This Bites!

В другой части преисподней Уровня 4, недалеко от прохода на Уровень 5, но на приличном расстоянии от той части ада, которая была опустошена в битве всего несколько минут назад, трое беглецов переводили дух, пока последние из охранников теряли сознание, оставляя груду тел, покрытых порезами, ожогами и комками всё ещё кипящего воска. — Это заняло… слишком много времени… — задыхаясь, процедил сквозь зубы Багги. — Серьёзно, насколько фанатичными могут быть люди? Особенно когда дело касается причинения боли?! — Ты… наверное, удивился бы, от чего люди могут быть в восторге… — мрачно пробормотал Бёджак, прежде чем поднять голову с гордой ухмылкой. — Тем не менее, мы наконец разобрались с последними из тех, кто нас преследовал! — ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ! — прорычали не пожилые члены трио. — Ты запыхался просто от бега! — добавил Багги. — Да! — согласился Гальдино, испепеляя взглядом старика. — Нам пришлось защищать тебя от этих ублюдков, потому что ты больше не мог двигаться! Дай мне хоть одну причину не бросить тебя в огонь прямо сейчас! Бёджак посмотрел на Агента с невпечатлённым выражением лица. — Потому что к настоящему моменту моя команда знает, что я с вами. А это значит, что если в следующий раз, когда они вас увидят, меня не будет рядом? Они вырвут вам позвоночники. Как тебе такая «достаточно веская» причина? Оба преступника сглотнули и рефлекторно потёрли шеи. Багги всё же попытался сделать вид, что ничего не произошло, прочистив горло и продолжив планировать. — В-в любом случае! Теперь, когда Соломенная Шляпа пойман… есть идеи, как мы можем последовать за ним на… какой бы адский ни был Уровень 5? — Вопрос получше! — вставил Гальдино, заламывая руки. — Теперь, когда мы наконец свободны от этого невежды, и он обречён на смерть, какая у нас причина не выбраться из этого богом забытого места как можно скорее?! — Есть несколько ответов на это, — быстро ответил Багги, глядя на бывшего агента полуприкрытыми глазами. — А, умирающий или нет, Соломенная Шляпа всё ещё наш лучший шанс выбраться отсюда живыми. Особенно с Магелланом и остальными, идущими по нашим следам. Б, даже если бы мы выбрались отсюда живыми, а Соломенная Шляпа нет, каждый союзник этого резинового идиота восстал бы как один и содрал бы с нас кожу заживо, не говоря уже о том, что с нами сделала бы его команда. — И В, — бесшовно продолжил Бёджак, с тем же невпечатлённым выражением. — Мой брат, который является всей причиной, почему я здесь, всё ещё в заключении. Так что если ты ещё раз предложишь, чтобы мы ушли и бросили его, то я подниму кровавую тревогу и нас всех убьют просто чтобы досадить тебе. Всё ясно? — …как я и говорил, почему бы нам не начать с того, чтобы взглянуть, что он нам оставил? — дал задний ход Гальдино, изо всех сил стараясь не хныкать сквозь застывшую улыбку. Сняв сумку с плеч, он принялся расстёгивать карманы. Изучение содержимого привело его от паники к раздражению из-за того, насколько вместительной оказалась сумка. — Мргх, где этот тупица вообще нашёл эту штуку? Было бы очень удобно, если бы… хмм? Гальдино осторожно извлёк хорошо защищённый лист бумаги из переднего кармана сумки и внимательно посмотрел на него, ухмыляясь. — Отлично, у нас есть список. — Так какие у него есть трюки, которые мы можем использовать?! — нетерпеливо потребовал Багги. — Давай посмотрим… аптечка, ланч-бокс… несколько бомб Лассу… ооо, руководство по Шести Силам, я просто прихвачу—! — О, ОХРАНА! — начал Бёджак. — ХОРОШО, ХОРОШО, Я ПОНЯЛ! Угх, в любом случае, что ещ—?.. вы шутите. — Что? Ты действительно нашёл там овощи или что-то в этом роде? — фыркнул Багги. — На самом деле, я думаю, они часть ланч-бокса, но нет. Вы помните, как этот имбецил использовал боеприпасы, одолженные у своего снайпера, да? — спросил Гальдино, одной рукой копаясь в главном кармане. — Видимо, это была вторичная мысль. Настоящий вклад Усоппа… был этот. Гальдино вытащил из сумки очень простой предмет, на который Багги и Бёджак уставились с откровенным недоверием.

***

На лице Усоппа была лишь слегка натянутая улыбка, когда он шагнул вперёд. — Никто в мире не знает силу резины лучше, чем ты, Луффи. Вот почему я даю тебе это! — объявил он, протягивая… одну резинку. — Эластичное Чудо Усоппа! Мне никогда не удавалось сделать её настолько прочной, как ты, но я подошёл так близко, как только мог. У неё есть 999 различных применений. Я буду разочарован, если ты не найдёшь хотя бы сотню к тому времени, когда мы встретимся снова, так что тебе лучше быть действительно креативным с ней, хорошо? Луффи ухмыльнулся. — Спасибо, Усопп! Я найду все 999 применений! Чёрт, я даже найду ещё одно! — Без проблем! О, и ещё кое-что, — добавил он, вытаскивая коробку из своей сумки и протягивая её. — Я подумал, если ты захочешь ещё попробовать свою Резиновую Духовую Трубку, тебе могли бы пригодиться боеприпасы. Я всё подписал, так что используй с умом. — Почему ты не начал с этого?! — закричали… несколько членов команды. Усопп усмехнулся. — Как будто кто-то из вас не вздрогнет от резинки, пущенной в лицо? Я держал этот трюк в запасе так долго не просто так. Послышалось немного ворчания — и покраснения, никто из них не мог отрицать факт вздрагивания. — Так вносит свой вклад Великий Снайпер Усопп! Давайте все споём зажигательный куплет песни Короля Снайперов! Оооооо~! — Сядь на место, длинноносый. БАХ! — ГЯХ!

***

— …почему я вообще удивлён? — фыркнул Багги, бросая резинку обратно в сумку. — Давайте просто двигаться дальше, есть ли что-нибудь, что мы действительно можем использовать? Как насчёт тех отмычек, о которых он упоминал? — Отмычки, отмычки, отмы— — Гальдино внезапно остановился посреди сканирования списка, его глаза стали очень широкими, и он бросил вновь испуганный взгляд на пакет «заботы». — …я всегда боялся эту женщину, — мрачно пробормотал он, осторожно копаясь в сумке и вынимая «отмычки» Луффи. — …я не знаю, почему ожидал чего-то другого, — вздохнул Багги, несмотря на расплывшуюся до ушей ухмылку. Бёджак бросил один взгляд на «отмычку» и тяжело вздохнул, прежде чем достать из кармана ватные шарики и засунуть их под шлем. — Я знал, что они мне снова понадобятся, когда мы освободим моего брата, я просто не думал, что они понадобятся так скоро. Хорошо, тогда, давайте приступим к безудержному насилию и хаосу, согласны? И они приступили.

***

Уровень 5 оказался самым сложным для модернизации. Добавление сосулек или града могло дать заключённым лёгкий доступ к оружию, присутствующие звери уже были улучшением по сравнению с Уровнем 2, а загадочное «Демонизирование» добавляло дополнительный уровень ада, который не могли объяснить даже сотрудники. Добавленные угрозы, которые они решили использовать, не были сразу видны Луффи с того места, где он ожидал, рухнув на скамейку в центральной камере возле решёток, и не представляли для него серьёзной проблемы прямо сейчас. Неконтролируемая дрожь от холода и потеря сил от коктейля токсинов в его крови были гораздо более серьёзными проблемами. Было только два положительных момента. Во-первых, тюремный персонал пренебрёг тем, чтобы сковать его морским камнем. Он не мог воспользоваться этим, когда умирал от яда, а Вице-Начальник, наблюдавший за ним, держал в одной руке двухлезвийную алебарду. Хотя это, вероятно, было проявлением высокомерия со стороны Ханьябаля, это по крайней мере было обоснованное высокомерие. Вторым положительным моментом было лёгкое покалывание, которое он ощущал в затылке. Покалывание, которое продолжало направляться на то, что он начинал распознавать как другие живые существа вокруг него: сильное и непоколебимое от Ханьябаля, который даже не дрожал, несмотря на отсутствие рубашки; слабое и колеблющееся от других заключённых вокруг него. И также полностью отсутствующее от нескольких, которые всё ещё сидели прямо, что было действительно тревожным. В любом случае, это ощущение напомнило ему о днях после Алубарны, о том, что Зоро рассказывал о своём бою с тем мечником, которого Луффи, вероятно, найдёт позже. Так что, основываясь на том, что он мог вспомнить из того разговора — а это была большая его часть, это было круто, поэтому запомнилось — Луффи подозревал, что, балансируя на грани жизни и смерти, он слышит пульс жизней других вокруг него. Что означало, что он получил намёк на Хаки Наблюдения! …Ну, или это был бред. Одно из двух. На всякий случай он сделал всё возможное, чтобы запечатлеть это ощущение в своём сознании, пока был ещё в сознании. Найдя отвлечение, всё, что Луффи мог сделать сейчас, это ждать, заставлять себя оставаться в сознании и надеяться, что его вытащат, чтобы он мог либо спасти Эйса, либо… передать новости кому-то другому, кто мог бы это сделать. Застрявший в этой камере, под наблюдением человека, чьё лицо могло бы быть вырезано из гранита, учитывая весь ущерб, который погода должна была бы ему нанести. Кстати о нём… — …почему ты так хочешь стать Начальником? Ханьябаль моргнул, уставившись на него, то ли из-за самого вопроса, то ли из-за того, что вопрос вообще был задан. Луффи просто пожал плечами. — Кросс сказал, что это всё, о чём ты когда-либо говоришь… но он также сказал, что ты хороший парень, который действительно заботится о своей работе. Ты не идиот, который просто хочет власти ради власти… — Он поморщился, только сейчас осознав, что это действительно может быть возможностью. — …верно? Ханьябаль, что вполне понятно, покраснел от гнева при простой идее о том, что Соломенная Шляпа Луффи из всех людей обвиняет его в идиотизме. Но он не был настолько зол, чтобы не выслушать весь вопрос и не обдумать его должным образом. И это означало, что он успокоился. — Не то чтобы это было твоим делом, — чопорно заявил Вице-Начальник, — Но поскольку ты буквально умираешь, чтобы узнать… Он сделал паузу, словно ожидая чего-то. Луффи уставился на него в ответ. — …это была хорошая шутка, но я не собираюсь смеяться… потому что не могу, — сказал он невозмутимо. Ханьябаль закатил глаза. — Я говорил Домино, что нет смысла проверять этот «протокол наказания каламбурами», но нееет… — Он покачал головой и выпрямился, гордо подняв подбородок. — В любом случае, чтобы правильно ответить на твой вопрос, позволь мне провести сравнение. Подумай о Голд Роджере и Императорах: четыре неудержимые силы с огромными войсками и владениями, больше, чем у большинства людей когда-либо могло бы быть, и один человек, который приобрёл всё, что мир мог предложить, стоя выше всех остальных в самом смертоносном из океанов. Теперь посмотри на Импел Даун. Он взмахнул рукой, указывая на бесплодный, бушующий адский пейзаж вокруг них. — Эта тюрьма — последний оплот между миром и демонами, которых он порождает. Каждый человек, работающий здесь, посвящает свою жизнь наказанию преступников и предотвращению причинения ими дальнейшего вреда миру. И быть Начальником? Занимать должность, которая говорит, что ты достоин власти и ответственности за сохранение всего мира в безопасности от худших его представителей? На лице Ханьябаля, похожем на лицо фараона, появилась честная улыбка. — Почему бы мне не хотеть этого? Ничто не сделало бы меня счастливее, не сделало бы меня более гордым… — Он насладился этим видением на мгновение, прежде чем отрезветь и пожать плечами в жесте, что-поделаешь. — И, конечно, будет приятно, что все будут смотреть на меня снизу вверх, когда я буду там. Так что, эй, бонус! Луффи пустым взглядом уставился на него, голова упала набок. — …ну, ты определённо идиот, так что Кросс был прав насчёт этого. — ЭЙ! — рявкнул Ханьябаль, направляя свою нагинату на заключённого. — Я всё ещё могу заколоть тебя, знаешь ли, это часть должностной инструкции! — Но… — продолжил Луффи, полностью игнорируя явную угрозу. — Он также был прав в том, что ты довольно хороший парень. Ты и Магеллан. Вице-Начальник застыл (метафорически), поражённый этим комментарием, этим комплиментом. — А, н-ну, не думай, что лесть тебе поможет! Даже когда я стану Начальником, я всё равно не проявлю к тебе никакого—! — Вы оба заткнётесь? Оба повернулись и увидели мужчину, весом примерно вдвое больше их объединённой мышечной массы, злобно глядящего на них с другой стороны камеры. — Особенно ты, сопляк. Прекрати поощрять этого полуголого урода, — фыркнул он. — Достаточно плохо, что мы должны слушать, как он хвастается здесь перед самим собой, не нужно, чтобы ты потакал его тупым безнадёжным иллюзиям. Луффи пустым взглядом посмотрел на заключённого, прежде чем посмотреть на Ханьябаля. — Что он сделал, чтобы попасть сюда? — Кто, Заключённый 89725-А? — подтвердил Ханьябаль, задумчиво поглаживая подбородок. — Нууу для начала, было то, что он сделал со своими родителями— — Да, я так и думал. Почти небрежно Луффи изменил своё положение и выбросил одну из своих ног. Подошва его сандалии врезалась в лицо осуждённого, импульс расплющил его голову между сандалией и стеной. Когда конечность медленно втянулась обратно, и Луффи выдохнул от внезапного напряжения, заключённый рухнул, его сломанный нос окончательно разбился, когда он ударился лицом об пол. — Знаешь, я должен был бы наказать тебя за драку, — заметил Вице-Начальник, не показывая своего краткого удивления от внезапной атаки. Луффи уставился на него в ответ, ожидая, но ничего не произошло. — Ну? Ханьябаль пожал плечами и отвернулся. — Мех, слухи о беспорядках в камерах только ухудшат репутацию Магеллана и приблизят меня на один шаг к креслу Начальника. Так что пока я это разрешу. — Шиши—гух, — Луффи смеялся, пока корчась всем телом, не был вынужден прервать смех. Он сильно ударил себя по горлу, что разбило сгустки кровавой кашицы, образовавшиеся в его пищеводе, и позволило ему выкашлять их серией глубоких кашлей. — Оооооу, я же сказал не заставлять меня смеяться… — Пфф—! — Это вызвало трещину у Ханьябаля, и он согнулся, готовый разразиться хохотом всем телом. — Пуру пуру пуру пуру! Кроме случая, когда зазвонил Ден-Ден-Муши, которого он засунул в карман, что немедленно вернуло его к профессионализму. — Это Начальник Ханьябаль. Говорите. Короткий, приглушённый разговор, последовавший за этим, был поглощён воем ветров Уровня. Ну, не считая одного единственного выкрикнутого слога. — ЧТО?! Не прошло и тридцати секунд, как единственный человек, которого Магеллан когда-либо считал достойным быть его преемником, его самый верный (хоть и предательский) подчинённый и его истинная правая рука дезертировал со своего поста и радостно умчался в метель без единой мысли. Луффи смотрел вслед следам Вице-Начальника, медленно моргая в искреннем удивлении. — …хм. Так это только что произошло. В течение следующих нескольких минут ничто больше не отвлекало Луффи от холода и яда. Но вскоре знакомый звук донёсся сквозь ветер: люди, зовущие его по имени. — —ФФИ! — —ЛОМЕННАЯ ШЛЯПА! — —ЗИНОВЫЙ ИДИ—! По крайней мере, какие-то вариации этого. — Я ЗДЕСЬ! — крикнул в ответ Луффи, что немедленно вызвало у него приступ кашля. И именно в таком состоянии трое преступников — все должным образом укутанные в пальто и варежки — нашли его в камере. — …Ты выглядишь ужасно, — сухо заявил Багги. — Это был твой план? На это Луффи поднял взгляд на них и улыбнулся. Совершенно спокойной ухмылкой, которая убила любые оставшиеся сомнения у двоих из них, что да, это был лучший план, который этот идиот мог придумать. — Хорошо, тогда давайте вытащим тебя. У нас есть «отмычки» твоего археолога для этой работы. — Багги ухмыльнулся, подходя, чтобы подготовить импровизированный ключ. Хотя, честно говоря, «ключ» был немного неточным названием.

***

Поддерживаемая несколькими руками, Робин несла большую стальную коробку. — Мне потребовалось много времени, чтобы решить, что я могла бы предоставить тебе для использования, Луффи. Я рассмотрела и отбросила множество инструментов и оружия, и множество знаний и советов. Я остановилась на самой эффективной форме отмычки, которую, как я полагаю, могу тебе предоставить. Ещё две руки открыли крышку и показали— — …взрывчатку. Ты даёшь ему взрывчатку. Ты кладёшь взрывчатку в моё тело, — вздохнула Мерри с покорностью. — Я буду осторожен. Обещаю, — твёрдо сказал Луффи. Робин, со своей стороны, осторожно показала ему одну из палочек. — Я сделала столько, сколько смогла, каждая со своим детонатором. Их легко использовать: прикрепите взрывчатку к поверхности, которую вы хотите уничтожить, затем нажмите на детонатор. Используй их с умом, Капитан. — Я так и сделаю. Большое спасибо, Робин.

***

— Знаешь, просто для протокола? — крикнул Гальдино из-за восковой стены, за которой он и Бёджак прятались. — Учитывая, насколько холодно, мои силы работают отлично. Я легко мог бы сделать ключ к клетке, знаешь ли! — О, я знаю! — крикнул в ответ Багги, причём весело. Когда он закончил выдавливать взрывчатую мастику в замочную скважину, его ухмылка перескочила от радостной прямо к откровенно маниакальной. — Так просто веселее. С этими словами он рванул к их укрытию, перепрыгнул через него— — ПОЖАР В АДСКОЙ ДЫРЕ! И взорвал замок прямо с двери одним махом. Щёлк… …или, ну, он пытался это сделать. — Эй, какого чёрта?! — рявкнул Багги, недоверчиво высунув голову, щёлкая детонатором снова и снова. — О, да ладно, это не может быть по-настоящему— все остальные работали, почему именно этот бракованный?! Луффи с любопытством моргнул, наблюдая за происходящим, прежде чем просветлеть. — О, подожди, я знаю! — Он просунул руку через решётку и сделал хватательный жест. — Дай сюда, дай мне посмотреть! Бровь Багги поднялась, но, не имея причин, почему он не должен, он бросил детонатор Луффи. ХРУСТЬ! И разинул рот, когда резиновый человек тут же раздавил устройство в своей руке, ухмыляясь гораздо более безумной ухмылкой. — Ты придурок! Нет никакого шанса, что это когда-либо собирается—! БУМ! Глаз Багги яростно дёрнулся, когда он наблюдал, как дверь камеры медленно открывается, с дымящейся дырой там, где когда-то был замок. — …Я ненавижу тебя, Соломенная Шляпа, — процедил клоун. — Я ненавижу тебя больше, чем могут описать слова. — Шишиши, да, я знаю! — хихикнул в ответ Луффи, когда выбрался наружу — и тут же чихнул с огромной силой. — АП-ЧХИ! Гах! Замёрзшие сопли! Ух, как, чёрт возьми, здесь холоднее, чем было там?! — Может быть, некоторые стены защищали вас от ветров? — вежливо предположил Бёджак. — Или ты просто настолько идиот и, знаешь, умираешь? — добавил Гальдино, менее вежливо. — Мех, неважно, — пожал плечами Луффи, переключаясь на то, чтобы нетерпеливо ухмыляться им. — Только бы вы, ребята, захватили для меня пальто, и я буду в порядке! Выражение лица Багги немедленно сменилось на поистине, поистине… неискреннюю ухмылку. — Тааак жаль, Соломенная Шляпа, но когда мы прорвались через пост охраны, чтобы спасти тебя, все пальто, кроме тех, которые мы носим, спонтанно загорелись—! — Именно поэтому я захватил вот это, пока эти двое дрались, потому что я предвидел именно такое развитие событий, — бесцветно прервал Бёджак, бросая сверток ткани восторженному Луффи, несмотря на уничтожающие взгляды от двух других преступников. — О, отвяжитесь, не похоже, чтобы вы даже пытались быть чем-то иным, кроме как предсказуемыми. Луффи проигнорировал эту перепалку, больше озабоченный тем, чтобы натянуть свое новое пальто и наслаждаться новым теплом. — Ууу! Я уже чувствую себя лучше! — радостно воскликнул он, подняв руки вверх, прежде чем удивлённо моргнуть. — Чёрт, моя рука даже перестала болеть!..вообще-то, я даже не чувствую ничего от плеча и ниже! Это должно быть хорошим знаком, верно? — …дааа, насчёт этого… — протянул Гальдино. — Заткнись, я пытаюсь оставаться позитивным. Я не настолько глуп. — …Ну, неважно, — фыркнул Багги, отмахиваясь от разговора. — Переходя от темы твоей медленной смерти, нам действительно стоит убраться отсюда, прежде чем кто-нибудь нас найдёт. — О, да, это мне напоминает! — воскликнул Луффи, оглядываясь с любопытством. — Я думал, как вы, ребята, избавились от Ханьябаля? Я действительно не думал, что он уйдёт вот так! Это вызвало только растерянные взгляды. Луффи уставился в ответ и нервно почесал голову. — …так… не вы, значит? — ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ, ЧТО ЭТОТ ПОЛУГОЛЫЙ УРОД ВСЁ ЕЩЁ НА ЭТОМ УРОВНЕ?! — завизжал Багги в ужасе. — Да, но что-то заставило его убежать, так что он не должен… не должен… — Луффи замолчал, его голос и ноги почти подкосились. — Агх… чёрт возьми. Я… я не могу… — Стиснув зубы, Луффи ударил себя по лицу и заставил себя посмотреть на ожидающих пиратов вокруг него. — Гальдино, надень свою броню и дай немного Багги. Нам просто… нужно продержаться… пока… пока… — НЕ СМЕЙ ОТКЛЮЧАТЬСЯ! — взревел Багги, хватая Луффи за плечи и встряхивая его. — СЕЙЧАС! КАКОЙ ТВОЙ БЛЕСТЯЩИЙ ПЛАН?! КАК МЫ ВЫБИРАЕМСЯ ОТСЮДА ЖИВЫМИ?! Но Луффи был на последних крупицах своей силы. И потребовались последние силы, чтобы выдавить несколько слов. — Найдите… окам. Нужно… спасти Эйса… И только тогда, доверив свою волю союзникам, он потерял сознание. — ТЫ ПРИДУРОК, БЛЕСТЯЩАЯ РЕЗИНОВАЯ ИНДЮШКА! — завыл Багги, душа не сопротивляющееся горло Сверхновой. — «НАЙДИТЕ ОКАМ?!» ЭТО ТВОЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ ПЛАН?! МЫ УМРЁМ ЗДЕСЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, ТЫ ГЛУПЫЙ, ГЛУПЫЙ—! — Вообще-то, — вмешался Гальдино с неловким выражением лица. — Я думаю, что знаю, о ком он говорит. Судя по всему, его преступления не были настолько серьёзными, чтобы осудить его так глубоко, но если он здесь, он был бы отличным союзником при нормальных обстоятельствах. И если Соломенная Шляпа думает, что он может помочь… — Ну, тогда как, чёрт возьми, мы найдём того, о ком ты говоришь?! — голова Багги обернулась — буквально — чтобы он мог лучше рычать на своего товарища-заключённого. — Потому что, если ты не заметил, мы на пятом чёртовом Уровне! Самый большой и смертоносный, один заключённый здесь будет как иголка в замёрзшем стоге сена! — В этом отношении нам, вероятно, немного повезло. Зная его? Он, вероятно, уже знает, что мы здесь, и ищет нас, — объяснил Гальдино. — Так что пока лучше, чтобы мы выжили достаточно долго, чтобы он нас нашёл, и чтобы мы подняли достаточно большой шум, чтобы он мог найти нас быстрее. — Итак… по сути бродить, поджигать всё и устраивать массивные взрывы. Это всё? — резко подытожил Бёджак, прежде чем испустить измученный вздох. — Господи, а я думал, что давно ушёл от этой части своей жизни… С этим они побрели прочь. Если они собирались поднять шум, лучше сделать это в месте, где они не привлекут внимание к пустой камере Луффи.

***

Тем временем шестерёнки других заговоров продолжали вращаться в раскалённых адах наверху. В пустыне один из высших сотрудников тюрьмы вместе с двумя первоклассными морскими офицерами заканчивали битву, которую они начали. — Коммодор Смокер, вы знаете какие-нибудь механизмы преодоления адской ярости? Потому что меня выводили из себя больше одного раза за последнюю неделю, и похоже, что с ним произошло то же самое. — Извините, Вице-адмирал. Мне нечасто приходится иметь дело с чем-то сильнее, чем раздражение. И для этого сломать кость или двадцать обычно помогает успокоить мои нервы. Как сейчас, я довольно спокоен. Этот комментарий только послужил тому, чтобы ещё больше разозлить Вице-адмирала, его челюсть сжалась ещё сильнее на пути к заключённому, пытающемуся уползти. — Коммодор Смокер спокоен, в Импел Даун вломились, эта проклятая война… ТУНК! «ГЬЯХ!» Момонга выпустил фырканье, как разъярённый бык, прежде чем вонзить кончик своего лезвия в мякоть руки заключённого. — Весь мир сошёл с ума?! — О, пожалуйста, вы позорите себя, — фыркнул Салдес, небрежно тыкая своим трезубцем в заключённого. — А-А-ААААРГ! ПРОСТО УБЕЕЕЙТЕ МЕНЯЯЯ! — Оставьте пытки профессионалам. Целитесь в точки давления для эффективного обездвиживания и правильного количества агонии. Лицо Момонги покраснело; Смокер подошёл, чтобы поговорить с карликом. — Что тебя беспокоит? Человек-демон посмотрел на человека-дым своим обычным вялым взглядом. — Моё смятение было настолько очевидным? — Хн. Трудно не заметить, оно написано на всём твоём лице. — Верно. Момонга переводил взгляд между двумя каменнолицыми солдатами, честно не в состоянии определить, шутят они или нет. — Несколько вопросов, честно говоря, — ответил тюремщик. — Слишком много заключённых не учтено. Слишком многие физически не должны быть способны бунтовать вообще, не говоря уже о том, сколько их кандалов всё ещё были заперты. Ворлд пиратов мы можем с уверенностью предположить здесь с единственной целью освобождения Бриннди. Излишне говорить, что это ситуация, которой абсолютно нельзя позволить произойти. В то же время, они почти наверняка не являются единственно ответственными за эти события. И допрашивать их будет сложно, учитывая, что им удалось либо спрятаться среди заключённых, либо забаррикадироваться в хорошо защищённых зонах. Беспорядки уже вышли за пределы этого уровня и просочились в Пылающий Ад. Буквально чертёнок резко выдохнул, и именно тогда Момонга смог различить, насколько он действительно расстроен… может быть. Вероятно. Контекст действительно помогал в этом случае. — И прежде всего, тот факт, что у нас абсолютно нет представления, как это могло произойти, очень тревожен, — проворчал низкорослый тюремщик, постукивая трезубцем по ладони в видимом волнении. — Иеремия Кросс достаточно непредсказуем, чтобы мы не удивлялись, что Соломенная Шляпа справился с этим. Но Ворлд? — Он презрительно фыркнул. — Кросс никогда бы не уделил им ни минуты внимания, так что кто-то другой должен был предоставить им разведданные и ресурсы для проведения операции такого масштаба. Кто-то, кто, вероятно, не здесь. Это означает, что даже когда мы в конце концов подавим это безумие, они всё ещё будут там, снаружи. И это… — Салдес фыркнул и перевернул трезубец в своей хватке, между прочим, вонзив его в извивающуюся ногу заключённого. — Это меня беспокоит. Как видите, я довольно напряжён из-за этого. — Так… вы больше пытаете, когда напряжены? — рискнул спросить Момонга. — Хм, что? — Салдес моргнул, глядя на него, как на идиота. — Нет, конечно нет. Я пытаю меньше, когда напряжён, очевидно. В конце концов, я даже ещё не достал тиски для пальцев. — …очевидно. — Должен быть короткий список людей за пределами Импел Дауна, которые знают о нём столько же, сколько Голоса Анархии, — отметил Смокер. — И ещё более короткий с ресурсами и стремлением злоупотребить этими знаниями для чего-то подобного. При этих словах безмятежное выражение Салдеса заметно потемнело, и он отвернулся от них обоих. — Тогда я надеюсь, что Дозорные или Мировое Правительство смогут идентифицировать и преследовать их со всей возможной поспешностью. Острота в его голосе на этот раз была отчётлива. И эта острота в сочетании с тем, что он конкретно говорил, вызвала связь в уме Момонги. — Начальник Салдес, — заговорил Вице-адмирал, привлекая внимание двоих других к себе. — Я хотел знать это с тех пор, как этот сопляк Рэтчет открыл рот, так что извините меня за потерю терпения сейчас: с тем количеством бойни и сопутствующего ущерба, которые у вас бывают обычно—? — —почему мы испытываем отвращение и ярость из-за размещения Мировым Правительством БиоМЕГИ, которые, кажется, воплощают Ад так же хорошо, как они? — закончил Салдес, глядя на него своим обычным пустым лицом, за исключением прищуренных глаз. — Вы не первый. Хотя, с некоторой удачей, действия Соломенной Шляпы сделают вас последним. Несколько наших новых… — его губы скривились жестоко. — Подкреплений спрашивали почти о том же. Как, даже, и ваша протеже, Коммодор. Смокер не дал ответа, ни обеспокоенный, ни удивлённый. — И ответ Начальника тюрьмы Магеллана был одинаковым, дословно, каждый раз. — Чертёнок выпрямился, его голова поднята высоко с гордостью, когда он начал говорить ясной декламацией. — «Импел Даун — это тюрьма. Тюрьма для худших среди худших преступников. Мы применяем пытки, жестокость и бесчеловечность, потому что это то, что они заслужили. Публикация более тонких деталей нашей тюрьмы может вызвать некоторое возмущение, но факт остаётся фактом: каждая жестокость, которую мы наносим, каждый миг боли и страдания, которые мы причиняем, равны действиям, совершённым теми, кого мы заключаем. Мы вершим правосудие, уравнивая чаши весов и возвращая этим преступникам боль, которую они причинили. Таким образом, каждая пытка и ужас, которые мы совершаем, справедливы, и любые правды о них, которые покинут это место, должны лишь отпугивать тех, кто иначе мог бы оказаться в этих стенах.» Хватка Салдеса на его трезубце усилилась, как от воспоминания, так и от собственных чувств. — «Но те… сущности, — продолжал он, его голос был таким же кислотным, как и у оригинального оратора. — Ни они, ни те, кто послал их сюда, не заботятся о балансе или равенстве. Они заботятся только о результатах, о наблюдениях. Для них заключённые — это не преступники, чьи приговоры исполняются, а тёплые тела, над которыми они могут совершать зверства без страха последствий. Эти вещи, они слишком сильно наклоняют чашу весов. То, что делают эти монстры… это не справедливость.» Последовала продолжительная тишина, пока Момонга не заговорил. — …хорошая речь, — признал Вице-адмирал. — Но я всё ещё задаюсь вопросом, каково ваше мнение по этому вопросу. — Несущественно, — немедленно ответил чертёнок. — Но— — Я Главный Страж Импел Дауна, а Магеллан — Главный Начальник, — заявил Салдес с торжественным почтением. Затем он ткнул зубцами своего оружия в нарукавную повязку стоящего рядом охранника, который немедленно вытянулся в салюте. — Если бы я и все, кто носит наш флаг, не доверяли ему безоговорочно, он никогда бы не стал нашим лидером. И если бы мы не доверяли ему, то стены нашей нации пали бы, и мир пострадал бы от этого. Нет и не может быть вопроса: куда идёт Начальник, туда идёт и тюрьма. Так было всегда, и так будет всегда. В то время как Смокер скрывал переоценку своих планов за обычным выражением лица, в глазах обоих дозорных была доля уважения. К сожалению, такой момент был создан, чтобы быть испорченным. И испорчен он был звуком смещающегося песка и скрипящего камня неподалёку, когда что-то сильно давило на него. Все три взгляда повернулись и нахмурились, когда очень громоздкое, утыканное шипами мерзкое создание, которое они обсуждали, проковыляло мимо, его туша скребла по уцелевшим камерам. Оно хромало, окровавленное, но непокорённое после схватки с вотаном. Оно не проявляло ни интереса к ним, ни намерения остановиться, но тем не менее вызывало их гнев самим своим существованием. — А в настоящее время… — мрачно пробормотал Салдес, опуская поля своей шляпы так, что его глаза злобно сверкали из тени. — Начальник придерживается мнения, что этим монстрам нужно уйти. Но мы не можем, потому что это было бы неподчинением. Предпочёл бы увидеть, как этот пират потрошит эту тварь, но, полагаю, нам просто нужно быть терпеливыми и— ВЖУХ! Салдес моргнул в искреннем удивлении, когда внезапный удар меча снёс череп мерзкого создания, или то, что им считалось. — Или так, так тоже работает. В лёгком удивлении Коммодор повернулся, чтобы посмотреть на Вице-адмирала. Его выражение было тщательно пустым, не считая слегка сощуренных глаз, которые были устремлены на поверженную БиоМЕГУ. Поэтому, когда чудовище пошевелилось, он шагнул вперёд с железной хваткой на своём клинке, замахнулся— — Пушка Ветра. —и нанёс удар вперёд, сила которого слилась в резкий взрыв, разорвавший его обнажённую шею и пройдя через всё тело. Труп вздулся и вздрогнул в последний раз, прежде чем, наконец, милосердно затих. Момонга отвёл взгляд от груды плоти и металла обратно к своим спутникам, его лицо застыло в выражении идеальной нейтральности. — Мои искренние извинения. Я думал, что оно собиралось напасть, — сказал он бесстрастно. — …так казалось, — согласился Салдес столь же бесстрастно. — Хрмпф, — выдохнул Смокер, придавая воздуху нарочитую невозмутимость, чтобы подтвердить, что он подтвердит его историю. И ещё, чтобы скрыть свое удовольствие от этого действия: акт Правосудия вопреки политике и приказам. Этого ещё недостаточно, даже близко, на самом деле… но по крайней мере? Это было начало.

***

Между тем, находясь на уровне между двумя сторонами, работающими, чтобы помочь Огненному Кулаку Эйсу… — Соломенная Шляпа Луффи проник в Импел Даун. — Повторение, не вопрос. — Он был усмирён. — Ответ с ещё одним настойчивым повторением. — …да будет так. Мы ускорим наш график. Усыпите Огненного Кулака и Соломенную Шляпу, а затем представьте их. Они будут содержаться в Маринфорде до их казней. Ярость Магеллана, уже сильно напряжённая событиями прошедшей недели, вспыхнула от этого приказа. Приказа, который очень откровенно нарушал политику и договоры, которые были на месте буквально веками. И не только это, но и нарушал их в то самое время, когда они должны были иметь наибольшее значение. Среди гнева, ему удалось почувствовать любопытство о том, что связывало Соломенную Шляпу и Огненного Кулака. Но он выбросил этот вопрос из головы, чтобы лучше сосредоточиться на сохранении ясности лица и подавлении любой миазмы. — Ни один из этих приказов невыполним, — сказал он, медленно и намеренно, в попытке очень вежливо объяснить, почему буквально нет ни единого шанса в аду, что это произойдёт. — Соломенная Шляпа смертельно отравлен. Он не переживёт путешествие до Маринфорда, и мой Вице-начальник имеет приказы постоянно следить за ним, чтобы никакие «чудеса» не позволили ему покинуть эту тюрьму живым. Так что этот путь обсуждения закрыт. Недовольство на другом конце было ощутимым, но без словесного ответа, он продолжил. — Что касается Огненного Кулака, этого не произойдёт по моим приказам. Дата его казни уже назначена, как и час его передачи под опеку Дозорных. Эти даты можно отодвинуть с помощью апелляции, но не ускорить. Я не могу и не буду удалять его более чем за 24 часа до срока. Кроме того. — Магеллан сложил руки за спиной и выпрямился во весь свой рост. — Он в большей безопасности здесь, чем где-либо в Маринфорде. Недовольство осталось — даже усилилось. Затем оно успокоилось, или, скорее, надело маску. — Протокол не имеет значения в этих обстоятельствах, — безучастно ответила улитка, игнорируя возмущённый двойной взгляд на лице Начальника. — Если что-то изменится, вы сделаете всё возможное, чтобы Соломенная Шляпа прибыл в Маринфорд живым. Но в любом случае, вы должны усыпить Огненного Кулака и представить его для перемещения немедленно. Это приказ. И это была последняя капля для Магеллана. — Этого не произойдёт, И! — Магеллан повысил голос в резком окрике, пресекая любой ответ от улитки. — Вы не можете и не сможете меня заставить. Я не нахожусь в вашей цепи командования. Я вообще не нахожусь ни в какой цепи командования. Я Главный Начальник Импел Дауна, и в пределах этих стен нет приказов, которые превосходят мои собственные. Никто из моих людей не прислушается к вашим словам без моего разрешения, а по этому вопросу у вас его нет. Веками — веками — Импел Даун стоял как бастион закона и порядка против несправедливости. Каждый закон мы соблюдали буквально, и каждый закон мы обеспечиваем. Никто не может их нарушать, и никто не может их изгибать. Даже мы сами. Особенно не мы сами. И по этому вопросу можете быть уверены: нет ни вопроса, ни компромисса. Закончив свою тираду, Магеллан позволил себе выпустить единственное облако яда. Его лицо было искажено уродливым взглядом, направленным как на голос, который осмелился диктовать ему условия, так и на несомненно невинную Улитку, имевшую несчастье быть посланником. — Огненный Кулак Эйс покинет эту тюрьму в день его казни, и ни секундой раньше, — закончил он, подавленный гнев дрожал под вежливой маской. — И любые Дозорные, которые попытаются забрать его до этого времени? Не переживут эту попытку. Это. Окончательно. Решено. На мгновение наступила тишина. Но, конечно, она не могла продолжаться. — Да будет так, — протянула улитка, лаконично с подавленной яростью своей собственной. — Мы будем следовать протоколу буквально. Но тем временем, вам было бы хорошо пересмотреть свою позицию, Магеллан. Хорошо помните, чьему флагу вы служите. КА-ЩЁК! Освобождённая улитка всхлипнула, когда голос покинул её разум, и она тут же спряталась обратно в свою раковину, явно ожидая бесславного конца. Только с большим усилием человек-яд вместо этого плюнул едкой слюной в лицо пугала в комнате, недавно установленного именно для таких целей, которое растворило его лицо за секунды. — …помните хорошо, какому флагу я служу, да? — прорычал Магеллан про себя, переводя взгляд на свою нарукавную повязку. На ней было изображено пересечение букв I и D, простой, но отчётливый символ тюрьмы. В стенах Импел Дауна можно было найти множество символов и значков, флагов и знаков, целыми партиями, вытатуированных на коже и выгравированных на стенах. Но из всех этих бесчисленных, бесчисленных отметок, только одна эмблема имела какой-либо вес в тюрьме. Только одна. Магеллан испустил ещё один сотрясающий кости рык, его зубы яростно скрежетали. — Хрмпф. Похоже, что я помню его гораздо лучше, чем вы. Забота только о конечном результате без мыслей о промежуточном — распространённая ошибка среди власть имущих. Столь же распространённая ошибка — вера в то, что те, кто под ними, были бессильны и не могли эффективно нанести ответный удар. А вера в то, что имеешь власть над теми, над кем имеешь наименьший контроль? Самая распространённая — и самая смертельная — ошибка из всех. Но в конечном счёте, независимо от политики, один истинный конечный результат оставался неизменным и нерушимым: Магеллан был Главным Начальником Импел Дауна, и его неоспоримым правителем. И если когда-либо этот факт будет забыт, то придётся расплачиваться Адом.

-30 Минут Спустя-

— А-а-апчХИ! Ташиги вздрогнула в ледяной буре, бушующей вокруг неё, несчастно фыркая и шмыгая носом на холоде. — Клянусь… — прорычала она сквозь стучащие зубы. — Если я когда-нибудь, когда-нибудь… доберусь до этих бешеных ублюдков… которые сэкономили на материалах для этих пальто… им придётся расплачиваться Адом. — Кьюууууун… — завернутый в мех волкозаяц, цепляющийся за её спину, согласно промычал. Охранник, который вёл её и остальную часть эскадрона через метель, оглянулся на неё. — Знаете, вы могли бы бросить этот комок меха, возможно, это немного облегчило бы вашу жизнь. Ташиги презрительно фыркнула, и комок полузамёрзших соплей вылетел на снег. — Поверьте, как бы сильно я ни хотела сбросить этот мёртвый груз со своей спины, — сказала она, с отвращением гримасничая от того, что только что произвела. — Кью. — …заткнись, салатный жирдяй. В любом случае, я бы так сделала, но с этим есть две проблемы. Первая заключается в том, что эти сугробы слишком высоки, чтобы он мог следовать за нами. Если бы он шёл, он бы замёрз или задохнулся, и по какой-то богом забытой причине, я действительно начала его любить и была бы очень несчастна, если бы это произошло. Может быть, он как-то повлиял на мои воспоминания, может быть, у меня очень, очень плохая привычка привязываться к существам, которых нельзя любить по своей природе. Какой бы ни была причина, я должна нести его. — Хм… справедливо. А какова вторая причина? Уже мрачный взгляд Ташиги стал ещё более унылым. — Лапы этого комка меха примёрзли к моей спине полмили назад, я буквально не могу от него избавиться. — Мрфл! — согласно вздрогнул сверток на её спине. Охранник медленно моргнул. — А. Ну, тогда… может, вам лучше вернуться в караулку и разморозиться? Мы можем продолжить следовать их следу сами, и— — Этого не произойдёт, даже если я потеряю свой нос от этого холода, — прервала Ташиги, увеличивая темп, чтобы опередить группу. — Мы преследуем этого болвана ещё с тех пор, как он покинул Ист Блю, и я буду проклята, если позволю ему выскользнуть из наших рук сейчас! — Она сохраняла ускоренный темп несколько секунд, прежде чем остановиться и оглянуться через плечо. — Чтобы было ясно, я признаю ваше умение и опыт в этих вопросах, действительно признаю, но это вопрос гордости. Вы, конечно, можете это понять? — …да, думаю, мы можем. Тем не менее, надеюсь, вы готовы к разочарованию. Обычно не остаётся много боевого духа у беглецов, которых мы находим здесь внизу, и это если мы найдём их живыми вообще. А шансы на это резко снизились с момента нашего последнего… обновления объектов. — А, да, легендарные изменения, которые были внесены на другой этаж. Какой свежий ад вы принесли на этот замороженный, скажите на милость? — Если вы не будете следить за своими шагами, вы узнаете об этом на собственном горьком опыте. — А? — Ташиги моргнула, бросив на охранника озадаченный взгляд. — Что вы—? — КЬЮ! — внезапно взвизгнул Попора, сильно дёрнув за куртку Ташиги. — Ой! — вскрикнула дозорная, внезапно потеряв равновесие. — Эй, что ты—?! КРАК! Слова застыли в её горле—не буквально, но это было близко—когда снег внезапно раскололся и оказался льдом. Ташиги быстро моргала, глядя на замёрзшую гибель перед собой, прежде чем медленно повернуть голову, чтобы посмотреть через плечо. — …Вся морковь, которую ты сможешь съесть, когда мы выберемся отсюда. Вся она. — Кью-ху-хууу… — заскулил Попора. — Улучшения были разработаны, чтобы сделать побеги и гипотетические проникновения труднее, — самодовольно объяснил охранник, ведя их группу в обход опасности. — Поэтому, когда дело доходит до самых опасных заключённых, мы сосредоточились не на них или их камерах. Мы сосредоточились на всём за пределами их камер. Тонкие ледяные ловушки с неглубокой водой покрывают весь этаж, что обездвижит практически любого. И вместе с волками у нас есть наша новая постоянная юкионна, тоже. — Юкионна? — ошеломлённо повторила Ташиги. — Как и где Правительство нашло снежную ведьму, не говоря уже о том, чтобы убедить её прийти сюда? — «Убедить» не то слово, которое следует использовать здесь, — вмешался один из следующих охранников. — И «найти» тоже, честно говоря, — согласился другой. «Инквизитор» подняла покрытую инеем бровь. — Тогда… как бы вы это сформулировали? — Весьма щедрое пожертвование, — произнесли охранники со слишком большим злорадством. Игнорируя пустые взгляды, которые Ташиги и Попора бросили на них, охранники продолжили марш, заставляя дозорную и её помощника догонять. — Вы же не говорите, что она рабыня, не так ли? — потребовала Ташиги. — Не более, чем любой другой заключённый, — ответил охранник. — За её голову была назначена награда, которую отменили за оказанные услуги, но когда эти услуги стали неактуальными, в игру вступила она. Честно говоря, она отбывает свой срок в лучших условиях, чем все остальные здесь, и, к тому же, она не будет делать это ещё долго. Ташиги обдумала эту информацию, прежде чем вздохнуть: — …не могли бы вы объяснить подробнее? — Хорошо, — весело сказал один охранник, указывая на камеры вдали. А точнее, на особенно приподнятую камеру на вершине каменного столба, который, судя по оттенку камня, был добавлен недавно. И извергал замораживающий холодный воздух метелью? — Та башня там? Это, хе-хе, президентский люкс этого уровня, добавленный специально для пользователя Фрукта Холод-Холод, мадам Хиуо Хируно. Она была охотницей за головами с садистскими наклонностями, но потеряла всё пару месяцев назад после одного лишнего столкновения с семьёй Аччино. И когда до неё дошло, что она не в состоянии сохранить себя достаточно ценной, чтобы за её голову не назначили награду? Похоже, она научила своего внука всему, что знала: он сдал её и убежал с деньгами на комфортную пенсию. — …это отвратительно, — сказала Ташиги, качая головой и делая мысленную заметку узнать, куда он делся. — Вы совершенно правы. Но она хуже из них двоих. Сделка в том, что она распространяет свои силы, чтобы сделать всё холоднее, чем мы когда-либо могли бы достичь, а мы обеспечиваем её достаточным количеством приличной еды и лекарств, чтобы она оставалась в живых с половиной своего тела, расплавленной. Почти не стоит хлопот или милосердия, но в долгосрочной перспективе опытный пользователь фрукта стоит больше, чем мощный фрукт. — Как думаешь, Магеллан пустит Холод-Холод в оборот для начальника этого этажа, когда она сыграет в ящик, или просто сделает его «окончательным наказанием» для пожизненных? — задумался один из охранников. — На самом деле, это как повезёт. Нам придётся посмотреть, насколько он эффективен. Глаза Ташиги оставались на башне ещё несколько секунд. Затем она вздохнула и вернула своё внимание временным спутникам. — Не то чтобы экскурсия по этому аду не была весёлой, но я теряю чувствительность во всём здесь. Как выглядят следы Соломенной Шляпы? — К счастью, не так плохо, мы должны скоро догнать его— И вот так все перестали двигаться и говорить, потому что они нашли кое-что, и это не был сбежавший заключённый. Но это был, по крайней мере, очень ясный, хотя и пугающий, знак того, что он здесь побывал. Почти не засыпанный снегом лежал гигантский двуногий зверь, его шкура представляла собой лоскутное одеяло из механизированной стали, чистого белого меха, испачканного кровью, и голой кости. Большие куски плоти отсутствовали, длинные полосы были вырваны из его шкуры с точностью хирургического ножа. И почти каждый дюйм его когда-то гладкой чёрно-белой кожи был покрыт опухшими красными полипами, как будто кто-то вывернул кожу наизнанку. Ещё один прототип БиоМЕГА Мирового Правительства лежал перед ними, выведенный из строя с крайней жестокостью. — Что это за чертовщина была, перекачанная стероидами амёба?! — выпалила Ташиги. — Скорее больной продукт косатки и белого медведя. Дозорная моргнула, честно застигнутая врасплох. — …ладно, признаюсь: я и впечатлена этим, и напугана. — Таааааак, — протянул один из охранников, осторожно тыкая штыком своего ружья в то, что он предполагал было остатками голени. — Думаю, мы можем с уверенностью сказать, что эта штука столкнулась с Соломенной Шляпой. И скатертью дорога, да… но… — Он медленно огляделся, его язык тела был напряжённым и нервным. — Это всё, что я могу сказать. След… обрывается здесь. Я не… не вижу, куда ещё он мог бы—! — Челюсть охранника захлопнулась, и он и его товарищи обменялись паническими взглядами. Тем временем Ташиги достала дрожащего Ден-Ден-Муши из хорошо изолированного кармана и заговорила в него. — Коммодор Смокер, это лейтенант Ташиги. У меня новости с Уровня 5. Мне ужасно жаль сообщать это, но… Она была особенно рада своему шарфу в этот момент, так как он фантастически скрывал её улыбку. — Мы потеряли след Манки Д. Луффи. Повторяю, мы потеряли Соломенную Шляпу Луффи.

***

В кабинете Начальника, очень скоро после того, как был сделан этот доклад, Ханьябаль и Домино стояли перед Начальником, в то время как пара улиток соединяла Сади и Салдеса, а также Смокера и Момонгу. По одной только атмосфере — и по тому факту, что все присутствующие, удалённые и иные, должны были носить противогазы, чтобы дышать — было очевидно, что это собрание персонала (читай: инквизиция) гарантированно будет не чем иным, как… неприятным. — Вице-начальник Ханьябаль, — прорычал Магеллан голосом человека, который не принимал лекарства. — Я поставил вас охранять камеру Соломенной Шляпы с явным приказом не выпускать его из виду, пока он не умрёт и не исчезнет, чтобы предотвратить именно эту ситуацию. И тем не менее. Несмотря на мои прямые приказы, вы повернулись к нему спиной, и он сбежал. И теперь исчез. — Это, эм, это верно, да, — проскулил Ханьябаль, судорожно кивая. Ладони Магеллана ударили по его столу, мужчина вскочил, чтобы возвышаться над будущим покойником перед ним. — ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ В СВОЁ ОПРАВДАНИЕ, ТЫ НЕКОМПЕТЕНТНЫЙ МЕШОК С КОЖЕЙ?! — Я-я-я отвечал на срочный доклад одного из других охранников и использовал шанс действительно сделать что-то хорошее для мира, клянусь! — взвизгнул Ханьябаль, отшатываясь в ужасе. Пыл — и что более важно, откровенная честность — ответа удивили Магеллана, вырвав его из ярости. Это не означало, что он сел, и его глаза оставались суженными. — И этот шанс был? — К-К-Кросс! Иеремия Кросс! — в панике выпалил Ханьябаль, мгновенно ошеломив всех остальных. — Я-я получил сообщения о том, что его видели на Уровне 5! Вы можете проверить в комнатах наблюдения, они доложили мне напрямую, потому что я был ближайшим офицером по званию! Тишина. Полная тишина, пока Магеллан обрабатывал это. Он открыл рот— — И конечно, я сначала проверил это с докладывающим охранником! Он сказал, что поставит на это свою жизнь! И я тоже поставил свою жизнь на это, очевидно, потому что я так глубоко в беде сейчас, и я это знаю, и—! — Домино. Главный Охранник отвесила Вице-начальнику подзатыльник, что милосердно заставило его зажать руками дыхательный аппарат своей маски. — Спасибо, — выдохнул Магеллан, медленно опускаясь обратно на своё место. С содрогающимся стоном он выпустил ещё одно облако миазмов. — …ииииирх. — Медленно он одарил Ханьябаля отчётливо невпечатлённым взглядом. — Я выберу игнорировать настоящую причину, по которой вы пошли за ним, и притворюсь, что вы сделали то, что сделали, ради альтруизма, справедливости и блага людей мира. — Эй, это может быть и то, и другое! — Заткнись! — К счастью, похожий на фараона Начальник сделал именно это. — Более важно, что у вас есть показать за это? Где Кросс и, что ещё важнее, где Соломенная Шляпа? — Я-я-я не знаю! И я не мог бы стараться сильнее, чтобы найти их! — объяснил Ханьябаль. — Я нашёл следы там, где охранники сообщили о замеченном Кроссе, и я следовал за ними так далеко, как мог, но… ну, они в конце концов закончились! О-он исчез прямо в воздухе! — И я получил примерно такой же доклад от моей подчинённой, — вмешался Смокер. — Она следовала по следам Соломенной Шляпы до конца тропы, но ничего дальше. Где бы они ни были раньше, теперь их там нет. Магеллан выглядел готовым закипеть, и и Домино, и Ханьябаль поднялись на носки, чтобы броситься бежать, прежде чем они подверглись кислотной ванне. И затем, вдруг, ярость Главного Начальника испарилась, когда его глаза расширились. — Исчезли… — прошептал он. Несколько секунд спустя его взгляд вернулся к его вице-начальнику. — Принесите мне список каждого заключённого, который был «унесён демонами». — Он у меня здесь, Начальник, — вмешалась Домино, схватив тонкую записную книжку с ближайшей полки и передав ему. Магеллан открыл её и просмотрел содержимое всего две секунды, прежде чем остановиться. Его глаза сузились, а кулаки сжались, когда он швырнул книгу на свой стол, его палец указывал на страницу. Медленно его два подчинённых наклонились вперёд, чтобы прочитать записи под его пальцами. — Эмпорио Иванков. Владелец Фрукта Хорм-Хорм, Революционер, и известный как… чудотворец, — прочитал Ханьябаль, быстро осознавая последствия. — Иназума… владелец Фрукта Стриж-Стриж и ещё один из солдат Драгона, — продолжила Домино напряжённым голосом. — И Бентам, владелец Фрукта Клон-Клон. Пойман на побережье Алабасты, после помощи Соломенным Шляпам избежать правосудия, — заявил Магеллан слишком спокойным голосом. — Он обвёл нас вокруг пальца. Он. Обвёл. Нас. Вокруг. Пальца. С широко раскрытыми глазами в пробуждающемся понимании, Ханьябаль развернулся и практически бросился к двери. — Начальник, я соберу охранников и начну прочёсывать каждый дюйм—! — Нет. Как бы тихо это слово ни было произнесено, оно остановило всех на месте. — Мы не будем тратить ценную энергию и ресурсы, пытаясь выследить их, — заявил Магеллан, его голос полностью, честно контролируемый. — Они избегали нас в течение последних пяти лет, мы определённо не будем иметь большего успеха в поиске чего-то подозрительного сейчас. Нет. — Он покачал головой. — Мы вместо этого будем ждать, когда они придут к нам. — Вы думаете, они раскроют своё укрытие? — предположил Салдес. — Соломенная Шляпа Луффи, конечно, не вошёл в наше учреждение для того, чтобы зарезервировать себе и своей команде камеры рядом друг с другом, — сухо указал Начальник. — Нет, он попытается уйти в конечном итоге, и когда он это сделает, у него будет подкрепление. — От практически каждого Революционера, который выжил более двадцати четырёх часов, и других заключённых, унесённых демонами, — прошипела Домино, в её голосе была паническая нотка. — Сэр, я патриотична не меньше, чем любой другой охранник, но если я могу говорить откровенно? Мы так попали. — И если кто-то знает, что такое «попали», так это мы, — согласилась Сади, звуча одинаково обеспокоенной. Магеллан просто посмотрел на своего Вице-начальника и своих Главных Охранников, своих самых доверенных администраторов. Встав, он переместился в другую часть своего кабинета. Там он разбудил особенно пухлую жёлтую улитку, окружённую различными кусками механизмов, которая немедленно подскочила, приготовившись. Магеллан поднял трубку. Когда он заговорил в неё, его голос эхом разнёсся по всей тюрьме.

***

— Охранники и тюремщики Импел Дауна, ваше внимание. В ближайшие дни, возможно, часы, мы столкнёмся с попыткой массового побега из тюрьмы, которого эта тюрьма не видела с момента своего создания. Более сотни заключённых придут к нам, которым нечего терять, сражаясь за свободу и без страха смерти. — Все вы знаете нашу миссию и то, что поставлено на карту. Я доверяю каждому из вас свою жизнь. Но я также слышал ропот недовольства. Я разделяю ваши опасения. Мы обучены справляться с мелкими восстаниями, подавлять заключённых, которые слабее, чем в их расцвете, и где мы имеем преимущество. Наши враги могли бы сделать нас легендами, но мы не сражаемся честно, ни с честью. Мы сражаемся с вероломством, обманом и даже откровенным злом, чтобы мир в целом мог не страдать от грехов, которые мы охраняем. — Подумайте о наших героях: Вечном Оке, который не позволял ни единой тени или душе остаться незамеченной более чем на мгновение. Или Последнем Крике, которая держала заключённых в страхе и скрытыми в своих камерах на протяжении всей её жизни. Эти гиганты, кажется, не дают нам утешения здесь, но они не всё, чем мы являемся. — До Морского Камня была сталь и воля. До Тюремных Зверей и Блугори была мощь и ярость! Наш террор остановил поток, который стремился последовать за Шики, и с ним мы удержали рубеж! Наша ярость остановила Бунты Золотого Роджера, и с ней мы удержали рубеж! Наша сила воли остановит Соломенную Шляпу и его сообщников; в грядущей битве МЫ УДЕРЖИМ РУБЕЖ! — ОХРАННИКИ ИМПЕЛ ДАУНА! Я СПРАШИВАЮ ВАС СЕЙЧАС! ПЕРЕД ЛИЦОМ ЗЛА, УДЕРЖИТЕ ЛИ ВЫ РУБЕЖ? ВСТАНЕТЕ ЛИ ВЫ СО МНОЙ? И со всей праведностью веков гордости, веков справедливости, веков воли и уверенности, что то, что они делали, было правильным, охранники Импел Дауна встали как один и взревели. — …Хмф. Так я и думал. Мужчины, готовьтесь к войне. Готовьтесь к смерти. И приготовьтесь не позволить ни одному заключённому покинуть наши стены живым. Это всё. КА-КЛИК!

***

В высшем офисе тюрьмы Ханьябаль несколько мгновений смотрел на Магеллана, когда Главный Начальник — человек, который занимал должность, которую он жаждал всю свою жизнь — повесил улитку, через которую он только что полностью укрепил свою поддержку. Затем честная улыбка расцвела на его лице. — Я забыл, почему мне нравилось быть вашим Вице-начальником, — сказал он иронично, прежде чем наклонить голову. — Хотя… почему эта речь звучала немного знакомо? Магеллан усмехнулся, возвращаясь к своему столу. — Не только пираты могут черпать вдохновение из бормотания этой улитки. Понятия не имею, о чём он говорил, но, похоже, это сработало. — Так и есть, сэр, так и есть, — сухо усмехнулась Домино, чётко отдавая честь. — Что ж! Если вы меня извините, у меня есть люди, которых нужно собрать, война, к которой нужно подготовиться… — Она повернулась и начала выходить из комнаты, прежде чем замереть у двери и оглянуться. — Знаете? С тем, насколько это всё захватывающе, я бы почти была в предвкушении. Если бы не знала, что мы столкнёмся с Соломенной Шляпой Луффи. — Хрмпф… — фыркнул Магеллан, опускаясь в своё кресло и позволяя усмешке появиться на его пасти. — Забавная концепция, Главный Охранник, так как я обнаруживаю, что чувствую совершенно противоположное. Домино нахмурилась в замешательстве на мгновение, прежде чем пожать плечами и уйти. Магеллан обратил своё внимание на улиток на своём столе. — Вы все знаете, что должны делать. Приготовьтесь. Волей Тартаруса, наша решимость поможет нам в конечном итоге. Свободны. Одна за другой улитки повесили трубки, оставив Магеллана одного в его офисе. Или, по крайней мере, почти одного. — Что-то на уме, Вице-начальник? — спросил титанический демон. Ханьябаль смотрел на него целую минуту, его лицо было совершенно пустым, прежде чем он медленно скрестил руки. — Если это взорвётся нам в лицо, я, вероятно, буду сидеть в том кресле менее чем через неделю, — заявил он, непринуждённо и без намёка на беспокойство, потому что это было то, что они оба знали. — Так что я должен знать… думаете, мы сможем справиться с этим? Честно и искренне? Магеллан откинулся в самом кресле, которое они обсуждали, рассматривая вопрос. — Я полагаю, вы задаёте неправильный вопрос, — произнёс Магеллан, его голос был низким и тяжёлым. — Правильный вопрос здесь — это тот, который все, кто могущественен, должны задать себе, прежде чем они начнут любое предприятие. — …и этот вопрос? Магеллан медленно встал из-за своего стола и прошёл мимо своего Вице-начальника. Он открыл дверь своего офиса и уставился в ад. И когда он рассматривал свои владения, он высказал свои мысли. — Вопрос в данном случае не должен быть «можем ли мы». Скорее… мы должны спросить себя, должны ли мы вообще.

***

В отличие от остальной части тюрьмы, скрытое убежище Уровня 5.5, обычно яркое место в почти постоянном состоянии вечеринки, погрузилось в тишину. Эмпорио Иванков смотрел на мониторы, показывающие остальную часть тюрьмы, наблюдая за рвением охранников после речи Магеллана. Они были готовы и полны решимости отдать свои жизни. — …это будет нелегко, — (в данный момент) он серьёзно заявил. — Даже если мальчик-Соломенная Шляпа сможет совершить чудо из чудес. — Однако, после минуты размышления над этой мыслью, Иванков пренебрежительно пожал плечами. — Но прежде всего, у меня есть своё собственное чудо, которое нужно совершить. Нет времени лучше, чем настоящее! С этим он отвернулся от мониторов и направился в комнату, где Соломенную Шляпу охранял Иназума, подхватив большую белую коробку на выходе. Когда он прибыл, то обнаружил, что мальчик полностью бодрствует и наблюдает за ним, несмотря на гримасу боли на его лице. — Ты определённо сын своего отца, мальчик-Соломенная Шляпа, — пробормотал Иванков. — Зайти так далеко, зная, что ты пройдёшь через все мыслимые ады, и не дрогнуть перед лицом смерти. Храбро. Впечатляюще. И, что самое важное, очень глупо. — Я. Должен спасти. Эйса, — выдавил упомянутый глупый мальчик, яростно дёргая и борясь со своими цепями. — ОТПУСТИ. МЕНЯ. НЕМЕДЛЕННО! Иназума поморщился и поднял руку, чтобы потереть виски; Иванков просто смотрел на него без впечатления, прежде чем открыть коробку и достать меньшую коробку внутри. — Последнее, что нужно вам обоим сейчас — это чтобы ты предстал перед своим братом на грани смерти. И ни твоя команда, ни — что для меня важнее — твой отец не простили бы меня, если бы я позволил тебе попытаться. Я и все мои товарищи присоединимся к тебе, чтобы спасти его, как только ты будешь в надлежащем состоянии, чтобы сделать это. О чём я тебе напомню, ты определённо не находишься сейчас. Луффи гневно смотрел ещё секунду, но его глаза медленно закрылись в неохотном принятии. Пальцы окамы превратились в шприцы и окунулись во множество противоядий в коробке, которую он держал. — При обычных обстоятельствах я бы отнял десять лет твоей жизни, чтобы сделать это. Но, используя вклад твоего доктора, я полагаю, что могу уменьшить это примерно вдвое. Однако это не сделает процесс менее мучительным для тебя. Иванков вгляделся в записку, которую ему оставили. — Пожалуйста, открой глаза, пока я говорю тебе это, ты слишком близок к двери смерти, чтобы я рисковал тем, что ты ускользнёшь, — сказал он, равнодушно. Луффи подчинился, хотя не без стона протеста. — Как видел ситуацию мальчик-Кросс, твоя неудача в спасении мальчика-Эйса была в значительной степени из-за того, что ты слишком сильно себя истощил. Работая на парах паров, ты почти преуспел. Теперь, когда Импел Даун обнаружил нас, даже если не конкретно, к счастью, будет огромной борьбой покинуть это место, и тебе понадобится вся энергия, которую ты сможешь собрать, чтобы пройти через них, не говоря уже о Маринфорде, если наш план пойдёт не так. Когда твоё лечение закончится, ты будешь истощён и измотан. Мы отправимся, чтобы забрать твоего брата из его камеры, когда ты будешь накормлен и хорошо отдохнувшим без помощи моих гормонов. Зрачки Луффи почти по-звериному сузились. — Слишком много… пошло не так… они могут… забрать его… — И если они это сделают, тебе ещё больше нужно быть на пике, — парировал Иванков. — Соломенная Шляпа, я готов сделать всё возможное, чтобы помочь тебе спасти его. Всё, кроме того, чтобы ставить его жизнь выше твоей. Особенно поскольку твоя смерть в процессе неизбежно обречёт вас обоих. Зубы Луффи едва не треснули от того, как сильно он стиснул челюсть. Они смотрели друг на друга, ни один не уступал ни на дюйм. Иназума вышла вперёд, её (в данный момент) спокойные глаза смотрели в глаза Луффи. — У вас обоих есть люди, ждущие вас снаружи, — отметила она. — И те, кто ждут тебя, зависят от тебя. Тебе ведь сказали не забывать о них здесь, да? Так не делай этого и сейчас. Это заставило выражение лица Луффи смягчиться. Его глаза почти закрылись снова, образы его команды промелькнули в его сознании. Медленно расслабляясь настолько, насколько позволяло его тело, он посмотрел на Иванкова. — Если… они переместят его… тогда мы двигаемся… — твёрдо сказал он, его голос не допускал компромиссов. — Я. Двигаюсь. — Тогда у нас есть компромисс, — заявил Иванков, откладывая коробку и подходя к нему. — Конечно, всё это зависит от того, насколько впечатляюща твоя воля к жизни, как говорит мальчик-Кросс. В противном случае, мальчик-Эйс будет давно потерян к тому времени, когда это закончится. Так что, хотя это и не нужно? Удачи. Он увидел, как огонь снова вспыхнул в глазах Луффи, как он и намеревался. Подготовка его воли должна была, с любой удачей, ещё больше ускорить процесс. Хотя это не сделало бы его менее болезненным. — ЭМПОРИО ИСЦЕЛЯЮЩИЙ СИНТЕЗ! — объявил он, вонзая свои пальцы в оба бока пирата. И тогда начались крики. -o- Десять минут спустя, когда Иванков убедился, что Луффи уже находится на пути к исцелению — и получил то, что определённо станет длительным случаем тиннитуса — они наконец вышли из импровизированной камеры. Бентам и горстка других стояли там, ожидая. — Нужно ли было быть таким суровым, моя королева? — Против Монки Д. Луффи? Да, нужно. Чудесный Король Королев тяжело вздохнула, когда она (в данный момент) провела рукой по волосам, игнорируя оскорблённый взгляд новичка. — Бентам, мой дорогой, это будет звучать очень-очень плохо, но позволь мне быть прямой: прямо сейчас я забочусь больше о том, чтобы Соломенная Шляпа пережил этот идеал, чем о Эйсе. Совсем чуть-чуть, но всё же. — Что?! — взвизгнул убийца-лебедь в шоке. — Но почему?! — Потому что если Эйс умрёт, это сломает Луффи, — медленно объяснил Иванков, холодный пот выступил на его лице. Она смотрела вдаль, как будто видя сквозь каменные стены тюрьмы. — Тогда как если умрёт Луффи, не говоря уже о том, что под моей опекой, Соломенные Шляпы и очень многие другие сильные и страшные люди поднимутся как один, чтобы сломать меня. — А затем так же быстро она стряхнула свою бледность. — Сейчас, не поймите меня неправильно, мы приложим все усилия, чтобы вытащить его брата живым, но у меня есть свои приоритеты, и в данном случае я незначительно отдаю приоритет тому, кто помогает мне сохранить мою голову на плечах. Понятно? — Ну… — уклончиво ответил Бентам, неловко потирая затылок. Выражение Иванкова внезапно стало плоским. — Я упоминал, что в письме мальчика-Кросса говорится, что мальчик-Санджи в настоящее время на острове Момоиро? — УРК. — Глаза Бентама широко распахнулись, когда множество старых переломов и трещин спонтанно загорелось. — Т-ты делаешь очень хорошее, очень… очень болезненное замечание. — Так и думал. В любом случае… — Вставая, она пошла обратно к главной области Ньюкама Лэнда, его адъютанты следовали вплотную за ним. — Ходи и говори. Как идёт подготовка? — Все в процессе сбора того, что они могут нести, — ответил Иназума своим (в данный момент) обычным чопорным тоном, слегка поправляя очки. — У нас, вероятно, будет только несколько часов, прежде чем Луффи будет готов, но когда придёт время, все будут готовы немедленно отправиться. Мы более чем готовы дать этой тюрьме пробуждение, которое она никогда не забудет. — А между тем, у нас есть пара агентов, работающих над просьбой Бёджака привести сюда первого помощника его команды, доктора и корабельного плотника, пока остальные укрываются ближе к своей подводной лодке. Ах, я обожаю, как чудесно все здесь воспринимают мои уроки моды и маскировки… — Бентам закружился в вихре, хотя и омрачённом ядовитой гримасой. — Хотя, раз уж я об этом заговорил, разве это не чрезвычайно плохая идея вытащить Бриннди Ворлда из тюрьмы? Он один из тех, кто заслуживает быть здесь, пираты объединились с Дозорными, чтобы посадить его! Десятилетиями до СВС, даже! — Поверьте, я прекрасно знаю об этом, и сам Драгон смотрит на Ворлда как на яркий пример того, чего не следует делать… — мрачно пробормотал Иванков, прежде чем испустить побеждённый вздох. — Но если у его команды хватает смелости вломиться сюда, чтобы вытащить его, мы не можем не уважать это. — Он дёрнул головой. — К тому же, нам понадобится весь хаос, какой мы сможем получить, а если есть одна вещь, которую знает этот титанический ублюдок, так это как создавать хаос. В худшем случае, мы просто устраним его после того, как он выйдет, не должно быть слишком сложно. — Если вы выберете этот путь, не ждите, пока он уснёт. Иванков захлопнул рот, когда Бёджак вышел из ближайшего прохода, медленно помешивая кружку… ну, они называли это пивом, чтобы чувствовать себя лучше. — Бриннди всегда был немного параноиком, и я сомневаюсь, что его захват сделал ситуацию проще, — продолжал пожилой пират непринуждённо, никогда не отрывая глаз от своего пойла. — Если вы собираетесь напасть на него, прямая драка будет вашим лучшим выбором. Не должно быть слишком сложно, он был заперт здесь в течение многих лет, но нам просто придётся подождать и посмотреть, не так ли? — Я… благодарю вас за совет… — медленно ответил Иванков, пытаясь разобраться с правильным ответом на эту ситуацию. — Но, эм, должны ли вы действительно… рассказывать мне всё это? Я имею в виду, разве он не ваш…? — Брат? — сухо закончил Бёджак. — Да, он мой брат. Он также сволочь. Как и остальная часть его команды. Но в конце концов, он семья, а они преданны, так что я не могу просто уйти. Всё, чего я хочу — это увидеть его вне этого ада. Что бы ни случилось после этого, пусть случится. Затем глаза старика медленно приобрели отдалённый взгляд. — Честно говоря… если бы мы могли, я бы очень хотел, чтобы мы могли вернуться к тому, как всё было в начале, просто исследовать ради этого, видеть мир… — Бёджак стряхнул туман со своих глаз и вздохнул, опуская свой шлем в поражении. — Но я знаю своего брата, и я знаю, что это маловероятно. У меня есть несколько мыслей о том, как я может быть смогу остановить его от возвращения к той жизни, но посмотрим. А пока просто помогите мне освободить его, и я буду считать, что мы в расчёте по всем счетам. — Он протянул руку Иванкову. — Согласны? Иванков молча протянула руку для рукопожатия, размышляя о состоянии мира, когда человек говорит такое о своей семье. Её глаза блуждали по каменным проходам, которые создал для них Морли, этому раю в глубинах ада. Она наблюдала, как её дорогие ньюкамы, которые не готовились к исходу, а также двое более неохотных союзников Соломенных Шляп, последний раз поднимали ад в глубинах ада, празднуя своё неминуемое освобождение. О, они и раньше устраивали вечеринки, конечно. Это было почти необходимостью для поддержания морального духа, для сохранения надежды, но всегда с ограничением, всегда с мыслью об их ограниченной пище. Но теперь? Больше нет. Вся еда готовилась и съедалась, и все напитки выпивались до последней капли. Это была их последняя ночь, так или иначе, и они намеревались насладиться ею. И даже в разгар этого празднования, это ни на йоту не замедлило подготовку. Две группы были выкованы среди толпы, обе сосредоточены вокруг их последних гостей. Одна группа столпилась вокруг изысканного свитка, который восковой человек одолжил (и Иванков чрезвычайно ясно дал понять этому человеку, что это только временная аренда) из сумки Соломенной Шляпы, и они внимательно его анализировали. Копии не делались, Иванков очень твёрдо хотел держать этого джинна в бутылке как можно дольше, но, возможно, это могло вдохновить на некоторые хорошие пиратские идеи. А на другой стороне комнаты, Багги Клоун (и вот лицо, которое Иванков не ожидал снова увидеть на Гранд-Лайн за свою жизнь) руководил группой, окружавшей его с несколькими взрывоопасными материалами на столе, помогая собирать больше того, что Иванков к сожалению мог узнать как 'Шары Магги'. Конечно, они назывались чем-то гораздо менее идиотским в последний раз, когда Иванков их видел, но она не сомневалась, что Багги улучшил формулу за последние двадцать лет. И если судить по размерам некоторых используемых корпусов, к ним присоединятся их полноразмерные собратья класса Багги. В любом случае, независимо от исхода этой битвы, это будет адский взрыв. — …28 часов, — заявил Король Королев с окончательным кивком. — Мы скорректируем в зависимости от состояния Соломенной Шляпы, но на данный момент наше запланированное время отправления — 28 часов. За 8 часов до казни.

***

30 часов до войны

В душном лабиринте Уровня 4, пара похитителей (и в некоторой степени их жертвы) расположились в секции как можно дальше от источников тепла, скрываясь в тенях плохо наблюдаемой камеры. — Гнннргх, проклятье, проклятье, проклятье этот придурок Соломенная Шляпа! — рычал Карибу, расхаживая взад и вперёд, его хорошо пропечённый язык свисал из челюсти. — Как могло присутствие самого хаотичного пирата по эту сторону Ред-Лайн сделать нашу работу сложнее?! Теперь это место в большей боевой готовности, чем должно быть, охранники повсюду… грааааах, нет выбора, кроме как ждать, пока всё утихнет, а потом мы вернёмся к работе! — Но… брат… жара… не… — Я ЗНАЮ ЭТО, ТЫ БОРМОЧУЩИЙ ИДИОТ, ЗАТКНИСЬ! КЛАЦ! — Ооой… Карибу фыркнул, бросая своему брату обратно лопату. — Мне не нужна твоя глупость в дополнение к тому, что эти пираты не дают нам надлежащую защиту! Одна катастрофа за другой, клянусь… — …эй… брат… — медленно подал голос Корибо, с ленивым беспокойством в голосе. — Просто… думаю… а что если… они уйдут? Без… нас? Не будем ли… мы в беде? Карибу остановился посреди шага, глядя прямо перед собой в никуда. А затем он резко втянул язык обратно в рот, скрестил руки и опустил голову. — Нет. Нет, ни за что. Они могут быть сильными, а их капитан может быть опасен, если они вытащат его. Но есть только одна причина, по которой они вообще попали сюда. Они не уйдут безнаказанно, нарушив свою сделку с ним. Корибо задрожал от страха, в его сознании не осталось сомнений. — Что ж, теперь, когда вы, ребята, уладили это, остался только один вопрос. Внимание братьев переключилось друг с друга на небольшую толпу заключённых, которые навалились над ними, сжимая кулаки, стиснув зубы и в целом обещая не что иное, как боль. — Что именно, — потребовал ведущий заключённый, медленно разминая суставы, — мешает нам разбить ваши черепа и сдать вас Надзирателям для лучшего обращения? Братья молча смотрели на них, прежде чем Карибу медленно вернул свою улыбку от уха до уха, высунув язык. — Ну, это была бы разница, конечно. Разница между вами и нами, я имею в виду. Видите ли, вы все? Если вы здесь живые, то это почти гарантия, что вы пираты Парадайза, потому что Новомирцы редко, если вообще когда-либо берутся живыми. А если вы пираты Парадайза, то это означает, что вы ещё не пересекли Ред-Лайн, потому что вы недостаточно сильны, чтобы сделать это. Это вы. Мы, однако? Рукав Карибу внезапно выстрелил вверх— ТРЕСК! АРГХ! —и вдруг лидер толпы оказался на заднице, хватаясь за челюсть в агонии. Корибо навис над ним, выпуская пар и глядя на него мёртвыми глазами, пока кровь капала с его лопаты. — Причина, по которой мы не в Новом Мире… — безжалостно усмехнулся Карибу, наблюдая за агонией с полным восторгом. — Заключается в том, что мы ещё до него не добрались. Позвольте нам продемонстрировать. Брат? — Карибу взмахнул руками. — Сломай их. — Да… брат… Можно было бы сказать, что воздух наполнился звуками ломающихся костей и криками боли, но было бы трудно отличить это от обычного состояния этого Ада.

***

26 часов до войны

— Тупицы! Идиоты! Недалёкие болваны! Таков был гнев определённого учёного, пока он смотрел на экраны данных своих БиоМЕГА, все из которых, кроме одного, показывали только статические помехи и ровные линии. — Как они смеют так оскорблять меня! Мои чудеса! Мои шедевры! — Рэтчет тщетно царапал воздух, прежде чем сдуться и мятежно пробормотать в свою ладонь. — …мрх, ладно, это преувеличение, недостаточно времени для испытаний, чтобы сделать их всех истинными шедеврами. Но, в конце концов, именно для этого и нужны испытания. Свирепая ухмылка расползлась по лицу безумца, когда он повернул свой взгляд к улитке-принтеру в комнате, которая отправляла его бумаги через море. — Но с этими новыми данными? Хехехех… оооох, следующие, несомненно, будут шедеврами. Этот резиномозглый шут, и все его другие преступные союзники, и эта бешеная змеиная сука особенно! Они все пожалеют! Они…! Рэтчет внезапно прервал своё хвастовство, уделив момент, чтобы оглядеться и убедиться, что никто не может услышать его в его комнате (если так можно назвать его прославленную камеру), прежде чем продолжить приглушённым — хоть и не менее мегаломаньяческим — шёпотом. — И скоро, очень скоро… — прошипел он, улыбаясь с безумной радостью. — Весь мир пожалеет… как только я провозглашу себя его единственным истинным, законным правителем! Я… мекака! И с этими словами Рэтчет откинул голову назад и безумно захохотал, хотя бы ради самого процесса. МЕЕЕКАКАКАКАКАААА! —ему удалось выдать только один смех, прежде чем он поник в отчаянии. Чёрт, это гораздо менее эффектно без моей машины молний для атмосферы. Мне нужно выбраться отсюда скорее, пока я не сошёл с ума!

***

22 часа до войны

Когда три сестры Боа вошли в землю своих кошмаров, они оставались прижатыми друг к другу так близко, насколько это возможно без привлечения подозрений. Если бы кто-то спросил, они бы узнали, что трио скорее оказалось бы в зоне боевых действий, чем в этом, по-видимому, райском месте. Но они знали, лучше чем большинство — лучше, чем даже его собственные обитатели — истинное лицо этого места. И поэтому, намеренно отказавшись от движущихся дорожек, они прошли всё расстояние от лифта до замка. Всё более популярный выбор для посетителей за последнюю неделю и одна из многих причин, по которой какой-то Мировой Дворянин позаботился о том, чтобы был принят закон, запрещающий любому Морскому Дозорному снова говорить с Иеремией Кроссом. Но казалось, что просьба Хэнкок приблизиться к Замку Пангея без каких-либо поклонников была удовлетворена, поскольку подход был чудесным образом пуст. Пуст, за исключением одной сущности, парящей в воздухе по направлению к ней. — Знаменитая Боа Хэнкок, я полагаю? — поприветствовала Перона, её астральная форма лениво расположилась в воздухе, пока она вращала свой зонтик на плече. — Так чудесно встретить ещё одну из моих уважаемых коллег. В частности, ту, которая не перенасыщена тестостероном. — Она подлетела и изящно протянула руку старшей Шичибукай. — 'Адская Принцесса' Перона. Очарована, я совершенно уверена. С отработанной лёгкостью Хэнкок взяла «руку» настолько легко, насколько могла, и мягко улыбнулась. Перона, в свою очередь, почувствовала, как жар прилил к её эктоплазматическим щекам, и чуть не выпала из воздуха. — 'Императрица Пиратов' Боа Хэнкок, и действительно, удовольствие полностью моё, — промурлыкала она в ответ, каждый слог вызывая учащённое сердцебиение у всё более смущённой Пероны. — Я рада видеть, что они добавили ещё одну женщину в список. Я не могу даже начать говорить, как я боялась общаться со столькими мужчинами целый день. Или два, не дай бог. Но с твоим присутствием? Я полагаю, опыт будет гораздо более… — Хэнкок наклонилась, и ранее сияющий румянец Пероны стал термоядерным. — Терпимым. Пока этот «разговор» происходил (если можно так назвать заикание и волнение Пероны, будто ей была половина её возраста), внимание пиратов было рассеяно по их окружению. Комбинация змеиных языков, усиленных прикосновением Хаки, и самых незаметных Призраков скользила по окрестностям, подтверждая, что никто из наблюдающих не находился достаточно близко, чтобы слышать их слова, и поблизости не было никаких улиток, наблюдающих или слушающих. — Всё чисто, — наконец подтвердила Сония, она и её сёстры расслабились при этом подтверждении. — Д-да, с-согласна, — выдавила Перона, отдёргивая руку и почти истерически хихикая, вытирая эктоплазматический пот со лба. — Б-боже… т-ты действительно такая, как говорят. О-очень, ахех, в-впечатляюще… — Поверь мне, у меня была практика, и её много, — проворчала Хэнкок, массируя висок, избавляясь от мигрени. Затем она резко подняла свой более типичный взгляд на Перону, который прогнал большую часть её возбуждения. — А ты. Для более правильного знакомства, ты ещё один Масон? 'Стерва', да? — Я…! — прошипела Перона, прежде чем захлопнуть челюсть и проглотить свой гнев. — …близко к истине, да. — Хорошо. Тогда это означает, что ты можешь сказать мне, — взгляд Боа Хэнкок заострился до хищного взгляда, который пригвоздил принцессу-призрак к месту. — ГДЕ НА ШЕСТИ УРОВНЯХ АДА НАХОДИТСЯ МОНКИ Д. ЛУФФИ? Сердце Пероны пропустило удар по совершенно новой причине, и ей потребовалась секунда, чтобы прийти в себя. Процесс, который включал в себя быстрое бормотание 'очкарик не шутил', прежде чем она прочистила горло и выпрямилась как следует. — Последние отчёты, которые мы получили от Рыб, говорят, что след Луффи заканчивается в метелях Уровня 5. Так что либо труп этой Обезьяны остывает где-то под снегом — ГРК! — Перона чуть не проглотила свой язык, когда почувствовала, как мир каким-то образом сдавил её несуществующее горло, и она поспешила выпалить следующее предложение. — ИЛИ! Или-или-или! Или он с окамами и он в безопасности и, может быть, он даже спасёт Эйса прежде, чем тот попадёт на Маринфорд, и мы окажемся здесь напрасно это всё, что я знаю, пожалуйста, не убивай меня! — Последние несколько слов вырвались торопливо, когда Перона подняла и спряталась за астральной копией Медведя в качестве импровизированного щита. Хэнкок продолжала сверлить взглядом призрачную 'Шичибукай' ещё минуту, как будто заставляя её раскрыть более удовлетворительный ответ— УФФ! Прежде чем её выбили из этого состояния щелчком по боковой части головы. Императрица Пиратов сердито посмотрела на Сандерсонию, только чтобы заколебаться перед отчётливо невпечатлённым взглядом, которым её зеленоволосая сестра одаривала её. За которым последовал столь же невпечатлённый кивок головой в направлении… Хэнкок смущённо поморщилась и потёрла виски. Наконец, она вздохнула и снова посмотрела на Перону. — …Мне жаль, — вздохнула она. — Я только начала даже задумываться о том, чтобы обуздать свой темперамент в… буквально последние несколько недель. Трудно подавить… э… — Быть хладнокровной стервой после почти двадцати лет? — 'невинно' предложила её средняя сестра. — ДА. ЭТО. СПАСИБО, СЕСТРА, — прорычала Хэнкок своей совершенно нераскаявшейся сестре. — Суть, которую я пытаюсь донести… спасибо тебе, за информирование меня. И… за огромный риск, на который ты идёшь, помогая нам с… со всем этим. Я… мы ценим это. Ты не обязана была этого делать. Перона, к этому моменту успокоившаяся, безмолвно парила на месте, прежде чем отвести взгляд. — Да, — заявила она, в её голосе кристаллизовалась какая-то крупица решимости. — Да, я должна была, и я делаю. По многим причинам, помимо очевидных. — Призрак бросила язвительную ухмылку на Хэнкок. — Поэтому ты тоже здесь, верно? Хэнкок моргнула от удивления. Она обдумала это, прежде чем фыркнуть и слегка кивнуть. — Что ж… ты не ошибаешься. — Затем она высоко подняла голову и указала на путь. — Итак! На случай, если что-то пойдёт не так… — Почти наверняка, на самом деле, — вставила Сандерсония. — Почему мы вообще ещё сомневаемся? — задумалась Маригольд. Хэнкок закатила глаза, прежде чем продолжить: — …тогда нам всё равно предстоит война завтра. А пока у нас есть место, куда нужно идти. Так что! Пойдём? Перона хихикнула, спускаясь, чтобы 'идти' рядом с Хэнкок. — Я думала, ты никогда не спросишь! И с этими словами квартет (квинтет, если считать змею) продолжил свой путь к Замку, из которого правили миром. Хотя не без ещё одного разговора. — Должна отметить, у меня ещё не было привилегии встретиться со всеми остальными, и они не были особой темой для разговора с Морией, — сказала Перона как бы между прочим. — Так что, каково твоё честное мнение о наших… эрх, товарищах? Пренебрежительное ворчание, которое издала Хэнкок, было само по себе весьма содержательным. — В нескольких словах? Впечатляющие, но совсем не в том смысле. Михоук больше сила природы, чем человек, Кума, вероятно, даже не считается больше человеком, а Дофламинго и Чёрная Борода просто чудовища. Такая восхитительная компания, все до единого. — Что оставляет тебя и меня единственными здравомыслящими женщинами… — задумалась Перона, прежде чем испустить тоскливый вздох и поднять руки в жесте шутливого отчаяния. — Значит, девочки против мальчиков. Помоги мне, Танатос, это начальная школа всё заново, только сейчас я правильно накрашена и я не единственная, кто носит розовое. И с этим знаменательным наблюдением компания продолжила движение в логово зверя.

***

18 часов до войны

Возвращение Луффи в мир живых было внезапным и резким. В один момент он был блаженно без сознания, в следующий он уже бодрствовал, стоял прямо и быстро проводил мысленную проверку. — Золобенная Жляпа, ты в порядке! Боль? Исчезла. Хорошо. Желудок? Пустой. Нехорошо, но исправимо. Эйс? Всё ещё не спасён. Хлюпающий друг-окама? Луффи моргнул, наконец заметив своего старого друга рядом с ним, крепкого, здорового и ревущего во весь голос. — Бентам? — прохрипел он. — Ты проснулся! И обращаешь внимание! — воскликнул окама, заключая Луффи в объятия. — О, это было ужасно! Преодолевая снега Уровня 5, только чтобы найти тебя на пороге Смерти с ногой в прихожей! Я помчался с тобой сюда и… — Я знаю, — прервал Луффи, всё ещё улыбаясь, но что-то твёрдое и кремневое было в его выражении. — И спасибо, Бентам. Я не могу отблагодарить тебя достаточно. Но мне нужно набить желудок мясом, и мне нужно добраться до Уровня 6, чтобы спасти Эйса, именно в таком порядке. — Мясо уже позаботилось о себе! — С изяществом Бентам отступил в сторону, открывая абсолютно огромную трапезу. Немедленно Луффи выстрелил руками, чтобы схватить еду и начать набивать свой рот. — Что касается Уровня 6, некоторые из Ньюкам уже разведывают его! Как только они прибудут, мы сможем сформулировать план и… Внезапно дверь в комнату, где они находились, распахнулась, и в проёме стояла возвышающаяся, задыхающаяся и потеющая фигура Эмпорио Иванкова. — Соломенная Шляпа! — объявил он. — Рад видеть, что ты в порядке, но тебе нужно есть и двигаться! Ты был прав, это был риск, и он только что взорвался нам в… Нрх, сожаления потом, сейчас нет времени! Луффи резко выпрямился. — Есть проблема? Иванков напряжённо кивнул, скрежеща зубами. — Можно и так сказать, да. Морские Дозорные сдвинули расписание; они перемещают Эйса из Уровня 6 прямо сейчас! ЧТО?!

***

Ощущение менее мучительных условий, чем те, к которым он привык за последние несколько дней, было первым, что распознал мозг Эйса. Звук и запах океана последовали сразу же. А после этого он осознал, что проснулся после проигранной битвы со снотворным газом на Уровне 6, и его глаза резко открылись. — Ты проснулся? Хорошо, я не хотел говорить это без того, чтобы ты это услышал. Окружение, а также форма говорящего выдавали его местонахождение как тюремный отсек военного корабля. Но среди дюжины беспокойств, которые это вызвало, он осознал, что голос был знакомым и не принадлежал Гарпу. Он уставился на Дозорного, и узнавание пришло почти сразу. Киноварные волосы, глаза острые, как гвозди, рапира на поясе… — …что ты здесь делаешь, Исука? — выдохнул он. Она посмотрела на него, но, казалось, не признала его вопрос. — Я всегда знала, что увижу тебя в цепях, Огненный Кулак Эйс. Её тон был бесстрастным и безличным, когда она опустилась на колени перед ним, её взгляд блуждал по решёткам и цепям между ними. — …просто никогда не думала, что это будет именно так. Но эй, — она развела руками в пожатии плечами. — Ты знаешь, что говорят в наши дни. Ты должен спросить себя: 'Это ли я называю справедливостью? Могу ли я гордиться чем-то подобным? ' Она оставила этот вопрос висеть в воздухе, её пальцы сжимались вокруг рапиры. А затем Дозорная снова поднялась на ноги, посмотрела на Эйса и одарила его взглядом, холодным и твёрдым, как сталь. — …и в конце концов, Эйс? Думаю, я могу. Эйс уставился на неё, его дыхание учащалось, пока лёд заполнял его вены. — Ты не ответила мне, Исука… что… ты делаешь здесь? — Хмф. Разве не очевидно? — Исука презрительно фыркнула, её холодный взгляд не ослабевал ни на йоту. — Как только новости стали достоянием общественности, я сама подала запрос Адмиралу Флота Сэнгоку. И он одобрил его. Что-то в его разуме сломалось от этого будничного заявления. Как и с Гарпом, история между ними не имела значения. Флаги, под которыми они плавали, были толще крови. Лучше для некоторых… и гораздо, гораздо хуже для других. — Я твой палач, Огненный Кулак Эйс, — заявила Исука с окончательностью. С чувством истинной, безжалостной Справедливости. — Я тот Дозорный, который отрубит твою голову.