This Bites!

~1 день после войны~

В последствиях худшего дня в живой памяти, среди мировых сил, борющихся за власть в условиях внезапного дисбаланса, немногие счастливые нации смогли проигнорировать новую бурю и вернуться к некоторому подобию нормальности. Снаружи Импел Даун казался одним из них. Только те, кто находился внутри его стен, знали лучше, и никто больше, чем пять руководителей и три посторонних, сидящие в данный момент в кабинете Начальника тюрьмы. — Перемирие с Морскими Королями, — сказал Магеллан, сильно нахмурившись. — Мы многим вам обязаны за спасение этой тюрьмы. Нашего дома, наших жизней, жизней многих за стенами этого места… Но ваши действия, какими бы полезными они ни были, не оправдывают любые потенциальные преступления, которые вы могли совершить для достижения таких целей. — Пираты Белоуса прорвались через линии Морского Дозора с помощью двух Морских Королей, которые были неестественно сговорчивыми, — заявила Домино с клинической точностью. — За всю записанную историю способность приручить Морских Королей никогда не была подтверждена за пределами уровня слухов, даже учитывая инциденты, которые включали Королевское Хаки. Если это можно назвать «приручением», даже. Они использовали тот же союз, что и вы? — Да, — немедленно ответил Смокер. — За исключением того, что мы были теми, кто использовал их союз. Между Морскими Королями и Мировым Правительством веками была вражда, поэтому, когда они узнали, что именно означает чёрный флаг, они решили ослабить нападения на пиратские корабли. Те из нас, кто не пираты, должны полагаться на пароль… — Его гримаса стала глубже, но не было иного выбора, кроме как раскрыть правду. — …который дал нам Кросс. Атмосфера в комнате внезапно стала в три раза тяжелее, хотя трое Масонов внешне не отреагировали. — Значит, вы действительно сотрудничаете с ним, — мрачно произнёс Магеллан. Как бы разгневанно он ни звучал, положительным признаком было то, что комната в настоящее время не была токсичной адской зоной. Тем не менее, взгляды, направленные в их сторону, становились с каждой секундой всё более и более уничижительными. — Вы пришли сюда, чтобы способствовать побегу Соломенной Шляпы Луффи. Сам Ханьябаль, возможно, не имел большого веса, но его слова звучали как смертный приговор. Что в этой комнате и компании они вполне могли и быть. — Такова была цена, — подтвердила Ташиги без малейших признаков раскаяния. — Та, которую мы были совершенно готовы заплатить, учитывая, что Луффи действительно хороший человек, в чём я уверена, все в этой комнате могут согласиться… — Ташиги утешалась тем, что атмосфера в комнате на мгновение ослабла, тюремщики поморщились. — …но всё же цена, которую мы должны были заплатить. Они подорвали Правосудие, игнорируя преступления Эйса и организуя казнь только из-за его крови. Мы приняли эту цену из-за этого и из-за количества жизней, которые мы могли спасти, предотвратив войну и всё, что с ней связано. Высказав свою мысль, фасад Ташиги треснул. Она обмякла в кресле, прижав руку к лицу. — Для всего хорошего, чего это достигло. Мы потерпели неудачу, Луффи потерпел неудачу, и все эти люди умерли… Последовавшую тишину можно было описать только как «угнетающую». Через мгновение Домино склонила голову. — Вы имеете в виду Морских пехотинцев… или Пиратов? Взгляд Ташиги медленно поднялся, уставившись на Главного Охранника, её взгляд был мёртвым. — В какой момент… — спросила она медленным, низким тоном. — Потеря тысяч человеческих жизней, независимо от принадлежности, перестала быть трагедией? Пять невпечатлённых выражений ответили ей. Магеллан снова заговорил. — Почему вы сделали это? Повернулись против Правосудия и вступили в союз с… — Против Правосудия? — огрызнулся Смокер. — Я видел, снова и снова, что когда это действительно важно, Правительство делает то, что соответствует их интересам, и называет это Правосудием. Я решил сохранить своё собственное определение. Единственное, чем я мог бы пренебречь ради этого, это что-то вроде этого, где альтернативой является большая бойня. Он сложил руки, откидываясь назад от того места, где он наклонился над столом. — Мир уже давно прогнил, и многие из разоблачителей оказались здесь, обвинённые или забытые. Мы вступили в союз с Кроссом, потому что он заставил нас признать коррупцию, и как только мы это сделали, единственным выбором было что-то с этим сделать. Только с его помощью мы смогли набрать единомышленников, чтобы исправить то, что неправильно в мире. И это ещё одна большая причина, почему мы пришли сюда. На это тюремщики выглядели почти возмущёнными. — Прошу прощения? Вы признаётесь в государственной измене, содействии проникновению, общении с самыми печально известными пиратами в Раю, и вы ожидаете, что мы простим всё это и присоединимся к вам? — потребовала госпожа Сади. — Вы уже рассматриваете это, — спокойно парировал Смокер, вызвав вздрагивание у менее дисциплинированных членов персонала Импел Дауна. — Если бы нет, вы бы растворили нас в слизь, как только я произнёс имя Кросса. Магеллан встал, глядя с хорошо обузданным гневом на Смокера. — События прошлой недели, кажется, были созданы, чтобы заставить нас пожелать восстать против Мирового Правительства. Скажите мне, сколько из этого было вашим делом? — Почти ничего из этого, — немедленно ответила Ташиги. — Мы убедились, что наш путь к Маринфорду проходил близко к Импел Дауну, чтобы мы были теми, кого назначили для дополнительной охраны, чтобы мы могли следить за прогрессом Луффи. А Исука… — Здесь, строгая уверенность Ташиги сменилась робким замешательством. — Ах, н-ну, она была под глубоким прикрытием в то время и устраивала представление больше для наблюдающих морских пехотинцев, чем для вас. Она гораздо приятнее и вежливее, чем вела себя… и, эм, очень сожалеет о том, что сказала, и очень намерена никогда больше не приближаться к этому месту на морскую милю? — Хорошо, — фыркнул Магеллан, усиливая свой взгляд. — И? Что ещё? — Больше ничего, — ответил Смокер. — Мы не имели ничего общего с теми мерзостями, мы не связывались ни с кем снаружи, пока Чёрная Борода не сбежал, и мы не запрашивали досрочную передачу Огненного Кулака. Если бы он не ушёл в цепях, мы могли бы всё остановить. Что вам нужно понять, так это то, что мы пытались отправлять агентов раньше, но никогда не преуспевали. Мы не могли ничего сделать, даже если бы захотели. Нахмуренное выражение Магеллана сохранилось, когда он опустился обратно в своё кресло, и Салдес заговорил. — А как насчёт того, где вы были задействованы? Насколько вы содействовали побегам? — Мы ничего не делали, чтобы помочь Чёрной Бороде, и мы были так же удивлены насчёт Мировых, как и вы. Что касается Соломенной Шляпы… — Смокер кивнул в сторону своих подчинённых. — Эти двое и Боа Хэнкок обеспечили его незамеченное проникновение. Всё остальное было полностью его заслугой, и я не сдерживался, когда сражался с ними на их пути наружу. — И я никоим образом не мешала вашим охранникам, когда мы искали его после его побега, — добавила Ташиги, а Попора полу-фыркнул, полу-чихнул в знак согласия. Взгляд Ханьябаля подозрительно сузился. — Но вы, вероятно, знали, что случилось с ним после его побега. Куда он сбежал. — Что я знаю, так это то, что наша система правосудия по своей сути имеет недостатки, и что вы принимаете заключённых, которые были осуждены в подстроенных судебных процессах, — горячо парировала Ташиги. — Это означает, что есть множество дел, которые нужно пересмотреть, до того, как их приговоры или заключённые будут казнены. — Мы не притворяемся, что всё, что мы делаем, справедливо из-за нашей конечной цели, — продолжил Смокер. — Но когда наш враг — тот, кто делает это, линии должны быть пересечены. Нам нужны такие люди, как вы, которые не пойдут на компромисс со своими собственными чувствами о Правосудии, чтобы убедиться, что когда всё закончится, мы не потеряли себя по пути. Наступила тишина. Ханьябаль открыл рот, но Магеллан поднял руку, чтобы остановить его. Это была смесь уважения, привычки и лишь небольшого количества вины за то, как он получил свою должность, что заставило нового Начальника тюрьмы подчиниться. Прошла ещё минута, прежде чем Магеллан заговорил. — Две внешние силы, борющиеся за мою лояльность. Обе совершают морально предосудительные действия. Тюремные побеги, мятежи, союзы с пиратами… — Он медленно провёл своим взглядом по морским дозорным перед ним. — И всё во имя… «Высшего Блага»? Другие тюремщики посмотрели на своего (предположительно) бывшего Начальника тюрьмы и были немного удивлены, увидев, что его выражение смягчилось. Он всё ещё хмурился, но яд немного утих. Магеллан снова нарушил затянувшееся молчание, на этот раз усталым вздохом. — …Ваши мотивы лучше, чем у большинства, кого я мог бы назвать с теми же целями, это я признаю. — А затем, так же быстро, его взгляд удвоился. — Но какое доказательство вы предложите, что вы на правильной стороне? — Тот факт, что мы здесь сейчас. Удивлённые взгляды пробежали вокруг стола, потому что, вместо Смокера, как они ожидали, это была Ташиги, кто сказал это. — Мы рискуем своими жизнями, говоря вам правду, и мы пошли на такой риск, потому что верим, что ваши мотивы безусловно справедливы. И если мы правы в этом… то мы ожидаем, что вы сделаете правильный выбор. В любой другой день сама идея была бы богохульством. Безумием. Не меньше чем полной невозможностью. Но сегодня был не «любой другой день». Это был один из дней после Маринфорда. Благодаря чуду невозможных предшествующих событий, Магеллан, казалось, по крайней мере, рассматривал предложение, лежащее перед ним. Но его лицо оставалось мрачным. — …если я соглашусь. Что вы от меня ожидаете? — Всё, что мы бы просили — это информация и осмотрительность, — ответил Смокер. Недоверчивое фырканье вырвалось из рта Домино. — Вы ожидаете, что мы поверим в это? — Да, из-за того, что он получит взамен, — протянул Смокер. — Магеллан будет одним из лидеров, равным любому из других лиц, принимающих решения. Любая информация, которая у нас есть, ваша для запроса, пока она остаётся в надёжных руках, и мы просим того же взамен. Всё остальное открыто для обсуждения. Магеллан сложил пальцы домиком на своём столе, каким-то образом возвышаясь ещё больше, когда он смотрел на возможных, очень смутно возможных союзников, расположенных перед ним. — …и, помимо возможного участия в чём-то, что следует Правосудию лучше, чем Мировое Правительство… что ещё вы можете предложить? На личном уровне. Смокер и Ташиги обменялись взглядами, явно немного застигнутые врасплох этим вопросом. — Мы были бы вашими союзниками… вашими друзьями, если бы вы хотели. Мы сражались бы и умерли бы рядом с вами так же охотно, как любой из ваших подчинённых, — в итоге ответил Смокер. — Мы либо изменим мир и выйдем на вершину вместе, либо все разделим одну могилу. — И-И, если этого недостаточно! — вставила Ташиги, холодный пот покрывал её лоб. — Мы можем достать вам… постоянный запас змеиного вина с Амазон Лили? Глаза Магеллана широко раскрылись. Когда его грудь внезапно вздулась, и он начал трястись, все Начальники в панике схватились за противогазы, не желая быть расплавленными из-за дерзости этих Морских Дозорных. — А-Ах, мы, вероятно, также могли бы организовать алабастанскую пустынную клубнику? — Тон Инквизитора дрогнул в нарастающей панике. — Или даже, может быть… ах… эхе, Коммодор? Помогите? Смокер не ответил, хотя блеск пота на его собственном лбу говорил всё. Но паника собравшихся замерла в шоке, когда всё, что вырвалось из рта Магеллана… — Снрк… Было фырканьем. Фырканьем, за которым последовало ещё одно, и ещё одно, пока, наконец, не произошло беспрецедентное. — СНРК—! ДОКУ! ДОКУКУКУКУ! (Бывший) Начальник тюрьмы Магеллан, живое воплощение миазмов и бич преступников всего мира, хлопнул руками по животу, откинул голову назад и засмеялся. Засмеялся с честным, искренним весельем. — ДОКУКУКУ! Вы… Вы первые, первые преступники за всё время моей работы в этой тюрьме, кто пытается подкупом избежать наказания. Дерзость, наглость… — Он покачал головой, на его лице появилась небольшая усмешка. — Вы, несомненно, точно союзники Монки Д. Луффи, как бы далеко вы ни были удалены. Глаза Смокера дёрнулись, а Ташиги изо всех сил старалась не отвести взгляд, её лицо пылало. Попора скрыл свою собственную усмешку. Улыбка Магеллана медленно растаяла в нейтральную маску. Ташиги успокоила свой сердечный ритм, в то время как остальные четыре тюремщика осторожно сняли свои маски. Это была задумчивая тишина, пронизывающая комнату. — …объясните мне вашу организацию, — сказал наконец Магеллан. Не как требование или приказ, а как терпеливая просьба. — Масоны Нового Мира имеют офицеров по обе стороны закона; общая цель, объединяющая нас — мир свободы, с правильным балансом между обеспечением безопасности людей и предоставлением им возможности жить так, как они хотят, — инстинктивно отчеканила Ташиги, произнеся точно такую же лекцию десятки раз с момента основания Масонов. — Список руководства разделен на Зодиак Божественных и Зодиак Проклятых. Божественные — офицеры Морского Дозора. Мы занимаем два из шести мест, которые заполнены, и планируем заполнить ещё три после окончания войны. Проклятые, однако, — это преступники. После событий Войны у нас теперь заполнено восемь мест, одно из которых разделено между двумя людьми. Кросс является Хранителем обеих групп, и лишь несколько других Соломенных Шляп напрямую вовлечены в качестве Адъютантов. Все, кто находится ниже лидеров, знают лишь столько, сколько их командир считает нужным им доверить. — А Революционеры? — Косвенно связаны, — ответил Смокер. — У Кросса есть союз с самим Драгоном, и у нас есть планы наладить регулярную связь в будущем. Но наши операции отдельны. Только члены Зодиака и Соломенные Шляпы имеют право связываться с ними. Больше вопросов не последовало. Минуты тикали, и трое Божественных были вынуждены применить каждую крупицу дисциплины, чтобы не показать своё нетерпение. Другие руководители, даже Ханьябаль, молча ждали ответа бывшего Начальника тюрьмы. Наконец, он выдохнул и поднял голову, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. — Я… займу место. Но! — Магеллан предотвратил облегчённую реакцию Масонов поднятым пальцем. — Оно будет среди Проклятых. Держите свою половину среди тех, кто притворяется подчинённым Мировому Правительству. — Начальник откинулся назад и сел прямо в своём кресле, а его подчинённые все вытянулись по струнке. — Импел Даун поднимает свой собственный флаг. Трое Божественных, хотя и были удивлены его просьбой, обмякли от облегчения. Остальные четыре тюремщика, всё ещё стоя навытяжку, все смотрели на Магеллана со смешанными выражениями, когда он поднялся на ноги и продолжил говорить. — И будьте уверены, это не заявление, которое я делаю легкомысленно: я подвергну Масонов самому тщательному контролю. Имейте в виду! Это ещё не залог моей верности вам. Вы обещали прозрачность, и я буду держать вас за слово. Я увижу, что вы делаете во имя вашего Правосудия, что вы одобряете, как вы действуете. И я приму решение, буду ли я поддерживать вас постоянно, исходя из того, что увижу. Другие тюремщики расслабились, и Ханьябаль кивнул, обращаясь к ним. — Вы вызвали наш интерес. Правительство доказало свою несостоятельность, поэтому мы дадим вам шанс. — Но не ошибитесь, мммммм, у нас нет проблем с тем, чтобы стоять одним, если вы также окажетесь несостоятельными, — продолжила Госпожа Сади. — Согласен, — сказал Смокер, поднимаясь на ноги вместе со своими товарищами. — Мы ответим на любые ваши вопросы. И вам нужно будет выбрать кодовое имя из Восточного Зодиака; оставшиеся варианты — Крыса, Лошадь и Кабан — и Дракон, хотя мы избегали этого по очевидным причинам. Что касается нас, есть одна вещь, которую нам нужно узнать от вас прямо сейчас. Брови Магеллана поднялись. Два офицера снова обменялись взглядами, кивнули, и Ташиги посмотрела Магеллану в глаза, когда заговорила. — Седьмой этаж Импел Дауна. Нам нужно его увидеть. — Взгляд Ташиги заострился. — Не подлежит обсуждению. Прежде всего, нам нужно увидеть его немедленно. Магеллан медленно моргнул на эту просьбу. В остальном его выражение осталось неизменным, когда он ответил: — Как пожелаете. Он поднялся на ноги и повёл компанию к лифту. Когда лифт дёрнулся вниз, Магеллан снова заговорил. — И, кстати… Я полагаю, что «Кабан» будет достаточным. Лицо Ханьябаля покраснело, видимо заставляя себя не произносить остроту, которая была у него на языке. Возможно, заметив это и зная, что это проигранная битва, Госпожа Сади воспользовалась шансом, чтобы задать самый большой вопрос, оставшийся в умах тюремщиков: — …но всё же. «Джой Бой»? Их будущие союзники тяжело вздохнули. — Не спрашивайте, — горячо заявила Ташиги. — Кросс — тот, кто это устроил. Мы не знаем, они не хотят, чтобы мы знали, и, честно говоря, никто из нас особо не хочет знать. Домино медленно повернула голову, чтобы оценивающе посмотреть на Дозорного. — Полагаю, он вас тоже немного раздражает, да? Единственным ответом на это был Попора, запрокинувший голову и расхохотавшийся.

~Настоящее~

— ОГНЕННЫЙ ЗАБОР! Стена огня, высотой в двадцать футов и в полтора раза толще, взревела к жизни между Эйсом и оставшимися войсками вокруг платформы для казни. Она изгибалась, защищая их фланги, и он знал, что ему не нужно закрывать тыл. Его команда, его семья, хорошо прикрывала этот путь. — Вот, это должно выиграть нам немного времени, — заявил Эйс. Он повернулся к своему брату. — Теперь— КЛОНК! Внезапно Эйс обнаружил себя на корточках, держась за шишку на макушке черепа. Над ним возвышался Луффи, выглядевший более разозлённым, чем Эйс когда-либо видел его, с трубой, мерно постукивающей в его руке. Это было не то выражение, которое ему нравилось. Но на данный момент один вопрос звенел в звенящем черепе Эйса. — Как вообще?! — потребовал он от своего младшего брата уровня Рая. — Морской камень, — ответил Луффи резко. — Это было за то, что ты был придурком даже после того, как Кросс сказал тебе не быть им! — Эй, это было не моя вина! — запротестовал Эйс. — Я получил помощь, как он и сказал! Как я мог предположить, что чёртов Адмирал появится именно тогда, когда я был готов победить?! Луффи моргнул. — О. — Затем он слегка прищурился, глядя на Эйса. — Ты собираешься сказать что-нибудь о том, что не заслуживаешь быть спасённым? — Я имею в виду, уже нет. Я хотел бы думать, что я уже прошёл это. Луффи усмехнулся, и что-то в груди Эйса распуталось. — Шишиши! Тогда всё в порядке. — Хорошо, потому что у меня тоже есть что сказать. — И с этими словами Эйс покрыл свой кулак Волей и ударил Луффи прямо по носу, сбив его с ног. — Ой! Эйс, за что это было? — завопил Луффи, держась за кровоточащий нос. — Это за то, что ты сам был придурком и ринулся за мной в Ад! — огрызнулся он, прежде чем протянуть руку и поднять Луффи на ноги, обнимая его одной рукой. — А это за то, что пришёл спасти меня. Как-то улыбка Луффи стала ещё шире. — Шишишиши! Не проблема, Эйс! В стороне Джинбей, Исука и Луччи наблюдали за взаимодействием с озадаченными выражениями. — Они всегда такие? — спросил Луччи. — Да, — сказали другие двое вместе. — Ребята, как бы трогательно ни было это воссоединение, мы ограничены во времени, и предупреждение о двух минутах вот-вот прозвучит. Нам нужно идти. — Была пауза, а затем Кросс добавил, с большим ядом, чем Эйс когда-либо слышал от этого человека: — И клянусь, если хоть один из вас, придурков, скажет 'мы справились', пока эта крепость всё ещё на вашем горизонте, никакая сила в этом мире или любом другом не спасёт вас от моего суда. — И не мечтал бы об этом, — поспешно и правдиво ответил Эйс. Он повернулся, чтобы рассмотреть других бойцов рядом с ним, почтительно кивнув Джинбею и ненадолго прищурившись на Луччи, прежде чем повернуться обратно к полю боя позади них. Оно, естественно, было полным хаосом, который не поддавался его попыткам понять. — Хорошо, каков наш план выбраться отсюда? — Эм, ну… Из всех людей, кто мог начать планирование, Луффи был последним, кого ожидал Эйс. Поэтому он чуть не уронил два предмета, которые Луффи бросил ему. Первый, бутылка, он был почти уверен, содержал ещё того водорослевого алкоголя, и он уже мог придумать несколько способов его использования. Но второй предмет заставил его колебаться. — Эйс, — вмешался Луффи, вызвав удивлённое вздрагивание. — Всё в порядке. Используй его. Поэтому я его и принёс. Эйс колебался ещё немного, но в конце концов он оценил предмет гораздо более внимательно. — Ну, если ты так ставишь вопрос…

***

— Эй, подождите! Если вы все даёте мне что-то, чтобы взять с собой, то я тоже должен что-то принести, не так ли? Свою собственную вещь? — Для… себя? — Нет, для Эйса! Ему, вероятно, понадобится помощь, когда я его вытащу, верно? — Это… на самом деле имеет смысл. — Я бы проверил признаки апокалипсиса, но это кажется немного слишком очевидным в данный момент. — И всё же, что ты возьмёшь? Что, чёрт возьми, может дать Логии класса Нового Мира, который может превратиться в одиночный инферно, тот маленький дополнительный толчок? Луффи подумал об этом мгновение. Долгое мгновение. — Я знаю одну вещь.

***

ФВУУШ! Температура воздуха вокруг потенциальных беглецов подскочила ещё выше, когда Эйс покрыл трубу в своей руке своей силой, удвоив длину импровизированного оружия пламенем. — Кто я такой, чтобы отказываться? — усмехнулся человек-пламя, накидывая переносной столб пламени себе на плечи. — Хорошо, это определённо поможет, но как бы хорошо ни быть вооружённым, я надеялся на настоящий план. — Просто. Отступаем с боем обратно к вашим кораблям. Белоус должен был оставить хотя бы один на морском дне в качестве запасного варианта, — произнёс Луччи. Эйс кивнул. — Похоже на старика. Тогда, кажется, нам нужно связаться с остальными Белоусами. Если только… Кросс, тебе есть что добавить? — Нет. Ты знаешь, где находятся Командиры Дивизий, они твой лучший вариант, — горячо заявил Кросс, его до сих пор спокойный, ровный голос начал повышаться. — Они должны скоро отделиться, и после этого всё, что вам нужно сделать, это бежать. Бежать, продолжать бежать, и что бы ни случилось, не останавливайтесь, не смейте останавливаться даже на единственную—ГРХХ! Внезапно через поле боя эхом пронёсся хриплый кашель. Глаза Луффи метнулись к одному из предателей-дозорных — что было недобрым описанием, но самым точным, что он мог придумать — у которого на плече была улитка. Улитка, которая, вместе с бесчисленными другими в мире, только что выкашляла кровь, и чьё лицо было искажено агонией.

***

— Гняааах, — прохрипел Кросс, его глаза были крепко закрыты, а окровавленные зубы стиснуты в явной агонии. Страшась того, что он уже мог чувствовать, Кросс поднял руку оттуда, где она сжимала его пульсирующий живот. Увидев в мягком свете своего передатчика, что она была окрашена в красный цвет, он отбросил голову назад к стене, на которую опирался. — Ннееет, нетнетнет ну давай, чёрт возьми, только не сейчас… — Кросс? — выдохнул Луффи. Пират напрягся, прежде чем осторожно приоткрыть глаз, в котором горело глубокое отчаяние. — Н-Не беспокойся, Капитан. Это всего лишь мелкая рана. — Его взгляд рассеянно поднялся вверх, слегка затуманиваясь безумным чувством веселья. — Хех… удалось сказать номер десять. — Справляется, справляется, справляется… — бормотал Саундбайт, нервно наблюдая глазом и ухом за своим партнёром, истекающим кровью. — Он в порядке пока что, Луффи, ему удавалось держать свои внутренности при себе так долго. НО ОН ОПРЕДЕЛЁННО НЕ БУДЕТ ЕСЛИ ВЫ ОБА НЕ УБЕРЁТЕСЬ! БЕГИТЕ, ГЛУПЦЫ!

***

Скривившись, Эйс повернулся и побежал к гавани. Луффи, Исука и Джинбей последовали за ним, в то время как Луччи размылся из виду, используя Сору. Они быстро прошли мимо Джабры, всё ещё несущего Каку, который, взглянув на группу, присоединился к ним в беге. — Надеюсь, у кого-то из вас есть идеи, как отделить Командиров Дивизий от Вице-адмиралов, — прорычал он. — Потому что это чертовски сложная задача, и я уже достаточно выделился на сегодня, и этот идиот тоже! И это о чём-то говорит! — 'енавижу тебя тоже, шерстяной шар… — пьяно пробормотал Каку. — У меня есть несколько идей— — начал Эйс, но вдруг земля затряслась. — Неважно! Все, держитесь! Если Халвард заработал себе локализованное землетрясение силой 5.0, то Вице-адмиралы заслуживали умеренно менее локализованное 8.0. Это большее распространение означало, что никто из них не был серьёзно ранен, но все они были вынуждены сосредоточиться на своей устойчивости, а не на своих противниках. Это не только позволило Командирам Дивизий отступить и начать отход, но и оставило их слепыми к угрозе сзади. — Крест Огня! Огонь расцвёл в центре линии Вице-адмиралов в форме креста, разбрасывая опалённых, дезориентированных офицеров во все стороны. Луффи, Луччи и Джинбей напали на них буквально через секунду; хотя они не могли никого из них вывести из строя, путь был чист, и Джабра, Эйс и Исука прорвались, спринтуя за прикрытием Командиров Дивизий и самого Белоуса. Они бы продолжали бежать, если бы Эйс не остановился, осознав, что один конкретный человек не двинулся следовать за ними. — Папа? — выдохнул он, оборачиваясь и обнаруживая Белоуса, стоящего как стена позади них. — Папа, что ты делаешь?! Давай, нам нужно выбираться отсюда! — Тебе нужно выбираться отсюда, — произнёс Белоус. — Тебе и всем остальным моим сыновьям и дочерям. Я стар, Эйс. Реликвия давно ушедшей эры. Новая эра наступает, и именно такие безрассудные молодые люди, как ты, должны вести её. Не старое ископаемое, как я. — Папа… — выдохнул Эйс, широко раскрыв глаза. — Эйс, скажи мне. Был ли я хорошим отцом? Тишина опустилась на территорию. Призывы поторопиться и уходить затихли. И в этой тишине Эйс ответил, его голос дрожал: — Ты был. Ты был лучшим отцом, о котором я мог бы просить. Белоус повернулся и опустился на колени перед Эйсом, привлекая его в объятия. — Живи, сопляк, — заявил он. — Потому что если я увижу тебя снова слишком скоро, я заставлю тебя пожалеть об этом. Через мгновение Белоус встал и отступил на свой сторожевой пост. Эйс смотрел на его спину, его лицо перекручивалось от эмоции к эмоции, пока рука не опустилась на его плечо. Он оглянулся и увидел Луффи, который смотрел на него с обеспокоенным выражением. — Эйс. Нам нужно идти. Скривившись и вытирая глаза, Эйс повернулся спиной к своему отцу и побежал. Луффи, Луччи и Джинбей пошли в ногу с ним, в то время как Исука и Джабра, всё ещё несущий тело Каку, разделились в другом направлении.

***

Услышав, как его сын наконец убегает, последнее напряжение в груди Белоуса ослабло. Он чувствовал себя расслабленным. Свободнее, чем был десятилетиями. Больше не было размышлений о политике, об ответственности. Всё это было в руках его сыновей, его команды. Всё, что ему нужно было сделать, это причинить максимум хаоса, чтобы помочь им сбежать. Он оглядел поле боя. Вице-адмиралы, побитые, но все способные сражаться, сгруппировались в неровную линию, явно не желая быть первым, кто вступит с ним в бой. Позади них стена огня Эйса угасала, обнажая Адмирала Флота Сэнгоку, которого обслуживали медики, и Вице-адмирала Гарпа, всё ещё распростёртого на земле с лоскутным одеялом ран на лице, вызванных яростью. Адмиралов нигде не было видно. На данный момент это просто оставляло— Опасность вспыхнула в его сознании, и Белоус развернулся и высвободил землетрясение слева, перехватывая шарообразный сгусток сжатого воздуха в форме лапы, который взорвался при столкновении. — Приоритетная цель идентифицирована, — произнёс побитый, кровоточащий Бартоломью Кума механическим голосом. — Уровень угрозы: экстремальный. Не сдерживаться. Шичибукай исчез, появившись справа от Белоуса— И тут же оказался схваченным за лицо рукой пирата. — Ты меня раздражаешь, — заявил Белоус, его рука светилась силой Дрожь-Дрожь Фрукта. — Уходи. С громогласным БТУУУМ! , Кума улетел по баллистической дуге, которая унесёт его к линии фронта, оставляя за собой дым. Пальцы вонзились в грудь Белоуса прежде, чем он смог повернуться обратно к Вице-адмиралам. Он взглянул вниз, обнаружив Вице-адмирала Бретта в позиции Десятипальцевого Пистолета и выражение чистейшего сожаления на его лице. Белоус сжал свою руку над затылком Бретта, и свободной рукой махнул своей бисентой на наступающих Вице-адмиралов, сбивая их с ног. — Я. Есть. Белоус! — объявил он, небрежно оторвав Бретта от своей груди и впечатав его лицом в землю, прежде чем отпустить его и снова встать во весь рост, злобно глядя на врагов перед собой. — И вы! Не! ПРОЙДЁЁЁЁТЕ! — Сильнейший Человек в Мире выбросил свой кулак вперёд, разбивая воздух и отправляя Вице-адмиралов, которые всё ещё стояли, летящими назад. Дальше от его глупого сына и этих идиотских сопляков, которые пришли его спасти. Хриплый кашель был слышен, прежде чем окровавленная улыбка появилась на едва видимой улитке на плече бесчувственного Вице-адмирала Бретта. — Независимо от исхода… я… официально выигрываю в жизни… за то, что обратил Белоуса на Сторону Мемов… Белоус скривился, как из-за своих сквозных ран в груди, так и из-за текущих комментариев, и испустил буквально сотрясающий землю рёв. — Кто-нибудь ещё хочет испытать удачу?! Собравшиеся Вице-адмиралы заколебались. Белоус не делал никаких движений, чтобы атаковать их; чем дольше они там стояли, тем больше времени было у его сыновей, чтобы бежать. Увы, прошло немного времени, прежде чем кто-то подтолкнул их обратно к действию. — Всем подразделениям: это Адмирал Акаину. Адмирал Флота Сэнгоку не годен для командования. Теперь я командую, и мои приказы таковы: убить каждого пирата. Убить каждого предателя. Убить каждого дезертира. Убить каждого возражающего. Убивайте их всех, пока Соломенная Шляпа Луффи, Портгас Д. Эйс и Эдвард Ньюгейт не будут лежать мёртвыми на этом поле боя, и каждый враг не будет загнан в море. Во имя Абсолютного Правосудия. Белоус насмешливо фыркнул. — Что, этот пёс думает, что Дозорные и так этого не сделают? — Нет, он знает, что сделают… — несчастно простонал Кросс. — Это просто он даёт им немного… мотивации. Это оказалось очень британским преуменьшением, объявление Акаину оказало на моральный дух Дозорных эффект, что-то вроде форсажа на реактивном двигателе. Дозорные взревели с обновлённой энергией — подпитываемые как первобытной яростью, так и первобытным ужасом — и бросились на отступающих пиратов, врываясь в их тыл с безрассудной жаждой крови и безудержностью. И это действительно о чём-то говорило, что Вице-адмиралы даже смогли найти решимость атаковать последнего человека на планете, которого вы захотели бы атаковать в последней отчаянной попытке. Белоус тяжело вздохнул, когда мощь Дозорных обрушилась на него. — Честно говоря, люди весь день… Хорошо, все, давайте поторопимся с этим. У меня назначена встреча с Роджером… Он вонзил основание своего оружия в землю, посылая дрожь по всему острову, широко раскинув руки. Честная улыбка выгнулась под его великолепной белой бородой. — Так что давайте сделаем мои последние часы в этой жизни настолько запоминающимися, насколько возможно!

***

Зрелище бегущих от линии фронта Портгас Д. Эйса, Монки Д. Луффи и толпы некоторых из сильнейших бойцов, связанных с Белоусом на поле боя, потребовало некоторого времени, чтобы просочиться через поле битвы, визуально и через улиток. Но просочилось оно, и Белоусы, с преимуществом четкой связи, отреагировали первыми. — Отступаем! — раздался крик. — К кораблям! — По всему полю боя пираты выпустили последний залп в лицо дозорным псам, а затем повернулись, чтобы бежать. Из всех военных манёвров отступление является самым трудным для выполнения, особенно если кто-то хоть немного заботится о сохранении отступающих сил сплочёнными и в боевом состоянии. Один из лучших способов заставить человека столкнуться с возможностью смерти — это сделать так, чтобы либо наступление, либо удержание позиций казалось их лучшим вариантом. Когда предоставляется возможность бежать, человеку может быть очень трудно рассматривать что-либо другое. Белоусы были дисциплинированной, умелой и опытной пиратской командой. Но даже для них крупномасштабное отступление было сложным. Это было особенно усугублено особенно высокоуровневыми врагами, которые обрушивали ад и ярость на их головы, намереваясь убедиться, что ни один пират больше, чем необходимо, не сможет пережить этот день. Большинство Вице-адмиралов отправились блокировать платформу для казни, и поэтому теперь сражались с Белоусом. Но некоторые были заняты ведением контратаки справа вокруг неподвижного тела Оарса, среди них Вице-адмирал Момонга. Когда офицер отошёл от последнего узла сопротивления, который он разрубил, стряхивая кровь с меча на ходу, его взгляд упал на нескольких дозорных, стоящих над группой примерно из дюжины пиратов. Пираты, которые не только были явно безоружны, но и держали руки за головами. Нахмурившись, Момонга размылся в Сору к этому месту. — Что вы все думаете, что делаете? — потребовал он своим лучшим офицерским голосом. Дозорные вздрогнули, открыли рты, чтобы объяснить— И очень внезапно были сожжены кулаком магмы. У них даже не было времени закричать. Только с сильным усилием воли Момонга не отреагировал физически. Смерть пиратов его не тронула, но внезапная казнь нескольких дозорных… Что ж, если бы Акаину не было прямо здесь, он, вероятно, сделал бы что-то… жестокое. — Вице-адмирал Момонга, — заявил Акаину, с отвращением глядя на каплю остывающей породы, где когда-то были люди. — Вы колебались. — Сэр, — отсалютовал Момонга. — Я— — Какая часть моих приказов, — прервал Акаину, температура подскочила на несколько десятков градусов, — убить всех пиратов и возражающих была неясной, Вице-адмирал? Слава богу за жару, потому что она обеспечила прикрытие для холодного пота, которым покрылся Момонга. — Никакая, сэр. У меня нет оправдания. При этом ответе, к его облегчению, температура выровнялась. — Смотрите, чтобы вы не забыли снова, Вице-адмирал. Дозорным всё ещё нужны такие люди, как вы. — И с этими словами Акаину улетел на основное поле боя на столбе магмы. Таким образом, он не видел, как Момонга сжал рукоять своего меча достаточно сильно, чтобы он заскрипел. Не слышал, как его зубы слышимо скрежещут. Краем глаза он увидел вспышку чёрного и отвёл назад свой меч, когда бросился к одному из командиров предателей. На некотором расстоянии, но без неподвижных врагов на его пути. Однако, когда она заметила его приближение, глаза Хины смотрели на него без всякой страсти. — Хина думала, сколько времени это займёт. Джанго, начинай ещё раз. — Есть, Капитан! — отсалютовал гипнотизёр. — Саундбайт, дай мне усиление, тебе понравится эта! — Ты в эфире! — охотно откликнулась улитка. Вопреки здравому смыслу, Момонга замедлил своё приближение, закрыв глаза и подняв защиту. Ловушки были специальностью Хины, и с тем, насколько она была абсолютно бесстрашна в этот момент, он не собирался просто так бросаться вперёд. Он, к сожалению, был единственным, кто проявил такую осторожность. Он пытался предупредить всех вокруг, чтобы они закрыли глаза, но силы Саундбайта снова прокатились по полю боя, заглушая все голоса, кроме одного. — Пора дать миру стильный модный макияж! ВСЕ, СМОТРИТЕ НА МЕНЯ! РАЗ, ДВА, ДЖАНГО! Момонга почувствовал изменение в солдатах вокруг него. Среди оставшихся солдат, от рядовых до других Вице-адмиралов, и даже среди Дьявольских псов. Хина убежала, как только он подошёл на дистанцию атаки, и он был вынужден упустить свой шанс в пользу блокирования атаки от Викверира, который был на его стороне мгновения назад. — УБЕЙ КАЖДОГО ПРЕДАТЕЛЯ, БЕШЕНЫЙ ПЁС?! УДАЧИ В ПОИСКЕ НАСТОЯЩИХ! — взревел Фуллбоди. — Серьёзно?! — зарычал другой Суоми. — Сколько же вас, предателей?! — Ну, для начала, вот артиллерийская команда Бета-5. Непринуждённое заявление Хины, сопровождаемое указанием в нужном направлении, поразило Момонгу — пока его не взорвали пушки, стреляющие с противоположной стороны. — Ох, моя ошибка. Хина имела в виду Гамма-7. Момонга отмахнулся от желания швырнуть свой меч в отчаянии. Но сам факт, что такое желание вообще возникло, говорил о многом.

***

Донкихот Дофламинго наслаждался жизнью на поле битвы. Соломенная Шляпа Луффи и Иеремия Кросс снова превзошли все его ожидания, какими бы высокими они ни были, отмахнувшись от его маленького мотивационного послания и поднимая хаос везде, где они появлялись. Единственная проблема заключалась в том, что они добивались успеха слишком гладко для его вкуса, но он не мог даже слишком злиться по этому поводу. Единственной причиной, по которой он не мог лично исправить эту маленькую проблему, было то, что Боа Хэнкок показала свои истинные цвета, которые включали в себя совершенно восхитительные глубины ненависти и силу, чтобы подкрепить их. Шичибукай медленно кружил вокруг своего противника, выискивая уязвимые места. Даже балансируя на одной ноге и глядя на него так свысока, что смотрела снизу вверх, их не было. По крайней мере, тех, которыми он особенно хотел бы рискнуть. Не в этих обстоятельствах. Ну что ж. Это просто означало, что ему придётся создать их. А затем кто-то убил его хорошее настроение хладнокровно. — Мы возьмём это на себя, Дофламинго. О многом говорило то, что мужчины, которые неторопливо вошли на их личное поле битвы, и те, кому они отвечали, были достаточно примечательны, что оба Шичибукая — оба упрямых, нарциссических, Королевских Шичибукая — сделали паузу в своём бою, чтобы посмотреть на него, несмотря на выражения, кричащие о том, что они бы предпочли его убить. Можно подумать, что это было потому, что отношение говорившего было таким, будто они имели полное право ожидать, что два королевских пирата немедленно уступят ему. И это было частью этого. Но большими причинами их ненависти были безупречные белые наряды и племенные маски, которые носили говоривший и его спутник. Ненависть и, для Хэнкок, ужас. — Я думаю, ты забыл своё место, — прорычал Дофламинго, даже не пытаясь сохранить улыбку. — Ты подчиняешься мне, а не наоборот. — Боа Хэнкок, — произнёс агент, как будто игнорируя Дофламинго, к вздувшемуся раздражению последнего. — Вы оказались неконтролируемой в лучшем случае и обузой в худшем. По полномочиям Мирового Правительства я настоящим лишаю вас разрешения на захват вражеских кораблей, а также всех титулов и прав, предоставленных вам Мировым Правительством. Кроме того, вы и все члены Пиратов Куджа находятся под арестом. Вы подчинитесь незамедлительно и без возражений. Второй агент проигнорировал перепалку в пользу передачи Дофламинго листа бумаги. — Устный обмен исключен. Это «предложение» для лучшего использования вашего времени. Рыча, король-тиран схватил и просмотрел записку. И медленно, очень медленно, его тело расслабилось. И хотя вены пульсировали на его лбу, его губы снова растянулись в улыбке, которая в течение последнего десятилетия всегда обещала массовые разрушения. — Знаешь, я ненавижу выполнять приказы от тебя, даже косвенно… но ты прав. ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗВУЧИТ ВЕСЕЛЕЕ! Разорвав бумагу взмахом руки, он подпрыгнул прямо вверх и взлетел в воздух, в то время как второй агент присоединился к первому, уставившись на Хэнкок. — Если вы— — начала Хэнкок, и продвинулась ровно настолько, прежде чем ей пришлось поднять руку и голень, чтобы защититься от атаки с обеих сторон. — Похоже, вы забыли своё место, рабыня. Вы должны говорить только когда вас спросят, и вы должны подчиняться без промедления, — сказал первый агент, его тон всё ещё обладал всеми эмоциями трупа. Её глаза сузились от возмущения, заглушая травму её прошлого одним твёрдым заявлением. — Вы никогда не возьмёте меня живой. — Мы никогда и не собирались, — ответил второй агент. Это почти утешало. Продолжая парировать, она напрягла глаза в поисках вспышек зелёного и оранжевого поблизости. Не найдя ни одной, она перефокусировалась на своих противниках. Её сёстры должны были бежать к тыловым линиям, что означало, что убийцам нужно было не быть там. …что заставляло её остро осознавать тот факт, что каждое предотвращённое убийство отталкивало её всё дальше от свободы.

***

— Убирайтесь. С моего ПУТИ! Эйс делал всё, что мог, чтобы подавить свои эмоции о смерти отца, хорошо осознавая, что выбраться живым самому всё ещё не было гарантировано. На кону было слишком много, чтобы рисковать сломаться, и единственное, что делало довольно легким держать эту мысль подальше, было то, сколько оправданных целей продолжало бросаться на его пути, даже с примерно половиной их сил, скомпрометированных перебежчиками. «И если Кросс не стоит за этим, я съем свою… о, верно, я потерял свою шляпу», — подумал Эйс, немного тоскливо потирая голову. «Мне нравилась моя шляпа…» Его выражение исказилось в злобную усмешку, когда он повысил окружающую температуру. «По крайней мере, я могу выместить свои разочарования на некоторых очень легковоспламеняющихся целях!» И он тут же сделал это взмахом своей пылающей трубы. Джинбей всё ещё держался так крепко, как можно было ожидать от Шичибукая, и единственным признаком усталости Луччи было то, что он теперь вошел в свою гибридную форму. Луффи, с другой стороны, не пытался скрыть, как сильно он задыхался. Лекарство Чоппера поддерживало его бег, несмотря на рану в лодыжке, пока он компенсировал свою ослабевающую силу одной сверхмощной Ракушей и горсткой бомб, но его предыдущий мотивационный импульс начал истощаться, так что если что-то не изменится быстро— — СОЛОМЕННАЯ ШЛЯПА! Эйс чуть не сжёг говорящего, прежде чем узнал Королеву Окама, которая бежала прямо за Исукой и Джаброй. Луффи с выражением полного облегчения подбежал к Иванкову, который отвёл назад свои заостряющиеся пальцы. — ЭМПОРИО ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ГОРМОН! Здравый смысл Эйса был всем, что удержало его от реакции на вид того, как огромный окама воткнул свои пальцы в бока его брата. У него было достаточно времени, чтобы осознать, насколько странной была эта мысль, прежде чем Луффи издал рёв обновлённой энергии. Иванков продолжал двигаться к кораблям, а Луффи, переполненный энергией, устремился за ним. Эйс и остальные быстро следовали за ним по пятам. — Что только что произошло? — потребовал Эйс. — Это просто временное решение, оно продлится всего несколько часов, прежде чем я не смогу двигаться, — выплюнул Луффи, испытывая отвращение к собственной слабости. — Эй, считай себя счастливчиком, — выплюнула Исука, показывая вдвое больше боли, чем раньше. — По крайней мере, ты не получаешь двойную дозу гормонов исцеляющего фактора вместе с этим. — Или выглядишь как аккордеон-лицо вот здесь, — съязвил Джабра, тыкая когтем в мятежное выражение Каку. — Скажи это в лицо, блохастый! — прорычал в ответ Каку. Другие изгои бросили один взгляд на его лицо, и большинству из них пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться над тем, как его нос напоминал жареную картошку. Луччи только вздохнул — по крайней мере, пока со стороны Каку не раздался свистящий звук. — Он даже издаёт этот звук! — хихикнул человек-волк. — Это я пытаюсь дышать через свой разбитый нос! — огрызнулся Каку. — ПфхехеХУРК! —ох, больно смеяться—хехех… — прохрипел Кросс из эфира. — К-К слову, я бы п-посоветовал тебе просто делать то, что делаем мы, и в-винить Саундбайта. Но как есть, я-я хотел бы просто отметить свою новую признательность п-польке. — КРОСС, ТЫ СЫН—! — Лавина приближается. Рык Луччи прервал перепалку, и взгляд через плечо показал быстро приближающуюся линию Анжевинов. Эйс сдержал проклятие при этом виде. Честно, кто вообще использует кавалерийские атаки в наши дни, особенно на местности такой неровной и—! Хрупкой… — Я идиот, — бесстрастно сказал спасённый пират, останавливаясь. — Тч, без сомнения, ты—ЭРГ! —к чему-то ведёшь? — нетерпеливо застонал Кросс. — Мы стоим на льду… а я сделан из огня, — ответил Эйс, широченная улыбка расплывалась по его лицу, когда пламя сконцентрировалось вокруг его правой руки— — ОГНЕННЫЙ КУЛАК! —который он обрушил на землю, вихрь пламени спирально распространился и окутал область паром. Паром, который мгновения назад был твёрдым льдом, пригодным для бега. — Это должно их замедлить. Пошли. — Хорошо, — эхом отозвалось по группе, хотя Луффи выделил достаточно времени, чтобы бросить что-то в пар. Через несколько мгновений облако стало намного больше и намного розовее. — Хорошо, давай, мы почти—! БАБАХ! Заявление Джинбея было прервано, когда весь участок поля битвы, на котором они находились, был шокирован в тишину из-за взрыва жара и давления воздуха, бьющего всех и сбивающего многих из них с ног. Взрыв также погасил пламя Эйса так же легко, как задуть свечу, и рассеял дымовую завесу в мгновение ока. — Чёрт. Чёртчёртчёрт. Бегите. БЕГИТЕ СЕЙ—КХА! Ещё один кашель с кровью. Кросс заглушил себя, пытаясь вернуть себе контроль, но в результате любая поддержка от Саундбайта внезапно прекратилась по всему полю боя. …но только после того, как он прошептал код остальному миру: «Перекличка.» Вскоре стало ясно, что пока Саундбайт сосредоточен на Кроссе, у него осталось достаточно внимания, чтобы обеспечить, что только Луффи и его спутники услышат следующую минуту СБС — и только СБС, так как остальной мир погрузился в приглушённую тишину — начатую ровным «Дот дот дот дот—КА-ЛИК!» А затем все сомнения или колебания в сердце Луффи умерли суровой и быстрой смертью от слов, которые последовали. — Ты сказал, что правильно, когда Величайший Мечник служит Королю. Что ж, вот я официально соглашаюсь с этим. Если ты умрёшь здесь, я убью тебя. — Мы наметили для тебя идеальный маршрут, Капитан, и у тебя волосы не зелёные — — ЭЙ! — — так что у тебя не должно быть проблем с его прохождением! Особенно когда ты в нескольких шагах от цели! — Я проглотил свою собственную гордость с тех пор, как ты пригласил меня на борт, но моя гордость за моего капитана никогда не была сильнее! Я стану Воином Морей, а ты станешь Королём Пиратов! Я не сдался, так что и ты не можешь пасть! — Я последовал за тобой, чтобы преследовать свои мечты, потому что ты был слишком глуп, чтобы сдаться и пасть, пока не победил. Не смей менять это сейчас. В конце концов, у меня есть сто один новый рецепт, чтобы запихнуть в твою жадную глотку. — Облегчать здесь не вариант… так что отрывайся, Капитан! Делай всё, что нужно, и я исправлю всё, что сломается! И если кто-то попытается причинить тебе боль, Я СЛОМАЮ ИХ! — Эта жизнь… это то, что я выбрала. То, что я выбрала два года назад, и что я выбираю сейчас. Я возвращаюсь к тебе, Капитан! Теперь будь там, и вернись ко мне! К нам! — Никто из нас не знал, что такое настоящее испытание, пока мы не присоединились к тебе. Мы ждём, когда ты вернёшься, Капитан, и мы будем ждать столько, сколько потребуется. У нас всё ещё есть головы, которые нужно разбить, так что несмотря ни на что! НЕ ПОЗВОЛЬ РОМАНТИКЕ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА ЗАКОНЧИТЬСЯ ЗДЕСЬ! — Я верил двадцать лет, что никто не может бороться с миром и победить. Твоя команда доказала, что я ошибался. Ты доказал, что я ошибался. Закончи миссию, чтобы никто больше никогда не поверил в эту ложь! — Ты сокрушил богов. Ты подавил демонов. Ничто из того, что может предложить мир, не остановило тебя. Не позволь чему-то столь незначительному, как это, Капитан! — У ТЕБЯ СУПЕР ПОЛУЧИТСЯ! ЖГИТЕ РЕЗИНУ, ВЫ ОБА, И ЗАСТАВЬТЕ ИХ ПОЖАЛЕТЬ, ЧТО ОНИ КОГДА-ЛИБО БРОСИЛИ НАМ ВЫЗОВ!.. Я ИМЕЮ В ВИДУ, НЕ БУКВАЛЬНО, НО—! — Остановись, пока ты впереди, сплавной зад. — ХОРОШО! — Судьба не окончательна, Капитан. Не если нам есть что сказать об этом, и я живое доказательство. Я был за гранью спасения, но я всё ещё здесь и сражаюсь! ВЫБИРАЙСЯ И ВОЗВРАЩАЙСЯ! — Прочитать это? Какого чёрта я бы—о чёрт, ты имеешь в виду, что ты—?! — Металлическое ЦИН! разнеслось по всему миру. — Я-я-я имею в виду! «Я-я был мёртв и телом, и душой, когда ты нашёл меня. Я снова жив благодаря тебе. Так что не умирай и ты, э-это не так уж и хорошо, как кажется». …а? Гух, ладно, хорошо! «Йохохо, скелетная шутка». Доволен?.. ЧТО ЗНАЧИТ НЕТ?! Ободрение, факт того, что они всё ещё были там для него, со всеми своими причудами, было достаточным для того, чтобы сосредоточенность Луффи стала острой, как ножи. Он и Эйс выберутся живыми. И последний в череде людей, пытающихся их остановить, потерпит неудачу, как и все остальные. Они не оглянулись, чтобы увидеть, как расплавленная порода каскадом падает на открытую воду, затвердевая и охлаждаясь, и оставаясь над поверхностью ровно настолько, чтобы её источник мог сделать следующий шаг, неизбежно двигаясь к двум братьям, его продвижение медленное и угрожающее… или оно было бы таким, если бы он не отставал? — …предел разочарования. Полагаю, никогда нельзя снизить свои ожидания слишком сильно, не так ли? — Думаю, кое-кто не заметил, ЧТО У ТЕБЯ БЫЛИ дела поважнее, чтобы слушать? — злобно захихикал Саундбайт. И при этом Луффи и Эйс оба рассмеялись вслух. — ПРОДОЛЖАЙ БОЛТАТЬ, МЫ НЕ СЛЫШИМ ТЕБЯ, ГЛУПЫЙ ПЁС! — закричал Луффи, даже не оглядываясь через плечо, чтобы сделать это. — Тогда, возможно, вы услышите это. Акаину снова поднял руку, но на этот раз она была направлена не на пиратов перед ним. Вместо этого, он целился в один из отступающих флангов Белоуса. — Пирокласт. Воздух разорвался перед рукой Акаину в столб дыма и пламени, который пронзил пространство между ним и его целью. Он ударил в лёд, поразил авангард, превратившийся в арьергард, и взорвался в разрушительный столб перегретой воды, что, в качестве небольшой милости, сделало разрушение, которое было причинено, по крайней мере, быстрым. Фланг сил Белоуса шириной с линкор исчез в облаке перегретого пара, чтобы больше никогда не появиться, а те, кто остались по обе стороны, были обожжены и отброшены назад только от шока. Пар вырвался из мгновенно вскипевшего льда вокруг них, заставляя всех, кто остался поблизости, отступать в любом случае, даже преследуя некоторых из людей Белоуса в их отступлении. И несмотря на это разрушение, максимум, что сделали братья, Исука и Джинбей, это вздрогнули, убегая. Луччи, однако, приостановился в своём отступлении и бросил на Адмирала совершенно невпечатлённый взгляд. — Твоя реакция на то, что кто-то игнорирует тебя — это вспылить и ломать вещи, чтобы привлечь больше внимания? — Мы определённо сделали правильный выбор, обратившись против Мирового Правительства, если один из их лучших людей — это переросший младенец, — усмехнулся Джабра. Это заставило Акаину замолчать и вызвало реакцию со всего поля боя, будь то вздохи, охи или даже смех. Два убийцы исчезли в Сору и не дали ему секунды, чтобы ответить. Взгляд адмирала был теперь убийственным, и он собирался рвануться вперёд— — ХИ-ХА! Куда ты думаешь, ты направляешься, детка? Эмпорио Иванков и его очень, очень большая голова встали на его пути, эффективно блокируя его от даже видения тех двоих, которых он пытался убить. Акаину, однако, казалось, извлёк урок из действий Эйса и выстрелил магмой прямо во лёд под ногами Иванкова. — УПС! ЭМПОРИО ЭСТРОГЕН! Когда Королева Окама сделала обратное сальто с тающего льда, её тело выросло в высоту, а мускулы уменьшились. Ну, её мускулы, как вскоре стало. Она ухмыльнулась ему, уже не такая большая, но и не такая медленная. — Кажется, скорость важнее мышц против неповоротливого вулкана. — Ты никогда не победишь меня в любом случае, — прорычал Акаину, уже замахиваясь другим кулаком. Иванков запрокинула голову и рассмеялась, уклоняясь от удара чем-то, что выглядело как Бумажное Искусство. — О, глупый мальчик, кто сказал, что я должна? Я просто держу тебя занятым. — Они. Не. Уйдут. Отсюда живыми. — Акаину поднял руку, обжигающий шар тепла загорелся в его ладони. — И ты тоже. Не успел Акаину запустить, как Иванков закружилась в зоне его удара, пнув шар магмы прямо в воздух, как только он запустился. Другая рука Акаину, капающая лавой, промелькнула, но Иванков уже кружилась прочь на цыпочках. — Хмм, тебе придётся постараться лучше, чем— — Поток магмы шириной в три метра вырвался из груди Акаину, заставляя Иванкова поспешно утвердить ноги и прогнуться под ним. — Не настолько лучше! Разве ты не должен начинать медленно и постепенно наращивать? Больше магмы вырывалось из Адмирала, оставляя Иванкова лихорадочно уклоняться во все стороны. — Абсолютная Справедливость требует не меньше, чем быстрой смерти злу, — ответил он. Его кулак набух магмой, и затем он бросился вперёд. — Нет, нет, ты делаешь это неправильно! — огрызнулась Иванков, снова уклоняясь от атаки. — Ты должен перебрасываться репликами, может быть, сказать что-то вроде того, что ты и так начинаешь медленно! Вот, позволь мне попробовать для— агпфт! — Ах, тишина, — вздохнул Акаину, Иванков лежала на льду, держась за обожжённое-но-не-так-сильно-как-могло-бы-быть-лицо. Он замахнулся кулаком. — Теперь умри. — Ты первый, — сказал ужасающе знакомый и абсолютно нежелательный голос. — Хорошая работа, теперь уходи. С салютом Иванков подчинилась, подмигивание отправило её скользить прочь по льду. И Акаину даже не рассматривал возможность напасть на неё, когда она бежала, слишком занятый осознанием того, что она не выигрывала время для Эйса и Луффи, чтобы уйти, а для того, чтобы кто-то другой прибыл. Он развернулся со всей скоростью и силой, которую мог собрать, нацеливая свой кулак на голую грудь Белоуса. Император встретил его кулак своим собственным, и всё, что Акаину мог сделать, это не дать своим костям рассыпаться на куски ещё до того, как ударили толчки. Затем всё, что он мог ощущать, была боль.

***

Белоус смотрел вниз на фигуру Адмирала, наполовину погребённую в яме изо льда, и поднял свою бисенто. Хотя он и был без сознания, Белоус знал, что мужчина не останется лежать, если не потеряет голову. И, откровенно говоря, смерть этой бешеной собаки была высоко расположенным пунктом в его списке — и в списке каждого пирата — дел перед смертью. Но прежде чем он мог совершить столь желанное деяние, внезапный холод в воздухе заставил его вместо этого взмахнуть своим оружием вверх, разрубая миниатюрный айсберг, который Аокидзи только что пытался сбросить на него. Адмирал, однако, не разделял этот путь атаки. Вместо этого он приземлился на землю. И там, на виду у всех, он сорвал свою глазную маску. — Закончил обманывать себя, малец? — спросил Белоус. — Нет. Но против такого как ты, я могу сражаться без сожалений, — парировал Аокидзи, поднимая руки. — Партизан! Белоус разбил ледяные копья, а затем топнул ногой, сотрясая землю. Цуру ловко подпрыгнула и перекувырнулась через локализованное землетрясение, приземляясь рядом с Аокидзи. И, соответственно, оставшимися Вице-адмиралами. — Так вот ваш план, — прогремел Белоус. — Именно, — ответил Аокидзи. Его глаза расширились, и он поспешно воздвиг стену изо льда, которая разбилась, чтобы поглотить усиленный землетрясением удар. — Тч. Вице-адмирал Цуру, прежде чем мы слишком глубоко вовлечёмся в это, я считаю, нам нужно поговорить после этой битвы. Глаза Цуру слегка расширились. — Да. Я думаю, нам нужно. Далматин и Онигумо оба перепрыгнули через ледяную стену, за секунду до того, как Аокидзи разбил её и послал в виде брызг острых как бритва осколков в Белоуса. Пират немедленно разбил их в снежный туман, но это позволило двум Вице-адмиралам нанести пару ударов. Возмездие не заставило себя долго ждать, но его затормозили другие Вице-адмиралы, атакующие фланги Белоуса, и сам Аокидзи, прыгнувший в ближний бой с парой ледяных мечей.

***

Вице-адмирал Верго тяжело приземлился на землю, незаметно морщась. Белоус был не шуткой; даже под его чёрным как уголь Вооружением, его бок болел от того места, где блок льда, поднятый его последним взмахом, ударил, камень, который отбросил его добрых десять метров назад от схватки. Он оглядел продолжающуюся битву. С Аокидзи в игре, поддерживающим постоянный поток атак и атакующим опору Белоуса, Вице-адмиралы действительно могли нанести несколько ударов. Не много, но была надежда, что они смогут его измотать. Но Верго не был заинтересован в этом, и не только из-за слабости, начинающей наступать на него после всего пары минут боя с ним. Помимо этого, Белоус был не единственной целью, которую им нужно было устранить, в конце концов. Его товарищи-офицеры хорошо справлялись с Белоусом; время разобраться с Портгасом. Он напряг ноги— И затем взмахнул своим покрытым Вооружением посохом вверх, чтобы поймать меч, который в противном случае прошёл бы прямо через его позвоночник. Развернувшись, Верго взмахнул своим посохом и перевернул своего противника. Это был один из офицеров Дозора, которые взбунтовались, бывший капитан по имени… по имени… Это имело какое-то отношение к мясу, он был уверен. Свиная отбивная? Нет, не то. — Капитан Рибай, верно? — спросил он, прежде чем покачать головой. — Извини, экс-капитан. В любом случае, сделай мне одолжение и убирайся с моего пути. Я готов оставить твою смерть кому-то другому, у меня есть более важные люди, которых нужно убить. Судя по гневному дрожанию, имя, вероятно, не было Рибай. Чёрт возьми. — Ты… не помнишь? — выдохнул предатель. Верго наклонил голову. — Возможно, я видел тебя на паре совещаний. Очевидно, это было неправильным ответом, потому что предатель снова попытался снести ему голову. Верго легко уклонился, но, к своему раздражению, его противник увернулся от ответного удара его посоха. — Двенадцать лет назад я поклялся: я никогда больше не опущусь до того, чтобы сражаться рядом с тобой… независимо от того, сколько неосведомлённых о твоей истинной природе поддерживают тебя! Даже если это будет мой последний вздох, я… МЫ ДОБЬЁМСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ! Глаза Верго сузились за его очками. Он отверг более чем нескольких людей на своём пути к власти, но он был почти уверен, что они были похоронены за эти годы. Неужели он упустил одного, который стал настолько сильным, или возможно, что он знал больше, чем это? Все мысли о Белоусе и Портгасе исчезли из головы Верго, когда он повернулся, чтобы уделить экс-капитану всё своё внимание. С участием Кросса вероятность была слишком высока, чтобы её игнорировать. И ничто никогда не будет для него более высоким приоритетом, чем непосредственная угроза Молодому Господину. И говоря о котором…

***

Солнце отказывалось светить на поле боя с тех пор, как наступил рассвет, бледная дымка от пасмурного неба лишь подчёркивала мрачность войны. Бесконтрольные тени покрывали всё поле боя, плохая видимость способствовала всем, кому нужно было спрятаться. Этой небольшой разницы в освещении было достаточно, чтобы изменить место укрытия Дофламинго с трудно заметного на совершенно невозможное, если только вы не знали, что искать. Хотя бы потому, что иначе был бы какой-то свет, чтобы блеснуть на слишком широкой улыбке Ситибукая. — Мория, ты старая рептилия, это для тебя. Надеюсь, ты ещё жив где-то там… — Мечтательная ухмылка Дофламинго стала жестоко садистской, когда он поднял обе руки, широко раскинув пальцы. — В конце концов, я хочу разорвать тебя и сам выяснить, что ты, чёрт возьми, такое. Но пока я удовлетворюсь этим. И одним огромным рывком он подбросил руки вверх. — Вампирская Нить. Техники Паразита, которую он освоил, было просто недостаточно. Из своего положения чуть ниже давно истерзанной крыши в самой высокой точке острова, ему потребовалась полная концентрация обеих рук, чтобы тщательно размещённые нити Дофламинго натянулись и заставили их марионетку подняться. Но он поднялся, к ужасу пиратов Белоуса. И каждого другого бойца на поле боя. Жёлтая плоть заставила себя выпрямиться, ладони упирались в лёд и камень, а ноги двигались назад в положение, чтобы поддержать вес своего хозяина. Твёрдый толчок, и фигура снова была на ногах, возвышаясь над сражающимися. Открытые и уныло блуждающие глаза Малого Оарса Младшего выдавали, что он был в сознании. Но его рот был явно зашит нитью, не позволяя ему издать головокружительный стон, который сотрясал его грудь, когда его тело устремилось вперёд, марионетка, танцующая на нитях демона с намерением убить всех на своём пути. Замёрзший ландшафт, практически разрушающийся под неудержимыми шатаниями Титана, был лишь прелюдией к потоку жертв, которые поразят спины отступающих сил.

***

Поскольку битва между Багги и Михоуком бушевала, заключённые Импел Дауна, которые решили следовать за Багги, были единственными, кто был готов даже приблизиться к бою. В конце концов, их новому капитану периодически требовалось свежее оружие, и поле боя было просто усеяно им! И, когда Белоусы начали отступать к своим кораблям, они заметили. — Кэп’н Багги? — сказал один человек, постукивая по одной из частей тела своего капитана. Мгновенно лицо Багги сформировалось перед ним, хмурясь так, чтобы психически задушить стерву. — Что? — огрызнулся он. — На случай, если ты не заметил, я вроде как занят сражением зде— Как будто по сигналу, голова Багги внезапно разделилась, и заключённый почувствовал, как воздушный разрез, запущенный Михоуком, сбривает лысое пятно в его короткой стрижке. Единственным реальным эффектом, однако, было то, что обезглавленная и рассечённая гримаса клоуна каким-то образом скривилась ещё сильнее, когда половинки его черепа резко развернулись. — ЭЙ, Я ТУТ ГОВОРЮ! — взревел Багги, рёв интенсивного залпа пушечного огня на мгновение заглушил его раздражённое бормотание. — Бесцеремонный напыщенный ублюдок… — Его голова собралась вместе, а затем его глаз повернулся, чтобы взглянуть на говорящего. — Ты что-то говорил? — Н-ну, прошу прощения, Кэп’н, п-просто дело в том, ч-что… Белоусы? Они отступают, — указал бывший заключённый, показывая на множество быстро удаляющихся спин, повёрнутых в их направлении. — И, ну, я и остальные ребята подумали, если Белоусы отступают— — Тогда нам лучше последовать, — решительно заявил Багги. — Особенно за этим дураком Соломенной Шляпой; он был бы тем, кто с большей готовностью позволил бы нам прокатиться. Итак, внимание, люди! Мы называли это Манёвром Сэра Робина на Оро Джексоне— К сожалению, что именно представлял собой Манёвр Сэра Робина, пока останется тайной, потому что Багги вдруг дёрнулся от шока и развернул своё лицо как раз вовремя, чтобы выдернуть его с пути. Едва. Кончик его носа был едва задет, и к шоку всех присутствующих, он кровоточил. Хотя некоторые по разным причинам, чем другие. — Эта нелепая штука настоящая? — сказал Михоук в изумлении. — Я всегда думал, что она резиновая. Красная дымка возникла вокруг Багги, и его новые миньо— подчинённые все медленно отступили. Закалённые преступники и опытные пираты до единого человека, они точно знали, как выглядит тот, кто вот-вот возьмёт взрыв ярости и свернёт его в тугой маленький шарик. Это был второй самый опасный тип людей, первым был тот, кто ходит по залитому кровью полю боя без забот в мире. — Что… — сказал Багги, его голос был спокоен как отбеленная поверхность луны. — Ты сказал о моём носе? Михоук лишь поднял бровь, к которой присоединилась и другая, когда Багги свернулся в шар. Ненадолго, по крайней мере, прежде чем что-то выстрелило из него, и он перестроился на земле. Шичибукай, конечно, разрезал это. Ёру прорезал сжатую сталь, прежде чем вгрызться в ядро взрывчатых веществ. Затем Ёру продолжил движение сквозь последовавший взрыв, разрезая его пополам и позволяя нижней половине бесполезно выплеснуться на лёд внизу. Это всё ещё оставляло половину взрыва, направляющуюся прямо на него, и Ёру всё ещё заканчивал взмах. С невозможной скоростью Михоук вытащил маленький кинжал, который всегда носил с собой, и вонзил его в сердце взрыва. Он раскололся, прорывая траншеи во льду по обе стороны от него; перед ним разбитые останки кинжала звякнули об лёд. — Это укололо, — проворчал он, поднимая Ёру. — И ты сломал мой кинжал. Он имел для меня сентиментальную ценность. Я заколол им несколько дорогих и важных людей. Больше никаких слов. Он опустил Ёру. Лезвие столкнулось с двумя скрещенными кинжалами, которые держала парящая пара рук. Лезвия треснули, но выдержали, и одно соскользнуло и попыталось заколоть его. Отбить его в сторону было легко, но к тому времени руки уже отлетали обратно к Багги вдалеке, скрытому за дозорными, которые хлынули, чтобы воспользоваться отступлением. И как бы раздражён ни был Михоук, он не собирался опускаться до того, чтобы намеренно вредить дозорным. Вздохнув, он вложил Ёру в ножны, осматривая поле боя. О, он присоединится к атаке на отступление Белоуса, потому что ему нужно было выпустить немного пара. Но торопиться не было причин.

***

Последнее натяжение бинтов, и они были крепко зафиксированы. Ангмар встал, слегка морщась от протестов, которые это действие вызвало в его груди, несмотря на бинты. Он скривился намного сильнее, когда медик, который латал его, ударил его по голове. Берта была медведицей женщины, которая занялась лечением в основном потому, что никто в её родном городе не был готов тренироваться с ней, так что удар отправил бы любого другого кувырком. — Ты не вернёшься туда, глупый дурак, не если я имею что-то сказать об этом! Она также была непочтительна как ад даже по стандартам Викверир. — Берта, отойди, — приказал Ангмар. — Нет. Твоя грудная клетка сейчас больше напоминает спичечное дерево, — парировала Берта. — Последнее, что тебе нужно делать, это идти наружу и рисковать повредить её ещё больше. — Мы потеряли слишком много хороших воинов сегодня. Если мы собираемся атаковать отступающего врага, я должен быть там. — Он ухмыльнулся, до самых коренных зубов. — И кроме того, я никак не пропущу эту битву! Фыркнув, Берта скрестила руки. — Заставь меня, ваше величество. Ухмылка Ангмара не дрогнула. Схватив свой молот, он придвинулся ближе к ней, наблюдая за её скрещенными руками. В конце концов, он подошёл достаточно близко, что она попыталась схватить его, в этот момент он плавно обтёк её, зафиксировал рукоять своего молота перед её шеей, и с хрипом напряжения согнул спину, чтобы выполнить суплекс, бросив её на землю. — Справедливо… — простонала Берта. Пробежав к морской стене мимо некоторых раненых, но боеспособных Суоми, служащих заслоном, он оглядел бой на льду и поморщился. Дозорные и их союзники, включая его Викверир, потеряли всякую сплочённость, которая у них когда-то была, беспорядочная масса, сражающаяся исключительно как отдельные личности и часто сражающаяся друг с другом. Ну, кроме Суоми, дисциплинированных ублюдков, которыми они были, но судя по всему, они были довольно сильно потрёпаны. Итак, первый пункт повестки дня: им нужно организоваться. И, надеюсь, стряхнуть эффекты того гипнотизёра. Ангмар достал из мешочка на поясе рог, который выглядел так, словно его сорвали с чрезмерно большого козла. Сделав глубокий вдох, он дунул, и глубокий звук разнёсся по полю боя. В то же время он спрыгнул с морской стены, разбивая внешний слой льда при ударе. Удивительно, но первым, кто приветствовал Ангмара, был Лайонел, этот анжевинский хлыщ. Ну, ладно, это было несправедливо. Ангмар особо не любил анжевинцев — слишком чистые и чопорные — но видя, как Лайонел подъезжает на своём коне, забрызганный кровью, его шлем исчез, обнажая взъерошенные, пропитанные потом волосы и бороду, а его крашеные и полированные доспехи потускнели, помялись и поцарапались по всей поверхности… Ну. Очевидно, человек был в самом пекле. Он мог это уважать. — Ваше величество, — сказал Лайонел, почтительно кивнув. — Полагаю, рог был призывом к реорганизации? — Да. Ты был на передовой больше, чем я, какова ситуация? Лайонел фыркнул. — Худший кластерфак, в котором мне когда-либо не повезло участвовать, а я бывал в серьёзных кластерфаках в своё время. Единственная хорошая новость в том, что пираты так же дезорганизованы, как и мы. Организованная атака должна дать очень хороший результат. — Это то, о чём я и думал, да, — ответил Ангмар, наблюдая, как первые из Викверир вырываются из передовой линии — с анжевинскими рыцарями рядом с ними, все до единого спешившись. — А когда мы закончим эту битву, тебе придётся рассказать мне несколько историй за парой напитков! У такого человека, как ты, должны быть хорошие истории. — Полагаю, я приму твоё предложение. Хотя Ангмар рвался вернуться в бой, он заставил себя ждать, пока всё больше и больше его воинов собирались. Лайонел, судя по постукивающим пальцам на рукояти его меча, был того же мнения. Наконец, у них собралось около тысячи солдат, и поток войск почти иссяк. Но когда он собрался дать сигнал к наступлению, Лайонел остановил его. — Почему? — потребовал он. — Нам нужно отвлечение, — заявил Лайонел. И не прошло и двух секунд, как на поле боя расцвели лазерные взрывы. Ещё лучше, это водное чудовище дозорных вырвалось из воды и запустило пару своих шипов на поле боя, стирая целые полосы пиратов. — И мы не получим лучшего, чем это. Вперёд! — Вперёд! — взревел Ангмар. Импровизированная армия рванулась вперёд, атакуя.

***

Синее пламя столкнулось с ярко-жёлтыми лазерами, ни одно не получало преимущества. Синий пламенный птичий коготь пересёкся с вытянутой, светящейся ногой Кидзару, и их соответствующие Хаки Вооружения отразились друг от друга. Тот же тупик, в котором они были заперты всю битву, что вполне устраивало Кидзару. У него был ещё один ход, буквально сидящий в его заднем кармане, но его инстинкты кричали ему каждый раз, когда он думал об этом, что это именно тот вид хода, о котором Иеремия Кросс знал бы и разболтал Белоусам. Естественно, именно в этот момент голос вице-адмирала Джонатана раздался в его ухе. — Адмирал Кидзару. Почему вы не использовали наручники? — Это был не приказной вопрос, просто любопытство. Это также было чертовски проблематично, потому что он не собирался признаваться на открытом канале, что он настолько параноидально относится к Голосам Анархии. — Ну, ты знаешь, какой у меня год, — небрежно заявил он. — После всего, через что я прошёл, я хочу почувствовать удовлетворение от избиения птицы до смерти на С. Это не было полной ложью. Два постыдных поражения от новичков из Рая могли сделать человека совсем немного неуверенным. — Это кажется… неэффективным, — заметил Джонатан. — Может быть, но именно так я хочу с этим справиться, вице-адмирал, — ответил Кидзару, прежде чем что-то привлекло его внимание. Он взглянул вниз на поле боя, заметив всплеск пламени, мчащийся по центру. О боже, это был Огненный Кулак Эйс. Убегает. — Вице-адмирал, вы случайно не знаете, находится ли кто-нибудь в позиции, чтобы перехватить Соломенную Шляпу и Огненного Кулака? — спросил он. — К сожалению, нет. Акаину всё ещё без сознания, вице-адмиралы Верго и Момонга связаны, и всех остальных задерживает Белоус. Вздохнув, Кидзару ответил: — Я боялся этого, — прежде чем повесить трубку. Повернувшись, он нацелил лазерный выстрел в их убегающие спины, небрежно выбросив свою руку и наручники, которые они вынули из его кармана, когда Марко ворвался. — Ну, ничего такого, ты— Щёлк. Кидзару уставился на наручники, опоясавшие его запястье, и скорбно вздохнул, после чего гравитация вновь утвердила себя и отправила его в странно незнакомое ощущение свободного падения. — Я знал, что это произойдёт, — проворчал Кидзару, поднимая свою улитку. — Вице-адмирал, не могли бы вы быть так любезны организовать для меня подушку. А также прислать того, у кого есть ключ от моих наручников, на мою позицию. — Чёрт. Конечно он знал и об этом плане тоже, — выплюнул Джонатан. — По вашему приказу, адмирал. Я рекомендую направить себя так, чтобы приземлиться на морскую стену. Повесив трубку, Кидзару раскинул конечности и попытался вспомнить свою подготовку по тому, как падать. Тем временем Марко направил своё тело в пике к одной точке. К одному конкретному бойцу, которого нужно было уложить прямо сейчас, если они собирались уйти чисто. Он остановился в столбе синего пламени перед Донкихотом Дофламинго, его пламя сожгло некоторые нити, которые Ситибукай расставил, чтобы контролировать Оарса. Но не все. — Дофламинго, — почти прорычал он. — Отпусти моего товарища по команде. — Ты же не думаешь, что я просто так откажусь от своей лучшей марионетки, не так ли? — ухмыльнулся Дофламинго. — Но эй, если ты действительно хочешь вернуть своего приятеля Оарса— Подёргивание пальца, и массивная рука Оарса опустилась, чтобы раздавить Марко. — Заставь меня! Марко плавно уклонился от удара и устремился к Дофламинго. — Условия приняты.

***

Среди хаоса мечущихся армий, будь то для отступления, сеяния раздора или для войны, которую они уже фактически проиграли, двое остались невозмутимы серьёзностью ситуации вокруг них. — И скатертью дорога, — сплюнул Крокодайл, полируя крюк, который он только что использовал, чтобы наконец разбить сердце Химеры. То, как вся конструкция внезапно потеряла всякое напряжение и обрушилась на свою иссушенную кожу и скелет, было отвратительно, но так удовлетворительно. — Теперь медуза, сэр? — спросил Даз, уже готовясь пройтись циркулярной пилой по дронам. Крокодайл оглядел поле боя, увидев Белоуса против лучших из оставшихся высших чинов флота, и заметное отступление всех остальных на его стороне… Он не планирует уйти отсюда живым… он никогда не планировал, осознал Крокодайл. Гнев всколыхнулся в его сердце при мысли, что он никогда не сможет отомстить, но так же быстро остыл, когда его более логичная сторона указала, что Белоус умрёт в любом случае. И этот единственный факт, в сочетании с видом Акаину, следующего по пятам за Соломенной Шляпой, и звуком Кросса, буквально истекающего, сделал будущее настолько ярче в его сознании. …не говоря уже о оправданной паранойе, что приближение к кому-либо, хоть отдалённо связанному с Белоусом, приведёт к его смерти по просьбе Соломенной Шляпы. — …нет. Думаю, мы сделали достаточно, — сказал Крокодайл, мягко усмехаясь. — Нам нужно найти хорошее место, откуда можно наблюдать за этим. — Могу ли я рекомендовать линкор, который сохраняет позицию приблизительно в полумиле от берега на запад? — указал Даз. Бывший Ситибукай посмотрел на военный корабль, оценил его состояние (заметные повреждения, но пригодный) и позицию (далеко от кордона, удобно расположен для эвакуации) и кивнул. — Пошли, — согласился Крокодайл, превращаясь в песок и исчезая в воздухе, а Даз буквально рванул за ним, скользя на своих лезвиях и разрезая всех, кого не мог избежать. Когда человеческая мясорубка (или человек-мясорубка, как получилось) достигла края ледяного покрова, Крокодайл ре-материализовал свой крюк рядом с ним. Даз без колебаний схватился за золото и даже не вздрогнул, когда его ноги оторвались от земли. Пули летели за ними обоими, но те, что попадали, были бессильны против песка и стали. А когда они прибыли минутами позже, то обнаружили, что экипаж и спасательные шлюпки исчезли. Удобно, хотя и немного разочаровывающе, но это, кажется, описывало день в целом, не так ли? Крокодайл и его правая рука покинули войну. Но они станут свидетелями её кульминации, прежде чем вернуться в море.

***

Всё это было увидено урывками Эйсом и компанией. Михоук давил на левый фланг полностью в одиночку. Правый рушился под весом Оарса, Дьявольских псов и БиоМЕГА и Пасифист, несмотря на то, что Марко изо всех сил пытался оторвать лицо Дофламинго своими голыми когтями. И хотя Верго был перехвачен, также было ясно, что Белоус не сможет связать всех вице-адмиралов навечно. Командиры дивизий переглянулись и приняли решение. — Эйс, продолжай бежать к кораблям. Нам нужно вернуться на передовую и убедиться, что это не превратится в разгром, — прогрохотал Джоз. — Соломенная Шляпа, Джинбей и все остальные, — добавил Намюр с зубастой ухмылкой. — Сохраните жизнь нашему любимому идиоту, хорошо? — Эй! — огрызнулся Эйс. — Это касается и вас, ребята! Никаких жертвенных выходок на моём дежурстве! — Есть-есть, капитан! — все рявкнули, прежде чем разойтись. Эйс замер на месте, глядя им вслед. По крайней мере, до тех пор, пока Исука не ударила его по голове, проходя мимо. — Ой! Какого чёрта?! — Меньше глазей, больше беги! — рявкнула она, заставив пристыженного Эйса возобновить именно это. — И чего ты ожидал? Ты явный наследник Белоуса! Все это знают! Эйс тупо моргнул. — Я? — Да, ты, — ответил Джинбей. — Дозор, безусловно, так думал, — добавил Луччи. — Даже я это знаю, Эйс, — закончил Луффи. На мгновение Эйс замолчал. Затем… — Ладно, нет времени это обдумывать. Я подожду, пока мы не будем полностью в безопасности, чтобы бормоча рухнуть в своей каюте. — Шишиши—ВОУ! Смех Луффи был довольно грубо прерван шипами водной БиоМЕГА, приземлившимися вокруг них. Группа избежала пронзания в основном благодаря Джинбею, отбившему в сторону тот, что летел в цель. За этим последовало приземление среди них некоторых дронов воздушной БиоМЕГА. — Джинбей, займись морским змеем! Луффи, Луччи, держите этих тварей подальше от меня! — рявкнул Эйс, пламя вспыхнуло вокруг него. — Я займусь медузой! Пламенное Повеление! — Эй, я ещё могу—АРГХ! Протесты Исуки умерли в крике агонии, бывшая дозорная рухнула на лёд, схватившись за живот. — Исука! — в панике закричал Эйс. — Разве она не получила исцеляющие гормоны?! — Это неизбежный побочный эффект, Эйс-бой! — крикнул проезжающий мимо Иванков, всё ещё скользя по льду, движимый своими Адскими Подмигиваниями. — Спроси у Соломенная Шляпа-боя, он сам испытал их! Эйс бросил на Луффи умоляющий взгляд, на что тот ответил: — Да, мне понадобилось очень много времени, чтобы восстановиться. Но она менее ранена, чем был я, так что это должно занять всего несколько часов. — Я возьму её, — сказал Каку, подхватив Исуку. — Спасибо, — прорычал Эйс, глядя вверх на воздушную БиоМЕГА. — Что касается тебя, пора выплеснуть немного неуместного гнева. Огненный Столб! Колонна огня размером с мачту линкора вырвалась из тела Эйса, поглотив воздушную БиоМЕГА. Уже повреждённый предыдущими боями, великий зверь обмяк, оставляя за собой след дыма, медленно опускаясь на землю. Тем временем Джинбей ринулся к оставшейся БиоМЕГА, лишь чтобы поспешно откатиться в сторону от шквала лазеров, выпущенных наступающими Пасифистами. — Что это за штуки?! — потребовал он. — А, это роботы, которых парень с топором привёл с собой на то Супер-Тело место! — понял Луффи. — Они действительно крепкие и очень любят использовать эти лазеры. — Я заметил! — прорычал Джинбей, лихорадочно уворачиваясь от упомянутых лазеров, попытка, которую его массивное телосложение не облегчало. Внезапно стена из мыльных пузырей появилась перед Пасифистами. Калифа, обожжённая и избитая, но всё ещё сражающаяся, последовала вскоре, как и знакомое «Чёрт возьми!» — Если кто-то из вас сможет задержать Сентомару, я займусь остальными. — Займусь! — ответил Джабра, срываясь с места. — Остальные продолжайте движение! — Воу, воу, мы просто собираемся оставить их позади?! — потребовал Эйс. — Калифа и Джабра — элитные агенты Ёрмунганда, они могут о себе позаботиться. Кроме того, мы все подписались, зная, что можем умереть на любом задании. — Каку безрадостно ухмыльнулся. — Как смерти идут, это была бы неплохая. — К тому же, парень-волк вроде как придурок, — отметил Луффи. — И это тоже! По выражению лица Эйса было видно, что ему это явно не нравится. Но он продолжал бежать. К настоящему времени путь к Моби Дик казался свободным. Бой всё ещё продолжался вокруг них, но Белоусы, похоже, сформировали импровизированный периметр, который защищал основную группу от дальнейших атак. Никто не осмеливался сказать это, но на мгновение все подумали, что они могут быть свободны. А затем палуба Моби Дик вздулась и почернела прямо под грот-мачтой. Магма вырвалась из вздутия, настоящий вулкан, который сбросил горящую лаву на другие корабли флотилии Белоуса и поджёг их тоже. Из адского пейзажа, который был центром корабля, вышел адмирал Акаину, истекающий кровью из головы, но явно всё ещё способный сражаться, светящийся оранжевый след под льдом теперь стал заметен, отвечая на вопрос, как он оказался перед ними. — Нет… — выдохнул Эйс.

***

Со своей позиции около платформы для казни Белоус уделил достаточно внимания, чтобы бросить тоскливый взгляд на свой верный корабль. Этот корабль был его домом на протяжении десятилетий, практически с тех пор, как он покинул Рокса, и видеть, как он горит вот так… Невольно его разум вернулся назад. Назад к воспоминаниям…

***

Гораздо более молодой Эдвард Ньюгейт стоял на гораздо менее процветающем Ватер 7, глядя с огромной улыбкой на шедевр, собранный перед ним. — Ну, вот Она, точно как вы просили! — сказал желтокожий корабельный мастер, недавно окончивший ученичество. — Точно-точно, даже. Вы уверены насчёт дизайна этой носовой фигуры? Она выглядит немного глуповато. — Да… Да, подходит. Выглядит мило. Дружелюбно. Что определённо то, что я хочу. Милый, дружелюбный корабль. — Пират с дружелюбным кораблём… а я-то думал, что слышал обо всём! ТАХАХАХА! Хорошо, тогда она вся ваша! Хотя, последнее, прежде чем вы спустите её со стапеля: как вы собираетесь её назвать? — Хмм… хех. У меня есть как раз то, что нужно. Имя, которое будет услышано по всему миру.

***

Два великих и величественных корабля плыли по океану близко друг к другу, бок о бок, когда они храбро противостояли волнам. Слишком близко, на самом деле. — РОДЖЕР, ТЫ ЗАДНИЦА! — Аааа, ну давай, что я сделал на этот раз, Эд? Если это насчёт твоего бухла, это был не я! Шанкс меня опередил! Думаю, мальчишка приобретает вкус к этому делу. — НЕ ЭТО, УБЛЮДОК—хотя да, я абсолютно взбешён по этому поводу—НО Я ГОВОРЮ О МОЁМ КОРАБЛЕ! — А? Моби выглядит нормально. — Её борт совсем не в порядке! Посмотри на это! Твоя обросшая ракушками лохань содрала половину её краски! — А? А, точно. Упс, моя вина! — 'ТВОЯ ВИНА' МОЮ ЗАДНИЦУ! ИСПРАВЬ ЭТО, РОДЖЕР, СЕЙЧАС ЖЕ!« — Ээээх? Я-я не слышу тебя! Какое-то странное течение, должно быть, уносит нас! Извини, нам придётся поговорить об этом позже! — РОДЖЕР, ВЕРНИСЬ СЮДА! СЫН… — ЛЮДИ, ОПУСТИТЕ ПАРУСА, ПОЛНЫЙ ВПЕРЁД! НА ЭТОТ РАЗ Я ТОЧНО УБЬЮ ЭТОГО ПЬЯНИЦУ!

***

Массивная стена чистой воды разбивалась и каскадом падала перед Великим Белым Судном, титанические рыбы невозможным образом прыгали вверх по лицу водопада вопреки гравитации и здравому смыслу. — К-Капитан, нам нужно повернуть назад, сейчас же! — А? Какого чёрта мы должны это сделать? Лог указывает сюда, разве нет? — Капитан, это водопад! Водопад! Посреди океана! — И что? — КАПИТАН! Это слишком рискованно, мы все погибнем—! — Рискованно? ХА! Какие риски?! Конечно, мы справимся, парни! В конце концов, нет такого океана в мире, который наш Моби не смог бы преодолеть! Что такое несколько падений для такого великого судна, как она!

***

— Прости, — прошептал Белоус. — …Не надо, Капитан. Глаза Белоуса расширились и метнулись к фигуре кита. Явно для всего мира, призрачная фигура стояла на белом лице, наклонённая пиратская шляпа скрывала её лицо, кроме торжественной улыбки. — Ты— — Скорби, Капитан, но не извиняйся. Умереть в бою, спасая потерянного товарища по команде… это величайшая смерть… о которой может мечтать любой корабль… На мгновение Белоус молчал. А затем он склонил голову. — Тогда спасибо тебе за все годы службы, которые ты нам подарила. — Конечно. Я… гордилась делать это… Увидимся на другой стороне… Внезапно Акаину наступил на фигуру, рассеивая её и испепеляя носовую фигуру ещё большим количеством магмы. Его голос разнёсся по полю битвы, из его чудом уцелевшей улитки. — Люди. Корабли. Чудеса. Если они существуют из-за преступников, они должны умереть. Это было худшее, что он мог сказать и сделать. Долгосрочные последствия кристаллизуются в месяцы после войны, но краткосрочные результаты сами по себе оказали значительное влияние. Потому что теперь Белоус был в ярости. — Неприятность, — выругалась Цуру, отшатываясь от взмаха его бисенто и оттягивая назад Аокидзи. Гораздо позже она полностью оценит, насколько далёкими казались его глаза при виде того, как Акаину безжалостно уничтожает корабль. Оставшиеся вице-адмиралы были не готовы к силе. В лучшем случае их отбросило назад, а в худшем они потеряли сознание. В любом случае, Белоус двинулся мимо них с силой стада бизонов, устремляясь к титанической марионетке Малого Оарса-младшего. И через несколько секунд он сжал свой кулак вокруг критической проволоки. Дофламинго резко остановился, настойчиво дёргая свою проволоку в попытке освободить её. И когда он проследил линию вниз в попытке найти зацепку, он замер, когда его разум осознал, к кому он был прикреплён и каковы были обстоятельства этого прикрепления. — …что ж, тогда, — тихо заявил Донкихот Дофламинго, его голос был более приглушённым, чем за всю его жизнь. — Были совершены ошибки. — ДА. — прогрохотал Белоус, а затем резко дёрнул за линию. Резкий рывок, который оценивался в 11.0 по шкале Рихтера. Дофламинго отсоединил свою линию в течение секунд после того, как распознал неминуемую гибель, но в течение доли секунды самое начало одной из вибраций вернулось к Шичибукаю. К сожалению, Шичибукай отключил свою нить достаточно быстро, чтобы избежать основной части повреждений, которые превратили бы его в пасту. — СЫН… Но, к счастью, он был прикреплён к ней достаточно долго, чтобы отдача ударила его руку, как настоящий кувалда, превратив скелет в упомянутой конечности в кучу спичек. — МНРГХ—Кусок—! — прорычал Дофламинго, с трудом удерживаясь в воздухе оставшейся рукой, направляя гримасу, от которой могли треснуть зубы, в сторону двух агентов, всё ещё находившихся в тупике с Хэнкок. — И тот, кто совершил эту ошибку, будет жить очень, очень долгое время, — поклялся он, отступая к ближайшему парапету, чтобы выиграть время, необходимое для того, чтобы связать свою руку обратно. Что означало, что у него было место в первом ряду, чтобы наблюдать, как Белоус хватает его оставшиеся нити и напоминает всем присутствующим, что он сильнейший человек в мире, выбрасывая Малого Оарса-младшего с острова. Для его титанического размера удар был сравним с прыжком в бассейн. Но расстояние гарантировало, что ни Дофламинго, ни кто-либо другой не совершит такой плохой жизненный выбор, как попытка снова пойти за ним. — Ну, тогда… за кем мне теперь идти? — задумался он, его ухмылка вернулась, когда Белоус сменил тактику и устремился к тому, что осталось от его кораблей.

***

Количество дыма и пепла от горящих кораблей и несчастных душ, оставшихся на борту, угрожало закрыть и без того потемневшее небо, та малая часть света, что оставалась в этой войне, угрожала исчезнуть. Идеальная параллель к настроению на поле боя. Как долго Эйс смотрел на то, что осталось от Моби Дик, он не знал. Казалось, прошла вечность. Более вероятно, что прошло всего несколько секунд, прежде чем Луффи похлопал его по плечу. — Эйс, — сказал он смертельно серьёзным голосом. — Какой запасной план? Это угрожало вызвать у Эйса истерический смех. Кто бы мог подумать, что Луффи когда-либо заговорит о запасных планах. Но, как ни парадоксально, это дало ему что-то, за что можно ухватиться, достаточно долго, чтобы отодвинуть своё горе от разрушения Моби Дик на растущую и угрожающе большую кучу. — Есть пятый корабль. Они пришли под водой на покрытом корабле, верно? — спросил он, получив кивок от Исуки. — Значит, он всё ещё там. Нам нужно сказать им не всплывать, потому что пока Акаину там, он просто уничтожит его. — Я ожидаю, что Паук Водоворота уже собирает команду. Он будет достаточно умён, чтобы не всплывать, когда там адмирал на страже, — произнёс Луччи. — Это… Это хорошо. — Эйс выдохнул, проводя рукой по волосам. — Нам нужно привести сюда Марко, он единственный в команде, кроме Папы, кому я бы доверил убрать оттуда Акаину. — Кажется, он сражался с Дофламинго до того, как вмешался Белоус, — размышлял Джинбей. — Не самый лёгкий противник, и он может снова пойти за ним. — Хорошо… Луччи, прокрадись и сообщи Марко о плане. Также попроси некоторых других Командиров Дивизий атаковать Дофламинго. Им просто нужно его задержать. Мы будем держать оборону здесь. В течение леденящего душу момента Луччи смотрел на него, и Эйс подумал, что он не выполнит приказ. А затем он исчез размытым пятном в Сору. Эйс повернулся обратно к Акаину, разглядывая его. Мужчина стоял посреди пылающих обломков Моби Дик на острове из охлаждённой магмы, не двигаясь. — Что он делает…? — пробормотал Эйс. — Как будто он чего-то ждёт. — Меня. Эйс развернулся на голос как раз вовремя, чтобы получить кулаком в лоб, который проигнорировал его неосязаемость Логии и ударил его головой прямо о лёд. — Аргх! Чёрт! — выругался он, когда его охватило головокружение. Луффи и Джинбей, имея больше времени на реакцию, рассмотрели фигуру, стоящую перед ними. Ириан явно видела лучшие дни. Синяки покрывали её лицо, её одежда была грязной, порванной и помятой, а её фирменные обсидиановые кинжалы нигде не было видно. Оба бойца всё равно атаковали её почти одновременно, Луффи покраснел от поспешного включения Второго Гира. Ириан двинулась ещё до того, как они это сделали, проскользнув между их двумя ударами и ударив ногой по лодыжке Джинбея. Благодаря его одеждам она ударила немного выше по икроножной мышце, поэтому его нога просто подломилась под ним, а не разрушилась лодыжка. Но этого было достаточно, так как она продолжила, ударив его в рёбра с такой силой, что при ударе о лёд образовался кратер. — Гум-Гум Реактивный Гатлинг! У Луффи дела шли не лучше. Ириан просто осторожно шагнула в определённое место и позволила ударам безвредно пролиться вокруг неё, прежде чем схватить обе руки и резко притянуть его ближе. Её колено поднялось, чтобы встретиться с его подбородком, и удар чуть не выбил ему зубы. Он разбрызгал кровь и оставил его оглушённым, чем она воспользовалась, чтобы снова притянуть его ближе и обхватить рукой горло Луффи. — Где бы ни был Иеремия Кросс, — прошипела она, сжимая сильнее, вызывая задыхающееся бульканье. — Я найду его. И я заставлю его танцевать до смерти. Знаешь, это занимает часы. Часы агонии, прежде чем жертва умрёт. — Злобная улыбка расползлась по её лицу. — Но прежде чем это, я думаю, убийство его капитана будет восхитительной дозой отчаяния. Ветер коснулся щеки Ириан, заставив её повернуть голову. Это, вероятно, спасло ей жизнь, так как Палец-Пистолет Луччи, вместо того чтобы проткнуть слабое место в её черепе у виска, вместо этого погрузился в её левый глаз. — ЙААААААРРГХ! — завизжала она, хватаясь за кровоточащую глазницу. Она нанесла удар, сильно пнув Луччи в грудь и отправив его скользить назад по льду. — Я, блядь, убью тебя! Я тебя, сука, убью! — О, заткнись! — Эйс, теперь снова на ногах, вмешался. — Огненный Кулак! Огненный шар поглотил Ириан, снова заставив её кричать. Пламя быстро рассеялось, но это не помогло ей: оно просто показало Джинбея в её зоне поражения, с отведённым назад кулаком, без времени на реакцию. — Три Тысячи Плиток Истинный Кулак! Отдадим должное Ириан, ей удалось немного отпрыгнуть назад, и поэтому она не была полностью превращена в пасту ударом. Она была заброшена прямо в башню Маринфорда, где застряла в своём собственном силуэте. — Цк, — нахмурился Джинбей, хватаясь за пульсирующий бок. — Хотел отправить её в море. — Может, она всё равно мертва? — предположила Исука, заработав недоверчивые взгляды от Джинбея, Эйса и Каку. — Ладно, ладно, я могу мечтать, разве нет? — Мы можем молиться о её медленной и мучительной смерти после того, как избежим своей собственной, — огрызнулся Эйс, махнув рукой, чтобы остальная группа следовала за ним. — А сейчас нам просто нужно продолжать двигаться к краю льда, избегать бешеного пса и остальных из его стаи, и дождаться окончания чёртова времени. А теперь давайте, двигайтесь, люди, двигайтесь! Группа немедленно последовала за человеком-пламенем, следуя за остальными Белоусами, поскольку они пытались удалиться от Маринфорда настолько, насколько это было возможно по-человечески. Сказанное усилие стало бесконечно легче, когда, по чистой случайности, масса людей как раз правильно расступилась, так что стал виден чистый проход. Путь от беглецов к синему, безграничному океану, который обещал свободу. Это зрелище, эта искра надежды, подстегнула пиратов, преступников и других разнообразных заключённых, как ничто другое. На мгновение они побежали быстрее, чем за весь день. На мгновение опасности позади них исчезли, и всё, что осталось, был побег впереди. На мгновение они были свободны. И именно тогда и там, когда эмоции были на высшем уровне с каждой стороны, война наконец достигла своего пика, и мир стал свидетелем решимости судьбы. блам… Это был всего один выстрел из буквально тысяч, которые раздавались по всему полю боя, просто хлопушка по сравнению с остальными, пропущенная всеми на войне. Но этот единственный, неслышимый выстрел имел самый разрушительный эффект из всех за весь ход войны. — АГХ! Потому что именно эта одна единственная пуля сумела сделать невозможное и ранить Монки Ди. Луффи. Словно в замедленной съёмке, Эйс и Джинбей увидели, как Луффи сбился с шага и упал, когда пуля каким-то образом пробила его здоровую лодыжку. На одну секунду он перестал двигаться вперёд. И вокруг него, на кратчайший миг, война замерла.

***

— Хорошо! Он почувствовал эту! — сказал Онигумо со злорадным удовольствием, кивая улитке в своей ладони. — Хороший выстрел, Халвард! — Действительно хороший выстрел, komentaja. Поэтому жаль, что не я его сделал. Вице-адмирал замер, бросив недоверчивый взгляд на свою связь со снайпером. — Что?!

***

Когда Луффи упал, не только он подвергся нападению. Вдалеке от этого конкретного ада другой союзник также оказался под ударом. — Саундбайт, что—нргх! — прохрипел Кросс, стиснув зубы, подавляя горло, полное крови. — Что это было? Что происходит?! — Я-я не знаю! — прогулькала в ответ улитка. Его крошечное тело тряслось от напряжения, и настоящая дорожная карта вен пересекала то небольшое количество его слизистой плоти, которое было видно. — ТАК МНОГО, Я-Я ПЫТАЮСЬ ОБРАБОТАТЬ ЭТО, ПЫТАЮСЬ РАЗОБРАТЬСЯ! ПРОСТО ДАЙ МНЕ секунду, ещё одну, Я ПОЧТИ—! И тогда это поразило его. Как кулак Бога… или, точнее, рука более тёмной, гораздо менее милосердной силы. Шум прокатился по миру и достиг несуществующих ушей Саундбайта. — ЗЕХАХАХАХАХАХА—! И вот так маленькая улитка лопнула кровеносный сосуд. Кросс замер, с ужасом глядя, как маленькое тело брюхоногого моллюска обмякло. — С… Саундбайт? Саундбайт издал болезненный стон, и его глаз медленно покраснел. — БелЬГИЯ… И с последним пенистым бульканьем улитка рухнула внутрь себя. — Саундбайт—! — вскрикнул Кросс в шоке, бросившись к своему другу, чтобы попытаться что-то сделать, помочь ему как можно лучше, но прежде чем он смог, что-то остановило его. Потому что в последние, угасающие моменты сознания Саундбайта, в темноте раздался шум. Шум, который разорвал сердце и разум Кросса так же верно, как любая пуля.

***

Пока целый участок поля боя застыл в оцепенелом шоке, был один человек, который этого не сделал. Один человек, который, пока всё остальное замерло, немедленно перешёл к действию. Единственным человеком на поле боя, который продолжал двигаться в ту секунду, когда остальной мир замер, был Адмирал Акаину, который сократил расстояние между двумя Ди и собой и отвёл назад руку, растворяя её в клокочущую массу пылающей смерти, готовясь нанести удар. Последним, что Саундбайт передал миру со своими угасающими остатками сознания, был мучительный крик человека с непоколебимой волей. — ААААААААААААГГГГГХХХХХ! . . . . . . . . . . . . .

~1 День После Войны~

В легко упускаемом из виду уголке Вечного Ада была извилистая лестница, ведущая вниз. По разным причинам тюремщики и Морские Пехотинцы молчали, спускаясь. Предчувствие страха, которое Ташиги испытала от обыденной реакции Магеллана, только усиливалось по мере того, как они спускались по лестнице, что-то в её сознании кричало, что это неправильно. — Уровень 7, — объявил Ханьябаль, указывая на люк, встроенный в пол. — Итак, не могли бы вы объяснить, почему мы здесь, или—воу! Он тут же закружился от грубого толчка Ташиги, протиснувшейся мимо него. В то время как Вице-Начальник тюрьмы остался в оцепенении, а другие сотрудники Импел Дауна смотрели в замешательстве, Ташиги схватилась за железную ручку люка и потянула изо всех сил. — Кросс! — закричала она отчаянно, яростно борясь с замком люка. — Кросс, скажи что-нибудь! Оскорбление, всхлип, что угодно! ПОГОВОРИ СО МНОЙ!

***

Окутанный тьмой, внезапно раздался металлический лязг. Этот лязг разбудил Саундбайта, его глазные стебельки сонно моргали от истощения, затуманивая его сознание. Однако постоянный звук быстро разбудил его, и его взгляд метнулся вверх с испуганной внимательностью, когда дверь в потолке их камеры затряслась в раме. Перспектива того, что кто-то откроет эту дверь и войдёт через неё, наполнила Саундбайта единственной всепоглощающей эмоцией. Неподдельным ужасом. — Кросс? Кр-КРОСС! — завопила улитка с нарастающей громкостью, приближаясь к голове Кросса и отчаянно толкая его. — КРОСС, ТЕБЕ НУЖНО ПРОСНУТЬСЯ! Проснись ПРЯМО СЕЙЧАС, СВЯТАЯ ПРЕИСПОДНЯЯ! Но несмотря на его мольбы, человек из другого мира не двигался. В темноте было почти невозможно разглядеть, но его глаза были широко открыты и пусты. Не мёртвый, но совершенно не осознающий.

***

— Кросс! Кросс! — кричала Ташиги, дёргая дверь изо всех сил, молча умоляя хоть на дюйм поддаться. — Ааа, — Ханьябаль неловко поднял руку — он всё ещё чувствовал головокружение, в конце концов — другая рука скользнула к его поясу. — Знаете, у нас есть ключ для— То немногое, что осталось от терпения Ташиги, разлетелось в клочья, и она вырвала Шигуре из ножен с визгом стали и визгом ярости. — Или делай по-своему, и то и другое подойдёт! — Вице-Начальник тюрьмы отпрянул с испуганным вскриком. С последним возгласом усилия Ташиги прорезала своим клинком замок и петли люка. Прилив силы, которую её худощавое телосложение скрывало, и дверь была вырвана с места и с глухим стуком упала на землю рядом с обнажённым отверстием. Ташиги бросилась вниз, просунув голову в отверстие и в темноту, с улыбкой облегчения на лице. — Кросс! Я здесь, всё в порядке, ты—! Затем, глядя вниз в комнату, она замерла. И почувствовала, как весь мир вокруг неё замер. — …Кросс?

***

Когда крыша разорвалась, женщина уставилась на них, и Саундбайт испуганно отступил в свою раковину. То, что она была женщиной, выдавал только её голос. Единственными видимыми чертами в тех обрывках тусклого света, что были, была пара почти светящихся болезненно-жёлтых глаз, лишённых склеры или зрачков, и ухмылка Чеширского Кота, только в два раза больше, в десять раз острее и в сто раз голоднее. Она не совсем плакала от восторга, глядя на них, но её рот, конечно, компенсировал это огромным количеством слюны, стекающей из него. — Оххх, дааа… такая ссс-ОЧНАЯ порция МЯСА! Толстая и нежная и сырая… и тааак СВЕЖА! — Существо издало дрожащий стон, когда дрожь пробежала по её телу. — Кровь всё ещё течёт через самые х-РРРР-устящие кости, и… ооох, я чувствую пред-ВАРЁННЫЕ мышцы в руках и ногах! Я НАСЛАДЮСЬ КАЖДЫМ КУСОЧКОМ! ИДИ КО МНЕ, ФИЛЕ—! СПЛА-ФВУШ! — ГЬЯГХ! {КОМБО ШТУКАТУРКА-ЛАДОНЬ! } Безумная женщина была не так обеспокоена, как должна была бы быть, от того, что её облили смолой и подожгли. Но это заставило её извиваться достаточно, чтобы Лассу смог оттеснить её назад и выиграть немного пространства. {У нас нет времени, нас вот-вот окружат! Быстрее—О, ради любви он всё ещё в отключке?!} — Как будто я не пытаюсь ВЕРНУТЬ ЕГО В СОЗНАНИЕ?! — истерически закричал Саундбайт. БАБАХ! {ДАВАЙ! } Фанкфрид прорвался сквозь стену заброшенной тюремной камеры, схватив Кросса хоботом, прежде чем заключить его в Пахи-Щит, пистолет и меч застыли в своих гибридных формах, чтобы сделать себя как можно менее аппетитными. Когда бывшее убежище Кросса рушилось позади них, они смотрели в беспросветный лабиринт, их уши и носы были остры и готовы убить всё, что приблизится. И когда тьма смещалась и клубилась с невидимым движением и отдавалась эхом безумных звуков, их единственным сожалением было то, что они не могли просто сказать, что впереди их ждёт долгая ночь. В конце концов, согласно самому точному подсчёту, который они могли вести, они не видели солнца уже целую неделю.

***

Страх кристаллизовался, когда они смотрели в комнату. Тусклый свет освещал ряд за рядом обычных книжных полок и картотечных шкафов. Запах затхлых страниц и мышьяка пропитывал пространство вокруг люка, подчёркивая, как мало причин когда-либо было входить сюда. Смокер, Ташиги и Попора никогда не были так потрясены видом архивной комнаты. — …вы не ожидали увидеть наше другое хранилище файлов? — спросила Домино. Дрожа от гнева и ужаса одновременно, Ташиги вытащила из кармана Звуковую Ракушу и нажала на неё. Какофония криков и статики эхом разнеслась, за которой последовал безошибочно узнаваемый голос Кросса. — ТАШИ—КРЧХ!—ОГИ МНЕ! ТЫ ДОЛЖНА ВЫТА—КРЧХ!—МЕНЯ ИЗ—КРЧХ!—ПРОКЛЯТОГО МЕСТА! — Где ты, Кросс? Где ты? — требовал голос Ташиги. — ЭТО—КРЧХ!—ЧЕМ МЫ ДУМАЛИ! ПРОКЛЯТЫЕ УБЛЮДКИ, ТАК ВОТ ЧТО ОНИ—КРЧХ!—АД! ЭТО МЕСТО СЕДЬМОЙ А—КРЧХ!—АД ТЬМЫ! Скверное настроение Ташиги быстро распространилось на остальных, когда она убрала Ракушу обратно в карман, её зубы скрипели, а глаза были полны слёз. — Если это не Уровень 7… если это не Седьмой Ад… то где Кросс?

***

Вопрос Ташиги повторялся в умах всего мира по обе стороны закона. Никто не знал, где находится Кросс, несмотря на то, что почти все крупнейшие организации в мире искали его, будь то чтобы убить или спасти. Но их усилия были тщетны: местонахождение Кросса было областью, известной очень немногим, и эти немногие никогда о ней не думали. Если где-то в мире и было место выше всяких подозрений относительно того, где скрывается Кросс, так это место, куда Правительство хотело его отправить с самого начала. Он не был первым, кто пытался изменить мир так, как он это сделал, проливая свет на историю, которую нужно было погасить и о которой никогда больше не следовало услышать. Он был просто единственным, кто действительно преуспел, благодаря как глупому Святому Чарлоссу, перехватившему Эгиду-0, так и печально известной славе и удаче Соломенных Шляп. Если бы Правительство поступило по-своему, Кросс был бы стёрт. Но даже там, где он находился, ему всё ещё удавалось нанести им сильный удар. Даже если ему приходилось делать это шёпотом, чтобы не привлекать враждебного внимания. Или чтобы не дать понять всем слушающим, что с того момента, как он начал СВС в Маринфорде, он подавлял боль от ножа в животе. Об этой особой тренировочной площадке нужно сказать следующее: Бартоломью Кума не слишком верил в способность Кросса выжить там. Но Луффи нужно было достичь конца Гранд-Лайна, а Голоса Анархии были одной большой мишенью на его спине. И поэтому Кума выбрал единственное жизнеспособное решение: Кросс продемонстрирует, что он способен справиться с беспрецедентным хаосом, который он распространял по миру, или он умрёт и освободит Луффи от бремени, с которым тот не мог справиться. Таким образом, местом, которое он выбрал, был Остров Вечной Ночи Нокс Вестибюль, проклятая масса земли в тени Ред-Лайн и единственная суша в Норт Блю, нетронутая семьёй Винсмок. И на этом в остальном пустынном острове находился Седьмой Ад. Гигантская паразитическая масса, увековечивающая тень, в которой она обитала, поглощающая весь свет, который её касался, как фактические лучи солнца, так и рассудок тех, кто был вынужден обитать в её прогнившем объятии. И, как и со всеми источниками гниения и разрушения, те существа, которые искали гнилую пищу смерти, стекались к ней толпами, делая пищей всё и всех, до кого могли дотянуться своими пастями. Всё, что оставалось, легко погружалось внутрь. С землёй, мягкой как песок, трупы никогда не оставались надолго. Это место было негостеприимным само по себе. Но самой опасной особенностью этой земли были её обитатели. Морские пехотинцы и агенты Правительства, назначенные туда, были лично отобраны Пятью Старейшинами за наличие особого типа личности, необходимого для этой работы: не столько злые, сколько извращённые, лишённые эмпатии или порядочности и заботящиеся только о своих собственных аппетитах. Это не говоря уже о самих заключённых, которые обычно сходили с ума или становились дикими задолго до того, как их настигала смерть. Окружающая среда способствовала этому. «Тюремщики», работавшие там, обычно оставались на окраинах. Всё, что им когда-либо нужно было делать, это бросать прибывших в огромный лабиринт, снабжать их небольшими запасами провизии и позволять монстрам делать остальное. Но они, естественно, следили за происходящим, камеры были защищены до предела и транслировали на защищённых частотах ровно в два места: караульный пост у главного входа… и Мариджоа. Более восхитительной формы развлечения Дворяне не могли найти, они всегда могли посмотреть, как те, кто осмелился восстать против них, борются за свою жизнь, как нецивилизованные звери, которыми они всегда и были. Именно здесь теперь обитал Иеремия Кросс, и единственной надеждой на то, что он сможет преодолеть это, было то, что он был не один. С дальнобойностью своего оружия и руководством Бога Шума у него была возможность выжить… Существует тайное место между Норт Блю и Ист Блю. Не на вершине Ред-Лайн, а рядом с ней, скрытое в её тени… или, скорее, скрывающееся как её тень. Это место смерти для правды, свободы и света. Любой, чья смерть могла бы заставить их дело расти вместо того, чтобы исчезнуть, должен был исчезнуть сам. Единственный свет здесь — от Богов, которые наблюдают за пытками издалека. Единственная свобода здесь — возможность выбрать, когда и как умереть. Единственная правда здесь… это то, что никто не уходит, однажды войдя. Обширный как город, высокий как гора. Тёмный как беззвёздная ночь, безжизненный как дно океана. Вечно Гниющее Древо не отпускает никого, кто осмеливается ступить на его ветви, кроме как в объятия смерти. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ДОСТИГНУТ АД ТЬМЫ