Магелланом. — Я пришла сюда не в поисках битвы помимо той, которую Правительство навязало мне, — спокойно объяснила она. — Приведите меня к корню их безумия, и мы покончим друг с другом. Магеллан посмотрел на неё с плохо скрытым раздражением. Он фыркнул, выпустив облако яда, что заставило Хэнкок и Момонгу отступить назад для безопасности, и отвернулся, выпрямляясь. — Следуйте за мной. Вас обыщут, и затем мы продолжим этот фарс как можно быстрее. Двое последовали за Начальником в тюрьму, хотя лишь ненадолго, прежде чем желание Момонги получить завершение, за неимением лучшего термина, превзошло его собственное желание покончить с этим. — А ваш Вице-Начальник? — Ккк-гагх! Хаахх… Приезжий дуэт оглянулся через плечо на источник хрипящего кашля: Ханьябаль, спешащий догнать их, прыгая весь путь, чтобы вернуть жизнь в одну из своих ног. — Я в порядке… уже привык, работая под этим… — Он сделал паузу, прикусив губы и пересматривая свои слова. — …обращением. — Он выживет, — проворчал Магеллан. — Нет ни одного человека под моим надзором, которому я не доверяю полностью выполнять свою работу. Их прогулка по коридору была короткой, молчаливой и довольно напряжённой. Не только из-за убийственной ауры, окружающей Начальника, но и из-за комнат, полных орудий пыток, видимых через решётки, составляющие стены. Если ощущение смерти от входа в тюрьму было пугающим, то аура чистой злобы и страдания, исходящая из комнаты, была нечестивой. Что, по сравнению, делало двери, перед которыми они остановились в конце коридора, настолько обыденными, что это было почти болезненно. Рядом с ними стояли две женщины: одна блондинка, одетая в форму тюремного надзирателя и носящая тонированные очки, другая довольно неприметная с опущенной головой и выражением, скрытым под кепкой Морской Пехоты, которая эффективно передавала её принадлежность. — Я Вице-Главный Тюремщик Домино. Мы будем обыскивать вас по одному, — объявила блондинка. — Уровни безопасности были повышены в связи с сигналом о войне, поэтому мы должны принять все возможные меры, даже разместить морпехов внутри тюрьмы, как вы видите. Таким образом, Ханьябаль и этот офицер здесь помогут мне обыскать Воительницу Хэнкок. Вице-адмирал, не могли бы вы остаться снаружи, пока мы это делаем? Вице-адмирал ответил, оставшись на месте, правильно предположив, что горечь тюремщиков в большой степени была связана с работой с Морской Пехотой. Причины такого отношения, однако, были ему непонятны. Хэнкок, со своей стороны, почувствовала, как растёт её беспокойство. Предполагалось, что за ней будет следить только один человек, а не два тюремщика и офицер Морской Пехоты в придачу! Но у неё не было выбора. Когда Ханьябаль наконец добрался до них, она вошла в комнату, в её голове уже формировался план действий. Она обратила внимание на улитку-камеру в углу, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что она была одна. Затем, немного отклонившись в сторону, она повернулась лицом к тем троим, которые должны были обыскать её. — Мы не подозреваем вас, конечно, но у нас есть улиточное наблюдение по всей тюрьме, так что хитрость невозможна, — заявил Ханьябаль. — Теперь, если вы позволите снять свой плащ… а затем и остальную одежду— — Луч Любви-Любви! Внезапная атака превратила Ханьябаля в камень, как и улитку на стене, как и ожидалось. Честно говоря, даже если бы ей не нужно было тайно провести Луффи внутрь, она, вероятно, всё равно сделала бы это и не извинялась бы. К сожалению, грубое замечание Ханьябаля оскорбило двух других настолько, что в момент атаки они были больше сосредоточены на нём, чем на ней, и в результате остались не окаменевшими. Домино сразу потянулась к своему радио, быстрее, чем Хэнкок могла выстрелить снова— — КОД ЧЁРНЫЙ, КО—МММФ?! —только для того, чтобы морпех обхватила Домино удушающим захватом, рука на её рту — а другая удерживала приёмник её Малыша-Улитки. — Сейчас! — прошипела упомянутая морпех — Хэнкок — когда она насильно открыла глаза Домино и зажмурила свои собственные. — Луч Любви-Любви, — тепло произнесла Хэнкок, заключая тюремщицу в камень. Морпех вздохнула с облегчением и ослабила хватку статуи. Она провела рукой под своей кепкой через короткую копну синих волос, другой рукой крепко сжимая меч. — Если бы человек, которым я была год назад, увидела меня сейчас, она бы разрубила меня на кусочки и насадила мою голову на пику, — устало проворчала лейтенант Ташиги. — Считай себя счастливицей. Твоя прежняя личность, вероятно, хотя бы дала бы тебе надлежащую смерть сначала, тогда как человек, которым была я, не допускал таких роскошей, — самоуничижительно усмехнулась Хэнкок. — Здесь нет других улиток? Как только Ташиги покачала головой, Хэнкок сняла свой плащ и поместила спортивную сумку под ним на пол, быстро расстёгивая молнию. — Быстрее, Луффи, — прошептала она. И перед озадаченным взглядом Ташиги пара резиновых рук вытянулась и вытащила немного растрёпанного, но в остальном в порядке Соломенную Шляпу. Тряхнув головой, он снова застегнул сумку и перекинул её через собственное плечо. Затем он сделал двойной взгляд при виде— — О, привет! Т.А.—! — Даже. Не. Начинай. Ты знаешь моё имя, — процедила она, её пальцы подёргивались на рукояти Шигуре. — Но я думал, тебе нравилось быть частью нашей команды, — заныл Луффи, видимо и буквально сдуваясь так сильно, что Ташиги почти пожалела его. Хэнкок, тем временем, выглядела удивлённой. — Подождите, вы были на—? — Её брови взлетели в узнавании. — Ах, да, я помню, как моя сестра говорила о вас: женщина, антагонистически привлечённая к Кроссу, да? Голова Ташиги, со звуком скрипящей пружины, медленно повернулась, чтобы уставиться на Хэнкок каким-то образом затенёнными чёрными глазами. — …Я сделаю нам обоим одолжение. И забуду, что ты только что это сказала. — Кьюююн, — знакомый голос прогрудел из куртки Ташиги. — НЕ ТАК! — огрызнулась она, шлёпнув по карману, где была её Малыш-Улитка. — В любом случае. Правильные представления. Я лейтенант Ташиги, или Рыбы. Я здесь, чтобы помочь, вместе с— — Смокки! — засмеялся Луффи. — Вау, прошло так много времени с тех пор, как я видел его, будет здорово… ммм… — Он моргнул в замешательстве. — Поооодожди. Кросс сказал, что я не должен был увидеть никого из вас снова некоторое время, если бы я не добрался до Маринфорда! Что вы делаете здесь? — Что-то пошло не так? — спросила Хэнкок. Одна только возможность новых изменений… — Отвечая сначала Луффи, мы здесь благодаря всем ниточкам, которые мы смогли потянуть, не поднимая флагов, — устало вздохнула Ташиги, протирая глаза под очками. — Мы пытались внедрить кого-нибудь сюда уже несколько месяцев, это было просто развитие плана, который у нас уже был, чтобы добавить присутствие Морской Пехоты. Рак и я просто убедились, что мы были ближайшими морпехами с каким-либо значением к Импел Дауну, чтобы мы стали первым подкреплением. — А отвечая Хэнкок, возможно. Мы не единственное подкрепление, Луффи. Я не знаю, что заползло в пищеварительный тракт Магеллана и умерло, но он держит всю тюрьму как на иголках. — Ташиги вернула очки на место, её лицо было мрачным. — Что-то происходит, что-то, что застряло у него в горле и сделало его более раздражительным, чем он должен быть. Хотела бы я сказать тебе больше, но мы здесь всего несколько дней, и он держал нас на расстоянии вытянутой руки и под пристальным наблюдением всё это время. Как есть, мы уже провели здесь слишком много времени. Рак и я поможем тебе, как только сможем, но если ты собираешься идти, я предлагаю тебе сделать это сейчас. Луффи кивнул на это предложение, хотя теперь, когда он подумал об этом… — Э… одна проблема: Магеллан прямо за дверью, и я не думаю, что смогу пройти мимо него. Есть другие выходы? Ташиги моргнула, очень утешительное выражение нервного ужаса распространилось по её чертам. — Эээ… — Позвольте мне. Хэнкок прошла мимо них, направляясь к статуе Ханьябаля. Двое с восхищением наблюдали, как она подняла статую под мышку. — Луффи, готовься уходить. Рыбы, будь добра, открой дверь.

***

Для Начальника, ожидающего снаружи, терпение давно превратилось в подозрение. Даже полный обыск не занимает столько времени, и хотя Магеллан не исключал такого от Ханьябаля, Домино была профессионалом и никогда бы не позволила этому зайти так далеко. Момонга не обладал этим знанием, поэтому он повернулся к Магеллану и спросил: — …должно ли это занимать так—? — Я СОГЛАСИЛАСЬ НА ОБЫСК, А НЕ НА ТО, ЧТОБЫ МЕНЯ РАЗДЕВАЛИ И ДОМОГАЛИСЬ! Вопрос Момонги остался незаконченным, но всё же получил ответ, когда дверь с грохотом распахнулась, выплюнув статую с пузатым животом. Магеллан и Момонга оба бросились ловить Вице-Начальника, прежде чем он мог бы ударится о землю. Когда дверь захлопнулась обратно, ни они, ни охранники у двери не заметили голубоватое размытое пятно, промчавшееся через проём и вверх к стропилам. — Я знал, что должен был попросить вместо этого Сади, — проворчал Магеллан, поднимая окаменевшую форму Ханьябаля, прежде чем поморщиться, обдумывая это утверждение. — Хотя, вероятно, это не привело бы к другому результату… Момонга взглянул между начальником и его окаменевшим лейтенантом, отметив, что первый едва казался раздражённым. — Простите, вы просто собираетесь принять, что она сделала это? — спросил он. Магеллан фыркнул, отмахиваясь рукой. — Я могу уважать его амбиции, но я признаю, что личность моего Вице-Начальника могла бы немного сдуться. Пока он не мёртв и не покалечен… честно говоря, если бы мы были менее бдительными, я бы серьёзно подумал о том, чтобы оставить его так на несколько часов. Профессиональная сторона Момонги очень хотела возразить против этого, но остальная его часть знала более чем нескольких морпехов, которых он бы с удовольствием оставил той же судьбе на несколько часов. Покачав головой, он вернулся к наблюдению за дверью.

***

— Удачи тебе, Луффи, — прошептала Хэнкок, тоскливо глядя на дверь. — Пожалуйста… вернись живым. Ташиги, тем временем, смотрела на неё с немалым недоумением. — Ты… очень сильно его любишь—ИИП! — Она хлопнула руками по рту, слишком поздно осознав, что сказала это вслух. Хэнкок обернулась, но вместо разгневанной змеи Ташиги увидела перед собой образ человека, буквально безумно влюблённого. — Всем своим сердцем. «Забавно, как Кросс не упомянул об этом…» — мрачно размышляла Ташиги про себя, прежде чем закатить глаза. «Вообще-то, это имеет идеальный смысл, что он этого не сделал. Клянусь, однажды…» Её мимолётная фантазия закончилась, она покачала головой и дёрнула большим пальцем в сторону окаменевшей формы Домино. — В любом случае, используя небольшое количество времени, которое эта маленькая сцена нам купила, я надеялась, что ты сможешь ответить на довольно важный вопрос: Приняла ли ты решение относительно места Змеи? Это, безусловно, было пресловутым ведром холодной воды для Императрицы. — Ещё нет, — призналась Хэнкок, качая головой. — Я уделила вашему предложению значительное внимание, и я склонна принять его, но не сейчас. Я приношу свои извинения, но я не могу рисковать и беспокоиться об остальном мире, пока не обеспечу безопасность своего королевства. — Это справедливо. И гораздо более бескорыстно, чем у большинства Проклятых, так что это в твою пользу. — Ташиги пожала плечами и отступила в сторону, махнув Хэнкок в сторону статуи. — Хорошо, тогда давай продолжим, пока никто ничего не заподозрил. Хэнкок кивнула и двинулась сделать именно это, прежде чем остановиться. — По этому поводу… не была ли ты немного медлительна в остановке её вызова о помощи? Морпех пренебрежительно хмыкнула. — Не беспокойся, Попора ранее нанёс несколько ударов по персоналу наблюдательной комнаты, и он всё ещё там, не давая им проверить монитор для этой комнаты. В течение следующих нескольких часов «Код Чёрный» — это сигнал об отсутствии опасности. Удовлетворённая тем, что все базы были прикрыты, Хэнкок кивнула в знак признания и повернулась обратно к статуе. — Пробудись, — выдохнула она. Два поцелуя, обрамлённые сердечками, слетели с её руки, обращая камень на Домино и улитке на стене обратно одним прикосновением, оставляя их ошеломлёнными, но снова нормальными. Тюремщица моргнула и оглянулась, потирая лицо с некоторым головокружением, Ташиги «невинно» поглаживала рукоять своего меча за спиной. Но как только её замешательство утихло, единственной реакцией Домино был взгляд замешательства и лёгкого подозрения. — Где Вице-Начальник Ханьябаль? Хэнкок «невинно» моргнула, прежде чем кашлянуть в кулак. — …да, мои силы могут вызвать лёгкую амнезию. Тот человек становился… чрезмерным в своём обыске, и ты стояла рядом с ним, и… — Я отвернулась в тот момент, я могу подтвердить, что это всё, что произошло, — согласилась Ташиги, ложь слетела с её губ слишком легко. Сузив глаза, Домино взглянула между ними, прежде чем разгладить черты и двинуться к Хэнкок, чтобы начать обыск. Императрица не оказала дальнейшего сопротивления, как бы ей этого ни хотелось. С одинаковыми профессиональными масками, тюремщица и Морпех приступили к работе. Ташиги тщательно осмотрела плащ, который сбросила Хэнкок, на наличие скрытых карманов, в то время как Домино развела руки Хэнкок и начала мягко, но твёрдо похлопывать руками по ней. И хотя решительное безразличие тюремщицы помогло удержать любые воспоминания в страхе, ощущение рук, похлопывающих по её телу, включая шею, грудь и талию, всё же оставило Императрицу глубоко некомфортной. Пытаясь отвлечься, Хэнкок задала вопрос, который честно не давал ей покоя. — Я признаюсь в любопытстве относительно морпехов, размещённых в тюрьме. Снаружи это одно дело, но неужели у Флота действительно достаточно сил, чтобы защитить тюрьму от нападения Белоуса? И, честно говоря, офицер… Ташиги, не так ли? Я сомневаюсь, что вы могли бы сравниться с одной из моих сестёр в спарринге, не говоря уже об офицере Императора в смертельной битве. Ташиги вздрогнула и наградила Хэнкок очень недовольным взглядом, совершенно неподдельным. — Кроме того, я ожидала бы, что при таком положении дел тюремные охранники были бы подчинены Флоту, а не наоборот. Даже при том, как устрашающ Магеллан. — Хэнкок повернула свой невпечатлённый взгляд на Домино. — Мне любопытно, Тюремщица: как вам удалось заставить даже Морскую Пехоту отказаться от их самоприсвоенного чувства превосходства в пользу почтения, или даже, осмелюсь сказать, подчинения? Взгляд Ташиги не уменьшился, хотя на этот раз он сопровождался закатыванием глаз в признание того факта, что в этот раз Хэнкок вроде как имела смысл. — Это потому, что вы не знаете длинную историю этого учреждения и столь же длинную историю его отношений с Мировым Правительством. Домино остановилась в ощупывании Хэнкок, чтобы поправить свои солнцезащитные очки именно так, свет зловеще отражался от них. — О, да ладно, я пытаюсь проделать этот трюк годами, а она просто делает это?! Морпех смущённо съёжилась, когда обе другие женщины уставились на неё, и она поспешно начала ещё один осмотр пальто. Просто чтобы быть уверенной, конечно. Удовлетворённая тем, что её «помощница» достаточно пристыжена, Домино возобновила осмотр. — Позвольте мне просветить вас о природе Импел Дауна, Императрица, — объяснила тюремщица. — Эта тюрьма является учреждением содержания под стражей с самой высокой степенью безопасности в мире и ни разу не была проникнута ни разу с момента её создания. Никто никогда не вламывался, и единственный человек, который когда-либо сбежал, сейчас снова в цепях. За что я должна поблагодарить вас. — Я бы выразила благодарность, если бы мои действия не были необходимы из-за ваших собственных неудач, — протянула Хэнкок. Домино резко выдала цк. — Тем не менее, наш послужной список по сравнению со всеми другими подобными учреждениями остаётся безупречным в одном решающем отношении: коррупция. Любая организация может стать коррумпированной, если возможен вход. И здесь, в Импел Дауне, такая возможность устранена с самого начала. Здесь нет внешних элементов, которые могли бы развратить нас, и нет внешних влияний, которые могли бы повлиять на нас. — По лицу Домино расползлась акулья ухмылка. — По крайней мере, пока мы используем Доктрину Дрейка. Воин Моря задумчиво нахмурилась. — Доктрина Дрейка… Я слышала о ней—! — Она резко втянула воздух, вспомнив. — Подождите, Роща 77—! Вы намекаете, что Импел Даун—?! — Суверенное государство само по себе, в союзе с Мировым Правительством, да, — фыркнула Домино, заканчивая обыск. — Истинное Правосудие нельзя купить или угрожать ему. Наша обязанность — защищать мир от худших его отпрысков, когда-либо живших, и мы делаем всё возможное, чтобы выполнить её. Наш независимый статус означает, что никто, кроме тех, кто находится на самых высоких эшелонах Правительства, не имеет власти приказывать что-либо нам, и что наши собственные законы превосходят те, которые типичны для островов Мирового Правительства. Таким образом, наши методы остаются неоспоримыми, а наша целостность защищена. Рука Домино резко поднялась в искренне гордом салюте. — Импел Даун стоял бесстрашно как бастион безопасности против сил зла, содержащихся внутри, в течение последних 500 лет, и мы будем продолжать делать это в течение следующих 500 лет также. Наша обязанность, наша клятва, наше обещание. Последовала краткая пауза, пока две другие женщины в комнате осмысливали решимость и рвение Домино. А затем момент прошёл, и Домино отвернулась — с подпрыгивающим шагом, не меньше — чтобы достать пару наручников из морского камня из стола. — Итак, если вы, пожалуйста, протянете свои руки— — …это всё ещё не объясняет присутствия Морской Пехоты внутри ваших стен, — заметила Хэнкок. БАХ! Последовала ещё одна пауза, только на этот раз это было потому, что Домино только что ударила кулаком по столу, её тело сотрясалось от бессильной ярости. — Их присутствие, — прошипела она злобно, каждое её слово было ядовитым, как у её начальника. — Это навязывание по требованию Мирового Правительства, которое никому из нас не нравится. — Затем Домино резко развернулась, наручники из морского камня были открыты и крепко сжаты в её руке. — Как и ваше собственное присутствие здесь, Воин Моря. Теперь, либо наденьте эти наручники на время вашего пребывания, либо наденьте их для более постоянного проживания. Любой вариант совершенно нас устраивает. Хэнкок резко выдохнула, но протянула запястья. — Очень хорошо. Давайте покончим с этим. И с резким КА-КЛЯНК наручники захлопнулись, и опасное путешествие началось всерьёз.

***

Или, точнее, их опасное путешествие должно было начаться, как только один маленький хозяйственный вопрос будет решён. В частности, когда Домино, Ташиги и Хэнкок вышли из комнаты досмотра, они обнаружили нависающего над ними Магеллана, который выглядел не очень довольным. Статуя Ханьябаля, стоящая рядом с ним, вероятно, имела к этому какое-то отношение. — Исправь. Это, — отрезал начальник тюрьмы. Хэнкок пусто смотрела на него мгновение, прежде чем подняв свои наручники. Домино хмыкнула в знак признания и разблокировала ограничители, держа их открытыми ровно настолько, чтобы они больше не касались её. — К сведению, — надменно сказала Хэнкок, посылая сердечко в сторону статуи, прежде чем позволить наручникам снова захлопнуться. — Я считаю это значительным улучшением. — Я придам вашему совету. Всё внимание, которого он заслуживает, — прорычал Магеллан, его голос буквально кислотный, что заставило всех спешно отойти на некоторое расстояние. И все они преуспели… кроме депетрифицированного Вице-Начальника, чей первый вдох свежего воздуха оказался каким угодно, но не свежим. — Кхах, кхагх! — задыхался Ханьябаль, жалко цепляясь за воздух. — Н-Начальник, ваше дыхание—! — Любезно примите это как знак, Вице-Начальник, вы, вероятно, проживёте дольше таким образом, — проворчал в ответ Магеллан, поворачиваясь к лифту. Группа быстро последовала, Домино и Ташиги шли по бокам от Хэнкок, а Ханьябаль замыкал шествие. Как бы ни были они искушены, ни один из союзников Луффи не посмотрел вверх на стропила, чтобы бросить последний взгляд. Не то чтобы там было на что смотреть. Ханьябаль, чья предыдущая бравада и энтузиазм давно исчерпались, тяжело вздохнул со своей позиции в арьергарде. — Давайте… просто сделаем это чисто и быстро, хорошо? И тогда мы сможем провести наши соответствующие дни в мире. Не прошло и пяти секунд, как пронзительная сирена прозвучала по всему этажу. — Тревога! Тревога! Заключённый пытается сбежать с Уровня 1! Повторяю, заключённый на свободе на Уровне 1! Все глаза резко обернулись, чтобы уставиться на внезапно сжавшегося Ханьябаля. — А… ахахаха… упс?

***

— РААААГХ! ТРАХ! — И ЭТО ВСЁ, ЧТО У ВАС ЕСТЬ, УБЛЮДКИ?! Я ВЕРНУЛСЯ В ЭТОТ АД-ОКЕАН, ПРЕСЛЕДУЯ КЛОУНСКУЮ ОБЕЗЬЯНУ, ВЫ ВСЕ — ХОРОШАЯ ПРАКТИКА! ГЬЯХАХАХА! А ТЕПЕРЬ ОТКРЫВАЙТЕСЬ ПОШИРЕ! — КА-БАМ! Клоун Багги безумно ухмылялся, когда ещё один Блугори упал. Нечеловеческие охранники извлекли урок из прошлого раза; он насчитал не менее дюжины, когда они погнались за ним на этот раз. Не то чтобы это имело значение. Он едва запыхался, а половина его преследователей стонала кучами на полу. Его предыдущий… инцидент с Блугори дал ему немного больше понимания их слабостей, а его возросшая известность и репутация после того инцидента дали ему ресурсы, необходимые для использования этих слабостей. Печально известные тюремщики Импел Дауна, безусловно, были грозными, но даже они не могли устоять перед взрывом Мини-Багги-Бомбы. И благодаря его новым «друзьям» у Багги было предостаточно бомб! Ну, дюжина или около того бомб, во всяком случае, но учитывая радиус взрыва каждого снаряда, это было не так уж и мало! Двенадцать Блугори, преследующих его, заслуживали использования одной, решил он после пары минут бега, и взрывчатка сработала как по волшебству. Теперь вместо двенадцати, преследующих его, было шесть, гораздо более осторожно преследующих. Что, как он решил, когда брошенный топор отсёк его руку, стало ощущаться менее как улучшение и более как боковое движение. — Тч! Упрямые ублюдки… — проворчал Багги, вставляя плечо обратно на место. Пока никаких Мини-Багги-Бомб, они должны быть сохранены для более сложных целей. Он оглянулся через плечо, обнаружив, что Блугори теперь достаточно малочисленны, чтобы гнаться бок о бок. Идеально. Багги позволил себе замедлиться ровно настолько, чтобы гориллы догнали его, и когда один замахнулся для удара, он упёрся ногами и разделился на части, обтекая линию Блугори и заходя им за спину — а также переместил свои ноги, чтобы подставить подножку одному из зверей. Тот растянулся, его сородичи резко остановились и поспешно пытались развернуться, предприятие, затруднённое их прямолинейным движением, массивной тушей и плотным строем. Всё это означало достаточно времени для Багги, чтобы зацепить своими плавающими руками подмышки самого дальнего Блугори и подбросить его в воздух, ускоряя его своими руками и туловищем. «Должен рассчитать время правильно, — подумал он, глядя на восстанавливающегося Блугори. — Три, два — сейчас!» Блугори, которого он подбросил, рухнул вниз, прямо на вершину другого Блугори. Удар о каменный пол не сильно вредил, как он узнал. Нужно что-то более твёрдое и менее податливое. Например, череп другого Блугори. Когда оба громоздких тюремщика упали с болезненными бульканьями, Багги наполовину приземлился, наполовину запрыгнул на вершину их, рекомбинируя, чтобы радостно танцевать на их телах. — ГЬЯХАХА! Так это действительно всё, что вы можете предложить! Должен сказать, что я довольно разочарован Импел Дауном до сих пор! Дважды одурачены, так что позор вам, благодаря блистательному ублюдку, которым являюсь я! — ДАВАЙ, КАПИТАН БАГГИ! Одинокое приветствие прозвучало и стихло, но после того, как эхо затихло, несколько других голосов присоединились. — ДА, ДАВАЙ, БАГГИ! — ПОКАЖИ ЭТИМ УБЛЮДКАМ, КТО ЗДЕСЬ ГЛАВНЫЙ! — ТЫ ВЕЛИЧАЙШИЙ! — Аххх, — вздохнул Багги, ухмыляясь от уха до уха, широко раскинув руки и приветствуя обожание своей публики. — Да, вот так! Хвалите своего героя больше! Забудьте о том старике Шики, я буду следующим, кто выберется отсюда! ГЬЯХА—! — ДАЖЕ ЭТОТ ТВОЙ НОС НЕ ДЕЛАЕТ ТЕБЯ МЕНЕЕ ПОТРЯСАЮЩИМ! — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ О МОЁМ НОСЕ?! — внезапно завизжал Багги, разворачиваясь и метая взглядом Багги-Бомбы в камеры. Действие стало ещё более угрожающим, когда он схватил один из топоров Блугори и начал дико им размахивать. — СКАЖИ ЭТО ЕЩЁ РАЗ! ВЫСУНИ СВОЮ ШЕЮ ЕЩЁ ОДИН РАЗ, ЧТОБЫ Я МОГ ОТРУБИТЬ ЕЁ НАЧИСТО! К несчастью для Багги, исполнение этой угрозы означало отвлечение внимания от Блугори, с которыми он номинально сражался. И хотя эти звери были простодушными, они не были тактически неумелыми. Один поднял свой топор — очень демонстративно повернув плоской стороной к Багги — и начал подкрадываться к нему. Ну, «подкрадываться». Ходить тихо не входило в его минимальный набор навыков, но крики Багги создавали идеальное прикрытие. Пауза, чтобы избежать его дикого размахивания, секунда, чтобы поднять топор высоко— Т-Т-Т-ТВАК! А затем минута тишины после звука нескольких мясистых ударов. Багги развернулся, наконец заметив Блугори, стоящего над ним с поднятым оружием. ну, он стоял. Громоздкий зверь медленно опрокинулся назад и рухнул кучей, обнажая оставшихся Блугори в аналогичном состоянии бессознательности. И, возможно, что более важно, что Багги был уже не единственным, кто вышел из своей камеры. Кто-то стоял над Блугори, явно ответственный за избиение, спиной к Багги, без опознаваемых черт. Фигура повернулась лицом к Багги, но это ничего не сказало ему о том, кто, чёрт возьми, это был. Они были такого же роста, как Багги, в сандалиях на ногах, но бордовый халат покрывал всё от шеи до лодыжек, а голова была обёрнута синей тканью, оставляя видимыми только глаза. Багги уставился на новоприбывшего, и тот молча указал на одну из стен. Осторожно, Багги проследил за направлением его пальца к одной из Визуальных Улиток. Он оглянулся и увидел, как фигура манит, жестом приглашая его следовать. Однако, при всей признательности за помощь, Багги не был дураком. Поэтому он взмахнул присвоенным топором и направил взгляд на своего «спасителя». — Покажи своё лицо, или я порублю тебя на карпаччо. В ответ загадочный человек закатил глаза в явном проявлении нетерпения, выглядя так, будто ещё одно возражение — и он просто схватит его и побежит. Тем не менее, он, по крайней мере, подчинился, подбежав близко к Багги и опустив ткань с лица, чтобы показать— — Эй, Багги, помнишь—? — СОЛОМЕНН—! Резиновая ладонь ударила по лицу Багги, обрывая разъярённый вой, прежде чем он смог произнести больше одного слова. О, и в довершение всего, рука, к которой была прикреплена ладонь, обернулась вокруг его головы, гарантируя, что он не сможет просто её снять. — Ладно, я пытался. Теперь сделаем это простым способом, — сказал Луффи, снова закрепляя ткань на своём лице, прежде чем отпрыгнуть, его железная хватка вокруг рта Багги тащила клоуна за собой, вместе с топором. И ни минуты не рано, потому что краем глаза он увидел, как в зону вливаются охранники. — Думаю, они нас заметили— — Пули просвистели мимо него, и Луффи ускорился, игнорируя усилившиеся, но приглушённые протесты Багги. — Да! Да, заметили. Место, чтобы спрятаться, место, чтобы спрятаться… Проходя мимо, заключённые лаяли на них, бросая насмешки и мольбы выпустить их. Луффи игнорировал их, слишком занятый изучением структуры тюрьмы, хаотичного нагромождения камер в случайных геометрических формах. Она предлагала множество укромных уголков, но не это искал резиновый человек. — Хорошо, в какую сторону комната охраны? Может мне просто начать ломать стены? — задумался Луффи. — ММММММММММММММФ! — завыл Багги сквозь пальцы резинового человека. Луффи посмотрел на него, что побудило клоуна с яростным закатыванием глаз ткнуть пальцем в участок кирпичной стены. — О, просто эта стена? Спасибо! — МММММММ—! ТРАХ! Если Багги и испытывал какую-то благодарность от того, что Луффи прислушался к нему, она была полностью затмлена тем, что резиновый идиот использовал руку, которая держала его — и, соответственно, самого Багги — чтобы разбить стену. К счастью для них обоих, предыдущий переполох, который устроили Луффи и Багги, делал своё дело. Комната охраны, в которую они вошли, была полностью заброшена, что дало им секунду, чтобы перевести дух. Секунду, в течение которой Луффи бросил клоуна в комнату, наконец освобождая его от своей хватки и кляпа. — Наконец-то! Клянусь Кефкой, у меня будет хруст в позвоночнике до конца жизни… — прошипел Багги, потирая спину. Затем он пригвоздил Луффи лучшим взглядом, который смог собрать. — Соломенная Шляпа! Ты блистательный маленький ублюдок, и как раз когда я начал думать, что это место не буквально Ад! Что ты здесь делаешь?! — Затем он сделал паузу, возмущение затмилось замешательством. — …и что это за блистательный наряд, который ты носишь?! — Идея моей команды, — ответил он, внезапно став серьёзным. — Охрана рано или поздно поймёт, что это я, но это даст мне немного времени. Загадочный нарушитель будет беспокоить их меньше, чем Луффи Соломенная Шляпа.

***

— Я хранила их на случай, если мы когда-нибудь окажемся на другом пустынном острове, как Алабаста, — сказала Виви, протягивая свёрток сложенной одежды, которую Луффи сразу узнал. — Твои пустынные одежды, Луффи. Они скроют твою личность, пока ты не используешь свои способности там, где кто-то может увидеть, и они также облегчат тебе переживание Уровня 3 или любой другой сухой жары, с которой ты столкнёшься. Луффи тепло улыбнулся. И, понимая, что это, возможно, последний раз, когда он увидит Виви до конца своего путешествия, он крепко обнял её. — Спасибо, Виви. — Я—!.. К-Конечно, Луффи.

***

Багги медленно моргнул. — …ты не был наполовину таким умным в прошлый раз, когда мы встретились, Соломенная Шляпа. Обнажённые глаза резинового человека уставились на Багги, граничаще с гневом. — Да, — это всё, что он сказал. — Всё же, я удивлён. Я думал, Начальники сделали бы больший спектакль из твоей поимки. Луффи наклонил голову, сбитый с толку. — А? Они меня не поймали, я вломился. — ТЫ—ММРФ! — Хмурясь, Багги медленно убрал руку Луффи со своего лица. Снова. — Чёртов сын—ты что?! Ты вломился в Импел Даун?! Ты лишился своего—э… — Он замолчал, с открытым ртом. — Я имею в виду, ты—эм… — На этот раз с поднятым пальцем. Наконец, он остановился на том, что нахмурился и скрестил руки. — Хорошо, я поддамся. Какого блистательного чёрта ты здесь делаешь?! Луффи поднял свою сумку и полез внутрь. После некоторых поисков он вытащил запечатанный конверт, который передал Багги. Затем он закатал рукав на левой руке. Глаза Багги выскочили при виде повязки, которую он носил, подозрительно переводя взгляд между ней, конвертом и глазами Луффи. — Кросс написал это для тебя, — Луффи указал на конверт. — Ты можешь получить это — Он помахал рукой с повязкой. — если прочтёшь его. Багги, к его чести, не сразу набросился на предложение. Вместо этого он уставился на письмо в своих руках, словно оно могло его укусить (что, учитывая происхождение письма, не было такой уж невозможной мыслью). Но ещё один жадный взгляд на мучительно знакомую повязку подавил его осторожность, и он разорвал письмо, быстро просматривая слова. «Багги: Итак, клоун, слушай внимательно и слушай хорошо: Да, ты видишь то, что видишь, и это действительно знак сокровищ Капитана Джона. Я знаю, ты искал его, когда тебя схватили, и это будет лишь первым из многих неожиданных подарков, если ты сделаешь умную вещь и действительно послушаешь меня. Прочти это письмо внимательно, потому что ты знаешь так же хорошо, как и я, что твои единственные варианты здесь — выбраться или оказаться очень-очень мёртвым — Магеллан не благосклонен к попыткам побега. Вот быстрая и грязная версия: Луффи проник в Импел Даун с целью спасения своего приёмного брата, Портгаса Д. «Огненного Кулака» Эйса, от казни. И да, твой разум тебя не обманывает: Портгас. Насколько это может быть важно для тебя, Роджер сошёлся с Руж. Хотя, честно говоря, погром, устроенный на Батерилле, должен был тебе намекнуть. И да, я знаю, в чьей команде ты служил, подбери челюсть с пола. Багги выдавил проклятие, торопливо потянувшись вниз и сделав именно это, сустав щёлкнул, вставая на место. Быстро соображая, он взглянул на Луффи. — Соломенная Шляпа, твой… э, брат по отцу, он действительно был—?! — Твоим капитаном, по словам Кросса? Да, — кивнул Луффи, прежде чем его глаза сморщились в явной улыбке. — О, кстати, большое спасибо за то, что пытался убить меня в Лог-Тауне! Это было очень мило с твоей стороны! Багги буквально проглотил свой язык, чтобы не разразиться яростной тирадой, и вместо этого вернулся к письму. «Итак, вот ситуация: Эйс содержится на Уровне 6 — и да, их 6 — тюрьмы. Твоя роль во всём этом — использовать все доступные тебе средства, чтобы помочь Луффи спуститься туда и, несмотря ни на что, вытащить его и Эйса из всей этой неразберихи. Живыми. И если ты думаешь, что всё это может быть контрпродуктивно для побега из тюрьмы, контраргумент: ты с Луффи. Ты поможешь Луффи, а затем, предполагая, что ты выживешь, выйдешь из этого всего ещё лучше. И учитывая то, как тебе удалось пережить дикую поездку Роджера, я ставлю один к одному, что твой череп достаточно крепок, чтобы совершить это путешествие. И вот как обстоят дела. Держись с Луффи, помоги ему и вытащи его оттуда живым, и ты уйдёшь с сокровищами Капитана Джона и любыми другими побочными выгодами, которые сможешь собрать по пути. Не помогай ему, и ты не только столкнёшься с более высоким шансом сыграть в ящик, но если каким-то чудом ты когда-нибудь выберешься из этой тюрьмы живым… что ж. Я уже делаю жизнь Мирового Правительства настоящим адом ежедневно. Не давай мне повода показать тебе, что я могу сделать с одним клоуном. Иеремия Кросс P.S. Я бы извинился за свой едкий тон, но в свою защиту скажу, что сейчас я не в том, что можно назвать лучшим состоянием разума. плюс, знаешь ли, ты пытался убить моего капитана. Дважды. Всё честно.» Багги уставился на бумагу в своих руках, его глаза перечитывали случайные части, прежде чем он, наконец, снова посмотрел на Луффи. — …давай проясним. Ты вломился в самую защищённую тюрьму в мире, чтобы спасти своего брата. — Конечно! — И ты и твой буквально психованный блистательный тактик хотите моей помощи, чтобы осуществить это безумие. — В основном да. — …и если я сделаю это для тебя. И выживу. Я получу метку сокровища? — Иииии, может быть, больше, я думаю? — Луффи задумчиво наклонил голову. — Я забыл детали, Кросс просто сказал, что всё стало действительно странно для тебя после войны. — И теперь тут замешана война, потому что конечно же, нгнгнггхх… Скрипя зубами, Багги начал расхаживать по комнате охраны, его разум работал с бешеной скоростью. Послужной список Соломенных Шляп говорил сам за себя: если он согласится на союз, шансы выбраться отсюда с нетронутой тайной своего прошлого будут нулевыми, но шансы вообще выбраться отсюда резко возрастут. Добавьте к этому сокровища… и тот факт, что это связано с его старым капитаном… чувство, которого он не испытывал двадцать два года, прошептало в его крови. И медленно, очень медленно, его оскал превратился в улыбку. Совершенно безумную улыбку. Он развернулся лицом к Луффи. — Хорошо, ты чертовски безумен, а твой тактик ещё безумнее, но как бы мне ни было неприятно это признавать, он прав: мой лучший шанс выбраться отсюда живым — это сохранить тебя живым! Это противоречит каждому волокну моего блистательного тела, но отчаянные времена требуют отчаянных мер! Клоунообразный капитан вскинул кулаки вверх, безумно хохоча. — ДАВАЙ ВЗЛОМАЕМ И ВЫБЕРЕМСЯ ИЗ ЭТОЙ АДСКОЙ ДЫРЫ! — ДААААААА! — взревел Луффи, повторяя это действие. Сразу же все визуальные улитки в поле зрения развернулись на своих насестах, пригвоздив двух пиратов морем раздражённых взглядов и злобных хмурых лиц через сломанную стену. Секундой позже сигнал тревоги завыл так, словно они убили его мужа, мать и первенца. А ещё через секунду после этого стал слышен звук топающих сапог. И если это было слышно сквозь сигнал тревоги, значит, сапог должно быть очень много. На это у Багги было только одно, что он мог сказать. — …упс. Луффи обмяк на месте, его голова повисла в сторону, а глаза закрылись, словно пытаясь предотвратить головную боль. — Ты идиот. — ТЫ ПОСЛЕДНИЙ ЧЕЛОВЕК, ОТ КОГО Я ХОЧУ ЭТО СЛЫШАТЬ, ТЕПЕРЬ БЕГИ! — ВЕРНО! — Луффи освободил свой кулак и проломил другую стену караульной с громким ТРАХ! — НЕ В ТУ СТОРО—о, точно, сначала вниз, потому что ты идиот… — проворчал Багги, когда стена обрушилась, открывая вид на багряный лес, раскинувшийся под ними. Он ненадолго заколебался, прежде чем испустить последний побеждённый вздох и закинуть свой недавно приобретённый топор за спину с помощью верёвочного ремня. — Ладно, давай сделаем это! Зале… уррргх, залезай мне на спину. Луффи сделал это, и вскоре уже летел верхом на Клоуне Багги. Когда лезвия Багряного Леса безвредно проходили сквозь его ноги, двое летели к яме, ведущей на Уровень 2, не обращая внимания на пауков, охранников или других заключённых по пути. Багги остановился на краю дыры, немного сглотнув, когда заглянул в неё. Всепоглощающая тьма вызвала последнюю вспышку слабости в его душе; не говоря уже о том, что лично он всё ещё считал — нет, признавал, что всё это было безумием. — …знаешь, Соломенная Шляпа, мы всё ещё можем повернуть назад, — предложил он. — Братья так переоценены, знаешь ли, и—ГАК! Это произошло из-за руки, сжавшей его шею, которая в данный момент следовала за остальной частью Луффи вниз по дыре. — Или-я-думаю-мы-могли-бы-просто-сделать-это-тоже-работает! — выдавил клоун. Пара упала в тёмную бездну, по-настоящему начиная свой поход в глубины ада. И именно там начались настоящие проблемы.

***

В течение трёх секунд после прибытия в «Ад Диких Зверей» стало очевидно, что всё пошло совершенно наперекосяк. Этот вывод был сделан в основном на основе двух эмпирических доказательств: во-первых, на них не сразу напали Дикие Звери, и они не слышали никого поблизости. Более того, на самом деле; Луффи вырос, имея дело с дикими животными, особенно с теми, которые (часто) были больше, (возможно) сильнее и (всегда) стремились съесть его заживо, и поэтому у него был опыт, который другие сочли бы слишком большим, чтобы определить, когда такие существа находятся поблизости. Ощущение, которое очень заметно отсутствовало по их прибытии. О, Луффи мог сказать, что вокруг них были звери, он мог слышать и обонять их без проблем. Но где бы они ни были, они не были где-то рядом с ними. Чёрт, если уж на то пошло, они прятались. И для зверинца того, что должно было быть одними из сильнейших монстров в мире по эту сторону Ред-Лайна, это было странно. И это была только первая вещь. Вторая, и гораздо более непосредственно тревожная разница в планировке по сравнению с этажом выше, или с тем, как его описывал Кросс. В основном, сколько там было чёртовой жидкости. Куда бы Луффи ни посмотрел, он видел столько же воды, сколько и камня. Солёной воды, не меньше, извивающейся и поворачивающейся и делающей проходы немного сложнее для навигации. Откровенно говоря, если бы не каменная крыша, он бы почти принял это место за более суровую версию Ватер 7! — Что со всеми этими реками? — спросил Луффи, присев рядом с одной из них. — Кросс никогда не упоминал о… подождите-ка. — Резиновый человек нахмурился и, движением, которое он всё ещё неохотно делал, закрыл глаза и приложил руку к голове, чтобы подумать. — Кросс бы не забыл об этом, значит, он не знал об этом… но он знал обо всём остальном. Но это значит, что они должны были это изменить… но я думал, что если что-то и изменилось, то в итоге это вина Кросса… — Его глаза открылись, и его голова наклонилась, даже когда струйка пара поднималась через его капюшон. — Так это из-за Кросса они устроили эти реки? — Это каналы, Соломенная Шляпа, но да, и поздравляю с пониманием базовой логики, — протянул Багги, саркастически хлопая в ладоши. — Общий слух таков, что после того, как ваш блистательный третий помощник раскрыл все большие секреты Импел Дауна, они решили, что знание слишком многого о нём может, ну я не знаю, ПОМОЧЬ КОМУ-ТО СПЛАНИРОВАТЬ ВТОРЖЕНИЕ?! Пара немедленно замолчала и напряглась, готовясь к тому, что на них нападут толпой… Но никто не пришёл. Обнаружив, что они всё ещё относительно в безопасности, Луффи одарил Багги своим лучшим взглядом «Ты идиот», который тот выдержал с неловким кашлем. — К-Как бы то ни было… суть в том, что Надзиратели переделали всё, начиная со 2-го Уровня и ниже. Общие планировки остались прежними, насколько я знаю, но на каждом этаже есть немного чего-то «особенного», добавленного для разнообразия. — Ээээ…? — Луффи указал вверх в замешательстве. — Уровень 1 — это буквально лес лезвий, окрашенный в красный цвет кровью буквально сотен заключённых и заражённый ядовитыми пауками. Действительно некуда идти выше… плюс, ну… — Багги пренебрежительно махнул рукой. — Этот раздел больше похож на «особое наказание», в то время как всё остальное на этом этаже считается общим населением. — Да, хороший аргумент… всё же… — Луффи почесал макушку, наклонившись, чтобы заглянуть в мутную воду. — Почему здесь реки? — Как я уже сказал, Соломенная Шляпа, это каналы, — раздражённо сказал Багги, отодвигаясь от воды. — Эээээ? — Луффи посмотрел на Багги с озадаченным выражением. — В чём разница? — Разница в том, что каналы разработаны для транспортировки и передвижения. И это именно то, для чего Надзиратели их установили: чтобы иметь большее разнообразие зверей. Луффи медленно посмотрел на мутные воды снова, с постепенно нарастающим пониманием. — …когда ты говоришь «разнообразие"—? В этот самый момент что-то очень большое вырвалось из одного из каналов, вода стекала, открывая пятнистую чёрно-белую шкуру Морской Коровы. Луффи оживился при этом виде, ухмыляясь до ушей и забывая всякую рассудительность, что заставило Багги вздрогнуть и отодвинуться ещё быстрее. — О, привет, это же Момуу! — засмеялся Луффи, энергично размахивая руками над головой. — Эй, Мо—! А затем зверь резко повернул голову с раздирающим внутренности рычанием, и Луффи вспомнил, что он действительно находится в Аду. Ничто из того, с чем Луффи когда-либо сталкивался, будь то на его родном острове, в течение его путешествия или даже его недели на Мервее, не могло подготовить его к этому монстру и кошмарному облику, который он демонстрировал. Это всё ещё была в основном Морская Корова, но у неё отсутствовало лицо. Половина её лица, если точнее; вся левая сторона черепа Коровы была покрыта аморфной массой странного жёлтого трутовика, который Луффи помнил по временам, когда видел его прикреплённым к деревьям на горе Корво. Хотя ухудшенное зрение не помешало ей внезапно зареветь и броситься на него! — Не Момуу, не Момуу! — взвизгнул Луффи, развернувшись и рванув за Багги — клоун давно уже убежал. По крайней мере, это всё ещё было морское существо, так что оно не могло последовать за ним, верно? Монстр выбрал именно этот момент, чтобы выпрыгнуть из воды и неуклюже погнаться за ними, как безумный бычий тюлень, зубы щёлкали у его пяток. Именно это заставило Луффи вспомнить то, что он слышал о Гозе так давно, и — следовательно — тот факт, что Морские Коровы амфибии. — Действительно начинаю уставать от всего этого бега! — проворчал Луффи. — Лучший вопрос здесь: Почему мы бежим?! — потребовал Багги, когда они убегали от безумной и чудовищной коровы. — Ты же Соломенная Шляпа— — Его голос ненадолго перешёл в инстинктивное рычание, прежде чем вернуться к нормальному. — Разве ты не можешь просто ударить эту штуку до следующего вторника? — Не без того, чтобы раскрыть свою личность, а потом Магеллан обрушится на наши головы! — огрызнулся Луффи, засунув руку в свою сумку и копаясь в ней. — Кроме того, мне не нужны мои силы для этого. Мне просто нужна небольшая помощь Усоппа! — Усо—твой снайпер?! — недоверчиво потребовал Багги, его глаза инстинктивно осмотрели потолок, прежде чем здравый смысл напомнил ему, что нет, не возможно, чтобы он прятался всё это время. В ту секунду отвлечения руки Луффи вынырнули из сумки, одна вытаскивая его трубку, а другая опуская шарик в один конец её. Крутанув своё тело, он подпрыгнул в воздух и прицелился. — Гум-Гум… — сказал он тихо, прежде чем повысить голос до рёва. — ДУХОВАЯ ТРУБКА! Поток воздуха через трубку отправил снаряд прямо в лицо мутировавшей морской корове. Она отшатнулась от удара — а затем полностью остановилась, воя и извиваясь в агонии, слёзы текли из её налитого кровью глаза. Монстр шатался и корчился в мучениях, пока наконец не забился в другой канал. Раздался короткий всплеск бурлящих пузырей и пены, а затем пузыри уплыли, и пара осталась с моментом, чтобы перевести дух. Багги уставился, тупо моргая на след существа, а затем медленно повернулся, чтобы посмотреть на своего «компаньона», за неимением лучшего термина. — …твой снайпер стал экспертом по ядам, когда я не смотрел, или это был просто самый большой, самый блистательный трюк, который я когда-либо видел в своей жизни?! — Эээ… — Луффи задумчиво наклонил голову, засовывая свою трубку обратно в сумку. — Я… думаю, я помню, как Кросс говорил что-то вроде «немного А, немного Б» или что-то в этом роде. Что более важно… — поведение резинового человека стало значительно более мрачным и серьёзным. — Это было неправильно. — Да, неужели?! — недоверчиво фыркнул Багги. — Что было твоей первой подсказкой?! — Я имею в виду, что этот монстр был неправильным, — уточнил Луффи. — Эта… штука на его лице… это было слишком странно. Кросс бы упомянул что-то подобное, но он этого не сделал. И это не вписывается в изменения этого этажа. Здесь… происходит что-то ещё. — О, какая разница вообще?! Один монстр, который больше других, у нас есть целый этаж, через который нужно пройти, чтобы добраться до Ада Голода! — огрызнулся Багги. — И он сейчас исчез, так зачем тебе беспокоиться?! — РОООООООООООООР! Клоун побледнел от звука, раздавшегося очень близко к ним, и Луффи немедленно нырнул в ещё одну странность поблизости: камеру, полностью лишённую заключённых, цепи и кандалы внутри показывали тяжёлое и недавнее использование. Дверь была даже не заперта. Багги немедленно последовал за Луффи, что позволило им безопасно наблюдать за зверем, который пробежал мимо них: Гигантская курица с головой обезумевшей змеи, глаза дикие и язык свисает — совершенно ужасающая, и сама совершенно напуганная. А вскоре за ней? Стая того, что выглядело как львы с увеличенными, обвисшими головами. Отмеченные, все до единого, всё тем же грибком. — Потому что нам придётся пройти через всё это, чтобы выбраться отсюда, — бесстрастно сказал Луффи, сердито глядя вслед бешеной стае. — Теперь понимаешь? — …Мне больше нравилось, когда ты был беззаботным идиотом, Соломенная Шляпа. — Мне тоже. Теперь, давай найдём комнату охраны и освободим заключённых. — Луффи осторожно осмотрелся, мрачно отметив следы когтей, выцарапанные внутри камеры. — Если на данный момент кто-то остался. Багги действительно содрогнулся от этого заявления. Его жизнь была обречена, независимо от того, чем это закончится, если Импел Даун перестал заботиться о целом этаже, полном заключённых. Он последовал за Луффи, который, казалось, решил, что лучшей идеей будет бежать за монстрами, которые прошли мимо них. Минутой позже они наткнулись на василиска, прижатого к стене, инфицированные мантикоры напрягались, готовясь к прыжку. Луффи… Багги видел, как он взял горсть чего-то из своей сумки и засунул их в рот, прежде чем снова поднять трубку. — ДУХОВАЯ ТРУБКА ГАТЛИНГ! Как он или кто-либо ещё мог произносить это с набитым ртом, было загадкой, от разгадки которой Багги отказался много лет назад. Так что он совершенно не отвлёкся на это, прежде чем обратить внимание на саму атаку, которая, к сожалению, имела беспорядочный, а не решающий эффект. Они отвернулись от василиска и прямо к ним, что побудило Багги покачать головой на очевидный исход. Тем не менее… — Знаешь, у нас действительно нет времени на это, если мы хотим проникнуть глубже в это место за разумное количество времени, — проворчал клоун, даже когда он снимал свой топор со спины. — Эти существа раньше были друзьями, — прорычал в ответ Луффи, поднимая кулаки. — Или, по крайней мере, они жили вместе. Это не займёт много времени. Багги в отчаянии провёл пальцами по лицу, прежде чем удвоить хватку на топоре. С учётом того, как быстро они наступали, самым быстрым выходом из этой ситуации было положить зверей. — Тебе это не понадобится, — сказал Луффи, даже не оборачиваясь. И прежде чем Багги смог высказать какой-либо протест, Луффи рванул вперёд и врезался плечом в передовика стаи, импульс пронёсся через остальных зверей— БАБАХ! И через ближайшую стену. Которая, конечно, вела в комнату охраны. БАБАХ! Или, ну, через комнату охраны. Импульс Луффи пронёс его и его врагов прямо через противоположную стену и в открытое пространство снаружи. — …я должен быть счастлив или злиться из-за его глупо блистательной удачи? — пробормотал себе под нос Багги. Он последовал за Луффи через дыры, держа чёртова Василиска, которого резиновый идиот пошёл спасать, в периферическом зрении. Что оказалось потраченным впустую усилием. По какой-то причине, птицемозглый, казалось, не был склонен вернуться к своей обычной дикости. Вместо этого, казалось, он смотрел на дыру с каким-то… благоговением? — РААААААААГГХ! Багги выругался и перефокусировался, потому что звуки этого буйства, вероятно, были плохими новостями для него. Честно говоря, он просто не понимал, почему Соломенная Шляпа хотя бы наполовину заботился о любой из проклятых душ в этой адской дыре, они все были далеко за пределами надежды в любом—! Капитан-клоун резко остановился в развалинах комнаты охраны, уставившись на одну из стен. В частности, на связки ключей, висящие на стене. Багги медленно наклонил голову в сторону. — Я не знаю, прыгать ли мне от радости из-за этой фан-тастической возможности… — пробормотал он себе под нос. — Или проклинать этого блистательного тактика во все известные мне ады за то, что он каким-то образом на три шага впереди меня, даже не находясь здесь! БА-БАБАХ! — РААААГХ! — Тогда возможность! — взвизгнул Багги, схватив ключи и убегая из комнаты. Теперь, как лучше воспользоваться этой возможностью…

***

— ГЬЯХАХАХА! ВОТ ТАК, ПОДЧИНЁННЫЕ! — хохотал Багги, стоя на перилах с широко раскинутыми руками, впитывая шумные приветствия освобождённых заключённых. — КТО ТОТ, КТО СПАС ВАС ВСЕХ? КОМУ ВЫ ОБЯЗАНЫ СВОЕЙ СВОБОДОЙ?! — БА-ГГИ! БА-ГГИ! БА-ГГИ! — скандировали заключённые, поднимая кулаки. В стороне, сидя на вершине груды инфицированных Мантикор, которых он избил, Луффи наклонил голову. — Хм. Кросс был прав, он действительно устраивает хорошее шоу. — Он наблюдал за ликованием и сбором ликования ещё несколько секунд, прежде чем нахмуриться. — Кросс делает это лучше. Внезапно его голова дёрнулась вверх и в сторону, что-то невидимое приковало всё его внимание. Он прервал это только чтобы заявить, достаточно громко, чтобы быть услышанным сквозь ликование: — Эй, Багги! Тебе лучше спуститься на секунду! — Эээх? — клоун презрительно посмотрел вниз на Луффи, его эго явно раздулось от новообретённой аудитории. — Какого чёрта я должен делать это, ты блистательный ублюдок? Ты хочешь быть в центре внимания или что-то такое? — Нет, просто говорю, что тебе стоит уклониться. Багги моргнул в замешательстве. — А? Какого чёрта ты—? — СКРИ! — АГХ! Без всякого предупреждения чёрно-жёлтое пятно промчалось через руины комнаты охраны и снесло голову Багги начисто. Точнее говоря, оно врезалось в туловище Багги и смахнуло его начисто, оставив его ноги и голову там, где они были. Пятно ударилось в центр двора, заключённые поспешно разбегались в попытке избежать раздавливания. Теперь, когда оно стояло неподвижно больше двух секунд, можно было увидеть, что эта штука была панцирем Головоломного Скорпиона, только его панцирь был больше грибком, чем хитином. Что более важно, он изо всех сил пытался разжевать туловище Багги в клочья. — Ой, ой, Е-ХЕ-ОУ! — выл парящая голова клоуна, его ноги дёргались и метались в панике. — ЧЁРТ, КАК БОЛЬНО! ЭЙ, ЛУ—ГАХ, НЕЗНА–НЕЗНАКОМЕЦ, ПОМОГИ ТАМ ВНИЗУ?! Луффи приземлился на спину скорпиона, слишком счастливый помочь, и схватил его дико размахивающее жало. Одним плавным движением он обрушил его вниз— ХРУСТЬ! — СКРИ-крии-крергхх… И сквозь верхушку головы зверя. Панцирь издал предсмертный визг и яростно дёргался и брыкался, но быстро перешёл во влажное бульканье, прежде чем рухнуть в неподвижную массу. — Гургх… — раздался голос Багги из-под панциря. Его голова и ноги спрыгнули и присоединились обратно, позволяя ему выбраться из-под мёртвого насекомого. — Ты чертовски долго! Что тебя так задержало?! Луффи безразлично пожал плечами. — Я думал, ты справишься. — Что?! Нет! НЕ ПРЕДПОЛАГАЙ ЭТОГО СНОВА! — Э, не обещаю. Багги издал звук, похожий на паровой свисток, его пальцы дёргались, словно пытаясь что-то задушить. Заключённые, тем временем, все смотрели на бывшего скорпиона в шокированном молчании. Луффи осмотрел их, мысленно отсчитывая, пока— — РАААААААГХ! Собравшиеся заключённые внезапно взорвались пламенем ярости и гнева подождите, какого чёрта? Луффи мог только удивлённо моргать от внезапной ауры возмущения и жажды крови, исходящей от толпы. — ХВАТАЙТЕ ОРУЖИЕ! — заревел один из более крупных — то есть, легко на две головы выше большинства других — заключённых, указывая на комнату охраны. — ДАВАЙТЕ УНИЧТОЖИМ ЭТИХ МОНСТРОВ! Толпа снова заревела в знак согласия и ринулась на поиски вооружения. Половина из них занялась обыском комнаты охраны и прилегающего арсенала, вооружаясь мечами, а другая половина просто вырывала из тюрьмы импровизированное оружие целиком: ядра и цепи, металлические прутья, либо сломанные пополам, либо с кусками камня, всё ещё прикреплёнными, даже один особенно мускулистый громила поднял над головой раковину. И они приступили к делу. В течение минуты они бросились по всем коридорам, соединённым с двором, под аккомпанемент резни и боевых кличей. Сталь пела, звучали выстрелы, и нечеловеческие крики боли наполнили воздух. Человек нанёс ответный удар по зверям и доказывал, что они были здесь нужны не просто так. Что, честно говоря, было последним, чего ожидал Луффи. — Это… не то, что я думал произойдёт… — безучастно сказал Луффи. — А?! — воскликнул Багги, поворачивая голову, чтобы уставиться на резинового человека. — Какого чёрта ты думал произойдёт? Они наконец свободны, конечно они будут поднимать ад! Луффи раздражённо хмыкнул, почти надувшись. — Кросс сказал, что они предпочли бы остаться за решёткой, чем рисковать с монстрами на этом этаже. Большинство из них, во всяком случае. Даже после того, как ты их всех воодушевил. Они должны были бунтовать только после того, как мы победим самого большого монстра на этаже… — Он почесал голову под капюшоном, смущённый. — Так почему они бунтуют после того, как им только что напомнили, с чем им придётся сражаться? — Потому что это более безопасный выбор в данный момент, Соломенная Шляпа. Я бы присоединился к ним, если бы не эти наручники. Луффи резко повернулся, готовый отрицать и лгать как мог, но немедленно немного расслабился, увидев говорящего. Или, скорее, узел в форме цифры 3 в его волосах. — …Восковой парень, — проворчал резиновый человек. — Как ты узнал, что это я? Гальдино издал презрительное фырканье. — Я думаю, тебе уже должны быть знакомы люди, которые сражаются мозгами больше, чем мускулами. Такой безрассудный боевой стиль в сочетании с подлинными алабастанскими пустынными одеждами? Очевидно для человека моего интеллекта. Что более важно… — он поднял запястья и нетерпеливо потряс наручниками. — Я полагаю, у тебя нет отмычки в этой сумке? — Эээх… — рука Луффи потянулась к сумке. — Неееет такой, которую ты бы хотел использовать, но у Багги должен быть ключ, — уклонился он, кивая на клоуна. Упомянутый клоун покряхтел и поворчал секунду, прежде чем достать связку ключей с мятежным ворчанием и приступить к работе, пробуя ключи. — В любом случае, что ты говорил? — Обстоятельства, которые ты описал, были точными, Соломенная Шляпа, по крайней мере, в течение последних нескольких месяцев с тех пор, как ты отправил меня в эту жалкую яму, — протянул Мистер 3, его тон был пропитан презрением, которое Луффи полностью игнорировал. — До последних нескольких недель большинство зверей не беспокоились о том, чтобы проникнуть в клетки, они просто ждали любых идиотов с Уровня Один или отсюда, которые рискнули бы, или когда Надзиратели заставляют нас выйти для некоторых 'упражнений'. Следовательно, было умнее и безопаснее оставаться в наших камерах. Наручники внезапно щёлкнули, и Гальдино вздохнул с облегчением впервые за месяцы. Он потёр запястья, пламя вспыхнуло на вершине его волос. Он издал ироничный смешок, когда его руки начали капать воском. — О, как я скучал по этому ощущению… — Эй, эй, во—Гальдино, — вмешался Луффи, возвращая внимание бывшего Офицерского Агента к себе. — Ты сказал, что так было. Что изменилось? Поведение Гальдино мгновенно помрачнело, и его кулаки расплавились в жидкие комки. — Неделю назад, — выдавил он. — Надзиратели… они представили нового монстра на этом этаже. Это ничего нового, эта сука Сади всегда больше всего любит знакомить нас со своими питомцами, но этот… эта штука была другой. Видимо, даже Надзиратели не хотели его здесь, но по какой-то причине у них не было выбора, кроме как привести его. И я, конечно, вижу, почему они его не хотели. Всё время, что он был здесь, он нападал на всё, что движется: заключённого, Надзирателя или монстра, и всё с одинаковыми результатами— — Гальдино выплюнул это слово, глядя на покрытого грибком скорпиона. — —которые ты видишь перед собой. И у него не было приличия, как у других зверей, ждать, чтобы быть накормленным. Гальдино покачал головой. — Запомни мои слова: других зверей мы были довольны просто избегать. Но того? Лучше умереть как бунтовщики, чем как сидячие утки! Луффи наклонился вперёд, испытывая очень реальное чувство страха внутри. — Так, э… что такого плохого в 'том'? И тогда весь этаж взорвался шумом. Рёв, визг, крик… это было всё это и ничего, но в конечном счёте, лучшим описанием для него был чистый, первобытный, злой шум. Он потряс каждого, кто его слышал, до глубины души. Но Луффи? На Луффи это подействовало по-другому. — ШКРИИИИАААААРГХ! Это ударило Луффи прямо по его памяти. — …о, — прошептал он слабо. — Этот.

***

— ШКРИИИИАААААРГХ! Голова Хэнкок дёрнулась вверх от очень знакомого звука. В её сердце вырос ледяной шип. — …вот какое чудовище вы держите в этом месте? — прошипела она. Ташиги недоуменно моргнула на Воительницу Морей, что сделало её белой вороной. Надзиратели и тюремщики нахмурились, их эмоции охватывали диапазон от возмущения до отвращения, что наполнило тесный лифт ещё большим напряжением. — Нет. Этот конкретный монстр не один из наших, — колко сказала Домино. Хэнкок спросила, когда лифт замедлился: — Тогда чей он?! Вы сказали, что никто не может приказывать вам делать что-либо, кроме— Лифт внезапно вздрогнул и остановился, и его двери со скрежетом открылись, выпуская волну жара, от которого волосы вставали дыбом, и насмешливый, высокомерный голос, который был почти так же раздражающим, как и обжигающий воздух. — —высших органов власти Мирового Правительства? Новый голос возвестил о молодом человеке с самодовольным выражением на лице, совершенно не обеспокоенном мрачными взглядами, которые бросали на него почти все в лифте. На самом деле, несмотря на негативное внимание со стороны надзирателей, всё его внимание было сосредоточено исключительно на Хэнкок. — Да, именно по их приказам мой шедевр был представлен в этом… — Он зашипел и покрутил запястьем в поисках подходящего термина. — Гнезде личинок, для дальнейшего тестирования и оценки, поскольку было определено, что человеческие отходы, гниющие здесь, станут отличным материалом. И после недели тестирования я могу сказать вполне уверенно, что эксперимент был не чем иным, как шумным успехом. Довольно удачно для нашего общего работодателя, не так ли? — заключил носящий очки хорёк с улыбкой от уха до уха, которая просто излучала высокомерие. Теперь стало болезненно ясно, почему Магеллан был в таком плохом настроении, если ему приходилось мириться с этим в течение последней недели. И поэтому Хэнкок предприняла единственный логичный курс действий: она полностью проигнорировала вредителя перед ней. — Почему мы останавливаемся здесь? Разве мы не направлялись прямо к камере Огненного Кулака? — спросила она, указывая на видимые столбы пламени, которые выдавали, на каком уровне они находились. Но Магеллан уже сопровождал их, так что—? — Портгас Д. Эйс содержится на самом нижнем Уровне Импел Дауна, — объяснил Магеллан, пока тюремщики выходили — и также игнорировали очкастого хорька, застывшего у входа. — Уровень, до которого можно добраться только на лифте с использованием ключа, который всегда хранится в кабинете Начальника, когда не используется. Небольшой крюк, чтобы забрать ключ, и затем мы продолжим. Внешне Хэнкок вздохнула, очень тихо, из-за неудобства, но внутри она позволила себе почувствовать облегчение. Каждая секунда, когда Магеллан был занят ею, была ещё одним моментом, когда он не искал Луффи. Тем не менее, внешний вид нужно было поддерживать, так что… — Очень хорошо. Давайте просто покончим с этим. — И с этими словами она вышла из лифта вслед за ним. — Э-эй, постойте, — вмешался самовлюблённый болван, его улыбка дёргалась скорее к насупленному выражению. — Я прямо здесь, знаете ли. Вы не можете просто игнорировать меня, я—! БАХ! — ГАХ! — вскрикнул мужчина, когда Хэнкок врезалась прямо в него, сбивая его с ног. — Эй, какого чёрта ты думаешь, что—?! ХРУСТЬ! — ГЬЯАААГХ! Вместо того, чтобы обойти поверженного вредителя, она просто продолжила идти прямо. Каждый её шаг бил и хрустел костями, как будто он был не более чем ковриком на полу. Ташиги, всё ещё немного отставая, не могла не уставиться на дрожащую фигуру, которую Хэнкок оставила позади себя. — Вы, э… у вас нет… ничего сказать, н-насчёт—? — Хм? — Хэнкок надменно вскинула голову. — Я никогда прежде не обращала внимания на тех, кто был достаточно глуп, чтобы встать у меня на пути, будь то человек или животное. Почему же тогда я должна обращать внимание на насекомое? Ташиги моргнула, взглянув на кучу дрожащей человеческой плоти, прежде чем пожать плечами и ускорить шаг. — Справедливо. Группа продолжила движение беспрепятственно, игнорируя болезненные звуки человека позади них, а также звуки его борьбы, чтобы подняться на ноги и захромать за ними. — Моё имя… Рэтчет, — выдавил он, злобно глядя им всем в спину. — Законный правитель острова Меха… и мировой гений механики и инженерии. Человек. К которому следует относиться. С уважением. Хэнкок, конечно, оказала ему всё уважение, которого она считала его достойным, и продолжала идти. — И этот полевой тест идёт гораздо лучше, чем предыдущий… для проекта БиоМЕГА. Эти последние два слова имели желаемый эффект. Хэнкок застыла, и правда о рёве, который они слышали ранее, проникла в её кости. Она не боялась этого человека, нет, сама идея была смехотворной, но вокруг него витало острое чувство угрозы, теперь, когда она знала, почему он вообще был здесь. И когда Хэнкок остановилась, вся группа резко остановилась. — Хех. Подумал, что это привлечёт ваше внимание, — злобно ухмыльнулся Рэтчет, хотя его опухший глаз и отсутствующий зуб значительно подрывали любое чувство значимости, которого он мог добиваться. — Если хотите узнать больше? Вам придётся спросить меня. Хэнкок яростно дёрнулась, очень заметно размышляя о хладнокровном убийстве. — …что это значит? — прошипела она, явно неохотно говоря даже это. Рэтчет позволил высокомерной усмешке расползтись по его избитому лицу, когда он небрежно прогуливался (читай: хромал) перед Хэнкок, поднимая подбородок. — Так-то лучше… нооо не совсем то, что я ищу. Каковы волшебные слова, хм? Хэнкок злобно посмотрела на злобного маленького человека, ярко представляя себе все возможные способы, которыми она могла бы незамедлительно прекратить его жалкое существование, даже будучи в наручниках. Но затем она закрыла глаза, выпустила успокаивающий вздох и применила все дипломатические знания, которые она получила, слушая принцессу Виви. ХРУСТЬ! — ГЬЯ! То есть, её колено выстрелило вверх и зарылось в пах маленького ублюдка. Примечательно, что ни Начальник, ни Вице-начальник, ни даже Момонга не поморщились. Императрица склонилась над человеком и его возобновившейся дрожью с мрачным выражением. — Если мне придётся спросить снова, я сделаю это, приложив свою пятку к твоей шее. Теперь говори. Рэтчет кашлянул и ещё секунду хрипел, прежде чем медленно поднять голову, чтобы посмотреть на неё с высокомерным (или, скорее, бредовым) вызовом. — Программа БиоМЕГА… — выдавил он. — Или, если называть их полным именем… Биологические Механически Улучшенные… Геноцидные Вооружения. И это привлекло полное внимание всей группы. По-видимому, никто не потрудился проинформировать Надзирателей о точной природе монстров, которых они приобрели. — Воистину, вершины современной науки, все как один. Сплавы самых могучих зверей, предоставленных такими шарлатанами, как Индиго и Хогбэк, и самой славной технологической мощью, известной человеку, разработанной революционным гением, которым являюсь я. Никакого страха, никаких колебаний, никаких угрызений совести. Только чистое. Неумолимое. Опустошение. Намного превосходящее безвкусную линейку Пацифист Вегапанка, уверяю вас. — Превосходящее? — фыркнул Магеллан. — Как вы это утверждаете? Кажется, я припоминаю, что агент, доставивший вас сюда, утверждал, что Вегапанк усовершенствовал и закончил эти оружия после того, как вы закончили фазу проектирования. — Они всё равно мои, и ничто этого не изменит! «Ещё один невыносимый гений со слишком большой неуместной гордостью за своё жалкое ремесло», — подумала Ташиги, закатывая глаза. — И что они делают здесь? — вмешалась Хэнкок. — Почему, тестируются, конечно! Мы не можем просто выпустить эти чудеса в мир, не убедившись, что они эффективны, не так ли? Честно говоря, я не понимаю, почему Надзиратели ворчат. Заключённые подвергались именно этому на Панк Хазарде в течение многих лет! Ну, до недавнего 'инцидента', во всяком случае. — Это были заключённые, которых мы явно освободили, и это никогда не происходило в самой нашей тюрьме, — опасно прогрохотал Магеллан. — Неважно, — отмахнулся Рэтчет. — В любом случае, я с нетерпением жду возможности наблюдать за их ростом. Первоначальный прототип был великолепен сам по себе. Глаза Рэтчета намеренно встретились с глазами Хэнкок ещё раз, и её глаза сузились в холодной ярости от безмолвного злорадства. — Что случилось с этим… прототипом вашим? Кислое выражение промелькнуло на лице Рэтчета, прежде чем превратиться в самодовольную ухмылку. — Полевой тест, который закончился… менее чем оптимальными результатами. Но не беспокойтесь, это был только прототип, для этого он и создан. Уверяю вас, полевые модели, развёрнутые здесь? Намного, намного эффективнее. В этом я даю вам моё слово. Императрица и инженер пристально смотрели друг на друга ещё несколько секунд, прежде чем кто-то другой вмешался. — Простите, но название… сбивает с толку, — осторожно сказала Ташиги, очевидно, опасаясь ответа и увядая ровно настолько под взглядом, который Момонга послал в её сторону, чтобы казаться естественной. — Это оружие предназначено для предотвращения геноцидов? Или их совершения? — Хм хм хмм… — усмехнулся Рэтчет. — Как и любое великое произведение искусства, интерпретация, конечно, оставляется на усмотрение зрителя — и, что более важно, спонсора. — Понятно, — заявила Хэнкок тоном, который заморозил бы гелий. — Что ж, позвольте мне продемонстрировать мою… признательность как зрителя вашего искусства. И с этим воздух задрожал, когда Хэнкок уставилась на него, и её воля обрушилась на разум Рэтчета. Или, точнее говоря, разум Рэтчета врезался в её волю с той же эффективностью, с которой некий Адмирал мог бы врезаться в Ред-Лайн. Вследствие этого его разум отключился, пена каскадом вылилась из его рта, и его бескостное тело шлёпнулось на пол, ударившись головой о твёрдый кирпич. Сделав это, Хэнкок фыркнула и повернулась обратно к своей группе. — Вам же не нужно, чтобы он скоро проснулся, верно? — Предпочтительно никогда, но у нас, к сожалению, есть… — Ханьябаль взглянул на Магеллана, прежде чем отвести взгляд с гримасой. — Приказы держать его в живых, так что—! Магеллан замахнулся, чтобы ударить его, но его ладонь встретила только воздух, так как на этот раз Ханьябаль увернулся. Все моргнули. Ну, почти все. Начальник просто отнёсся к этому спокойно. — …о, я промахнулся. Что ж, тебе всё равно следует научиться следить за своим языком. Итак, Императрица, пройдёмте? Несмотря на его вечно присутствующую хмурость, настроение Начальника явно улучшилось после того, что только что произошло. Тюремщики привыкли к переменчивому настроению своего Начальника. Ташиги, судя по гримасе на её лице, казалась озадаченной. А Хэнкок… Хэнкок, со своей стороны, не обращала на них внимания. Она была занята тем, что смотрела вверх сквозь потолок, молча молясь о безопасности своего возлюбленного перед лицом непредвиденных ужасов, с которыми он теперь сталкивался. «Пожалуйста, Луффи, каким бы невозможным ни была эта просьба… будь в безопасности…»

***

— Ладно… — выдохнул Луффи, закрывая глаза и хлопая рукой по лицу. — Ладно… ладно, это действительно нехорошо. Но! — Он резко поднял голову с твёрдым кивком. — Возможно, мы сможем этого избежать. Эй! — крикнул резиновый человек сбежавшим заключённым. — Эй, ребята-заключённые! Кто-нибудь из вас знает, где сейчас находится эта штука? Мне нужно спуститься на Уровень 3, и я не хочу, чтобы она пыталась снести мне голову по пути! Большинство заключённых были слишком заняты либо ликованием, либо перемещением ключей в другие части этажа, чтобы ответить, но некоторые остановились, чтобы бросить на Луффи сочувственные взгляды. Ну, либо сочувственные, либо «ты действительно настолько идиот?!» взгляды, одно и то же. — Забудь, чувак! В это время дня оно сидит прямо рядом с лестницей, которая ведёт ещё глубже в этот ад! — крикнул один. — Нет никакого способа пройти мимо него! — Обезьяньи перья, — выплюнул Луффи, фыркая от разочарования. Затем он повернулся к Гальдино и Багги. — Хорошо, это будет отстой, но… Восковой парень, в какую сторону к этим лестницам? Глаза Гальдино расширились в осознании и откровенном ужасе. — Соломенная Шляпа, ты, может, и идиот, но даже ты не можешь быть настолько глуп, чтобы хотеть драться с этой штукой! — выпалил он. — Извини, о каком Соломенной Шляпе Луффи ты думаешь? — бесстрастно спросил Багги. Гальдино ненадолго обдумал это, прежде чем стукнуть головой о ближайшую стену. — Да, я понимаю, о чём ты. — Он резко повернул голову обратно, чтобы хмуро посмотреть на Луффи. — Ну, поскольку я, знаешь ли, в своём уме, я не буду участвовать в этом! Ты слышал, что я сказал, Соломенная Шляпа: я не умру как сидячая утка перед этой штукой, так почему, чёрт возьми, ты думаешь, что я побегу прямо в её слюнявую пасть?! — Я не просил тебя драться, я знаю, что вы с Багги трусы, — ответил Луффи совершенно будничным голосом, игнорируя их возмущённое бормотание. — Можете не участвовать, я не против. Мне просто нужно попасть туда. Бормотание Гальдино медленно утихло, и он прибегнул к массированию своих пульсирующих висков. — Я не могу поверить, что ты заставляешь это звучать так разумно… — Наконец, после долгого момента размышления, он опустил руки и уставился на пирата, его выражение было мрачным, но смирившимся. — Хорошо. Хорошо! Я проведу тебя к нему, иди и умри, Соломенная Шляпа! Но я побегу в другую сторону в ту же секунду, как только ты сможешь найти свой собственный путь! — Да, это нормально, — прямо ответил Луффи, вызывая новый раунд возмущённого бормотания от бывшего Агента. — Ну, я с тобой на все 100% пути, Соломенная Шляпа! — заявил Багги, выбрасывая кулаки к небу, его демонстрация уверенности не совсем скрывала его дрожащие колени. — Самое безопасное место в этом аду — прямо рядом с тобой! — Спасибо, Багги, — кивнул Луффи, проходя мимо него, чтобы следовать туда, куда капризно указывал Гальдино. — Но ты тоже можешь убегать, если что. Мышцы лица Багги дёрнулись, когда он следовал вплотную за Луффи и Гальдино, жалея, что он не знал, насколько мало выбора у него было в этом вопросе. Его судьба была решена в тот момент, когда он согласился сражаться вместе с Луффи. Что, если подумать, вероятно, означало, что бедняга, шаркающий впереди него, вероятно, уже находился в той же лодке. Нахмурившись в размышлении, голова Багги полетела вперёд остальной части его тела, чтобы поговорить с другим заключённым. Гальдино сделал двойной взгляд, отбросил странность так же быстро и затем спросил: — И что заставляет тебя думать, что ты в большей безопасности, находясь в эпицентре, чем найдя место, чтобы наблюдать и ждать? — О, мне это не нравится, но даже так близко к центру беспорядка, он примет на себя большую часть. Мне просто нужно оказывать поддержку на заднем плане, пока он не пробьёт путь наружу. Гальдино нахмурился. — Я признаю его способности. Недооценка его была ошибкой, которую я не повторю. Но я всё ещё говорю, что это плохая идея! Насколько вероятно, что мы действительно—? Их прогресс резко остановился, когда они готовились перепрыгнуть канал, только для того, чтобы угреподобный морской король всплыл на поверхность, незаражённый грибком, но такой же смертоносный, как и любой другой Морской Король— ХРУСТЬ! БАХ! —что означало, что один сильный удар Луффи положил его на лопатки. Голова Багги воссоединилась с телом, и он пожал плечами. — Я называю это 50/50, и это лучше, чем всё, что я мог бы сделать в одиночку. — Ты учёл тот факт, что Соломенная Шляпа узнал и был обеспокоен монстром, который бесчинствует на этом этаже?! — прошипел в ответ Гальдино. — …ладно, признаю. Это немного искажает цифры. Но всё же—ГРК! Разговор Гальдино и Багги преждевременно закончился, когда Луффи схватил их за горло и затащил за угол. Когда он отпустил их, его единственным ответом на их взгляды было указание назад за угол. Всё ещё злые, но также немного сбитые с толку, они оба высунули головы. То, что они увидели, заставило их кровь застыть. — Ладно… — прохрипел Багги. — Это ухудшает шансы больше, чем немного. Группа прибыла к месту назначения, и зрелище там было… не особенно обнадёживающим. Вообще-то? — ШКРИИ-КИИ-КИИИ! — ГРААААРГХ! Это было откровенно ужасающе. Очевидно, сам факт, что два зверя, которых они так боялись, были прямо там и видимо блокировали лестницу, по которой им нужно было спуститься на уровень ниже, сам по себе был достаточно плохим. Сами звери делали ситуацию ещё хуже… или, по крайней мере, один из них. Один был «просто» огромным львом с лицом человека, что после всех странных зверей, которых все трое видели до сих пор, едва ли заслуживало внимания. Другой же. Другой зверь был настоящей проблемой. На самом деле, он не просто сдвинул стрелку, он прокрутил стрелку до одиннадцати, а затем полностью оторвал её от прибора. Потому что, если честно? Эта штука не была зверем. Это был настоящий монстр. В своей основе, существо было насекомоподобным. Раздутое брюшко, четыре безумно подёргивающиеся ноги, жвалы-клешни и ярко-красные линзы вместо глаз напоминали самого большого, самого злого муравья, какого только можно было представить. Две пары самых верхних конечностей отсутствовали, а на их месте были две пары серпов, принадлежавших богомолам. Или принадлежали бы, если бы на их задних краях не были привиты зазубренные лезвия из настоящего металла. И именно здесь сравнение с «насекомым» рассыпалось на части, так как всё от «груди» и ниже было змеевидным по своей природе. И не образно говоря — на трубе, поддерживающей массу монстра, определённо были чешуйки, там, где не было металлических пластин. Его челюсти, зазубренные и размером с две балки, были погружены в спину сфинкса под аккомпанемент мучительных, раздирающих душу воплей боли, в то время как лев безуспешно метался, пытаясь выбраться из-под этой штуки. Но самой гротескной особенностью были бледно-жёлтые наросты грибка, покрывающие экзоскелет и торчащие в виде непристойных органических полок из спины существа и из-между швов его металлических пластин. Почти ничего из «естественного» — за неимением лучшего термина — чёрно-зелёного оттенка существа не было видно. Тем не менее, наросты совсем не мешали ему. Оно двигалось с тревожной плавностью для своего размера и дёргающейся, семенящей походки, без усилий удерживая свою массу поверх сфинкса, чтобы держать его в подчинении. Завершал эту ужасающую картину его хвост, высоко поднятый с торчащим металлическим шипом, с которого капала очень нездорово выглядящая жёлтая жидкость. — Ну, очень жаль! — заявил Гальдино, разворачиваясь с окаменевшей улыбкой, застывшей на его лице. — Похоже, мы никак не сможем пройти мимо этой штуки, нам следует просто— — Иииии он просто побежал туда. Гальдино проследил за пальцем Багги и побледнел. Луффи, действительно, только что выбежал из своего укрытия гораздо быстрее, чем он помнил этого паршивца. — СЛЕЗЬ—! — заорал пират, прыгая на монстра, его крик привлёк внимание бесформенного чудовища прежде, чем он вытащил что-то из кармана и врезал этим в грудь твари. — С НЕГО! БАБАХ! — СКРИ-КРИ-КРИ! Воздух заметно завибрировал от того, что бы Луффи ни сделал, отбросив монстра от его добычи, пока тот стрекотал от раздражения. Голова монстра дёрнулась вниз, чтобы зафиксировать свой раскалённый взгляд на Луффи, и, в процессе, отвлекла внимание и основную массу тела от удерживания добычи. Сфинкс воспользовался этой заминкой всем сердцем и выцарапался из-под монстра, прежде чем рвануть к ближайшему углу, до которого мог добраться, и обогнуть его. Два титана, стоящие друг против друга, проигнорировали убегающего мега-кота в пользу своей кипящей ненависти друг к другу. На мгновение они заняли боевые позиции, готовые разорвать друг друга на части. А затем, как один, они набросились друг на друга. Насекомоподобный монстр поднялся на дыбы, нанося удары своими лезвиями по новому врагу. Луффи кувыркался и перекатывался, уворачиваясь от ударов, ускоряясь к своей цели, прежде чем проскользнуть настолько «под него», насколько мог. Ещё один серп обрушился, пытаясь пригвоздить его к камню — движение, от которого он едва успел откатиться. В ответ Луффи размахнулся своей трубой и врезал ею по лезвию так сильно, как только мог. Оно не сдвинулось ни на миллиметр. Глаз Луффи яростно дёрнулся от такого результата. — О, это будет больно. Монстр подтвердил это утверждение, когда использовал свой вонзённый серп в качестве точки опоры, чтобы каким-то образом развернуть всю свою массу и обрушить полный вес своего хвоста на Луффи, отбросив его в ближайшую стену— — Сукин—О, ЧЁРТ! —где, несмотря на то, что он не был ранен, Луффи пришлось поспешно вонзить свою трубу в стену, чтобы избежать незапланированного и очень окончательного погружения в канал прямо под ним. И хотя его насест держал его в сухости, это сделало его слишком лёгкой мишенью для монстра, который поэтому не терял времени, чтобы рубить и бить своими передними конечностями так быстро, как только возможно. — Нам нужно ему помочь! — заявил Багги, когда Луффи прыгал и карабкался сквозь этот натиск. — Ты сошёл с ума?! — потребовал Гальдино, глядя на клоуна, как будто тот был сумасшедшим. Ну, более сумасшедшим, чем он уже выглядел, по крайней мере. — Мы умрём, если—! — О, чёрт возьми, нет, я не имею в виду этот бой! — возразил Багги, указывая на поле боя, где Луффи удалось совершить прыжок в воздух, который приземлил его прямо на череп жука, позицию, которую он немедленно использовал, схватившись за усики твари и дёрнув так сильно, как только мог. Независимо от того, нацеливался ли он вырвать усики или оторвать голову целиком, он определённо что-то с ней делал. Монстр начал бешено метаться, рубя и полосуя, как будто находился в разгаре припадка. Багги едва вздрогнул, когда дикий удар его хвоста пробил дыру прямо через ближайшую стену. — Да, нет. Мы умрём за десять секунд. Нет… — Багги сместил палец в сторону, снимая свой топор. — Я имею в виду справиться с теми штуками. Ещё раз Гальдино проследил за пальцем Багги, на этот раз к стае заражённых зверей, которые начали выскальзывать из коридоров и подниматься из вод, чтобы окружить битву. Определённо более управляемая задача, хотя потенциально проблема, если они отвлекут Соломенную Шляпу. — Знаешь что, — сказал восковой человек, его сила пузырилась из его рук. — Я мог бы использовать разрядку от стресса. — Просто чтобы быть уверенным, — проворчал Багги, вращая плечом. — Было довольно очевидно, что жало этой твари было тем, что превращало эти существа в ползающие трупы, но могут ли эти твари тоже…? Гальдино отрицательно хмыкнул, затвердевая свой воск в перчатки. — Судя по тому, что я видел, нет. Тот, кто создал эту штуку, по-видимому, имел достаточно мозгов, чтобы сделать так, чтобы эта тварь была единственной точкой заражения. Хотя, для протокола, никто на самом деле не выживал достаточно долго после нападения одной из этих тварей, чтобы можно было сделать какие-либо реальные выводы, так что… просто не позволяй им вонзить в тебя свои клыки, если можешь этого избежать. — НЕ ЕСЛИ Я ПЕРВЫМ ВОНЖУ СВОЙ ТОПОР В ИХ ЧЕРЕПА! ДАВАЙ, ЭВТАНАЗИЯ ДЛЯ ВСЕХ! ИДИ СЮДА, ЗВЕРЮГА! — ГРООООАР!

***

Одну вещь Луффи начинал понимать о новых монстрах, которых создавало Мировое Правительство, и нечто, что они разделяли с Пацифистами: они были глупо крепкими. Его труба имела вмятину, и как бы невозможно это ни было, он чувствовал головную боль от всех ударов о стены и полы, которые эта тварь наносила ему. Если честно, ударов обо всё, что она могла. Единственным светлым пятном в ситуации было то, что этот не был и близко таким быстрым, как был мангуст. Крепкий и более гибкий, конечно, но он не был совсем той смазанным молнией, которым было то конкретное чудовище. Так что ни одно из размахиваний монстра не было способно сбросить Луффи, ни сломить его железную хватку. Но битва на истощение была не в его пользу. Ему предстояло пройти слишком далеко, чтобы тратить больше выносливости, чем необходимо, играя в родео с переросшим жуком. По крайней мере, Сфинкс сбежал. Сделав глубокий вдох, Луффи нахмурил брови и прокрутил в голове всё, что он заметил в монстре: как тот двигался, как двигались его части, любые области, о которых тот проявлял осторожность, и, что самое важное, темп его движений от быстрых до медленных. И отталкиваясь от этого, Луффи придумал несколько потенциальных возможностей. Увидев шанс для одной из них, он позволил импульсу монстра качнуть его вперёд, прежде чем, наконец, отпустил один из его усиков, так что его подбросило вверх. Его сверкающие линзы уставились на него, и монстр выбросил один из своих серповидных рук в его сторону— — ХОУМРАН! —в этот момент Луффи отпустил другой усик и крутанулся вперёд, вложив всю силу, которую мог собрать, в удар трубой по серпу. Увеличенный импульс ускорил руку дальше по её траектории и вонзил её прямо в собственное тело монстра, лезвие легко погрузилось на несколько футов в торс чудовища. ШКРИИИИ! Хорошая новость: оно проникло, и судя по болезненному визгу, который это вызвало, нанесло серьёзный ущерб. Плохая новость: инстинктивной реакцией монстра была комбинация скручивания и рывка, которая ударила Луффи в воздухе и отбросила резинового человека прочь. Луффи отскочил один раз, прежде чем приземлиться на ноги, но уже далеко за пределами досягаемости ближнего боя. Что, судя по облаку спор и прогорклой жёлтой жидкости, вытекающей из разреза вместо крови, могло быть даже хорошо. — Аргх… это хуже, чем тот тигр с бешенством, — проворчал Луффи. Он плотнее обернул свой шарф вокруг рта и носа, приседая, чтобы снова броситься в бой— — МРОООО! — ХРЯСЬ! —но чёрно-белая размытая фигура выскочила неоткуда и врезалась в бок монстра, отбрасывая его прямо в — и наполовину сквозь — стену. Луффи моргнул, наклонив голову в замешательстве. — А… что? Жуко-зверь был в таком же состоянии замешательства, стрекоча и визжа, пока вытаскивал свой верхний торс из каменной кладки, широко размахивая своими серпами— КА-ХРЯСЬ! — ШКРИИИИ! Но был прерван мощным ударом по своей левой конечности, который сделал её неактуальной, превратив в кашу. Шипованная дубина, нанесшая удар, осталась застрявшей, пока её обладатель не поставил копыто размером с лодку на грудь монстра и не вытащил её с отвратительным чавкающим звуком. — МРООО! Луффи не мог сдержаться. Он уставился с неприкрытым шоком на гигантского… человека-корову — Минотавр, верно, так его назвал Кросс! — ревущего о своём превосходстве. Он снова поднял дубину и обрушил её на своего противника со всей грацией — и эффективностью — счастливого малыша в магазине фарфора. Ну, Луффи, может, и был глуповат, но он точно не был настолько глуп, чтобы упустить такой шанс. — Ребята! — крикнул он Гальдино и Багги, которые были окружены несколькими кучами побитых заражённых зверей. — Пора идти! — Идти куда?! — требовательно спросил Багги, когда они подбежали. — Они всё ещё дерутся, и даже если где-то рядом есть охранники, я не вижу, чтобы они открывали ворота для группы заключённых! — Я могу с этим справиться! — предложил Гальдино, формируя очертания ключа в своей ладони. — Просто подведите меня к замку, и—! — Не по лестнице! — прервал Луффи жестом руки, в то время как другой рукой копался в своей сумке. — К этому времени они уже наверняка подготовили там небольшую армию, мы не можем идти этим путём! — Что—Тогда как ты предлагаешь нам пробраться ещё глубже в это место?! — требовательно спросил Багги. БАХ! — Желательно до того, как одна из этих тварей убьёт другую, а затем придёт убивать нас! Действительно, это была слишком реальная угроза, с которой они столкнулись. Несмотря на то, что насекомое-монстр был основательно побит, он собрался достаточно, чтобы дать отпор, что поставило их на равные условия, несмотря на отсутствующую конечность. Звериный рог и железная дубина сходились удар за ударом с прогорклыми когтями и челюстями. Кровь и споры летели во все стороны, ни одно из чудовищ даже не пыталось уклониться или блокировать удары, стремясь лишь ещё более эффективно разорвать друг друга на куски. Несмотря на себя, Багги и Гальдино обнаружили, что держатся друг за друга и дрожат при виде этой сцены. — Мы сделаем то, что сделали в прошлый раз: спустимся вниз. Прямо вниз, — это всё, что сказал Луффи, вынимая руку из сумки, паникующие протесты его компаньонов проходили мимо его ушей. Он достал раковину, которую осторожно держал в ладони. Он опустился на колено, прижал её к полу— ВХУМП! И силой подавил поток ругательств, рождённых болью и более чем несколькими шоу, которыми Саундбайт поделился бы с Кроссом, хоть тому бы это и не понравилось.

***

Конис шагнула вперёд, осторожно положив на стол смутно знакомую коробку. — Это Реджект-Ракуша, которую мне дал Вайпер. Ты сможешь гораздо лучше его использовать, чем я; твои резиновые способности должны минимизировать или даже нейтрализовать отдачу. Если у тебя мало энергии или тебе нужно её сохранить, используй его вместо ударов кулаком. Он будет как минимум такой же силы, как ты обычно. Луффи кивнул, осторожно извлекая раковину и прогибаясь вокруг неё. Он ударил другим кулаком по ней, направил её в окно, напрягся и зашипел от боли, когда она выстрелила. — Ты в порядке? — встревоженно спросила Конис. — Угх… ничего, с чем я не смогу справиться. Просто ощущение, будто мне чуть руку не оторвало. — ЭТО НЕ ТО, К ЧЕМУ СТОИТ ОТНОСИТЬСЯ… ах… спокойно… э… — Нами замолчала. Никому не нужно было говорить, что нынешние обстоятельства были какими угодно, но не спокойными. Укладывая раковину обратно в коробку, Луффи кивнул и улыбнулся. — Спасибо, Конис. Я буду с ней осторожен.

***

— Гннннрххх… — прорычал Луффи, сжимая своё пульсирующее плечо. — До сих пор ощущение, будто Арлонг снова меня жуёт… Стиснув зубы, Луффи преодолел боль и оценил результаты. Безусловно, в полу образовался приличный кратер, но очень заметно не было ямы в полу, никакого пути вниз, и никакого способа спуститься в следующий Ад. Несмотря на явную невозможность всего этого, Импел Даун устоял. — Да ладно! — простонал Луффи, очень опасаясь идеи, что придётся сделать это снова. — Как, чёрт возьми, Сфинкс был сильнее, чем эта штука?! Багги покачал головой, изо всех сил пытаясь прийти в себя от помрачения сознания, которое устроил ему и Гальдино взрыв, затем яростно напрягся от чего-то, что было как раз за плечом Луффи. — Понятия не имею, но я бы посоветовал тебе разобраться с этим быстрее, пока нас не РАЗМАЗАЛИ! Луффи резко повернул голову и немедленно напрягся от ужаса. Источником этого ужаса было завершившееся столкновение титанов, в котором Минотавр остался стоять. Полу-бык истекал кровью из десятка и десяти ран, не говоря уже о постоянном потоке крови из его отвисшей челюсти; у него было несколько видимых сложных переломов; и он тяжело дышал, но, по крайней мере, он стоял. Вторгшийся монстр, в резком контрасте, можно было описать только как месиво, смятую груду разбитого металла и сочащегося, слегка подёргивающегося грибка. Бессвязные, пугающе текучие хрипы были единственным признаком жизни, помимо спазматических подёргиваний, которые были его попытками встать. Победитель схватки встретился взглядом с Луффи, уставившись на него, два громилы оценивали друг друга. Минотавр первым разорвал зрительный контакт, злобно фыркнув. Он поднял копыто и сделал сотрясающий землю шаг в сторону проникших. Луффи напрягся, готовясь к бою, а затем напрягся ещё больше из-за того, что происходило за спиной зверя. Собственная битва Минотавра не совсем была закончена, как тот, видимо, думал. Над рогами монстра стали видны его голова и хвост, жало вытянуто и готово ударить, о чёрт—! — ПРИГНИСЬ! — заревел Луффи, метнув снаряд из своего кармана. То ли из-за брошенного предмета, то ли из-за предупреждения Луффи, человек-корова действительно пригнулся, позволив тому, что Луффи бросил, шлёпнуться на лицо монстра: Один из аварийных перекусов, которые он протащил внутрь, стейк из морского короля. Казалось, вся комната застыла. Минотавр, монстр, другие беглецы… чёрт, даже сам Луффи, в некоторой степени, все замерли как вкопанные. — …Соломенная Шляпа, — процедил Багги, руки дрожали, пока он медленно тянулся к горлу Луффи. — Я. Дам тебе один шанс объяснить мне… что, чёрт блестящий побери, это должно было—?! — ГРОООООРХ! И буквально через секунду канал за монстром взорвался, и особенно зубастый Морской Король сомкнул челюсти на голове монстра, яростно дёргая и тряся в согласованных усилиях оторвать черепушку этой твари. Был ещё один момент (относительной) тишины, пока Луффи не ухмыльнулся и не скрестил руки. — Всё согласно пирогу… или что там обычно говорит Саундбайт, когда самодовольничает. — ЧЁРТА С ДВА! — огрызнулся Гальдино, формируя большой молот с помощью своих способностей только для того, чтобы ударить им по резиновому черепу Луффи. И, в то же время, Минотавр увидел возможность такой, какая она есть. Выбирая между людьми и монстром, его разум сосредоточился на захватчике, чьи сородичи вторглись на его территорию и уничтожили остальных из его стаи. И поскольку тот не мог атаковать, он снова поднял свою дубину и обрушил её со всей силой прямо на жалящий хвост. С самым отвратительным и удовлетворительным чавканьем отросток обрушился сам на себя, его средство развращения других собратьев-зверей было раздавлено без всякой надежды на восстановление. — МРРРРОООООООООООООООООООООО! — взревел Минотавр, издав крик, который сотряс пол. Или, скорее, «Этаж». Это было заявление о триумфе, подхваченное эхом звериных рёвов и воплей со всего остального этажа. Отдалённые звуки шагов и драк постепенно нарастали, когда ответственные за них приближались, каждый последний зверь на этаже сходился, чтобы положить конец своему угнетателю. И каждый дееспособный заключённый бросался в бой вместе с ними, взаимная вражда отложена перед лицом большего врага. Обитатели Адского Зверинца, добровольные и недобровольные, хлынули в комнату, волна разъярённой плоти, которая обрушилась на сломанное тело монстра в мошпите яростного, неприкрытого первобытного насилия и начала— — ШКР-КР-КРИИИГХРХХ…! —ну. Слова «в клочья» и «на куски» были, пожалуй, на этот раз гораздо более буквальными. Жестокость была… чрезмерной. Проникшие внутрь могли только таращиться на адскую расправу, изо всех сил пытаясь осознать, что, чёрт возьми, они только что видели. — Ахх… т-так… — слабо сказал Багги. — Ты, э… думаешь, это наконец-то убьёт эту тварь? — Ну— — уклончиво начал Луффи. — ГРАО-АРХ! — взвыл вернувшийся Сфинкс, сжимая челюсти на грудной клетке монстра и потянув. Потянув и потянув… СХ-КРАК! Пока монстр, ну, не стал половиной того существа, которым был десять секунд назад. Лицо Багги позеленело, и он отчётливо сухо закашлялся. — Неважно—хрп—неважно, тогда, смерть этой твари была такой же блестящей, как и оно само. — Эээ… — снова уклончиво протянул Луффи, почёсывая затылок. — О, ты шутишь! — рявкнул Гальдино, тыча пальцем в летающие куски выпотрошенной плоти. — Эта тварь разорвана пополам, с акцентом на «разорвана»! — Да, а я видел, как одна из этих тварей встала после потери головы, так что я не особо надеюсь, — мрачно буркнул Луффи. — Что им нужно убить, это—о, подождите секунду. — Он приложил руки ко рту и повысил голос. — ЭЙ, ЭТА ТВАРЬ НЕ УМРЁТ, ПОКА ВЫ НЕ УНИЧТОЖИТЕ ЭТОТ БОЛЬШОЙ УРОДЛИВЫЙ КОМ—! ШКРУУУУНЧ! Раздался ещё один влажный разрыв плоти и металла, и затем пульсирующая сфера мяса и Тартарус знает чего ещё была выброшена из схватки, неопрятно приземлившись и подкатившись к ногам Луффи. — …хм, это действительно оно, — Луффи моргнул от удивления, прежде чем ухмыльнуться и показать большой палец. — ДА, ЭТО ОНО! НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, Я—! — Муу. Луффи оторвал взгляд от ядра адского зверя, бабочки в животе от Минотавра, стоящего прямо перед ним. Луффи посмотрел на него, встретившись глазами со зверем. Они смотрели друг на друга мгновение… — Э… привет? — Луффи помахал с нервной ухмылкой. В ответ Минотавр фыркнул, развернул свою дубину в обратный захват, взял её обеими руками и направил конец вниз. СКРУНЧ! Удар разбил сердце зверя вдребезги, и так закончилось его царствование террора на этаже Диких Зверей. Резиновый человек обдумал это действие, удивлённый и более чем немного настороженный. — Э… спасибо… за это? Так что, э… — Он незаметно потянулся к своей трубе. — Мы сейчас будем драться, или…? Крр… крии… Все присутствующие замерли от скрипа, который внезапно наполнил площадь. Они огляделись в поисках источника шума. Крууунч… Как раз когда он усилился… исходя снизу от них. — …о, это будет больно, — жалобно заскулил Гальдино, его глаза широко раскрылись, полные ужаса и направленные вниз. КРРРРАХ! И с этим последним искушением пол провалился под пиратами, сбросив их в бездну без лишних слов. Ну, почти без. — ВАААААААХ! — О БООООЖЕ! — ВУХУХУУУУ! Но из-за ограниченной точки удара, Минотавру было нетрудно отступить от края крошащегося раствора. Когда камень осел, образовав стабильную дыру, Минотавр осторожно шагнул вперёд, чтобы заглянуть в яму, почёсывая голову. Заключённый с кровью гиганта хмыкнул, подойдя к Тюремному Зверю и похлопав его по плечу утешительно. — Не волнуйся, с ними всё будет в порядке. Они крепкие ребята, эти трое! — Мууууу, — проворчал в ответ Минотавр, кивая в знак согласия. Они смотрели вниз в торжественном товариществе. — Муу. Иииии затем кулак бычьего зверя взметнулся и впечатал заключённого в ближайшую стену. Затем он развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с мошпитом зверей и заключённых, и поднял свою дубину с воющим рёвом, когда бросился обратно в гущу схватки, сотрясая мозг всем, до кого мог дотянуться. — МРОООООО! И так, всё, по крайней мере на время, снова стало правильно во втором Аду.

***

Уровень 3 был самым тихим из уровней Импел Дауна. Там не было ни воющих зверей, как на Уровнях 5 и 2, ни мучительных криков Уровней 1 и 4. Там было просто… жарко. Даже не жара, которая обжигала или опаляла, просто жара, которая высасывала энергию, как психологически, так и в виде огромного количества соли и воды, которые тюремщики восполняли лишь по минимуму. И только если они чувствовали себя особенно щедрыми. Или, что более распространено, особенно жестокими. Изменения, произошедшие в Импел Дауне за последнюю неделю, не сильно повлияли на это. Ну, до того момента, когда часть потолка обрушилась на куски и доставила несколько тонн камней, двух пиратов и одного бывшего агента на песчаные дюны. На мгновение после их приземления тишина вернулась. А затем все трое людей вырвались из песка, отплёвываясь изо всех сил. — Грррргх… знаешь что, Соломенная Шляпа? Я ненавижу песок, — выплюнул Гальдино, вытряхивая песчинки из волос. — Он грубый, шершавый и проникает повсюду. — Вытирая пот со лба, он поднял руку и попытался сформировать немного воска. Ключевое слово попытался, потому что воск, который он создал, немедленно потерял форму. — И здесь достаточно жарко, чтобы растопить мой воск. Ну конечно же. — Тогда зачем ты пытался захватить страну Виви? — прямо спросил Луффи, вытряхивая свой плащ. — Деньги, и если Крокодайл когда-либо был в чём-то хорош, так это в раздувании чьего-то эго до того момента, когда ты готов делать самые глупые вещи, — проворчал Гальдино, вытаскивая последние песчинки, которые он мог достать, из своей причёски. — Должно быть, это была куча денег… — задумчиво произнёс Соломенная Шляпа. — …Я очень скучаю по тем временам, когда ты был тупицей. — Присоединяйся к клубу. И ух, мерзкая среда здесь, — сплюнул Багги. Буквально сплюнул, стряхивая песок с языка. — Никогда не думал, что приду сюда хоть сколько-нибудь добровольно, но мы делаем отличные успехи. Ещё немного в таком темпе, и мы будем свободны как птицы! Луффи резко повернул голову, чтобы сердито посмотреть на клоуна сквозь свою одежду. — Не говори так пока. Когда Кросс или кто-то ещё говорит так, всё начинает портиться. И последние два раза это был один и тот же Шичибукай. Багги замер в процессе стряхивания песка с языка. Его голова медленно отделилась от шеи и медленно повернулась, демонстрируя ухмылку, которую можно описать только как «самодовольную». — Да ладно тебе, Соломенная Шляпа. Что может случиться в худшем случае? Магеллан ещё не здесь, и ничто другое в этой тюрьме не могло бы противостоять тебе. — …Багги— — У меня лучший день в моей жизни, хуже, чем уже было, быть не может! — Багги—! — И не то чтобы у кого-то ещё хватило яиц напасть на Импел Даун, или чтобы нам пришлось иметь дело с ещё какими-то монстрами, которых ты разгромил, ты уже знаешь большинство трюков— — БАГГИ, КЛЯНУСЬ, Я—! — И КРОМЕ ТОГО, ЗДЕСЬ НИКОГДА НИЧЕГО ИНТЕРЕСНОГО НЕ ПРОИСХОДИТ, ВУЛКАНЫ БЕЗДЕЙСТВУЮТ УЖЕ ГОДАМИ, СТЕНЫ НЕ БЫЛИ ПРОБИТЫ ЗА СТОЛЕТИЯ, И Я В ДВУХ ДНЯХ ОТ ПЕНСИИ С ЖЕНОЙ И ДВУМЯ БЛЕСТЯЩИМИ ДЕТЬМИ! ГЪЯХАХАХАХАХА—!

***

В нетронутой караульной комнате этажом ниже море невозмутимых взглядов наблюдало за сценой на экранах безопасности. — Когда всё это закончится, его поставят под наблюдение как склонного к самоубийству, да? — бесстрастно произнёс один из охранников, наблюдающих за хаосом. — Это если он так долго проживёт, — ответил другой. — Чего не случится, как только начальник Магеллан до него доберётся, я вас уверяю. Все охранники поспешно вскочили на ноги и отдали честь, когда миниатюрный демон прошёлся к передней части толпы, его скучающий взгляд был прикован к экрану с хихикающим клоуном. — Вольно, мужчины, — пренебрежительно заявил Салдес, терпеливо постукивая вилами по ладони. — И докладывайте: каковы позиции наших войск в Аду Голода? А также местонахождение… — Его нейтральная хмурость углубилась. — БиоМЕГА на данный момент. — Эм… — Другой наблюдатель начал сканировать экраны. — Отряды охраны формируются прямо сейчас, Блугори в пути, чтобы окружить их, и… БиоМЕГА, похоже, находится на другой стороне Уровня. — Мммммм… — низко промычал Салдес, его хмурость углубилась, и его голос был полон интонированного неодобрения. — Это не похоже на ответ человека, чьи планы продвигаются быстрыми темпами, охранник Салдес. Хватка демона-человека на вилах слегка дрогнула, и он взглянул на одетого в пальто мужчину, который шагнул рядом с ним. Мужчину, на которого все другие охранники в комнате смотрели с неодобрением, как скрытно, так и откровенно. И всё же, как бы его присутствие ни раздражало, он не был достаточно грубым, чтобы оставить его в подвешенном состоянии. — Это потому, что дела определённо не то, чем кажутся, коммодор Смокер. — И как это, а? — сказал Смокер, выдувая облако дыма, пока он рассматривал более низкого мужчину с вопросительно приподнятой бровью. — Ты сам слышал, твои люди уже в пути, и слова клоуна вот-вот застрянут у него в горле. — За исключением того, что это будет сделано не нами. Вечная хмурость Смокера углубилась от этого самоуничижения, каким бы незначительным оно ни было. — Что ты имеешь в виду? Салдес поднял свои вилы и ткнул их зубцами в экран. — Заявление этого дурака наверняка навлечёт на него возмездие, но рассмотрите следующее. — Он провёл своим оружием над другими экранами. — Оно не будет доставлено нашими руками. Оно не может быть, наши люди недостаточно близко или недостаточно сильны, чтобы обеспечить соответствующее кармическое равновесие. Если бы начальник Магеллан или даже Шичибукай Хэнкок наткнулись на них— К счастью, никто не знал Смокера достаточно хорошо, чтобы прочитать изгиб в его облаке дыма как нервный тик. —тогда это могло бы быть уместно, но при текущих обстоятельствах? Возмездие клоуну не будет доставлено нами. Что вызывает вопрос… Салдес откровенно нахмурился, хватка на древке его вил оставила его костяшки белыми как снег. — Что вот-вот произойдёт? И именно тогда, прямо тогда, мир доказал, что это конкретное возмездие требовало двухфакторной аутентификации. Возмездие, которое было доставлено… КРА-БУМ! Со взрывом, который сотряс весь этаж—нет, весь Импел Даун, сбивая охранников с ног и выбивая Центральную Визуальную Улитку из равновесия настолько, что более дюжины её экранов размылись. К чести заводчика Улитки и дизайна самой сети Вис-Улиток, эти экраны быстро выправились, хотя качество изображения стало значительно хуже. — И вот оно! — выплюнул Салдес, подпрыгнув обратно на ноги и размахивая своими вилами. — Доклад о состоянии! Что это было и что, во имя Тартаруса, происходит?! — Получаем доклады сейчас! — крикнул один из охранников, снова вставший на ноги, прижимая динамик своей улитки к уху. — Несколько случаев повреждений и небольших бунтов, но ничего серьёзного! Получаем ряд зелёных сигналов! Уровень 1, безопасно! Уровень 2, бунт! Уровень 3—! — Красная тревога с Уровня 3! Повторяю, Красная! Тревога! — в панике рявкнул другой охранник. — Подробности, немедленно! — Я—панические доклады приходят от шлюзов, какой-то взрыв, но структурная целостность не была—! Подождите, что?! — Охранник замолчал на некоторое время, прежде чем побледнеть. — Что значит «доклады о стрельбе»?! Смокер и Салдес оба замерли от последствий этого, и в унисон они произнесли слово, которое теперь официально было сказано единственный раз за всю историю Импел Дауна. — Вторжение.

***

Страх был чуждой эмоцией для блугори. Они охотились на Морских Королей и охраняли людей, которые были столь же угрожающими или хуже. Революционеры или пираты, Дьявольский Фрукт или нет, это не имело значения: блугори встречали их всех с молчаливым насилием и железной решимостью. Но даже так, внутри этих зверей оставался один последний инстинктивный страх перед неизвестным. Одним из примеров такового было всё, что не имело твёрдого и мощного тела, но демонстрировало значительный разум и/или силу. Логии редко захватывались живыми, в конце концов. А когда их захватывали, они никогда не проводили ни мгновения без уравнивающего прикосновения Морского камня. Всё это означало лишь то, что несчастный блугори оказался очень испуган, когда его попытки отойти от огромной подводной лодки, пробившей их охотничий люк, были сорваны чем-то, что затягивало его внутрь. Он почувствовал что-то без тела, всасывающее его в бездонную глубину, его невероятная сила оказалась бесполезной, чтобы освободиться или повредить эту массу. Конечно, был ещё и тот факт, что из множества адов в Импел Дауне, одна среда не была представлена, к которой они не могли быть подготовлены… — Кехихихихи! Какое прекрасное начало! Это было болото. — Дааааа, мой новый питомец, иииидиии к папочке! — злобно ухмыльнулся человек-болото, затягивая попавшего в ловушку примата всё глубже и глубже в свои мутные глубины, пока его хватающийся кулак полностью не исчез. — Кехихихи! О, эта работа оказывается даже лучше, чем я мечтал! Кросс, может, и нанёс сильный удар по Сабаоди, но нет ни единого шанса в аду, что он выведет из бизнеса Траффик Карибу! Особенно когда мы можем просто совершать набеги на сам ад! Кехихихиии! Не согласен ли ты, Корибу? — Э… э-гм, э-гм, — невнятно кивнул толстяк с блуждающим взглядом, бродя неподалёку с пулемётом Гатлинга в руках. — Что бы ты ни сказал, Брат Карибу, ты прав, Брат… — КОНЕЧНО Я ПРАВ, БРАТ! — радостно воскликнул Карибу, широко раскинув свои рукава, его язык вывалился. — ВЕДЬ ТОЛЬКО ГЕНИЙ, ТАКОЙ КАК Я, МОГ БЫ—! — Двигай задницу, сопливый попутчик. — ГВА! — взвизгнул Карибу, когда его оттолкнули в сторону. Учитывая его тощее телосложение, это не было бы удивительным происшествием, если бы толкающий не был четырёхфутовой женщиной с бо́льшим количеством морщин, чем в бульварном романе. — Честно говоря, — презрительно усмехнулась женщина, поправляя свои очки с толстыми стёклами, пока она смотрела вниз на возмущённую Логию. — Нам действительно нужно было брать с собой эту стаю пиявок? У нас определённо достаточно своих людей для этого, знаете ли! — Ай, может и так, — усмехнулся более крупный мужчина в комбинезоне и защитных очках, неся кубический молот, беззаботно переступая через Карибу, в то время как отряд пиратских рядовых распространялся за ними. — Но ты слышала условия сделки, как и я: мы получили чертежи этой ямы только если мы взяли их с собой. Кроме того, не то чтобы нам придётся иметь с ними дело намного дольше. — Согласен, — прогремел синий гигант—или, скорее, вотан, кончик его плавника царапал потолок воздушного шлюза—когда он выползал из подводной лодки, пригибаясь, чтобы поместиться. — Так что давайте просто покончим с этим: они сделают свою работу, мы сделаем свою, а затем мы уйдём, получим нашу оплату и никогда больше не будем разговаривать друг с другом. Согласны? — Меня устраивает, вы потрёпанные бездельники, — усмехнулся Карибу, подтягиваясь с помощью своего брата, чтобы он мог должным образом посмотреть на них с гневом. — Честно говоря, вам никто никогда не говорил, что трупам место в могилах? Кехихихи… — Он дёрнул головой в сторону своего брата. — Мой брат здесь мог бы помочь вам с этим, не так ли, Корибу? — Вырыть могилу, вырыть могилу… — пробормотал Корибу, снимая лопату со спины и вонзая её кончик в землю. Ну, пытаясь, потому что, знаете ли, камень. — …не могу копать, Карибу, не могу копать. — НЕ СЕЙЧАС, ИДИОТ! — Прости, брат, прости… — Довольно! Обе стороны обратили своё внимание на последнего человека, вышедшего из их транспорта, братья с раздражением, а старшие с уважением и беспокойством. Этот человек был маленьким старичком, в шлеме викинга и с несколькими пластиковыми трубками, идущими от его рук к сумке, которую он носил на спине, и он смотрел на всех них с торжественной решимостью. — Наше дело здесь слишком важно, чтобы рисковать из-за мелких ссор! Будьте добры, оставьте ваши отношения, и давайте займёмся делом! В то время как Карибу скрестил руки и мятежно отвернулся (а Корибу вообще посмотрел в неправильном направлении), старая женщина сделала осторожный шаг в сторону ещё более старого мужчины, её руки были подняты примирительно. — Капитан, пожалуйста, оставайтесь на корабле. Здесь небезопасно для вас, и—! — Ничего подобного, Найтин, — фыркнул старик, поправляя свою сумку. — Я знаю, что это опасно, и я знаю, что могу умереть, особенно в моём состоянии. Да, шансы даже высоки, что я буду откровенной помехой, но боюсь, у меня нет другого выбора. Меня не было рядом с ним много лет назад, я должен быть здесь для него сейчас! Так что, извините, но это так и есть! Он высоко поднял голову и прошёл мимо неё и всех остальных членов своей команды, и посмотрел вниз по проходу, ведущему в Импел Даун. — Что бы ни случилось, сколько бы эта адская тюрьма ни бросала мне, я не остановлюсь. Не до тех пор, пока я не спасу своего брата! Или моё имя не Бьёджек Ворлд!

***

Красный от гнева и заметно дрожащий от своего пылающего возмущения, миниатюрный хозяин блугори ударил своими вилами о пол и направился к двери, Смокер молча следовал за ним после косого взгляда от карлика. — Отдать следующий приказ моим авторитетом! — рявкнул человек-дьявол. Гнев, показанный обычно невозмутимым Салдесом, заставил каждого охранника внимательно слушать. — Если или пока вы не услышите иное от вице-начальника Ханьябаля или начальника Магеллана, сбежавшего заключённого Клоуна Багги не следует ловить живым. — ТАК ТОЧНО! — ТЕПЕРЬ МОБИЛИЗУЙТЕСЬ И ОСТАНОВИТЕ ЭТИХ ЗАХВАТЧИКОВ! ВПЕРЁД! — ТАК ТОЧНО, СЭР!

***

Голова Багги медленно выглянула из свежей кучи камней, которая обрушилась на него, боязливо осматривая окрестности. — …Я теперь заткнусь. Гальдино, тем временем, просто стоял на месте, плача жалко (и довольно убого), его слёзы исчезали так же быстро, как попадали в песок. — Меня окружают самоубийственные идиоты… А что касается Луффи? Он кипел, одна рука тянулась вниз по его лицу, а другая дёргалась от желания задушить клоуна до смерти за то, что он настолько испортил его шансы спасти Эйса. — И, конечно, всё только что стало гораздо сложнее…