This Bites!

— ВЕРНИ МНЕ—ГРРХ! —МОИ—ЙЕАРХ! —ШИКАРНЫЕ ЧАСТИ—ВА-А-АРХ! —СОЛОМЕННАЯ ШЛЯПА! Возмущённые требования Багги оставались без внимания. Луффи, занятый прыжками в серии акробатических трюков, которые могли бы пристыдить целый цирк, вместо этого с озорством тряс спортивную сумку, в которую он запихнул всё тело Багги, кроме головы, рук и ног, после того, как клоун решил не просто испытать судьбу, но и бросить вызов её мужественности. Это помогало ему игнорировать своё первое желание избить его до полусмерти. Это также служило способом осмотреться вокруг, чтобы найти путь вниз. И, возможно, найти определённого окаму, хотя отсутствие Бентама на этом этаже было одним из изменений, в которых Кросс был почти уверен. Однако… пока он прыгал, что-то в окружающем пейзаже зацепило его внимание. Алабаста дала ему опыт на всю жизнь о том, как ощущается пустыня. Жара была здесь. Песок был здесь. И миражи были здесь, он мог видеть, как двигаются стены и всё такое. Или они действительно двигались? Луффи приземлился, и вместо того, чтобы снова отскочить, он пошёл к размытому участку воздуха, с Багги, преследующим его по пятам, и Гальдино, изо всех сил пытающимся не отставать. Он протянул руку… Сссс! — ААХ! И отдёрнул её так, будто его обожгли. Потому что так и было, и он на собственной шкуре узнал, как был переделан Голодный Ад: камеры не просто казались движущимися вдалеке—! — Ребята! — воскликнул Луффи, развернувшись. — Будьте осторожны, стены—! Слова Луффи застряли в горле, когда он увидел глухую стену в трёх футах позади него. Действуя быстро, Луффи рванулся вперёд, плечом пробивая себе путь через стену. Резиновый человек взмахнул рукой, отгоняя облако пыли. Всё, что он обнаружил — совершенно новый набор иссохших камер, полных оболочек заключённых, и ни одного клоуна или «артиста» в поле зрения. Даже никаких звуков, которые могли бы его направить, только сухой вой адских ветров и потерянных в них душ. Луффи моргнул, осматриваясь, особенно обращая внимание на возобновившуюся борьбу частей Багги в его сумке. — Ну… чёрт.

***

Как и Багровый Ад, Вечный Ад Импел Дауна не подвергался модернизации, и по той же причине: с учётом заключённых, содержащихся там, это было бы ненужной тратой средств сверх уже дорогостоящих обновлений остальной части тюрьмы. Полное отсутствие упоминаний о шестом Аде в трансляциях СВС изящно подрезало ноги любым дальнейшим аргументам. Если никто не знает о существовании уровня, а единственное, что могло запугать находящихся там заключённых — это яд Магеллана, то в чём угроза? И это небольшое число заключённых, не напуганных мощью Начальника тюрьмы, сократилось ещё больше, когда самая красивая женщина в мире появилась в поле их зрения. Обычная тишина Вечного Ада оказалась разбита какофонией свистов, насмешек и прочей мужской грубости, когда процессия Хэнкок двигалась по коридорам. Для Хэнкок это была знакомая сцена, незнакомой её делал лишь тот факт, что заключённые выкрикивали непристойности ещё более мрачные и извращённые, чем те, что она обычно слышала. Грубость, исходившая практически от каждого заключённого на этом уровне, отлично объясняла, почему их заключили именно туда. Просто не повезло им, что новости о БиоМЕГАх не просочились вниз, чтобы предупредить их о том, насколько токсичным было настроение Магеллана. Нет, они узнали об этом на собственной шкуре, когда какой-то особенно самоубийственный идиот протянул руку сквозь решётку в тщетной попытке полапать самую красивую женщину в мире. После чего Магеллан облил его камеру — и все камеры в его направлении — волной яда, от которой заключённые корчились и выли от боли. Вообще-то, они не столько выли, сколько кричали. Неприятная участь, но, по крайней мере, их вопли заменили… высказывания прежде. К тому же они всё ещё были живы и могли двигаться, хотя это не обязательно было хорошо. Хэнкок оглянулась и посмотрела на Начальника, приподняв бровь. — Я бы поблагодарила тебя за это, но даже я не настолько социопатична. Единственным ответом человека-яда было презрительное фырканье. — Моя обязанность не требует благодарности от тебя. Что за глупая мысль. После этого группа продолжила путь в молчании ещё несколько минут, прежде чем остановиться перед местом назначения. На первый взгляд, это выглядело как любая другая камера. Но отсутствие откровенной враждебности со стороны заключённых было очевидным и выделяло их среди других на этом этаже. Ну, у большинства из них не было открытой враждебности. Один из мужчин внутри, которого она рассеянно идентифицировала как «Паука Водоворота» Скварда, смотрел на группу взглядом, способным содрать краску. Что касается остальных, единственная женщина в камере, «Ледяная Ведьма» Уайти Бэй, оправдывала своё прозвище холодным, почти скучающим безразличием. В противоположность ей, сам виновник всего этого предприятия был парадоксально мрачен: прислонившись к стене и безвольно повиснув в своих оковах, Портгас Д. «Огненный Кулак» Эйс представлял собой картину поверженного человека, его дух был настолько подавлен, что он даже не удосужился поднять взгляд на свидетелей того, что почти наверняка были его последними часами. Но самым удивительным из заключённых был также и самый крупный из них: тот, кто неотрывно смотрел на Начальников, Воина и Дозорного с непоколебимым выражением лица, был большим синим рыбочеловеком, который почти выглядел знако—стоп, какого чёрта?! — Джинбей?! — выдохнула Хэнкок в шоке, уставившись на закованного и ухмыляющегося гибрида Китовой Акулы. — Что, во имя бесконечных колец Уробороса, ты здесь делаешь?! «Рыцарь Моря» пожал плечами с лязгом цепей. — Я не согласен с необходимостью этого фарса. Назовите это сознательным протестом. — Он выступил против приказа Мирового Правительства исполнить свой долг и сражаться за Справедливость, и это его наказание, — заявил Магеллан едким тоном (не то чтобы у него был другой). — У него есть следующие 24 часа, чтобы отказаться от своего решения, или его пребывание в этой камере станет постоянным. — Тогда моё пребывание в этой камере станет постоянным, — ответил Джинбей. — Моя «Справедливость» не выдержит убийства друга ради ввержения мира в хаос. — Он обратил свою неизбежно зубастую улыбку на Хэнкок. — А ты, «Императрица»? Каково твоё мнение о происходящем? Глаза Хэнкок на долю секунды скользнули к её «хозяевам». Затем она оскалила зубы и подняла голову до того, что стала показывать свой подбородок. — Что я, в отличие от тебя, правильно расставила приоритеты в своих обязанностях и ответственности. Я буду делать то, что от меня требуется, я буду делать это в меру своих возможностей, и я буду делать это с гордостью! Усмешка Джинбея стала шире. — В этом пункте мы оба можем согласиться. — Хватит. Королева Змей подняла взгляд на источник ядовитого приказа — буквально дымящегося Магеллана, который выглядел так, будто был в десяти секундах от того, чтобы съесть чью-то печень сырой. Без чеснока. — Боа Хэнкок. У вас 60 секунд. Мне не понадобится больше, чтобы напомнить, — произнёс Начальник тюрьмы, с фиолетовым оттенком на коже и паром, который оказался болезненно-зелёным газом, заставившим остальных членов группы незаметно отойти подальше. Затем он отвёл от неё взгляд и повернулся к остальным камерам. — И кстати о напоминании… И вот тогда снова стало шумно. Удовлетворённая тем, что он и её наблюдатели отвлеклись, Хэнкок подошла ближе к клетке и вернула своё внимание к Эйсу, который теперь смотрел на неё так же пристально, как Джинбей, Уайти Бэй и Сквард. — …он здесь. Глаза Эйса зажмурились в выражении чистого страдания, и он поник в своих цепях. В ответ глаза Хэнкок сузились от раздражения. — Выпрямись, — резко, но тихо сказала Хэнкок, даже несмотря на то, что агонизирующие крики окружающих заключённых прикрывали её слова. — И потому что если наши наблюдатели что-то заподозрят, мы все мертвы, и потому что, как бы это ни произошло, теперь ты отвечаешь за его выживание. Так что сейчас перед тобой два выбора: ты можешь сдаться и гарантировать, что вы оба умрёте, или подготовиться к тому, когда — когда — он даст тебе возможность бежать. Так что теперь скажи мне. Она наклонилась так близко к решёткам, как осмеливалась. — Какого человека воспитал Белоус? Того, у кого есть сила и воля… или просто мужчину? Это был не первый раз с момента пробуждения в аду, когда кто-то пытался спровоцировать его упоминанием его капитана. Но это был первый раз, когда это вызвало реакцию, отличную от ещё большей депрессии: «Огненный Кулак» Эйс поднял голову и нахмурился на Хэнкок, с вернувшейся в его глаза искрой. — Хар-хар! — тихо расхохоталась Уайти. — Хорошо сказано, сестрёнка! Я бы дала тебе пять, но, как видишь, я немного связана в данный момент, хар! — Я думал, что этот этаж — тот, где нет пыток… — простонал Сквард. Игнорируя перепалку, Хэнкок перевела взгляд на Джинбея. На этот раз слова не были произнесены. Они не были нужны, чтобы определить, где лежит их верность. С этим она вновь обратила внимание на своих сопровождающих. Теперь, когда её задача выполнена, ничто не могло сделать её счастливее, чем оказаться снова снаружи. Это было чистым везением, что единственным, кто был достаточно близко, чтобы возможно подслушать Хэнкок, была Ташиги, остальные работники тюрьмы разбежались, чтобы избежать Гидры Магеллана. Когда яд рассеялся, оставив горстку заключённых жалеющими, что их не убили, она вновь приблизилась к человеку-яду. — Я благодарна вам, Начальник. — Она мягко улыбнулась. — Почти жаль, что мы вряд ли когда-нибудь встретимся снова. Избавившись от части своего стресса, на короткий момент глаза Начальника превратились в сердечки. Затем он решительно встряхнулся и отвернулся, указывая путь обратно к лифту. — …хотя я должна сказать. Каламбуры, похоже, являются эффективным методом пытки даже для этих преступников. Это заставило его остановиться, напрячься. Но через несколько мгновений он снова покачал головой и продолжил движение. — Даже у нас есть стандарты, Императрица. Хэнкок едва не усмехнулась, собираясь вновь войти в лифт… ! Когда внезапно она замерла, лёгкая дрожь прошла по её телу. — Что. Это было? — процедила Королева Змей, её голос был напряжён и близок к срыву. — …ничего, о чём вам следует беспокоиться, — медленно проскрежетал Магеллан, его кулаки нервно сжимались и разжимались у его боков. Невидимо для остальной группы, он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на камеру. Одну-единственную камеру, непримечательную, обычную, за исключением её заключённого. Заключённого, сидящего на скамейке в темноте. Заключённого, который не произнёс ни слова, едва вообще двигался за всё время своего заключения. Заключённого, чья голова теперь была откинута назад. Чьи пустые, мёртвые глаза смотрели прямо вверх. — Просто проблема, с которой мы разберёмся, — пробормотал Магеллан, когда они покинули Вечный Ад, оставив его в одиночестве.

***

Тем временем в Голодном Аду, Луффи сидел на вершине одной из больших дюн, потягивая из маленькой бочки с водой, которую он вынул из своей сумки.

***

Прямо за Виви стоял Кару, который, казалось, не был смущён объятиями, которыми его одарил Луффи. — Может, это не так кхуто, как у дхугих, но вода нужна для жизни. Поэтому, чтобы ты не стхадал от жажды, я пхинёс свой личный кувшин. Наполненный до кхаёв настоящей водой из Юбы, только хаспхеделяй её с умом. Повехь мне, выпить всё схазу — плохая идея. Луффи кивнул, его улыбка всё ещё была на месте. — Спасибо, Кару. — Затем он тихо добавил: — Ты нужен ей сейчас больше, чем когда-либо. Позаботься о ней. Утка кивнул в полном понимании.

***

Его лицо сморщилось в размышлениях о том, что делать дальше. Его первым побуждением было просто бродить, пока он не найдёт кого-нибудь, с кем можно поговорить, но это никогда не срабатывало. Ну, это никогда не срабатывало меньше чем за несколько дней, которых у него не было. К сожалению, у него также не было лучших идей. Ещё сильнее сморщив лицо, Луффи вспомнил некоторые из уроков, которые он подслушал, когда Робин обучала Виви и Конис. Большая часть того, что она говорила, пролетела мимо его ушей, но часть о подходе к проблеме с другого угла нашла отклик. — Хорошо, — спросил себя Луффи. — Что бы сделал Зоро? В его воображении возник чиби Зоро с бутылкой неопределённого алкоголя в руке. Фигурка посмотрела в обе стороны, затем пожала плечами и повернула налево. Прямо к одному из тюремных блоков. А затем сквозь него с несколькими взмахами мечей. — Ну, это не очень полезно! — проворчал Луффи. — Хм. Что бы сделала Нами? Появилась чиби Нами, сразу же заговорившая. — Основываясь на бла-бла из бла, и вставьте-сюда-технический-жаргон, я определила, что путь вниз — в этом направлении! Так заявив, чиби Нами пошла в случайном направлении — Ой, это ещё менее полезно! — застонал Луффи, дёргая свой капюшон. — Ладно. Последняя попытка: Что бы сделал Кросс? В поле зрения возник чиби Кросс, с крошечным Саундбайтом на плече. В отличие от жизнерадостных Нами и Зоро, третий помощник команды носил недовольное выражение лица. — Чёрт возьми, Луффи, я — плод твоего воображения! Ты не знаешь, куда идти, поэтому и я не знаю, куда идти! Теперь начинай бродить, пока твой РНГ не станет лучше и что-нибудь действительно не произойдёт! — Блин… — пробормотал Луффи себе под нос, послушно начиная брести, жара давила на него, как его дедушка. — Даже в моей голове мои товарищи по команде умнее меня. В смысле, поэтому они у меня и есть, но всё равно обидно. И я всё ещё не знаю, куда идти, так что я всё ещё потерян… Резиновый человек сделал всего пять шагов, прежде чем мысль, пришедшая ему в голову, заставила его замереть с поднятой на полпути ногой. — Конечно! — воскликнул он, развернувшись и улыбаясь вверх на окружающие его камеры: точнее, на выступы над ними. — Мне просто нужно делать то, что я всегда делаю, когда теряюсь: забраться как можно выше, а затем спрыгнуть туда, куда я иду! Это гениально! Если бы рядом были какие-нибудь другие воображаемые члены команды Луффи, они покачали бы руками с неопределённым «э-э». Но поскольку их не было, Луффи разбежался к ближайшей камере, подпрыгнул к крыше здания—! БАХ! — АХ! И врезался в стену вместо этого, когда здание спонтанно выросло на дополнительный метр, убрав цель Луффи из его досягаемости. Однако вместо того, чтобы упасть на пол, Манки отреагировал единственным известным ему подходящим способом. ХРУСТЬ! С ошеломляющей силой, вонзив пальцы в камень, чтобы удержаться. Главный Соломенная Шляпа посмотрел на крышу — и на этаж в целом — с бунтарским рычанием. — О, нет, не в этот раз. В этот раз я буду командовать этим местом! Сказав это, резиновый человек напряг руки и запустил себя вверх и через край здания, немедленно вскочив на ноги и бросившись к вершине. Достичь её, однако, было нелёгким подвигом. Весь этаж буквально вздыбился в попытке остановить его. Колонна камер внезапно выступила сбоку, чтобы преградить Луффи путь, резиновый человек упал на колени и прогнулся почти горизонтально, чтобы проскользнуть под ней. А когда на краю колонны, на которой он находился, другая груда камня выскочила вверх и продолжала подниматься, он прыгнул на неё ещё сильнее и снова зацепился, на этот раз поднимаясь вместе с каменной кладкой. Поездка, которая была быстро и грубо прервана деревянной балкой, прикреплённой к цепям и ощетинившейся шипами, заметно качнувшейся в его сторону в его боковом зрении. Он не сразу среагировал, ожидая подходящего момента, чтобы спрыгнуть с колонны. Его прыжок пронёс его над шипами и на цепи, после чего он немедленно оттолкнулся снова и проскользнул между двумя каменными башенками, сдвигающимися вместе. Которые выплюнули его прямо над ямой с шипами, которой не было, когда он схватился за цепи. — Вау! — вскрикнул он, отчаянно размахивая руками. — Вау-вау-вау-вау—! Его размахивание соприкоснулось с кирпичной кладкой ямы, и он уцепился за неё изо всех сил, всего в футе над сверкающими лезвиями. Вздохнув с облегчением, Луффи прикинул ширину ямы. Кивнув, он перепрыгнул через пустоту, оттолкнулся от стены, а затем повторял это действие, пока его последний отскок не вынес его из смертельной ловушки. — Шишиши! Это было довольно круто! — Повернувшись, он заметил, что тюрьма не сдвинулась снова, несмотря на время, проведённое в яме. — Хм. Интересно, почему они не двигаются снова?

***

В центральной командной комнате Уровня 3 один из охранников лихорадочно заливал ряд консолей ведром воды. — Отправьте рабочие бригады в механизмы со всем смазочным маслом, которое у нас есть! — крикнул другой. — Я же говорил, что перемещение целых тюремных блоков так быстро что-нибудь сломает! — огрызнулся третий из-под набора консолей. — Заткнись! Ты видел, как этот парень двигается? Это был единственный шанс, который у нас был, чтобы его поймать! А что насчёт заключённых? — Режим отжима отстоооой… — послышался стон из одной из уцелевших консолей. — Мы можем проверить их после того, как весь этот беспорядок закончится, у нас не хватает людей, поскольку Салдес разбирается со вторжением. Как бы то ни было, я не думаю, что кто-либо из них в ближайшее время куда-нибудь денется. — …Ты специально использовал три «кто-либо» подряд? — Заткнись!

***

Пожав плечами, Луффи сказал: — Ну ладно, загадочные механизмы. С этими словами он решил отдалиться как можно дальше от ям — смертельных ям, а не тех, что ведут глубже, как ему нужно — вернувшись к своему плану подняться как можно выше над землёй. Он прищурился, пытаясь разглядеть ещё одну стену сквозь марево жары… которое звучало как мясные филе… иии вот теперь он проголодался, а Санджи был за океан отсюда. Официально, теперь он ненавидел это место ещё больше, чем когда всё это испытание только началось. Резиновый человек тут же хлопнул себя ладонями по щекам. Сконцентрируйся! Камера, цепь, заключённый, камера, старик вне камеры, ещё цепи… вот! Там марево жары было другим. Он начал двигаться к нему и был в одном прыжке от того, чтобы воткнуть свою трубу в качестве якоря, когда его сознание нагнало его, и он оглянулся на старика, которого видел раньше. Хотя на таком расстоянии конкретные детали нельзя было разглядеть, Луффи всё же смог выделить три важные вещи: он был одет в зелёное, с рогатым шлемом, и не в полосатый комбинезон, он был настолько древним, что его конечности имели больше общего с веточками, чем с человеческой анатомией, и, да, он лежал лицом вниз на песке и не двигался. Покачав головой, Луффи снова посмотрел вверх на свою запланированную точку обзора. Он не мог позволить себе остановиться и— Да нет, он не мог закончить эту мысль. Чёрт, Луффи знал наверняка, что единственная причина, по которой с ним в этот раз были Багги и Свечной парень, заключалась в том, что он не мог не вмешиваться в первый раз. Так что, честно говоря, что такое ещё один? С последним взмахом в сторону уходящего поезда логики, Луффи спрыгнул со стены, направляя своё снижение так, чтобы приземлиться рядом с бесчувственным стариком. Там он выполнил единственную известную ему медицинскую процедуру: Он ткнул старика в его бородатую щёку. Старик пошевелился, костлявый палец слабо дёрнулся вверх, когда приглушённое «Я ещё не умер…» прохрипело сквозь песок. Луффи издал неохотный стон разочарования. — Что означает, что мне действительно нужно тебя спасти. Не пойми меня неправильно, но чёрт. — Затем он склонил голову набок в молчаливом признании. — Хотя, по крайней мере, это будет так же паршиво для тебя, как и для меня. В долгосрочной перспективе, во всяком случае. Сказав это, Луффи подцепил руки под плечи старика, поднял его и вежливо заставил его вернуться к бодрствованию. — Что-ха-ха-хааах! То есть он тряс старого хрыча, как тряпичную куклу, пока тот снова не начал нормально стонать. — Остановите карусель, я хочу сойти… Удовлетворённый, Луффи держал старика перед собой, пока его глаза перестали вращаться в голове и снова сфокусировались. Они моргнули, а затем моргнули ещё раз. — Ах, здравствуй… ты ведь не тюремный охранник, да? — прохрипел старик, хотя казалось, что он уже знает ответ. — Я нарушитель, — сказал Луффи, стягивая ткань вокруг своей головы, чтобы показать своё лицо. — А ты? — То же самое, — ответил старик, качая головой. — Монки Ди. Луффи… я не думал, что меня ещё что-то может удивить. — Он нахмурился в замешательстве. — Вообще-то, беру свои слова обратно: я не удивлён, что ты это сделал, но я не понимаю, почему. — Эйс — мой брат, — прямо сказал Луффи. Глаза старика вспыхнули от шока, и затем он начал хихикать. Это быстро перешло в приступ кашля и хрипов, но начал он с хихиканья. — Что такого смешного? — потребовал Луффи, его тон был в одном неправильном ответе от возмущения. — О-О, ничего, ничего… — прохрипел старик, махая одной рукой, в то время как другой поколачивал своё сердце, возвращая его на место. — П-Просто забавляет… ирония всего этого. Видишь ли, я пришёл сюда по той же причине. Позволь представиться: я Бёджак Ворлд, со-капитан пиратов Ворлда. Резиновый человек моргнул, глядя на старика. — Ты капитан? Честно говоря, я думал, ты труп. — Проверь ещё раз через неделю… — вздохнул Бёджак покорным тоном, прежде чем покачать головой. — В-В любом случае… как я уже сказал, я здесь по той же причине, что и ты: мой собственный брат и со-капитан, Бёрнди, был заточён в этой дыре на многие годы. Это было до времён Роджера, но он был одним из самых могущественных пиратов! И мы стали пиратами по той же причине, что и ты: мы отправились на поиски приключений и сокрушали всех, кто пытался встать на нашем пути! Но потом… — Взгляд старика сменился скорбной гримасой. — Всё… всё пошло наперекосяк, и мы… сбились с пути. Он покачал головой. — В-В общем, Бёрнди в итоге попал в плен, и последние 37 лет я пытался продолжать без него. Я очень люблю своего брата, но вытащить его из Импел Дауна всегда казалось несбыточной мечтой. — Затем Бёджак ухмыльнулся, обнажив разномастную коллекцию зубов. — Или было, пока твоя команда не появилась и не разрушила Эниес Лобби. В конце концов, если группа новичков вроде вас смогла сделать это — без обиды — — Обиды? Да это комплимент! — ухмыльнулся Луффи. — Хе-хе, действительно — но, как я сказал, если новички могли сделать это, то ветераны, как моя команда, могли бы справиться с этим, имея правильную информацию. Нам это стоило целое состояние на чёрном рынке, но мы нашли кого-то с… — Бёджак поморщился. — Пугающе глубокими знаниями о Правительстве. Настолько, что он дал нам чертёж для планирования нашего нападения. Он не был идеальным, немного устаревший — мы не предвидели этот лабиринт, когда вломились, он отделил меня от моей команды — но этого было достаточно, чтобы мы проникли внутрь. Луффи медленно моргнул. Обычно он пропустил бы эту информацию мимо ушей и двинулся дальше. Но любой, кто знал больше, чем Кросс об этом месте, был опасен, и хотя он знал о чертежах лишь самое основное, это самое основное заключалось в том, что они принадлежали строителям. — Это звучит… — осторожно замолчал он. — Да, я прекрасно осознаю, что всё это подозрительно до чёртиков, — согласился Бёджак. — Заключить сделку с дьяволом, тем более с тем, чьего лица и имени я не знаю, было радикальным и рискованным шагом, но такие шаги приходится делать, если ты намереваешься вторгнуться в ад и преуспеть. Никакая жертва не слишком велика для свободы моего брата. И это успокоило растущее беспокойство Луффи. При возможности он бы сделал то же самое. И, учитывая, что он в данный момент и был в процессе совершения именно этого—! Луффи ухмыльнулся и сжал кулак. — Шишишиши! Ну, мне нужна помощь, и судя по всему, тебе тоже! Что скажешь, объединимся? Бёджак удивлённо моргнул, затем нетерпеливо ухмыльнулся и попытался встать. Ключевое слово «попытался», поскольку его изношенные мышцы смогли поддерживать его лишь несколько дрожащих секунд, прежде чем он снова рухнул в «песок» (за неимением менее тошнотворного слова) с усталым стоном. — Я… я был бы рад, правда, но… та «неделя», о которой я говорил ранее, вполне могла быть завышенной оценкой. Я… хрк… — Он выкашлял облако «пыли». — Я действительно чувствую… что я на пределе… Луффи тоже так считал, потому что он узнал симптомы, которые тот показывал. — Ох, блин, это как первое летнее лето Сабо в джунглях. Дурацкая жара. — Опустившись на колени, он осторожно взвалил Бёджака себе на спину и направил бочонок с водой из Юбы к нему. — Растяни это, хорошо? У меня только один. Бёджак схватил бочонок, но не торопился, осторожно проглотив несколько глотков воды, и выглядел гораздо лучше после этого. — Благослови тебя, Соломенная Шляпа, — выдохнул Бёджак, вытирая рот. — Я не могу отблагодарить тебя достаточно! — Шиши! Ты можешь отблагодарить меня, показывая дорогу, — ответил Луффи. — Конечно, конечно. — Луффи услышал какой-то шорох и обернулся, обнаружив, что Бёджак достаёт из своего мешка Чёрную Ден-Ден-Муши, нагруженную оборудованием. — Просто дай мне немного времени настроиться, и мы с Гладис сможем подслушать передвижения охранников. Не должно быть слишком сложно найти важные места. — Вау! — выдохнул Луффи, его глаза заискрились. — Ты прямо как мой связист! — Кто… а, да, конечно, — самоуничижительно усмехнулся Бёджак. — О, я с сожалением должен сказать, что моя девочка далеко не так способна, как Саундбайт. Но она достаточно хорошо справляется со своей работой. — Улитка радостно приосанилась от похвалы. — Так, одну минуту… Это заняло несколько минут загадочного прослушивания и довольно много бормотания, которое напомнило Луффи Фрэнки или Усоппа с особенно сложной инженерной проблемой. Боже, как он по ним скучал… К счастью, Луффи только начал тосковать по дому, когда Бёджак что-то нашёл. — Нашёл большое скопление на 97 градусах, — объявил он. — Круто!..А что это значит? И тогда Бёджак, с довольно ошеломлённым выражением лица, полностью осознал, что имеет дело с Соломенной Шляпой Луффи. Другими словами, с идиотом. Поэтому он упростил объяснение. — Иди направо и продолжай идти направо. Я верну тебя на правильный путь, если нам придётся сделать крюк. — Ууу! Поехали! И с этими словами Луффи помчался через лабиринт сухих и «пыльных» зданий в мгновение ока! Прежде чем вернуться так же быстро, смущённо почёсывая затылок под капюшоном. — Ахехе… упс? Э-э, как ты…? — О, просто позволь мне ехать у тебя на спине, и я буду в полном порядке! — ответил Бёджак с лёгким смехом. — И не беспокойся за меня, я привык к этому! Мой брат легко в десять раз выше тебя! И лишь в полтора раза умнее! — Шишиши! Похоже на моего типа парня, уверен, мы подружимся, когда вытащим его! А теперь давай! — Луффи повернулся и опустился на колени, держа руки наготове. — Запрыгивай и давай вытащим их обоих! Как только пожилой пират был надёжно устроен у него на спине, Луффи двинулся лёгкой, пожирающей расстояние трусцой, а Бёджак периодически выкрикивал изменения курса по мере необходимости. А поскольку лабиринт не двигался, мало что мешало их продвижению. За удивительно короткое время пара поднялась по лестнице и обнаружила источник большого скопления охранников, которое нашёл Бёджак. Хотя то, что они «охраняли», было… необычным. И в тюрьме, где одновременно находились пустыня, преисподняя и метель, это о многом говорило. — «Два дня до пенсии?!» «Два дня до пенсии», ты, блядь, издеваешься?! Сначала ты унизил моих Блугори, а теперь это?! Ты труп, ты, «эффектный» сукин сын, ты меня слышишь?! Как только мы вернём тебя в цепи, я разрублю тебя на куски, высушу твои части на Уровне 3, поджарю их на 4, ЗАМОРОЖУ ИХ НА 5, А ЗАТЕМ СКОРМЛЮ КАЖДОМУ ИЗ МОИХ БЛУГОРИ, КУСОК ЗА ДЁРГАЮЩИМСЯ КУСКОМ! А именно, Салдес пытался задушить мини-Багги — «пытался» из-за его отсутствующей шеи — в то время как Гальдино был закован в наручники и выглядел печальным на краю импровизированного круга, который образовали охранники. Упомянутая печаль, скорее всего, была вызвана знанием, что как только человек-дьявол закончит с клоуном, он, вероятно, будет следующим. — Вау, они его действительно не любят, — бесстрастно заметил Бёджак. — Тебе стоило слышать, что ещё он сказал, — ответил Луффи, его голос был таким же ровным. — Я почти уверен, что именно он стал причиной того, что ты и твоя команда оказались здесь. — Он безутешно вздохнул, опустив голову. — Но всё равно нужно их спасти. Держись позади, с этими ребятами не займёт много времени. Бёджак недовольно нахмурился, но медленно слез с его спины, чтобы встать в тени ближайшего здания. Кивнув самому себе, Луффи коснулся молнии на своей сумке. Хотел ли он…? ВЖ-ЖИК! Луффи моргнул, глядя на сумку и расстёгнутую молнию. — Ой, — сказал он, когда конечности Багги вылетели из сумки и воссоединились со своим владельцем. Каждая часть аккуратно встала на своё место, и когда все части вернулись, клоун с силой сбросил с себя начальника тюрьмы и принял драматичную позу. — Я вернулся, детка! — провозгласил он. ЩЁЛ-ЩЁЛ-ЩЁЛК! — …проклятье, — простонал Багги секундой позже, съёживаясь от направленных на него пистолетов. — Ах, замечательно, — ухмыльнулся Салдес, вставая и отряхиваясь. — Теперь у тебя действительно есть коленные чашечки, которые мы можем прострелить. Парни, начните оттуда, а затем поднимайтесь к его лицу. На изготовку—! — ИЗВИНИ ЗА ЭТО! — БА-БАХ! Однако охранники не получили шанса выстрелить из-за Луффи, который врезался в них сбоку и разрушил их строй вихрем пинков, ударов и перкуссионного избиения трубой. Вскоре охранники стали достаточно умны, чтобы отойти за пределы досягаемости, тем самым освободив Гальдино достаточно, чтобы он смог доковылять до своих бывших «товарищей». — Гяхаха! Большое спасибо, С—эм, друг! — захохотал Багги, хватая свой отброшенный и присвоенный топор и с готовностью размахивая им. — Я был почти мертвецом! — Да, наверное, но мне всё ещё нужна твоя помощь, чтобы добраться до Эйса, — сказал Луффи с раздражённым взглядом, от которого у клоуна по спине пробежали мурашки. Затем он снова сосредоточился на тюремщиках, глядя на них всех с кровожадной яростью, но миниатюрный начальник, возглавляющий их всех, просто смотрел на него. — Хорошо, слушай: я не знаю тебя, и ты не знаешь меня, но—! — О, но вот тут ты ошибаешься, будущий заключённый, — прервал его Салдес, его тон был совершенно ровным. — Или ты бы предпочёл, чтобы я использовал твоё настоящее имя… Соломенная Шляпа Луффи? В животе у Луффи образовалась тонущая яма от этого заявления, и его хватка на трубе побелела. Он быстро перебрал все оправдания или аргументы, которые мог бы привести, чтобы перехитрить или разубедить в правильном предположении коротышку-дьявола. Затем он поник от мысли о том, что он действительно сможет «перехитрить» кого-либо. И от воспоминания о каждом разе, когда он пытался использовать эту тактику со своей командой. Или братьями. Или вообще в любое время. — Ладно, я спрошу: как ты меня раскусил? Я даже не растягивался по пути сюда. — Ты смог прорваться через три наших этажа, избил передовое оружие массового уничтожения, и ты даже не запыхался, — бесстрастно сказал Салдес. — Это был выбор между тобой или возрождённым Голд Роджером, и на данный момент эти два варианта не являются взаимоисключающими. — Ты даже не представляешь… — проворчал Багги. — Тихо ты, — в унисон рявкнули демон и обезьяна. Ворча себе под нос, Луффи опустил ткань, закрывающую его лицо, но больше ничего не снимал. Его маскировка могла быть раскрыта, но одежда по-прежнему спасала от жары. Сделав это, он ударил своей трубой по ладони. — Хорошо, ты узнал меня. Молодец, ты довольно умён. Что означает, что ты должен быть достаточно умным, чтобы понять, что это нехорошо для тебя, потому что теперь мне не нужно сдерживаться, когда я надеру вам всем задницы. Салдес тихо согласно хмыкнул. — Очень верно, поэтому, возможно, ты мог бы порадовать меня на самое короткое время, ответив на простой вопрос? Перед тем, как ты неизбежно меня оглушишь. — Не делай этого, он тянет время, чтобы его подкрепление успело прибыть! — прошипел Гальдино. — Я должен, мне нужно выиграть время, чтобы придумать план! — прошептал в ответ Луффи, прежде чем обратиться к Салдесу. — Какой вопрос? — Зачем? — А? Что ты—? — Зачем ты делаешь это? Зачем вламываться в Импел Даун? У нас определённо нет никого из твоих товарищей по команде, независимо от того, насколько очень мы готовы принять их всех, и я очень сомневаюсь, что ты здесь, чтобы нанести визит кому-либо из твоих предыдущих побеждённых противников. Таким образом, я не могу точно определить мотивацию для этой твоей маленькой самоубийственной вылазки. — Человек-демон приглашающе, хоть и лениво, взмахнул рукой. — Если ты будешь так любезен удовлетворить моё любопытство…? Луффи фыркнул и покачал головой. — Очевидно, я здесь, чтобы кого-то вытащить. Но ты действительно думаешь, что я скажу тебе, кто это? Я не настолько глуп. — Да, ты такой. — …хорошо, я такой, но Кросс сказал мне не говорить, так что вот! Поведение беса потемнело. — Тьфу, даже когда его здесь нет и он не открывает свою пасть, этот маленький ублюдок всё равно умудряется доставлять нам неприятности. — Салдес одарил группу обжигающим взглядом. — Очень хорошо. Если ты не хочешь давать этот ответ добровольно… Он выпрямился из своей сгорбленной позы и с резким свистом взмахнул своими вилами, заставляя окружающих охранников и Блугори встать по стойке смирно, доставая оружие и взводя огнестрельное оружие в какофонном хоре металла. — Тогда мы просто вырвем его из тебя вместе с твоими ногтями. Позволь мне быть первым, кто должным образом приветствует тебя в Импел Дауне, Монки Ди. Луффи. Я бы сказал, что надеюсь, что тебе понравится твоё пребывание… нет, позволь мне перефразировать, я надеюсь, что мне понравится твоё пребывание. — …Вообще-то, знаешь что? У меня есть идея, которая, думаю, понравится нам обоим. Багги, сначала ты сразись с ними, а я просто посмотрю. — ЧТО?! — возмущённо взревел клоун. — Эй, нам нужно выиграть время, и они хотят кого-то поранить, так что мы все в выигрыше! — прошипел Луффи. — Я НЕТ! — прошептал-прокричал Багги. — Конечно, да. — Луффи внезапно свирепо посмотрел. — Я не буду так сильно хотеть ударить тебя в пах. — …знаешь, забавно, я понимаю, что ты мной манипулируешь. Но я подыграю, — бесстрастно заявил Салдес. И сразу же, без колебаний, всё внимание охранников обратилось на клоуна Багги. Его лицо покраснело, а глаза задёргались. — Соломенная Шляпа… если я выберусь из этого живым, Я СОБИРАЮСЬ—! — Быть очень несчастным. Огонь! БАМ-БАМ-БАМ! — АХ! ООХ! ИИИ! ОСТОРОЖНЕЕ, ВЫ, ЭФФЕКТНЫЕ УБЛЮДКИ! Пули обрушились на человека-Чоп-Чопа в том, что должно было быть неизбежной стеной свинца, но каким-то образом он танцевал и безумно размахивал руками так, что казалось, будто каждая пуля его промахивалась. Луффи несколько раз моргнул, наблюдая, его зоркие глаза улавливали правду о происходящем. Его взгляд медленно переместился на другого наблюдателя рядом с ним. — Как думаешь, когда этот парень заметит? — прошипел Луффи. — Думаю, скоро, — прошептал в ответ Гальдино. — Или он может просто— — Забудьте об оружии, просто разбейте ему череп! — рявкнул Салдес, опуская свои вилы, чтобы произвести резкий визг, который подгонял Блугори к действию, синяя стена мышц угрожающе надвигалась. — —сделать это, — вяло закончил он, когда Блугори ринулись в атаку, неохотно поднимая кулаки, формируя быстро тающие перчатки на своих руках, в то время как мышцы Луффи напряглись в подготовке к жестокому избиению. Даже Багги стиснул зубы в сосредоточенности, его глаза сверкнули, когда его собственная рука взметнулась, чтобы схватиться за рукоять топора, и он собрался с мыслями. План, который в конечном итоге не осуществился, потому что, как всегда, у судьбы были свои планы. БА-БАХ! Внезапно все были остановлены тем, что одна из близлежащих стен угрожающе выгнулась, с другой стороны раздался массивный удар. Уже бледная внешность Салдеса стала ещё светлее, и он медленно начал отступать. — О, нет, ну давай, не здесь, не сейчас—! Но это было именно здесь, именно сейчас. КА-БА-БАХ! И это началось с того, что стена взорвалась в потоке кирпичей, раствора и… а, к чёрту, людскими останками, весь пол был покрыт людскими останками, вы счастливы теперь?! В общем, стена распахнулась, и из неё вывалилась массивная фигура с синей кожей в чёрной одежде, которая при выходе перекатилась на ноги, с двумя крошащимися булавами в руках. Он отбросил их в сторону, как раз когда вращающийся коричневый валун из блестящей колючей смерти вылетел из дыры, как пушечное ядро, и, разрывая пол, направился прямо к нему, в то время как гигант — исчез в воздухе?! Валун со скрежетом остановился, разворачиваясь, чтобы показать клиновидную голову-шлем, торчащую из блестящего, сегментированного, усыпанного шипами панциря того, что, несомненно, было ещё одним биомеханическим монстром. Его голова заскрипела, приподнимаясь, и он вдохнул через щели, которые служили ему носом, прежде чем вся его масса развернулась на оси одной из его ног. Вращаясь, зверь размахнулся своим длинным хвостом — увенчанным свирепой шипастой булавой, потому что, конечно же, не могло быть ни одного дюйма на этой штуке, который не был бы смертельно опасным — по огромной дуге в нечто невидимое. То, что оказалось синим гигантом в процессе отчаянного уклонения, когда воздух перестал размываться вокруг него. Уклонение, которое, судя по времени, как знал Луффи, должно было начаться на долю секунды до того, как монстр взмахнул своим хвостом. — Чёрт возьми, как твоё обоняние может быть настолько хорошим? У тебя же нет головы! — огрызнулся гигант. — БВОООООХ! Единственным ответом, который он получил, был сотрясающий кости басовый рёв монстра, когда тот начал скользить на одной ноге, чтобы направить свой вращающийся хвост в сторону противника. Гигант попытался ответить ударом, который, казалось, рябил в воздухе. «Попытался» — ключевое слово; он попал только в пол, странное существо-броненосец откатилось с дороги с гораздо большей ловкостью для своего массивного размера и относительно коротких ног, и неустойчиво балансировало на одной в начале манёвра. Оба действия погрузили и без того дезорганизованную охрану в полный хаос, каждый человек и зверь был сам за себя, либо растянувшись на полу от сотрясающего землю удара, либо отчаянно пытаясь уйти от катящейся массы шипастой бойни, не проявляющей абсолютно никакого уважения к своим «товарищам». Луффи воспользовался возможностью отпрыгнуть назад от зоны удара, держа своих собственных «товарищей» в руках, все трое ошеломлённо смотрели на бой. Вотаны были редким видом, если говорить начистоту. Гигантский киборг-молох был так же шокирующим. Оба сразу, сцепившиеся в смертельном бою и разбирающие на части охранников, которые доставляли им неприятности мгновениями ранее? Они не могли не глазеть, действительно. — Луффи? Я думаю, сейчас было бы хорошее время убраться отсюда. Типа, сейчас же?! Трио развернулось и обнаружило Бёджака, ковыляющего к ним так быстро, как позволяли его дряхлое телосложение и медицинское оборудование. А также хмуро смотрящего на синекожего гиганта. — И СЕБАСТЬЯН! Следи за тем, что ты делаешь, ты мог бы меня ранить! — рявкнул он, потрясая кулаком, как это делают старики повсюду. — Извини, Бёджак, но я не могу сдерживаться! Этот сукин сын крепкий, — заявил новоназванный Себастьян, бросаясь всем весом, пытаясь снова прижать монстра. — Стой, что?! Кто вы, эффектно вашу мать, такие?! — потребовал Багги. — Бёджак, вломился, чтобы спасти своего брата, не знаю, кто тот другой парень, — объяснил Луффи, прежде чем посмотреть на старика. — Один из твоей команды? — Скорее первый помощник моего брата, но достаточно близко, — кивнул Бёджак. — Я заметил, как Себастьян и эта… штука дрались поблизости, и я сказал ему привести драку сюда, чтобы помочь вам. Спасибо за это, Себастьян! — крикнул он гиганту как раз в тот момент, когда того отбросило от схватки и в ближайшую стену. — Я хотел бы сказать, что это не проблема, но, поскольку я почти уверен, что у меня человек застрял в жабрах… — проворчал водный титан. Затем Себастьян напрягся, когда каменный исполин свернулся в шар и снова начал раскручиваться, рыча с раздражением: — О, нет, не выйдет! Теперь я знаю, за что хвататься! Себастьян был верен своему слову. Когда несущийся валун смерти подошёл достаточно близко, он схватил его за единственное место, где было безопасно прикасаться: прямо там, где края панциря соединялись, чтобы закрыть шар. К сожалению, похоже, он неверно оценил длину шипов, потому что несколько из них вырвали полосы из его груди, прежде чем вращение остановилось. Тем не менее, в впечатляющем проявлении решимости и силы, несмотря на разрывы, он откинулся назад так сильно, как только мог, и поднял зверя, бросив его на пол в сотрясающем тюрьму суплексе. О, и также через один из тюремных блоков, вызвав поток каменных осколков, которые хорошо справились с уничтожением всех охранников, всё ещё стоявших на ногах. Ещё больше камней вонзилось в стены, одна дыра открыла— — Эй, это—! Пошли-пошли-пошли! Массивную заполненную паром шахту, заметно наклоненную вниз. Луффи уже двигался, его руки обхватывали Багги и Гальдино, что вызывало у них смешанные чувства. — Себастьян, я направляюсь дальше вниз с Соломенной Шляпой! Перегруппируйся с остальными и догони нас, как только сможешь! И Бёджак следовал сразу за ними, запрыгнув на спину Резинового Человека и держась за него изо всех сил. Синекожий боец издал звук согласия, показывая большой палец. — Я бы пожелал удачи тебе в лицо, но я слишком занят, чтобы сейчас понять, где оно находится! Луффи хихикнул на эту реплику, прежде чем резко затормозить, оглядываясь между гибридным гигантом и зверем, затем вниз на Бёджака. — Он слепой? — спросил он. — Никогда не останавливало его раньше, — ответил Бёджак, немного защищаясь. В следующую секунду Луффи бросил своих союзников, чтобы снова залезть в свою сумку, доставая розовый бейсбольный мяч. Повернув его, он бросил его со всей силой, какую только мог собрать— ФВУУУМ! —и затопил всё вокруг дымом.

***

Осторожно Лассу продвинулся вперёд и положил тканевый свёрток перед Луффи. — Это отняло у меня немного сил, буквально, но вот мой вклад: дюжина бейсбольных бомб, — фыркнул пёс-пистолет. — Таймеры обычно запускаются, когда я их выкашливаю, но я остановил их для этих; просто хорошо поверни их перед броском, выровняй нити, и они взорвутся как надо с задержкой от 5 до 30 секунд. Луффи кивнул, рассматривая бомбы — и моргнув от того факта, что половина шаров была розовой вместо белой. — О, да, и ещё это: я получил апгрейд моего дымового экрана от Чоппера, теперь это Кани-Хейз. Большая площадь и лучший запах тоже. Должно быть легко отличить их от обычных бомб таким образом, — объяснил Лассу. Луффи снова кивнул, улыбаясь и опуская руку на голову Лассу, чтобы крепко его погладить. — Я бы предпочёл, чтобы ты был рядом, чтобы помочь мне различать их, приятель. Лассу напрягся от этого жеста, а затем расслабился и высунул язык. — Да, я бы тоже не отказался пройти через ад с тобой, но эй, тебе не нужно таскать с собой вес в два раза больше твоего в виде пушки, а Кроссу нужно. Просто обязательно покажи им всем кусочек ада от меня, ладно?

***

— Эй, что за—?! — воскликнул Себастьян. — Это дымовая завеса с запахом! — крикнул Луффи. — Теперь эта штука не может видеть или чувствовать запах тебя—! — Но я могу сказать, где она, чёрт да! — захохотал Себастьян, ударив кулаком о ладонь. — Иди сюда, металлоголовый! Надеюсь, тебе понравится вкус твоего собственного хвоста! — БВОООООХ! В ответ на басовый рёв, раздавшийся в ответ, Себастьян бросился в туман в поисках своей цели. Цели, которую он нашёл, судя по хрусту камня и кости и другому, гораздо более мучительному рёву. — Хорошо, теперь пошли! — крикнул Луффи, снова прыгая к обнаженной шахте. Пока он и Бёджак вырвались вперёд, Багги и Гальдино с общим отвращением и неохотой последовали за ним. —лица, выражающие отвращение, но не полное молчание. — …так, зачем этот маскарад? Багги поморщился от вопроса и не ответил. — Я видел, и Соломенная Шляпа видел, и я не сомневаюсь, что даже этот двухфутовый коротышка видел, — настаивал Гальдино. — Так почему ты только едва разделил своё тело вокруг этих пуль, вместо того, чтобы сделать это заметно? Уличённый, челюсть клоуна дёрнулась. — Потому что. Потому что, как бы эффектен я ни был и каким бы блестящим ни был, я всё ещё достаточно умён, чтобы знать, в какой весовой категории мне комфортно. И если ты думаешь, что я достаточно идиот, чтобы пытаться выбиться из этой весовой категории и поднять мнение всех обо мне, ты просто полностью безумен. Гальдино бросил испытующий взгляд на пирата. — Тогда какого чёрта ты держишься за Соломенную Шляпу Луффи, даже если он и есть наш лучший шанс выбраться отсюда? На это челюсти Багги сжались. — Назови это… незаконченным делом.

***

В другом месте пустыни число заключённых Импел Дауна, которые ещё не поддались голоду, быстро сокращалось. Благодаря ли Багги, Кроссу или кому-то ещё, что они оказались там, Пираты Карибу опустошали каждую камеру, которую находили, и пленники внутри едва сопротивлялись, когда их вытаскивали из цепей и в бездонное болото. Но при всей своей самоуверенности Карибу знал, что правило номер один при похищении — всегда делать это тихо. И поэтому он оставался в тени, тихо хихикая про себя, наблюдая за свободной для всех схваткой между монстром, охранниками и этим громадным рыбочеловеком. Он пускал слюни при виде синекожего зверя; если бы он смог заполучить вотана, это был бы самый большой куш, который он когда-либо имел. — Старший брат, нам нужно продолжать, чтобы выполнить нашу квоту, — сказал Корибу, более нервно, чем обычно. Карибу резко закрыл глаза и покачал головой, чтобы прояснить мысли, ясное воспоминание о способностях его покровителя заставило его подсознательно схватиться за шею. Это… Это было очень насыщенное предложение работы, ясное воспоминание и ещё более ясное послание. Точно, точно. Сначала работа, потом прибыль. — Верно, брат, — согласился Карибу, отводя внимание от драки и позволяя себе снова дьявольски улыбнуться. — Следующий блок камер, сколько заключённых? — Я насчитал семь, старший брат. Карибу раздражённо фыркнул. — Что ж, отходов не бывает, — пробормотал он, крадясь к своей следующей группе жертв.

***

Атмосфера в лифте была атмосферой облегчения, когда двери со звоном открылись на первом этаже, взаимное чувство, что их обязательства были выполнены, и они могли разойтись своими путями, делало чудеса для поднятия их настроения. Эта атмосфера умерла через несколько мгновений после того, как они вышли из лифта. Источник их недовольства? Одетая в розовое рыжеволосая доминатрикс, хмурящаяся на них, сжимающая хлыст в руках. —нет, это не было началом пошлой шутки, это действительно произошло. — Вице-адмирал Момонга, — холодно заявила начальница охраны Сади, очень ясное и явное желание содрать кожу с чего-то — или, скорее, с кого-то — кипело под поверхностью. — Мне было… поручено передать вам новые приказы, — её губы скривились, обнажая зубы в оскале ярости. — От имени Адмирала Флота Сенгоку лично. Напряжённая и тяжёлая тишина опустилась на группу, заставляя Момонгу взять инициативу на себя и дать первый ответ. — И что это за приказы? Откровенное рычание вырвалось из горла Сади. — Вам поручено… помочь нам — она выплюнула эти слова, — в подавлении беспорядков, возникших внутри нашей тюрьмы. Вместе с другими Дозорными, уже присутствующими здесь. И вы должны оставаться здесь до времени перемещения Огненного Кулака в Маринфорд. — Затем её внимание переключилось на Шичибукая, и её выражение сгладилось до скучающего пренебрежения. — Шичибукай возьмёт ваш линкор до Мариджоа, и её следует сопроводить туда немедленно. Её плохое настроение теперь совпадало с настроением Вице-адмирала, чьё лицо покраснело от ярости, его костяшки побелели вокруг его клинка. Искушение выплеснуть гнев на эту женщину было сильным, но быстро отброшено. Это ничем не поможет ему, как и протест против приказа остаться, пока Шичибукай уплывает на его линкоре. Это принесёт ему лишь наказание. — …да будет так. Хэнкок резко выдохнула в неудовольствии, даже когда отошла от Вице-адмирала. Она рассчитывала на больше времени, чтобы она и её сёстры могли повлиять на него, но обстоятельства снова были против неё. С учётом этого она повернулась, чтобы посмотреть мужчине в глаза, и заговорила спокойно и ровно. — Вице-адмирал Момонга. Что бы вы ни думали обо мне, то, что я делаю, я делаю для своего народа. Именно за них я проливаю кровь. Оставляю вам подумать об этом: когда вы предстаёте на поле боя, за кого и за что вы сражаетесь? Она удерживала его взгляд ещё мгновение, прежде чем отвернуться. С явным нетерпением со всех сторон, с неё сняли оковы и проводили к выходу, вниз по настилу и обратно на линкор. Позади неё тюремщики и один Дозорный спустились обратно в Ад, где она молилась, чтобы Луффи ещё не обнаружил себя. — Мы получили инструкции, Императрица, мы отбываем немедленно, — сказал один из Дозорных, как только она ступила на борт. Она бросила на него презрительный взгляд, затем покачала головой и направилась в свои покои так быстро, как могла, не выглядя при этом недостойно. Сония и Мари встали, как только она вошла, напряжённые от сдерживания себя от физического окружения её, действия, которого Саломе не ограничивала себя, обвиваясь вокруг своей партнёрши. — Как всё прошло, сестра? — спросила Сандерсония. — Так хорошо, как можно было ожидать, во всех отношениях, — ответила Хэнкок со вздохом, наполовину упав в кольца своей змеи. Она посмотрела вверх, сквозь корабль и в небо. — Теперь… начинается настоящее испытание.

***

На первый взгляд, было трудно улучшить пытки и каторжный труд при кипящих температурах. В конце концов, это было самое популярное изображение Ада. Но персонал Импел Дауна придумал одну простую корректировку, которая подняла страдания заключённых на новый уровень. Тюрьма в основном была сделана из камня, в конце концов, и хотя он был обжигающе горячим на ощупь, это не был хороший материал для проведения тепла. Поэтому персонал Импел Дауна покрыл полы, стены и потолок Уровня 4 сталью. Теперь в дополнение к болезненным крикам заключённых и вечно присутствующему бульканью центрального кровяного чана можно было услышать симфонию шипящих ног. И жарящейся плоти в целом благодаря уже буквально адской температуре всего этажа, повышенной на целый порядок до абсурдных пределов. И именно в этот абсурдный ад упал Луффи со своей группой проходимцев. — ААААГХ! — ОСТОРОЖНО, ОСТОРОЖНО! — МОРЕ КРОВИ! МОРЕ КИПЯЩЕЙ КРОВИ, ПРЯМО ТАМ! Буквально. К счастью для всех участников, у оригинального Соломенной Шляпы был значительный опыт свободного падения, и он даже неплохо умел выходить из свободного падения. Превратить полный провал в полувыживаемое контролируемое приземление было вполне в пределах его навыков. ПССШШШ! «ОйойойойОЙЙЙЙЙ!» Однако это не означало, что он мог делать это хорошо. К примеру, когда рука человека-резины метнулась, чтобы обвиться вокруг первого, что он смог найти, чтобы остановить свой импульс, его первой мыслью было, что он снова столкнулся с Энеру. Горящий металл против его кожи был неприятностью, соперничающей только с чрезмерным обморожением, которое он получил, взбираясь к замку Куреи. Но по крайней мере тогда его нервы имели приличие онеметь через какое-то время! К счастью, его хватка должна была продлиться всего несколько секунд: достаточно долго, чтобы забросить его и пассажиров, которых он обернул своей другой рукой, на мост. Немного слишком близко к гигантскому кипящему чану смерти для чьего-либо представления о комфорте— БАБАХ! — УФФ! — ОЙ! — МОЯ РУКА! УБЕРИ, НЕМЕДЛЕННО! —но достаточно далеко, чтобы они врезались в мост, хотя и болезненно перекатывались по раскаленной поверхности. Луффи обмяк с облегчением, позволяя своей руке вернуться к его боку. Конечность всё ещё горела как в аду, но по крайней мере теперь она могла немного остыть!..с секунды на секунду. С любой секунды. …вообще-то, он чувствовал, как всё его тело нагревается— — ААА, ЭТО СЛИШКОМ ЖАРКО! — взвизгнул Луффи, вскакивая на ноги и полностью срывая свои пустынные одежды. — Что за чёрт?! Я думал, они должны помогать мне оставаться прохладным! — Ойойоооой… — простонал Гальдино, выбираясь из дёргающейся кучи конечностей, в которую его забросили. Полностью встав на дрожащие ноги, он неуверенно поправил разбитые куски металла и стекла, которые когда-то были его очками, прежде чем ответить: — Пустынная одежда, подобная этой, может сделать лишь определённое количество, Соломенная Шляпа. Стимулирование пота и достаточная тонкость для излучения тепла не имеют значения, когда воздух горячее твоего собственного тела и слишком влажный, чтобы позволить поту испаряться. Что, следовательно… Откидывая свой безжизненный и вялый хохолок с лица, он произвёл пузырящийся комок расплавленного воска на своей ладони. — Означает, что я хуже чем бесполезен здесь. Надеюсь, у тебя — или по крайней мере у твоего тактика — был план на этот случай, Соломенная Шляпа. Наша полоса везения на пробивание нашего пути вниз через этажи заканчивается здесь. — Нет шансов, что мы сможем проделать то, что вы сделали на Уровне 2, чтобы пробиться через этот этаж, — мрачно согласился Багги. — Это действительно кажется сложным, — задумчиво произнёс Бёджак. — Есть планы, Луффи? …а, Луффи? Гальдино и Багги проследили за взглядом старого пирата на Луффи, который был тихим и замершим, с наполовину засунутыми обратно в сумку одеждами. Его выражение, несмотря на спокойную безмятежность, казалось почти смирившимся. — …ты прав. Наша удача закончилась, — сказал он, всё ещё спокойно. — И это было планом с самого начала. — …что это должно означать? — потребовал Багги. — Это значит бежать. — Бежать? — спросил Бёджак. — В СМЫСЛЕ, БЕЖАТЬ СЕЙЧАС! — рявкнул он, буквально сгребая всю группу рукой и дёргая их вниз по мосту— ШЛЁП! ШШШШИИИИИССС… —что поставило их в идеальное положение, чтобы увидеть фиолетовую лужу там, где они только что стояли. Лужу, которая в настоящее время проедала мост. Не нужно быть гением, чтобы соединить точки с этого места. Медленные, методичные шаги, которые звучали над вездесущим шумом Уровня, и массивная, надвигающаяся тень, приближающаяся сквозь ядовитую дымку, были таким образом очень большим, очень смертельным и совершенно ненужным намёком. На единственное мгновение все они, даже Луффи, были парализованы тем, что лучше всего описать как нечестивый ужас. Конечно, после этого момента Луффи сделал то, что он всегда делал, сталкиваясь с таким ужасом: он полностью игнорировал любое рациональное чувство самосохранения, наступая на Начальника тюрьмы. Голова Багги оторвалась от его туловища как ракета и втиснулась в лицо Луффи. — Ты не можешь надеяться победить его! Даже ты не настолько глуп! Ворча от раздражения, Луффи схватил отсоединённую голову и перебросил её через плечо. — Честно говоря, я и не надеюсь, — ответил он. — Что и является планом. — ЧТО?! Человек-резина резко вскинул палец, указывая вниз по мосту. — Держитесь от меня подальше, но также оставайтесь рядом. Когда я упаду, возьмите мою сумку и бегите. Затем, когда они повалят меня, следуйте за мной. — Как, к эффектному чёрту, мы должны это сделать?! — В этой сумке есть инструменты от большинства моей команды. Проявите творческий подход. При этом Багги и Бёджак оба успокоились, кивнули и схватили Гальдино за руки, чтобы убежать. — Это абсолютно ничего не объяснило! — огрызнулся запаниковавший агент. — Что он ожидает, что мы—! — Почему ты всё ещё так—? О, подожди, — Бёджак наклонил голову, когда его посетила мысль. — То, каким был Уровень 2, затруднило бы постоянное размещение улиток в одном и том же месте… ты не видел трансляцию Жестокого Мира, да? — Что, к чёрту, такое 'Жестокий Мир' и какое отношение это имеет к—! — Просто поверь нам на слово, что если команда оставила ему инструменты? Это будет проще простого, — парировал Багги. Луффи наблюдал, как они уходят, краем глаза, большая часть его внимания сосредоточена на Магеллане на случай, если тот пойдёт за ними. Удивительно, но он этого не сделал, и как только они исчезли из виду, он полностью сосредоточил своё внимание на потеющем ядом Начальнике тюрьмы. — Я удивлён, что ты позволил им уйти, — сказал он непринуждённо. Или, по крайней мере, настолько 'непринуждённо', насколько может быть тот, чья каждая мышца напряжена и готова к прыжку. Магеллан был тих как могила, просто уставившись на Луффи своим мёртвым взглядом, прежде чем пробубнить —если дымка, выходящая из его рта, о чём-то говорила— буквально смертельным тоном: — Обычно я бы сосредоточился на задержании вас всех сразу, но у меня есть предчувствие. Луффи моргнул, наклонив голову. — Предчувствие? — Предчувствие, — повторил Магеллан, пурпурный блеск, покрывающий его тело, потемнел почти до чёрного. — Что если я отвлеку внимание от тебя, хоть на одну секунду, Монки Ди. Луффи, то каким-то образом… — Он медленно наклонил голову в сторону, хрустнув позвонками с ТРЕСКОМ как пушечный выстрел. — Я горько пожалею об этом. Ещё больше яда пузырилось и клокотало от массивной фигуры Магеллана, мерцая в жаре, когда стекало на каменный пол. Жидкая миазма шипела там, где капала на горячий камень, и глаза Луффи сузились при виде болезненной, неестественной дымки, поднимающейся над ней. — Из уважения одного лидера к другому, я даю тебе этот единственный шанс, — произнёс Магеллан. — Сдайся сейчас, и я обеспечу тебе очень… комфортное пребывание в наших учреждениях. — Он пожал плечами. — После того, как я, конечно, допрошу тебя, чтобы узнать, кто предоставил тебе доступ к этой тюрьме. В голове Луффи промелькнули образы пьяной улыбки Хэнкок на вечеринке, её экзистенциального ужаса, пока Стасси стояла над её парализованным телом. Ташиги, изрыгающей кровавое адское пламя на Кросса, её тихой решимости не более часа назад. Многих других безликих людей, которые были там, ожидая за кулисами, чтобы помочь. Они все тоже были товарищами, людьми, которые помогали и будут помогать ему с большим риском, который он только начинал понимать. С учётом этого, а также Эйса и его мечты, был только один возможный ответ на это предложение. Луффи наклонился вперёд, стоя на подушечках ног, его хватка на трубе была белой как снег, и он уставился в глаза дьявола. — Никаких шансов. — Хмф, — Магеллан издал звук, который почти звучал уважительно. — Я так и думал. И тогда битва началась, когда Магеллан двинулся. Назвать это «движением» было бы честно говоря недооценкой. Несмотря на свою массивную комплекцию, Начальник тюрьмы Магеллан был размытым пятном, когда он рванулся вперёд и вонзил руку-нож в мост, его едкий яд разъедал камень, как будто это был мокрый картон. Это, конечно, не было его целью. Ещё до того, как Магеллан отвёл назад руку, Луффи отпрыгнул, чтобы создать некоторое расстояние между собой и Начальником тюрьмы, вытаскивая свою трубу и что-то ещё из своего рюкзака на ходу. За долю секунды Луффи поднял свою трубу и нацелил её на лицо Магеллана— — Гум-Гум Духовая трубка! —и выпустил массивный поток воздуха через цилиндр, выстрелив одной из запатентованных Свинцовых Звёзд Усоппа в лицо Магеллана… со всей пользой, которую это принесло. Единственной реакцией Человека-Яда было поднять руку и поймать пулю в ладонь, шарик растворился в яде, покрывавшем её, даже не коснувшись его настоящей руки. Скривившись от отсутствия эффекта, Луффи всё же воспользовался отвлечением и использовал возможность подпрыгнуть и схватиться за одну из подвешенных к потолку деревянных плит на цепях своей рукой. Он попытался использовать короткую передышку, чтобы придумать план атаки— — Гидра. Но тройка кричащих драконьих голов живой смерти, которая внезапно взмыла вверх за ним, лишила его этой возможности. Вместо этого он был вынужден двигаться, делая летящий прыжок к другому такому же блоку. Несмотря на феноменальную силу Луффи, отсутствие правильной точки отталкивания означало, что его прыжок плачевно не достиг цели, и он начал падать в сторону чана с кровью. И хотя он потенциально мог бы Ракетой достичь своей цели, там был острый недостаток доступных поверхностей, которые не обожгли бы его ещё больше. Так что вместо этого Человек-Резина был вынужден… немного разнообразить свой набор приёмов, с небольшой дополнительной помощью.

***

Босс подошёл вперевалку и с большим благоговением протянул изящный свиток. — Это тот же самый руководство по Шести Силам, которое я использовал для создания Стиля Полной Раковины. Дополнительные техники могут помочь тебе на твоём пути, так что посмотри, чему ты можешь научиться. Я не ожидаю, что ты освоишь всё так же быстро, как я, но ты также можешь использовать его во время тренировок после войны. Луффи кивнул, взяв его и просмотрев. Через минуту он свернул его и положил в свою сумку. — Спасибо, Босс. Я должен быть способен выучить хотя бы одну из них, прежде чем спасу Эйса. \

***

Луффи не смог найти время, чтобы прочитать весь свиток, и даже если бы он это сделал, то немногое, что он прочитал, говорило ему, что ему потребуется некоторое время, чтобы разобраться в этом. Но во время поездки в этот ад, он всё же успел просмотреть несколько строк. Ему удалось понять ровно достаточно. — Давай, давай! — рычал Луффи, опуская ногу и ударяя по воздуху, вонзая свою стопу в него— БАБАХ! И наконец смог оттолкнуться от него с помощью самодельной Лунной Походки. Ему удался только один удар, но этого было достаточно, чтобы добраться до платформы. К несчастью, он достиг её одновременно с бурлящим пурпурным шаром, который, казалось, был наполнен газом—! — О, чёрт, — несчастно сглотнул Луффи. БОМФ! Облако ядовитых паров окутало Луффи, вырвав из него задыхающееся «ГАААГХ!». Он пытался задержать дыхание, но бушующий жар пола вынудил его вдохнуть воздух всего через несколько секунд. Почти сразу его чувства—даже слух каким-то извращённым образом—были захвачены неудобной комбинацией перца и ананаса. И металлический привкус, который начал ползти по задней стенке его горла, вероятно, также не был хорошим знаком. — Эта техника является исключительной интеллектуальной собственностью Мирового Правительства, Соломенная Шляпа, — прозвучал мёртвый голос в воздухе. — Тот факт, что ты уже заслужил смертную казнь, не является оправданием для продолжения удлинения списка твоих преступлений. Это только приведёт к тому, что твоя казнь будет ещё более мучительной. И ещё этот парень! — ГВО-О-О-ОРГХ! О, и ещё, Гидры снова шли за ним, потому что зачем делать что-то простым в этом месте?! — Это не работает, это не работает—! — прохрипел Луффи себе, спрыгивая со своего насеста, делая Лунную походку—или Лунное спотыкание, скорее—к новой платформе. Ни секундой позже, поскольку голова Гидры прошла через неё, как прогнивший нож сквозь масло, всего лишь секундой позже. Но даже когда он приземлился на крышу каменного блока камер, казалось бы, в безопасности, эта безопасность была явно иллюзорной благодаря Гидрам, всё ещё следующим по пятам. — Ладно, это не работает, давай изменим подход, — задыхаясь, сказал себе Луффи, наклоняясь, положив руки на колени. — Второй Гир! Толчок ногами, и пар вырвался из его тела, уже невыносимая жара поднялась ещё выше. Луффи пустился в спринт, оставляя истекающих слюной Гидр позади себя. Он рванул к краю здания, напрягаясь, чтобы сделать летящий прыжок к другому блоку камер— ФВУШ! — ЙЕАРГХ! И был вынужден резко остановиться на краю здания, вскоре после чего он откатился в сторону, чтобы избежать всё ещё преследующих его Гидр. К счастью, они не смогли развернуться, чтобы попытаться поглотить его снова. Вместо этого они врезались прямо в столб ослепляющего, горящего света, который так внезапно преградил путь Луффи, и выкипели в ничто. Луффи вскочил в сидячее положение с испуганным воплем, в шоке уставившись на столб. — Что за чёрт это такое?! — Ещё одно изменение, которое мы внесли в наше учреждение, — крикнул Магеллан на насест Луффи, пока он медленно и спокойно шёл, совершенно не беспокоясь ни о жаре, ни о возможности побега Луффи. — Благодаря увеличению бюджета, который нам был предоставлен после разоблачения твоего товарища по команде. Несколько стратегически размещённых зеркал и чаш вдоль крыши Уровня, и мы можем перенаправить тепло этажа, чтобы поджарить кого угодно. Довольно гениально, не так ли? — Эх… — уклончиво ответил человек-резина, почёсывая затылок, уставившись на столб. — Думаю, да? Но я имею в виду, если они просто всё время там, то они не такие уж страшные, правда? Магеллан издал пренебрежительное фырканье, поднимая руку над головой. — Ключевое слово здесь… это если. — И с этим он щёлкнул пальцами, и столб начал двигаться. Прямо к Луффи. Луффи хлопнул себя по лицу. — Почему я говорю такие вещи? К счастью, у него совсем не было времени сказать что-либо ещё, потому что когда он убрал руку от лица, человек-резина тут же оказался зажат между тремя Гидрами и столбом огня, который двигался гораздо быстрее, чем он ожидал. Он вилял и уворачивался, растягиваясь между атаками—и полностью лишённый какой-либо возможности на самом деле атаковать. Ему нужно было что-то, чтобы нарушить работу одного из двух нападающих, и, к счастью, у него было кое-что на уме, что могло сделать именно это. С полным пренебрежением к здравому смыслу, что не должно было удивить Магеллана к этому моменту, Луффи нырнул к его щёлкающим гидрам, крутясь вокруг них в воздухе прямо к самому Начальнику тюрьмы. Не будучи дураком, Магеллан приготовился, несмотря на своё неверие, что у пирата был план, который мог бы прорваться через его защиту. Он не был готов к тому, что тот вытащит пистолет и направит прямо в его глаза. Он был ещё меньше готов— СШИНГ! — ГЯХ, ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ УБЛЮДОК! —к тому, что из ствола в него выстрелит свет. Не лазер, который мог бы сжечь его плоть, как у Кизару, но всё же такой, который мог обжечь глаза.

***

— Ладно, Соломенная Шляпа, вот мой подарок для тебя. Фрэнки протянул странный металлический предмет, напоминающий ствол пистолета с большой кнопкой на задней части. Он направил его на пол и нажал кнопку, и на полу появилась красная точка. — Получил идею, разговаривая с Саундбайтом, услышал, что в мире Кросса они используют такие игрушки, чтобы заставить животных и детей гоняться за светом. Может пригодиться, если у каких-нибудь из этих зверей на Втором Уровне всё ещё достаточно инстинктов; укажи этим, куда ты хочешь, чтобы они шли, и посмотри, последуют ли они. Выключив свет, он передал его с серьёзным выражением лица. — Но этот лазер не игрушка, это оружие. Он может быть не как у Кизару, но направь его кому-нибудь в глаза, и почти любой вздрогнет. Только не свети им в свои глаза, потому что я знаю, что ты бы так сделал. Двух секунд достаточно, чтобы вызвать необратимые повреждения. Луффи почесал голову и взял его, благодарно кивая. — Спасибо, Фрэнки.

***

Начальник тюрьмы отпрянул, рыча и царапая своё лицо. Луффи, не из тех, кто упустит золотую возможность, раскрутил своё тело и высвободил весь крутящий момент, который он и законы физики могли ему дать. И небольшой дополнительный в виде ускорения его крови тоже не повредил. — Гум-Гум ДЖЕТ ХОУМ РАН! Труба ударила в нижнюю часть живота Магеллана, пробив даже его кислотную броню и на мгновение растянув его плоть, прежде чем отправить Начальника тюрьмы ракетой прочь и в стену. У Луффи не было времени праздновать удар. Ему не только пришлось отпрыгнуть назад, чтобы избежать брызг от брони Начальника, но ему дали ещё меньше времени на передышку, когда даже не через секунду после удара, свежие Гидры выстрелили из облака пыли. Ему просто повезло, что кислотная броня Магеллана (пока) не могла расплавить морской камень в части его трубы, которой он атаковал. Луффи сосредоточил усилия на уклонении, сложная задача, когда Второй Гир заканчивался, оставляя его измотанным и перегретым, и он не мог позволить себе ошибиться. К сожалению, ошибка была совершена: ошибка упустить из виду, как горло одной из жидких драконьих голов на мгновение вздулось, прямо до того момента, как его челюсть опустилась и она извергла своего собственного разъярённого создателя. Возможность Магеллана для атаки была короткой, и ему удалось нанести только один удар рукой-ножом в бок Луффи, прежде чем человек-резина смог отреагировать. В момент после удара Луффи отпрыгнул назад и подальше от своего противника, слишком поздно, чтобы избежать урона. Хотя удар не нанёс никакого физического урона, ему приходилось сопротивляться очень сильному желанию схватиться за это место и закричать от боли. Было больнее, чем в последний раз, когда его пырнули ножом! — Тч, — сплюнул Магеллан, прищуриваясь на бесформенное пятно, которое он едва мог определить как свою цель. — Прошу прощения. Я намеревался целиться в твою голову и лишить тебя чувств, закончить это быстро, милосердно. Теперь ты просто будешь страдать от мучительной смерти из-за почечной недостаточности в течение следующих семидесяти двух часов. — Вот спасибо, — процедил Луффи, едва ли удерживаясь на ногах усилием воли. Он приготовился к контратаке или—что более вероятно и разумно—уклониться от того, что Начальник тюрьмы направит в его сторону. Так что было действительно шокирующе, когда никакого возмездия не последовало. Действительно, Магеллан не сделал дальнейших движений для атаки, что оставило человека-резину ещё более настороженным, чем он уже был, оглядываясь в поисках внезапной Гидры или какого-либо другого смертельного сюрприза. Очевидно, он следил за тем, чтобы сам Начальник оставался в его периферийном зрении. Поэтому, когда выражение Магеллана внезапно изменилось со стоического делового на кипящую ненависть (или по крайней мере, более кипящую, чем он уже был), это был довольно значительный признак того, что что-то изменилось. БУМ! ШКРИ-КРИ-КРИИИ! Оглушительный удар чего-то, приземлившегося позади него и впоследствии визжащего в мучительной ярости, дал Луффи очень чёткое представление о том, что вызвало гнев его врага. Быстрый—хотя и рискованный—взгляд через плечо, одновременно протягивая руку в свою сумку, подтвердил то, что он одновременно подозревал и боялся: собственное мерзкое создание Пылающего Ада нашло их и было намерено присоединиться к схватке. И это был ужасающий экземпляр, это точно: паук, в своей основе—конкретно тарантул—который был сварен вместе с ястребом в жуткое слияние. Когти впивались в камень на кончиках его восьми дёргающихся, извивающихся ног, массивные оперённые крылья, которые были в равной степени металлические пластины и кожистый холст, хлопали между бронированными пластинами грудной клетки, а на его «голове» искривлённый и жестокий клюв выделял ядовитую, дымящуюся жидкость под восьмёркой чёрных, ненавистных глаз. Воистину, это был во всех отношениях монстр, которым его предшественники так основательно себя показали И всё же, несмотря на всё это, и себя не меньше, Луффи обнаружил, что усмехается. — О, смотрите, я стою перед вашим большим плохим оружием, — пробормотал он так невинно, постукивая своей трубой по руке. — Вы не можете атаковать меня, иначе можете убить и его тоже. Магеллан, всё ещё наполненный кипящей ненавистью, направил свой возмущённый оскал на Луффи—! А затем замер. То немногое сдерживание, которое было у монстра, внезапно оборвалось, и он поднялся на свои четыре задние конечности, обрушиваясь на Луффи—! — Гидра. ПЛЕСК! «ШКРИИИИИ!» И тогда из ниоткуда змеиная голова жидкого ада выстрелила прямо над головой Луффи, проглотив измученный гибрид тарантула и ястреба целиком. Мерзость опрокинулась на спину, где рухнула на камень, визжа и корчась от агонии. Это продлилось всего несколько секунд, прежде чем её нейроны медленно отказали, постепенно парализуя её в кучу мучительного несчастья. Её жалобное бульканье отдавалось эхом по коридорам этажа ещё несколько секунд, только для того, чтобы вторая голова Гидры ударила в неё сбоку, сметая весь этот беспорядок в кипящую малиновую бездну. И вот так, так же быстро, как она появилась, она исчезла. — О, нет, — в свою очередь пробормотал Магеллан, поправляя посадку своих перчаток, его выражение и голос такие же обыденные и невинные, как у его оппонента. — Я промахнулся. Теперь мне придётся сообщить, что из-за тебя, Соломенная Шляпа, мы потеряли два прототипа Правительства. Может быть, даже три, если тот, что над нами, вмешается в уборку беспорядка, который ты вызвал, и его придётся уничтожить. Как очень… трагично. Двое мужчин смотрели друг на друга в удушающей жаре. Наконец… — Шишиши! — хихикнул Луффи, балансируя трубу на плечах и складывая руки на ней. — Кросс был прав! Ты всё-таки крутой парень! — Похвала никогда не была более лестной, ни более обличительной, — прогремел в ответ Магеллан, его собственное выражение ни на йоту не изменилось. — Жаль, что вы оба всё ещё пираты. Луффи улыбнулся шире. — Да, ну, это не исправить. Пи~ра~ты! И с этими словами Луффи швырнул что-то из своей сумки на землю, в результате чего образовалось облако дыма с запахом сакуры. Магеллан ринулся сквозь облако с небольшим цунами яда по бокам, делая ширину и значительную часть длины моста непригодными для жизни, но всё было напрасно. К тому времени Луффи уже ушёл и вернул себе высоту, стоя на одной из платформ, окружающих кипящий котёл с кровью, и выглядя ещё более нахальным. — Эй, ядовитый парень! — крикнул преступник, всё ещё улыбаясь этой глупой улыбкой, даже когда засунул один из своих пальцев в рот. — Робин однажды сказала, что эта штука «кусать большой палец на тебя» должна быть очень оскорбительной! Это работает? Сузив глаза, ответом Магеллана было создание свежего отряда змеиных голов и отправка их заставить замолчать безмозглого задиру. Но, более чем раздражающе, ядовитые рептилии не имели больше удачи, чем в прошлые разы, когда он пытался. Каждая попытка была ловко уклонена, одна или две головы бесцельно погружались в кровь и пламя и испарялись, в то время как третья встретила свой позорный конец благодаря Манки — который всё ещё кусал собственный большой палец, к растущему раздражению Магеллана — уворачиваясь таким образом, что голова врезалась в другой столб тепла. Сообщение, которое транслировалось Магеллану, было очень ясным: если он хочет, чтобы эта работа была выполнена должным образом, он должен сделать это сам. Таким образом, он вызвал ещё одну тройку Гидр, но на этот раз отправил только две, несущиеся за пиратом. Третью он заставил тихо скользить в воздухе, вытягиваясь не в активном преследовании пирата, а в предсказании его пути, по которому две другие Гидры более активно направляли его. Толчок влево, уклонение вверх — вот! В размытом пятне чёрного и фиолетового Магеллан прыгнул вверх и сквозь яд своей конструкции. Гидра была готова извергнуть его в слепую зону пирата, его рука-нож была отведена назад, чтобы нанести окончательный сокрушительный — если не совсем смертельный — удар. Конечно, Магеллан не забыл, что Соломенную Шляпу предупредили о нём и его силах. Но единственное, что это ему дало, была возможность уклоняться и тянуть время. На этот раз скорость от жидкостного давления обеспечила бы, что никакие маленькие трюки не дадут ему окно возможностей. Сам Магеллан не мог остановить ускорение, которое привело бы его покрытое ядом тело в пределы досягаемости удара, и этой трубы недостаточно, чтобы отбиться от него. Ещё десять секунд, и этот кошмар будет окончен. К несчастью для Начальника тюрьмы, у него не было даже трёх. — Попался. Насмешка и ухмылка на лице Луффи послали непривычную дрожь неуверенности через Магеллана. Увидев это в действии только один раз, Соломенная Шляпа сумел спланировать обход его Ядовитого Пути?! Спланировал поставить Магеллана в положение, где он не сможет остановиться, даже если захочет?! Но даже если и так, какое это могло иметь значение? Магеллан всё ещё был в безопасности внутри смертоносной массы своей Гидры, всё ещё двигался с сумасшедшей скоростью и всё ещё обладал преимуществом в чистом размере и силе. Как этот резиноголовый шут мог возможно думать—стоп, почему его другая рука в сумке? СНОВА?! И ПОЧЕМУ ОН ВСЁ ЕЩЁ КУСАЕТ СВОЙ—?! «Разве его предплечье должно быть таким большим?» — мимоходом отметил мозг Магеллана. Затем его мозг связал эту маленькую деталь с падением другого, казалось бы, «непобедимого» силача, и, ну… «О, чёрт.» И после того, как эта последняя мысль промелькнула в его голове, у Магеллана не было ни времени, ни умственных способностей, чтобы понять, что он увидел, когда пират вытащил из своей буквальной сумки с трюками, не говоря уже о том, чтобы что-то с этим сделать. У Луффи, между тем, было достаточно времени, чтобы прореветь одну вещь: — ГУМ-ГУМ—!

***

Именно перед морем отвисших челюстей Зоро двумя руками частично вытащил свой вклад из сумки. — Моя Титановая Штанга, — заявил он, кряхтя от напряжения. — У тебя будет по крайней мере один хороший вес для тренировок. А если тебе нужно что-то, что бьёт сильнее, чем твоя труба, это сделает работу. С заботой профессионального бодибилдера он опустил вес обратно в сумку, его глаза никогда не покидали глаз его капитана. Луффи кивнул. — Спасибо, Зоро. Я буду использовать её так часто, как смогу. Единственным ответом Зоро для него была полуухмылка, ухмылка, которая говорила целые миры.

***

— АТЛАС КОМЕТА! Кулак Луффи размером с Гиганта вырвался из его сумки, огромный кусок металла был крепко сжат в его хватке, как адский набор кастетов. Вес немного замедлил его удар, но против цели, которая буквально двигалась в его направлении, не было шансов промахнуться. Кулак Луффи врезался в горло Гидры— КА-БАБАХ! — ГРААААААРГХ—! —и ударил прямо в Магеллана, буквально вышибая его из собственной конструкции. И без его связи с ядом, гравитация восстановила своё влияние на Магеллана. Гравитация, которая неумолимо тянула его вниз к определённому и очень болезненному месту назначения. СПЛА—КЕР-ПЛЮХ! Магеллан ударился о чан с кипящей кровью, жидкость вздымалась и пенилась, а затем поднялась ещё выше, когда штанга приземлилась на то же место вскоре после этого. Луффи посмотрел на чан, раскачиваясь и опускаясь на другой мост, шипя про себя. Частично из-за разочарования в себе за потерю штанги, но в основном из-за боли. Видите ли, Луффи бы удержал штангу, если бы мог, но это было немного трудно, когда всё ниже его локтя было каким-то образом одновременно онемевшим и в колющей, грызущей кости агонии. — Бить ядовитую гидру специально… — простонал Луффи себе, массируя неотравленную часть своей руки. — Да, определённо плохой план. Даже для меня… Тем не менее, плохой план или нет, это не значило, что это не был необходимый план. Независимо от того, сколько иммунизации ему придётся вытерпеть в течение следующих двух лет — и Луффи был весьма уверен, что он выполнил квоту Кросса на этот счёт с этим последним трюком — победа над Магелланом сейчас стоила того, если это означало, что он мог остановить войну. Встав, Луффи снова посмотрел на кровавый океан, хмурясь, его настроение было испорчено не только от боли. Честно говоря, Луффи не хотел причинять вред Магеллану, если не было необходимости. Он держал других плохих парней там, где им положено быть, и нельзя сказать, что он сам был плохим парнем. Но он стоял между Луффи и его братом, так что это даже не было решением. После момента отсутствия активности из крови, человек-резина пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. Надеюсь, Магеллан продержится достаточно долго, чтобы его подчинённые вытащили его оттуда, и предпочтительно без постоянного ущерба его боевым способностям. Это сделало бы хорошей идеей для Луффи увеличить темп, но сейчас с ним боролось не только его рука. Если быть точным, это болело. Всё его тело болело. Его голова пульсировала в такт с сердцебиением, его желудок делал кульбиты, и его рот на вкус был как вата там, где металлический привкус хлора не перебивал его. Его лёгкие горели от ядовитых паров, его ноги горели от краткого контакта с горячим камнем и металлом, была рука, которую он использовал, чтобы погрузить Магеллана в жидкость, и хуже всего, место, куда Магеллан его ударил, полностью онемело. Это не могло быть хорошим знаком. Но эй, он победил Магеллана! Вероятно, не навсегда, но Луффи предполагал, что после такого сильного избиения (или, по крайней мере, завершающего удара) у него будет достаточно времени, чтобы добраться до Уровня 5 и, возможно, немного оторваться от Начальника, даже несмотря на все помехи. Он оглянулся вокруг уровня, едва заметив Багги и компанию, прижимающихся к блокам камер через несколько мостов. Отлично, он мог просто присоединиться к ним и— БЛОРП! Луффи моргнул от странного бульканья, которое достигло его ушей. Он огляделся в поисках источника и увидел, что кровь в чане размером с пол… вздувается? И почему она фиолетовая очёрткрутькруть—! — Нгггхррр… ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — прорычал человек-резина, ударив не-мёртвой рукой по лицу. Одним движением он засунул свою трубу в сумку, снял сумку с плеча в руку, развернулся и бросил все свои припасы через море крови так далеко, как только мог. — БАГГИ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ПОЙМАЕШЬ ЭТО, Я КЛЯНУСЬ—! К счастью, угроза была не нужна. Пара бестелесных рук вылетела, схватила сумку и утащила её из виду. Предположительно, туда, куда сбежали остальные «союзники» Луффи. Луффи вздохнул с облегчением, прежде чем позволить этому облегчению убежать в пользу тревоги. Под ним котёл с кровью снова пенился, на этот раз в злом красно-фиолетовом цвете. — Хорошо… насколько я его разозлил? СПЛУУУУШ! «СКРЕЕЕЕООООНК!» Огромная голова Гидры, которая вырвалась из котла с криком, достаточно громким, чтобы его слышали на Уровне Два, была некоторой подсказкой. Голова хлестала и металась туда-сюда в яростном, слепом гневе, прежде чем её взгляд зафиксировался на Луффи, её жидкая масса замерла на месте. — Ээээ… — Луффи улыбнулся и застенчиво помахал здоровой рукой. — Привет? Гидра немедленно ринулась к Луффи так быстро, что со своими ядовитыми травмами пират мог только вздрогнуть. А затем она остановилась всего в метре от него. Луффи моргнул от удивления, разматывая руку с головы, чтобы он мог как следует взглянуть на эту штуку. — Эээ…? Пасть Гидры распахнулась, и у Луффи была всего одна секунда, чтобы почувствовать запах смерти. — О, чё—! ФВУУМ! И вот тогда взрыв чистой миазмы ударил Луффи прямо в лицо. Если он был в десяти минутах от выхода из строя раньше, то теперь эти десять минут просто исчезли. Боль, которую он чувствовал, была нечестивым сочетанием обезвоживания от Крокодайла после их второго боя и погружения на дно бассейна Арлонг Парка: из всего, что он хотел испытать в своём путешествии, Луффи никогда не хотел узнать, каково это — утонуть в самом воздухе. И это было с всемирно известным/печально известным пиратом на коленях, хрипящим и задыхающимся в поисках свежего дыхания, когда Гидра отклонилась назад и снова заработала своим горлом. Она кашлянула раз, другой, а затем в потоке своего собственного фиолетового бедствия извергла своего создателя на мост. Он тяжело дышал, хмурился, даже кипел. Он видимо кровоточил под своим покрытием из яда, а по его расфокусированным глазам и шаткой походке, вероятно, имел дело с сотрясением мозга. Тем не менее, Главный Начальник тюрьмы Магеллан был далёк от того, чтобы сдаться. Даже в мучительной боли через разум Луффи пробежало множество идей, как продолжать бой. Но одного взгляда на лицо Магеллана было достаточно, чтобы успокоить эти мысли. Луффи очень хорошо знал лица гнева, как встречаясь с ними регулярно, так и нося их сам. Он знал холодную ярость, знал горячий гнев и определённо знал безумную ярость. И лицо, которое начальник тюрьмы носил прямо сейчас? Не было ни одним из них. Выражение, которое носил Магеллан, медленно поднимаясь на ноги и выпрямляясь во весь рост, было выражением острого раздражения. Лучшие усилия человека-резины даже не смогли заставить его потерять самообладание. — Соломенная Шляпа, я должен поблагодарить тебя. И эти слова в таком слишком обыденном тоне, конечно, тоже не заставляли Луффи чувствовать себя лучше насчёт своих шансов. — Ты можешь знать или не знать, сколько… проблем… Слово было недостаточным для передачи чистой, кипящей ненависти, которую оно несло. — …мне пришлось решать на этой неделе, полностью неспособному что-либо с ними сделать. Но теперь? Теперь ты приходишь, нарушая наш идеальный рекорд против проникновения в эту тюрьму, и я обнаруживаю, что теперь у меня есть проблема, которую я действительно могу решить. За это… я благодарен. И на случай, если я не дал тебе абсолютно ясно понять в ходе нашей битвы… — Магеллан медленно и одновременно хрустнул шеей и костяшками пальцев. — Это не хорошо для тебя. Дыхание Луффи вырывалось тяжёлыми вздохами, всё его существо было сосредоточено на том, чтобы втянуть достаточно кислорода в свою систему, чтобы выдавить вопрос: — …кто-то… уже пытался устроить тебе кровавую ванну… не так ли? — прохрипел он, такой же раздражённый, как и его противник. Магеллан подвигал челюстями, явно борясь с тем, отвечать ли. Через мгновение он пожал плечами, и часть напряжения сошла с него. — При битве с Пользователем Способностей рядом с телом жидкости это действительно логичная стратегия. Признаться, никто никогда не делал это совсем так, но всё же в конечном счёте бесплодно. Полное покрытие тела ядом — это защита от воды, так же как и от оружия. У меня было всего несколько секунд, и этого было всё, что мне нужно, чтобы затопить чан и дать себе подходящее место для дыхания. Хмурясь, сатанинская фигура повернулась на пятке, чтобы посмотреть на гноящуюся грязь, из которой он выбрался. — Конечно, теперь нам придётся заменить весь чан, прежде чем образующиеся испарения сделают это место из негостеприимного откровенно смертельным. Что сожжёт весь наш резервный фонд. — Магеллан повернулся обратно и ударил кулаком по ладони. — Что означает, что теперь мне придётся сделать что-то очень непрофессиональное и выпустить немного разочарования, выбив из тебя семь видов дерьма. Я не совсем уверен, когда остановлюсь, так как я нашёл только пять видов. Но, справедливости ради, ты сам это на себя навлёк. На короткий момент Луффи позволил себе закрыть глаза, ненадолго поддаться боли и истощению. А затем они снова открылись, пылая решимостью, которая не уступит ничему. Решимость, которая заставила Луффи — даже с его телом в агонии, даже с каждой мышцей, кричащей на него в знак протеста — подтолкнуть себя на ноги, несмотря на то, что его качало, как дерево в бурю. В ответ кулаки Магеллана сжались, готовые нанести удар против чего угодно, что сделает пират. И снова он был совершенно ошеломлён. Потому что следующее действие Луффи, без колебаний и не прерывая свой вызывающий взгляд, было встать на колени на кипящей земле и положить руки за голову. — Я сдаюсь, — заявил он. Начальник тюрьмы не двигался. Луффи не делал попыток встать. Они оставались в таком положении то, что казалось вечностью в пространстве момента, каждый осторожно смотрел на другого, и никто не уступал ни дюйма. — …ты играешь со мной, — наконец проворчал Магеллан, его пальцы мятежно дёргались. — Я. Знаю. Ты играешь со мной. — Да, — согласился Луффи, резко дёрнув головой, не разрывая зрительного контакта. — Но ты всё равно это сделаешь. Потому что ты хороший человек, и ты следуешь правилам. Удивительно, но это очень мало помогло успокоить гнев Магеллана, подпитываемый опасением. Фактически, его возмущение заметно нарастало внутри него, его дыхание вырывалось фыркающими вздохами, его губы оттягивались назад, показывая все его клыки в злобном оскале. А затем, в глубине его сознания, что-то слышимо щёлкнуло. — РААААААААА! Магеллан выбросил руку, его смертоносный кулак устремился прямо к голове Луффи. Соломенная Шляпа, со своей стороны, не дрогнул ни на волосок. ТРЕСК! Даже когда кулак приземлился прямо рядом с его головой и превратил мост позади него в жидкость. Магеллан оставался в этом положении целую минуту, вытянув руку. Он нависал над Луффи, его грудь вздымалась от напряжённой ярости. Наконец, он наполовину рыча-наполовину вздыхая выдохнул зловонное дыхание и снова выпрямился, поправляя свой галстук и воротник настолько пассивно-агрессивно, насколько это возможно. — Я бы сказал, что это ещё не конец, Соломенная Шляпа… — прорычал Начальник тюрьмы, его челюсть всё ещё скрипела, несмотря на его восстановленное самообладание. — Но, честно говоря, это так. Ты слишком отравлен; что бы ни дал тебе твой доктор, никакое количество, комбинация или сила противоядий не спасёт тебя. Достаточно скоро ты умрёшь. Луффи дёрнул головой в сторону, его выражение всё ещё оставалось болезненно нейтральным. — Может быть… или может быть, я найду то, о чём ты не подумал. Магеллан поднял бровь. — Например? — Чудо, — был невозможно уверенный ответ. На это безучастно произнесённое заявление Магеллан мог только моргнуть в искреннем и полном удивлении. — …чудо. В глубинах ада? — произнёс он сухим тоном. Качая головой, он ответил: — Тогда я желаю тебе удачи, Соломенная Шляпа. Хотя это мало чего стоит. Натягивая обратно выражение профессионального презрения, Магеллан подал знак ближайшей (выжившей) Ден-Ден-Муши. При всём своём свежем самообладании, Магеллан видел слишком много подвигов Луффи, чтобы не подозревать какой-то скрытый план, даже если он не мог начать представлять, каким он мог быть. Поэтому Начальник только рискнул повернуться спиной к Луффи, когда отряд охранников, которому он подал сигнал, появился в его периферийном зрении. И ожидающим его после этого поворота был его заместитель, который вразвалку подходил впереди взвода охраны. — Поистине неделя из Ада. В Аду, не меньше, — заметил Ханнибал. — Но даже Соломенная Шляпа Луффи никогда не смог бы победить Импел Даун. Магеллан фыркнул. — У него была помощь, которая всё ещё ускользает от нас. Эта ситуация должна быть взята под контроль. — Уже занимаюсь этим; Соломенная Шляпа выдал их местоположение минуту назад, пока вы выбирались, и охранники получили приказы установить периметр. — Фараоноподобный человек начал поглаживать свой головной убор. — Знаете, раз вы так устали после борьбы с одним проникшим— — Закончи это предложение, и я действительно назначу тебя ответственным на следующие двадцать четыре часа, если ты этого так сильно хочешь, — сухо сказал настоящий Главный Начальник тюрьмы претенденту. Ханнибал замер, одна рука всё ещё на головном уборе, его глаза переключались между Магелланом, разрушенным чаном и тающимися останками БиоМЕГИ, которую его начальник «случайно» уничтожил. — …я просто собирался предложить добавить дополнительного белладонны в ваш обед, разве она не действует на вас как кофеин? — Нет. Это снотворное, — сухо поправил Магеллан. Глубоко застонав, он поднял руку, чтобы ущипнуть себя за переносицу. — Хотя Тартар знает, что я с радостью бы убил за немного прямо сейчас, так что сделай себе одолжение и не искушай меня. Начальник тюрьмы взглянул через плечо на Соломенную Шляпу, которого в данный момент обливали охранники различными противоядами, чтобы они могли безопасно заковать его в наручники, а затем тихо проговорил: — Заместитель начальника тюрьмы Ханнибал. Претендент немедленно перешёл в полную боевую готовность. — Отведите Соломенную Шляпу Луффи на Уровень 5 и изолируйте его, центральный столб камер, — приказал Магеллан, сузив глаза. — Я выпускаю его из своего поля зрения только потому, что ты всё ещё можешь держать его в своём. Не спускай с него глаз, пока он не испустит последний вздох, а затем отнеси труп прямо в крематорий. Я не ожидаю никаких чудес, но на Уровне 6 в настоящее время содержатся два человека, которые делали предположения о том, что этот человек может или не может пережить. Магеллан внезапно согнулся пополам, чтобы как следует сунуть своё хмурое лицо в лицо своего подчинённого. — Мы не можем позволить себе, и поэтому не будем рисковать. Он идёт в камеру. Он умирает. Он утилизируется. Никаких сюрпризов. Никаких ошибок. Я. Ясно. Выражаюсь. С почти нехарактерной суровостью заместитель начальника тюрьмы Ханнибал отдал резкий салют своему начальнику, прежде чем пробежать мимо него, чтобы отдать приказы остальным людям. Вскоре Монки Ди. Луффи был закован в наручники, скован цепями и препровождён по мосту. Всё без того, чтобы пират дрогнул хоть на дюйм. Только когда Луффи был далеко и очень далеко от глаз, Магеллан позволил себе осесть с усталым, болезненным стоном. Титанический начальник тюрьмы, тем временем, ворчливо направился в лазарет. У него едва хватило бы времени, чтобы позаботиться о своих ранах, прежде чем снова начнётся диарея. Воистину его жизнь была страданием, но чего ещё можно ожидать от жизни и работы в Аду.