This Bites!

В высотах Маринфорда тьма окутывала кабинет Адмирала Флота. Жалюзи были опущены, чтобы не пропускать внешний свет, а немногочисленные щели в дверном проёме едва пропускали достаточно света, чтобы осветить комнату. Но мало что осталось, на что мог бы упасть этот свет. Стены и полы были пусты, стол убран и вычищен. Единственное, что привлекало внимание — это ветеран в кресле. Всё, что осталось от приготовлений к предстоящей битве — это ожидание возвращения Вице-адмирала Добермана. Эта пауза оставила Сэнгоку наедине со своими мыслями, которые кружились в его голове, как стервятники. Когда всё пошло не так, задавался он вопросом? Он был сильно искушён списать всё на день, когда Иеремия Кросс покинул чрево своей матери, но он слишком хорошо знал себя, чтобы поверить в это. Иеремия Кросс не имел никакого отношения к множеству морально сомнительных или откровенно злых поступков, которые он санкционировал как Адмирал Флота. Или как Адмирал. Или даже как Вице-адмирал. Когда всё пошло не так? Чем больше Сэнгоку думал об этом, тем больше он понимал, что правильный вопрос был: «А было ли оно когда-либо правильным?» Тихий вздох вырвался из его уст. В дверь постучали. Три осторожных удара. — Войдите, — позвал Сэнгоку. Дверь распахнулась, показывая ещё одного из сотен безликих энсинов, работающих курьерами. — Адмирал Флота, сэр, мы получили сообщение от Вице-адмирала Добермана, — доложил энсин, без единой дрожи в голосе, несмотря на трясущиеся ноги. — Его корабль прибыл с заключённым. Они высаживают его прямо сейчас. — Спасибо, энсин. Свободен. Младший офицер практически сбежал из кабинета. С вздохом Сэнгоку встал, его старые кости протестующе заскрипели. — Всего один последний раз, — пробормотал он себе, прежде чем выйти за дверь. — Пора положить этому конец.

***

Эйс думал, что его самым низким моментом было, когда он узнал, что мотивировал своего младшего брата нырнуть в Ад, чтобы попытаться спасти его. Но это меркло по сравнению с тем, что настоящий друг с другой стороны закона стоял рядом с ним, пока он готовился умереть, с мыслью о потере всей своей семьи… и с тем, что он умрёт, не увидев Сабо снова. Его лицо было маской отчаяния, когда Исука вела его из камеры к платформе казни, где хмурый Сэнгоку ждал, чтобы принять его. Если бы у него хватило духа посмотреть на него какое-то время, он мог бы заметить, что гнев не был направлен на него, но у него были другие заботы. А именно, вид с платформы казни на собравшуюся армию. Могущество мира, воплощённое в армии, выстроившейся перед ним, всё для единственной цели — наблюдать, как он умирает. По словам Джинбея, события Энис Лобби лишили Морской Флот тысяч солдат. Но хотя многие из собранных войск отличались от стандартных униформ, числа были именно такими, как Эйс ожидал от лучших усилий Морского Флота. В конечном счёте, что значат какие-то тысячи для организации, созданной для того, чтобы обеспечивать закон Правительства везде, где светит солнце? Ответ, казалось, был в том, что это была капля в море, если вообще что-то. И насколько велики были их числа, настолько малы были шансы Эйса на выживание.

***

На Архипелаге Сабаоди Революция затушила свои огни. Каждый работорговец, оставшийся на архипелаге, погиб, был заключён в тюрьму или сбежал, большинство лишь с одеждой на своём теле. И пираты, ответственные за большую часть урона, не успели даже полдня отпраздновать, прежде чем разнеслась новость о казни Огненного Кулака Эйса, несущая с собой записку о том, что Архипелаг имеет привилегию получить прямую трансляцию через Вис-Муши, показываемую на всех публичных площадях. И благодаря чистке на острове почти не осталось бизнесменов, достаточно бестактных, чтобы торговать своими товарами перед лицом войны. Таким образом, за несколько часов до казни огромные толпы собрались перед экранами, предоставленными Правительством, даже без единого рожка мороженого, чтобы отвлечь их от сцены в Маринфорде. А это была та ещё сцена. Морская стена Маринфорда и площадь перед башней казни были так плотно заполнены войсками, что не было видно ни кусочка каменной кладки. Больше боевых кораблей, чем кто-либо из наблюдателей когда-либо видел, охраняли воды вокруг острова. И учитывая, что многие из наблюдателей были преданными наблюдателями за кораблями на этом архипелаге, расположенном так близко к Маринфорду, это о многом говорило. Когда время приблизилось к середине утра, определённая роща привлекла принца Фукамбоси из Королевства Рюгу, который последние пять минут рассматривал собравшуюся мощь Морского Флота вместе со своими стражниками. — Это игра в окружение, — наконец сказал он, указывая на зубцы круглой гавани. — Смотрите, это их наименее способные войска. И боевые корабли плохо расположены, чтобы должным образом остановить фронтальную атаку на гавань. В отличие от этого, все их офицеры сконцентрированы перед платформой казни. Они там, чтобы поглотить атаку, зафиксировать её на месте и позволить боевым кораблям захлопнуть дверь. — Да, я склонен согласиться, мой Принц, — согласился седой рыцарь-человек-рыба рядом с ним, поглаживая подбородок. — И я готов поспорить на королевские сокровища, что у них приготовлено несколько сюрпризов. — Я думаю, это само собой разумеется. — Глаза Фукамбоси сузились. — Меня интересует, кто все эти странные солдаты. Ветеран-рыцарь прищурился. Он мог только разглядеть линию воинов в мехах, расположившихся прямо в первых рядах армии, привлекающих, пожалуй, больше внимания, чем последний высокопоставленный гигант Флота, Джон Гигант. — Не морпехи, — заявил он. — Я содрогаюсь при мысли, из какой дыры Флот их выкопал, чтобы они подходили для этой битвы. Внезапно камера приблизила изображение платформы казни, где Адмирал Флота Сэнгоку можно было увидеть рядом с Эйсом. — Начинается! — прошипел Фукамбоси, указывая на одного солдата-русала, сжимающего детёныша Ден-Ден-Муши. — Звоните в бар «Обдираловка», скажите им, что Сэнгоку и Гарп вышли на поле. Это начнётся скоро. Последовала пауза, когда морпех поднёс что-то Адмиралу Флота. Что вскоре оказалось Ден-Ден-Муши, издающей очень, очень знакомый звук. Дон дон дон дон! Внезапно те немногие в толпе, у кого были Ден-Ден-Муши, услышали звонок и от них тоже. И Фукамбоси был одним из них. — Поднимите эту улитку! — приказал он, и один из его солдат немедленно выполнил.

***

В каждом уголке мира люди, столпившиеся возле своих улиток, не теряли времени, отвечая на вызов. Но начало этого СВС было более тонким, чем когда-либо прежде. Другая сторона хранила полное молчание, и выражения улиток почти не изменились. Многие подумали бы, что возникли технические трудности, если бы не очень знакомый огонь в глазах улиток. Минута прошла в тишине, прежде чем, наконец, заговорил Голос Анархии.

***

— Никаких шуток. Никаких уловок. Никакого веселья. Это начало конца, так что давайте перейдём сразу к делу: я знаю, что все вы в Маринфорде слушаете меня прямо сейчас. Голос Кросса был тише, чем кто-либо когда-либо слышал, что только подчеркивало холодный тон, которым он говорил. Несмотря на то, что все знали, что ни он, ни кто-либо из Соломенных Шляп не были даже близко, его голос всё равно заставил многих на поле боя замереть. И как бы они ни ненавидели уступать ему хоть немного, остальной мир слушал. Им нужно было точно знать, какой ущерб он собирается нанести на этот раз. — Вы точно знаете, почему я начал эту трансляцию. Вы знаете, что я собираюсь сделать, и вы не можете меня остановить. Но для чего-то такого масштаба я позволю вам попытаться. Если вы хотите иметь хоть какой-то контроль над тем, что я собираюсь сказать. Возьмите. Эту. Улитку. Видимая волна беспокойства прокатилась по собравшейся армии, новый мораторий на произнесение хоть слова Голосу Анархии давил на любого, кто мог бы быть достаточно смелым, чтобы попытаться. Несколько секунд прошли в тишине, прежде чем, наконец, с яростным хмурым взглядом, один из немногих людей на поле битвы, для которого наказание было бесполезным, взял ближайшую улитку и вышел в эфир. И похоронил её под лавиной Королевской Хаки. Последнее, что ему было нужно в дополнение ко всему остальному, это коментарии Кросса. Одна хорошая доза силы воли— — ПТУУ! ШЛЁП! Хаки Сэнгоку утихла, но его хмурый взгляд — нет. Медленно он опустил руку, которая только что перехватила попытку улитки плюнуть ему в глаз. — Не сегодня, — холодно заявил Голос. — Вы всё ещё не понимаете, как далеко вы меня толкнули, не так ли? Прямо сейчас ничто другое не имеет для меня значения. Вы буквально не можете заставить меня волноваться о том, что вы один из миллиона сверхмощных существ в этом мире. — Аналогично, — последовало холодное шипение Саундбайта. — Теперь я скажу это только ещё раз: мир слушает. Если вы хотите, чтобы они услышали кого-то, кроме меня? Говорите. Сейчас. На одну секунду Сэнгоку почувствовал дрожь беспокойства от того, что Кросс и Саундбайт проигнорировали его Хаки. Такая степень онемения, нечто, что должно было быть возможным, только если бы они умирали, стерла его последние сомнения о том, как далеко они готовы зайти. Затем, со всем энтузиазмом подписания своего смертного приговора, он заговорил. — …чего ты хочешь, Иеремия Кросс? — Адмирал Флота Сэнгоку, — нейтрально ответил Голос Анархии. — То, чего я хочу — это то, чего я хотел всё время, чего я хотел с самой первой трансляции СВС. Я хочу, чтобы правда была известна. Теперь, когда вы подняли трубку, я даю вам шанс доказать, что у вас есть моральное преимущество здесь. Вы публично казните одного из сильнейших пиратов Белоуса, объявляя войну против него в процессе. Глазные стебельки улитки повернулись в сторону и оглядели собравшуюся мощь мира с равной долей безразличия и жалости. — Вы гарантируете, что сотни, тысячи солдат погибнут сегодня, чтобы вы могли казнить этого человека. Мир имеет право знать, почему вы это делаете. Так что убедите их — убедите меня — что эта казнь стоит этой цены. Сэнгоку стиснул зубы, возмущаясь этим маленьким дерьмом, который осмелился, осмелился легкомысленно относиться к этим жертвам, к тому, что нужно было сделать. Но если это то, чего он хотел? Тогда пусть будет так. — Я и не собирался делать ничего меньшего с самого начала, — холодно ответил он, прежде чем кивнуть палачу. — Исука, отойди. Она подчинилась без комментариев, и Сэнгоку повернул лицо к собравшимся массам. — У меня есть что сказать вам всем. Казнь этого человека, Портгас Д. Эйса, является делом огромной важности!

***

— Никогда бы не догадался, — съязвил Беджи, разглядывая собравшуюся армию. — Эйс… как зовут твоего отца? — …какого хрена? — удивился Кид, точно резюмируя наиболее распространённую реакцию. — Мой отец… Белоус! — Да ну, — фыркнула Бонни, закатывая глаза на это заявление. — Мы все знаем, что он их папа, это всё? — Неправда! Это заставило Бонни остановиться, заставив её моргнуть от удивления и поспешно выровняться на шатающемся стуле. — Или… нет, я думаю. Чёрт, он слишком настаивает на этом, не так ли…? — ЭТО ПРАВДА! БЕЛОУС МОЙ ОТЕЦ! НИКТО БОЛЬШЕ! — Иииии Эйс тоже. Чувак, я ощущаю много проблем с папочкой, — пробормотал Бартоломео. Неудивительно, что никто не засмеялся. — Хмф. Говори, что хочешь, но мы знаем правду. Мы искали повсюду, когда получили сообщение от Сайфер Пол о возможности, возможности, что один из его детей может быть на определённом острове. Мы проверили новорождённых, нерождённых младенцев и их матерей, и ничего не нашли. — «Его» дети? Чьё потомство может быть достойно такого…? — начал спрашивать Фукамбоси, замолчав и яростно напрягшись при подозрении, которое вошло в его разум. — О… о, нет. — Но это было естественно. Твоя мать использовала уловку, чтобы скрыть тебя, которая стоила ей жизни! Нас обманули. Весь мир был обманут! Твоя мать жила на острове Батерилла в Саут-Блю. Её звали Портгас Д. Руж. Она сделала то, что мы никогда не могли представить возможным. Она скрывала своего ребёнка в утробе двадцать месяцев, чтобы спасти его! Она купила твою жизнь… ценой своей собственной. — …худшие пытки Импел Дауна не могли сравниться с этим, — выдохнул Министр Левый, перед глазами встал образ Королевы Отохиме. Он задумался, была ли даже она настолько сильной духом. — Твой отец был казнён за год и три месяца до твоего рождения. Кровь самого ужасного демона, которого когда-либо знал мир, течёт в твоих венах. — Казнён… подождите… подождите минутку. — Киллер выскочил из своего кресла, глядя на экран с неприкрытым ужасом, который медленно отражался среди других зрителей. — Он не может иметь в виду… э-это не… это невозможно! Хокинс положил последнюю карту в массив, который он составлял, и тяжело сглотнул от вердикта, который получил. Тот же вердикт, который он получал последние три раза, когда пытался. — И всё же… такая невозможность… нечто, что просто не может, не должно быть… на самом деле есть. — Не притворяйся, что не знаешь! Ло молча смотрел на сцену, в то время как Апу пытался, довольно успешно, вспомнить шок и ужас, которые он чувствовал десять дней назад. — ТВОЙ ОТЕЦ БЫЛ ГОЛД РОДЖЕР, КОРОЛЬ ПИРАТОВ!

***

Десять дней назад мир содрогнулся, когда Кросс опроверг знание о том, что Флот захватил Роджера. Теперь мир снова содрогнулся, когда Сэнгоку опроверг знание о том, что семя Роджера умерло. Но на угнанном боевом корабле в течении Таб, Луффи был удивлён отсутствием враждебного удивления у одного из своих компаньонов. Среди многих паникующих заключённых — а более половины из них паниковали довольно впечатляюще — выражение лица Сквада было на самом деле выражением осознания. Осознания и торжественного размышления. — Я удивлён, — тихо сказал Луффи, не желая нарушать тот покой, который Сквард, похоже, нашёл. — Кросс предупреждал меня, что ты будешь зол из-за этого. Думал, что мне придётся вбить это тебе в голову или что-то в этом роде. Сквард взглянул на него и, увидев любопытное выражение на его лице, вздохнул. — Он… не ошибался. Но… это было до того, как вы все атаковали Энис, когда Эйс чуть не поджарил меня за некоторое… глупое дерьмо, что я сказал. — Его хмурый взгляд углубился, и он отвел глаза, почесывая затылок. — Я проиграл этому демону… потерял всё… но чёрт, Эйс не… он маленький засранец, но всё же… нргх… — Шквальный Паук замолчал, сжимая переносицу. Через мгновение он поднялся на ноги и поплелся прочь с бормотанием «нужно подумать». Луффи проводил его взглядом, прежде чем повернуться к другому наблюдающему пирату. — Думаешь, с ним все будет в порядке? — Хмм… трудно сказать… — задумчиво произнесла Уайти, почесывая подбородок. — С одной стороны, он пошёл подумать о вещах, что хорошо. С другой стороны, он использует свой мозг, и я полагаю, это будет первый раз, когда он воспользуется этой старой штукой за многие годы, так что посмотрим, как пойдёт. Надейся на лучшее, но не планируй его, ага? Луффи кивнул в знак согласия, повернувшись, чтобы ждать надвигающейся бури. …затем он повернулся обратно. — Твоя рука примёрзла к подбородку, да? — Крепко застряла, ага. Помоги девушке, а?

***

Тем временем в Маринфорде реакции на разорвавшуюся бомбу были разными. Те, кто уже знал, имели выражения молчаливой решимости или явного безразличия. Среди четырёх живых Ситибукаев Дофламинго был только позабавлен, в то время как Михоук и Хэнкок проявили умеренный интерес, а Перона симулировала шок. Большинство новобранцев также почти не реагировали, не понимая значения такого заявления, но для большей части армии, рядовых? Они смотрели на Эйса в новом свете. Осознавая волны, которые он вызвал, Сэнгоку не сделал паузы, несмотря на переполох среди его собственных людей. — Два года назад ты взял фамилию своей матери и начал стремительно продвигаться вверх в качестве капитана Пиковых Пиратов. Именно тогда мы обнаружили, что родословная Голд Роджера не исчезла! — Но мы были не единственными, кто узнал правду. Белоус взял тебя, сына своего бывшего соперника, на свой корабль. И на какое-то время казалось, что ты можешь быть доволен такой жизнью, но гарантий не было. Слишком большая угроза. Тебя нужно было остановить. Со временем твои способности в конечном итоге позволили бы тебе вести новое поколение пиратов к господству террора! По этой причине твоя казнь необходима для безопасности мира! Любой ценой! Он повернулся лицом к горизонту, который всё ещё был лишён кораблей. — ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО ОЗНАЧАЕТ ПОЛНОМАСШТАБНУЮ ВОЙНУ С БЕЛОУСОМ! Закончив свою речь, Сэнгоку замолчал, момент тишины опустился на остров. Ветер завывал, волны разбивались, и мир… осмысливал истинную мотивацию происходящих событий. Затем момент закончился, и как всегда — — И вот мы имеем это. Внимание мира снова обратилось к Кроссу. Кроссу, чье выражение лица всё ещё было устало нейтральным. — Яркий пример того, почему я никогда не могу склонить голову и принять Мировое Правительство и его лакеев. Позвольте мне быть честным здесь: если бы вы сказали, что казните Эйса за пиратство, за грабёж и мародёрство, за поджоги, за нападения на офицеров закона, за что-либо, что указано в его листовке, тогда я бы принял это. О, я бы всё равно противостоял этому и пытался спасти его жизнь, конечно, но я бы признал, что у вас есть моральное преимущество. Мы преступники, вы закон, это справедливо. Мы выбрали эту жизнь по своей собственной воле… по большей части. Выражение улитки ожесточилось, и Сэнгоку подавил всплеск гнева от того, что сыграл прямо на руку Кроссу.

***

— Но это… это не то, Сэнгоку. Ты вообще понимаешь, что именно ты сказал? Ты понимаешь последствия? Ты признал, без стыда, что ты убиваешь его не по законным причинам, ты не делаешь это из-за каких-либо моральных недостатков с его стороны. Ты не делаешь это потому, что он нарушил закон, или потому, что он пират, или что-то в этом роде. — Это неприемлемо, — прорычала Домино человеку на другом конце её улитки, которая несла скучающее, безразличное выражение. — Вы. Солгали нам. Эта казнь незаконна! Его заключение было незаконным! Быть родственником преступника — не преступление! Пытаться казнить человека за это родство — не справедливость! — Есть соглашения, и вы и вам подобные растоптали их все! Вы отмените эту казнь, или, клянусь Богом, будут последствия. Последствия, согласованные, когда был составлен договор между вашим правительством и Импел Дауном. Не усугубляйте свою несправедливость глупостью! Тишина встретила её, и с каждой секундой, отмеченной на её часах, её ярость кипела всё сильнее и сильнее. — Ради любви к Тартару, вы не видите, что вы делаете?! Это неправильно! Это против всех законов, всей морали, всего здравого смысла! Это…! Домино ударила кулаками по столу, яростно рыча. — Это ТИРАНИЯ, а не ПРАВОСУДИЕ!

***

— Сэнгоку, ты только что сказал миру, что ты — что весь Флот — собираетесь убить человека, потому что он родился. Я… это… я честно озадачен. Буквально. Наказание за грехи отца? Нейтральное выражение наконец-то сломалось. Глаза улитки заострились, взгляд был холодным, как силы Аокидзи. И затем… Кросс перешёл черту. — Я ожидал большего от тебя. Скрытый смысл остался неизвестным для большинства мира. Двое Дозорных в Аду поморщились, один Сверхновая скрыл гримасу, и избранная горстка самых опытных Дозорных в Маринфорде почувствовала, как их глаза расширяются. Что касается самого Сэнгоку, его зрачки сузились до булавочных головок, золотое сияние его Зоан-формы угрожало вырваться из-под кожи, а аура его воли сотрясала окрестности. Исуке пришлось опереться на свой меч, чтобы не упасть на колени. — Как… ты смеешь…? — Конечно, я смею, — усмехнулся пират. — Я смею, потому что это правильно. То, что любой человек с чувством морали и порядочности посмел бы сделать. Если бы Кросс был физически присутствующим, он был бы уже мёртв. Золотой отблеск Сэнгоку прорезал его кожу, и он вырос на несколько футов. Эйс безучастно наблюдал за этим зрелищем, в то время как большинство других собравшихся в очередной раз переоценивали глубину знаний Кросса и отсутствие у него инстинкта самосохранения. Минуты тикали в тишине, человек видимо сдерживал себя каждую секунду. Затем, наконец, он вернулся к своей человеческой форме, хмурясь, но, казалось, снова контролируя свой гнев. — Ты сказал своё слово. Теперь я скажу своё. — Я весь внимание, — ответил Кросс, его тон снова стал нейтральным. — Сэнгоку, что ты делаешь? Всё внимание обратилось к Цуру, которая добралась до парапета, где ждали Гарп и Адмиралы, и хмуро смотрела на своего старого друга. Сэнгоку нахмурился в ответ. — Цуру, этот сопляк причинил мне слишком много стресса за последний год, чтобы я не воспользовался этим шансом. Мои чувства по поводу этой войны не имеют значения. Прежде чем я уйду в отставку, я сделаю всё возможное, чтобы доказать, что Голоса Анархии не всегда правы. — …Полагаю, я не могу сказать, что ты этого не заслужил, — неохотно вздохнула она. С этим Сэнгоку вернул свое внимание к улитке. — Позволь мне объяснить это тебе как человек, который провел в этом мире в четыре раза больше времени, чем ты: кровь имеет значение, Иеремия Кросс. Спорь сколько угодно о чистых листах и обстоятельствах: потенциал родителей всегда передается их детям. Опасность позволить этой родословной, этому символу существовать — неприемлема. Глаза улитки сузились в холодной ярости, но Сэнгоку не сделал паузы. — Я не ожидаю, что это изменит твою точку зрения, и я бы принял это, если бы мы убили Эйса в Батерилле. Но мы этого не сделали, и теперь весь мир является свидетелем того, что наша причина для его убийства была оправдана. Он повернулся, чтобы посмотреть на Эйса, чье лицо было в тени. — Позволив ему использовать свой потенциал до этого момента, «безгрешное дитя», которое ускользнуло от нас двадцать два года назад, выросло в печально известного пирата. Всего двадцать лет, а он уже достиг Нового Мира. Любому ясно, что он шел по стопам своего отца. Следующий Король… — ЗАТКНИСЬ! — взревел Эйс, реальность пульсировала от силы его чистого возмущения. — НЕ СМЕЙ СРАВНИВАТЬ МЕНЯ С ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ! Я НЕ ХОЧУ ИМЕТЬ С НИМ НИЧЕГО ОБЩЕГО! НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ! Я СКАЗАЛ ТЕБЕ, БЕЛОУС ЕДИНСТВЕННЫЙ ОТЕЦ, КОТОРОГО Я ИМЕЮ! ОН СТАНЕТ КОРОЛЕМ! — Ты единственный, кто в это верит, — парировал Сэнгоку. Скривившись, Эйс отвернулся от Сэнгоку и посмотрел на улитку — и, следовательно, на весь мир. — Если я всё равно умру, то я прояснюсь: я вырос окружённый людьми, говорящими мне, что моё существование — не что иное, как преступление, что мне лучше быть мёртвым. Я никогда не знал никакой любви, пока мне не исполнилось 10 лет, когда мальчик, который стал бы моим младшим братом-идиотом, сказал мне, что он хочет, чтобы я жил. Эйс повернул голову, меланхолично глядя на горизонт. — Я обратился к пиратству, чтобы быть свободным от мира, который отверг меня, а не чтобы следовать по чьим-то стопам. Я создал имя для себя, а не для кого-то другого, и я пошёл за самим Белоусом, чтобы сделать это. Я был просто очередным новичком, который думал, что сможет взять его голову. Он пощадил меня и взял на борт. Мне не нужна была его жалость. Я пытался в течение года взять его голову. Но в конце концов до меня дошло, что… он знал мое прошлое, и он всё равно называл меня своим сыном. Пираты Белоуса дали мне семью, которую я всегда хотел, и даже сейчас я не знаю, заслуживаю ли я этого, будучи сыном такого демона, как Роджер. Особенно теперь, когда нарушение приказов Белоуса привело меня сюда. Но верит мне кто-то или нет, я никогда не хотел быть Королем Пиратов. За всё, что Белоус сделал для меня, я хотел сделать его Королём Пиратов. Эйс склонил голову, сказав своё, и Кросс заговорил снова. — Что ты там говорил, Сэнгоку? Ты хотел доказать, что я не всегда прав? Я скажу тебе прямо сейчас, что это так. Нет, но я прав каждый раз, когда это имеет наибольшее значение. Это правда о том, что вы пытались сделать, поэтому скажи мне: ты действительно до сих пор считаешь себя героем в этой истории? Есть ли здесь кто-нибудь, кроме самых заблуждающихся ублюдков, всё ещё настолько слепой, что думает, что сражается на стороне ангелов? И я спрашиваю не о твоем собственном мировоззрении и мотивации, это твой собственный демон, с которым нужно бороться. Я спрашиваю это у мира. Думаешь, люди, сидящие дома и слушающие это, всё ещё поддерживают тебя? Ты думаешь, они всё ещё поддерживают тебя, всё ещё доверяют тебе, что ты прав? … Честно говоря, даже я не знаю ответа на этот вопрос… но я знаю вот что. Улитка повернула голову к морю. И когда Сэнгоку сделал то же самое, то, что он увидел, было не чем иным, как кошмаром: корабли, десятки их, внезапно появляющиеся на горизонте из утреннего тумана. Без предварительного предупреждения, без признаков их приближения, они просто были там, как духи нечестивой мести. Армада кораблей, каждый полностью уникальный и несущий разный Весёлый Роджер, разные команды, но все объединенные невысказанной связью. Единым целым, чей флаг им не нужно было нести. Это были Пираты Альянса Белоуса. — Я знаю, что есть определённо люди, которые видят их правыми, и они болеют за них на каждом шагу. Ты говоришь, что делаешь это ради Справедливости, но на самом деле это не так. В тот момент, когда началась эта война, само определение «Справедливости» стало эфемерным. И я знаю, что не только я это понял. Так что, полагаю, я могу дать и кому-то другому немного внимания. Мрачно глаза улитки обратились к собравшимся солдатам. — Похоже, ты наконец получил трибуну, которую ты так ждал. Сделай это достойно… Дофламинго. Сэнгоку буквально побледнел, а собравшиеся Дозорные были далеко не такими спокойными. Откровенно злобный смех, который эхом разнесся по гавани, определенно не помог. — Фуффуффуффу… Я почти смирился с тем, что никогда не получу этот шанс, а теперь это происходит в самый подходящий момент? Иеремия Кросс, я официально в твоем долгу, — промурлыкал Небесный Демон. Затем одним движением он перепрыгнул с текущей позиции на парапет над собравшимися солдатами, прямо рядом с Адмиралами, и закричал, его голос разнёсся по всему острову. — Пираты — зло! Флот — справедлив! Но это правда только потому, что так говорит история! Дети, которые никогда не знали мира, имеют другие ценности, чем дети, которые никогда не знали войны! Тот, кто победит, перепишет определение правильного и неправильного. Они решат будущее и то, как будет написано прошлое. Дофламинго рассмеялся. — Восторжествует ли Справедливость?! Почему, нет другого пути! Победитель определит значение Справедливости! — И это чистая правда, — саркастически заметил Саундбайт. — Восторжествуете ли вы в поддержании вынесенного вами приговора и докажете раз и навсегда непоколебимую мощь указов Мирового Правительства? Или ваша прославленная мощь дрогнет перед лицом тех, кого сочли «несправедливыми»? В любом случае, все будут свидетелями того, что произойдет сегодня, и никто не отрицает правду. — Ты разрушаешь порядок, который мы поддерживали 700 лет, и поджигаешь мир, — прошипел Сэнгоку. — Буквально что угодно, даже пепел, было бы лучше, чем ваш труп «порядка». Сэнгоку, хотя и кипящий, принял мудрое решение не отвечать.

***

В другое время Кросс мог бы склонить на свою сторону половину поля битвы тем, что он говорил. Он мог бы тронуть их сердца, остановить их руки, или, по крайней мере, ослабить их решимость ровно настолько, чтобы они повернули хвост и бросились бежать. Но это было не то время. В это время половина, которая могла бы послушать, уже давно слушала, и либо ушла в отставку, либо присоединилась к рядам Божественных. В это время на поле битвы было только два вида солдат Дозорных: те, кто был неуверен, но не желал восставать, и те, кого слова Кросса не могли достичь. И главными среди последних были Псы Дьявола. Викверир перестали его слушать, заскучав после первой минуты или около того его болтовни. Рыцари — то есть анжевинцы — задрали носы, считая слова крестьянина отбросами, недостойными слушания, и молча одобряя решение Дозорных в любом случае. Убийство сына свергнутого монарха было просто хорошим бизнесом, в конце концов. Суоми были готовы признать его аргументы, но закон есть закон, Эйс нарушил его, и поэтому он всё равно должен был умереть. И особо стоит отметить, что у Ириан в голове крутилось множество идей о том, как она предложит этот конкретный труп в качестве жертвы. Никогда еще женщина в гирлянде не выглядела более угрожающе.

***

СВС поддерживало связь с Маринфордом, но Кросс и Саундбайт милосердно замолчали, как и поле боя. С заметным исключением викверир у морской стены, которые бессмысленно болтали, не осознавая важность того, что только что произошло. Сэнгоку был отнюдь не в неведении. Между трансляцией и 41 кораблем, появившимся на горизонте, ему нужно было взять ситуацию под контроль быстро, прежде чем моральный дух собранной армии сломается. И судя по звуку шагов, направляющихся к лестнице, возможность была на подходе. — Адмирал Сэнгоку, у меня важные новости! — объявил офицер. — Ворота Правосудия только что открылись сами по себе! Мы пытались связаться с диспетчерской, но ответа нет! Это была не та возможность, на которую он надеялся. — Что?! — потребовал Сэнгоку, недоверчиво глядя на офицера. Ворота открываются, как они могли…? — Ты уже начинаешь смутно осознавать, какую банку с червями ты открыл? Сэнгоку бросил гневный взгляд на демона, молча смотревшего на него сбоку. — И прежде чем ты даже подумаешь об этом, нет, этот трюк не мой. Хех… — Улитка издала горький смешок, хотя её ухмылка продержалась лишь мгновение. — Нет… нет, вовсе не я. В конце концов, я не тот, кто решил пригласить большее из двух зол. Сэнгоку поморщился от полного отсутствия ответа, который он мог бы дать, от невозможности перенаправить это туда, где оно принадлежало. Или где он верил, что оно принадлежало. Тот, кто был действительно виноват, тоже услышал слова Кросса. Всё, что он мог сделать, это не позволить своим эмоциям показаться двум мужчинам рядом с ним. Как для отвлечения внимания, так и для отчета о статусе, Адмирал Флота взял свою улитку — свою собственную улитку в своей куртке, которая не была в настоящее время одержима порождением зла — и рявкнул в приемник: — Где Белоус? Подтвердите его местоположение! — Сэр! Мы подтверждаем более трех десятков кораблей всего, но Белоус и его командиры дивизий нигде не видны! Это определенно только пираты, связанные с Белоусом! Повторяю, это отрицательно насчет Белоуса! — пришел ответ от наблюдателей. Вопреки себе, Сэнгоку усмехнулся. Так этот хитрый старый ублюдок действительно шел по пути, который они предвидели. Повесив трубку, он набрал другой номер. — Джонатан, статус на передовой линии? — приказал он без предисловий. — Сэр, слизни замолчали, — ответил вице-адмирал Джонатан. Помимо того, что он отвечал за управление беспрецедентной коммуникационной нагрузкой, он и назначенные ему люди контролировали линию морских слизней, размещенных, чтобы предупредить, если Белоус возьмет пример из их книги и попытается прокрасться на покрытых кораблях под водой. — И прямо перед тем, как линии замолчали, всё, что мы слышали, было… пение. Я подозреваю, что Белоусы привели с собой несколько друзей, когда они проходили через Остров Рыболюдей. Давно ушли, и наши часовые вместе с ними. Нам запустить мины? Адмирал Флота задумчиво хмыкнул, искренне рассматривая предложение, которое выдвинул Гроссмейстер… но… — Сохраните их на случай, если им удастся отступить, — в конечном итоге решил Сэнгоку. Как бы заманчиво ни было взорвать Моби Дик и его эскорты там и тогда, он гораздо больше предпочитал другой план действий в непредвиденных обстоятельствах, чем шанс попасть в них. — Так точно, сэр. Возвращаюсь к наблюдению и координации. Удачной охоты. Разобравшись с этим вопросом, Сэнгоку вернул свое внимание к основной линии как раз вовремя, чтобы услышать нервные крики с боевых кораблей. — Адмирал Флота, сэр! Вражеские корабли вошли в зону артиллерийского огня. Начинать атаку? — Делайте это! — рявкнул Сэнгоку, властно выбросив руку. — И все подразделения в гавани, подготовьте план засады С! Боевые корабли незамедлительно открыли огонь по наступающим пиратам, пираты не теряя ни секунды ответили собственной канонадой и подняли больше парусов. Но несмотря на то, как громок был гром, он не совсем заглушил булькающий и бурлящий звук пенящейся воды. Все глаза, не занятые отслеживанием противников в море, метнулись обратно и вниз к гавани, где можно было увидеть четыре большие тени, растущие под водой. Растущие очень, очень быстро. — Ты не потерял хватку, старик, — пробормотал Сэнгоку. Не успел он сделать это заявление, как война действительно началась. КЕР-ПЛЮХ! Посредством реальных противников в войне, которые наконец появились. С оглушительным всплеском Моби Дик, флагманский корабль пиратов Белоуса, прорвался на поверхность, как его тёзка, вода стекала с него потоками. И судно было не одиноко, поскольку синие киты Ахаб, Измаил и Квикег всплыли позади и рядом с ним, принеся с собой некоторых из сильнейших людей, бороздящих моря. Сильнейший из Всех, сам Белоус, стоял на гладком носу белого кита, бисенто в руке и взгляд устремлен прямо вперед на предполагаемую платформу для казни. Алмазного Джоза можно было увидеть бегущим по лестнице к носу, а Марко Феникс немедленно взмыл в воздух в столбе синего огня. Эта реакция спасла вторгшиеся корабли от немедленного уничтожения. Пушки, скрытые в укреплениях, все сразу открыли огонь, только для того, чтобы Белоус ударил кулаками по воздуху — буквально по нему, само пространство вокруг его кулаков заметно растянулось и завибрировало, прежде чем прямо-таки разбиться. В результате вода в заливе вздыбилась и поднялась вверх в взрыве водной силы, передний край этого мини-катаклизма отбросил пушки вверх и испортил их прицел. Те немногие пушечные ядра, которые были действительно выпущены и остались на цели, были сбиты из неба фехтовальщиками Белоуса. В любом другом контексте такая атака была бы чрезвычайно разрушительной, с легкостью уничтожив предполагаемую цель. Но здесь? Против этих противников? Всё, чем это было — досада, в лучшем случае. И как на всех досадах, на ней не задерживались надолго, так как внимание переключилось на более насущные вопросы. А именно… — ПАПА! Поле боя замолчало от крика Эйса. Все глаза обратились на него, ожидая, что он скажет. А сказать ему было много. Что это его ошибка, и что старик не должен вести больше своей команды, не должен вести себя самого к их смерти только для того, чтобы спасти его. Что, возможно… все правы. Что он действительно демоническое дитя, которое не заслуживает жить. Всё это и многое другое было готово вылиться из его рта, когда он внезапно обнаружил, что не может говорить. Он посмотрел на Белоуса и его разочарованную хмурость, на своих товарищей по команде и их решительные выражения, и понял до глубины души, что они не будут слушать. Что они всё равно придут за ним, так же, как Луффи в Импел Дауне. И черт возьми, эта мысль была последней каплей. Если каким-то чудом Луффи выжил, то этот маленький идиот придёт сюда, и ему понадобятся Белоусы, чтобы иметь хоть какой-то шанс выжить. Так что в итоге он ничего не сказал. И, как оказалось, ему не нужно было. — ЭЙС! ПРОСТО ПОДОЖДИ, МЫ ИДЁМ СПАСАТЬ ТЕБЯ! — ЛЮБОЙ, КТО ТРОНЕТ ОДНОГО ИЗ НАС, СТРАДАЕТ ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ! — МЫ ЗАСТАВИМ ОТВЕТИТЬ ТЕХ, КТО ЗА ЭТО В ОТВЕТЕ, ЭЙС! — УЛИТОЧНЫЙ ПАРЕНЬ ПРАВ, К ЧЕРТУ РОДЖЕРА! МЫ ХОТИМ ВЕРНУТЬ НАШЕГО ДРУГА! — И ЕСЛИ С НИМ ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИТСЯ, Я УБЬЮ ВСЕХ ЗДЕСЬ, А ПОТОМ СЕБЯ! — КАКОГО ХРЕНА, ЧУВАК?! — Вы, ребята… — выдохнул Эйс с открытым ртом. — Что, ты серьёзно ожидал чего-то, напоминающего «благопристойность», от пиратов? — фыркнула Исука. — Гурарарара… что я сделал, чтобы заслужить таких шумных детей… — усмехнулся Белоус. — Кстати о чём… — Он повернул голову к Идзо, который только что подошёл к нему с улиткой в руке. Он поднял её перед Белоусом, взгляд которого вернулся к Эйсу. — Если ты удовлетворишь любопытство старика, Иеремия Кросс: как ты узнал? Слова, которые он произнёс, были тихими. Никто, кроме его командиров дивизий, не был достаточно близко, чтобы услышать их или ответ, который дал Кросс, всё ещё едва громче шёпота и намеренно ограниченный этой единственной улиткой. — Просто желание, которое зашло слишком далеко, и давайте на этом остановимся. Это не имеет большого значения на данный момент. Суть в том, что что бы ни случилось, я всегда буду на стороне Луффи, что в данном случае ставит меня на вашу сторону. И… — Впервые с начала этого кошмара, голос Кросса показал эмоции, в его словах просочился тон сожаления. — Я…прошу прощения. Я пытался остановить это. Пытался спасти его. Спасти…вас. Наступила пауза, четырнадцать командиров нетерпеливо ждали, прежде чем Белоус ответил: — Гурарара… кто сказал тебе, что ты должен нести мир на своих плечах в одиночку, сопляк? — сказал он, почти посмеиваясь. — И в любом случае, не списывай нас со счетов так быстро. Эти ублюдки не трогали нас так долго по чертовски веской причине, так что держи ушки на макушке. Мы ещё можем тебя удивить. Глаза улитки закрылись, и она медленно покачала головой, прежде чем снова посмотреть на него. — …Я не знаю точно, что планируют мои союзники. Был немного… — Челюсть улитки дёрнулась. — Занят в последнее время. Единственное, в чём я могу быть уверен, это то, что всем им, особенно Пероне и Хэнкок, придётся быть очень убедительными. Что означает, что для тех из вас, кто столкнётся с ними, это не будет приятным. — Мы не ожидали ничего меньшего, — ответил Белоус. — И я должен признать, что впечатлён тем, что ты получил двоих из них. — …троих, если считать Джинбея. Более дюжины глаз дёрнулись. Затем они и все остальные прекратили двигаться, когда почувствовали, как воздух и море смещаются. — Похоже, наше время истекло, — усмехнулся Белоус. — Увидимся на той стороне, старик. — Я сохраню тебе место, Кросс. В последующие дни, когда Кросс вспоминал эту последнюю фразу, он осознал, насколько большое уважение он заслужил у старика. Но такие мысли были для будущего. Сейчас была война, которую нужно было вести.

***

— Итак, это Пираты Белоуса, — сказала Перона, не вполне сумев скрыть дрожь в голосе. Что много значило, когда специальный бункер, где находилось её тело, был в милях отсюда, глубоко в недрах острова-крепости, оставляя только её неосязаемую астральную форму, парящую на поле боя. — Есть какие-нибудь предложения, на какого Командира нацелиться? — спросила она никого конкретно. После нескольких мгновений тишины Перона опустила плечи с унылым вздохом. — Иииили мы можем просто продолжать стоять здесь угрожающе, это тоже работает. — Её мрачное настроение не продлилось долго. — Э… подождите секунду. Кто-нибудь… ещё слышит это? — Звук мира, разрывающего самого себя на части? — монотонно произнёс Михоук, его взгляд неотрывно смотрел на его намеченную жертву. Однако Дофламинго наклонил голову в сторону, и тут же вызвал более чем несколько сердечных приступов, когда его всегда присутствующая улыбка злобно расширилась. Ну, ещё более злобно. — Знаешь что, Стенные глаза? — хихикнул он, игнорируя пронзительный взгляд, которым Михоук пригвоздил его голову. — На самом деле ты не так уж далёк от истины. Цитируя улитку… И тут же рёв и грохот, которые были едва слышны, взлетели, как будто в яростном протесте против происходящей войны. Тень расцвела над происходящим, привлекая все глаза к себе. — ВОЛНА ИДЁТ!

***

— Я очень надеялся, что буду мёртв, прежде чем он снова выкинет этот трюк, — проворчал Гарп, потирая заднюю часть шеи. — Чёрт бы побрал этого старикашку, из-за этого у меня всегда суставы воспаляются! — Ты не подготовился должным образом? — спросила Цуру, взглянув на своего более крупного друга. — Тогда я бы посоветовала тебе стиснуть зубы. Эта буря станет на мили хуже, прежде чем хоть на дюйм улучшится. — Пфф. Даже мне не нужно было, чтобы ты говорила мне это. — Это сила человека, который съел Плод Гура-Гура, — прорычал Сэнгоку себе под нос. — Сила уничтожить мир… — И Мировое Правительство решило, что было бы умно ткнуть именно эту силу прямо в глаз. Воистину, самый яркий пример здравомыслящего и утончённого общества. Исука бросила ответный взгляд на улитку. — Ты действительно собираешься внести что-то полезное в эти события? — Ты действительно ожидала этого от меня? И именно в этот момент всё потемнело. В буквальном, а не в образном смысле, на этот раз. Солнце было закрыто двумя горами воды, поднимающимися выше, чем Маринфорд. Их вид вызвал момент паралича, когда каждый Морской Пехотинец на острове испытал момент первобытного страха, страха, который разделяют все моряки: страх перед океаном. Той огромной силой, которая, независимо от того, насколько далеко продвинулись технологии мореплавания, оставалась хозяином своего домена. И теперь эта самая сила обрушивалась на их головы. Всё ради одной жизни и по приказу одного человека. Одного человека, который говорил сквозь рёв мира. — Один шанс, Сэнгоку. И говорил Белоус достаточно громко, чтобы все слышали его сквозь рёв волн, обещавших полное и абсолютное опустошение. — Я дам тебе один шанс: Отдай мне моего идиота-сына, и я просто покалечу твой остров, а не утоплю его. На короткое время — на самом деле, меньше секунды — Адмирал Флота искренне рассматривал это предложение. Рассматривал капитуляцию, думал о том, чтобы склонить голову и преклонить колено. Но затем момент прошёл, и глаза Сэнгоку закрылись. Когда он ответил, в его голосе не было ни ярости, ни возмущения. Только усталость. — Честно говоря, я бы сделал это, если бы мог, Эдвард, — мягко признал он. — Но это выходит за рамки моих полномочий. Это был не лучший день для всех. В наименьшей степени для собравшихся офицеров. Их и без того шаткий моральный дух упал ещё ниже, когда их собственный лидер заявил, что он скорее сдастся, чем будет сражаться. Адмирал Аокидзи испустил глубокий вздох сожаления, когда поднял голову и увидел волны. В следующую секунду он был в воздухе, лёд вырывался из его ладоней к цунами. А секундой позже? То, что мгновениями ранее было водой, готовой обрушиться на Маринфорд, теперь было таким же твёрдым, неподвижным и предположительно безвредным, как статуя. — Ледниковый период, — холодно произнёс он, глядя вниз на пиратов перед собой, висящих в воздухе, поддерживаемых столбами льда на его руках. Глубоко вдохнув, он наклонил голову вверх и выдохнул метель воздуха, создавая быстро сливающийся айсберг, который затенил весь Моби Дик. Это действие оставило нескольких людей вокруг места казни удивлёнными, но если Белоус и поднял бровь на действия Кузана, это осталось незамеченным, потому что он также поднял свой кулак. И наблюдатели сразу поняли, что вот-вот произойдёт, заставив их съёжиться. Или нырнуть в укрытие. Парящий айсберг едва упал на метр, когда кулак Императора буквально расколол воздух, заставив пространство над ним и его кораблём пойти рябью. Через секунду трещины появились на поверхности айсберга. Через две трещины появились на поверхности Адмирала. А затем всё над небесами Маринфорда разлетелось на осколки, и само небо упало. Назвать это явление «градом» было грубым, почти оскорбительным преуменьшением. В действительности это было больше похоже на спонтанную лавину, обрушившуюся на укрепления и войска Морских Пехотинцев. Откровенные валуны льда ударили по ним и причинили… не такие большие разрушения, как можно было ожидать. Это произошло благодаря офицерам среди войск Морских Пехотинцев, Капитанам и выше, которые ударили по крупнейшим кускам надвигающегося льда и разбили их на ещё более мелкие куски. Эти мелкие куски всё ещё были опасны и вызвали полосу травм среди рядовых, но это было ничто по сравнению с кратерами, которые вырезали оставшиеся более крупные валуны. И посреди всего этого разрушения один конкретный град льда упал прямо вниз, прямо в залив самого Маринфорда — КР-ТРАХ! — где, при ударе, он заморозил всю поверхность залива в ледяную панель, запирая корабли Белоуса там, где они были — одновременно предоставляя им новый путь вперёд. В центре этого нового пути Аокидзи медленно собирался воедино, поднимаясь изо льда, пока полностью не восстановился, стоя высоко и глядя на наступающую армию. Армию, которую он подстрекал, идущую на войну, которую он вызвал… Ледяной человек выдохнул резкий, субарктический вздох, когда потянулся и натянул маску на глаза. В конце концов, ему не нужно было зрение, чтобы сражаться. Не нужно было также беспокоиться вообще о том, кого он бьёт. Сегодня все были законными целями. Даже он. — Давайте покончим с этим. Мои кошмары ждут.

***

Удивление Белоуса было очевидно для всех. Отношение ледяного человека было таким, что, как ни иронично, он не ожидал: холодное и онемевшее, как зимняя ночь. — Похоже, то, что он сделал, всё-таки давит на него, — заметил Марко. — Хмпф, — хмыкнул Белоус, отворачиваясь к своим командирам. — Он будет проблемой, если оставить его в покое. Джиру, удерживай его внимание в одном месте. Остальные, идите и вытащите этого идиота с той сцены. — Да, Папа! — ответили более дюжины сильнейших пиратов на планете. Командир 14-й Дивизии возглавил атаку, в буквальном смысле, сорвавшись с Моби Дика и устремившись в метель. Два копья встретили его копьё на полпути, лёд и железо были равны. И пока другие командиры дивизий и те, кого лучше всего можно было определить как «просто элиту» экипажа, прорывались через метель и обходили её к острову, канониры на кораблях сопровождения имели другие планы. А именно, сделать всё возможное, чтобы сократить запасы пушечных ядер до нуля, обстреливая огромную угрозу, которая пришла, чтобы убить их всех. И, в меньшей степени, остальных Морских Пехотинцев позади неё. Морские Пехотинцы ответили тем же, контратаковав, Дьявольские Псы Акаину впереди, а их собственная артиллерия отвечала на канонаду Белоуса. Они столкнулись на льду, удар сотряс сам мир. Теперь война началась всерьёз.

***

— Это… ад, — прошептала Перона себе, не моргая глядя на мясорубку из тел и бойни, расстилавшуюся перед ней. Способности вспыхивали слева и справа, артиллерия обрушивала разрушения. Это было одно из величайших проявлений опустошения в том десятилетии, включая Самый Тёмный День. — Я… прожила большую часть — если не всю — своей взрослой жизни в двух настоящих адских дырах… и теперь я часть третьей. Вообще-то, не просто часть её, но на неправильной стороне. Танатос помоги мне, во что превратилась моя жизнь…? Лишь недавно печально известной Принцессе Адских Тварей было дано лишь несколько секунд, чтобы поразмышлять о своём психическом срыве, прежде чем насмешливое хихиканье пронзило его. Раздражённая, она бросила гневный взгляд на источник. — П-прости, просто… — усмехнулся ей Дофламинго. — Ты взрослая? — И, конечно, это твой вывод, — простонала Перона, сжимая переносицу в приступе экзистенциальной тоски. Было движение в углу её другого глаза, и она бросила недоверчивый взгляд вверх. — И что, во всех различных кругах ада, ты думаешь, ты делаешь?! — Я просто хочу измерить истинное расстояние между тем человеком и нами, — ответил Дракуль Михоук, доставая свой меч. Глаз Пероны дёрнулся — мужчины! — но даже она не была невосприимчива к внушающему благоговение зрелищу величайшего мечника мира, размахивающего своим мечом в полную силу. Полученная волна ветра сияла как огонь и разрывала лёд в направлении Белоуса, солдаты и пираты одинаково ныряли с пути. Никто не ожидал, что это будет так просто, в наименьшей степени сам Михоук. Тем не менее, это всё равно стало сюрпризом, когда до того, как волна преодолела половину пути через поле, один из несущихся Командиров Дивизии врезался прямо в волну, разбивая её, как будто она ударилась о скалу. Алмазная пыль рассеялась, когда он продолжал нестись вперёд, обнажая ещё больше алмазов. А именно, Командира Третьей Дивизии «Алмазного» Джоза, пользователя Плода Сверк-Сверк. И видя, что Величайший Удар Мира не только отражён, но и небрежно выдержан — что даже немного удивило самого Михоука — благоговение Пероны исчезло, и её раздражение снова взлетело. — Ну, просто замечательно! Может кто-нибудь объяснить мне, что мы здесь делаем, кроме того, что стоим, выглядя угрожающе и оставаясь неуместными?! Михоук не удостоил её взглядом. — Ну, я не знаю, как ты, принцесса, но я определённо хорошо провожу время! — хихикнул Дофламинго. — Кидзару. Акаину. Собравшиеся Ситибукаи повернулись к Сэнгоку, который смотрел вниз на два занятых места возле помоста для казни. — Идите. Это одно слово сказало всё, что им нужно было услышать. Акаину извергся со своего стула и спустился на поле боя, а Кидзару, вздохнув мелодраматично, превратился в свет и исчез в воздухе. — Шичибукаи. То же самое для вас. Я хочу видеть катящиеся головы. — Фуффуффуффу… ну, если ты настаиваешь! — захохотал Дофламинго, подпрыгивая в воздух и зависая над хаосом, как злобный демон, которым он и был. Сразу за ним последовали Хэнкок и её змеиный компаньон Саломе, Михоук сразу за ней. Только Кума остался стоять там, где он стоял, в то время как Перона осталась вздыхать и тереть рукой лицо. — Моя ошибка, что искушала судьбу… кто-то захочет моей головы за это. Но надо, так надо, и если дьявол так сильно подгоняет… да будет так. Движением, давно укоренившимся, она погребла свои чувства под любовью к озорству и хаосу, своим чувством неуязвимости, и подняла свой дух в воздух, когда Пустотелые сгустились и закружились вокруг неё в хихикающем саване. — Давайте подвергнем мои силы настоящему испытанию! — злобно хихикнула «Королева (ПРИНЦЕССА!) Адских Тварей» Перона. — Готовы или нет, вот Я ИДУ! И с взмахом рук её Пустотелые с воем ринулись в бой.

***

Кидзару, вечно ленивый, сделал очевидную вещь, когда Сэнгоку наконец заставил его действовать: он разместился в воздухе и обрушил лазеры на поле боя. Низкий риск, высокая награда и совершенно неэффективно благодаря Марко Фениксу, вспыхивающему своим синим пламенем на пути каждого выстрела. — Марко Феникс, да… так страшно, — заметил Кидзару своим обычным образом. Не говоря ни слова, Марко полностью превратился в свою форму феникса и устремился прямо на Адмирала. Кидзару выстрелил ещё больше лазеров, быстрый огонь веером, но они были просто поглощены синим пламенем и ничего не сделали, чтобы остановить его. С тревожной скоростью Марко оказался перед лицом Кидзару и взмахнул ногой в его блокирующую руку. — О, как больно, — простонал Адмирал с совершенно невозмутимым лицом. Невозмутимое лицо, на которое Марко смотрел с яростно не впечатлённым выражением. — Знаешь, в любой другой день я бы с удовольствием превратил это в шутку, но сегодня я более чем немного взбешён, и немалую роль в этом играешь конкретно ты. Так что сделай мне одолжение, прекрати этот бред и умри, обезьяна. Это было всё предупреждение, которое получил Кидзару, прежде чем мир был охвачен синим адом, и адмирал поклялся, что чувствовал, как он жжёт его душу, хоть и ненадолго. В считанные секунды Жёлтая Обезьяна мигнула обратно на glacies firma, прямо рядом со своим собратом Адмиралом. — Уф, сложная публика. Все сегодня довольно напряжены, да, Аокидзи? — небрежно заметил он. — Заткнись и сражайся, Борсалино. Кидзару моргнул в замешательстве, когда Аокидзи удалился, всё ещё полагаясь только на Хаки для зрения. — Что-то я сказал не так? — Затем он развернулся, видя, что Марко всё ещё направляется прямо к нему. — Похоже, что я действительно что-то не то сказал. — С быстрой вспышкой своего Священного Зеркала Ята (и чертовски убедившись, что поблизости от его пути нет отражающих поверхностей), он переместился в другую позицию. А именно, он переместился на вершину мачты Моби Дика, нацеливаясь на Белоуса. Но прежде чем он смог выстрелить, Белоус повернул голову и посмотрел на него. Это был взгляд, который кричал: «Иди и возьми меня, если осмелишься». Кидзару, будучи Кидзару, колебался всего одну секунду. Одной секунды было достаточно, чтобы Марко догнал его и попытался когтями разорвать его лицо. Кидзару снова поймал удар на своей руке без эффекта и использовал эту возможность, чтобы переместиться прочь. Марко последовал за ним по горячим следам, вновь начиная танец.

***

Когда Михоук ступил на поле боя за Дофламинго, у него были глаза только для одного противника. У Белоуса было много умелых мечников: Харута или Фосса, например, могли бы стать отличной разминкой. Но лучшим был Виста с Цветочными Мечами, и вероятно, он обеспечил бы тот вид вызова, которого он желал. В его сознании прозвенела опасность, и Михоук лениво поднял Ёру для блока. Его пронзительные глаза метнулись между двумя мечами Висты, один нацеленный на его талию, а другой на шею. Затем они метнулись к мечнику Белоуса, ища объяснение и находя его в мрачном выражении его лица. — В любой другой день, Соколиный Глаз, я бы растянул это, обменивался шутками, — заявил Цветочный Мечник с жутким спокойствием. — Но сегодня я не в настроении. Есть ли шанс, что я мог бы заставить тебя убраться с дороги? — Боюсь, что нет, — ответил Михоук. Ответом Висты был шквал ударов мечами со всех возможных углов, уколы в дополнение к рубящим ударам. На самом деле, шквал был настолько быстрым, что Михоук был вынужден взять свое оружие наполовину за клинок, обхватив заднюю часть лезвия, чтобы лучше контролировать очень большую и тяжёлую Ёру. Тем не менее, Михоук лишь ненадолго был в обороне. Атаки Висты имели закономерность, и Михоук быстро заметил брешь, чтобы нанести укол Ёру по пирату. Виста, ошеломлённый, едва успел поставить свои мечи между собой и лезвием Ёру, и хотя он избежал вреда, сам укол продолжился за мечом, пробив дыру в одном из китовых кораблей Белоуса — и в одном из союзных пиратских кораблей позади него — а затем в одном из боевых кораблей, двигающихся, чтобы закрыть линию отступления по поверхности. К тому времени Виста вернулся в наступление, но гораздо осторожнее. Цветочные лепестки скрывали его форму и его мечи. Не полностью, но достаточно, чтобы скрыть многие из обычных визуальных признаков. Каждый удар был преднамеренным и методичным, а также позволял Михоуку делать свои собственные атаки. Пираты, Морские Пехотинцы и Дьявольские Псы одинаково держались подальше от боя, опасаясь промахов, которые тем не менее разрезали ландшафт между ними.

***

В отличие от всех остальных, когда Хэнкок двинулась на поле боя, это было медленно, изящно и совершенно самоуверенно. Она маршировала в бой со всей заботой утренней прогулки, в сопровождении двух телохранителей в капюшонах, которые расчищали всех на её пути, независимо от их униформы. Казалось, Императрица что-то искала, и через короткое время она остановилась, очевидно найдя это. Из толпы вышла изящная фигура в кимоно: Идзо, Командир 16-й Дивизии. Долгое мгновение они оценивали друг друга, а затем заговорила Хэнкок. — Я бы предпочла, чтобы нам не нужно было этого делать, но поскольку нужно, давайте сделаем это красиво. Мне действительно искренне любопытно, кто из нас победит. — Я согласен с твоими условиями, — сказал Идзо. — Хотя нам нужно немного больше… пространства. Сразу же две возвышающиеся змеи выскочили из своих плащей, Боа Сандерсония и Маригольд атаковали армии по обеим сторонам от них. И Морские Пехотинцы, и Белоус ощутили их гнев, поспешно отступая. Только немногие Дьявольские Псы в этом районе — копьё Анжевинов, команда Суоми и несколько десятков разбросанных Викверир — остались нетронутыми. Это создало пузырь пространства вокруг Идзо и Хэнкок, двух бойцов, снова неподвижных и не двигающихся. Но на этот раз было ощутимое напряжение, чувство, что одно неосторожное движение предвещало бы гибель. Одним быстрым плавным движением Идзо нарушил заклинание, вытащив один из своих пистолетов и прицелившись. В мгновение ока нога Хэнкок ударила по его предплечью, испортив его прицел — и, судя по смущённому выражению её лица из-за его неокаменевшей конечности, довольно сильно смутив её. — Как — — Ваша харизма впечатляет, Императрица. Если бы Козуки Оден был менее великим человеком, вы могли бы меня склонить, — ответил Идзо. С этими словами он вытащил другой пистолет и прицелился. — Я приму это как комплимент, — ответила Хэнкок, поворачиваясь на опорной ноге, чтобы подбросить Белоуса в воздух. — Даже если становится довольно раздражающим, что так много людей невосприимчивы к моей силе. Вверх ногами, Идзо всё ещё целился, но Хэнкок поставила свою ударную ногу и толкнулась вверх другой, снова испортив его выстрел. Он поднял другую руку, но Хэнкок выдула на неё одно из своих фирменных сердечек. На этот раз это сработало, пистолет превратился в бесполезный камень. — Хмпф, — хмыкнул Идзо, отбрасывая оружие. Он отпрыгнул от удара ногой, который расколол лёд, и действительно сделал выстрел. Хэнкок, всё ещё находясь в неустойчивом равновесии только на одной ноге, которая была далека от правильной опоры, каким-то образом отклонилась назад и ушла с пути выстрела. Её нога в воздухе жёстко ударила, раскалывая лёд, и она оттолкнулась в сторону Идзо. Белоус прицелился для нового выстрела, но Хэнкок снова прервала его, на этот раз вытянув руку, чтобы Саломе выстрелила и обвилась вокруг руки с оружием противника. Его локоть согнулся, нацелив пистолет в небо. Идзо выронил пистолет, пнул его ногой в свободную руку, но было уже поздно — Хэнкок ударила коленом ему в живот. Пират отлетел назад в толпу и не появился снова. Примерно через минуту Хэнкок решила, что он не вернётся, и оглядела ближайших Дьявольских Псов, которые все до единого (и некоторые женщины) смотрели на неё с отвисшими челюстями. — Не оскверняйте меня такими похотливыми взглядами! — прорычала Хэнкок с неподдельной злобой, складывая руки в форме сердца. — Страдайте за свои преступления! Луч Любви-Любви!

***

Когда две армии бросились друг на друга, одна группа быстро отделилась от основной массы Морских Пехотинцев: Викверир, которые, жаждущие золота и славы, вырвались вперёд. Обычно это было бы самоубийством. Даже обычные пираты Белоуса заставляли большинство капитанов Рая выглядеть как неопытные любители. Викверир, опередившие свою поддержку, должны были бы смяться, как тонкий листовой металл. Вместо этого они врезались в атаку Белоуса и на короткое время остановили её мёртвым грузом. Ненадолго, потому что несколько Командиров Дивизий прибыли на место и начали прорубать пути через массу Викверир. Они были исключительно выносливыми, сильными и свирепыми бойцами, но им не было равных среди Командиров Дивизий. Фосса, командир Пятнадцатой Дивизии, был глубже всего в массе одетых в меха солдат. Его меч, зажжённый от сигары, мелькал как ядовитая змея, разрезая оружие, броню и плоть одинаково. За ним нижестоящие пираты Белоуса расширяли разрыв, угрожая разрезать контингент Викверир на маленькие карманы. Он только что сразил черноволосого и чернобородого воина, когда внезапно его Наблюдение вспыхнуло, и он пригнулся прямо перед тем, как баллистический молот чуть не снёс ему голову, сопровождаемый криком «ТЕМПОС!» Выпрямившись, он увидел, как молот вернулся в руку горы-человека с рыжими волосами и рогатым шлемом. — Я Ангмар, сын Рагнара! — объявил мужчина. — Викверир, вперёд! За золото и славу! — ЗА ЗОЛОТО И СЛАВУ! — прогремели те Викверир, которые всё ещё могли, и сразу же их ось наступления сместилась. Вместо того чтобы пытаться продолжать толкаться вперёд, они все хлынули влево, зажимая колонны Белоуса между собой. У Фоссы не было времени для таких тактических тонкостей. Он прыгнул вперёд, намереваясь рассечь этого Ангмара у шеи. Вместо этого, с громким лязгом, его меч был пойман на рукояти молота, причём его обладатель даже не вздрогнул от горящей жидкости, которая капала на него. Фосса, кряхтя, толкнул вперёд, оттеснив Ангмара на голый дюйм. Ангмар толкнул обратно, и Фосса скользнул назад на дюйм. — Ну что ж, — прохрипел старик. — Ты можешь стать проблемой. Бородатый мужчина жадно усмехнулся. — Назови мне своё имя, мечник. Он не смог сдержаться. Он улыбнулся в ответ. — Я Фосса, Командир Пятнадцатой Дивизии пиратов Белоуса. — Ты знаешь моё имя, но я также избранный король Викверир и чемпион бога войны. Я буду молиться о быстром переносе твоей души в рай воинов. Теперь, пусть тот, кто умрёт… Одним могучим топотом Ангмар разбил лёд под их ногами, разрывая захват в силу необходимости удержать равновесие. — Умрёт достойно. Фосса опустился на кусок льда, балансируя на нём как на доске, и оценил ситуацию. Разбитый лёд создал пузырь вокруг них, лишённый любых других бойцов. Позади Викверир были единым целым и соединились с большой силой Морских Пехотинцев, и усердно отбивали любые попытки вытеснить их от основания морской стены. — ТЕМПОС! Снова молот пришёл со свистом. И снова Фосса уклонился от него. Однако, подпрыгнув влево, чтобы уклониться, Ангмар телом врезался в него и повалил на землю, одной рукой прижимая правую руку Фоссы за спиной, обвив ногами его бёдра и сидя прямо на его бёдрах. Свободна была только одна рука, и ей нужно было поймать запястье Ангмара, чтобы этот проклятый молот не расколол его голову, как арбуз. Двое напряглись друг против друга, Фосса пытался удержать молот подальше, а Ангмар пытался опустить его. На этот раз именно Фосса разорвал тупик, перекатившись в воду. Его противник отпустил, и оба вскарабкались на другой кусок льда, капая водой и пристально глядя друг на друга. Внезапно Ангмар расслабился, стоя прямо и не беспокоясь. — Похоже, ни один из нас не умрёт сегодня, — загадочно объявил он. — Мы продолжим в другой день, Фосса из пиратов Белоуса, и, с позволения богов, мы доведём это до завершения. — И с этими словами он прыгнул с их куска льда обратно на выступ над гаванью. Без риска получить молотом по лицу Фосса повернулся и побледнел. Там, спускаясь с морской стены, была стена сияющей брони.

***

Звук лыж возвестил о прибытии Суоми на поле боя. Солдаты группами по двенадцать человек, одетые в серое, обходили края армии Белоуса на своих лыжах, либо делая одиночные выстрелы на ходу, либо останавливаясь, чтобы выпустить разрушительные залпы. Попытки вступить с ними в бой оказались бесплодными. Их винтовки стреляли быстро, и они продолжали отступать, чтобы заманить пиратов в пулемётные гнёзда, скрытые среди льда, или под миномётные обстрелы с морской стены. Именно Куриэль, возглавляющий 10-ю дивизию пиратов Белоуса (в которой было большинство их специалистов по огнестрельному оружию), организовал надлежащую контратаку. — Хорошо, парни! — прогремел пират, пока бежал к укреплению Суоми. — Настойчивость — ключ к успеху! Продолжайте наступление, несмотря ни на что, что эти неженки на лыжах бросают в вас! — Есть! — прозвучал хор… как раз когда несколько боевых групп Суоми скользнули из ниоткуда и выпустили винтовочные залпы. Куриэль встретил их, всё ещё бегом, с градом пуль из своих двойных автоматических пистолетов. Ему удалось попасть в трёх Суоми, прежде чем они все отступили, оставив на льду больше жертв, чем в любом из их предыдущих столкновений. Куриэль усмехнулся. — Вот о чём я говорю! Вперёд, парни! Оттесните их назад! С рёвом пираты бросились в погоню. Появлялись ещё боевые группы Суоми, но они ограничивались одиночными выстрелами и уходом, не желая вступать с пиратами в прямой бой. Пираты, со своей стороны, восприняли это как знак того, что план работает, и продвинулись дальше. Только обогнув довольно большой ледяной холм, они обнаружили, что несколько ошиблись. Несколько пулемётов Суоми открыли огонь, поразив передний край пиратов и заставив даже Куриэля укрыться. «Как эти проклятые лыжники наполнили свои пули Волей Вооружения?» — потребовал он, прежде чем высунуться из-за льда и опустошить оба своих базуки по пулемётам. Он получил приятный скрежет металла и несколько криков боли, но больше внимания со стороны других пулемётов заставило его снова нырнуть назад. «Это не работает…» — Командир! — крикнул один из его пиратов, в панике. — Суоми только что перекрыли нашу линию отступления! Куриэль обернулся и обнаружил, что да, лыжники оказались позади них. Каким-то образом. Однако, они также стояли на месте, что подало ему идею. — Так дайте им уже полный залп всей дивизии! — проревел он. По вспышкам озарения Куриэль понял, что большинство из них действительно не подумали об этом. Идиоты. К сожалению, Суоми уже начали собираться, когда был произведен залп. Они уложили кучу из них, но большинство солдат отступило в полном порядке. А затем снова начали падать минометные снаряды. — Отступаем, парни! — объявил Куриэль, прежде чем схватить базуку в одну руку и автоматический пистолет в другую. — Я позабочусь об этом. Выскочив из укрытия, Куриэль взорвал ближайший пулемёт из базуки и обстрелял остальные, чтобы немного подавить их. Он как раз собирался перезарядиться и пойти за следующим, когда его внезапно сбили с ног и повалили на землю. — Как…? — выдавил он, потому что его Наблюдение Хаки должно было предупредить его, но один взгляд на безумные глаза солдата Суоми, совершенно не похожие на спокойную, сосредоточенную решимость, которую носили остальные солдаты, объяснил всё: он был накачан наркотиками до ушей и не мыслил сознательно. Рыча, Куриэль оттолкнулся, пытаясь вырваться из захвата, в котором он оказался, но безрезультатно. Какие бы наркотики ни принимал этот парень, это была качественная дурь. Белоус сменил тактику. Пока одна рука была нужна, чтобы не дать Суоми задушить его, другая схватила один из его пистолетов-пулемётов и разрядила его в живот солдата. Руки ослабли, потому что без позвоночника наркотики могли сделать лишь так много, и он столкнул умирающего человека. Как раз вовремя, чтобы миномётный снаряд взорвался прямо у него в лицо. Кашляя, но получив лишь поверхностные повреждения, Куриэль ответил выстрелом из базуки и неуравновешенным, но в основном наигранным смехом. — Давайте, ребята! — взревел он. — Вы фарш!

***

Из Дьявольских Псов Анжевины вызвали у Сэнгоку больше всего головной боли. Не из-за их поведения вне службы — сильно пьющие Викверир превосходили в этом всех остальных Дьявольских Псов вместе взятых — но в планировании. Викверир хотели быть на передовой: достаточно просто. Суоми предпочли бы фланговую позицию: сделано. Ириан был проблемой Акаину. Но, как объяснили Анжевины, их способ сражения требовал некоторой… приспособленности. А именно, им нужна была взлетная полоса, и им требовалось много горизонтального пространства. Будучи тяжелой бронированной кавалерией, они не переходили прямо с места в галоп. На то было две причины. Первая заключалась в том, что даже их скакуны и боевые кони, тщательно выведенные на протяжении поколений, чтобы стать идеальными рыцарскими боевыми конями, просто не могли разгоняться так быстро. О, они были быстрыми существами, но это была скорость, к которой нужно было подготовиться, особенно с несколькими сотнями фунтов человека, доспехов, конской брони и оружия на спинах. Не говоря уже о том, что, несмотря на все их усилия, Анжевины никогда не могли сделать много для выносливости своих лошадей. Одна миля галопом была лучшим, на что они были способны. Вторая причина — сплочённость, и это вызвало немало кивков у офицеров, собравшихся, чтобы установить формирования. Рыцари на галопе не могли поддерживать сплочённость, а для бронированной кавалерии, как Анжевины, сплочённость была всем. Сплочённость была разницей между сильным дождём и пожарным шлангом, и все Морские Пехотинцы знали, как сильно бьёт пожарный шланг. Приспособления были сделаны, включая позднее прибытие Анжевинов. Когда Викверир бросились через морскую стену, 1500 анжевинских рыцарей двинулись шагом. На спуске ко льду они ускорились до рыси. Даже на этой скорости каждый человек на льду чувствовал, как гром их копыт сотрясает почву под ногами. Они ускорились до галопа. И теперь каждый человек знал об их присутствии. Триста фунтов человека и доспехов. Три тысячи фунтов лошади. Все движутся очень, очень быстро, и владеют оружием, которое заканчивается почти игольно-тонкими остриями. Анжевины имели большую уверенность в своей атаке. Никто не выстоял перед их натиском и не выжил. На поле боя Маринфорда атака встретила достойного противника. Разбилась как тонкое стекло о неподвижный объект: Алмазный Джоз, который просто стоя на своем месте вырвал кишки из атаки. Копья разбились, лошади стали кувыркаться при ударе, и центр атаки полностью потерял всякую сплочённость. А затем мужчина вступил в рукопашную. Центр был не единственным подразделением, растерзанным Командирами Дивизий. Справа атака была жестоко прервана обрушением огромного участка льда, отправившего несколько десятков рыцарей и их лошадей в воду. Для их товарищей-рыцарей, которые знали, что это смертный приговор в их тяжелых доспехах, такое подлое нападение вызвало их гнев. То же самое произошло, когда они узнали личность нападавшего. Несколько десятков рыцарей были в процессе спешивания, когда еще одно пятно льда раскололось, и Намюр, командир Восьмой Дивизии, выскочил и схватил одного из рыцарей своими челюстями, доспехи которого разбились под его зубами. Рыбочеловек тут же утащил кричащего рыцаря под воду. После этого он недолго кричал. — Трус! — проревел рыцарь. — Демон! Покажи себя! — С удовольствием, — прорычал голос океана со всех сторон. Намюр снова выскочил из воды и чуть не был нанизан на несколько мечей. Некоторые он поймал руками, другие челюстями. Так или иначе, как только он вывернулся, он оказался на сухой (хотя и ледяной) земле, лицом к лицу с десятками рыцарей. — Ну. Это вряд ли кажется честным, — сухо заметил он. — C'est la guerre, демон, — парировал один из рыцарей. Глаза Намюра сузились. Внезапно его противники обнаружили, что рыцарь, который говорил, исчез, и Намюр стоял там, где был он, с вытянутым кулаком и улыбкой, достаточно широкой, чтобы показать все его очень острые зубы. — О, я имею в виду не для себя. А слева первым признаком того, что рыцари подверглись нападению, было то, что две шлемованные головы слетели с их тел. Атака не остановилась — она, честно говоря, не могла — и головы продолжали слетать, хотя рыцари в ответ взяли ужасную дань пиратов. Когда линия повернула, чтобы попытаться поддержать остальную часть своей армии, это произошло. Один рыцарь, ничем не примечательный, кроме золотых львов, выгравированных на его доспехах, закрыл глаза, погружаясь в состояние гиперосознанности, которое он культивировал за долгие годы тренировок и боев. Состояние небытия, в которое он мог погрузиться, где всё замедлялось, как будто двигаясь через патоку. Сэр Лайонел открыл глаза и нашел своих противников, и был глубоко встревожен, увидев, что они двигались с нормальной скоростью даже в этом состоянии. Мечник, казалось, заметил его, потому что он двигался к Сэру Лайонелу с очевидным намерением убить. Копейщик, который был невозможно быстрым вместо смехотворно быстрого, казалось, довольствовался тем, что продолжал убивать его рыцарей. Это жгло его, но у Лайонела не было времени предаваться таким чувствам. Он поспешно вытащил свой меч, и поскольку он видел, как тот меч разрезал стальную пластину, как дерево, использовал Восходящего Лебедя вместо более обычного парирования, чтобы отклонить атаку плоской стороной. К сожалению, его противник был, как он и подозревал, мастером меча. Меняя положение ног, мечник превратил отражение в яростный выпад, направленный в щеку Лайонела. Рыцарь вонзил шпоры в свою лошадь, которая с ржанием проскакала несколько шагов вперед достаточно быстро, чтобы Лайонел смог пригнуться перед ударом. Именно тогда его инстинкты закричали, и он резко осадил коня как раз перед тем, как копейщик пронзил бы его. Следующие несколько минут были как в тумане. Два противника — невозможная задача для всех, кроме самых умелых рыцарей, и это когда два противника находились в нормальном диапазоне мастерства! Два противника, с которыми столкнулся Сэр Лайонел — Командиры Дивизий, это должны были быть они — были далеко за пределами этого. И всё же, меч Лайонела всегда был там, чтобы перехватить их оружие, заставить их споткнуться ровно настолько, чтобы они вышли из синхронизации друг с другом. Затем он вернулся в свои чувства — свои обычные чувства — и обнаружил, что двое исчезли, его дыхание ревело в ушах, а жизнь всё ещё была при нём. Он снял шлем, чтобы вдохнуть воздух, и именно таким его нашел другой рыцарь. — Сэр Лайонел! Вы живы! — объявил он удивленно. Лайонел не мог не ухмыльнуться. — Не зря меня прозвали Львом Скалы. — Затем он стал серьезным. — Если честно, я тоже не ожидал, что выживу. Каков наш статус? Рыцарь, даже под доспехами, заметно поморщился. — Нас разрезали на куски, сэр Лайонел. Я бы оценил, что почти 200 рыцарей уже мертвы. Выжившие сгруппировались в три отряда и в настоящее время движутся, чтобы помочь Викверир в их наступлении. — Хорошо, — кивнул Лайонел, надевая шлем обратно. — Направь меня к ближайшей роте, им понадобится каждый человек. — Да, сэр. Но глаза Лайонела уже упали на силуэт в тумане, силуэт, который заставил его чувство опасности кричать. — Боги вверху и дьяволы внизу… — выдохнул Сэр Лайонел из Рыцарей Моря, когда титанический силуэт возник из тумана.

***

Большую часть времени в бою самая критическая ошибка, которую может совершить боец, — это отвести глаза от противника. И всё же, в один момент каждый солдат, воин и пират, сражающийся в Маринфорде, нарушил это кардинальное правило. Понятная оплошность, так как мало существовало здравых реакций на вид Титана, который весил больше, чем большинство замков, выступающего из тумана на всеобщее обозрение. Морские пехотинцы, управляющие боевыми кораблями за пределами гавани, спешили выстрелить из своих пушек в надежде сделать хоть что-то. К сожалению, у их цели были другие планы. — ЭЙС! — проревел весьма иронично названный «Малыш» Орс Младший, его громовой голос заставил зазвенеть многие уши, и он даже не показал ни унции напряжения или усилия, когда поднял Боевой корабль Морского Дозора так легко, словно это была игрушка. — ДЕРЖИСЬ! МЫ ИДЕМ СПАСАТЬ ТЕБЯ! ТРЕССССК! И с этим он обрушил корабль на левый фланг морской стены острова, превратив корабль в щепки, но достигнув того, чего не смогли все пушечные ядра на борту: стена рухнула, создавая прямой проход для всех пиратских команд поблизости. — ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! — прозвучала сирена по всему полю боя, со значительной долей ужаса в голосе говорящего. — ПЕРИМЕТР ПРОРВАН! ПИРАТЫ НАСТУПАЮТ! — Да, мы заметили! — прорычал один из морпехов на остатках стены, беспомощно наблюдая, как Титан марширует сквозь их защиту без остановки. — Я хочу знать, как мы не заметили раньше! Мы должны были увидеть этого парня за милю! Кто-нибудь, скажите мне, как он подкрался к нам? КАК?! — Морские черепахи, — прогремел Оарс, не останавливаясь, каким-то образом услышав вопрос. Несмотря на ситуацию, окружающие морпехи упали лицом вниз. — НЕ ЭТОТ ОТВЕТ, А НАСТОЯЩИЙ—! ПЛЮХ-ХЛЮП! Воды на восточной стороне острова внезапно взорвались в огромном столбе воды… и внезапно у морпехов появились куда более серьезные проблемы, о которых стоило беспокоиться. — …о, черт.

***

— Вы должно быть шутите, — процедил Сэнгоку, скорее уставший, чем что-либо еще на этом этапе. Мир слышал, как Кросс использовал фразу «морские черепахи» не раз после падения Энис Лобби. В какой-то момент он даже объяснил историю, из которой она взялась, хотя и не назвал имя пирата, который ее рассказал. В конце концов, это была просто ложь. Просто шутка. Что делало зрелище перед ними не только разочаровывающим, но и испытывающим здравомыслие. Малыш Орс Младший действительно приблизился к Маринфорду с помощью настоящих морских черепах. За исключением того, что это были морские черепахи Морские Короли, с панцирями твердыми, как алмаз, и черепными пластинами, которые позволяли им быстро и жестоко разрушать другую сторону их укрепленных морских стен. — Когда они начали приручать Морских Королей?! Ответа не последовало. Что, через несколько мгновений, заставило его неохотно посмотреть на улитку. Та медленно моргнула. — О, простите, вы надеялись, что я знаю? — сухо спросил Кросс. — Разве не знаешь? — бросил вызов Сэнгоку. — Конечно, знаю. Вы надеялись, что я буду достаточно глуп, чтобы действительно сказать вам? Извините еще раз. Как бы то ни было, я бы посоветовал вам уделять меньше внимания мне и больше полю. У ваших людей скоро будет компания. Сэнгоку кипел от ярости, чему не помог последний могучий ТРЕСК!, ознаменовавший обрушение правой стены. Единственным положительным моментом было то, что, выполнив свою задачу, гигантские черепахи исчезли обратно в глубины так же быстро, как и появились. Он не был уверен, что видел последний сюрприз, который пираты Белоуса вытащат из глубин, но, по крайней мере, им не нужно было беспокоиться о том, чтобы сражаться с тремя монстрами размером с гору в ближайшее время. То, что у десятков команд, следующих за Белоусом, теперь было два прохода, через которые они могли достичь материка, было достаточной головной болью на данный момент. Проходы, которые они немедленно использовали. Пиратские корабли сошлись у проломов, их экипажи выливались на ожидающую зону боевых действий, как только оказывались в пределах досягаемости прыжка. Скоро Белоус будет иметь свою полную армию на поле боя, и при всем том, что это была угроза, Малый Оарс Младший все еще был в центре внимания. И становился все более и более актуальным с каждой секундой, когда он топал вперед, один сотрясающий землю, непоколебимый шаг за другим. Боевые линии вздымались, напрягались, а затем прогибались, морпехи отступали вглубь суши, когда пираты использовали свое преимущество.

***

— Как нам сражаться с чем-то таким большим?! — потребовал один из несчастных морпехов на пути Орса. Ответ на его вопрос стал еще более сложным, когда одним взмахом меча Орс уничтожил импровизированную оборонительную линию, к которой отступили морпехи. Дальнейшим усилиям мешали пираты, хлынувшие через брешь, созданную Орсом, защищая сверхгиганта от попыток привести более тяжелое оружие и более сильных бойцов. И если этого было недостаточно, присоединяясь к толпе пиратов для поддержки Орса были два Командира Дивизии Белоуса, Ракуйо и Бламэнко. — Черт возьми, мы не можем остановить эту штуку! — сокрушался другой морпех дальше внутрь. — Так говоришь ты. Но мы говорим совсем другое. Паникующие морпехи недоверчиво уставились на одного из Викверир — нет, на Главного Викверира, Ангмара, когда он заговорил. Размер их врага заметно смущал вождя викингов, но его лицо выражало решимость, а не страх, когда он поднял что-то массивное со своего плеча. И это не был его могучий боевой молот. — Когда сталкиваешься с врагом больше себя, найди что-то еще больше, чтобы сражаться с ним за тебя. Этим «чем-то» оказался огромный рог. Ещё более очевидно, когда он глубоко вдохнул— БА-РУУУХ! —и выдохнул резонирующий взрыв чистого звука, который отдавался в черепах как пиратов, так и морпехов. По всему острову бойцы останавливались и оглядывались в поисках источника шума. И в этой краткой паузе два новых звука привлекли внимание сражающихся. Одним была серия сотрясающих землю шагов, явно исходящих от существ гораздо больших, чем любые люди. Шаги, которые были тяжелыми, частыми и многочисленными. Другой звук, однако? — ▂▂▃▃▄▄▄▄▅▅▅▅! Это был звук чистой ярости. Ярости в её самом необработанном, первобытном и кровожадном виде. Источник звуков стал очевиден секундами позже, когда они появились из-за горного центрального форта Маринфорда. И пираты, и морпехи отшатнулись в шоке от открывшегося им зрелища. — Что, черт возьми, это такое?! — испуганно потребовал морпех, стоявший рядом с Ангмаром. — Наш ответ, — мрачно усмехнулся военачальник. — Посмотрим, как ваша «проблема» справится с нашими Йотунами. И это был действительно существенный ответ: гиганты, более дюжины числом и традиционного размера, но покрытые с головы до ног арктически-белым мехом, что придавало им поистине звериный вид. Их единственной одеждой были пояса и набедренные повязки из тяжелого меха и металла, и еще более тяжелые шлемы, покрывающие их головы, которые казались приваренными. И всё же шлемы никак не приглушали рев зверей, когда они устремились на поле боя в лавине силы и мускулов. — Обычно они грозны. Теперь, когда мы их стимулировали, они должны быть непосильны даже для этого монстра, — сказал Ангмар с жестокой усмешкой. — Надеюсь, они оставят череп целым на этот раз, он станет самым достойным трофеем! Нервные или обеспокоенные выражения распространились среди наблюдателей, когда берсеркеры-гиганты стремительно ринулись на наступающих пиратов. А затем обе группы внезапно замедлились в своем продвижении. Мало кто из пиратов был создан для борьбы с гигантами любого типа, и поэтому они либо бежали, либо были сметены оружием, созданным изо льда и костей. Ракуйо и Бламэнко бросились в бой впереди Орса. Цеп Ракуйо ударил, вгрызаясь в ахиллесово сухожилие одного из Йотунов и разрывая его надвое, отправляя ледяного гиганта падать на землю, в то время как Бламэнко вытащил массивный молот из своего подбородка и ударил им по коленной чашечке Йотуна, также отправляя его владельца в растяжку. К сожалению, оставалось еще много Йотунов, несущихся на Орса. Как один, они взревели, сотрясая поле боя и привлекая внимание Орса. Один, немного быстрее остальных, первым достиг рукопашного боя и обрушил молот, сделанный из гигантской бедренной кости, в плоть бедра Орса. Учитывая, что он целился в колено Орса, возмездие было быстрым и эффективным. — Эй, это было больно! — проревел он, отшвырнув Йотуна прямо в воздух. Когда тот приземлился головой вперед позади него с отвратительным хрустом, Орс встретил натиск остальной стаи еще одним взмахом меча. Йотуны были сметены, многие истекали кровью от глубокого пореза, нанесенного клинком, пока последний не встретил удар другим молотом, на этот раз сделанным из твердого синего льда. Импровизированное оружие разбилось под напряжением, сила удара отбросила этого Йотуна и впечатала в борт боевого корабля, замерзшего в заливе, корпус крошился вокруг него. Но усилия Йотунов были не полностью напрасны, поскольку разрушение оружия зверя также разбило меч Орса. Раздув ноздри от раздражения, Орс отбросил рукоять и всё равно продвинулся вперед, топча и пробивая кулаками путь мимо Йотунов. Они сражались, конечно, молоты, кирки и топоры вгрызались в плоть Орса. Но он был слишком велик, чтобы они могли серьезно его повредить. В этот момент Ракуйо и Бламэнко снова присоединились к бою. Живой цеп Ракуйо искал суставы со всей точностью самонаводящейся ракеты, парализуя Йотунов там, где они лежали, избитые ударами Орса. Бламэнко просто ввязался в бой, доверяя тому, что Орс не ударит его. Конечно, его удары молотом без проблем обеспечивали контрольный удар после избиения, которое Оарс давал им. В течение минуты вся сила Йотунов лежала сломленной грудой, некоторые сжимали истерзанные суставы, а Орс продвигался вперед, два командира дивизии готовились вернуться к бою у стены площади. — Тч. На минуту меня это зацепило, но нет, он не останавливается, — презрительно процедил морпех, о котором говорилось ранее, обнажая клинок в мрачном ожидании неостановимого Джаггернаута. — Почему вы вообще держали этих парней в тайне как секретное оружие? — Просто… — зловещая аура Ангмара стала еще более очевидной, мужчина демонстративно не готовился к бою. — Потому что они могут сделать вот это. Именно в этот момент один из Йотунов — тот самый, которого Оарс пнул, которого он вывел из строя первым — атаковал его сзади и бросился на его левое колено. Застигнутый врасплох, Оарс подломился и рухнул на лед, разбивая его и в итоге оказавшись коленопреклоненным в ледяной воде гавани. С рычанием он сорвал гиганта со своих ног и сжал. Со звуком треска череп гиганта поддался, и тот обмяк, Оарс презрительно швырнул тело в сторону платформы для казни, но взрыв от Акаину перехватил и расплавил его. К несчастью, это отвлечение оказалось критическим, поскольку остальные Йотуны, чудесно и невозможно всё еще подвижные, прыгнули на Орса. Некоторые схватили его конечности и держались крепко, несмотря на его яростные рывки. Другие обрушивали удары кулаками и оружием из камня, льда и кости. На мгновение Орс просто принимал побои, а затем с ревом напряжения перевернулся, раздавив несколько Йотунов своей массой и сбросив еще нескольких. Больше не полностью отягощенный, он уперся ногами и бросился к платформе для казни, не обращая внимания на Йотунов, все еще висевших на нем. Один поднялся на ноги и попытался снова его сбить; его встретила ладонь в лицо, которая отправила его кувыркаться по воздуху. Вся их мощь, вся их ярость, и при всем том, что они действительно начинали причинять боль Орсу Младшему, начинали заставлять его кровоточить, они не могли помешать ему подойти близко, так близко к своей цели. — ЭЭЭЙС! — проревел титан, протягивая руку, чтобы спасти своего товарища, спасти своего друга. Рука Исуки крепко сжалась на рукояти её рапиры, не моргая глядя на приближающуюся руку размером с башню. — Сэр, похоже, у нас назревает ситуация… Сэнгоку, между тем, не показал никакой реакции или эмоциональных изменений. Его единственным ответом, с пустым лицом, было поднять руку и указать на Титана. Реакция Эйса, однако, была явной и очень эмоциональной. — Нет… нет, Орс! — Он дернулся в своих цепях, паника застыла на его лице. — Орс, осторожно—! Улитка на платформе напряглась и отвела взгляд. — О, сейчас будет больно— А затем в один краткий, пылающий момент… — ВЕЛИКОЕ ИЗВЕРЖЕНИЕ! КРА-БАБАХ! — АРГХ! Любая надежда, которую пытался принести Орс, была насильственно погашена. Словно гром среди ясного неба, огромный кулак лавы размером с голову Орса застал его врасплох с фланга и врезался в его лицо. Супергигант отшатнулся, густая смесь запахов горящих волос и жареной свинины распространилась по полю боя. И, потеряв равновесие и ослепнув от боли, он споткнулся и упал на зад, наполовину проломив ледяную корку залива. Этот мгновенный провал оказался его погибелью, Йотуны возобновили свою атаку с одержимым рвением, ударяя сильнее, яростнее, и что важнее, ударяя по голове Орса. Мега-гигант пытался дать отпор. Он боролся и размахивал руками, и бил и ломал Йотунов снова и снова. Но если они были готовы и способны игнорировать собственные раны, Орс — нет. Постепенно сила уходила из конечностей Оарса, и его сопротивление замедлялось, пока наконец у него не осталась только одна активная конечность, его рука. Поднятая и дрожащая, когда он тщетно тянулся к своему брату. — Эйс… держись… Конечность упала на лед и замерла. Как и Орс. Когда борьба и метания Орса прекратились, прекратилась и атака Йотунов. Лишенные движущейся цели, гиганты обратились к потокам союзных экипажей. У Ракуйо и Бламэнко тем временем были свои проблемы. Когда Йотуны навалились на Орса, Викверир, находящиеся на позиции, вступили в бой. Бламэнко оказался окружен дрессировщиками зверей, которые были до единого жесткими, злобными сукиными сынами, которые делали восхитительную работу, нажимая на него. А Ракуйо… — ТЕМПОС! — Гах! — вскрикнул пират, уклоняясь от летящего молота Ангмара. Он ударил своим цепом и был раздражен, видя, как военачальник схватил голову за челюсти, подбросил её под собой и прыгнул на Ракуйо с этим импульсом, его молот вернулся в его руки. — Нет времени на полное представление, пират! — заявил он, размахивая молотом. — Пусть тот, кто умрет, умрет достойно! Молот приземлился, и в радиусе пятидесяти футов лед раскололся. Брызги никак не помешали оружию Ракуйо, которое с визгом ворвалось и вырвало кусок из спины Ангмара. Он не сделал ничего большего, кроме как хрюкнул от боли, выпрямившись и сосредоточившись на голове, которая возвращалась к своему владельцу. Одна секунда… две… Ангмар снова метнул молот, и был вознагражден порцией ругани. К сожалению, это было всё, и он не мог точно определить местоположение пирата, так что его следующей наградой стал цеп, снова вонзившийся в него. Туда-сюда сражались бойцы, их дуэль на дальней дистанции была в основном безрезультатной, хотя Ангмару определенно приходилось хуже, мелкие раны накапливались по всему его телу. Он только что вернул свой молот после двенадцатого столкновения, когда его инстинкты закричали ему двигаться. Он отпрыгнул назад как раз в тот момент, когда молот Бламэнко врезался в то место, где он стоял. — Темпос! — проревел он, метнув молот и попав Бламэнко прямо в подбородок. Ангмар воспользовался возможностью отступить. Как бы ему ни хотелось сразиться хотя бы с одним командиром дивизии до конца, двое против одного — это не весело, и впереди было еще много боев. Бламэнко, со своей стороны, не стал давить. Он потер развивающийся синяк на подбородке, когда Ракуйо подбежал к нему с мрачным лицом. — Орс все еще дышит, — сообщил его товарищ по команде, и действительно, бойцы обходили стороной пространство перед ртом супергиганта. Вероятно, столько же из-за запаха, сколько из-за порывов. — Пока что нам просто нужно верить, что он снова встанет. Ракуйо взглянул на него. — Ты в порядке? — Я буду в порядке, когда мы вернем Эйса, — ответил Бламэнко, презрительно глядя на вечно внушительную платформу. — А пока, что скажешь, если мы немного расчистим этот сектор? Ракуйо поднял свой цеп, его хмурый взгляд соответствовал оскалу его оружия, когда они оба бешено зарычали. — С удовольствием.

***

К этому моменту гавань Маринфорда была полностью поглощена битвой. Несмотря на усилия Шичибукаев, Вице-адмиралов, Адских Псов и обычных морпехов на площади и ледяном поле перед платформой для казни, Белоусовцы продолжали продвигаться ближе, взимая глубокую дань кровью. В небе над ними Кидзару и Марко продолжали свою дуэль, в то время как Дофламинго был столь же неразборчив в своей резке струнами и содействии дружественному огню, как Хэнкок притворялась. А на правом фланге пиратское наступление остановилось, когда Орс упал, а Йотуны Викверир беспрепятственно сеяли хаос. Один из них, привлеченный развевающимися парусами Моби Дика и имея неповрежденные суставы, прыгнул на корабль, приняв то, что его берсеркерский разум посчитал простой статуей на носу корабля. С искаженным ореолом, обернутым вокруг головы, Белоус ударил своим бисенто в его грудь, как бейсбольной битой. Какими бы жесткими они ни были, эти гиганты не более способны выдержать землетрясения Белоуса, чем обычные гиганты. Йотун полетел к платформе для казни. На этот раз его отбил Гарп. Коби наблюдал за всеми этими событиями с ужасом, от которого темнеет в штанах, словно зеленый солдат, впервые брошенный в бой. Это была война, битва масштаба, которого мир не видел десятилетиями. Сломленный и окровавленный капитан, приземлившийся перед ними, определенно не помог. И, возможно, понятно, почему он сломался. Коби бежал с поля боя в жилые помещения иждивенцев в тылу сражения, Хельмеппо бежал за ним. «Я не могу этого сделать!» — таким было заклинание, звучащее в его голове. — «Столько людей, намного сильнее меня, поражаемых мухами!» Куда он бежал, он не был уверен, кроме того, что прочь. Но он не был настолько напуган, чтобы женский окрик «Вернитесь на поле боя!» не остановил его немедленно. Коби резко остановился за углом, осторожно выглядывая. Там, стоя перед морпехом, у которого, казалось, была та же идея, находилась та странная жрица, которую привел с собой Акаину. Ириан, так её звали. — Пожалуйста, отпустите меня! — умолял морпех, отчаянно. — Я потерял самообладание! Я не хочу умирать! У меня семья! Я должен заботиться о них, пожалуйста! Улыбка на лице Ириан должна была быть утешительной. Она была теплой и дружелюбной, и достигала её глаз. Это было совсем не утешительно. Скорее наоборот, на самом деле. — Конечно, конечно. Я полностью понимаю, — проворковала Ириан. — И я обещаю, ты можешь идти. — Правда?! — потребовал морпех с явным облегчением. — Конечно! Тебе нужно только сделать для меня одну вещь. — Слабо, как будто издалека, Коби и Хельмеппо услышали звук барабанов. — Позволь ритму овладеть тобой. Внезапно язык тела морпеха… изменился. Если раньше он был отчаянным и испуганным, сгорбившись, чтобы казаться меньше, теперь он стоял прямо, жестко и еще более испуганно. Повернувшись, он промаршировал к линии фронта, следуя ритму барабанов. — Ч-Что происходит?! Я-я не могу контролировать свое тело! — воскликнул морпех. — Это работает как рекламировали! — весело крикнула ему вслед Ириан. Послышались быстрые шаги, курьер подбежал к Ириан и отсалютовал. — Мисс Ириан, я здесь, чтобы доложить, что приготовления завершены. — О, черт, — проворчала она. — Я надеялась собрать еще нескольких дезертиров. Ну что ж, думаю, у меня достаточно. Веди! Коби и Хельмеппо не двигались, не смели дышать, когда Ириан ушла, её туфли стучали по булыжникам. Только когда звук барабанов полностью стих, они расслабились, тяжело дыша. — Что за черт это было?! — потребовал Хельмеппо. — Я-я не знаю, но что бы это ни было, это очень плохо, — ответил Коби. Между двумя друзьями наступил момент тишины, а затем Хельмеппо схватил Коби за плечо и начал тащить его обратно по тому пути, откуда они пришли. — Эй! Хельмеппо, что ты делаешь?! — Спасаю наши жизни! — ответил Хельмеппо, прежде чем добавить: — Надеюсь. — Надеешься?! Подожди, мы возвращаемся на поле боя?! Хельмеппо! Внезапно его товарищ-морпех повернулся, схватил Коби за плечи и притянул его близко. Его солнцезащитные очки немного сползли, обнажая дикие глаза. — Да, я знаю, насколько мы там чертовски не в своей лиге, ясно?! Но знаешь что?! Там бродит страшная женщина Акаину, которая ищет дезертиров, а это значит, что сам Акаину появится в какой-то момент! И я не знаю, как ты, но я лучше рискну в битве, которая может убить меня, чем с чертовым Адмиралом, который сразу же сделает мне магмовую клизму! Тяжело дыша, Хельмеппо смотрел Коби в глаза, желая, чтобы тот понял. И черт возьми, Коби понял. Он спрятал лицо в ладонях. — Эта ситуация такая…! — Не спорю, — согласился Хельмеппо, поправляя очки. — А теперь пошли, давай вернемся, пока кто-нибудь не заметил, что нас нет. Когда они двинулись обратно к менее определенной смерти, жалкое выражение лица Коби еще больше опустилось. — …Интересно, был ли Флот лучшим выбором, — пробормотал он.

***

Сэнгоку наблюдал, внешне невозмутимо, но внутренне в ярости. Как бы хорошо Йотуны ни справлялись на правом фланге, эти проклятые морские черепахи пробили брешь слева, которой пираты в полной мере воспользовались. Этот сектор был слабо защищен, войска были переброшены на правый фланг и в центр, а атакующие его пираты были свежими, так как были заблокированы массивной пробкой, пытаясь помочь своим товарищам справа. Всё это означало, что они делали тревожно большие успехи. — Они прорвали нашу оборону в двух точках! Нас могут захлестнуть, Адмирал Флота Сэнгоку! — крикнул офицер, который доложил ему о ситуации. — Всё в порядке, — ответил Сэнгоку, и правда, это было так. Они хотели, чтобы пираты были втянуты в залив. Это упрощало дело. Так почему же у него было тонущее чувство в желудке? Он проигнорировал это чувство, взяв своего улитку и набирая номер. — Джонатан, мы приводим план в действие. — Полагаю, пришло время, — ответил Вице-адмирал. — Передаю соответствующие сообщения флоту прямо сейчас, Адмирал Флота. Кивнув, Сэнгоку убрал свою улитку. У него была более важная проблема, которую нужно было решить. — Дедушка… — выдохнул Эйс, когда Вице-адмирал Гарп ступил на платформу. — Что ты здесь делаешь, Гарп? — спросил Сэнгоку. — Не говори мне, что ты струсил. — Нет. Мы сражаемся с пиратами. Нет причин проявлять милосердие, — сказал Кулак Морпехов, немного слишком настойчиво, садясь скрестив ноги. — Так… — Просто заткнись и дай мне посидеть здесь! — рявкнул Гарп. Некоторое время прошло в тишине. Затем… — Преступники не заслуживают пощады, — повторил Гарп, его плечи дрожали. — Но это семья! Что я должен делать? В его глазах навернулись слезы, шокирующее зрелище для всех, кто его знал. Эйс разинул рот от шока, в то время как Сэнгоку продолжал стоять внешне невозмутимо. Внутри, однако, он ругался на чем свет стоит. Из всех времен, чтобы Гарп, из всех людей, имел сомнения! — Эйс! — воскликнул он, голос прерывался. — Почему? Почему ты не жил так, как я тебе говорил? — Дедушка… — выдохнул Эйс. Сэнгоку ничего не говорил долгое мгновение, худшие сценарии проносились в его голове. Если Гарп перейдет на другую сторону, здесь и сейчас… — Только не вздумай затевать что-нибудь смешное, Гарп, или я избавлюсь и от тебя тоже, — наконец сказал он. — Хмпф! — твердолобый морпех сильно фыркнул, прежде чем бросить на своего командира хмурый взгляд, который был скорее оскорбленным, чем чем-либо еще. — Тупица. Если бы я собирался это сделать, я бы сделал это давным-давно. — Та же песня и танец от всех порядочных людей, оставшихся наверху: всё, что они могут сделать — это слишком мало и слишком поздно. Гарп повернул голову к улитке, грозный хмурый взгляд собрал его брови. — Не хочу слышать это от тебя, сопляк. Всё, что ты делаешь — это ноешь на весь мир о том, как это несправедливо, находясь где-то в безопасности от этой битвы. Я не вижу, чтобы ты пытался это остановить. Тишина, которая последовала, гремела из улиток по всему миру. Человек, уступающий Герою Морпехов, вздрогнул бы. — …ты неправ во всём, Гарп, — торжественно прошептал Кросс. — Я не ною. Я не в безопасном месте. Я боролся тяжелее, чем кто-либо другой, чтобы остановить это безумие, еще до того, как оно стало фактом. И если ты не видишь, что я делаю, чтобы положить конец этому беспорядку… Выражение улитки превратилось в ярость, и следующие пять слов прошипели по всему миру. — Я предлагаю тебе посмотреть вверх. Им потребовался момент, чтобы осознать, что он сказал. Следующий момент был вздохом нерешительности, на тот случай, если Кросс… нет, потому что был лишь малый шанс, что он не прав. Медленно, и не будучи единственными на поле боя, кто это сделал, четыре человека на эшафоте последовали совету Кросса. И действительно, что-то там было. Что-то очень большое, что падало очень быстро. Лицо Сэнгоку покраснело, и его зубы сжались. Гарп был не далеко, шок и гнев смешались вместе, хотя он казался скорее возмущенным, чем чем-либо еще. Челюсть Эйса медленно отвисла. А Исука… В конечном итоге, всё, что она могла сделать — это моргнуть в оцепенелом удивлении. — Ну. Это новенькое.

***

Вице-адмирал Джонатан поморщился от приказов, которые он отправлял. Ускорение казни Огненного Кулака имело абсолютный военный смысл, когда Белоус стучал в их дверь. В буквально любых других обстоятельствах он бы аплодировал этому решению. Теперь он лишь надеялся, что у Луффи был Ден-Ден-Муши на любом корабле, который он угнал, и что он прибудет вовремя, чтобы действительно использовать эту информацию. Джонатану в боевом плане была назначена комната связи Маринфорда, нервный центр, через который проходили сообщения. И он делал больше, чем просто передавал планы; как Вице-адмирал, он был уполномочен вносить поправки и даже отправлять свои собственные планы, исходя из теории, что эта битва будет достаточно хаотичной, и им нужно позволить людям на месте принимать решения. Это пригодится позже. Но пока это было источником беспокойства. — Э, Вице-адмирал, сэр? Джонатан вздрогнул, осознав, что погрузился в свои мысли, и направил свое внимание на лейтенанта, который заговорил. — Да? У вас есть что-то, о чем нужно доложить? — Эм, думаю? — сказал лейтенант. — Это странно, и может быть просто неисправность… — Просто поделись уже, — сказал Джонатан, слегка нетерпеливо. — Ну, согласно видео-улиткам, которые мы используем для мониторинга, с неба падает боевой корабль морского флота, но я уже учел весь флот. Джонатан моргнул, искренне удивленный, прежде чем покачать головой. — Просто не можешь прибыть нормально, да, Соломенная Шляпа… Кросс вдавался в чрезвычайно мелкие детали там, где считал это уместным, и поверхностно описывал остальное. Масоны не настаивали из-за ограничений по времени, но это имело несколько раздражающий эффект — определенные детали заставали их врасплох. Например, «После того как Хэнкок стала союзником», опуская факт, что она влюбилась в Луффи. А для того, что происходило сейчас, он дал прискорбно неадекватное описание: «Вот тогда прибывают Луффи и беглецы». — …и что будет третьим на этот раз? — пробормотал он себе под нос.

***

Действительно, поле боя остановилось на горячую минуту, чтобы все могли глазеть на боевой корабль, падающий с неба, и фигуры, падающие рядом с ним. И ссорящиеся. Постоянно. — Я говорю тебе, ты всегда заходишь слишком далеко! — Вини ведьму. — Это инстинкт, говорю вам! Инстинкт! Я вижу лёд, я его ломаю! — Ну, там внизу лёд! Иди и разбей его своим черепом, чтобы мы все не погибли! Именно Эйс, из всех людей, подвёл итог настроению простым, плоским: — Что. — АААААА! МЫ ПАДАААЕМ! — закричал Соломенная Шляпа Луффи, входя на поле боя, падая с большой высоты, прежде чем моргнуть в осознании. — Эй, подождите! Я буду в порядке, я же из резины. — Ну, остальные из нас — нет! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — раздался громкий хор. — Я никогда не должен был слушать тебя и безумные идеи Кросса, Соломенная Шляпааа! — добавил Багги Клоун в вопле. Война должна была стать намного более безумной, все могли это сказать.

***

В глубинах Шестого Ада второй пират, который поставил всё на карту, чтобы спасти своего брата, лихорадочно ходил взад и вперед. По мере того как минуты превращались в часы, осторожность угасала. Очевидно, никто не собирался прерывать их в ближайшее время, что, учитывая, сколько времени требуется, чтобы разморозить Бриннди, было чертовски хорошей вещью. — Капитан, что вас беспокоит? Процесс почти закончен, и наши защитные сооружения прочны. Еще час, возможно, меньше, и мы будем на пути обратно к подводной лодке, — сказала Найтин, ее глаза отрывались лишь на мгновение от тающего льда. — Именно поэтому я беспокоюсь, Найтин, — ответил пожилой мужчина. — Как долго мы ждем здесь, пока Бриннди оттает? Как долго прошло с тех пор, как Луффи ушел? И кроме того кислотного слива ранее, который чуть не сбросил Гайрама в то, что находится под этим этажом, что из этого вышло? Он дернул за рога своего шлема. — Независимо от того, чем всё закончилось против Смотрителя и его персонала, это уже давно должно было закончиться. Они знают, почему мы здесь и где нас искать. Так почему же еще никто не появился? Что еще происходит такого проблемного, как Луффи? Мрачное чувство распространилось на других, и Бёджак вздохнул. — Не говоря уже о том, что прежде чем мы выберемся отсюда, нам нужно найти безбилетников. После всех рисков, которые мы предприняли, я бы предпочел не добавлять предательство его в конце всего. Даже они не настолько глупы, чтобы рисковать этим, и мы тоже. — Даже с поддержкой Капитана? — с любопытством спросил Гайрам. Бёджак испустил еще более усталый вздох. — Учитывая, что Бриннди, скорее всего, захочет вести дела с этой земной мразью, когда все будет сказано и сделано, лучше нам оставаться на его дружественной стороне… — Его хмурый взгляд углубился с испуганной дрожью. — Особенно учитывая, что он мог бы легко превзойти даже Бриннди, если бы захотел. Или вы забыли, как прошла его вербовка? Пираты коллективно сглотнули при этом конкретном напоминании, нервно потирая свои горла. — Хорошо, мысль понятна… — признала Найтин, прежде чем стиснуть зубы, обдумывая новую проблему. — Так как же нам найти Карибу, предполагая, что этот слизняк все еще жив? — Кехихихихи… Насчет этого… Пираты Мира все подскочили, когда мутный смешок внезапно раздался из угла камеры. Они повернулись и увидели, как слизистый болотный человек выглядывает через отверстие, которого точно не было раньше, усмехаясь и нетерпеливо потирая руки, скрытые рукавами. — Ваша задача, видите ли, может оказаться легче, чем вы думаете, — хихикнул он, облизывая губы с плохо скрытой — откровенно обнаженной, на самом деле — злобой. — Прооостите за задержку. Столкнулся с… ну, назовем это небольшой проблемой. И без того мрачное настроение Бёджака перешло грань до возмущения из-за тона Карибу. — Ты… никчемный охотник за головами! — рявкнул он, ковыляя к нему так быстро, как только могли нести его старые кости. — Что ты сделал? Что ты обрушил на наши головы?! Отвечай мне, прямо сей—УФ! Продвижение Бёджака было резко остановлено, когда его путь внезапно был заблокирован кем-то, вставшим перед ним, из-за чего он врезался в твердую стену плоти и упал на свой зад. Удар лишь оглушил старика, ничего серьезного. Но затем он посмотрел вверх, на человека, в которого он врезался. Он посмотрел вверх, увидел его лицо, его поведение, которое говорило только о жестокости и кровопролитии, эту жалкую, ужасную улыбку… И тогда он был в ловушке. В ловушке кошмарного воспоминания, от которого он изо всех сил пытался убежать годами. Того, что отказывалось оставаться в прошлом, где ему место. Воспоминание, которому было больше сорока лет, которое повторялось, слово в слово, в настоящем. Человек перед ним в настоящем и дьявол, которого он встретил сорок лет назад, говорили как один. — Отойди, коротышка. Ты на моем пути. Уже паническое дыхание Бёджака ускорилось, его сердце колотилось до такой степени, что он был абсолютно уверен, что оно выпрыгнет из его груди. — Н…Н-Нет… э-э-это невозможно… т-т-ты умер! — его слезливое бормотание нарастало в ужасе и громкости, когда он отчаянно взмахнул рукой, отползая в попытке создать хоть какую-то дистанцию между собой и монстром перед ним. — Ты умер! Они убили тебя! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МЁРТВ! Его крики привели его товарищей по команде бегущими к его стороне, уже готовыми к бою, но также запутанными и обеспокоенными. Никто из них не был с командой с самого начала, как он, но они были там долгое время. И за все это время, через все ужасы, которые совершил Бриннди, которые они сами совершили, ни разу они не видели Бёджака в таком состоянии, как сейчас. Пираты в целом были полностью проигнорированы, когда возвышающийся человек, который нарушил их убежище, повернулся обратно к своему слизистому товарищу. — Что с Дедулей? У него сердечный приступ? — Кехихихи… он, вероятно, сбит с толку, — угодливо произнес Карибу, склоняя голову в знак уважения перед превосходящим монстром. — Я бы поспорил, что он ожидал умереть от рук Магеллана… а не от твоих. — О да, хороший момент… — Человек задумчиво почесал подбородок, прежде чем снова обнажить эту Улыбку, каждый дюйм такой же смертоносной сейчас, как и все те годы назад. — Что ж, старик, сегодня твой счастливый день! Потому что это— На одну секунду Бёджак поклялся, что почувствовал, как его сердце остановилось, когда плащ Тьмы — его Тьмы, Тьмы, которая должна была умереть вместе с ним, это не могло происходить! — окутал мерзкого человека. Именно в этот момент смертельный ужас наконец-то пнул обезьянью часть его мозга, выделяющую адреналин, в режим сверхоборотов, закачивая адреналин в его систему по требованию разума к телу жить. — БЕГИТЕ! БЕГИТЕ—! — —МОЖНО УСТРОИТЬ! Прежде чем кто-либо из старших пиратов успел среагировать, Тьма соскочила с человека и возвысилась над всеми ними. Тень смерти, уверенная, определенная и безжалостная. — ОСВОБОЖДЕНИЕ! Каскад фиолетовой слизи вырвался из тьмы, надвигающийся поток жидкой смерти, который накрыл пиратов… и убил всякую надежду на спасение, без исключения. — ЗЕХАХАХА! И в свои последние моменты, когда их гибель обрушилась на них и предвещала конец Пиратов Ворлд, Бёджак умолял и просил в своем разуме о том, что он знал, было тщетным желанием: «Бриннди… пожалуйста… если я когда-либо… что-то значил для тебя как брат… хоть раз в жизни… послушай меня… не сражайся… просто беги… просто беги…» А затем… ничего. Его не стало. — ЗЕХАХА! ЗЕЕЕХАХАХАХААА!