This Bites!

~Примерно за 10 часов до войны~

Когда кто-то говорит, что будет следовать инструкциям буквально, это означает одно из двух: либо они сделают именно то, что вы хотите, либо они сделают именно то, что инструкции предписывают, таким образом, чтобы получить выгоду для себя и подставить дающего указания. Например, когда предлагают долю чего-то и выбирают 4/4. Когда запрещают разговаривать с кем-то, а они пишут этому человеку. Или то, что происходило здесь, в якобы неприступной тюрьме Импел Даун. — Что… — прорычал начальник тюрьмы Магеллан через Ден-Ден-Муши, который использовал для связи с флотом Дозора, окружавшим его тюрьму. — Вы здесь делаете? Я чётко указал… — Что вы не будете его перемещать ранее, чем за двадцать четыре часа до запланированной передачи Дозору. И мы прибыли в этот промежуток времени. Поэтому мы ожидаем, что вы немедленно начнёте подготовку к седации Огненного Кулака для транспортировки. Мы даже очень любезно рассчитали время так, чтобы фактическая передача произошла именно в тот день, который был намечен, — заявила коммодор «Гвоздящая» Исука с ноткой самодовольства. — Мы соблюдаем протоколы, которые вы сами установили, начальник, до последней буквы. Я лишь прошу, чтобы вы сделали то же самое. Скорее очень много самодовольства. — У вас хватает наглости говорить это мне? — прогремел Магеллан, всё его существо дрожало от ярости. — Я сказал, что он покинет эту тюрьму в день казни. И любой дурак понял бы, что я не имел в виду, что вы можете явиться готовыми забрать его ровно в полночь. — Ваши возражения больше не имеют значения, начальник, — холодно парировала Исука, не проявляя даже намёка на интерес к его мнению. — Бюрократические детали вроде этих бесполезны. Вице-адмирал Момонга присоединится ко мне и вице-адмиралу Доберману, чтобы сопроводить его обратно в Маринфорд для казни. И постарайтесь помнить, начальник, что вы всего лишь начальник тюрьмы. Ваши заключённые всегда были и остаются собственностью Правосудия, то есть Мирового Правительства. И если мы заподозрим с вашей стороны неподчинение, мы можем и будем принимать превентивные меры. Теперь подчинитесь правилам, которые вы сами установили, или мы заменим вас тем, кто будет. КА-ЩЁЛ! Голос офицера Дозора был холодным, высокомерным и тонально кричал: «Твоё мнение ничего не значит, и ты ничего не можешь с этим поделать, потому что я твой начальник». Неудивительно, что истрёпанные нервы и терпение Магеллана, усугублённые недостатком сна, сдали, и он вылетел из своего кабинета, практически на тропе войны, через Уровень 4. У большинства заключённых хватило ума молчать и не попадаться ему на пути. Каждого, кто насмехался, мгновенно захлёстывала Гидра, и ни один охранник не двинулся им на помощь. Движение и лёгкий катарсис от причинения боли — праведной, оправданной боли — помогли ему взять свой гнев под контроль. К тому времени, когда он вернулся в свой кабинет, он всё ещё был в ярости, но достаточно собран, чтобы тихо отдать приказы остальному персоналу. Приказы… отступить… и подчиниться Дозорным. СНОВА. В течение следующего получаса усыпляющий газ окутал Уровень 6, чтобы гарантировать отсутствие сопротивления. Газ был отключен только после того, как Ханьябаль и два охранника в масках забрали Эйса и доставили его на лифт. Только одно обстоятельство удержало последовавшую встречу с сопровождающими Дозорными от буквального отравления. — Какую часть этой выходки вы считали хорошей идеей? — кипел Смокер, метая взглядом кинжалы в своего коллегу-коммодора. — Мало того, что вы исполняете приказы, которые до предела растягивают законность без всякой уважительной причины, так вы ещё и вынуждены тыкать этим в лицо одному из самых важных и опасных людей в мире? — А ты-то что заботишься о нарушении правил? — парировала Исука. — Я отказываюсь верить, что ты не осознаёшь, что печально известность Соломенной Шляпы и твоё пребывание в нужном месте в нужное время, создавшее удобное прикрытие для поражения Крокодайла, — единственные причины, по которым тебя не отдали под трибунал за неподчинение приказам и оставление своего поста в Логтауне. Что касается того, как я говорила с начальником тюрьмы, это не отличается от тебя: когда имеешь дело с бешеным зверем, у которого больше смелости, чем мозгов, нужно душить его, пока он не подчинится или не сломается. Смокер чуть не перекусил свои сигары пополам, что заставило Исуку поднять бровь, прежде чем продолжить: — И к счастью, у вас обоих достаточно мозгов, чтобы склонить голову вместо того, чтобы бросаться. Это действительно неудобство, когда кто-то решает, что может знать лучше тех, кто правит этим миром 800 лет. — …Коммодор Исука, — вмешался Доберман с кислым выражением лица. — Вы начинаете напоминать мне Спандама. У нас есть то, за чем мы пришли. Уже обезопасьте заключённого, чтобы мы могли отправиться. Исука взглянула на него и явно взвесила, не отчитать ли и его тоже, прежде чем ограничиться резким кивком. — Хорошо, — она снова посмотрела на остальных. — Оставлю вам это напоминание о ваших приказах: поскольку события развиваются по менее чем идеальному сценарию, Соломенная Шляпа Луффи должен быть схвачен живым, и мы ожидаем услышать об этом, если вам это удастся. Хотя, учитывая все обстоятельства… Она развернулась на каблуках и зашагала прочь, её пальцы выстукивали резкий ритм на рукояти меча. — Я нисколько не удивлюсь, если сама скоро увижу его. Тишина продолжалась, пока Дозорные и их бессознательный пленник не скрылись из виду. — …Госпожа Сади, думаю, у вас может появиться конкуренция за звание самой большой стервы в этом океане. Снова тишина. — …хорошая попытка, коммодор, — ответила доминатрикс. И впервые с момента его прибытия ярость в её голосе была направлена не на него. — Жаль, что я слишком зла, чтобы оценить это.

~За 9 часов до войны~

Рот Эйса был открыт, когда он смотрел на женщину по другую сторону решётки тюремного отсека военного корабля, на свою подругу по другую сторону закона… на Дозорную, которая только что заявила без тени сомнения или раскаяния, что собирается убить его. — Т… Ты… что… — Ты выглядишь сбитым с толку, Огненный Кулак. Я не думала, что ты такой глупец, — тихо сказала она. Она села на ближайшую бочку и вытащила свой меч, осторожно проводя пальцами по его лезвию. — Я Дозорная, ты пират. Что тут удивительного? — …что с тобой произошло? Исука фыркнула, почти усмехнувшись. — Что произошло? А ты как думаешь? Голоса Анархии заставили множество Дозорных по всему миру переоценить своё место в организации, которой они служат. И сейчас? — Она пожала плечами. — Сейчас я просто одна из многих, кто понял, как на самом деле работает мир, и поэтому решила изменить свой подход. Теперь я нашла своё истинное призвание. Дозорная встала и повернулась в сторону, Эйс проследил за её взглядом. Несмотря на своё положение, он всё ещё глупо моргал, глядя на то, что выглядело как большая… кость, прислонённая к стене? Исука подняла меч и нанесла несколько ударов в воздух, слишком быстрых, чтобы большинство глаз могли увидеть что-то кроме размытого пятна. Кость мгновенно поразил терминальный остеопороз, она стала пористой, как губка. Стена вокруг неё осталась невредимой. — Я наконец-то освоила технику… Резать только то, что намереваешься разрезать. — Исука повернулась, чтобы снова посмотреть на Эйса, уставившись на его лоб. — И если я могу сделать это с костью морского короля, у меня не должно возникнуть проблем с железом или с тем, насколько толст твой череп, а что еще важнее, твоя шея. Эта шутка почти заставила всё казаться нормальным. Холодные железные прутья, разделяющие их… уже не так. Они смотрели друг на друга со своих сторон барьера, и она сдалась первой, её глаза немного смягчились. — К сведению, мне жаль, что всё дошло до этого, но, по справедливости, это отчасти твоя вина, что ты такой придурок и попался. — И с этими словами любое тепло покинуло её глаза, и она снова стала стальной. — Так что теперь так должны обстоять дела. И с этим она ушла, оставив его томиться в камере.

***

~Примерно за 10 часов до войны~

— ЧТО?! Иванков поморщился, как от громкости, так и от раздражающего факта, что пират перед ним был прав, когда беспокоился. Нарушение правительством своих собственных правил не стало сюрпризом, если оглянуться назад. Впрочем, лучше не зацикливаться на этом. — Я извинюсь столько, сколько захочешь, позже; сейчас тебе нужно поесть, — сказал окама, указывая на стол, всё ещё уставленный едой, а также на куски мяса в тонких серых руках Луффи. Однако, к его удивлению, ответом Луффи было насупиться, глядя на еду в своих руках, и вернуть её на стол. — На это нет времени. Где моя сумка? — спросил он. — Ты не пойдёшь с пустым желудком… — Мне нужен ланч-бокс Санджи. Быстро, как клинок — точнее, как клинок в руках Зоро — Иназума обошёл своего начальника и положил сумку рядом с Луффи. Резиновый человек засунул руку внутрь и немедленно вытащил гигантский бенто-бокс, в четыре раза больше любого нормального контейнера. Он снял печать, и окружающая толпа успела уловить лишь восхитительную симфонию запахов, прежде чем Луффи проглотил содержимое. К удивлению всех наблюдавших, он ел относительно медленно, что означало, что он тратил достаточно времени, чтобы насладиться каждым куском, прежде чем зачерпнуть следующий. И как быстро он ел, глаза Иванкова расширились, а рот открылся при виде того, как его бледная, изможденная плоть возвращалась в нормальное состояние. — Действительно «Ланч-бокс у врат смерти», — пробормотал Иназума, и его рот тоже открылся.

***

Когда Санджи поднялся на ноги, он покрутил пальцами перед Саундбайтом. Улитка моргнула, но кивнула, и в следующий момент Санджи, казалось, заговорил своим собственным голосом, несмотря на сохранявшиеся травмы. — Хорошо, Луффи, тебе лучше послушать, что я собираюсь сказать, потому что то, что я положил в эту сумку — самая опасная вещь, которую я когда-либо создавал. Все, казалось, сели немного прямее. Опасная? Еда? Санджи? При нормальных обстоятельствах это просто не укладывалось в голове. — Я называю это «Ланч-бокс у врат смерти». По обычным стандартам, в нём семидневный запас еды с достаточным количеством питательных веществ, чтобы поддерживать на ногах целую армию. По твоим стандартам, он достаточно мощный, чтобы вернуть тебя с порога смерти. И достаточно токсичный, чтобы отправить тебя туда. Санджи встретился взглядом со своим капитаном, даже зайдя так далеко, что приподнял волосы, закрывающие его левый глаз, чтобы смотреть на Луффи обоими глазами. — Я не могу достаточно подчеркнуть это. Луффи, если ты откроешь этот ящик и съешь еду внутри за один присест, тебе лучше быть на грани голодной смерти и нуждаться в максимальном количестве дополнительной энергии. Если ты не будешь умирать, когда будешь есть это, ты будешь умирать после того, как съешь. Это только для экстренного использования. Ты понимаешь? Луффи твердо кивнул. — Я понимаю, Санджи. Спасибо. Вздохнув, повар позволил своим волосам упасть обратно на место, прежде чем отступить, кивнув в знак благодарности Саундбайту.

***

Проглотив последний кусок, полностью восстановившийся Луффи захлопнул коробку, бросил её обратно в сумку и достал свою трубку. Он открыл рот, чтобы заговорить… и тут же задрожал всем телом, почти свернувшись калачиком. — СОЛОМЕННАЯ ШЛЯПА?! — потребовала половина комнаты. — Я-я в п-п-порядке, — выдавил Луффи, когда его дрожь утихла. Он покачал головой и согнул руки, прежде чем неуверенно кивнуть. — Просто… чувствую, как будто огонь в моих внутренностях… и в венах… и в моём… Везде… — Горло Луффи на секунду вздулось, прежде чем он резко открыл рот и исторг очень громкую и тревожно видимую отрыжку. С этим из его системы, он наконец расслабился. — Ух, я чуть не умер, и на этот раз я не шучу. Наверное, я был недостаточно близок к смерти, упс… БРЯЦ! Даже челюсть Иназумы не осталась над полом, а в глазах Иванкова появилось что-то вроде сломанного взгляда. — Ничто больше не имеет смысла… — драматично заплакал он. — Смертельно отравлен, теряет пять лет жизни, тратит долю дня на завершение двухдневной операции… и каким-то образом, после всего этого, он не был достаточно близок к смерти. — Ну, я же хорошо вздремнул после? — предложил Луффи. — Ничто не имеет смыыысла… — рыдал Иванков. — М-моя Королева, — вмешался Иназума (ха), восстановившись до своего типичного состояния быстрее всех. — Не то чтобы я с вами не согласен, но мы теряем драгоценное время. Любое оставшееся веселье или недоверие испарилось, когда выражения лиц Луффи и Иванкова стали жёстче. Резиновый человек направил решительный взгляд на Короля Королев. — Где сейчас Эйс? Прямо сейчас? Глаза Иванкова метнулись к Иназуме и, получив твёрдый кивок, ответил уверенно. — Они подняли его на лифте. Включая Момонгу, два Вице-адмирала и коммодор ждут, чтобы принять его. Магеллан и Ханьябаль будут провожать его, а эскорт состоит из лучшей половины Бастер Колла, — мрачно подытожил Иванков. — Шансы не в нашу пользу, Мальчик-Соломенная Шляпа. Я знаю, что не могу тебя остановить, но ради твоего отца мне всё же нужно попытаться донести это до тебя, так что слушай внимательно! Вытащить Эйса отсюда само по себе было бы сложно, но выступить против всех них одновременно, даже если бы мы сняли наручники с Эйса, было бы… — Я знаю. — …не чем иным, как полным безумием… стой, что?! — Иванков уставился на опасно спокойного Луффи. — Я ненавижу это, Ива… Я действительно ненавижу это, — выдавил Луффи, сжав челюсть достаточно сильно, чтобы она заметно деформировалась. — Но я знаю, что уже слишком поздно. Я всё ещё хочу поспешить и забрать его, но это слишком рискованно. Нам придётся спасти его в Маринфорде. — Эм… Соломенная Шляпа, могу я возразить против этого плана? Все взгляды упали на Гальдино, который заметно сглотнул от такого внимания. — П-п-послушай, я понимаю, что пять Вице-адмиралов, коммодор, начальник тюрьмы, заместитель начальника и любые подкрепления, которые у них есть, — это сложная задача… практически невыполнимая, почему я решил, что работать с тобой — хорошая идея?! — в панике прохрипел Воск-человек. Кто-то потянулся и щелкнул пальцами перед ним, вырвав его из надвигающейся спирали. — А, кхм… Я просто пытаюсь сказать, что даже эти шансы кажутся гораздо более управляемыми, чем выступать против буквально каждого высокопоставленного чиновника в Дозоре вместе с Шичибукаями. Почему ты думаешь, что это — лучший выбор? Луффи поморщился от такой логики. Но ему не потребовалось много времени для ответа. — Потому что это тот вариант, где Папаша Эйса… — Пожалуйста, не называй его так в лицо… — простонал Иванков, хлопнув себя рукой по лицу. — Ничего не обещаю, но именно там он и его команда, и его союзники уже должны ожидать нас. Или меня, по крайней мере. У нас там будут друзья, готовые помочь. Нам придётся столкнуться с армией… — Луффи яростно фыркнул и ударил кулаком по ладони. — Но и им тоже. — Мммф… в тот день, когда я скажу, что Соломенная Шляпа в чём-то прав, особенно в отношении шансов и их уравнивания… мы действительно в аду… — проворчал Багги, прежде чем подозрительно посмотреть на Луффи. — Но это не может быть всё, Соломенная Шляпа. Ждать, пока у тебя будет более крупная армия, на которую можно опереться? Ты никогда так не думал; неужели твой эффектный тактик настолько тебя проработал? — Нет. Дрожь пробежала по спинам большинства присутствующих от чистой ненависти, которую излучали глаза и голос Луффи. — …есть более важная причина, почему сейчас уже слишком поздно, — сказал капитан Соломенных Шляп почти спокойно, если не считать ауры непреклонной ярости, которую он излучал. — Это должно было произойти до того, как они забрали Эйса из камеры. Если он на пути отсюда, значит он на пути сюда. А это значит, что нам нужно сделать ещё кое-что здесь, сначала. Непреклонная ярость растаяла во что-то более управляемое, когда он встал с кровати, медленно разминая пальцы. — Мы направляемся на 6-й уровень. — Что? Зачем? — Саботаж и дополнительная помощь. Особенно если друзья Эйса всё ещё там. — Луффи решительно шагнул вперёд, хрустнув шеей, ньюкамы расступились перед ним. — У нас может ещё не быть армии, необходимой для освобождения Эйса, но мы всё ещё можем собрать ту, которая нам нужна, чтобы вырваться из Ада. И с этими словами Соломенная Шляпа Луффи покинул комнату, намереваясь уйти с Уровня 5.5 и вернуться в ад. По крайней мере, он сделал так, пока не высунул голову из-за угла, с любопытством моргая. — Эээээ… а куда выход отсюда? Раздался хор стонов и фейспалмов, первым из которых был Гальдино со своим пучком волос, поникший в жалком поражении. — …мы все умрём.

***

В своём логове посреди бушующего пламени Уровня 4 истинный правитель Ада сидел за своим столом, изо всех сил пытаясь массажем избавиться от мигрени, бунтующей под его рогами. Мигрени, порождённой неделей — и ирония не ускользнула от него, что только ещё больше разъярило его — настоящего ада, которому он был подвергнут. Сначала неуважение за неуважением, обрушенные на древнюю тюрьму их так называемым союзником — Мировым Правительством, с солдатами и неконтролируемыми монстрами, которых насильно ввели в тюрьму, которую он и его охранники должны были охранять самостоятельно. Затем вторжение в эту тюрьму одного из самых печально известных пиратов, живущих со времён Роджера, пирата, который довёл Магеллана до пределов, до которых его не доводили годами, и оставил за собой километровый след разрушений через все этажи Импел Дауна. А потом Соломенная Шляпа был пойман и заперт умирать, но пробыл там всего несколько часов, прежде чем сумел сбежать и исчезнуть прямо из-под их носа, что, в свою очередь, заставило их понять, что десятки заключённых, которых они считали мёртвыми годами, прятались прямо у них под носом и, вероятно, планировали массовый побег, пока они говорили! И как будто всего этого было недостаточно, Мировое Правительство вторглось в юрисдикцию Импел Дауна снова и заставило их пойти на компромисс с собственными моральными принципами, с их собственными законами! И всё потому, что им так удобнее. Это просто… не было слов, которые могли бы охватить трясину эмоций, которую Магеллан испытывал в тот момент. И если ещё хоть что-то пойдёт не так, хоть что-нибудь… — Пуру пуру пуру пуру! Магеллан замер, звук его спасения или проклятия разнёсся по всему кабинету. Не впервые за этот год он смотрел на улитку на своём столе пристальным взглядом, страшась того, что может быть на другом конце. Наконец, он собрался с духом, чтобы взять трубку. — …если только Соломенная Шляпа Луффи не сдался для надлежащего суда, повесьте трубку. Немедленно. — Эм… ну, он не сдаётся, но мы можем подтвердить, что он там, где ему и место. Магеллан вскочил на своём месте, его прежнее оцепенение полностью исчезло. — Вы хотите сказать, что он вернулся в свою камеру?! — Начальник тюрьмы знал, что эти слова были ложью, как только они сорвались с его губ, он просто знал это, но разве было так неправильно мечтать? Очевидно, это действительно было так, поскольку человек на другом конце линии покрылся холодным потом. — Не совсем, боюсь. У нас Соломенная Шляпа Луффи на камерах, сэр, но он… он… — Выкладывай, солдат! Где он?! — …Уровень 6. Монки Д. «Соломенная Шляпа» Луффи появился и спускается по проходу на Уровень 6. Он направляется в Вечный Ад… и он не один. И вот так, настоящий, неподдельный шок и ужас заморозили кровь Магеллана в жилах. Уровень 6. Монки Д. Луффи мчался на Уровень 6. Запретный последний рубеж. Непреодолимый, негласный, несуществующий. Единственное, исключительно священное место во всей тюрьме, и он был в нём. И если он знал о нём, если он был в нём… не будет преувеличением сказать, что укол паники пронзил Магеллана от одной лишь мысли о том, что Иеремия Кросс знает о существовании этажа. Эта одна, единственная надежда, одна милость, вырвана прочь. А затем, так же быстро, как пришёл, момент прошёл, и Начальник Магеллан вернулся в форму. — Это… Прискорбно. Активируйте все ловушки и предупредите караульную. Вряд ли это остановит его, но даст нам время для реагирования. Каков наш текущий статус? — По вашим приказам, сэр, все наши силы остаются на месте и готовы к перехвату у выходов с каждого Уровня. Мониторные комнаты все обслуживаются, все связки ключей в нужных руках, и наши уязвимые точки настолько безопасны, насколько мы можем их сделать. И, при последней проверке, наш последний гость находится там, где мы его оставили. Может, мы всё-таки найдём ему применение. Насмешливое фырканье подытожило то, что Магеллан чувствовал по поводу этого последнего предложения, но он всё же кивнул в подтверждение приготовлений. — Хорошо. Передайте слово Главным Охранникам и скажите им, что время пришло. Есть вероятность, что Соломенная Шляпа завербует некоторых заключённых для своей попытки побега, и они, несомненно, будут значительно увеличивать силу. Кроме того, подготовьте контингент для восстановления контроля в Вечном Аду, я не хочу никаких неприятных сюрпризов. — Я-я—! Понял, Главный Начальник! Следует ли нам также перезапустить газовые вентиляционные отверстия? — Отрицательно, — отказал Магеллан. — Если Иназума среди них, то засорение вентиляционных отверстий будет детской игрой. Ожидаемый ущерб нашей тюрьме уже достаточно плох, не нужно добавлять ненужные расходы. С этими словами он поднялся на ноги. — Переведите лифты в режим исполнительной блокировки. Они не должны покидать этаж, на котором я нахожусь, если только я их не использую. Никаких исключений или оправданий. — Да, сэр. Мы позаботимся о… ах, что? Подождите, чт… ЧТО? — Что такое? — потребовал Магеллан. Грубая форма этого ответа пришла в виде практически каждой аудио-улитки во всей Тюрьме, внезапно проснувшейся, воющей паническими призывами в свои динамики. Единственный вой паники и тревоги, который эхом разносился по всему аду и означал один, наихудший сценарий. — С-сэр… у нас поступают сообщения о движении со всех Уровней, д-даже с Уровня 3! Не знаю, инстинкт это или кто-то их предупредил, но все над Вечным Адом пытаются устроить бунт! Массовые прорывы камер, они проникают в оружейные — ИМПЕЛ ДАУН ПОГРУЖЁН В ХАОС! Челюсть Магеллана напряглась, но он покачал головой, чтобы успокоиться, и медленно расслабился. Когда он ответил на невысказанную мольбу, его тон был спокойным и ровным. — Убедитесь, что все сохраняют свои позиции. Мы регулярно имеем дело с непослушными заключёнными, несмотря на масштаб, это ничем не отличается. Сосредоточьтесь на тех, кто организован в своей попытке прорваться сквозь нас. Что касается сброда… Болезненная аура охватила Магеллана. То есть, аура настолько болезненная, что его стол начал гнить от одного его присутствия. — Я разберусь с ними лично. Убедитесь, что мои приказы в отношении Соломенной Шляпы выполнены. Несмотря ни на что, я буду готов, если до этого дойдёт. — Д-да, Начальник Магеллан! По вашему приказу, сэр! — Конец связи, — прогремел Магеллан, беря свою улитку, даже когда она отключилась, и набирая новый номер. Набрав последнюю цифру, он распахнул двери офиса и терпеливо ждал снаружи, пока его улитка соединялась с остальными улитками в Адском Пекле. — А-хе-хем, проверка, проверка. Прошу внимания, если позволите, — вежливо кашлянул Магеллан, его до боли спокойный голос эхом разнёсся по всему пеклу и мгновенно остановил зарождающиеся бунты. — Благодарю. Итак, я хотел бы объявить всем нашим заключённым, что Импел Даун вступил в состояние абсолютной блокировки. Это означает очень просто: любые заключённые, обнаруженные вне своих камер, мы решили, выбрали смерть в качестве своего немедленного приговора. Этот протокол будет введён в действие… Во второй раз за столько же дней три жидкие Гидры вырвались в обжигающий воздух пекла, оглашая своей яростью весь этаж. — НЕМЕДЛЕННО. Говоря прямо… Главный Начальник Магеллан окинул взглядом глубины ада, и каждый человек, который видел его в тот момент, кем бы он ни был снаружи, каким бы ни было его прошлое, его сила или престиж, все познали единственную эмоцию. Чистый ужас. — БЕГИТЕ. Магеллан собирался повесить трубку, но затем остановился, когда ему пришла в голову мысль. — Но в свои камеры, если не возражаете. Не заставляйте меня выискивать кого-то в укрытии. Вы обнаружите, что смерть это благо.

***

Вход в Вечный Ад был совершенно иным опытом, чем всё то, через что Луффи прошёл до сих пор. На первый взгляд, последний этаж Импел Дауна казался скучным. В конце концов, как ещё можно было описать обычный тюремный блок после того, как прошёл через молотилку, зверинец, пустыню, пекло и метель? Однако при ближайшем рассмотрении Уровень 6 был не «просто» тюрьмой. Скорее, это был лес из камер. Сотни их, которые, казалось, тянулись на километры. Было невозможно даже увидеть один конец этажа с другого, тьма поглощала клетки вдали. А там, где была видна стена? Она просто открывала ещё больше клеток, только эти были огромными, содержащими поистине гигантских Гигантов. И это, пожалуй, было более насущной опасностью Вечного Ада. В воздухе была… тяжесть. Напряжение, неуклонное чувство давления. Отсутствие какой-либо явной угрозы для заключённых на этом этаже было потому, что заключённые и были угрозой. Луффи знал то чувство, которое он испытывал, маршируя через темноту, он часто чувствовал его, когда рос в джунглях и кормил себя охотой. Ощущение, что за ним наблюдают, обычно те, кто готов и ждёт, чтобы съесть его при первой же возможности. И всё же, взгляды, которые он чувствовал на себе, были… другими. Теперь не было ни благоговения, ни страха, ни даже банального гнева или развлечения. Вместо этого, те, кто смотрел на него, просто признавали его присутствие с оттенком любопытства. Любопытства в том смысле, что они задавались вопросом «убить его или нет», в том же смысле, в каком задаются вопросом, что они будут есть на ужин позже вечером. Луффи представлял едва ощутимую угрозу лишь для нескольких, если вообще для каких-либо, заключённых на том этаже, и все присутствующие знали это. Чёрт возьми, даже Луффи знал это, даже если ему это чертовски не нравилось. И вес этого знания висел над ним, как свинцовое одеяло. Именно эту тяжёлую, удушающую атмосферу он впитывал своим разумом, лишённым безумной спешки добраться до Эйса. Всё это лишь ещё раз подчеркнуло, что Кросс был прав, говоря, что они не готовы: Это были камеры, в которых Гол Роджер провёл свои последние дни, без сожалений. Луффи был там едва пять минут, и он уже жаждал уйти. — Соломенная Шляпа… ты ведь понимаешь, что нервируешь всех этой хмурой миной, верно? — Да, ну, я зол, — выплюнул он. — Эйс уже ушёл, так что у меня последний шанс спасти его. А это значит принять… угх, что это за штука, принять… — …Эм, радикальные меры? — Давай остановимся на этом, — принял Луффи. — Я следую многим советам, чтобы спасти Эйса, я делаю много вещей, которые обычно не стал бы пытаться делать, но есть одна вещь, которая не стоит того… почти. Бентам и Иванков обменялись нечитаемыми взглядами и пришли к взаимному соглашению не настаивать на этой теме. — Возвращаясь к теме, — жеманно произнёс Иванков, обращаясь к охраннику, которого он присвоил. — Где находится камера, в которой содержался Эйс-бой? — Чт—Я—чт—? Ему потребовался момент, чтобы осознать, что у него спрашивают направление к камере, чей заключённый уже ушёл. Но он быстро вспомнил, что в камере были и другие заключённые, связанные с Огненным Кулаком. — Я-я не скажу ни слова! — сказал он, пытаясь звучать храбро. Королева Окама бросила его на пол и заострила свои пальцы. — О, ты скажешь, просто не добровольно, — зловеще промурлыкал он. — ЭМПОРИО… ГОРМОНЫ ПРАВДЫ! Иглы вонзились в бок охранника, и всё его тело задрожало от дискомфорта, если не от откровенной боли. — Теперь, всего несколько секунд, пока сыворотка не разольётся по кровотоку, — мрачно захихикал Иванков. — А когда это произойдёт… в каком направлении находится камера Эйса-боя? Охранник явно пытался сопротивляться, но его рот двигался без его согласия: — Если вы пойдёте прямо, а потом свернёте на третьем повороте направо, камера в конце ряда. АГХ-чёрт-побери-всё! — О, не беспокой свою хорошенькую головку о том, что Магеллан будет держать это против тебя, — сладко сказал Иванков, даже когда он снова поднял охранника, неся его как мешок с картошкой. — У меня было много практики с этой техникой, пока я допрашивал Спанда-боя о секретах Правительства. — П-Правительства—?! Г-где он сейчас?! — Хи-хо! Это у тебя сыворотка правды во всех нужных местах, а не у меня. Скажем просто… он наслаждается вссссем, что такое место, как Импел Даун, может предложить, и оставим это так, хм? — Сукин сын… — прохрипел охранник, яростно дёргая руку вокруг своего горла. Луффи заинтересовался. — Если он должен говорить правду, то как нам получить—? — Нет, Соломенная Шляпа-бой, не заканчивай этот вопрос, — безучастно заявил Иванков, вызывая взгляды недоумения. — Мы имеем дело с кем-то, кому поручено рисковать своей жизнью, чтобы остановить нас. И ты бы откусил свой собственный язык, прежде чем выдать нам все эти секреты, не так ли? — И умру счастливым, делая это, — ядовито ответил охранник. — Твой выбор, но не тот, к которому я планирую тебя подталкивать, — ответил Иванков, небрежно рассматривая игольчатые ногти на свободной руке. — Мы оба монстры, я это знаю, и ты это знаешь, но я хотел бы думать, что я меньший монстр здесь по сравнению. Так что сейчас просто засыпай без угрызений совести, хорошо, дорогуша? — Какого чёрта ты—?! На этом охранник закончил, прежде чем Иванков снова погрузил пальцы в его шею и опустил его. Охранник покачнулся, упал на колени, прежде чем потерять сознание. А затем стойка для капельницы ударилась о плечевую кость Иванкова. — Почему ты это сделал? Мне ещё нужно было спросить, где мой брат! — рявкнул Бёджак. — Всё в порядке, — сказал Луффи, смертельно спокойно, что довольно хорошо пресекло ярость Бёджака. — У нас будет кто-то ещё, кто сможет рассказать нам об этом достаточно скоро… — Он сузил глаза. — Если он знает, что для него лучше. И теперь, когда он знал их пункт назначения, Луффи ускорился до бега трусцой. — Один… два… три! — пробормотал он, проходя мимо камер, едва взглянув на других заключённых— — СОЛОМЕННАЯ ШЛЯПА! —но этот голос заставил его остановиться. Он секунду подебатировал с собой, прежде чем повернуть голову, чтобы бросить взгляд на обидчика. Шики Золотой Лев сверлил его взглядом снизу вверх. Снизу из-за особых ограничений, распятый на стальном кресте, закреплённом в земле. Луффи сузил глаза на нём, но через мгновение покачал головой и бросился прочь, не удостоив своего поверженного противника даже словом. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ИГНОРИРОВАТЬ! Луффи безоговорочно проигнорировал его, остановившись только когда оказался перед камерой, где был его брат. Двоих людей в камере он знал только из последних заметок Кросса, независимые капитаны пиратов, которые были верны Белоусу. Женщина Уайти Бэй очень напоминала Виви, пока он не взглянул на её лицо. Удивлённая, как она была, вся её манера поведения излучала ощущение привычной самодовольности и превосходства. Не обязательно враждебная, просто очень большое эго и личность, которую она, не задумываясь, выставляла напоказ. Мужчина рядом с ней, Сквард, имел отметку в форме паука на лбу и гриву пурпурно-розовых волос. Его поведение было выносливым и жёстким, но также несло в себе определённую резкость. Глаза Луффи задержались на нём на мгновение, его зубы скрипели на задней части челюсти, но он направил своё внимание к последнему пленнику в камере. Один из его новых друзей, который смотрел на него с кривой усмешкой. — Джинбей, — сказал Луффи с уважительным кивком и слегка сожалеющим выражением. — Извини, что встречаю тебя снова таким образом. В ответ рыбочеловек-кит-акула испустил массивное фырканье через зубастую усмешку. — А я нет, Луффи. В конце концов, видеть тебя здесь, в этом месте, при этих обстоятельствах? Это именно та причина, по которой я отказался сражаться. Половина компании, включая Луффи, в замешательстве наклонила головы. Остальные просто уставились. — …Я достаточно уважаю старика, что отказался бы сражаться против него в любом случае, — прогремел рыбочеловек, с усмешкой всё ещё на лице. — И это только облегчило мой выбор, когда я знал, что могу ожидать, что ты сделаешь что-то настолько безумное, как вломиться сюда, чтобы спасти Эйса. И из того, что он мне рассказал, и что я слышал на СБС, я подумал, что тебе понадобится кто-то, кто прикроет твою спину, чтобы убедиться, что ты не погибнешь. Так что я подумал, почему бы не убить двух Морских Королей одним ударом? Несколько человек моргнули. — О, пожалуйста, будто это так удивительно? — фыркнул Джинбей, закатывая глаза. — Кто ещё был бы достаточно глуп, чтобы попытаться это сделать, и достаточно удачлив, чтобы справиться? Казалось, лучшее, что я мог сделать, это поместить себя туда, где мог бы тебе помочь. — Джинбей… — медленно начал Луффи, очень старательно пытаясь понять этот ход мыслей. — Это было действительно глупо. Это превратило выражение Джинбея в плоское безучастие. — Во-первых, ты последний человек, от которого я хочу это слышать. И во-вторых… — Он жестоко усмехнулся. — Шичибукай или нет, я всё ещё пират, знаешь ли! Ответ Луффи был ухмыльнуться, а затем оглянуться через плечо. — Гальдино, достань мне ключ. — Один из Шичибукаев на нашей стороне? — протянул Гальдино, пока воск принимал форму в его ладони. — Возможно, у нас действительно есть хороший шанс. — А вы двое, — сказал Луффи, глядя на двух человеческих заключённых. — Я вас толком не знаю. Но если вы друзья Эйса, этого достаточно для меня. Вы поможете мне спасти его? — Давайте посмотрим, пойти на войну, чтобы спасти друга и надрать задницы Белым Шляпам, иииили гнить здесь до конца нашей жизни, пока они не вспомнят, что мы существуем, и не снимут наши головы тоже? — протянул Сквард, его грубое лицо давало Луффи абсолютно плоский взгляд. — Да, дайте мне несколько минут подумать об этом, рассмотреть все варианты вытащите нас отсюда и дайте мне клинок, ты безумный придурок! — Просто не мешайте нам вытащить наши команды по пути наверх, и мы будем считать всё в расчёте, понял? — усмехнулась Уайти Бэй. — О, и захвати мне любые пушки или порох в целом по пути. Эти правильные ублюдки потопили Айсбан, когда схватили меня, и отправили мою целую коллекцию на дно в Шкаф к старой ведьме! Мне нужно начать запасаться снова, и я сделаю это на их деньги! Гальдино не теряя времени разблокировал их наручники, и как только они были свободны, Луффи кивнул, прежде чем повернуться и осмотреть окружающие камеры. — Теперь… нам всё ещё нужно найти брата Бёджака… и где Крокодайл? Луффи продолжил сканировать территорию в течение нескольких секунд, несмотря на то, что не видел знакомого лица. Песчаный придурок должен был заговорить с секунды на секунду. С секунды на секунду. — С. Секунды. На. Секунду… — …гррр, где ты, чёрт возьми, глупый ПЕСЧАНЫЙ КРОКОДИЛ?! — заревел он. — О? Ты ищешь меня? Луффи обернулся и моргнул от удивления, увидев. Там стоял один из его самых ненавистных врагов, выглядящий как всегда хорошо, если не считать чёрно-белой полосатой одежды, которую он носил. Золотой крюк вместо его левой руки всё ещё был там, а на его лице была типичная самодовольная усмешка. Было удивительно видеть, что он уже вышел из своей камеры. Но ещё большим сюрпризом было увидеть монстра рядом с ним. Вернее, то, что от него осталось. Высушенная оболочка справа от Крокодайла выглядела прежде всего как хамелеон, но с челюстями и хвостом, что иронично, солёноводного крокодила. Металлические пластины покрывали большую часть его формы, а то, что осталось от его языка, больше напоминало сломанный меч, чем конечность. — Сколько у них таких штук?! — потребовал ответа Багги. — Будем надеяться, что это последний, — пробормотал Луффи. — Итак, ты выбрался самостоятельно. — Как будто такой, как я, умрёт здесь, — фыркнул Крокодайл, вырывая свою руку из высохшего хвоста оболочки и стряхивая образовавшуюся «пыль». — Как бы твой тактик ни считал меня высокомерным, в этом отношении я гораздо лучше, чем большинство неудачников в этой яме. У меня действительно был запасной план на случай, если Барок Воркс подведёт меня. — Последние два слова отличались только резкой нисходящей интонацией и уничтожающим взглядом на Гальдино, который в настоящее время изо всех сил пытался съёжиться за столь же съёжившимся Багги. — Признаю, это было больше в ожидании вмешательства Гарпа или другого Шичибукая, но нужда есть нужда, и плану было действительно всё равно, кто его активирует. Я ждал идеальной возможности вскрыть замки моих наручников и выбраться отсюда. А если я смогу поучаствовать в самоубийственном желании этого старика? — Крокодайл ухмыльнулся с почти нехарактерным энтузиазмом. — Что ж, это просто чудесный побочный бонус, не согласен? Ответом Луффи было закатить глаза и одарить бывшего Шичибукая взглядом честного презрения. — Тебя отправили сюда в первую очередь потому, что ты был неудачником, который решил снова отказаться от своих мечтаний снова после того, как я тебя победил, даже когда твои работники пытались вытащить тебя. И если бы не шанс нанести дешёвый удар по Белоусу, ты бы просто сидел на своей заднице и смотрел, как мы уходим отсюда. Улыбка Крокодайла исчезла, и он поднял подбородок с тем же взглядом, который он дал Луффи так много месяцев назад. — Не смей полагать, что ты знаешь мои планы, щенок. Всё, что я сделал, было рассчитанным риском. Даже этот ад, даже это решение. И чтобы мы были абсолютно ясны в одном вопросе… Мир внезапно завыл кричащим ветром и песком, и прежде чем кто-либо успел моргнуть или пошевелиться, Король Пустыни навис над оригинальным Соломенной Шляпой, его крюк прижимался к металлической трубе, которая крутанулась, чтобы поймать атаку, его выражение было маской холодной ярости. — Не смей, — прошипел он. — Снова подвергать сомнению мои убеждения. Иначе мне плевать, умру я или нет, я убью тебя. Луффи смотрел на него, не моргнув глазом. Прошло несколько секунд, прежде чем Крокодайл отвёл свой крюк, и Луффи заговорил. — Я всё ещё ненавижу тебя за то, что ты сделал с Виви и её страной. Честно говоря, ненавижу — слишком слабое слово. Но я могу использовать твою силу так же, как ты нуждаешься в моей. Мы объединим силы при одном условии. — О? — протянул Крокодайл. — Дай угадаю, не трогать Белоуса, поскольку он капитан твоего брата? — Ты бы никогда не сдержал это обещание, если бы его дал, не то чтобы у тебя будет хоть полшанса, даже если ты попытаешься. — Усмешка Крокодайла полностью исчезла с его лица при этом утверждении как факта. — Нет, это то, что ты должен сделать, прежде чем мы покинем этот этаж. — …и я должен согласиться, прежде чем ты мне скажешь? — фыркнул Крокодайл, прежде чем покачать головой. — Тч, с другой стороны, от такого идиота, как ты… ладно, что ты хочешь, чтобы я сделал? Луффи достал из своей сумки письмо. После нескольких секунд его изучения он твёрдо кивнул и вернул его в сумку. — Где-то на этом этаже есть заключённый, который раньше работал здесь, по имени Ширью Дождя. Все, включая Крокодайла, странно посмотрели на Луффи. — Найди его и убей. За… э, одну секунду. Шок слушателей сменился каплями пота, когда Луффи снова вытащил письмо из своей сумки и перечитал его. — «Экстра пре-желе», что бы это ни значило. БАМ! Иииии тогда почти вся компания упала лицом вниз, а Крокодайл и Джинбей видимо боролись, чтобы не сделать того же, первый поднося руку к лицу. — Это «с особой жестокостью», идиот, — прорычал песчаный человек. — Неважно. И даже он был застигнут врасплох, когда услышал холодность в голосе Соломенной Шляпы, его глаза затвердели от ненависти, которую даже Крокодайл не был уверен, что когда-либо видел в них. — Что бы это ни было, что бы они ни значили. Ты хочешь выбраться отсюда? Ширью умрёт. Сейчас. Крокодайл уставился на молодого человека, видимо сбитый с толку. Было очевидно, что это была не его собственная идея, но он был крайне заинтересован в ней. Опытный пират рассмотрел последствия этого лишь на мгновение, прежде чем пожать плечами. — Считай это сделанным, — сказал он, поворачиваясь в определённом направлении и уходя. — Ива, можешь присмотреть за ним? Мне всё равно, как далеко я могу его бросить, я всё равно ему не доверяю, — попросил Луффи. — Хорошо, — согласился окама, выглядя довольно мрачно, следуя за раздражённым Шичибукаем. — Подождите минутку! Я ищу Бюрнди Ворлда, где он?! Крокодайл даже не обернулся, вместо этого указывая в направлении, откуда они пришли. — Мы его пропустили? — спросил Гайрам в замешательстве. — Как, чёрт возьми, мы это сделали, мы должны были услышать его за милю! — Не в том состоянии, в котором он находится.

***

Психопат, который был заперт за те же преступления, которые совершили БиоМЕГА, и которые теперь все были убиты, поднял глаза на незнакомый ветерок. Его взгляд упал на быстро восстанавливающуюся форму бывшего Шичибукая, которому удалось совершить такой подвиг, умело и методично пропуская свои составные гранулы между прутьями, даже не касаясь Морского Камня. — Я знал, что нам следовало имплантировать шипы из Морского Камня вам, Логиям, в позвоночник. Единственный способ быть уверенным, — задумчиво произнёс Ширью Дождя. Последовала краткая пауза. И в следующий момент Ширью оказался прижатым к стене, рука вокруг его шеи. — Изначально я собирался просто снять твою голову. Но теперь? Кожа бывшего Тюремщика начала сморщиваться в хватке Крокодайла, и впервые за очень долгое время малейшие следы страха вторглись в разум социопатического мечника. — Поздравляю. Ты получаешь особое обращение.

***

Менее чем через пять минут Король Пустыни и Королева Ньюкама воссоединились с остальными потенциальными беглецами, которые прочёсывали камеры в поисках последнего рекрута для их побега из тюрьмы. Луффи повернулся лицом к ним, когда они приблизились. — Сделано? — спросил Луффи. — Если он не умрёт через час, я буду очень обеспокоен и очень впечатлён. Луффи нахмурился, явно скептически настроенный. Песчаный человек закатил глаза. — На случай, если ты забыл, ты не являешься подходящим критерием для оценки того, что я могу сделать. И для твоего сведения, «с особой жестокостью» означает сделать это как можно более жестоким. — Его глаза обострились. — Рядом нет чудесных источников воды, до которых он мог бы добраться, и у него также отсутствуют конечности, он не выберется из этого. Несколько присутствующих вздрогнули. Луффи, со своей стороны, взглянул на Иванкова, чья гримаса подтверждала утверждение. Он медленно кивнул в знак принятия. — Гнннрх, давай, давай… — пробормотала Найтин, бросаясь от камеры к камере и становясь всё более разочарованной с каждой неудовлетворительной находкой. Наконец, она остановилась на своём пути и направила обвиняющий палец на Крокодайла. — Ты! Песчаный сопляк! Бывший Шичибукай медленно повернул голову, чтобы одарить умудрённого опытом химика плоским взглядом. — Повтори это, коротышка? — Где, чёрт возьми, капитан Бюрнди?! — огрызнулся пожилой человек, либо не обращая внимания на подразумеваемую угрозу, либо полностью её игнорируя. — Ты сказал, что он будет в этом направлении, но мы ещё не видели ни шкуры, ни волоса от него! Скажи нам, где он, или клянусь—! — Ты что сделаешь, будешь жевать мои лодыжки? Тск, меня окружают идиоты, — съязвил Крокодайл, махнув своим крюком в качестве жеста. — Он прямо позади тебя. Все пираты Ворлда обернулись в направлении, которое он указал, осознавая, что они находятся у входа в одну из массивных настенных камер Вечного Ада. Прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, Бёджак рванул вперёд группы — и, что более важно, их факелов, быстро теряясь в тенях. — Бюрнди! Бюрнди, ты там? — закричал он так громко, как позволял его слабый голос. — Бюрнди, это Бёджак! Я привёл команду, мы здесь, чтобы вытащить тебя отсюда! Пожалуйста, брат, скажи что-нибудь—! ТРАХ! — ОЙ! — взвизгнул Бёджак, отшатнувшись от твёрдого и холодного предмета, о который он только что ударился. — Что за…? Когда остальная часть группы прибыла, старик озадаченно осмотрел стену, в которую он только что врезался. Замешательство, которое быстро превратилось в ужас, когда свет факелов осветил обитателя камеры: Мощно сложенный мужчина с широкими руками и торсом, но тонкими ногами, большой зелёной бородой и усами, всё ещё одетый в одежду, подобающую капитану пиратов. Цепь от правого бедра к левому плечу, золотые ожерелья, длинный плащ… всё это представляло собой идеальную картину, произведение искусства. Именно этим и был Бюрнди Ворлд в данный момент, его тело замороженное в глыбе льда размером с небольшой ледник. Пираты Ворлда не могли дать лучшего ответа, чем просто таращиться на своего охлаждённого Капитана, отчаянно пытаясь осознать это разрушительное происшествие, придумать план, любой план, чтобы вытащить его. Ничего не пришло в голову, прежде чем их весьма удачно отвлёк последний человек, которого они хотели услышать. — Так что, как видите, есть несколько проблем с эвакуацией этого титанического болвана в кратчайшие сроки… Разъярённый Гайрам развернулся, размахивая своим молотом. — Что, чёрт возьми, это такое, сопляк?! Почему, чёрт возьми, наш капитан превратился в кубик льда?! Что здесь происходит?! Игнорируя явную угрозу, Крокодайл потянулся к своей сигаре… о которой он, делая это, понял, что у него её нет. Фыркнув с раздражением, он ответил: — Сделай глубокий вдох, старик. Было бы жаль, если бы у тебя случился сердечный приступ. — Ах ты—! — Это был единственный логичный вывод… Гайрам и остальные члены команды Ворлда замерли, чтобы лучше слышать своего функционирующего капитана. Это им было нужно, потому что на первый взгляд то, что он только что сказал, не имело никакого смысла. — Б-Бёджак…? — запнулась Найтин, молясь о пояснении. — Всё довольно просто, — мрачно ответил Бёджак. — Всё дело в заключённом, которому нельзя доверять вести себя хорошо, и Дьявольском фрукте, способном вызвать массовые разрушения чрезвычайно быстро. Одна ошибка, одна возможность, и мой брат мог бы использовать это, чтобы обрушить всю эту тюрьму в течение часа. — Эээ…? — Луффи медленно посмотрел на исполняющего обязанности капитана Пиратов Ворлда в замешательстве. — Это… тоже убило бы его. Даже я это знаю. — Ты явно не слышал о моём брате, если думаешь, что его бы это волновало хотя бы полсекунды. Луффи молча смотрел на Бёджака несколько секунд, прежде чем медленно заговорить. — Твой брат… он… не был очень хорошим, да? — Догадался, да? Более точное описание было бы «полный монстр». Мы начинали с благими намерениями, чтобы увидеть мир, иметь приключения и просто наслаждаться собой, но где-то по пути что-то исказилось в его голове, и всё, что он хотел делать, это сжечь мир. И я ненавидел это, я действительно ненавидел, и на каком-то уровне я почувствовал облегчение, когда его схватили… но… но… Он замолчал, и выражение Луффи смягчилось. — Он твой брат. Тебе не нужно объяснять. — …хех, — безрадостно усмехнулся Бёджак. — Не в первый раз я слышу это за последние двадцать лет. Но это первый раз, когда я поверил, что кто-то действительно понимает. Всё же. Я надеялся, что он послушал. Надеялся, что он услышал SBS, услышал тебя… надеялся, что он мог измениться. Но… похоже, этому не бывать. Пауза… Бёджак полностью встал, спокойно отряхивая свои брюки. Повернувшись к Луффи, он подарил ему мрачное, но решительное выражение. — Соломенная Шляпа… спасибо, что помог нам добраться сюда. Правда. Теперь уходи. — Бёджак—! — Я сказал уходи, Соломенная Шляпа! — огрызнулся он, его улыбка исчезла. — Мы пришли сюда с разными целями, и мы получили свою, а твоя в движении! Мы останемся здесь и будем работать над оттаиванием Бюрнди; как только он освободится, мы сами выберемся. Поверь мне, у него череп вдвое толще твоего, и я представляю, что ты оставишь Магеллана и остальную часть этой адской дыры в жалком состоянии. Мой брат и я будем в порядке, твой нет, теперь иди! Бёджак повернулся обратно к замороженной форме своего брата, и все присутствующие могли видеть дрожь, которую он пытался скрыть, железную хватку, с которой он держался за стойку для капельницы, и влагу в его глазах, которая не могла скрыть огонь под ними. — Я сказал это, когда пришёл сюда, и скажу снова: Неважно, что произойдёт, неважно, сколько этой адской тюрьмы обрушится на меня, я не остановлюсь, пока не спасу своего брата! Или моё имя не Бёджак Ворлд! Когда его декларация эхом разнеслась по Вечному Аду, дрожь крошечного старого капитана утихла. Он сделал свой выбор. Он встретился взглядом с Луффи, и уголки его рта поднялись. — Иди вперёд, Соломенная Шляпа. Я… я буду прямо за тобой, — тихо сказал он, слеза стекала по его лицу. Луффи едва смог ответить грустной улыбкой, прежде чем отвернуться. Он возглавил выход из камеры, и только четыре руководителя Пиратов Ворлда остались там, чтобы спасти своего капитана или умереть, пытаясь. Неохотно он вытеснил Бёджака из своего сознания, чтобы сосредоточиться на своей собственной цели, и обратился к своим союзникам. — Мы идём прямо вверх и наружу. Если кто-то хочет освободить кого-то ещё по пути, делайте это быстро. Когда мы доберёмся до Уровня 1, кому-то нужно открыть Врата Правосудия, чтобы мы могли отплыть. Пошли. — АЙ! — был ответ. От окам, по крайней мере. С этим Иназума выпустил свои лезвия, присев в подготовке к тому, чтобы разрезать им путь вверх и наружу к свободе— И тогда мир сдвинулся. Лязг стали, ударяющейся о пылающую сталь, визг кровавых ржавых шестерней, скрежещущих друг о друга, и шипение пара и чистой, несдерживаемой силы. Мир гудел, смещался и бушевал, производя оружие за оружием, а в центре всего этого был ритм. Сотрясающий кости, глубоко проникающий в душу ту-тумп, ту-тумп, который поражал всех до глубины души. Бессмертное сердцебиение крови, масла и стали. Барабанная дробь, возвещающая о нескончаемом крестовом походе разрушения. Вечный гимн… Военной Машины. Никто на этаже не был нокаутирован, но и никто поблизости не остался невозмутимым. Давление было огромным, сокрушительным, удушающим, и становилось всё тяжелее и тяжелее—! И взрыв первобытной ярости ударил по машине и нарушил её ритм. Чистая воля была направлена против двигателя разрушения, сила и грубая мощь поднялись с нарастающим рёвом… В течение всего двух секунд, прежде чем Машина снова всплеснула и разнесла ярость, как пыль на ветру. А затем—! А затем снова наступила тишина. Весь конфликт произошёл в течение секунды, но был не менее разрушительным из-за своей короткой продолжительности: массы обитателей Вечного Ада были повержены и находились без сознания, и даже среди сильнейших из потенциальных беглецов многие были вынуждены опуститься на колени и затаить дыхание. — Что—нет, кто, чёрт возьми, это был?! — прошипел Иванков, опуская руку от своего лица. — Как ты и сказал, дьявол… — прорычал Крокодайл, быстро всасывая свой собственный холодный пот, прежде чем кто-либо мог заметить. — Но почему… этот, этот зверь, другие заключённые говорили, что он не двигался двадцать лет, так почему—?! — Я могу догадаться… — выдавил Багги сквозь стиснутые зубы, разминая мигрень, пульсирующую в его черепе, бросая взгляд в сторону единственного другого человека поблизости, который всё ещё стоял. А Луффи стоял. Не непоколебимый, но определённо несломленный и не согнувшийся. — Ммм… так… это действительно ты… Достаточно несломленный, чтобы, когда все остальные восстанавливались, только он действительно услышал слова, которые прогремели через безмолвный Ад и окутали его напряжением слишком густым, чтобы разрезать. Пока все остальные всё ещё приходили в себя, Луффи подошёл к ближайшей камере, глядя на источник голоса и волну чистой злобы, которая поглотила этаж. Человек, который стоял на ногах и смотрел прямо на Луффи сквозь решётки. Мужчина был, говоря прямо, настолько гигантским, насколько можно быть, не происходя из Эльбафа: вдвое выше Луффи, сложенный как крепость, с длинными бледно-жёлтыми волосами, которые собирались на концах как щупальца. У него был огромный шрам на теле, ожог, который простирался от воротника его рубашки и проходил по линии челюсти. Но, пожалуй, самой поразительной его чертой были глаза. Его глаза были, за неимением лучшего слова, мёртвыми. Никакой ярости, никакой страсти, никакого огня в них, ничего. Просто мёртвый взгляд, который смотрел на Луффи с лишь малейшим намёком на интерес. И всё же этот мёртвый взгляд, казалось, нёс вес целой армии. Резиновый человек смотрел в ответ, отказываясь быть запуганным Голиафом перед ним. — …ммм… — снова прогремел глубокий голос гиганта, скрипучий от неиспользования. — …или… ты… Есть и нет… что из этого… Луффи мог сказать, что он говорил сам с собой. Но сейчас ему было всё равно. Всё, что он хотел, — это ответ. — Кто… ты? — медленно спросил Луффи. Это вызвало реакцию у гиганта, и он моргнул, словно только сейчас осознал, что Луффи стоит перед ним. Однако через мгновение он отвернул голову, чтобы смотреть в пустоту, одна из его лопатообразных рук поднялась, чтобы почесать бок черепа. — Нет… ещё не время… ещё не время… — прогремел он. — Однажды… когда-нибудь… Его голова повернулась обратно, и его последние слова были, впервые, обращены напрямую к Луффи. — Но не сейчас. И с этим последним утверждением гигант полностью развернулся и зашаркал обратно в мрак своей камеры, садясь обратно на свою скамью и возвращаясь к неподвижной позе, которую он сохранял последние двадцать лет. С большим трудом, чем он хотел бы признать, Луффи стряхнул с себя эту встречу — или, по крайней мере, отложил её в глубину сознания, пока не сможет рассказать об этом Кроссу — и вернулся к Иназуме, который не терял времени, быстро вырезая отверстие вверх и через потолок этажа. и хотя многие из пытающихся сбежать узнали в джаггернауте в камере того, кем он был, и будут помнить этот момент долгие годы, только один человек среди них понял точные последствия того, что только что произошло. Один из самых опасных пиратов поколения Роджера посмотрел на Монки Д. Луффи, и даже без шляпы он узнал какую-то тень духа Роджера. И именно по этой причине тот человек отстал от остальных беглецов, нерешительность хорошенько сковала его ноги. — Клоун. Но именно этот проклятый голос, говорящий снова, заморозил позвоночник Багги до основания. И хотя он хотел бы сделать что угодно другое, он повернул голову, чтобы посмотреть на Дугласа Буллета. — Демон, — выдавил в ответ «мелкий» пират. — …это действительно он, знаешь. Ещё нет… но это он. — …да. Я знаю. Мне потребовалось больше времени, чем я когда-либо признаю, чтобы понять это, но я знаю. Почему, ты думаешь, я держусь так близко к нему? Что с этого? — …не делай ничего глупого, Клоун. Когда он будет готов, он мой. Багги молча смотрел на него мгновение, прежде чем отвернуться с фырканьем. — Посмотрим, Демон. В конце концов, «глупость» — это всё о перспективе. Я? Он начал шагать вверх по спирали из камня, метая кинжалы взглядом в спину человека, который, как он знал, вёл наступление к свободе… и безумию. — Я называю это «защитой образа жизни». И с этим два бывших пирата Роджера разошлись, оба осознавая высокую вероятность того, что они встретятся снова, и скорее раньше, чем позже.

***

Тишина, последовавшая за уходом беглецов и коротким противостоянием воли, задержалась в камере Ворлда, пока его команда работала над его освобождением. — …Гайрам, укрепи камеру. Если мы собираемся выбраться отсюда живыми, нам понадобится столько защиты, сколько мы сможем получить, — тихо сказал Бёджак. — Есть, Капитан, — отсалютовал Человек-Куб, выходя из камеры и направляясь к лестнице. — Ты понимаешь, что собираешься умереть здесь, старик? Он остановился и бросил взгляд на безногого мужчину, ухмыляющегося ему. — Ты понимаешь, что этот сопляк собирается превзойти единственное оставшееся достижение, которым ты можешь похвастаться, буквально в тысячу раз, ты смытый неудачник? — ответил он. Глаза пойманного пирата расширились, его зрачки сузились до булавочных головок, и всё его тело задрожало. — …ррррррррРРРААААААААГ! — С одной стороны, удовлетворительно. С другой, теперь мы будем слушать это часами… Непринуждённо Гайрам наклонился и коснулся земли вокруг себя. — Кубрейк. Тут же камень поднялся, круг был вырезан из земли вокруг него, и кольцо кубов зависло в воздухе. — Кубустер. И затем, со стационарной целью, вышедшей из себя от ярости, не возникло никаких проблем с тем, чтобы просунуть кубы через решётки и похоронить Шики под ними, складывая их до потолка. — Гораздо лучше, — сказал Гайрам, продолжая свой путь. Это не остановило неудачника от крика, но звук был аккуратно приглушен.

***

— …и он ушёл после этого! Откуда я мог знать, что он покидает город? Кто бы покинул город только потому, что у нас закончился вишнёвый пирог?! Не говоря уже о том, как он покинул город! Мы на вершине Ред Лайн, ради всего святого! — МЕНЯ НЕ ВОЛНУЕТ КАК ИЛИ ПОЧЕМУ ПРЯМО СЕЙЧАС, ТЫ НЕКОМПЕТЕНТНЫЙ КУСОК ДЕРЬМА! ВСЁ, ЧТО Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ЭТО ГДЕ! ТЕПЕРЬ НАЙДИ МНЕ МАРШАЛЛА Д. ТИЧА ЧТОБЫ Я МОГ ОТОРВАТЬ ЕГО ТУХЛУЮ ГОЛОВУ ОТ ЕГО ПЛЕЧ! Буквально раскалённый рёв, который вырвался по коридорам «коттеджа» (который был размером со средний особняк), где держали Шичибукаев, был лишь каплей в реке тревоги и паники, охватившей каждого морпеха и агента, спешащего по этому месту. И не без причины. Любые неполадки на этом этапе были неприемлемы. Флоту и Правительству нужна была каждая капля удачи, которую они могли получить, если они хотели выйти из этой войны в боеспособном состоянии. И потеря второго Шичибукая после заключения Джинбея была полной противоположностью удачи. Особенно когда это был один из самых неустойчивых и заметно более злобных членов группы. Таким образом, практически каждый доступный солдат в Мариджоа был вовлечён в охоту, ища повсюду Пирата Тьмы, который запустил весь этот приступ безумия с самого начала. Единственными, кто казался совершенно невозмутимым, были другие Шичибукаи. Двоим из них искренне было всё равно, и они просто игнорировали происходящее безумие. Один был откровенно развлечён паникой и хаосом и полностью наслаждался этим. А последние двое? Их спокойствие было только потому, что они смогли подавить эмоции достаточно долго, чтобы переместиться в гостиную. Тишина воцарилась на некоторое время… Пока одна из Мини-Призраков Пероны не просочилась сквозь стену и не вернулась к ней. Она приоткрыла глаз. — …Окей, Дофламинго сосредоточен на подслушивании Дворян, и никого больше рядом нет. Так что… Её спокойствие полностью рухнуло в токсичную смесь ужаса и самоотвращения, и она схватилась за голову, устремив взгляд в никуда на случайную секцию стены. — Сейчас я скажу то, о чём мы оба думаем в данный момент: Мы могли его остановить. Мы смотрели, как он выходит отсюда, мы могли бы что-то сделать. Мы могли бы—! — Нет. И быстрая как гадюка, холодная фраза Хэнкок пронзила панику Пероны, выбивая девушку из её спирали. То, что она спокойно сидела и потягивала чашку чая, определённо не мешало в этом отношении. — Нет, Перона, мы не могли бы ничего «сделать», — продолжила Хэнкок, глядя в свой напиток. — Ты видела то же, что и я; половина охранников, паникующих там, — это те, кто смотрел, как Чёрная Борода и его банда монстров уходят, не моргнув глазом. Это был сам командующий, кто открыл двери. И потому мы должны признать факты: Попытка «простого решения» — просто отрубить голову змее — не осуществима с этим проклятым гипнотизёром на их стороне, как и сложное решение, когда — без обид — ты в настоящее время являешься обузой в лобовой атаке. Всё это не считая того факта, что я отказываюсь привлекать к себе больше внимания, чем абсолютно необходимо в этом месте. Хэнкок ненадолго вздрогнула при кратковременном провале в её постоянном отрицании того факта, что она вернулась в этот сверкающий белый ад. Она скрыла это, покачав головой и отпив своего (уже дважды проверенного на яд, конечно) чая. — Мы могли бы задержать его достаточно долго, чтобы он упустил своё окно возможностей, я признаю и надеюсь на такую возможность, — уступила она, прежде чем принять выражение холодной, стальной решимости. — Но если дела идут хотя бы наполовину согласно плану, отпустить его — это лучший шанс увидеть его мёртвым, не говоря уже о том, что остановка его обратила бы всё его внимание на нас и наши королевства. — …то есть, по сути, точно прокляты, если сделаем, надеемся на меньшее проклятие, если не сделаем, это то, что ты говоришь? — мрачно подытожила Перона. — Иными словами… да. Пауза. А затем общий вздох угрюмого разочарования. — Это отстой, — проворчала Перона. — Цитируя одну печально известную на весь мир улитку, — Хэнкок нахмурилась, делая ещё один глоток. — Да.

***

Глаза Скварда широко распахнулись, и со всей скоростью ветерана Нового Мира он вскочил на ноги и сделал шаг назад к лестнице. Сплошная стена дрожащих Ньюкам на его пути остановила его ровно настолько, чтобы Уайти Бэй спросила: — Какого чёрта ты собираешься делать? — Я возвращаюсь туда вниз, — огрызнулся он, оглядываясь в поисках просвета в рядах. — И я собираюсь—! — Получить свою дурацкую шею, свёрнутую единственным монстром там внизу, который выбирает оставаться в своей клетке? — закончила Уайти, её выражение отчётливо невпечатлённое. — Ты даже не вооружён, Сквард, чего ты думаешь добиться? — Он был в его команде! Он перерезал больше половины моих людей! — А., как мы говорим годами, вся эта заваруха была твоей собственной чёртовой ошибкой за нападение на Роджера, как горячеголовый идиот, которым ты и являешься. И Б., Роджер не мог контролировать Буллета в хороший день больше, чем ты или я можем контролировать приливы. Что ставит вопрос, что ещё ты сделаешь с ним, кроме как испортишь его прекрасную вечность проклятия, а?! Сверкая глазами и напрягшись, мужчина не нашёл ответа. — Вы двое закончили? — вмешался Иназума, подняв одну бровь. — Нет, мы не—! — Да, — перебила Уайти Бэй, хватая Скварда за шею и решительно отталкивая его от ямы проклятия. — Мы закончили. С этим, по крайней мере. Для меня… ну, нет ли у кого-нибудь Погребального Букета? — Её и без того серьёзное поведение заметно охладилось, когда её руки сжались в кулаки. — Я слышала, как вы, ребята, упоминаете новую систему безопасности Импел Дауна на этом этаже. Я откладывала это достаточно долго; я не собираюсь быть побеждённой своей собственной стихией снова. — Мы собрали пару, — сказал один из ньюкам. — Не ожидали использовать их до того, как выберемся отсюда. Они в сумке Соломенной Шляпы. — О, эти штуки не были закусками? — спросил Луффи, хотя, к счастью для всех, он вытаскивал хорошо завёрнутую фруктовую корзину, делая это. — Боже, не говори так, я думал, ты съел их, когда мы не смотрели! — запротестовал ньюкама. — А? — Луффи наклонил голову в замешательстве. — Почему бы я стал это делать? Ньюкама начал отвечать, но в итоге ограничился неловким кашлем в кулак. С последним, полным сожаления взглядом через плечо (и потирая заднюю часть шеи) Сквард сказал, неохотно: — Удачной охоты, Уайти. Уайти ответила грубым фырканьем и быстрым салютом, прежде чем выхватила корзину из его руки и бросилась в бушующую метель. — Так, эм, что такое Погребальное как-его-там? — спросил Луффи. — Нечто вроде традиции Гранд-Лайн, — ответил Джинбей. — Я объясню в другой раз, возможно, по пути в Маринфорд. Полагаю, нам следует двигаться, прежде чем ньюкамы замёрзнут. — Вперёёёёд! — взревел Луффи, бросаясь в метель. Джинбей, Иназума и Сквард последовали за ним, остальная армия присоединилась лёгкой трусцой. И в самом конце Гальдино повернулся к Багги и сказал, недоверчиво: — Прежде чем Ньюкамы замёрзнут? Одетые так? — Он ткнул большим пальцем на тонкое кимоно Джинбея и обычную жилетку с шортами Луффи. — Поверь моему личному опыту, идиоты и те, кто следует за ними, полностью иммунны к холоду! — крикнул Багги. — В любом случае, забудь, мы на пути к выходу! Тишина воцарилась, пока они бежали трусцой сквозь снег, не считая ветра, дующего им в лицо. Наконец, Гальдино должен был что-то сказать. — Это была идеальная возможность сказать «Ничто не может нас остановить теперь». — Соломенная Шляпа, может, и не убил бы меня за это два этажа назад, но я уверен, что буквально все остальные здесь сделают это, — пробормотал в ответ Багги. — Что более важно, они ожидают нас. Если что-то может остановить нас сейчас, мы бежим прямо к этому. Армия не встретила сопротивления, маршируя сквозь метель. Ни один из волков не бросил им вызов; любой вопрос почему был решён воем, поднимающимся со стороны, куда ушла Уайти Бэй. Снег падал сильнее и быстрее, чем ближе они подходили к лестнице, и к тому времени, когда они достигли её, условия были почти нулевой видимости. Что аккуратно объясняло, почему Иназума был впереди, и почему он не заметил дзютте с наконечником из морского камня, направленное в его сторону, пока оно не ткнуло его прямо в дыхательное горло. — Это Смоки! — крикнул Луффи, когда Иназума рухнул на землю, голова на шарнире пыталась найти Смокера в метели. Что он очень быстро понял, не произойдёт в ближайшее время. Вокруг него раздался звук стрельбы и сталкивающихся мечей, полностью невидимый. Резиновый человек действительно пытался вызвать то чувство Наблюдения обратно, но безуспешно. — Не волнуйся, Соломенная Шляпа, мы справимся! — заявил Сквард, прежде чем бросить неуклюжий удар в метель. К сожалению для него, Смокер материализовался перед ним, невредимый, и блок, который пират Белоуса выставил, был слишком короток, чтобы остановить восходящий замах дзютте, которым Смокер разбил его подбородок. — Это просто жалко. Я ожидал большего от капитана Нового Мира, — заметил Морской Дозорный, прежде чем кулак Луффи превратил его голову в дым. — Чёрт возьми, Смоки, убирайся с дороги! — огрызнулся Луффи, размахивая кулаком в облако, в которое распался солдат «Справедливости». — Извини, Соломенная Шляпа, но я должен поддерживать свою гордость Дозорного здесь! — прорычал голос Смокера, когда он снова материализовался. Затем он пригнулся под тяжёлым от Вооружения ударом ладони от Джинбея, прежде чем превратить свою ногу в дым и зацепить её за одну из лодыжек рыбочеловека. — Возможно, я не смогу остановить всех вас, но я чертовски постараюсь! И с этими словами он сильно дёрнул. При неудобной опоре на пушистом порошке и лежащем под ним льду, особенно для кого-то такого громоздкого, как Джинбей, этого было достаточно, чтобы заставить рыбочеловека растянуться лицом в снег. Несмотря на это, Луффи успокоился и кивнул. — Да. Я понимаю тебя. К этому времени метель начала стихать, по крайней мере, достаточно для того, чтобы Луффи видел на пять футов перед собой. Он замахнулся для удара, но поспешно прервал его, когда Иназума прыгнул на пути, чтобы атаковать. Его дыхание было быстрым и поверхностным, и он заметно замедлился по сравнению с тем, когда Луффи видел, как он усмирял охранников на Уровне 6. У Смокера было всё время мира, чтобы поймать лезвия ножниц на своё дзютте, а затем ударить Революционера локтем в то же самое место на горле. Задыхаясь, он отшатнулся, дыша ещё быстрее и поверхностнее. — Потому что конечно же люди продолжают целиться в моё горло в день, когда оно вдвое толще—! — прохрипел человек-ножницы. Луффи воспользовался возможностью запустить Гатлинг в Смокера, который рассеял его обратно в дым. И ему пришлось оставаться дымом, чтобы полностью избежать удара ладонью от Джинбея, который пульсировал в воздухе. Он не мог избежать небольшой волны снега, которую рыбочеловек неуклюже зачерпнул и бросил в него, вынуждая его отступить. Однако неудача не обескуражила пользователя Логии надолго. Фактически, это дало ему возможность перетечь своей газообразной массой вокруг и за спину Джинбея, материализуясь с поднятым дзютте, и — почему Соломенная Шляпа превратился в воздушный шар? — Гому-Гому! — пропищал Луффи, прежде чем выпустить весь воздух из своего живота сразу на Смокера. — Меха! Застигнутый в полугазообразном состоянии и уже борющийся за то, чтобы оставаться целым в ветрах метели, Смокер ничего не мог поделать с порывом ветра, который разбросал его дальше и шире, чем он привык. Ненадолго. Он в основном собрал себя вскоре после этого, но большая часть его массы всё ещё была разбросана по большому участку Уровня, оставляя его стоящим на коленях с несколькими дымящимися дырами в теле и голове. Эта ситуация была плохой в лучшем случае. Но что было хуже, так это Сквард, воспользовавшийся возможностью приблизиться к нему. — Эй, Сквард! Что ты делаешь?! — проревел Луффи снизу лестницы, Джинбей уже занимался тем, что расправлялся с обычными охранниками. — Я убеждаюсь, что этот парень не подкрадётся к нам сзади, когда мы поднимаемся! — заявил Пират Белоуса. Он поднял руку, покрытую Вооружением— И затем пригнулся как раз вовремя, чтобы меч, который он едва заметил боковым зрением, пронёсся над его головой. Что он не заметил, так это молот, который ударил его по ноге и— ? Уайти щёлкнула пальцами перед лицом своего товарища-капитана, нетерпеливо хмурясь. — Эй, ты уже проснулся или как, тупой остолоп?! — потребовала она. — Луффи и остальные безумцы уже направляются наверх, а ты отстаёшь! Какого чёрта ты думаешь, что делаешь?! И клянусь, если ответ — Буллет, я не отвечаю за то, что с тобой сейчас произойдёт. — Я… эм, я не знаю, — пробормотал Вихрь-Паук с обеспокоенной гримасой, прежде чем вытряхнуть паутину из головы. — Н-неважно! А что с тобой? Как прошёл твой крюк? Уайти сравнялась с его свирепой улыбкой зуб в зуб, подняв руку и сжав её в кулак, перчатка из злобно заострённого инея материализовалась вокруг неё. — Всё ещё осваиваюсь и, скорее всего, у меня будут проблемы с жидкостями в течение следующего доброго времени, но по крайней мере теперь я никогда не буду покорена своей собственной родной стихией снова. А теперь! — Она ударила своим заиндевевшим кулаком о такую же заиндевевшую ладонь. — Пойдём и я потренируюсь весёлым способом! И с этими словами пара бросилась вверх по лестнице. Руки Уайти всё ещё были прижаты друг к другу перед ней. — Э, ты—? — Вмёрозила ладони друг в друга? Дааа, придётся поработать над этим…

***

Кряхтя, Смокер восстановил последнюю часть своей левой ноги, вставая с помощью Ташиги. Он всё ещё чувствовал себя на двадцать фунтов легче во всех неправильных местах, но по крайней мере он снова мог ходить. — Умно, Соломенная Шляпа, — проворчал он, прежде чем кивнуть своей подчинённой. — И спасибо вам, лейтенант. Я не знаю, как долго я мог бы продолжать это, не покалечив кого-нибудь по-настоящему. — Не так долго, как вы думаете, сэр, — ответила Ташиги, настороженно глядя на лестницу. — Уайти Бэй, кажется, приобрела Фрукт Холода-Холода и была всего в нескольких минутах от нас. Она была бы слишком большой проблемой в дополнение к другим четырём. — Не забудьте включить это в свой отчёт, всегда важно отслеживать Дьявольские фрукты, — сказал Смокер, прежде чем задумчиво добавить: — Это эндшпиль, значит. Полагаю, скоро у нас будут все ответы, которые мы когда-либо хотели. Ташиги поморщилась, её рука бессознательно коснулась одного из её карманов. — Сэр, думаете, нам стоит рискнуть…? — Нет, — немедленно ответил Смокер. — Не самим, и не когда всё ещё может пойти плохо. Сначала поговорим с Магелланом. Надеюсь, мы достаточно расположили его к себе, чтобы хотя бы заслужить ответ. А пока мы остаёмся здесь и не даём другим заключённым пытаться сбежать, чтобы у нас был предлог оставаться вне пути Соломенной Шляпы. Ташиги кивнула в знак согласия— — Кроме того, мне всё ещё нужно время, чтобы собрать большую часть моего нижнего кишечника. —прежде чем замереть и принять застенчивую улыбку. — А. Верно. И это тоже, эхехех… — Кюююн… — простонал Попора.

***

По всему Парадайсу затишье перед бурей нигде не было более неспокойным, чем в Маринфорде. Скорректированные маршруты патрулей скоро-бывшего-Адмирала Флота позволили им быстро собрать внушительную армию, и ту, в которой он был почти уверен. Рекруты из Нового Мира, которых слухи окрестили «Дьявольскими Псами», перевесили чашу весов. Они заполнили пробелы, оставленные подразделениями, потерянными из-за этого никогда-не-будет-достаточно-проклят Иеремии Кросса, но они были символом войны, которой Сенгоку не хотел и всё больше понимал, что не контролирует. — Адмирал Флота, все ресурсы на местах и подготовлены. Сенгоку почти пренебрежительно кивнул энсину, принёсшему этот отчёт, его недовольство было очевидным. Нахмурившись, когда энсин ушёл, он посмотрел на свой стол и множество пустых бутылок на нём. Затем на фотографию себя, Цуру и Гарпа. А затем он вспомнил вопрос, который его начальник пытался задать. Впервые за многие годы его мысли полностью обратились к его сыну. И против его воли он услышал его голос, эхом повторяющий в его голове слова, которые он никогда не произносил. — Это то, что ты называешь Справедливостью? Можешь ли ты гордиться чем-то подобным? Желание плакать подталкивало его тело, но глаза оставались сухими. — …Я выбрал правильное время для выхода на пенсию. Если бы я остался после этого беспорядка, у меня не осталось бы души, чтобы продать.

***

Сальдес мерил шагами пространство перед массивными дверями, ведущими на Уровень 3, которые в настоящее время были плотно заперты и охранялись ротой его лучших Блугори, облачённых в тяжёлую броню и накачанных таким количеством боевых стимуляторов, что капля больше вызвала бы смертельную передозировку. И медицинская бригада наготове для лечения теплового удара, от которого они будут страдать примерно через час. Это было нормально. Честно говоря, учитывая список заключённых, которые были «демонически удалены», если хотя бы половина из них выжила всё это время, дверь, вероятно, задержит их дольше, чем эта армия. Пусть будет так. Они должны были хотя бы попытаться. И может быть, только может быть, у них был шанс немного проредить их ряды. Земля загрохотала, рёв нескольких сотен глоток доносился снизу по лестнице. Сальдес стукнул трезубцем по камню, и его Блугори встали чуть прямее. Теперь, с чем им… предстояло… столкнуться… Авангард армии поднялся в Пылающий Ад, и, столкнувшись не только с ожидаемым прибытием Соломенной Шляпы Луффи и двух командиров Революционной армии, но также с двумя Шичибукаями и капитанами-союзниками Белоуса, был только один логичный ответ. — О, боже.

-Две Минуты Спустя-

Багги содрогнулся при виде разбросанных повсюду куч Блугори. Восемь человек сделали это. И половина из них была слишком медленной, чтобы вступить в бой. Какого шикарного чёрта он делает, следуя за этими ребятами?! Ах, да, они были монстрами, нацеленными на то, чтобы вытащить всех из этой тюрьмы. Чёрт возьми. — Хорошо, давайте сломаем эту дверь! — заявил Соломенная Шляпа, прикусив большой палец, но его остановила рука Иназумы на плече. — Я не рекомендую грубую силу, Соломенная Шляпа, — сказала она (в настоящее время). — Слишком много силы, и мы рискуем обрушить всю тюрьму на наши головы. Риск, заложенный в самой конструкции этого ада, даже для предотвращения именно такой попытки побега. Даже с Дьявольским фруктом, старина Морли должен был быть очень осторожен, вырезая Уровень 5.5, чтобы не обрушить всю тюрьму себе на голову. — Хороший термический шок сработал бы, но я только что получила эти силы, и мне требуется всё, что у меня есть, чтобы не рухнуть, — Уайти Бэй сердечно рассмеялась, даже когда она внезапно пошатнулась на ногах. — Кстати, можем ли мы уже двигаться дальше? Пожалуйста? Я не Логия, но клянусь Бореем, я сейчас растаю… — Работаю над этим прямо сейчас, — сказал сэр чёртов Крокодайл… стоя на некотором расстоянии от двери. — Э… — Подожди. Луффи закатил глаза, но поверил, что у него есть план. Это было одно из того, на что он мог положиться с Крокодайлом. А если нет, у него всё ещё были некоторые взрывчатые вещества Робин. Он огляделся, возможно, чтобы понять, что запланировал человек-песок, и увидел нечто, что заставило его остановиться. — …Магеллан. Кроме Крокодайла, все замерли при этом пробормотанном имени. Они проследили за его взглядом на окружающий их Ад и увидели фиолетовые пятна, покрывающие стены. — Он был здесь, да. Более параноидальные члены группы вздрогнули от глубокого, незнакомого голоса, который эхом разнёсся вокруг. Более разумные с недоумением оглянулись, пытаясь найти источник. ВРРРРР— КРЭШ! Никто не нашёл его, пока источник не прошёл чисто сквозь одну из близлежащих стен, оказавшись мускулистым мужчиной с бритой головой. Он спокойно направился к армии, как будто он не только что прошёл сквозь целый фут кирпича, его взгляд был таким же холодным, как лезвия, которыми были его предплечья. — Мистер 1, — пробормотали Бентам и Гальдино соответственно, один с лёгким удивлением, а другой с дрожью в коленях. — Он использует лифт, так что он может быть где угодно, — продолжил Даз Бонез. — Я бы посоветовал нам продолжать движение, если мы сможем, иначе он может появиться из ниоткуда и убить нас всех. — Не говори это так спокойно! — возмущённо взревели Багги и Гальдино, к которым присоединились недавно освобождённые заключённые. Масса криков, которая в конечном итоге была полностью отвергнута более опытными бывшими заключёнными. А именно… — Я скучал по твоей прямоте, Даз, правда скучал, — сказал бывший Мистер 0, его голос действительно искренний и лишённый обычного снисходительного сарказма. — Как скажете, сэр, — сказал бывший Мистер 1, наклонив голову, прежде чем подойти к двери и заострив руки. — Это не займёт много времени. Услышав это, Багги заметил, как Луффи смотрит на его сумку, и решил, что ему лучше отойти на некоторое расстояние от Соломенной Шляпы. Теперь, как это сделать… Его взгляд упал на бессознательного Сальдеса, и он ухмыльнулся. — Это расплата за Уровень 3, ты маленький крысиный ублюдок, — прошептал он, прежде чем встать и закричать: — Эй! Кто-нибудь хочет помочь мне подвесить этого парня? И не обычным способом, мы не хотим, чтобы Соломенная Шляпа был у нас на хвосте!

***

Сальдес почувствовал, как к нему возвращается сознание, что было, честно говоря, сюрпризом. При этом ему было больно, как чёрт знает что, что не было сюрпризом, и он чувствовал головокружение, и на его лице было что-то, что было своего рода сюрпризом. Открыв глаза, маленький человек-дьявол обнаружил себя вверх ногами, обёрнутым цепями над осушенной ванной для крови, и несколько заключённых в рыболовных сетях и один с большим красным носом держали перед ним зеркало. О, они нарисовали на его лице. Как оригинально. Сальдес взглянул «вверх» на пустую ванну с приподнятой бровью. — Я понимаю, что повесить меня в цепях, это справедливо… — Он посмотрел обратно «вниз», его плоское выражение лица идеально демонстрировало… украшения, которые были нанесены на его лицо. — Но каракули действительно были необходимы? — Радуйся, что у Соломенной Шляпы есть принципы насчёт убийства, малыш! — закричал заключённый с красным носом — точно, Багги Клоун, тот, которого они собирались поставить на наблюдение как склонного к самоубийству или (скорее всего) разорвать на части и скормить его Блугори. — Ты не хочешь знать, что он делает с людьми, которых хочет убить! Если это вообще было возможно, выражение лица Сальдеса достигло совершенно нового измерения плоскости. — В свете вашего отвратительного почерка, я честно думаю, что мог бы предпочесть это. Слово на моём лбу? Оно пишется с буквой Е, болван. Одна из бровей Багги дёрнулась, к большому удовлетворению Сальдеса. — Тебя ничто не смущает, да? — Единственное, чего я боюсь, это вырасти выше и привлечь внимание Сади. По выражению его лица, Багги Клоун не хотел касаться этой темы даже шестом, и Сальдес не мог его винить. Кряхтя, он заставил себя немного повернуться, замечая как кучи его бессознательных Блугори, так и Даза Бонеза — один из более спокойных, но опасных новичков — который воссоединился с Крокодайлом и почти закончил распиливать дверь. Многочисленные другие заключённые на полу присоединились к ним, и он узнал достаточно лиц, чтобы понять, что Ведьма и Паук спасли свои команды. Захватчики собирались продвинуться на Уровень 3, и между количеством силы, которой они располагали, и их очевидной скоростью рекрутирования, они собирались добраться до Магеллана в конце. Это было неизбежно. Через него пронзило непривычное чувство. Ему это не нравилось. И, возможно, именно это побудило его заговорить. — Соломенная Шляпа. К его удовлетворению, резиновый пират поднял на него взгляд, с любопытством наклонив голову. — Я… знаю, что не в том положении, чтобы что-то требовать, и это не оставляет мне выбора, кроме как умолять… так что умолять я буду, — Сальдес «склонил» голову, насколько это было возможно в его нынешнем положении. — Соломенная Шляпа, Магеллан — единственное, что стоит между миром и злом, всё ещё запертым в этой тюрьме. Ты понимаешь это, да? — По его выражению лица, Соломенная Шляпа понимал, хотя и крайне неохотно. Этого должно было хватить. — Тогда, пожалуйста… что бы ты ни делал, если по какому-то нечестивому несчастью ты превзойдёшь его… просто не убивай его. Ради мира, начальник Магеллан не может умереть. Соломенная Шляпа отвёл взгляд, и после неловкой паузы сказал: — Ничего не обещаю. Да чтоб его, это было лучшее, что он мог получить, не так ли? — Просто идите, — вздохнул Сальдес, побеждённый, как раз перед тем, как убийца срезал последние петли двери, преграждавшей им путь. И затем армия снова двинулась вверх по лестнице.

***

Не было никакого предупреждения, никакого знака, никакого способа это предсказать. И всё же, удар был не менее значительным. Одно-единственное сообщение, произнесённое одними устами в одно ухо… А затем, внезапно, за много-много миль отсюда, корабли начали двигаться. Десятки их, почти сотня, с сотнями душ на борту. Глубокой ночью флот пробудился и мгновенно перешёл к действию. Без колебаний, без вопросов. Только решимость. Вскоре после этого новость потрясла мир, вырвав его из беспокойного сна. Пираты Белоуса были на марше.

***

Армия Ньюкама, только что пополненная теми немногими заключёнными с Уровня 4, которые не были отравлены, вырвалась из лестницы на Уровень 3. На этот раз, благодаря свету и песчаной местности, яд было легче заметить, а также его было больше. Какие бы заключённые ни обитали на этом этаже, те, кто ещё не потерял волю и силу сражаться, теперь исчезли так или иначе. Однако это было наименьшей из их проблем. Чудесная операция Луффи дала охранникам время, необходимое для ремонта новых механизмов Уровня 3, факт, ставший очевидным из-за того, как воздух начал блестеть и искажаться вокруг сдвигающихся камней. А затем передовые элементы отряда ньюкама упали под градом выстрелов базуки в лицо. Около двух десятков Ньюкама рухнули на землю дымящимися руинами, их товарищи позади них теперь осторожно продвигались вперёд. А выстрелы? Эскадрон базукеров Импел Дауна, спрятанных в движущихся камерах. — Двигайтесь, идиоты, — прорычал Крокодайл, проходя сквозь ещё несколько выстрелов базуки, прежде чем прижать руку к песчаной земле. — Сейблс! Песчаная буря ожила вокруг входа на лестницу, подрывая следующий залп выстрелов базуки. Армия Ньюкама и заключённые позади них воспользовались возможностью расположиться в относительном спокойствии. — Умный ублюдок, — неохотно заявил Крокодайл. — Хорошо, мальчики и девочки и кто бы там ещё ни был, у нас есть два варианта: мы можем либо потратить время, пробиваясь через каждый из этих опорных пунктов, либо оставить слабаков позади и двигаться вперёд со всеми, кого не побеспокоят базуки. — Луффи уже пошёл вперёд, — указал Джинбей. — Что существенно не меняет ситуацию, — плавно парировал Крокодайл. — Я не возражаю против того, чтобы он бросился вперёд и избил Вице-начальника, но нам всё равно нужно принять решение. — Да, это так, — заявила Уайти Бэй, протягивая руку. — И я говорю, что мы выберем План С: злоупотребим нашими дьявольскими силами широкого масштаба! Глубокая заморозка!

***

Ханьябаль нахмурился, глядя в бинокль с вершины поднятой башни, которая давала ему обзор всего Уровня. Он видел, как беглецы выбегали из песчаной бури, которую поднял Крокодайл, и, несмотря на лихорадочное движение, его войска не стреляли. Он бы поставил свои шансы стать Начальником на то, что лёд, который каким-то образом покрывал всё вокруг, имел к этому отношение. — Рота Зулу, доложить! — резко произнёс он в улитку, которую принёс с собой. — Вице-начальник, Уайти Бэй заморозила наш порох! Наше оружие не стреляет! Ханьябаль стиснул зубы от разочарования. — Рота Зулу, отступить к последней линии, пополнить запасы пороха. Рота Янки, ожидайте противника через две минуты! — Да, сэр! Вернувшись к биноклю, Ханьябаль наблюдал, как Зулу отступает в хорошем порядке, хотя более сильные заключённые всё же настигли многих из них сзади. Однако их остановили больше тюремных блоков, захлопнувшихся на своих местах, и Янки, обрушившие полный альфа-удар. Остановили очень ненадолго. Крокодайл продвигался вперёд, не обращая внимания на огонь, и одним прикосновением правой руки превратил несколько тюремных блоков в безвредный песок. Шквал… подмигиваний… отправил его войска либо в полёт, либо заставил искать укрытие, и вот так Янки рухнули. — Резиновый серп! Вице-начальник поспешно повернул бинокль туда, откуда услышал голос, как раз вовремя, чтобы растянутая рука пробила насквозь его и отбросила задницей через голову через людскую пыль в один из тюремных блоков, расколов кирпич. Застонав, он поднялся и обнаружил Соломенную Шляпу прямо перед лицом с отведённым назад кулаком. В отчаянии Вице-начальник изо всех сил ударил древком Кессуи по боку Соломенной Шляпы. Будучи резиновым, Луффи растянулся вместе с ним, но Вице-начальник вложил в атаку достаточно силы, чтобы резиновая отдача всё же вывела удар из строя. За что он был очень благодарен, наблюдая, как Соломенная Шляпа вытягивает свой кулак из каменной стены. Ханьябаль перекатился, поднявшись в положение, чтобы действительно отреагировать на следующую атаку Соломенной Шляпы. Кессуи сверкнула в вихре ударов и выпадов. Ничто на самом деле не задело Соломенную Шляпу, но это прервало атаку и поставило его в оборонительное положение. Всего на две секунды. Сандалия Соломенной Шляпы встретилась с его животом, и хотя это место было смягчено, этого было явно недостаточно. Выплюнув слюну, Ханьябаль согнулся пополам; он не схватился за живот, но с обеими руками, сжимающими Кессуи, чтобы удержаться на ногах, это особого значения не имело. — Резиновая пуля! Кулак Соломенной Шляпы ударил прямо по его носу и снова отправил его в полёт, на этот раз не останавливаясь, пока его спина не ударилась об одну из более крупных дюн. Кровь капала из разбитого отверстия, и его дыхание всё ещё было затруднённым, но всё же Ханьябаль встал. — Я… буду… сражаться… Следующая атака была встречена не Кессуи, а брызгами песка, которые подняла нагината. Соломенная Шляпа отпрянул, прикрыв глаза рукой, и Ханьябаль бросился вперёд. Его первый выпад оставил линию на боку пирата. Его второй — тонкий порез на левом плече. Третьего так и не произошло, потому что к тому времени Соломенная Шляпа снова открыл глаза и нанёс удар прямо по физиономии Вице-начальника. Это был быстрый удар, без особой силы, поэтому Ханьябаль просто отшатнулся назад со всеми своими зубами. — Резиновая базука! И снова Ханьябаль обнаружил себя катящимся по песку, и на этот раз потребовались значительные усилия, чтобы подняться на ноги. — Я буду сражаться! — заявил он, готовясь к атаке Соломенной Шляпы. Затем он увидел Соломенную Шляпу, растянутого на удобном куске разбитого тюремного блока. — О, чёрт меня подери. — …РАКЕТА! Слишком быстро. Гораздо слишком быстро. У Ханьябаля был лишь момент смирения, прежде чем Соломенная Шляпа врезался в него головой. Что-то сломалось под ударом, и он на секунду потерял сознание, придя в себя с Кессуи вне досягаемости, Соломенной Шляпой над ним и слышимыми вдалеке криками беглецов. Но ничто из этого не имело значения. Он не мог позволить этим пиратам сбежать из стен Импел Дауна! Ему нужно было выиграть как можно больше времени, независимо от того, насколько сломленным это его оставит! — Я… БУДУ… СРА…! БАХ!

***

Луффи нахмурился, когда Ханьябаль рухнул на людскую пыль Ада Голода. — Я мог бы сам с этим справиться, знаешь. — Ты слишком долго возился, — рассеянно ответил Сквард, большая часть его внимания была сосредоточена на новой нагинате, которую он присвоил из оружейной комнаты. — Импел Даун может быть адской дырой, но они точно не экономят на вооружении. Вдвойне приятно, что это один из запасных этого придурка! Резиновый человек выдохнул и оглянулся. Сильнейшие из их числа уже прибыли, а остальные были на подходе. Честно говоря, было немного удивительно, что все они смогли догнать их так быстро, хотя многие из них выглядели растрёпанными. — Соревноваться в уме с Крокодайлом в псевдо-пустыне? Неумно, — заметил Бентам. — Отсутствие компетентного заместителя? Ещё менее умно, — согласился Иванков. — Пройти через лабиринт было проще простого, — прогремел песчаный человек. — Но я мог бы обойтись без необходимости иметь дело с… ты понимаешь, насколько я борюсь с собой, чтобы не разразиться тирадой о том, как расточительно ты используешь свои силы? — резко сказал он Уайти Бэй. Женщина сузила глаза, глядя на него, даже когда группа направлялась к лестнице, и она поправила новые базуки, которые «приобрела» и привязала к спине. — Я не новичок из Парадайза — без обид, Соломенная Шляпа — так что я знаю, как выглядит самодовольный пользователь Фрукта. Извините, если я не сразу освоилась с этими силами, но я получила их как последний козырь, а не как основной фокус моего боевого стиля — опять же, без обид, Соломенная Шляпа. — Всё в порядке, — ответил Луффи, не особо обращая внимание. — Кроме того, если ты не заметил, я Парамеция. Это означает, что у меня нет мании величия, которая ведёт к совершению нечестивого геноцида во имя успокоения своего эго. — Это не мания, если ты способен её осуществить. — И конечно же, это то, против чего ты протестуешь. — Достаточно. Мы можем поиздеваться над Кроко-боем позже… — И вот так дни каждого человека здесь становятся сочтёнными. — Но сейчас нам нужно двигаться. И в связи с этим, Кроко-бой. Где выход. Если бы взгляды могли убивать, взгляд, которым «Кроко-бой» одарил Эмперио, заставил бы последнего перестать быть биологией и вместо этого стать физикой. Поскольку взгляды Крокодаила не могли убивать, через мгновение Крокодайл закрыл один глаз и позволил потоку песка подняться вверх от его головы. Через несколько секунд он реинтегрировал свой глаз и ткнул оставшимся большим пальцем влево. — Туда. Охрана в смятении, так что у нас есть прямой путь наверх. Теперь давайте двигаться, прежде чем что-нибудь ещё пойдёт не так. — Ты пытаешься накликать беду?! — рявкнул Сквард. — Да, чтобы это случилось сейчас, а не позже. — …справедливо. Хотя никто не сказал этого вслух, чтобы положение дел не пришло к резкому и, вероятно, смертельному концу, все, кто шёл за Крокодайлом, были удивлены довольно гладкому плаванию до сих пор. На полпути через тюрьму, хотя оборона была прочной, добавление ещё нескольких силачей сделало рядовых счастливо излишними. Оставшиеся силы на Уровне 3 всё ещё пытались атаковать их по пути к дверям, но они были слишком дезорганизованы без своего надзирателя. А сама дверь к лестнице? Едва заперта, вероятно, предполагая, что это не замедлит их достаточно, даже если была бы заперта. Кроме задерживающихся вен яда на земле, не было ничего, что могло бы помешать им. А затем, на полпути вверх по лестнице, армия столкнулась лоб в лоб с другой группой нарушителей, спускающихся по ступеням через две за раз. Нарушителей, которые совершенно точно не были «друзьями». Время, казалось, замедлилось, когда группы проходили мимо друг друга. Удивление и веселье блестели в глазах лидера одной, в то время как неприкрытая ненависть вспыхнула в глазах другого. Их глаза передали друг другу всё, что им нужно было знать. А затем момент прошёл, и они продолжили свой путь, Луффи ловко схватил Уайти и Скварда в свои руки, чтобы они не повернули назад. Никто больше не двинулся, чтобы остановить нарушителей, либо слишком ошеломлённый чистой глупостью попытки спуститься в Импел Даун посреди массового побега, либо точно оценивающий, насколько монументально опасную угрозу представляли эти нарушители для, ну, буквально любого и каждого на их пути. Когда нарушители были далеко, Джинбей и Иванков сменили Луффи, будучи более подходящими для сдерживания силы уровня Нового Мира. — Кто это был? — потребовал рыбочеловек, твёрдо засовывая ругающегося и извивающегося Паука Водоворотов под руку. — Вся причина, по которой жизнь Эйса в опасности, — резко ответил Луффи, его лицо было маской ярости. — …ты более сильный человек, чем я, Соломенный мальчик, — отметил Иванков, держа обёрнутые инеем пальцы Уайти подальше от своего тела. — Не совсем, я просто надеюсь, что если я всё сделал правильно, он умрёт с криком. — Этот раздутый задница должен умереть от НАШИХ рук! ОТПУСТИТЕ НАС! Луффи оглянулся на Уайти, всё ещё хмурясь. И это только усилилось, когда он увидел непоколебимую решимость в её глазах. — В любой другой день я бы позволил вам убежать и погибнуть, и я, вероятно, был бы там же с вами, но Эйс на первом месте, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Он не умрёт потому, что двух его друзей не было рядом, чтобы помочь спасти его. Окружающая температура упала, и Уайти Бэй сердито вздохнула. — Хорошо… хорошо, хорошо! — рявкнула она, дёргая руками, пытаясь вырваться из хватки Иназумы. — Я не буду делать ничего глупого, теперь отпустите меня! Сквард, со своей стороны, всё ещё выглядел мятежным, но у Луффи закончилось терпение и, взглянув на Джинбея, он провёл рукой по горлу. Со вздохом рыбочеловек ударил ладонью по затылку Скварда, сразу же нокаутировав его. После того как он отпустил Уайти, чтобы она снова могла нормально бежать, Иванков нервно взглянул на Луффи. — Это… жестоко, даже для тебя, Соломенный мальчик. — Не спрашивай меня, почему. Даже без того, чтобы Кросс сказал мне, кто он, что-то в нём всегда просто бесило меня. Багги оглянулся через плечо и вздрогнул, прекрасно понимая, откуда взялась инстинктивная вражда.

***

В уголке Маринфорда группа морпехов сидела в мрачном молчании. Любая возможность предотвратить войну миновала, их собственные законы и непреднамеренные контрмеры Правительства не позволяли им просто устранить источник конфликта. Всё, что им оставалось, — это выполнить свой главный план и, как мрачно подытожил Кросс, просеять пепел, чтобы увидеть, что останется после. И вот так эти немногие морпехи — два Капитана и два Вице-адмирала, с избранными подчинёнными, сидящими на ящиках и бочках вокруг них — встретились лично перед войной. Что бы ни случилось в ближайшие несколько дней, это будет последний раз, когда они смогут встретиться вот так на долгие годы. На столе перед ними стояли маленькие чашки, наполненные саке, чтобы отметить событие и снять напряжение от бурлящего ожидания в их животах. — Я знала, что в конце концов дойдёт до этого, — тихо сказала Вице-адмирал Цуру. — Я надеялась, что я ошибаюсь, что кто-то где-то придёт в чувство, или что Соломенная Шляпа снова сделает невозможное… но никто этого не сделал, и он не смог. — Она вздохнула, откинувшись на своём месте. — Так что теперь мы остались с этим. — Серьёзно, насколько же проклят этот мир, когда наш лучший шанс остановить новую волну хаоса, охватывающую моря, — это работать против нашего собственного флага, флага того, что должно быть «Справедливостью», чтобы спасти известного пирата от казни? — потребовал матрос-рекрут Фулбоди. — Нарушающий закон пират распространяет правду, в то время как законное Правительство распространяет ложь. Для меня это достаточное безумие, — ответила женщина, сидящая рядом позади Цуру, Вице-адмирал Гион. Вокруг раздались одобрительные возгласы, после чего слово взял Джонатан. — Ну, последний обзор. Проклятые? — На своих местах: Коза, Бык и Кролик сосредоточены на своих соответствующих базах, в то время как Обезьяна, Тигр и Петух ждут на Сабаоди, пока внимание не будет достаточно отвлечено, чтобы они могли приблизиться, не вызывая подозрений. Щенок ждёт в Мариджоа, и последние разведданные о Белоусах говорят, что они всплыли с этой стороны Ред Лайн час назад. Так что… это всё учтено, — перечислил Дрейк. — Рак и Рыбы всё ещё внутри Импел Дауна, и они будут работать, чтобы сдержать любое дальнейшее безумие или хаос, которые могут просочиться сквозь трещины. Козерог им совсем не завидует… — угрюмо проворчала Хина, заканчивая одну сигарету и сразу же заменяя её свежей. — Йормунганд стоит наготове и готов продемонстрировать плоды своих трудов, — сказала юнга Йоко, морщась рядом с Т-Боном. — И вопрос о том, какой «Справедливости» мы будем следовать, решён. — Ты сильная девушка, чтобы взять на себя такую ответственность, — сказала Гион. — Но ты не одна; мы все будем там в темноте, чтобы помочь тебе. Йоко вздохнула и кивнула, Т-Бон и Кнальф похлопали её по плечам. — И наши агенты на местах, — подтвердил Джанго, скрестив руки. — Намеренные и иные. Комея, в частности, я готов отправить в долгое путешествие с короткого пирса, если он начнёт получать какие-либо идеи. — Козерог хотел бы повторить, что мы не будем использовать такую тактику, — сказала Хина с хмурым видом. — Да, Капитан, — ответил Джанго. Воцарилась тишина, и больше не было особо что сказать. Они провели каждый свободный момент, который у них был, обсуждая план, скелет которого был высечен в камне, а остальное, надеялись они, достаточно гибко, чтобы соответствовать любым обстоятельствам, которые бросит им война. — Тогда, если больше нечего добавить, я полагаю, пора начинать, — сказала Цуру, поднимаясь на ноги. Остальные тоже встали, Йоко забралась на стол, чтобы оказаться на подходящей высоте. — Ради тех, кого мы посвятили свои жизни защищать, даже Справедливость можно принести в жертву. Смерть возьмёт нас прежде, чем мы снова об этом забудем. Четыре лидера и шесть подчинённых Зодиака Божественного подняли свои бокалы как один, сосуды и их содержимое мерцали в зелёной дымке вокруг них. — За человека, который напомнил нам, что значит быть достойным морпехом. — Канпай, — произнесли морпехи вместе и осушили свои чашки.

***

Температура наконец выровнялась, когда предполагаемые беглецы ворвались на второй этаж, в одном уровне от свободы. Но с убитыми БиоМЕГА и его заражёнными приспешниками Ад Диких Зверей снова принадлежал зверям. Учитывая это, было довольно странно, что во второй раз тишина встретила появление Луффи в каналах и коридорах. — Чёрт, только не снова, — простонал он. — В прошлый раз было отстойно, как они могли сделать это хуже без той штуки?! — Позволь мне ответить на это другим вопросом: почему вся вода фиолетовая? — отметил Багги, уже прогуливаясь к ближайшей камере. — О, парни? Багги вернулся, чтобы вытащить вас! — Капитан Багги…! А… извините, но я думаю, мы лучше попытаем счастья здесь, — сказал один заключённый. — Сади ждёт у лестницы, и каждый зверь, который пережил монстра и бунты, с ней… во главе с Минотавром. — Не успел сказать, как уже решено! — радостно сказал Багги. — Это начинает становиться глупым, — заговорил один из ньюкама. — Если они продолжат ставить все свои лучшие силы в одном месте, мы просто продолжим разбивать их. Это не может быть лучшей стратегией, чтобы остановить нас. — Это не имеет никакого значения, если мы не сможем пройти мимо Магеллана, — возразил Иназума. — И, возможно, более актуально, это всё равно ставит все их лучшие силы в лучшее место, чтобы остановить нас, при этом значительно задерживая нас каждый раз. Так что, с учётом этого, они на самом деле справились удручающе хорошо. Судя по кислым лицам вокруг, никому не понравилось это наблюдение. Через несколько минут прыжков через каналы, навигации по камерам и сбрасывания ключей, лестница появилась в поле зрения. Василиск и Сфинкс лежали рядом с ней, в то время как Сади и Минотавр стояли на некотором расстоянии впереди. — Я займусь ей, — сказал Иванков, уже сменивший пол на женский. — И я думаю, мои конфетки справятся с тем, что осталось от этих зверей. — Мммм, или ты мог бы просто заткнуться и послушать. Ни один из нас не хочет потерять больше мышц на своей стороне, чем необходимо, — парировала Сади. Она отбросила волосы и хлестнула кнутом по земле, образуя линию в камне. — Соломенная Шляпа. Мой дорогой Минотавр должен тебе за прошлый раз, так что ты будешь сражаться с ним. Никаких уловок, никакой поддержки, просто сильнейший боец, оставшийся на этом этаже, против тебя. Если Минотавр победит, остальные мои зверушки и я вступим в бой за всеобщую свободу против твоих друзей. Мммм, но если ты победишь честно и справедливо, остальные из нас отступят. Вам всем будет позволено пройти на Уровень 1 без сопротивления. Она усмехнулась. — За исключением, конечно, того, что Начальник Магеллан уже ждёт вас наверху. Мммм, так что, как будет? К удивлению никого, Луффи перешагнул линию и подошёл один. — Очень хорошо, — промурлыкала Сади. — Теперь, чтобы было ясно, если кто-то или что-то ещё пересечёт эту линию без твоей победы, ты проиграешь дуэль. Но для справедливости, ни один зверь или охранник с моей стороны не вмешается. Мммм, или они получат бу-бокс. Дрожь пробежала по Гальдино, а также по каждому другому заключённому, который провёл время в Аду Зверей за последний год. — Клянусь, я убью эту нечестивую улитку за то, что подала ей эту идею… Обещание мести осталось без внимания, когда Луффи и Минотавр начали кружить вокруг друг друга, каждый оценивая своего противника. Единственными звуками были скрежет дубинки Минотавра по земле и отдалённые крики заключённых. Тюремный Зверь сделал первый ход, бросившись к пирату с поднятой дубинкой со скоростью, шокирующей для любого. На возвышающемся Минотавре это было буквально электрическим. Луффи всё равно увернулся от его дубины. Напрягая ноги, он растворился в воздухе. С криком «РЕЗИНОВЫЙ РЕАКТИВНЫЙ БАЗУКАЗО!», он вбил кулаки в середину туловища Минотавра. Звери разлетелись с паническими криками, когда их сильнейший снёс несколько тюремных блоков на своём пути. Пират не ослаблял напор. Реактивный Удар сплющил его морду. Реактивный Колокол оставил его шатающимся и хватающимся за череп. Реактивная Винтовка сложила его вокруг кулака Луффи как аккордеон. И, наконец, Реактивный Топор вбил его на несколько футов в каменный пол. Он не двигался. Луффи отступил, тяжело дыша, под разинутые рты почти всей его аудитории. Проигрыш Минотавра был по крайней мере возможностью для всех присутствующих, но чтобы это произошло так быстро… Некоторые задавались вопросом, почему Соломенная Шляпа всё ещё там, а не несётся на верхушку тюрьмы. На этот вопрос был дан весьма решительный ответ, когда Минотавр поставил руку и использовал её, чтобы подняться на копыта. С бычьим ревом, который сотряс пол, Тюремный Зверь бросился на Луффи, ничуть не замедленный избиением, которое могло бы превратить в кашу целый городской квартал. Луффи, с другой стороны, был явно медленнее, чем когда он начал бой. — Тц. Проклятые Пробуждённые Зоаны, — выдавил Сквард. — Так эта выносливость нормальна? — спросил Иванков. Уайти Бэй фыркнула, морозное облачко расцвело перед её носом. — Это? Ты ещё ничего не видел. Если бы эта доминатрикс там не пригрозила натравить на нас Магеллана, я бы говорила вам всем помочь нам напасть на эту штуку толпой. Тем временем в бою Луффи наконец нанёс ответный удар после нескольких отчаянных уклонений, ударив Минотавра прямо по ногам, пытаясь сбить его с равновесия. Пытался и потерпел неудачу, зверь топнул по его вытянутой ноге прежде, чем он смог её отдёрнуть. Несмотря на отчаянный уклон, шипы на дубине, которая пыталась его раздавить, всё же вырвали полосу из его руки. Оттолкнувшись, Луффи обвил себя вокруг той же ноги, снова и снова, пока не натянулся до предела. — Резиновый… Арбалет! И затем он отпустил всё сразу. Это не сильно повлияло на массу Минотавра. Но сделало достаточно. Нога Тюремного Зверя выбросилась вперёд, и, будучи неустойчивым из-за верхней части тела, он упал прямо на спину и с ноги Луффи. Тот не терял времени, вытянув руки и схватив Минотавра за щёки, когда тот приподнялся, слегка скрутив руки. А затем он поднял его. — Резиновый… Минотавр был слишком тяжёлым для вращения, которое обычно включал этот приём. Но огромный Тюремный Зверь тем не менее был поднят с земли и в воздух. Кряхтя от напряжения, Луффи рванул вниз. — Молот! Ударяя Минотавра головой вперёд в землю, и одновременно уклоняясь от брошенной дубины, которая при ударе уничтожила ещё один тюремный блок. И снова могучий бык был вбит на несколько футов в пол, сотрясая весь уровень от удара. На этот раз Луффи повернулся к Сади и её оставшимся зверям, явно готовый двигаться дальше. Но отточенные инстинкты заставили его обернуться, где Минотавр снова подсунул руки под себя. С приглушённым рёвом он вытащил себя из пола. Уайти Бэй нахмурилась. — Вообще, когда я думаю об этом больше? Нас обманули. Я не думаю, что видела кого-то, кто мог бы пережить Пробуждённого Зоана в битве на истощение. — Ты говоришь, что это невозможно? Потому что, насколько я помню, это не значит много для этого конкретного новичка, — сухо ответил Иванков, хотя тем не менее мысленно готовился к бою. На лице Луффи проступило разочарование, и он осторожно встал между Минотавром и его дубиной, явно приглашая его попытаться пройти сквозь него, чтобы добраться до своего оружия. Конечно, был только один возможный ответ. Минотавр наклонился на руки, копыта рыли пол позади него, и клубящиеся фырканья вырывались из его кровоточащей морды. С Луффи, любезно просто стоящим там, он оттолкнулся как спринтер, ревя, когда он бычьим напором бросился на Луффи рогами вперёд. Слишком поздно Сади заметила, что пират кусает свой большой палец. — Мино, осторож—! — Резиновый Гигантский Пистолет! Краткий урок физики: все движущиеся объекты имеют импульс, который простыми словами измеряет, насколько трудно объекту остановиться. Импульс — это функция массы и скорости, а Минотавр был и очень большим, и двигался очень быстро. И копыта, при всей их полезности для собственно скорости, были абсолютно бесполезны для создания сцепления, необходимого для остановки чего-то такого большого, как Минотавр. Суть в том, что, несмотря на предупреждение, у Минотавра не было ни единого шанса остановиться, прежде чем огромный кулак Луффи очень резко изменил его импульс. Ещё несколько тюремных блоков были снесены, прежде чем удар остановился, оставив Минотавра лежащим без сознания в куче обломков. Луффи ненадолго уменьшился, но вскоре вернулся к нормальному размеру. К этому моменту никто не удивился, когда Минотавр поднялся для четвёртого раунда. Но на этот раз он был осторожен в своём подходе, ставя бой на своего рода паузу. — Так вот каково это — сражаться со мной, — заметил Луффи, разочарование окрасило каждый слог. — Чувак, я раздражаю. — ПОЧУВСТВУЙ НАШУ БОЛЬ, УБЛЮДОК! — проревели Гальдино и Багги. И, ещё более поразительно, Крокодайл на самом деле кивнул в знак согласия. Наконец, либо раздражённый шумом, либо просто уставший играть в безопасность, Минотавр снова бросился вперёд, пытаясь добраться до своей дубины. Доказывая, что урон что-то делает, Гатлинг сбил его с ног. Снова он встал. Луффи напряг ноги и вложил Реактивную Пулю в его туловище. Он встал снова. Луффи схватил его собственную дубину и ударил его ею по лицу, снова повалив зверя. И когда он всё ещё начал подниматься, что-то в Луффи… сломалось. — ХВАТИТ! — заревел он, осязаемое давление пронеслось над полем боя, отправляя Тюремных Зверей, охранников и более слабых Ньюкама на колени. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОБЕДИТЬ! ТАК ЧТО ПРОСТО ОСТАВАЙСЯ ВНИЗУ УЖЕ И ПЕРЕСТАНЬ ТРАТИТЬ МОЁ ВРЕМЯ! И, чудо из чудес, он сделал это, преклонив колени в очевидном знаке подчинения. И не только Минотавр. Медленно, один из наблюдающих Мантикор тоже преклонил свои короткие ноги и опустил голову к земле. Вскоре после этого один из Скорпионов-Головоломок плюхнулся на бок, его ноги конвульсивно дёргались, пена пузырилась из челюстей. И затем этот феномен повторился, снова и снова. Сначала по одному, затем по три и по пять, а затем десятками за раз, волна движения. Пока, наконец, звери Уровня 2 Импел Дауна в одностороннем порядке не сдались, либо склонив головы в знак признания, либо полностью подчинившись мощи Монки Д. Луффи. Отвисшие челюсти и выпученные глаза были общей реакцией. Горстка, как Крокодайл, сумела держать рты закрытыми, но они всё равно таращились, и в удивлении, и в благоговении… хотя для некоторых там была немалая доля враждебного недоверия. — …Я думаю, я наконец начинаю понимать, как это делается, — пробормотал Луффи, прежде чем поднять голову и уставиться на женщину в розовом. — Я победил. Ты сдержишь своё обещание? Сади нахмурилась в ответ, сгибая хлыст в руках, пока она заметно, тщательно обдумывала свои шансы на выживание среди армии крайне мотивированных людей, жаждущих разорвать её на части. Её выводом было обмякнуть и испустить побеждённый вздох. — Я была бы глупа, если бы не сделала этого, — процедила она, отступая от лестницы. — Идите же, Начальник ждёт. Мммм~, но попробуйте напасть на нас по пути наружу, и мы ответим ударом, так что, пожалуйста, не стесняйтесь испытать удачу~ Иронично, но этот комментарий сотворил чудеса для спасения шкур Сади и её оставшихся охранников, поскольку заключённые сделали всё возможное, чтобы держаться от неё подальше, когда бежали вверх по лестнице к свободе. Со своей стороны, Сади приходилось сдерживаться при виде такого количества заключённых, покидающих глубины её тюрьмы, ускользающих из её досягаемости. И ей пришлось буквально вонзить зубы в свой собственный хлыст, когда несколько десятков заключённых, которые были запуганы до повиновения, выбежали из своих камер, чтобы присоединиться к другим беглецам. Было невыносимо видеть, как столько заключённых делают попытку обрести свободу. Но по крайней мере, боль смягчалась знанием того, что даже когда масса заключённых бежала, всё, к чему они бежали, была возможность обрести свободу. В конце концов, девиз Импел Дауна сохранит свою силу. Редко произносимая фраза, несомненно, но та, что всегда оставалась истинной на протяжении столетий. Оставь надежду, всяк сюда входящий.

***

Бентам подбежал к Луффи, бросив на своего самого дорогого друга обеспокоенный взгляд. — Всё в порядке, Соломенная Шляпа? Э-э, помимо очевидного, я имею в виду… — Окама поморщился от оплошности, прежде чем продолжить. — Просто ты уже некоторое время молчишь. О чём ты думаешь? Хмурый взгляд Луффи углубился до откровенной гримасы. — Я… беспокоюсь. Я не знаю, что делать дальше. — Эм… победить Магеллана, вытащить всех нас отсюда, спасти Эйса? — Но как я могу его победить? Даже если я достаточно силён, в чём я правда сомневаюсь, он похож на этого чёртова Быка. Как я. Он тоже не будет знать, когда оставаться лежать. — И что? Просто продолжай валить его снова и снова! — Но в отличие от Быка, он может умереть! А я… я не хочу делать этого! — Тюремщик — это ключ. — ГАХ! — Луффи чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда крольчиноголовый ньюкама вторгся в его личное пространство с немигающим взглядом. — Убей его, и ты будешь свободен, — продолжал монотонно говорить кроличья голова. — Усакков, в последний раз, ты не строил Импел Даун! — рявкнул другой ньюкама. — Тогда почему я чувствую себя таким виноватым?! — Потому что ты снова принимал хороший товар. — …упс. — …Игнорируй их, — сказал Бентам, качая головой. — Почему ты вообще беспокоишься об этом, Соломенная Шляпа? Ты всегда был о главном: тебе нужно спасти своего брата, а он стоит на твоём пути. Даже если действительно дойдёт до того, что придётся убить его, чтобы победить — а судя по твоей истории, я сомневаюсь, что так будет — почему ты так много думаешь об этом? Луффи раздражённо вздохнул и потянул себя за уши вниз. — Потому что если я не смотрю на общую картину, кому-то другому приходится беспокоиться об этом за меня. Бентам и все остальные в пределах слышимости моргнули. — Я не хочу об этом заботиться, я просто хочу сосредоточиться на Эйсе и забыть о том, что происходит помимо этого. Но я достаточно понимаю, что если Магеллан упадёт и останется лежать, многие плохие парни, которые должны быть здесь, выйдут наружу. Я уже освобождаю одного человека, которого никогда не хотел видеть снова. — Луффи бросил яростный взгляд через плечо, не вызвав никакой реакции у рептилии со шрамами. — Я не горю желанием выпускать других монстров из их клеток. Луффи резко повернул голову обратно, его выражение было мрачнее, чем когда-либо. — Я уже готов сжечь весь мир, чтобы освободить Эйса… но это не значит, что я должен это делать.

***

Был сдвиг, ощущаемый по всему миру, поскольку объявленный Иеремией Кроссом срок всё приближался. Просыпались они или готовились ко сну, молодые или старые, все могли сказать: атмосфера мира изменилась. И как бы иначе? Мировое Правительство не жалело средств на распространение вести во все уголки земного шара: Война. Война между Дозорными и Белоусом. Война между двумя столпами, поддерживающими мир. Некоторые были нетерпеливы, полны ожидания, чтобы стать свидетелями грядущего столкновения титанов и жить в любой эпохе, что наступит после. Другие были напуганы, люди в половине мира боялись, что волны самой битвы, не говоря уже о последствиях, разорвут мир на части. Опасения, которые не были лишены оснований для любого, кто имел хотя бы поверхностные знания о геополитике. Некоторые дети пели и смеялись, распевая песни о том, что Белоус идёт, не подозревая о разрушении, которое вот-вот произойдёт. Пожилые люди с нежностью смотрели на фуражки, которые они сохранили после выхода на пенсию, в последнем проявлении солидарности. По всем океанам мир напрягся, готовясь к первым волнам бури, которая вскоре потрясёт моря до самых их основ.

***

Вскоре после входа на Уровень 1 группа встретила своего последнего противника в самой неожиданной обстановке. Далеко от лестницы, ведущей к входной двери, но по единственному пути, которым они могли продвигаться вперёд, со стенами яда, блокирующими все другие проходы. И обстановка, о которой идёт речь? Большой обеденный стол с несколькими тарелками еды, включая обилие мяса на дальней стороне. То есть, на стороне, обращённой к Луффи. Это был небольшой банкет и стол, накрытый для двоих, с Магелланом на противоположном месте. Он поднял голову, чтобы посмотреть на них, и вежливо кивнул. — А, капитан Луффи. Я вас ожидал, — сказал он почти дружелюбным тоном. — Давайте, я приготовил еду. Садитесь и поешьте немного. Наслаждайтесь своим последним ужином. Перед вашей казнью, я думаю, нам нужно поговорить. — …да, Начальник Магеллан. Нам нужно. Под морем подёргивающихся глаз Луффи занял своё место за столом и начал есть, пока Магеллан делал то же самое. — …Королева Иванков? Вы подсыпали нам что-то в пунш? — Нет, — коротко ответил окама. При всей сюрреалистичности ситуации, она не была менее напряжённой. Несколько секунд единственными звуками были звуки двух едящих. — …Итак, — сказал Магеллан, изящно вытирая рот. — Вы знали о Шестом Уровне с самого начала. — Кросс знает много вещей, — нейтрально ответил Луффи, откусывая от куска ветчины. Магеллан обдумал это и закрыл глаза. — Он ничего не говорил об этом на СВС. Я предполагал, что какой бы источник у него ни был, он не был настолько исчерпывающим, но он скрыл это по другой причине. — Он открыл глаза и сделал ещё один глоток. — Я осмелился бы предположить, что его причины те же, что и у нас, но вы пошли на всё, чтобы освободить одного из тех самых людей, которых вы сами отправили туда, того, кто причинил вашей команде столько вреда. Скажите мне… — он посмотрел на Луффи. — Стоило ли ваше решение того до сих пор? — Не могу вам сказать пока… — сказал Луффи, глядя прямо в ответ. — Я не смог спасти того, за кем пришёл сюда, пока он был здесь, поэтому теперь мне нужно следовать за ним. Резкая вспышка раздражения пронеслась по лицу Магеллана, прежде чем он вернул своему выражению нейтральность. — Портгас Д. Эйс… один заключённый, который доставил мне почти столько же проблем за двадцать четыре часа, как вы сами… и теперь, похоже, он приложил руку и к вашему появлению здесь. Если вы будете так добры… объясните мне, почему вы считаете, что этот единственный человек стоит неисчислимого ущерба, который вы причинили мне и моим подчинённым. Луффи даже не колебался, отрывая свежую полоску мяса от кости. — Он мой брат. — И на этом всё. Бровь Магеллана резко дёрнулась, и через секунду он ограничился усталым вздохом, поднимая свой стакан и делая глубокий глоток. — Да, именно так и должна была повернуться моя удача в наши дни, не так ли… Двое сидели в напряжённом молчании ещё несколько секунд, прежде чем Луффи нарушил тишину. — Я ненавижу это, Магеллан, — сказал он. — Ненавижу, что мне пришлось прийти в это место, и то, что мне пришлось сделать. К чему это приведёт. Но я собираюсь спасти Эйса, и мне нужна была помощь песчаного-ублюдка, чтобы зайти так далеко, и чтобы пройти через то, куда я направляюсь. Оба проигнорировали смешки Крокодайла позади них, и Магеллан бросил пристальный взгляд на Луффи. — У вас действительно есть хоть какое-то уважение к своим действиям? Скольких преступников вы рискуете выпустить обратно в мир, и всё это ради одного пирата? Луффи молчал несколько секунд. Затем его глаза закрылись, его лицо покраснело, когда он пытался что-то вспомнить. — …Варавва, — сказал он наконец. Начальник наклонил голову. — Что вы сказали, Соломенная Шляпа? — спросил Магеллан. Глаза Луффи оставались закрытыми, пока он сосредоточился. — Это было несколько дней назад, когда мы узнали об Эйсе…

***

— КАЖЕТСЯ, КАК СТРАСТИ, не правда ли? — Ты знаешь мою позицию насчёт этого, Саундбайт, — выдавил Кросс. — Страсти? — хором спросили несколько человек. Кросс громко вздохнул, положил улитку на стол и вышел из комнаты. Саундбайт скривился, внезапно оказавшись в роли рассказчика, когда всё внимание было обращено на него. — ОКЕЙ… итак, некоторые люди в мире Кросса НЕ ВЕРЯТ в большую часть этого, но ДРУГИЕ ПОСВЯЩАЮТ СВОИ ЖИЗНИ ВОКРУГ ЭТОГО… мех. Я ПРОСТО ДАМАМ версию без контекста. Улитка несколько секунд шевелила челюстями. Затем, остановившись на голосе, она заговорила. — Давным-давно, когда медицина была молода, а мечи были самым сильным оружием, которое можно было найти, жил человек по имени Иисус. Он путешествовал по миру, собирая последователей и помогая другим на своём пути. Он стал известен тем, сколько добра делал для других, но в то же время он проповедовал о правильном образе жизни. Те, кто командовал страной, якобы следовали тем же правилам, которым он учил, но больше склонялись к тому, чтобы отдавать дань уважения на словах и жить комфортной жизнью правителей. Иисус продолжал делать своё дело несколько лет, затем правительство арестовало его во время ежегодного праздника, когда главный судья освобождал одного заключённого. Дело против Иисуса было построено на лжи, и главный судья страны не мог найти ничего, что он сделал неправильно, поэтому хотел освободить Иисуса. Но правительство подстрекало всех, кто хотел слушать, и толпа заставила судью делать то, что они хотели…

***

— Игнорируя свои собственные законы, правительство заставило его освободить Варавву, революционера и убийцу, и они замучили Иисуса до смерти за преступление в том, что он делал больше добра, чем они могли, и указывал на всё, что они делали неправильно и лгали об этом. Большинство заключённых смотрели с ошеломлённым изумлением, когда Луффи закончил свою историю, вероятно, в основном из-за того факта, что Луффи мог запомнить так много. Магеллан, однако, хмурился в замешательстве. — Я не понимаю вашей логики. Вы не можете сравнивать одного из самых печально известных пиратов в мире с мучеником-святым. — Эйс не святой, — подтвердил Луффи. — И я тоже, и остальная часть моей команды тоже. Но мы никогда не были теми, кто нападал первым, и Белоус… — Является одним из самых сильных и в то же время самых доброжелательных пиратов в истории, — вмешался Джинбей, складывая руки на груди, глядя на Начальника без малейшего сомнения. — Иеремия Кросс читал лекцию об этой самой ситуации несколько месяцев назад: флаг старика обеспечивает мир и безопасность для десятков островов вдоль Гранд-Лайна, и если Правительство уберёт его из картины, пираты неправильного типа сделают всё возможное, чтобы вмешаться и уничтожить этот мир. И у Дозора нет ресурсов, чтобы остановить их, особенно сейчас. — Рыбочеловек нахмурился, бросая на Луффи странный взгляд. — Тем не менее, я должен согласиться, что Эйс не вписывается в эту историю. — Он преступник, и он сделал достаточно, чтобы его казнь была справедливой в глазах закона, — постановил Магеллан. Вытерев рот в последний раз, он встал, пурпурный отблеск медленно покрывал его тело, когда он отодвинул стол. — И вот почему я стою здесь против вас, Соломенная Шляпа. Зло, которое входит в эту тюрьму, покидает её только со Смертью или по пути к встрече с ней. Луффи, между тем, не двигался, его голова была опущена в молчании, пока он не заговорил. — Начальник Магеллан… вы знаете, почему они пытаются убить моего брата? Незаметно для других, глаза Багги расширились, когда он соединил точки. Магеллан, со своей стороны, замер от этого вопроса. — С наградой более чем в полмиллиарда бери за его голову и связями с Белоусом, ответ очевиден. Медленно, Луффи поднялся на ноги и поднял голову, глядя на Начальника. — Но это не причина. Ничто из этого не имеет для них значения. Есть только одна причина, по которой они делают всё это, и это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал. Но мне это не важно. Они хотят убить его, а я собираюсь его спасти. И вы не остановите меня на этот раз. Он качнул свою сумку вперёд, погружая в неё руки. Он вытащил их, ставя два толстых свёртка ткани на землю и ступая в них, затем вытащил ещё два куска вокруг своих кулаков. — Посмотрим, как ваш яд пробьётся через это, — прорычал резиновый человек. — Вы думаете, ткань защитит вас от моего яда? — усмехнулся Магеллан, когда Гидра выросла и устремилась к пирату. Луффи размахнулся рукой вперёд так сильно, как только мог — и голова дракона разлетелась. Луффи отвёл руку, покрытие тканью растаяло, обнажая что-то блестящее под ней. — Нет. — Луффи прохрипел, ударяя своими бронированными кулаками друг о друга с громким КЛАЦ! — Но золото защитит.

***

Выражение Нами было торжественным, когда её железное облако опустило четыре толстых свёртка перед Луффи. — Я не хотела прибегать к этому. Но я бы обменяла все сокровища, которые у нас есть, если бы это означало, что ты или кто-то ещё из этой команды не будет смотреть, как кто-то, кого вы любите, умирает на ваших глазах. Так что бери это. Она отодвинула ткань на одном из них, и некоторые члены команды вздрогнули от знакомого блеска под ней. — Я не Усопп, но я разбираюсь в золоте, и я укрепила их, насколько могла. Они помогут тебе наносить более сильные удары, и они выдержат Магеллана. Почти ни один яд не достаточно силён, чтобы пробиться сквозь золото. Но не используй их, если станет слишком жарко, или они расплавятся. Она снова накрыла их и подтолкнула вперёд, её выражение было твёрдым. — Делай всё, что должен, Луффи. Они все твои. Луффи кивнул с предельной серьёзностью. — Спасибо, Нами.

***

Глаза Магеллана сузились, и его хмурый взгляд усилился. Золотые рукавицы, из всех трюков, которые он мог вытащить, и он вынужден был признать, что это был эффективный. Единственный яд в его арсенале, достаточно едкий, чтобы пробиться сквозь золото, был Ядовитый Демон, его последнее средство. Ну что ж. Это просто означало, что он должен держать Соломенную Шляпу на расстоянии, а это было вполне осуществимо. Сделав глубокий вдох, Магеллан выдохнул облако ядовитого газа. Однако этот был не болезненно-зелёного цвета хлора. На самом деле, что бы Магеллан только что ни выдохнул, это было бесцветным. Луффи немедленно зажал рот рукой и отступил, как и остальные из их маленькой армии. — Чёрт, — сказал Луффи гнусаво. — У кого-нибудь есть противогаз или что-то в этом роде? — Не думаю, что это поможет, Соломенная Шляпа, — ответил Крокодайл, с ноткой тревоги в голосе. — Я никогда не слышал о бесцветном ядовитом газе. Очень вероятно, что противогазы будут совершенно неэффективны. — О. Ну, я открыт для идей! — Ну, давайте посмотрим, как он справится с холодом! — заявила Уайти Бэй, взмахнув рукой и направив замораживающий бриз на Магеллана. Газ в воздухе быстро сконденсировался в жидкость, которая упала лужей на пол и превратила ядовитое покрытие Магеллана в лёд. — Отлично! — закричал Луффи, бросаясь вперёд и замахиваясь для удара. — Гум-Гум…! — Золотые ботинки помогут лишь отчасти, Соломенная Шляпа, — произнёс Магеллан с ощутимой угрозой. — Давайте поиграем в новую игру. Я думаю, она называется «Пол — это лава». И с этими словами Магеллан выпустил по две гидры в каждом направлении вдоль узкого коридора, затопив его ядом по колено. С вскриком Гальдино создал восковую преграду, которая не позволила яду растечься дальше. Луффи пришлось подняться вверх. — О нет, не получится! — заявила Уайти, снова поднимая руку. — Я… кхэ! Пиратка разразилась мучительным кашлем, и из её глаз потекли слёзы, в то время как Магеллан спокойно убрал маленькую духовую трубку, пустую, если не считать его собственной ядовитой слюны. Затем он ловко увернулся от удара, который Луффи направил на него. Гидра поднялась, и хотя Луффи отпрыгнул, она поглотила его насест и начала его растворять. Магеллан быстро растопил и новую опору Луффи, но на этот раз, когда пират спрыгнул, он приземлился на небольшую преграду, которую создал Гальдино, и накачал свои ноги. Затем он прыгнул в размытом движении Шейва. — Гум-Гум Золотой Реактивный Винт! Это было быстрее, чем даже Магеллан мог среагировать, даже на своём скользком ядовитом полу. Поэтому он сделал следующее лучшее: он выпустил толстый, желеобразный яд на свою кожу. Кулак Луффи ударил, и хотя он отбросил Магеллана назад, золото едва пробилось через слой, чтобы задеть Магеллана. Но одно слово остановило тюремщика от использования преимущества расстояния в упор: — Импакт. Колоссальный взрыв силы вырвался из рукавицы, разбивая её и вклинивая куски золота в обоих, хотя Магеллану досталось больше. Новые раны Луффи свободно кровоточили, когда он отпрыгнул назад, стряхивая с себя как можно больше осколков, и приземлился рядом со своими наблюдателями. — Гальдино! — крикнул Луффи, поднимая свой голый кулак. Мужчина вздрогнул, затем поспешно обернул поток воска вокруг руки Луффи, Ракуша и всё остальное. Его рукавица снова была на месте. Магеллан не мог отразить эту атаку; оба бойца теперь тяжело дышали, каждый сканировал другого в поисках того, что они будут делать дальше. Первым инстинктом Начальника было развернуть своего Ядовитого Демона на этом этапе, приговорив их всех до единого к окончательной смерти, но он позволил этому импульсу пройти. Это был логичный путь, разумный путь, и раз за разом этот путь оказывался ошибкой против этого пирата. — Гидра. Поэтому вместо этого он выбрал более нестандартную стратегию, позволив тройке жидких драконов вырваться из его спины и внося в них новый аспект. Пока Соломенная Шляпа и его спутники наблюдали, как они извиваются и бьются в воздухе, он готовил свою технику, сжимал её. — Взрывное Дыхание. По команде все три головы устремились к цели Магеллана в массивном взрывном столбе газа, ударная волна отбросила Соломенную Шляпу назад и дала Магеллану необходимое пространство, чтобы отступить и переместиться в идеальную позицию. — Вернись сюда! — в ярости крикнул Луффи, быстро бросившись за ним настолько быстро, насколько позволяли его золотые ботинки. Уменьшение скорости, но оно того стоило, когда пол был токсичным. — ГАХ! Затем он почувствовал острую боль в плече. Потянувшись, чтобы схватиться за пострадавшую область, его рука наткнулась на что-то. Обхватив это пальцами, он быстро понял, что это стрела. — Снайпер, на стропилах. И вооружён арбалетом, — прорычал Джинбей, злобно глядя на затенённую крышу коридора. — Болты, погружённые в яд, без сомнения, — добавил Крокодайл. — Хитрый трюк. Так далеко они действительно могут поддерживать его, не беспокоясь о том, что встанут у него на пути. — Он поднял руку, в его ладони сформировался вихрь. — Но это не выводит их из моего пути. Песчаная буря была уже готова к запуску, когда Крокодайл резко опустил руку, издав озадаченное хмыканье. — Они просто… отступили? — Потому что она выполнила всё, что мне было нужно. Внимание беглецов снова вернулось к Магеллану. Начальник отступил дальше на уровень и поднялся по единственной лестнице, которая вела на поверхность. Там, на вершине тюрьмы, правитель Ада мрачно смотрел на потенциальных беглецов, возвышаясь между ними всеми и любыми возможными шансами на свободу, его Гидры покачивались и угрожающе шипели. — Мне нужно было, чтобы Домино дала мне момент для оптимального позиционирования, и она это сделала. И теперь, Соломенная Шляпа Луффи, так или иначе, я намерен закончить это, — произнёс Начальник, и без того вездесущая дымка его слоя яда сгустилась в настоящую миазму. — Нет способа, которым вы можете победить меня. Я бы использовал свою самую сильную атаку против вас, Соломенная Шляпа, но я не могу избавиться от подозрения, что вы всё равно выживете. Позвольте мне поднять планку, специально для вас. Действительно, высокая цель, над которой Магеллан размышлял большую часть прошедшего дня, ожидая этой конфронтации. После почти сорока лет исследования пределов Дьявольского фрукта Яд-Яд, он был уверен, что ничто из того, что его силы могли произвести, не было смертоноснее, чем его Ядовитый Демон. Любой яд, каким бы сильным он ни был, каким бы смертельным, мог иметь противоядие. Но он знал метод, как обойти этот недостаток. Метод, который он применил к Луффи совсем недавно. Дьявол Импел Дауна сложил руки вместе и опустил голову в благоговении. — Всем, кто пришёл до меня и дал мне пропитание, я теперь выражаю благодарность. И сейчас я прошу вас снова… — Он резко поднял голову, в его глазах вспыхнул адский огонь. — В последний раз, одолжите мне свою силу! Ядовитая Гоэтия! Сами слова, казалось, несли в себе силу. Изменение прокатилось по телу Магеллана. Там, где раньше он был просто покрыт своим типичным слоем индигового нейротоксичного яда, защита Начальника резко изменилась в оттенке, спектр оттенков разбрызгивался и кипел по его телу, как масло поверх воды. Здесь, всплеск болезненно-жёлтого, там, след тошнотворно-красного. Тошнотворные зелёные, токсичные синие и все другие тошнотворные оттенки цвета между ними. Тело Начальника стало холстом для настоящей радуги загрязнения. И эти цвета не были довольны тем, чтобы просто извиваться и кружиться по его телу, о нет. Скорее, они сливались в разные формы. Изумрудная многоножка, скользящая по его плечу, лазурный осьминог, чавкающий на пути через его живот, алая змея, ползущая по его руке. Настоящий зверинец злобных, вязких, ядовитых существ из яда, извивающихся по мутной слизи, покрывающей тело Магеллана. Иванков в осознании уставился на Начальника. — Он… это должны быть разные ядовитые блюда, которые он съел, перегнанные в их чистейшую форму! Но почему—?! Магеллан быстро ответил на этот вопрос, снова хлопнув в ладоши, смертельная аура безмятежности охватила его тело. — Спасибо за еду. И с этим заявлением Магеллан развёл руки с мучительной медлительностью, его правая рука опустилась, зависнув над центром его живота— ХЛЮП! —где он погрузил пальцы в свой собственный полихроматический яд. Через несколько секунд он медленно вытащил огромную, извивающуюся, покрытую шипами рыбу кроваво-красного цвета. Сжимая фальшивую рыбу в ладони, он поднёс существо к своему рту. — Буйабес из крылатки. Его острые клыки впились в неё. Без следа манер Начальник Магеллан пожирал ложную рыбу, разрывая её «плавник» от «плавника» и поглощая до последнего кусочка и крошки буквально ядовитой рыбы. Только когда он закончил, и его рука начала тянуться к другому оттенку, беглецы наконец поняли суть, вселив чистый, сокрушительный для души ужас в сердца их всех, новичков и ветеранов. — Полагаю, мы официально исчерпали последнее терпение уважаемого Начальника, — нервно отметил Джинбей, с блеском пота на его рыбьем лице. — …он смешивает свои яды. Все. Одновременно, — выдохнул Крокодайл в неподдельном ужасе. — Все и, вероятно, в жидкой и газообразной форме, Мальчик Соломенная Шляпа, ты должен—! — ВТОРОЙ ГИР! Луффи опередил Иванкова, краснея и исчезая из виду. Он снова стал видимым мгновение спустя, с выражением ужаса и гнева на лице, когда столб баллистического яда ударил в землю, где он был бы секундой позже. Высоко вверху те же три массивные Гидры, которые всё это время нависали над Магелланом, шипели и рычали, их гнилая сущность капала и стекала из их слюнявых пастей, готовя ещё больше залпов, чтобы помешать атаке Резинового Человека. Луффи зарычал в ответ, переходя на носки, чтобы броситься прямо в шквал. К сожалению, именно тогда ему пришло в голову, что если он увернётся от ядовитых взрывов, множество других целей позади него останутся широко открытыми. Нерешительность на мгновение остановила ноги Луффи. — Не сдерживайся из-за нас, Луффи! Он оглянулся на источник крика. Джинбей, с ладонями, одетыми в толстые белые боксёрские накладки, стоял в оборонительной стойке впереди армии беглецов. И он был не один. Вокруг него парили несколько летающих масс воска, которые перехватывали любые случайные капли яда. — Ты не один в этой битве, Луффи! Доверься нам, тем, у кого есть сила стоять на своих ногах! — заявил Джинбей. — Мы слишком близко к выходу отсюда, я не позволю тебе всё испортить для меня, ты бешеный идиот! Убей его, прежде чем он убьёт нас, Соломенная Шляпа, иначе я клянусь, я убью тебя! — также поклялся Багги… в виде отделённой головы, парящей в тылу армии. Не считая этой не очень вдохновляющей поддержки, у Луффи теперь была уверенность, которая ему требовалась. Он кивнул им всем, прежде чем повернуться и ринуться прямо в шквал яда, который ждал его. — Шампуры из многоножки. И всё это время Магеллан продолжал своё ядовитое дело, очищая и снова пожирая свой собственный яд. Это предприятие, хотя и уникальное по своему происхождению, не было придумано на месте. Скорее, будучи перфекционистом, каким он был, Магеллан часто думал долго и тщательно о средствах и стратегиях, с помощью которых он мог бы улучшить свои способности как Начальник Импел Дауна. И один из самых важных и очевидных методов, которые он мог придумать? Рекомбинация его ядов в более смертоносные вещества. Не замечая интроспекции Начальника, Луффи продолжал пробиваться сквозь залпы, многочисленные, широко распространённые и разнообразные настолько, что даже со Вторым Гиаром он с трудом пробивался сквозь них. Ему приходилось держаться низко, чтобы избежать токсичного воздуха, и уворачиваться влево и вправо каждую секунду, чтобы избежать снарядов, которые он не мог отбить кулаком или ногой. Быть окружённым пулями обычно не было для него такой проблемой! Честно говоря, сначала ему пришлось сражаться с противником, почти точно похожим на него самого, а теперь ему приходится иметь дело с проблемами обычных людей?! Эта тюрьма действительно была адом! ПШАМ! — ГРГХ! И внезапно, адская сущность этого испытания подтвердилась, когда Луффи на секунду опоздал с уклонением, и его левая нога попала в баллистический столб яда. К счастью, его броня смогла защитить его от яда… но ценой: огромная сила взрыва разорвала его броню и полностью сорвала её, оставив его ногу голой. И вот так опасность этого предприятия удвоилась: если какая-либо из этих атак поразит его, у него будут гораздо более серьёзные проблемы, о которых нужно беспокоиться, чем просто отравление. А возвращение назад, чтобы получить ещё один восковой заменитель, займёт время, которого у него не было, и создаст риск, на который он не мог пойти. Но с другой стороны, Луффи и раньше не колебался, прежде чем броситься в ад, и он точно не собирался начинать сейчас! Решимость, которую он проявил, продолжая свою атаку, подбираясь всё ближе к своей цели. — Фугу-сашими. Ещё один яд поглощён, ещё один катализатор для опустошения. Но как бы просто ни звучала такая концепция, её было гораздо легче задумать, чем осуществить. Каждый из ядов Магеллана был больше, чем смертельная жидкость, это было проклятие, получившее физическую форму, опасное даже просто находиться рядом с ним. Смешивание даже двух ядов обещало катастрофу, и опасности только экспоненциально возрастали дальше. Основная проблема заключалась в том, что для рекомбинации ядов неизбежно требовался сосуд, в котором должно было происходить это нечестивое слияние. И всё же, смешанные яды были слишком едкими, слишком разрушительными, чтобы любой такой сосуд мог существовать. Любой сосуд, кроме одного. ПШАМ! Луффи сдержал проклятие, когда ещё один столб яда разорвал его другую ногу. Часть его желала, чтобы Нами была с ним. Если что-то и могло напугать этого парня, то это было бы то, что она увидела бы, что он делает с её золотыми подарками. Как бы то ни было, это решило одну проблему. С одной бронированной ногой он был не в равновесии, но теперь, когда обе ноги были голыми, он мог правильно использовать Второй Гир. Он пристально посмотрел вперёд на Начальника, всё ещё продвигаясь вперёд, даже когда заметил, что Магеллан, казалось, потел даже сквозь яд. — Лягушачье этуфе. Использовать свой собственный желудок как тигель для матери всех ядов было дерзким подвигом, но также и обоюдоострым. Даже со своими способностями Магеллан едва мог выдерживать отдачу от своих блюд в хороший день. Испытать их все одновременно было не просто рискованно. Эта техника представляла очень реальную, очень непосредственную опасность для Магеллана. На самом деле, одна плохая комбинация могла прямо убить его. И всё же. ПШАМ! Ещё один удар кулаком вылетел, чтобы заставить замолчать одну из Гидр, но на этот раз венозная конструкция действовала больше как охотничья собака, чем змея, жёстко кусая его последнюю золотую броню и отказываясь отпускать. Луффи размахивал рукой со всей своей силой, но ядовитые клыки не отпускали. Ещё одна Гидра нырнула внутрь, и он попытался ударить первую о неё, но хватка усилилась, когда его рукавица погрузилась в яд, отрывая её. Гидры быстро восстановились, жадно глядя на восковую замену, которая была последней оставшейся бронёй Луффи. — Пирог из медузы. И всё же Начальник Магеллан продолжал свой пир. Несмотря на риски, опасности, угрозу собственной жизни, Магеллан продолжал есть, яд за ядом падал в яму его желудка и превращался во всё более и более смертоносного зверя. Он продолжал идти по этому опасному пути по той же причине, по которой большинство людей когда-либо делали что-то опасное для жизни: из-за своей гордости. Его гордость как Начальника, чтобы гарантировать, что ни один из преступников, выстроившихся перед ним, никогда не увидит дневной свет снова. Его гордость как лидера, чтобы увидеть, что боли, горе, решимость его подчинённых не были напрасны. — Паучий стейк. Осьминожья лапша. И превыше всего, его гордость как мужчины. Чтобы отдать ничуть не меньше, чем всё, что у него было, перед лицом этого безумного, этого идиотского, этого невозможного и, каким-то образом, невероятного пирата перед ним. Магеллан отправил свои оставшиеся две Гидры, закручивающиеся в двойную спираль, в попытке уничтожить последний кусочек брони, который был у его противника. В тот момент, когда он сделал этот ход, Магеллан подготовился— — ИМПАКТ! —к взрыву яда, который последовал за последним трюком Луффи. Силы было достаточно, чтобы разбрызгать драконов за пределы любой возможности мгновенной регенерации. Но в качестве компромисса Луффи остался без брони, и теперь— — И наконец… Змеиное вино. Теперь Магеллан был готов. В тот момент, когда Луффи появился в поле зрения — раздражающе, с достаточным количеством осколков воска и золота, оставшихся от взрыва, чтобы покрыть переднюю часть его кулака — Магеллан почувствовал, как последние части его мерзкой алхимии слились в совершенство. Он почувствовал, как его желудок напрягся и вздулся, и с последним вздохом, который он мог себе позволить, Магеллан произнёс два слова. — Генезис Тифона. Для Луффи время, казалось, застыло, потому что в тот момент он увидел лицо самого Дьявола. Луффи увидел лицо Магеллана, близко и лично, когда выражение лица Человека-Яда исказилось от боли. Но что более важно, он также увидел, как челюсти этого лица заметно разъединились и опустились вниз, открывая его зубастую пасть, чтобы обнажить зияющую бездну. И когда Луффи заглянул в эту зияющую бездну, два фиолетовых глаза чистого зла и НЕНАВИСТИ посмотрели в ответ. Время для Луффи ползло миг за мигом, каждое мгновение мелькало в одно биение сердца. Мгновение, когда он вдавил ноги в камень, чтобы остановиться. Мгновение, когда живот Магеллана вздыбился, чтобы извергнуть жидкий ад внутри его желудка. Мгновение для Луффи, чтобы его свободная, незащищённая рука выстрелила за спину и вытащила последний инструмент, который у него был под рукой, который мог раз и навсегда переломить ход событий. Мгновение, чтобы прицелиться резинкой, которую он обернул вокруг своей руки. — Эластичное чудо гибели Усоппа! ШЛЕП! — ГВАРХ?! И метко выстрелить прямо в левый глаз Магеллана. После этого всё произошло очень быстро, потому что в ту же секунду, когда челюсть Магеллана инстинктивно захлопнулась, и он прижал руки к своему лицу, Луффи двинулся. Он выполнил два действия одновременно, рванувшись вперёд, чтобы оказаться менее чем в двух футах от живота Магеллана, и при этом отводя свой всё ещё бронированный кулак как можно дальше от Начальника. А затем в одно мгновение его кулак вернулся обратно и присоединился к нему, чтобы пробить оставшуюся броню Магеллана и выбить кратер в животе человека-яда. — ХРГХРГХ! Руки Магеллана поспешно переместились с лица на рот, та небольшая часть его выражения, которая была видна, исказилась в маску боли и ужаса, когда его щёки вздулись от преждевременного и очень непроизвольного выброса того, что должно было быть — и технически всё ещё было — его coup de grâce. Выполнив свою задачу, Луффи отступил и создал некоторое пространство между собой и своим противником на случай дальнейших бедствий. БОМФ! — ГННННРГХ! Это оказалось очень разумным шагом, поскольку всё тело Магеллана внезапно и сильно раздулось, облако зловонных паров просачивалось сквозь его пальцы. Несколько секунд Начальник пьяно покачивался на ногах, его глаза были пусты и закатились в череп. Затем он вернулся в сознание с дрожью и очень характерным оттенком на своих выпуклых щеках. А потом— — ХООООРХ! Печально известный Начальник Импел Дауна, Мастер Шести Адов и всего, что в них находится, упал на колени и, если говорить прямо, начал блевать как первокурсник. ШШШШШШ! То, что было безучастными взглядами на резинку, превратилось в смертельный ужас при виде брызг яда, которые были доказательством того, насколько им повезло, что атака дала сбой. Получившееся облако угрожало достичь стропил, и даже находясь так далеко, группа всё ещё осторожно сделала несколько шагов назад. Однако лишь несколько, потому что никто из них не мог воспринимать ситуацию настолько серьёзно, насколько она того заслуживала, благодаря одной простой детали. — Эм… — подал голос Гальдино. — Простите моё невежество, но должна ли адская смесь, которая вот-вот превратила бы нас всех в суп, быть, ну… радужного цвета? — Логически, нет, — задумался Иванков, прежде чем пожать плечами. — Но Мальчик Соломенная Шляпа замешан, так что я полагаю, что здравый смысл в данный момент очень даже мёртв. — Мёртв? Я не думаю, что здравый смысл вообще существует сейчас, — язвительно заметил Крокодайл, качая головой. Когда дым, отброшенный и поднятый рвотой, рассеялся, открылась картина Магеллана, согнувшегося и тяжело дышащего над зияющей дырой в полу, которая, казалось, вела прямо вниз на Уровень 2. Не расплавленная дыра, а чистая дыра, которая просверлила камень насквозь. И если шипящий звук, доносящийся из дыры, о чём-то говорил, то адская рвота не удовлетворилась «всего лишь» одним этажом. Несмотря на всё это, несмотря на испытание, связанное с составлением такой нечестивой смеси, её осечку, откровенную борьбу с Луффи один на один и получение немалого количества ударов? Одно было совершенно ясно: Магеллан не был истощён. Он едва устал. Немного запыхался, возможно, но действительно повреждён? Ни в малейшей степени. Но когда он медленно поднялся на ноги и снова встал во весь рост, нельзя было сказать, что он действительно остался незатронутым. Лицо Магеллана горело красным от чего-то иного, чем гнев. Быть побеждённым в битве на истощение или даже превзойдённым простым новичком было бы одно, даже в какой-то мере приемлемо. Но иметь такую окончательную атаку, вершину всех ядов, отменённую использованием разрекламированной резинки и удара под дых? В этом не было чести. Только унижение и последняя капля. — …да будет так. Луффи и его товарищи по побегу напряглись от ужаса, когда ещё одна фиолетовая Гидра выросла из спины Магеллана и нависла высоко. Но несмотря на голодный взгляд, с которым она рассматривала Луффи, она не двинулась, чтобы нанести удар, лишь покачиваясь в воздухе. — Соломенная Шляпа, — прогремел Магеллан, привлекая внимание Луффи обратно к нему. — Ты говорил о Варравасе, так позволь мне ответить тем же. Ты когда-нибудь слышал об Икаре? Луффи нахмурился в размышлении. — Я… думаю, Робин рассказывала мне об этом. Парень с крыльями, верно? С воском? Магеллан торжественно кивнул. — Не обращая внимания на предупреждения, которые он получил, он подлетел слишком близко к солнцу. Его жар расплавил воск, который скреплял его искусственные крылья, и без силы, поддерживающей его, он упал на смерть. С учётом прошлого опыта, я провёл некоторую параллель с нашим собственным конфликтом. Пока Магеллан говорил, гидра перестала качаться и бросилась… но не к Луффи, и не к его товарищам по побегу. Вместо этого она полетела прямо вниз в дыру, её длинная фиолетовая шея оставалась прикреплённой к Магеллану. Человек-Яд продолжал говорить, его стойка медленно расслаблялась. — Моя ответственность, как и всегда, заключается в том, чтобы гарантировать, что преступники никогда не покинут эту тюрьму, кроме как на пути к своей казни, и твоя разрушительная кампания до сих пор оставила огромный беспорядок, который мне предстоит убрать, чтобы избежать приближения любых других преступников к побегу. И сейчас, когда я стою перед тобой, униженный, я вижу, что, если бы я того пожелал, я мог бы победить тебя. Убить вас всех, отправить вас обратно в ваши камеры… У меня есть эта способность, Соломенная Шляпа Луффи. — Лицо Начальника значительно потемнело, когда он хрустнул костяшками пальцев, воздух вокруг него мерцал газообразной смертью. — И ты это знаешь. Выражение лица Луффи оставалось бесстрастным, когда он кивнул в знак признания. Внезапно Магеллан расслабился. — И всё же, хотя успех был бы моим, какой ценой он бы достался? Смог бы я продолжать выполнять свои обязанности? Подавить безумие, которое ты оставил после себя, и защитить остальную часть моих владений? Потенциально, да… но остаётся шанс. Шанс, что я могу потерпеть неудачу. И в процессе подвергнуть мир опасности большей, чем та, которую представляешь даже ты. А такой шанс? Я не могу этого допустить. — И вот мы стоим здесь. Я понимаю теперь, что хотя это удар по моей гордости, моё внимание лучше потратить на другое. В конце концов, ты заявил, что полон решимости спасти Огненного Кулака Эйса, и что никакая опасность тебя не отговорит. Так почему, скажи на милость, я должен останавливать тебя? Если ты так намерен отказаться от своего чудесного шанса убежать от Правительства, что пойдёшь прямо к плахе, то почему я должен тратить ещё хоть секунду, стоя у тебя на пути? Луффи тоже расслабился, кивок через плечо сигнализировал его товарищам подойти. И когда армия преступников в полосатой одежде нерешительно продвинулась вперёд, взгляд Резинового Человека задержался на Крокодайле на мгновение, а затем он повернулся назад, чтобы посмотреть на Магеллана. С уважением… и сожалением. — …Магеллан. Я понимаю, что я плохой парень здесь. И даже если это то, что я должен сделать… мне жаль, — тихо сказал он. — Искреннее извинение? Я удивлён, — ответил Начальник, его слова опровергались его непоколебимым выражением. Тем не менее, он сделал паузу, чтобы поклониться с уважением. — Поздравляю, Соломенная Шляпа Луффи. Ты и твои товарищи теперь полностью завоевали два острова, считающиеся священными для Мирового Правительства. — Он отвернулся и бросил смертельный взгляд через плечо на своего соперника. — Но будь уверен, никакое количество удачи или выносливости не позволит тебе добиться успеха там, куда ты направляешься; Маринфорд станет твоей могилой, и это факт. Лучше не заставлять твоих палачей ждать. Они настаивали, чтобы ты прибыл туда живым. А теперь, если ты извинишь меня… И вот так, всё поведение Магеллана окуталось миазмами чистого убийства, когда он присел, чтобы прыгнуть в свою собственную Гидру. — У меня есть новый набор проблем, о которых нужно беспокоиться. — Справедливое предупреждение, их лидер тоже D., — мрачно сказал Луффи. Это задело Начальника за живое. Он споткнулся и резко повернул голову, чтобы выпучить глаза на Резинового Человека. Видя полное отсутствие обмана в мрачном выражении Соломенной Шляпы, его лицо обмякло, и он взглянул вверх в усталом отчаянии. — …Проклят сегодняшний день в Тартар… И с этим последним обречённым стоном Магеллан взмыл вверх-и-вниз по Ядовитой Дороге и исчез в глубинах своих владений. Вот так битва за Импел Даун подошла к концу. Не было больше великой церемонии, когда беглецы открывали когда-то непроницаемые ворота Импел Дауна. Не было борьбы, когда они захватили подозрительно немногочисленный боевой корабль. И не было препятствий со стороны Врат Правосудия, которые торжественно распахнулись, когда их судно вышло в водный поток. Триста восемьдесят пять преступников, пиратов и прочих ассортированных девиантов вышли в плавание и направились прямо на войну. И ни один из них не остался позади. Ни один не остался, чтобы увидеть конец эпохи.