This Bites!

1 день до Войны: Остров Курайгана Ророноа Зоро, после нескольких дней спаррингов с ЧеловекоГориллами, нуждался в передышке. Он отправился на колокольню замка Михоука, срезал массивные колокола, а затем связал их все вместе. Эта петля из веревки затем обвилась вокруг его груди, а ноги зацепились за тяжелую опорную балку. Сейчас он выполнял пятьдесят седьмое висячее скручивание из первого подхода в 100. Он сконцентрировал всё свое существо на движении. На напряжении мышц, на поте, стекающем по коже, на веревке, врезающейся в грудь. Он сосредоточился на этих вещах, чтобы не иметь возможности думать о чем-то другом. Не о том, как его капитан прыгает в ад, чтобы спасти своего брата. Не о том, каким сломленным был Кросс, его тело буквально дребезжало от всех осколков, на которые события на Сабаоди его разбили. Не о предстоящих тренировках с Михоуком. И уж точно не думал о том, что он не был достаточно хорош. Веревка, скользкая от пота, как и его грудь, соскользнула, и Зоро едва успел отвести подбородок, когда весь набор импровизированных штанг с грохотом рухнул на пол. Тяжело дыша, Зоро перевернулся через балку и приземлился на пол. С таким же успехом можно считать это подходом. Сделав глубокий вдох, мечник перешел к серии заминочных растяжек. А всё это время несколько ЧеловекоГорилл с благоговением наблюдали из окон колокольни. — …черт возьми. Теперь я снова думаю, — сердито проворчал он. Растяжек было недостаточно, чтобы отвлечь его… ну, по крайней мере, он мог контролировать, о чем думает. Забыть о прошлом, думать о будущем. Вздохнув и закрыв глаза, погружаясь в медитацию, его разум перебирал то, что он знал. Он отказывался от возможности смерти Луффи, но в конечном счете для его собственной тренировки не имело большого значения, окажется ли его капитан с еще большей мишенью на спине или с психическим расстройством. Оба результата означали, что каждый, кто стоит рядом с ним, особенно сам Зоро, должен быть сильнее сильного. Но что он мог сделать, чтобы продвинуть свои двухлетние тренировки еще дальше? Он посвятил себя преодолению любых своих пределов, но Михоук был зенитом, даже по меркам Нового Мира. Ничто, кроме большего количества времени и практики, не могло улучшить то, чему мог научить его Михоук, а о дополнительном времени не могло быть и речи. Было только одно решение: ему нужно было ускорить темп своего роста. И теперь, когда он об этом подумал… он знал, как это сделать. — …о, братец, — сокрушался Зоро, качая головой и ухмыляясь, когда в его сознании промелькнуло лицо Кросса. — Если это сработает, я стану сильнее, чем когда-либо… но это будет чудом, если я вернусь к Луффи. — После еще одного момента размышлений он пожал плечами и горько усмехнулся. — Эх, какого черта? Я делал и более глупые вещи ради меньшего. Итак, в какую сторону его винный погреб? И с этими словами, на глазах у озадаченных ЧеловекоГорилл, Зоро вскарабкался на лестницу колокольни. И если бы кто-то из обезьян был достаточно близко, чтобы услышать, что он сказал, то факт, что он поднимался вверх, вызвал бы у них коллективное фейспалминг.

***

1 день до Войны: Везерия

Нами просматривала аннотацию к последней статье, которую изучала. Отдел Экстремальной Погоды обычно производил труды одного из двух видов: наблюдения и теории, полученные из практических экспериментов и прямого изучения природных экстремальных погодных явлений… и чисто теоретические тексты, от которых даже у неё глаза стекленели. Тем не менее, ей не потребовалось много времени, чтобы понять, как читать аннотации, чтобы определить, что есть что, что сэкономило ей много времени и напряжения глаз. Дверь скрипнула, и она подняла глаза, увидев входящего Хареддаса, чей язык тела был очень нервным. — Мисс Нами, я понимаю, вы заняты изучением погоды, но бюджетный комитет был очень заинтересован работой, которую вы проделали с отделом Экстремальной Погоды, поэтому… — Шаркая вперед, он бросил на стол стопку бумаг высотой в фут. — Ну, они хотели аналогичной экономии во всех отделах, и, ну, я уверен, вы знаете, как любой реагирует на угрозу своему бюджету… — Готово. Хареддас моргнул. Дважды. Затем ещё раз для верности. — Прошу прощения? Нами подвинула стопку, которая внезапно стала значительно выше с добавлением сшитой стопки бумаг. — Там будет объяснено, сколько каждый отдел может сократить и как, не влияя на их деятельность. Дайте мне несколько часов, и я смогу написать некоторые обоснования для руководителей ваших отделов, объясняющие, что именно им нужно сделать. Теперь Хареддас не мог перестать моргать. — Э… стоит ли нам ожидать такой уровень оперативности регулярно? — Только когда я пытаюсь избежать мыслей о чем-то другом. Нами посмотрела на него через плечо, в её глазах было чувство, которое не проявлялось с её последнего возвращения в Кокояси. Хареддас задрожал от скованной ненависти в её взгляде, взгляда человека, который хотел уничтожить всё вокруг себя и сдерживался только из-за бесполезности такой попытки. — И ради всех нас, я надеюсь, что это последний раз за время моего пребывания здесь. Мудро, старик не стал допытываться и ушёл без единого слова. Нами вернула своё внимание к документам перед собой. Но всё время её взгляд продолжал блуждать к улитке, сидящей на соседнем столе.

***

2 дня до Войны: Архипелаг Боин

Усопп был готов рвать на себе волосы. При том, как легко было выследить всех жуков на острове, он не ожидал столько проблем с получением их помощи! Должен быть способ справиться с этим без необходимости переодеваться гигантским жуком, как Гераклес’н; у него были некоторые стандарты! Не говоря уже о том, что проклятый слизняк никогда не дал бы ему забыть об этом, если бы он так поступил… Единственной хорошей новостью было то, что гигантские жуки вообще не нападали на него. К сожалению, это было потому, что они были полностью сосредоточены на еде острова, не замечая ничего другого, пока пожирали что-то вкусное. Примером тому был тот, по голове которого Усопп прыгал вверх и вниз. Полностью игнорировал его, предпочитая высасывать сок из манго размером с мангровое дерево. Раздосадованный, Усопп спрыгнул и отправился на поиски другой группы. Это не заняло много времени; с таким количеством пищи на острове плотность населения была очень высокой, и Усопп устроился наблюдать за колонией жуков-носорогов. Размером с настоящих носорогов. — Хорошо… так как же привлечь их внимание без провоцирования на нападение? — задумался вслух Усопп, потирая подбородок. Гераклес наблюдал издалека, хмурясь под своим шлемом. — По крайней мере, он не делает ту же ошибку, что и раньше’н, — пробормотал он. — Но это не лучшее место для приручения’н. Гераклес спросил, почему Усопп так настаивает на своем плане, и снайпер привел три причины. Во-первых, в его команде был член, который мог устранить языковой барьер между людьми и животными (он принял «Дьявольский Фрукт» в качестве объяснения) и был, перефразируя его тираду, неисправимым шутником. Как таковой, Усопп хотел доказать, что может приручить зверя без его помощи, и тот факт, что его потенциальные компаньоны были насекомыми — как и упомянутый член команды — был вишенкой на торте. А если говорить о менее… маниакально-хихикающих моментах, то и другие его причины были вполне разумны: во-вторых, тот факт, что у нескольких членов его команды были животные-компаньоны, улучшающие их способности, и он хотел попробовать сам. А в-третьих, ну, причина, по которой вообще хотят иметь компаньона любого рода: кто-то, кто будет рядом, чтобы помочь и поговорить, когда в противном случае ты один. Единственный выживший из неудачливой исследовательской группы острова не был готов спорить с последним пунктом, поэтому он оказывал любую возможную помощь. — Что делать, что делать… — УСОПП’Н! Например, схватить своего нового друга за руку, прежде чем тот сунет кусок ствола лососевого дерева себе в рот. — Воа-черт! — взвизгнул снайпер, поспешно вытаскивая бутылку из своей сумки и поливая то, что могло стать его погибелью, алым соусом. Усопп осторожно понюхал еду, прежде чем резко вытянуть руку на всю длину, с болезненной гримасой на лице. Вздохнув с облегчением, он улыбнулся своему новому наставнику. — Спасибо, Гераклес’н. Ты только что спас меня от превращения двух шагов вперед в двадцать фунтов назад! — Эм… да’н, без проблем, но… могу я спросить’н? — Гераклес указал на отвергнутую пищу. — Чем ты только что это полил и почему’н? — Что, это? — Усопп поднял бутылку. — Просто немного моей личной смеси Табаско. Поливать вещи, чтобы они стали обжигающими, — лучший способ, который я смог придумать, чтобы сделать неприемлемой любую слишком вкусную для меня еду, перед которой я не могу устоять. Я не против некоторой остроты, но пока она «обжигает рот», я точно выплюну. — О, правда’н? Не возражаешь, если я…? Подняв бровь, Усопп бросил ученому в жучьих доспехах кусок лосося. — А, чудесно, чудесно’н! — Гераклес открыл ротовую пластину своего шлема и с энтузиазмом принялся есть. — Мм, восхитительно’н! Вот это, это вкус, по которому я скучал все эти годы’н, мм-мм! Усопп удивленно моргнул. — Ты… годами не ел рыбу? Но разве ты не можешь просто взять… буквально любую еду на этом острове? — Хм? О, нет’н. — Гераклес доел остатки рыбы, прежде чем продолжить. — Не рыба, хотя она тоже была хорошей’н. Нет, я говорил о соусе’н. Не ел такой острой еды уже много лет’н! Видишь ли… Гераклес выпрямился, переходя в свой недавно очищенный от пыли «лекционный режим». — Не ошибись, хотя Архипелаг Боин действительно способен производить действительно обжигающие продукты, наполненные капсаицином, перцы всех мастей, я еще не видел, чтобы он производил какие-либо приправы’н. Неудивительно, если подумать; соусы и подобное не являются естественно встречающимися продуктами, а скорее полностью человеческого происхождения’н! Знаешь, как говорят: «Бог создал пищу—»! — «Но Дьявол создал—» вот оно! Гераклес вышел из режима лекции и обнаружил, что Усопп озарен вдохновением. — Я понял, я знаю, как заставить этих жуков слушать меня! Еда является ответом… просто это должно быть что-то, что они не могут найти больше нигде на этом острове! У меня есть идея, давай, мне нужны ингредиенты! Неуверенно хмыкнув, Гераклес последовал за Усоппом через листву, чтобы выяснить, что он задумал, и, при необходимости, вырубить его и прочитать лекцию о том, почему это плохая идея. Опять.

***

2 дня до Войны: Королевство Камабакка

Гримасничая, Санджи смотрел вверх на окаму, которого пытался победить, по имени Джульетта. Получение преимущества над ним сначала вызвало ожидаемую, раздражающую реакцию самодовольства на лице «её», но на данный момент она начала выглядеть расстроенной. — Санджи-бой, я не знаю, о чём ты думаешь. Но если ты серьёзно намерен покорить этот остров, единственное, о чём ты должен думать, это еда, борьба или принятие своей внутренней женщины. Повара пронзила дрожь от последнего пункта, чему не помог блеск, который, как он думал, увидел в глазах Джульетты. Именно это, более чем что-либо другое, побудило его сказать правду, прежде чем окаму могла бы развить эту идею. — Я думаю о еде. Конкретно о том, как моя еда может убить моего капитана. Джульетта озадаченно моргнула, и Санджи вздохнул, с трудом поднимаясь на ноги и доставая из пальто маленькую книжку. — У каждого из нас был шанс дать Луффи что-то, что могло бы изменить шансы на спасение Эйса в его пользу. Я продумывал такой рецепт время от времени в течение последних девяти лет. Что-то, предназначенное для того, чтобы вернуть армию обычных людей или одного сверхчеловека с грани голодной смерти. Но я говорю о Луффи… — Он перелистнул на нужную страницу, застонав при виде списка ингредиентов и взаимодействий, которые они вызовут. По крайней мере, о тех, о которых он знал. — Я предупредил его, но насколько вероятно, что он действительно послушает? — Хмм? Можно взглянуть? Санджи поднял глаза и увидел, что Джульетта смотрит на него с любопытством. Он протянул книгу, и окаму просмотрела рецепт. «Её» глаза расширились. — Боже, боже. Это фас~цинирующая идея, Санджи-бой, — пропела Джульетта. — Я понимаю, почему это опасно, такое количество витаминов отравило бы всех, кроме самых умирающих от истощения! — Но это сработает? — побудил Санджи. — О, да, это сработает. Но я думаю, ты немного ошибся в дозировках. — Джульетта быстро нацарапала что-то на рецепте и передала его обратно. — Вот, настолько мёртвым должен быть человек, чтобы безопасно это съесть. Санджи взял рецепт, просмотрел его и побледнел. — Возможно, мне следовало бы обсудить это с Чоппером, прежде чем делать… — пробормотал он, прежде чем повернуться к Окаму. — Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, как я могу это усовершенствовать. Джульетта усмехнулась, и Санджи пришлось подавить свои инстинкты при виде того, что это движение сделало с её лицом. — О, Санджи-бой: ты пришёл к абсолютно правильному окаму. Повернувшись и наклонившись (и это чуть не убило Санджи прямо на месте), окаму порылась в шкафу, прежде чем вытащить какой-то механизм. — Твой первый шаг — научиться пользоваться этим! «Это» было нечестивым слиянием того, что выглядело как электрический миксер, стеклянный штопор и один из химических наборов Чоппера. — Что это такое? — настороженно спросил он. — Роторный испаритель! Он предназначен для приготовления дистиллятов и экстрактов, — ответила Джульетта. — Как ты уже догадался для своего собственного рецепта, такие ингредиенты являются ключом к тому, чтобы такое блюдо работало. «Я не уверен, что мне нравится это будущее кулинарии…» — проворчал про себя Санджи.

***

2 дня до Войны: Королевство Торино

Чоппер стоял в форме Хеви Поинт, тяжело дыша и истощенный, с выражением острого разочарования на лице. Позади него были птицы, молчаливые и неподвижные, а перед ним были жители деревни, которые также были неподвижны. Для некоторых из них это было потому, что они были без сознания. — Вы были теми, кто постоянно поднимал на меня эти сваебойные установки, когда я пытался прийти и объяснить всё мирно. Я не хотел прибегать к насилию, но вы не оставили мне выбора. Итак, вы теперь понимаете? Если бы я или они хотели вашей смерти, вы бы уже были ПТИЧЬИМИ ЭКСКРЕМЕНТАМИ. МЫ НЕ ПЫТАЕМСЯ УБИТЬ ВАС, ТУПЫЕ ДЕРЕВЕНЩИНЫ! Наполовину в страхе, наполовину в сдержанном стыде, оба смешанные со следами гнева, жители деревни задвигались. Чоппер вздохнул, качая головой. — Извините за последнюю часть, но эта неделя была кошмаром, — процедил Чоппер, сжимая переносицу, медленно сжимаясь обратно в свою Брейн Поинт. — Позвольте мне… гнннргх… успокоиться… успокооооиться. Привычно сумасшедший доктор счел это прогрессом, когда никто не воспользовался возможностью, которую (казалось бы) представляла его новая миниатюрная форма, и решил, что может снова говорить здраво. Хотя и с принуждённым спокойствием. — Итак… давайте. Начнем сначала. Меня зовут Тони Тони Чоппер. Я северный олень, который съел Хуман-Хуман фрукт, что позволяет мне понимать как людей, так и животных. Птицы не охотятся за вашей едой, оружием или жизнями, им просто нравятся блестящие вещи. Дайте им то, что они хотят, и проблема исчезнет. Вы даже можете торговаться с ними, если хотите собрать какие-то травы с верхушек деревьев. Несколько жителей деревни обменялись взглядами. Нерешительно один из них направился к ближайшему дому и вскоре вышел с золотым кубком, вопросительно протягивая его. Глаза птиц загорелись, и они с энтузиазмом закивали. — Хорошо, — вздохнул Чоппер, готовый упасть от облегчения. — Теперь, что касается меня… Я доктор. Меня отправили сюда, потому что я слышал о ваших достижениях в траволечении, и мне очень интересно узнать больше. Я хотел бы сравнить мои записи с вашими. Особенно об одном конкретном растении. Очень осторожно Чоппер достал из своего рюкзака маленький сейф. Повернув замок, он показал цветок с бутоном в форме буквы Q. В глазах многих аборигенов промелькнуло узнавание. И после нескольких секунд ошеломленного молчания… один из них упал в обморок, пуская пену изо рта. — Примерно такой реакции я и ожидал, да, — сухо заметил Чоппер.

***

1 день до Войны: Текила Вульф

Теоретически, это было идеальное место для укрытия. Безопасность на великом мосту, понятно, была сосредоточена на строительных участках, где рабы могли сбежать и устроить саботаж. Было тысяча и одно место, где можно было обустроить маленькую скрытую базу, куда никто не зайдет до тех пор, пока мост не откроют для движения. В данном случае, авангард Революционеров довольно легко установил скрытую лестницу, ведущую в тайную комнату под мостом. Конечно, для кого-то, имеющего опыт в тайных операциях, это было так же очевидно, как Соломенные Шляпы на задании. Или для кого-то, у кого есть сотня глаз и ушей, которые можно развернуть в мгновение ока. Или для кого-то, кто знал, что они там. Короче говоря, Робин нашла их почти без усилий, с улыбкой на лице и ножом в руке. Конечно, не было нужды создавать врагов, если в этом нет необходимости, но она не собиралась рисковать— Да нет, она просто водила их за нос ради забавы. Подавив смешок, она скрестила руки и материализовала руку в скрытом углу маленькой базы, на конечности появилось ухо. — …как летучая мышь из ада. Ты когда-нибудь видел его таким мотивированным? — Нет, никогда. Ну, может быть, тот раз, когда у Коалы сорвало большую часть одежды на тренировке. — Ох, да, я помню это. Не думал, что кости могут быть сломаны столько раз. Я имею в виду, одновременно. Робин усмехнулась мысленному образу, который это вызвало. — Хорошо… но ожидаемое время прибытия основных сил остается неизменным? — спросил один из них. — Более или менее, — ответил КО. — Мы получили один дополнительный приказ в свете появления Нико Робин: если она установит с нами контакт — только если она установит с нами контакт, а не наоборот — мы можем ускорить наши планы, если посчитаем, что это того стоит. Изнутри донесся вздох. — Конечно, если она еще не связалась с нами, она либо не планирует посвящать нас в свои планы, либо просто развлекается с нами. — Она сестра Кросса, — фыркнул другой. — Она знает о нас, это точно, так что она установит контакт в какой-то момент. Хотя, честно говоря, понятия не имею, почему мы не можем быть теми, кто инициирует контакт. — На самом деле, все просто. — ЙААРГХ!/ СЫНТЕНЕВОГО СВЯТОГО! — завыли Революционеры хором, когда печально известная на весь мир «Дитя Дьявола» внезапно появилась между ними. Они попытались схватиться за оружие, но это было невозможно, так как Робин «держала» их на расстоянии более фута от досягаемости. — В последний раз, когда рядовые солдаты организации искали меня, я делала ужасные вещи. Просто… — Робин напряженно втянула воздух сквозь зубы. — Невыразимые вещи. И с годами делать это с любым, кто ищет меня, стало своего рода привычкой. Что, я полагаю, ваше начальство хотело вас избавить. Честно говоря, вам следует их поблагодарить. Очень сильно. — Мы будем, мы точно будем! — Мы купим Коале подарочную корзину! Десять из них, нет, сотню, только не причиняйте нам вреда! И пока Революционеры умоляли на согнутых коленях о пощаде, в ужасе от её присутствия, Робин наклонила голову с довольным мурлыканьем. — Хм… Буду честна: несмотря на трагические обстоятельства? — размышляла она про себя с озорной улыбкой на лице. — Я думаю, что мне действительно понравятся следующие два года. Её улыбка оставалась на месте несколько мгновений, прежде чем она вздохнула, и её улыбка и устрашающая аура исчезли. — Прежде всего, я полагаю, у вас есть Визуальная улитка, — сказала она тихо. Мрачно один из солдат посмотрел в сторону секции комнаты с экраном на стене и дремлющей рядом улиткой. Робин села на потертый диван перед ним и приготовилась ждать. Она отвлекала себя так долго и так эффективно, как только могла. Но война была уже на пороге. И превыше всего ей нужно было знать, чем это закончится. Всем было нужно.

***

2 дня до Войны: Балдимор

Открытие лаборатории Вегапанка было своего рода знаменательным событием, Фрэнки сопровождали островной совет и большая часть вооруженных островитян. В конце концов, при открытии давно закрытой лаборатории Сумасшедшего Ученого никогда нельзя быть слишком осторожным насчет возможности Мерзостей Науки, которые могли пережить долгое заключение. В таких случаях они обычно бывают особенно голодными. К счастью, никакие подобные Мерзости Науки не вышли галопом, чтобы пожевать вкусные кусочки, и через мгновение все расслабились. — Что ж, — сказал один из советников. — Я бы пожелал вам удачи, но, честно говоря, я всё ещё не уверен, как я отношусь к концепции вашего успеха в ваших начинаниях. Честно говоря, нам было бы гораздо проще, если бы вас взорвало. — Да, это справедливо. Вы не первый человек, кто этого хочет, — усмехнулся Фрэнки с пренебрежительным взмахом руки. — Но они не получили своего желания, и вы тоже не получите. Увидимся при первой поставке припасов. После того, как я подниму температуру на дюжину градусов. И с этим обещанием Фрэнки вошел в горнило величайшего гения мира. Первое, что поразило его, это насколько все было нетронутым. От лаборатории, запечатанной так долго, естественно было ожидать некоторого разрушения, но нет, она была такой же безупречной, какой её оставил Вегапанк. Но, как бы Фрэнки ни был впечатлен и обеспокоен неестественной чистотой, первым делом было первое. И поэтому киборг занялся картографированием места. Он не был Нами, но нельзя было стать корабельным плотником без хорошего понимания пространства, и в любом случае, он, вероятно, лучше разбирался в замкнутых пространствах, чем она. В основном, однако, он получил представление о том, насколько гигантской была лаборатория. Главная камера была разумной, но коридоры тянулись по всему объекту для поддержания этой острововой системы отопления. И это не считая множества складских помещений, спрятанных повсюду, которые, он чувствовал, он ещё не нашел. Наконец, его поиски завершились, когда он добрался до запрятанной комнаты, на стене которой наиболее заметно выделялась большая квадратная кнопка с черепом и костями. — О, привет, пиратский символ! — сказал Фрэнки, протягивая руку, чтобы коснуться его. Но как только его рука коснулась кнопки, в глубине сознания зашевелилось воспоминание. Нахмурившись, он достал из сумки, подаренной сестрёнкой Мерри, записку, которую оставил ему Кросс. В основном там были рекомендации о том, как стать сильнее, действительно простые предложения, и довольно много из них он думал, что сможет реализовать, но был один раздел, написанный жирным шрифтом, ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ, подчеркнутый несколько раз и в три раза больше по размеру, чем остальной почерк: «И РАДИ БОГА, ФРЭНКИ, НЕ НАЖИМАЙ КВАДРАТНУЮ КНОПКУ С ЧЕРЕПОМ И КОСТЯМИ. ЭТО КНОПКА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ, А НЕ 'ПИРАТСКАЯ КНОПКА' ИЛИ КАКАЯ-ТО ДРУГАЯ ЧЕПУХА, О КОТОРОЙ ТЫ ДУМАЛ. ТЫ ЧТО, НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛСЯ ИЗ ИСТОРИИ ЧОППЕРА?!» Да, это было довольно ясно. Но серьезно, неужели он должен был так перестараться? В этот момент Фрэнки остро осознал тот факт, что его пальцы все еще касались верхней части кнопки. Ладно, возможно, Кросс недо-оценил это немного… С большой неохотой Фрэнки убрал письмо и начал отворачиваться от кнопки. Но прежде чем он смог полностью это сделать, он остановился, когда ему пришла в голову мысль. — Честно говоря… — пробормотал он себе, с опаской глядя на кнопку. — Понятия не имею, почему Вегапанк жил с чем-то подобным в этом месте, но я не настолько глуп, чтобы это сделать! — Он потянулся к кабелям, ведущим от кнопки и её панели. — Хорошо, давайте посмотрим, как я могу убить эту штуку наверня… э? Пират удивленно моргнул, когда, в процессе перемещения кабелей кнопки, он обнаружил еще одну кнопку, скрытно спрятанную из виду, если только кто-то не знал… где искать… Глаза Фрэнки расширились, когда он посмотрел с скрытой кнопки на явную. — Замаскировать настоящий вход в твою настоящую лабораторию… ладно, признаю, теперь я думаю, что он довольно умен. — На его лице появилась широкая улыбка. — Но недостаточно умен, чтобы обмануть меня! Внутреннее святилище, я иду! И с этими словами он нажал кнопку, не раздумывая. Мгновенно ложная стена отъехала в сторону на несколько футов, обнажив тяжелую стальную дверь, которая тут же обзавелась 9-рядной клавиатурой. О, да, и ещё включилась ужасно громкая сирена. — Эта лаборатория самоуничтожится через 60 секунд, — произнес электронный голос. — …ладно, может, он действительно достаточно умен, чтобы обмануть меня, — сказал Фрэнки безучастно. Нет, без сомнения, Кросс определенно недостаточно перестарался. Но он мог обдумать эту мысль, когда не будет в опасности быть взорванным! Подлетев к клавиатуре, Фрэнки увидел, что загорелась нижняя левая кнопка. Он быстро нажал её. Загорелась нижняя левая, затем правая центральная, и Фрэнки нажал их в той же последовательности. Это продолжалось до четвертого набора, когда он прицелился немного слишком высоко и нажал неправильную кнопку. Чудесным образом, гора не взорвалась от ошибки… но то, что кнопки сбросились до нуля, было близким вторым вариантом. — Глупые сосисочные пальцы… — пробормотал Фрэнки, возвращаясь к задаче, в два раза быстрее, чем раньше. Наконец, он закончил пятую последовательность, и клавиатура исчезла… В этот момент звук привлек его внимание к устройству для считывания карт на другой стене, к счастью, близко к тому, что выглядело как выброшенный кошелек на соседнем столе. Фрэнки схватил кошелек, когда бросился к новому устройству, перебирая его в поисках карты, а затем вытащил её и поспешно провел через считыватель. — Слишком быстро. Попробуйте еще раз, — прогудела машина. Рыча, Фрэнки замедлил свое движение. — Слишком медленно. Попробуйте еще раз. — О, ты СУПЕР издеваешься—! — Он провел картой снова. На этот раз сработало. Но дверь все еще была заперта, и сирена все еще звучала. Осмотр комнаты показал, что еще одна клавиатура теперь была на двери, обычная буквенно-цифровая. Взгляд на карту, которую он держал, показал простой 5-значный код. Сколько времени у него осталось?! По всей вероятности, недостаточно, чтобы тратить его на поиски чего-то еще. Он помчался обратно к двери, вставил код, затаил дыхание—! — …два, од—система самоуничтожения деактивирована. Отличная работа. Добро пожаловать обратно, Доктор. Киборг выдохнул взрывным вздохом, падая на пол лаборатории. Он подождал мгновение, и затем, без последующих угроз детонации или возгорания, позволил себе перевести дыхание. — Я не могу начать модернизацию достаточно скоро… — жалобно прохрипел Фрэнки, слабо стуча кулаком по груди. — Потому что черт возьми, мне нужно новое сердце, это никуда не годится…

***

1 день до Войны: Королевство Намакура

Санкрин и его длиннорукие приспешники испытывали легкое беспокойство, когда снова направлялись в деревню Харахеттания. Беспокойство по поводу того, что должно было быть рутинной операцией по захвату, возникло из-за того, как мир содрогнулся всего несколько дней назад. Даже с учетом новостей о надвигающейся войне, ущерб, который нанесли эти пираты индустрии работорговли, был необратим. Это не сразу сделало его мишенью, но похищение людей было всего на шаг от этого, а значит, союзников в его деле скоро будет очень мало. Он не имел дела с рабами, нет, только с выкупом, но знал, что это не принесет ему никакой пощады, если кто-то решит, что его нужно устранить. Или если какой-нибудь чрезмерно усердный пират ищет даже мелочь, учитывая, что, похоже, таково было направление, в котором двигался мир! Мир менялся, а это означало, что рэкет Санкрина должен был меняться вместе с ним. Единственный вопрос — как… Санкрин отбросил свои сомнения и нацепил обычную самоуверенную ухмылку, когда показалась мрачная деревня. Такие вопросы могли подождать до потом. Сейчас у него была куча легких мишеней, которых нужно было ограбить. Конечно, это, возможно, должен был быть его последний набег, но он не беспокоился. Ему нужно было надеяться, что он сможет найти одного или двух человек, которые могли бы сойти за золотых гусей в этот раз, а затем… подождите, что? — Подождите, что? — Санкрин застыл, когда понял, что чистый путь к его следующему заработку не был таким чистым, каким должен был быть. Буквально. Длиннорукие бандиты настороженно смотрели на фигуру, идущую к ним из деревни. Очень высокая, очень худая и одетая в одну из черных мантий, которые жители деревни начали носить в течение последнего месяца или двух. Однако лицо под капюшоном, казалось, было настоящим черепом. Но это было невозможно— — Я ждал вас. В его голосе было достаточно холода, чтобы они заколебались. И это колебание превратилось в настоящий страх, когда он вытащил меч из трости, которую он нёс. — Вы те бессовестные негодяи, которые грабили этих людей? — монотонно произнес существо в капюшоне, держа свой клинок наготове. — Обирая их до нитки, крадя их друзей и семьи в обмен на монеты, оставляя их молящимися о милосердии и спасении из любого возможного источника? Санкрин тяжело сглотнул, по его лицу стекал пот. Теперь он знал, с каким демоном имеет дело, и хотя он знал, что это глупый ход, он знал, что на этот раз ложь только ухудшит ситуацию. И поэтому он произнес лучший ответ, который смог придумать. — …может быть? Фигура оказалась перед ними, как только слово слетело с его губ, несомненно скелетные руки схватили запястья Длинноруких. — Хорошо. Вы идёте со мной. Санкрин почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди, он не был готов умереть, ОН НЕ— — Вообще-то, моя ошибка: я хотел сказать, что я иду с вами. Подержите это, не могли бы вы. Его сердце продолжало колотиться, почти не веря своим глазам, когда они сообщили ему, что вместо каких-либо смертоносных действий с этим мечом, скелет вместо этого бросил дорожные сумки в руки его прихвостней. — Заранее спасибо за переноску моего багажа. Теперь, отправимся? — А, п-подождите, что?! — выпалил Санкрин, пытаясь осмыслить этот поворот событий. — Какого черта ты—?! — УРА! ОН СДЕЛАЛ ЭТО! — …э? — Длиннорукий был прерван волной ликования, повернувшись, чтобы увидеть трусливых жителей деревни, которых он планировал обобрать, собравшихся и аплодирующих, проявляющих больше энергии, чем за все время, что он их обманывал. — ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ ПОБЕДИЛ БАНДИТОВ! УРА! — О МОГУЩЕСТВЕННЫЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ! ЧТО ТЕПЕРЬ ДОЛЖНЫ ДЕЛАТЬ ТВОИ СМИРЕННЫЕ СЛУГИ?! — ИДИТЕ УТОПИТЕСЬ! — проревел скелет-человек в ответ, начиная топать прочь от деревни, а затем развернувшись и ткнув костлявым пальцем вверх в их направлении. — И ВЫНЫРИВАЙТЕ, ЧТОБЫ ГЛОТНУТЬ ВОЗДУХА, ИДИОТЫ! Он резко повернул голову обратно, чтобы прорычать Длинноруким. — Уведите меня подальше от этих людей, пока я их не придушил. Очень смущенные и более чем немного нервничающие, бандиты подчинились. Когда деревня скрылась из виду, и скелет вздохнул с облегчением, Санкрин подумал, что безопасно заговорить. — Э… кто ты вообще такой? Костлявое лицо снова повернулось к нему. — Все, что тебе нужно знать сейчас, это то, что я тот, кто может помочь тебе стать очень богатым. Мы обсудим более тонкие детали, когда… — Скелет на мгновение заколебался, прежде чем отвернуться и зашагать по дороге. — Когда война закончится. В его тоне была мрачная окончательность, и Санкрин решил не испытывать судьбу, особенно когда он начал подозревать, что, на самом деле, она наконец-то начала поворачиваться к лучшему. И поэтому, как только Санкрин подал сигнал своим парням не разбивать череп скелета его же собственным багажом, они отправились обратно на свою базу в молчании.

***

2 дня до Войны: Алабаста

Король Нефертари Кобра лежал в своей постели, потирая усталые глаза. Беспокойство о том, что могло прислать Правительство — без каких-либо указаний на то, что это было — стало источником дополнительного стресса для него за последнюю неделю, и его здоровье наконец сдало. Он был недоволен тем, что его отправили на постельный режим, но самый быстрый способ преодолеть это — подчиниться. Закрыв глаза, он только начал дремать… — …Папа? Когда он резко сел на кровати, поморщившись, когда это действие потянуло за ноющие мышцы. Он напряг уши, прислушиваясь к голосу, который слышал. — Виви? — спросил он нерешительно. Он переживал этот конкретный опыт во сне слишком много раз, чтобы сосчитать, но все же, он не мог не спрашивать каждый раз, надеясь каждый раз получить ответ. И на этот раз он получил его. — …Привет, папа. На одну секунду он застыл. Затем, забыв о своей болезни, он сбросил одеяло и сделал попытку побежать к двери. — Виви! Боги всевышние, что ты—?! — Стой! Он замер, поставив ноги на пол. Это определенно был голос его дочери, но она звучала на грани слез. И чтобы она сказала ему стоять, после месяцев- — Пожалуйста… Отец, пожалуйста, пожалуйста, не открывай дверь. Я… быть здесь, слышать твой голос… уже чувствую, будто меня разрывают пополам, я-я не могу видеть твое лицо сейчас, — умоляла она, и было ясно, что она плакала. Это откровение ошеломило Кобру, все еще пытающегося понять, что он слышит, но сама идея об этом… Отбросив эту мысль, он изменил приоритеты, сосредоточившись на понимании того, что мог. Для начала… — …Виви… как ты здесь оказалась? — выдохнул Кобра, опираясь на дверной косяк. Затем он замер. — Подожди. Бартоломью Кума? Ты была той, кого он отправил сюда? — …да. Кару тоже, — сказала Виви после паузы, ее голос все еще дрожал. — Он… это долгая история, но он… он использовал свои силы. Разбросал нас всех по миру. Кросс предвидел это. Команде нужно тренироваться, прежде чем они смогут войти в Новый Мир, поэтому Кума отправил каждого в лучшее место для того, чтобы стать сильнее. А я… я оказалась здесь. Сердце Кобры сжалось от той боли, которую она вложила в это одно слово. — А теперь… ты чувствуешь себя разорванной, потому что хочешь остаться здесь, но чувствуешь обязательство вернуться? Виви издала судорожное рыдание. — …В том-то и дело, папа, — прошептала она. — Записка Кросса… он сказал, что Луффи дал полное разрешение мне покинуть команду и вернуться в Алабасту, если я захочу. Я… я дома. Я могу остаться, я… я… И это, видимо, было всё, что Виви могла сказать. Кобра услышал стук, вероятно, она упала на колени, и она просто… тихо плакала. — Я не знаю, что я должна делать! — рыдала она. — Я… как я должна выбирать? У меня есть две группы людей, которых я люблю, которые любят меня… которые хотят меня, если не нуждаются во мне… и обе говорят мне, что они будут в порядке с тем, что я выберу? Я… единственная причина, по которой я здесь и вообще разговариваю с тобой… это то, что я сводила себя с ума в течение последней недели. Отец… что я должна делать? Кобра поднял руку к голове, качая ею. Сказать ей, что он будет счастлив, что бы она ни выбрала, было источником ее конфликта, это не поможет. Он тихо выдохнул. — …сколько у тебя времени, Виви? — мягко спросил он. — Д-Два года. К-Команда встретится снова на Архипелаге Сабаоди через два года, — ответила она так же тихо. Долгий срок, но было ясно, что Виви страдает сейчас, и что бороться с собой из-за этого было бы не чем иным, как пыткой. Нет, нужно было снять давление выбора. Раз и навсегда. Двери внезапно задрожали, и он понял, что плач его дочери начал заглушаться воющим ветром. Кобра громко сглотнул. Ему нужно было успокоить свою дочь не только ради нее самой, но и ради того, чтобы избежать матери всех песчаных бурь! — Виви, — настаивал Кобра, делая все возможное, чтобы скрыть зарождающийся страх, который он чувствовал, из своего голоса. — Я знаю, что ты выросла в прекрасную, самоотверженную молодую женщину. Ты посвятила свою жизнь тому, чтобы делать то, что лучше всего для твоего дома. Скажи мне… каковы твои причины так сильно задумываться о Соломенных Шляпах? В словах не было ни укуса, ни обвинения. Даже несмотря на это, Виви подавилась еще одним рыданием. — Я могу сделать так много хорошего, я могу помочь стольким людям—! — И они твои друзья. — И они мои друзья, и я так хочу остаться с ними, потому что я люблю путешествовать с ними, и я хочу быть с ними до самого конца! — рыдала она и голосом, и ветрами. Кобра вздрогнул от неблагоприятной реакции, но продолжил: — Виви, ты разрываешь себя на части, потому что твои два выбора говорят тебе две разные вещи, так что позволь мне сказать это ясно, чтобы ты знала, что делать. Виви… — Король сделал паузу, борясь с тем, что он собирался сказать, с тем, что знал, что должен сказать. — Я хочу, чтобы ты осталась Соломенной Шляпой. — Папа—! — Виви, моя прекрасная, чудесная принцесса, — прервал он, — Твоя любовь к нашей стране безгранична, но, честно говоря, твоя вера оставляет желать лучшего. Как бы ты ни беспокоилась или ни волновалась, Алабаста стояла сильной и бесстрашной уже восемьсот лет. Мы можем выжить без тебя еще некоторое время. Будь то несколько лет, будь то даже десятилетие, мы знаем, что ты в конце концов вернешься. И когда ты вернешься, ты придешь с годами опыта, который сделает тебя более великим правителем, чем я или любой из наших предков, которые были до нас. — Но до тех пор… Виви, ты сделала меня самым гордым отцом на свете, потому что в отличие от стольких других недостойных претендентов, носящих твой титул, ты всю свою жизнь была бескорыстной. Ты ставила свою страну, своих людей и даже своего среднего собрата выше себя на каждом шагу. Но теперь… хотя бы раз… я прошу тебя выбрать легкий путь. Выбрать простой выбор. Виви, пожалуйста, хотя бы раз… выбери себя. Порывы начали медленно утихать. Когда дверь перестала вибрировать, Кобра снова заговорил. — Ты здесь сейчас, Виви. У тебя будет достаточно времени с нами, прежде чем ты вернешься к ним. И когда придет время, ты уйдешь по собственной воле. Не чтобы убежать от несправедливого закона, а чтобы помочь своим друзьям, которым будешь нужна. И когда твое путешествие закончится, мы все еще будем здесь для тебя. В комнате наступила тишина. Кобра задержал дыхание, когда она затягивалась, и затягивалась. — Виви…? Дверь распахнулась, Виви влетела в комнату и обняла отца, опуская его на пол. Слезы текли по ее щекам, но водянистая улыбка появилась на ее лице. — Я так скучала по тебе, папа! — рыдала она, ее дрожащий голос был полон восторга. — И я скучал по тебе, Виви, — ответил Кобра, слезы текли по его собственным щекам, когда он держал дочь близко. И на этот краткий момент, несмотря на разваливающийся мир, несмотря на катастрофу, маячившую на горизонте… все было правильно в жизни.

***

2 дня до Войны: Пепел Эдема

Су сидела в темноте, с закрытыми глазами, но с открытыми ушами, следя за дыханием Конис. Она ненавидела это, ненавидела, что планировала покину—оставить Конис, даже ненадолго. Но они устроились — старый бункер, в котором они находились, был настолько безопасен, как и все, что они нашли или, вероятно, могли бы найти — и она стремилась найти подсказки о Детях Инари. Дав ещё несколько минут, чтобы убедиться, что Конис действительно спит, Су встала и, с последним виноватым взглядом на свою подругу, направилась к небольшой щели в стене бункера. Слишком маленькой для любого человека. Но не слишком маленькой для маленькой облачной лисицы. Иииили для гранаты. Ей нужно будет не забыть замаскировать снаружи этот проход на выходе. Но как только Су сунула голову в отверстие, она услышала приглушенный всхлип и замерла. Медленно она повернулась и обнаружила, что Конис дрожит, из нее вырываются еще приглушенные всхлипы. Су взглянула обратно на отверстие, затем на Конис, а затем снова на отверстие, токсичная смесь эмоций кружилась в ее животе. А затем одна из рук Конис протянулась, слепо хватая пустоту, шрам от ожога сиял на ее ладони, когда она хваталась за свои призраки. — Н-Нет… не надо… Не забирай его… Пожалуйста… Су смотрела еще несколько секунд, прежде чем позволить своей голове опуститься со стоном. [К черту], — выплюнула она. [Дети Инари прятались здесь веками, они могут подождать еще несколько дней.] Развернувшись на лапах, она подошла обратно к Конис, осторожно перелезла через нее и устроилась в объятиях своей подруги. По крепкому объятию, которое она тут же испытала (и которым наслаждалась), она знала, что сделала правильный выбор.

***

2 дня до Войны: Сундук Дэви Джонса

— «Изобретательно.» — «Неплохо.» — «Я все еще в замешательстве… как она собирается использовать штопор и электрического угря снова?» — Узнаешь~ — … Тишина говорила о многом, и содержание было музыкой для ушей Мерри. Немного времени, много компании и большая цель для ее разочарования сотворили чудеса с ее паникой и страхом. Первого дня было достаточно, чтобы понять ситуацию — и разжечь горящую ярость, которая не скоро погаснет. В течение следующих двух дней она рассматривала и отбрасывала различные планы. И после четырех дней подготовки она была настолько готова к столкновению, насколько это вообще возможно. Она просто надеялась, что этого будет достаточно, потому что идти на них в лоб, как бы она ни была соблазнена сделать это, было не хорошей идеей. Даже по стандартам ее команды. Когда падшие суда Сундука рассказали Мерри о настоящих нарушителях этого святилища морского жизненного цикла, Мерри не ожидала найти много проблем. Может быть, каких-то чрезмерно усердных спасателей, как банда Масиры, может быть, каких-то юных Морских Королей или других, которые крутились вокруг обломков, ища трупы, которыми можно было бы полакомиться. В любом случае, достаточно простые дела, чтобы она могла их отогнать. На что Мерри не рассчитывала, так это на то, что обнаружит полномасштабный пиратский военный лагерь рыболюдей, закрепившийся у одного из коралловых деревьев! Не аванпост, не склад припасов, а военный лагерь. С баррикадами, зданиями, припасами в огромных количествах, значительной операцией, созданной для разборки падших кораблей, которые должны были наслаждаться своим заслуженным отдыхом, и всем этим управляло множество хорошо вооруженных рыболюдей, которые, если и не были закалены в боях, как могли бы быть, несомненно были хорошо организованы. И, что еще более раздражающе, хорошо обосновались. И с этим она не могла ничего поделать немедленно. Ее преимущество заключалось в элементе неожиданности и в том факте, что она, и никто другой, могла слышать голоса этой пустоши из металлолома и использовать их, чтобы избежать и ориентироваться без каких-либо проблем. Выйти из этого и на их территорию? Ну… была причина, по которой бой команды против армии рыболюдей не происходил до тех пор, пока они не тренировались. Даже для нее это было не простой задачей: пропорциональная сила каравеллы не значила ничего перед лицом того, кто мог раздавить ее, как влажное печенье, даже не вспотев. Но все же вызов не отпугнул Мерри ни на дюйм. Она не могла использовать свою силу, чтобы доминировать? Это было вполне нормально, ее команда не всегда так делала. Или, по крайней мере, полагалась на грубую силу большую часть времени. И если было что-то, что Мерри унаследовала от своей команды, так это способность быть вредителем, поднявшимся из глубин ада. И была одна группа неудачников, так любезно отделяющихся от стаи! Мерри ухмыльнулась, как акула, заметившая голую задницу, и подняла полупрозрачную и очень призрачную вуаль, которую она спасла со старого пассажирского корабля. Затем она последовала за ними. Пока спасатели пробирались через обломки, Мерри порхала рядом с ними, выбирая свой маршрут, чтобы дать им заманчивые проблески сквозь дыры, проеденные в обломках. И это сработало очень хорошо. Примерно через десять минут рыболюди вертели головами, явно по крайней мере слегка нервничая. Время для второго этапа. Рыболюди пробирались вокруг обломков к месту с кораблем, застрявшим бортом перед ними. Мерри поспешила к этому кораблю и забралась на перила, полностью видимая. — Вы… те, кто осквернил это священное место покоя. Долго вы причиняли страдания душам, заключенным здесь. Больше нет! Я Утопленница, и я говорю от имени кораблей: Покиньте это место и никогда не возвращайтесь! Мерри знала, что она выглядела как очень жуткая фигура. Помимо вуали, она раздобыла потрепанный, поврежденный водой каштановый парик и потрепанное белое платье. В сочетании с импровизированными ходулями это и делало ее больше, и заставляло двигаться совсем не так, как обычно двигаются люди. Поэтому она была лишь немного разочарована тем, что рыболюди, хотя и явно напуганные, решили атаковать, а не бежать в ужасе. Хотя лишь немного, потому что их атака, вероятно, была лучшим исходом для ее долгосрочного плана. Мерри спрыгнула с корабля, на котором находилась, морщась от грохота, доносящегося сзади, когда рыболюди проломились через старый корпус. По крайней мере, этот старик был действительно трупом, а не просто на пенсии, что дополнительно подтвердилось, когда она услышала характерный скрип, треск и приглушенные ругательства от корабля, рушащегося вокруг них. Пауза, чтобы позволить им снова заметить ее, и погоня возобновилась. Теперь, когда они стали осторожнее, Мерри ускользнула от них, нырнув в отверстие, слишком маленькое для кого-то намного больше ее. Оттуда она наблюдала и ждала, чтобы скоординировать идеальный момент с близлежащими кораблями. Ее возможность пришла раньше, чем она ожидала. — О, подождиподождиподожди, Ярость Марианны, они подходят к тебе! — злобно хихикнула она. — Бегут, бегут, бегуууут… иии! БАХ! И вот так воздух наполнился звуками и паники, и агонии. — ВНЕЗАПНО АНАНАСЫ, О ДА! СПАСИБО, УСОПП! — закаркала Мерри, прежде чем вернуться к наблюдению, ее улыбка растянулась от уха до уха. — Оооо, я буду веселиться с этим! О, Высота Славы! С твоего правого борта! ТРЕСК! «МОЯ НОГА!» — МВАХАХА! Жестоко!

***

3 часа до Войны: Архипелаг Сабаоди

Босс Дюгонь зевнул, садясь на лужайке Таузенд Санни. Он заснул после последней атаки прошлой ночью, доверив вахту ротационному составу наездников Летучих Рыб, которые с энтузиазмом вызвались для этой задачи. Он выполнил свою утреннюю растяжку, разминая себя для предстоящих сражений, и отошел в сторону. Его ученики решили спать на берегу, чтобы минимизировать время реакции. Затем он действительно увидел своих учеников и понял, что по крайней мере один из них не спал всю ночь. Вздохнув, он Приливным Рывком переместился с палубы на берег, появившись перед Майки, который, несмотря на свой покрасневший взгляд, не вздрогнул. [Майки, что, черт возьми, ты делаешь.] [О, я был на первой вахте,] ответил молодой дюгонь. [Рафей сказала, что сменит меня через четыре часа.] Босс посмотрел на своего ученика очень плоским и слегка недоверчивым взглядом. [Майки, сейчас утро.] [О,] сказал дюгонь. [Разрешите мне отключиться прямо сейчас, сэр?] [Разрешаю,] проворчал Босс, после чего Майки перевернулся на лицо и начал громко храпеть. Убедившись, что его ученику удобно, Босс направился к остальным своим ученикам, слегка дремлющим в траве, глубоко вдохнул и — [ОХХХХХХХ- ПОРА ВСТАВАТЬ ПОРА ВСТАВАТЬ ПОРА ВСТАВАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС! ПОРА —!] [Мы проснулись, мы проснулись!] закричали три уже-не-спящих дюгоня, подпрыгнув на свои хвосты. [Хорошо,] кивнул Босс, прежде чем перейти на свой лучший «разочарованный» голос. [Что было не хорошо, так это оставлять Майки всю ночь на вахте! Не потому, что это было жестоко, что было так, а потому, что он был совершенно бесполезен через пять часов! Я думал, что у нас было достаточно ночных атак, чтобы вы поняли это!] Лео и Рафей выглядели соответственно пристыженными. Донни, с другой стороны, поднял ласт и сказал: [В свою защиту, меня перегласовали.] Босс прищурился. [И ты не разбудил Майки в любом случае, потому что…] [Я вытянул длинную соломинку, чтобы вообще не стоять на вахте.] Босс снова кивнул. [Понятно. В любом случае, шевелите хвостами, вы трое!] [Да, Босс!] благодарно взвизгнули его ученики. Когда они убежали, Босса внезапно охватило чувство, что он что-то забывает. И не что-то такое, на что можно просто махнуть рукой, а что-то важное. Что-то о течении времени. Однако прежде чем он смог вспомнить, он краем глаза заметил Наездника на Летучей Рыбе, мчащегося к Санни, как будто его задница горела. Наездник спустился на землю с диким взглядом в глазах, и Босс с удивлением понял, что не видел никого из них на обычном посту охраны. — Босс Дюгонь, что ты здесь делаешь?! — потребовал наездник. Босс моргнул. {Охраняю корабль? Что еще я должен делать? } Наездник открыл рот, затем закрыл его, бормоча себе под нос: — О, точно, если что-то и заставило бы его забыть, так это все атаки, с которыми им пришлось иметь дело… Ладно, это становилось просто смешным. {Забыть что? Говори громче и перестань бормотать, парень! } — Казнь Огненного Кулака! И вот так Босс замер. Конечно. Казнь. Как он мог потерять счет дате? О, подожди, наездник все еще говорил. — Правительство прокралось на архипелаг, установило экраны на некоторых общественных площадях с трансляциями ден-ден! Все объявили перемирие! Перемирие… это имело смысл. К сожалению, он сомневался, что все оставшиеся на острове имели достаточно чести, чтобы соблюдать его. Как бы ему ни хотелось, они не могли все уйти. Не успел он подумать об этом, как его ученики размыто появились перед ним, все с умоляющими выражениями. Им даже не нужно было ничего говорить. [Идите,] сказал Босс. [Я буду охранять корабль. И не забудьте взять с собой Майки.] Все они торжественно кивнули и забрались на спину летучей рыбы, Рафей не слишком нежно забросила бессознательное тело Майки. [ЕЩЕ КОЕ-ЧТО!] Трое сознательных дюгоней оглянулись на него и увидели, как он борется с гримасой. Впервые действительно благодарный, что Саундбайта нет рядом, он крикнул: [Никто никогда не узнает, что мы забыли. Бои или нет, я не хочу, чтобы кто-то думал, что все из Алабасты забывают жизненно важную информацию.] Все трое вздрогнули и кивнули. Босс смотрел, как они улетают, с мрачным чувством в сердце. 'Итак, План А провалился. А План Б… извините, ребята, но это будет тяжело.'

***

1 час до Войны: ■■■■■■

В тенях мира на краткий и мимолетный момент был покой. Ни единого движения, ни единого звука, ни единого признака ни жизни, ни смерти. Просто абсолютное ощущение пустоты. И затем, в самой глубокой части этой пустоты, два глаза приоткрылись. Глаза, наполненные страхом и ужасом, лихорадочно метались в поисках всего и вся, что могло бы стремиться прекратить жизнь своего носителя. И когда глаза моргнули и уставились в пустоту, этот самый ужас усилился от чего-то, что только они могли воспринимать. — Кросс, тихий, дрожащий голос прохрипел. — Что-то происходит. Я… мир, он… все напрягается. Готовится. Затаило дыхание… Я чувствую это, Кросс. Пришло время. Тишина вернулась на несколько секунд. Затем вторая пара глаз приоткрылась. И эти глаза не были испуганными. И они не были ни злыми, ни грустными, ни… какими-либо, на самом деле. Вместо этого, глаза просто выражали истощение. Глубокую нехватку энергии, с лишь малейшим намеком беспокойства о чем-либо еще. Но этого «намека» было достаточно. Крошечная искра пламени вспыхнула в этих глазах, и они сузились. И медленно, мстительный взгляд поднялся и уставился в пустоту. — …тогда давайте приступим. Всем на свои места. Пора поднимать занавес… последнего акта. И в этой пустоте прозвучал единственный звук… ЩЕЛЧОК! Который, в свою очередь, запустил финальный похоронный звон нынешнего мира. Звон, услышанный по всему миру… и который слышали так часто раньше. «Дон дон дон дон! Дон дон дон дон!»

***

12 часов до Войны: Импел Даун

Напряжение в Импел Даун нарастало, и никто не мог винить персонал. В любую секунду они ожидали услышать, что их заключенные начали попытку побега века, и это если они не попытаются сначала действовать скрытно. Момонга оказался на посту недалеко от верхней части тюрьмы, курсируя у верхней стороны перехода между Уровнями 2 и 3, и звери на этаже мудро держались от него подальше. Все, кроме Минотавра, который заметно косился на него всякий раз, когда он проходил достаточно близко. И нескольких часов терпения было всем, что вице-адмирал мог вынести. Убедившись, что он держится правильных проходов, он направился туда, где Сади стояла наготове, её хмурый взгляд углубился, когда он прибыл. — Твое недовольство ситуацией — одно дело. Но поскольку никто из нас не хочет, чтобы я был здесь, не слишком ли много просить тебя умерить свою враждебность? Если тебе нужно выпустить пар, то, пожалуйста, можешь использовать меня. Подняв бровь и начиная улыбаться, она подняла свой хлыст. — Вербально, ты безумная корова. — Цх. Ханжа… — проворчала Сади, но она не опустила свой хлыст. Вместо этого она резко перевела внимание в сторону, заставив всех заключенных в пределах её видимости напрячься от ужаса. — Но раз уж мысль пришла мне в голову… охранники, ключи. Момонга с антипатией наблюдал, как охранники этажа открывали двери примерно дюжины камер и выгоняли заключенных на открытое пространство, где их окружали слюнявые обитатели Адской Бездны. — Итак, дорогуши~, вот условия! — выкрикнула Сади голосом, одновременно игривым и угрожающим. — Любой, кто не будет достаточно страдать и мучиться, и кому удастся развлечь меня достаточно в следующие несколько минут, не получит сокращение рациона вдвое! Тааак что в основном обычные правила игрового вечера! Веселитесь~! НАЧИНАЙТЕ! — И с этими последними выкрикнутыми словами она щелкнула хлыстом — — ГРООООАР! — ААААРХ! — и воздух наполнился криками и быстрым топотом ног. Фоновая музыка, которую мог любить только палач. К примеру, Сади была заметно спокойнее, когда повернулась обратно к Момонге, её выражение (или половина того, что можно было видеть) было самым трезвым, каким Момонга когда-либо его видел. — Если разобраться, система правосудия нашего мира проста: поймать преступников, осудить преступников, наказать преступников, защищая при этом тех, кто соблюдает закон, — подытожила она. — И хотя мы здесь в Импел Даун следим за новостями, у нас не было особых причин сосредотачиваться на деятельности Флота или Правительства. Не веками. До начала СВС. Глаза Момонги сузились, и слишком знакомая головная боль расцвела в задней части его черепа. — Первая трансляция? Это просто вызвало наш интерес. Странная вещь, но, по крайней мере, интересное развлечение. Но как только Кросс решил гарантировать себе пентхаус в самых глубоких ямах живого ада, которые мы могли устроить, мы постарались не пропустить ни единой трансляции, какой бы незначительной она ни была. И после сопоставления с газетами и задавания правильных вопросов поступающим заключенным… Что ж. — Губы Сади искривились в злобной ухмылке. — Ты можешь представить, что мы были весьма обеспокоены тем, что впервые пират, разглагольствующий о несправедливости Мирового Правительства, не говорил чушь. Уже внимательная поза Момонги каким-то образом стала еще напряженнее, и он направил полноценный суровый взгляд на Главного Охранника. — Это. Очень опасное мнение. Не говоря уже о том, что это было мнение, которое он сам развивал в течение прошлой недели. И по легкому удлинению её лица, словно она поднимала бровь, она слышала, что случилось с мерзостью Уровня 3. Через мгновение он снова заговорил. — Предполагая, что твое мнение имеет какую-то основу, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Ты понимаешь, что значит жить по нему. Не только в контексте твоей собственной жизни, но и твоей профессии. Как ты можешь быть такой спокойной насчет своего заявления… — Его взгляд переместился на мошпит насилия, который продолжался всего в нескольких футах от них. — Когда это означает, что даже прямо сейчас ты можешь быть ответственна за пытки и страдания невиновных людей. В прямом контрасте с длительным размышлением Момонги, Сади не потратила даже секунды перед тем, как ответить плоским «Мех» и отмахнуться от него. — Это меня не беспокоит. — Нет…? — Момонга уставился на нее, только последние остатки его дисциплины удерживали его от того, чтобы перейти к откровенному изумлению. — Нет, не беспокоит, да, — подтвердила Сади, небрежно осматривая свои ногти. — Очевидно, я не буду намеренно причинять разум-искажающую ааагонию~ невиновным людям, мммм~, но даже ты должен понимать, насколько эффективно волк может выглядеть как самый невинный ягненок, когда-либо бороздивший моря. Мы бы не пытались остановить кого-то, кого мы знали как невиновного, от ухода, но такая уверенность могла бы прийти только если бы кто-то родился здесь. Мы тюремщики и исполнители. Никогда не было нашей работой действовать в качестве судьи, присяжных или даже палача. Бремя доказательства, невиновности, а теперь и вины? — Она небрежно махнула рукой в его сторону. — Это всегда было твоим. — И если ты хочешь поговорить о невиновности? У меня есть слова по этому поводу. Оба развернулись и обнаружили Домино, стоящую позади них с арбалетом в руке. — Впечатляющая скрытность, — пробормотал Момонга. — Мне как-то нужно не отставать от таких, как госпожа Сади и Ханнябал, а психологический террор является одной из многих областей, которые мы практикуем в нашей сфере. Итак. — Она подняла свои очки, поймав свет именно так. — Могу я продолжить? — Пожалуйста, — пригласил вице-адмирал. — Тогда, как я говорила, редко, но возможно, что заключенные обращаются к нам с апелляцией. Если они представляют достаточно убедительное дело, мы подаем отчет о назначении им повторного судебного разбирательства. — Профессиональная хмурость Домино дернулась вниз с неодобрением. — Процесс, который ничего не сделал, чтобы помочь делу Правительства. Никто на памяти живущих никогда не имел пересмотренного дела… то есть до тех пор, пока у нас не было почти дюжины успешных апелляций за последние четыре месяца. Период времени, который случайно совпадает с точной длительностью времени, в течение которого эти самые повторные судебные разбирательства перестали проводиться на Эниес Лобби. Но даже тогда, при любом неудачном повторном судебном разбирательстве, нашей работой всегда было предполагать, что они очень умелые лжецы, и наказывать их соответственно. И что Мировое Правительство имеет неопровержимые доказательства их вины, оправдывая все, что с ними происходит в результате. Затем она проскользнула мимо них. — Теперь, если вы меня извините, я просто прохожу мимо. Мне нужно принести больше отравленных болтов, на всякий случай. Сади слегка фыркнула, прежде чем снова посмотреть на Момонгу. — Как объяснила мисс О-Такая-Совершенная, Импел Даун — это тюрьма. Никогда не входило в наши должностные обязанности проверять невиновность каждого приведенного сюда человека. Даже если Кросс прав, большинство наших заключенных виновны по предъявленным обвинениям. Никогда не было случая, чтобы член нашего персонала знал с уверенностью, что данный человек невиновен. Если бы такое произошло, мы бы не препятствовали им уйти. Мы те, кто посвятил себя тому, чтобы сделать жизнь преступников живым Адом. А вы те, кто должен посвятить себя тому, чтобы невиновные люди никогда не попадали сюда. Её хмурость углубилась. — Моё «недовольство» ситуацией, как ты выразился ранее, заключается в том, насколько глубока проблема. Всегда будут ошибки в процессе, и они не наша ответственность. Но когда дело доходит до чего-то подобного… столько доказательств, столько свидетельств того, что проблема преднамеренная, эндемичная до такой степени, что Мировому Правительству больше нельзя доверять… Она подошла к нему близко, настолько, что он мог видеть следы её глаз сквозь пряди волос. И нечестивую ярость, горящую в них. — Надеюсь, ты понимаешь, что я говорю тебе всё это только потому, что вижу те же чувства в твоих глазах, — прошипела она, почти вдвое более чувственно, чем угрожающе. — Потому что вещи, зашедшие так далеко, как сейчас, заставили нас почувствовать то, чего мы не чувствовали веками. То, что нам никогда не должны были давать повода чувствовать. Маленькую эмоцию под названием… бунт. — И ты… не видишь никаких проблем в том, чтобы признаваться в таком вице-адмиралу? — О, конечно нет~! В конце концов, если бы я хоть на секунду подумала, что ты сделаешь из этого проблему… Тяжелая рука упала на плечо Момонги, и он яростно напрягся, когда сотрясающий воздух рык раздался позади него. — Тогда ты был бы мертв на месте. Она хихикнула и повернулась к нему спиной. — Я очень хорошо воспринимаю боль. И я могу ясно видеть, что никакие пытки, которые я могла бы сейчас устроить, не были бы хуже того, как твое чувство чести разрывает тебя изнутри. И это просто восхитительно~ На этом разговор закончился, и через минуту Момонга вернулся на свой пост более разочарованным и растерянным, чем когда уходил. И напряженная конфронтация перед тем, как он покинул тюрьму три часа спустя, ничего не сделала, чтобы заставить его чувствовать себя лучше.