This Bites!

4 Дня после Войны

«Дон дон дон дон!» По всему миру деятельность резко остановилась. Пираты, Морпехи и все остальные одинаково реагировали на этот знакомый звук: они поднимали улитку, как только могли. Выражение Кросса на этот раз заставило улиток закрыть глаза, их дыхание было глубоким и ровным, словно он настраивался. Когда улитки открыли глаза, в них горел тихий огонь, но не было безумия, как во время войны. И когда его губы изогнулись в маленькой, усталой улыбке, даже Морпехи немного расслабились в наивной вере, что хотя бы эта трансляция, только эта, не обрушит на их головы очередной беспорядок. «Здравствуйте, люди мира, и добро пожаловать на СВС.» И тут эти проклятые слова заставили их оставить всякую надежду за дверью. «Сейчас я не в лучшем состоянии, ни физически, ни морально. И не был уже пару недель. Но теперь у меня есть помощь. Я даже нашел хорошего терапевта! Именно поэтому мне нужно сделать эту трансляцию сейчас. Я не займу слишком много вашего времени, но есть несколько вещей, которыми я всё ещё должен поделиться с миром, прежде чем завершу СВС.» Последовала короткая пауза, пока эти слова доходили до сознания, и мир содрогнулся от их возможных последствий. «Теперь я должен привлечь ваше внимание, так что позвольте мне подтвердить то, что я только что сказал: это будет моя последняя трансляция на очень долгое время, так что я собираюсь сделать её значимой.»

***

Даже без своего знаменитого дуэта, исчезнувшего навсегда, Литл Гарден был негостеприимной смертельной ловушкой даже в хороший день. Ничьей идеей хорошего дня не было то, что доисторический заповедник окружается и подвергается вторжению враждебной нации. К несчастью для остального мира, враждебная нация побеждала, истребляя динозавров, вырубая джунгли и исследуя землю на предмет потенциальных месторождений полезных ископаемых. Но более насущной проблемой было то, что командиры армии собрались на одной из новых прогалин, чтобы составить планы для мира за пределами острова. Красный, синий, зелёный и розовый сидели вокруг стола со встроенным компьютерным монитором, сами четверо и технология были доказательством почти непревзойдённого технологического мастерства их семьи. И вот так, после бедствия, Герма 66 села, чтобы решить, где они развяжут свой собственный свежий, новый ад в мире. — Ватер 7 идеален, — заявил Винсмок Ичиджи. Он постучал по точке на цифровом подобии Рая — хотя разрешение было недостаточно хорошим, чтобы отобразить больше, чем базовую географию — показанном на экране-поверхности стола. — Остров в революции без доступа к Армии Революционеров не сможет сопротивляться нападению наших сил. Захват острова даст нам все их возможности судостроения, а также Морской поезд и, следовательно, весь остальной регион. Не говоря уже о том, что осталось в трупе Энис Лобби. — Не, ни за что! — не согласился Ёнджи. Он ударил по столу с чрезмерной силой и сфокусировал внимание на гораздо большем — и гораздо более негостеприимном — острове. — У нас сейчас полоса удач, я говорю, мы должны поймать настоящий приз! Падшая жемчужина Мирового Правительства, сама Алабаста! Давайте посмотрим, какие богатства и оружие у них остались после того восстания. Не говоря уже о том, что я хочу узнать, есть ли у них кто-нибудь хотя бы наполовину такой же горячий, как их принцесса! — Ты опять думаешь не той головой, — вздохнула Рейджу, подняв руки в притворной капитуляции, когда её младший брат зарычал на неё за это замечание. — Я, со своей стороны, считаю, что больше потенциала можно найти в более спокойных водах. — Она переключила дисплей на более широкий океан и указала на окрестности Южного полюса планеты. — С момента фиаско в Энис Лобби Вантрускская Коалиция восстанавливается. Менее чем через год она станет самой мощной организацией в Южном Блю. Мы должны вмешаться до того, как они достигнут этой точки, и как ограничить их рост, прежде чем они станут угрозой, так и забрать их значительное богатство для наших собственных целей. Осталось несказанным, что это также отвлечёт внимание их нации от Рая — и от Ист Блю, если на то пошло — тем самым минимизируя шансы столкнуться с их отчуждённым братом. — Теперь ты слишком осторожна, сестра, — не без доброты сказал Ниджи, опуская руку на карту. — Это место несколько рискованнее, но потенциальная выгода гораздо больше. Дисплей карты теперь показывал туманную часть океана, с единственным островом, отмеченным черепом. — Отец уже некоторое время рассматривает союз с Шарлоттой Линлин. Если бы мы представили череп её блудной дочери в качестве подарка на открытие, это пошло бы далеко в построении хороших отношений с ней. Флорианский Треугольник — пугающее место даже для Императоров. Но для нас? Это будет только вопросом прорыва через туман. А после этого? — Выражение синеволосого монстра исказилось в садистской ухмылке. — Мы сжигаем крысиный улей дотла со всеми их паразитами внутри и вырываем всю оставшуюся добычу из их рук. Ичиджи и Ёнджи наклонили головы. Зеркальные улыбки появились на их лицах, когда они проследили за ходом мысли своего среднего брата. Рейджу тихо закусила губу, пытаясь придумать контраргумент, который отговорил бы их от курса, который был не только безрассудным (Флорианский? Они действительно хотели попытаться атаковать Флорианский?!), но и серьёзно рисковал втянуть в бой единственного человеческого члена их рода. Может быть, если она поддержит предложенную Ичиджи операцию. С Гигантским Корпусом, охраняющим Алабасту, она была почти такой же труднодоступной целью, как и Флорианский; Ватер 7 все ещё находился в Раю и все ещё имел связи с Соломенными Шляпами, но с военной точки зрения это был единственный разумный вариант, который предложили её братья. Она наклонилась вперед, чтобы прервать восторженный мозговой штурм своих братьев — ХЛОП! — Всё варианты хороши. Генералы Гермы все вытянулись по струнке, когда сам их Лорд вошёл и сел во главе стола. — Но я сожалею, что должен сообщить вам, что ни одно из этих мест не будет нашим следующим пунктом назначения, — объявил Джадж. В то время как её братья вернулись к бесчувственным машинам, которыми он спроектировал их быть, Рейджу пришлось приложить реальные усилия, чтобы сохранить свою маску над чувством предчувствия, которое внезапно расцвело в её груди. Винсмок Джадж, удосуживающийся действительно похвалить кого-то, был достаточно редким явлением; улыбка от уха до уха на его лице была практически знамением. — И какой блестящий план у вас есть для продвижения процветания Гермы, отец? — спросил (точнее, подлизывался) Ниджи их прародителя. — Действительно! С чего начинаем, отец? — с энтузиазмом (подхалимски) спросил Ёнджи. В ответ Джадж ударил кулаком по столу, и дисплей сместился, чтобы представить не остров, а океан. Океан, с которым все в рядах Гермы были близко знакомы. — Дом, — объявил Тиран, его голос был почти благоговейным. Хоть они и были эмоционально обделены, такое бесстыдное заявление застало мальчиков врасплох, и они проявили редкую вспышку человечности — сомнения — когда как один обменялись настороженными взглядами. И в их неопытности в таких эмоциях, именно Рейджу первой преодолела своё ошеломлённое состояние, чтобы выразить свои опасения. — Отец… — протянула она, её взгляд был прикован к копью, привязанному к спине отца. — Мировое Правительство уже презирает нас. Если мы попытаемся… вернуть Норт Блю… нам было ясно дано понять на последнем Ревери, какую реакцию вызовет любая такая попытка. Улыбка Джаджа, если это вообще возможно, стала только шире. Его свободная рука потянулась в пиджак и представила письмо, печать Правительства была видна на части, которая складывалась назад у верхушки. — Не думай об этом как о завоевании. С этим каперским свидетельством, это просто… умиротворение. И именно с этим заявлением четверо детей Винсмок начали улыбаться. Трое из-за настоящей (хотя и пустой) злобности и жажды насилия, а одна из-за инстинкта выживания, ум за улыбкой уже перерабатывал то, что её «семья» вот-вот получит.

***

«Позвольте мне начать с выражения моей искренней благодарности Пяти Старейшинам. Тот факт, что они решили казнить Эйса именно тогда и предупредили мою команду заранее, был главной причиной, почему мы смогли вмешаться. День, когда мы подняли нашу революцию на Сабаоди, всегда должен был стать последним днём, когда Пираты Соломенной Шляпы были вместе перед нашим роспуском. Наше время было ограничено, и наше разделение было неизбежно. И поэтому, видите ли, я благодарю Старейшин за то, когда они решили объявить о войне. Потому что если бы они не предупредили нас до нашего расформирования, если бы они подождали всего один. Ещё. День. …Они бы добились успеха.» Дзииинь. За прошедший год действия Кросса дали Пяти Старейшинам хронический случай острого несварения желудка. Но только сейчас они почувствовали настоящий страх из-за него. Дзииинь. Потому что теперь, в том, что они знали как прямой ответ на то, что Кросс только что сказал, звонило устройство в их владении. Устройство, которое никогда не должно было звонить. Дзииинь. Старейшина с катаной медленно поднялся на ноги, оставив свой меч позади, и подошел к уникальному устройству связи. У него была прочная основа с приемником наверху, предназначенным для удержания в одной руке, а маленький динамик висел сбоку на крючке, предназначенный для направления звука прямо в ухо владельца. Старейшина поднял телефон и приготовился. Дзии—КА-КЛИК. — Алло? Тишина охватила комнату ровно на 42 секунды. Затем динамик был возвращен на крючок, а телефон — на подставку. — …Нас вызвали, — тихо сказал он. Больше не было сказано ни слова. В конце концов, не было ни одного слова, которое можно было бы сказать. Не тогда, когда ЭТА ЛИЧНОСТЬ считает это нужным.

***

Каждая больница в пределах дня плавания от Маринфорда, и многие ещё дальше, была заполнена до отказа пострадавшими от войны. Моральное состояние в больницах было в целом мрачным, но большинство Морпехов были всё ещё очень рады, что они не находились в одном конкретном крыле, где Акаину был прикован к своей кровати браслетом из морского камня, чтобы гарантировать, что его силы не помешают операции на его руке. И для многих из них Акаину даже не был тем человеком, которого они больше всего хотели избегать. — Улавун… нет. Ты не… Вздохнув с покорностью судьбе, Адмирал посмотрел на циклопа в кровати напротив него, её единственный глаз уставился на его искалеченную руку. Большинство её физических травм будет исправлено в течение нескольких недель, но психически… — Я говорил тебе об этом раньше, — проворчал он. — И я не сказал тебе ни одной лжи. Не вини меня за свои собственные упрямые предположения. Взгляд в её глазу выражал боль и гнев, и немалую долю маниакального пыла. Это была комбинация эмоций, которая подтолкнула бы её к большим высотам, поэтому Сакадзуки не обращал на это внимания. — Твоя щедрая помощь ценится, и ты будешь вознаграждена, как мы договорились, — произнёс он. — Оттуда соглашение Правительства с Лаут Кечил будет поддерживаться. Но твоя дальнейшая служба во Флоте — это твой выбор; если ты больше не предана делу, то ты свободна уйти. Флот уже доказал, что он слишком обременён сентиментальными обязательствами. Мы не будем тратить наше время, ублажая ещё одно. Возмущённая ярость и, что более важно, гордость вытеснили другие эмоции, её лицо исказилось в должным образом вулканический хмурый взгляд. — …Если не ради воли Божественного… то ради Воли Справедливости. Я всё ещё последую за тобой, Адмирал… — И тут её мания вспыхнула снова к жизни, когда её хмурый взгляд исказился до больших высот ярости. — Пока это означает принести божественный суд на этих мерзких, пемзово-хребетных—! Сакадзуки отключился, когда её тирада переросла в поток всё более изобретательных обещаний мучений для сил Белоуса, Соломенных Шляп и всех, кто в целом поднял чёрный флаг. Его глаза на мгновение закрылись, и он увидел в своём мысленном взоре безумный облик Маршалла Д. Тича. Ярость снова затуманила его выражение, и он направил каждую унцию негодования, которое он чувствовал в своём теле, к нечестивому монстру, который заставил Адмирала на самом деле поставить что-то выше того, чтобы наследники Роджера и Драгона умерли крича. Затем другое лицо всплыло в его мысленном взоре. То, которое он знал как равного, кто носил повязку на глазах в его мысленном образе. Было удивительно, насколько откровенным был Кузан. Это было даже нехарактерно, и это было то, о чём он размышлял в течение дней. Он узнал перед войной, что Аокидзи был каким-то образом ответственен за неё, и было легко — удивительно легко — увидеть, что он негодовал из-за этого столько же, сколько и Акаину, или больше. Но на поле боя… это вызвало вопрос: была ли его демонстрация чем-то, о чём стоит беспокоиться, или, впервые за его безжизненную карьеру, чем-то, что стоит похвалить? Дверь в комнату открылась, и хмурое выражение Акаину немного уменьшилось при виде вице-адмирала Онигумо, входящего в комнату, в сопровождении пары рядовых. Сам Онигумо был не в лучшей форме, полдюжины конечностей в повязках, и большая часть его лица удерживалась на месте тем, что выглядело как швы и кожные трансплантаты. Но он действительно мог стоять на своих ногах, и это делало его одним из самых здоровых людей на Маринфорде по умолчанию. — Доклад о статусе, сэр. Викверир в приподнятом настроении. Они рассеяли прах своих павших товарищей, закончили скорбеть и празднуют свои достижения. Вечеринка, как я понимаю, уже охватила половину Маринфорда. Анжуйцы выполняют обряды для своих рыцарей с честью и клянутся отомстить своим врагам. Они оставили погибших пехотинцев и знаменосцев там, где они пали. Суоми наиболее проблематичны. Они, кажется, считают, что результаты войны говорят плохо о долговечности Правительства, и угрожают уйти в отставку все сразу, если мы не предложим значительный пересмотр их ожидаемых обязанностей. Адмирал обработал всю эту информацию без изменения выражения лица. Когда секунды растянулись в минуты, Онигумо воспринял молчание как знак того, что его начальнику нужно больше времени на размышления, и повернулся, чтобы уйти. — Я полагаю, вам… любопытны мотивы этой войны. Он медленно повернулся обратно, заметив краем глаза, как его сопровождающие кусают губы, настолько сложно им было не требовать ответов. Он понимал; даже печально известный своей жестокостью вице-адмирал не мог не колебаться, отвечая на такой вопрос. — Я… не осмелился бы подвергать сомнению— Либо Акаину не услышал его, либо ему было всё равно. Возможно и то, и другое, скорее всего, и то, и другое. — Пять Старейшин приняли это решение лично, чтобы вести эту войну до того, как Голоса Анархии смогут причинить ещё больший ущерб. Они позаботились о том, чтобы Соломенные Шляпы узнали о казни. Это гарантировало, что, если они выберутся живыми из Сабаоди, они попытаются вмешаться и будут раздавлены в наших оплотах. Белоус никогда не был больше чем третьестепенным соображением. Смерти наследника Роджера и Пиратов Соломенной Шляпы, особенно Монки Д. Луффи и Иеремии Кросса, всегда были конечной целью. Онигумо и его эскорт нервно переминались при этом, глубоко обеспокоенные откровением, что один из Четырёх Императоров был таким низким приоритетом для войны против всех его сил. — И почему они были так решительны? Ради той же цели, что и двадцать два года назад: убить сам дух пиратства. С Соломенной Шляпой, Огненным Кулаком и Голосами Анархии, убитыми перед всем миром, они бы доказали, что независимо от того, как далеко вы убежите, Справедливость придёт по счетам, и никому не будет позволено избежать Мирового Правительства. Что неповиновение закону не имеет в конце концов никакого выбора, кроме смерти. — …Ну, похоже, это было таким же впечатляющим провалом, как и в прошлый раз, когда они это пытались сделать, — насмешливо сказала Ириан. — Предсмертные слова Белоуса будут иметь почти такой же эффект, как и слова Роджера, — мрачно согласился Онигумо. — Так… каков их план сейчас? — Их план не имеет значения. Но я скажу вам, каков наш план, — сказал Акаину, поднимаясь на ноги и таща кровать, к которой он всё ещё был прикован, вместе с собой. — Мы возьмем эту информацию и распространим её каждому человеку, кто всё ещё носит цвета Флота. Я не буду рисковать даже в малейшей степени, что они узнают об этом от Иеремии Кросса вместо нас. Если мы собираемся потерять солдат из-за этого откровения, то мы очистим их сейчас. Мы уже потеряли слишком много хороших мужчин и женщин, и я уверен, что у перебежчиков всё ещё есть шпионы в наших рядах. Он сжал кулаки. — Обеспечивать Справедливость — наша задача. И нам не нужно продолжающееся присутствие кого-либо, кто будет мешать или предавать нас перед лицом того, что это значит. Теперь, где ученица Т-Боуна? — Стажёр Ёко? — подал голос один из сопровождающих Онигумо. — Она и жук двумя этажами ниже, их лечат вместе с остальными жертвами Обжоры. Она клянётся кровавой местью Корабельному Резчику с тех пор, как услышала, что он сбежал, и она чуть не дала сотрясение мозга военному полицейскому, который пытался обвинить её в том, что она что-то знала о мятежниках заранее. Я знаю, мы должны проявлять всю должную осторожность, особенно в эти предательские времена, но кажется довольно очевидным: Т-Боун предал всех, включая её. Акаину смотрел на говорящего со своей обычной хмурой гримасой, ничего явно беспокоящего. — Я сам буду судить об этом, — заявил он. И хотя не было сопутствующего жара, чтобы подчеркнуть контраст, ни один человек в комнате не ошибся насчёт холода, пробежавшего по их спинам. — И может кто-нибудь позвать медсестру сюда, чтобы расковать меня! Все упали лицом вперёд от этого приказа. Даже всё ещё прикованная к постели Ириан.

***

«Далее, на столь же искренней, но гораздо менее провокационной ноте… тем, кто уже отдал так много, и кто, к сожалению, ещё должен будет отдать гораздо больше. В частности, всем тем, кто повернулся против Флота в разгар войны. Вы действительно не можете понять, как много это значит для меня. Спасибо за всё, чем вы пожертвовали. Каждому из вас, то, что вы сделали, значит больше, чем я когда-либо смогу отплатить. Всё, что я могу сказать: спасибо, что слушали меня.» Кобато бродила по докам G-8, её глаза не фокусировались ни на чём конкретном. Только что возобновив изучение медицины (обновлённая готовность практиковать к сожалению не переводилась в немедленную способность это делать), она была отправлена на ежедневный уход за базой, пока более опытные врачи занимались потоком раненых из Маринфорда. Но поскольку большая часть персонала G-8 была отправлена в Маринфорд, она обнаружила, что ей не о ком заботиться ежедневно. Всё, что ей оставалось делать, это отслеживать прибывающих солдат: слишком многие в критическом состоянии, и всё же недостаточно для того, сколько было отправлено, особенно поскольку G-8 приходилось справляться с переполнением жертв из других баз. Отсюда и прогулка вдоль пристани. Она остановилась, её взгляд блуждал по кораблям, которые вернулись. Большинство из них уже ремонтировались, либо у пирса, либо в одном из сухих доков G-8. Некоторые, однако, просто стояли уныло, ожидая, когда освободятся объекты и рабочая сила. После столь долгого прослушивания СВС, корабля, который стал личностью, она выросла до того, что чувствовала такую же эмпатию, глядя на повреждённое судно, как и на раненого человека. И она знала, что то, что она видела сейчас, было только окраиной бури, кружащейся, чтобы поглотить мир. Когда громкоговорители вокруг базы транслировали СВС (желаемое отсутствие невежества было единственным оправданием, которое требовалось Джонатану), и когда она почувствовала, как её собственное сердце шевельнулось внутри неё при осознании того, что она среди тех, к кому он обращается, её глаза закрылись, жаля под веками. — …Как я должна относиться к этому, папа? Она повернулась к старому корабельному мастеру, который стоял рядом с ней, его взгляд также был обращён на корабли. — Я знаю… я знаю, что это должен быть правильный путь, со всем, что вышло на свет, но мне страшно. — Кобато прижала руку к груди, её зубы тревожно кусали губу. — Мир меняется так быстро, и то, во что, как я думала, я верила, тоже. Так много людей страдают из-за этого. Как я должна себя чувствовать? Как я должна доверять тому, что я делаю то, что правильно? Долгое мгновение не было другого ответа, кроме волн о пирс и отдалённых звуков ремонта кораблей. — Ты следишь за своей учёбой? — спросил наконец Мекао. Кобато моргнула от кажущегося несоответствия. — Папа? — С тех пор, как ты встретила этого лохматого молокососа, ты поставила своё желание помогать людям выше своих страхов причинить им боль, — сказал он. — Ты знаешь, какой компромисс это влечёт за собой: немного боли в настоящем, чтобы избавить от гораздо большей в будущем. Так что, ты продолжаешь учиться? — …Да. Я усердно работала, чтобы соответствовать другим врачам на базе, — медленно ответила она. Взгляд Мекао оставался решительно направленным вперёд. — Есть неприятный факт жизни, Кобато: никто никогда не приходит в этот мир, не причиняя кому-то боль. Всё сводится к тому, что их действия могут сделать, чтобы возместить это. Если ты веришь, что ты на правильной стороне, то это половина того, что имеет значение. А другая половина… Он наконец повернулся, чтобы посмотреть на неё, обнаружив пару усталых, налитых кровью глаз. — Независимо от того, окажемся ли мы на правильном пути или нет, наши роли имеют первостепенное значение. Ты лечишь людей. Я чиню корабли. Пусть те, кто работает над изменением мира, беспокоятся о философии и морали. Независимо от того, кто победит, каждая жизнь и душа, которые мы спасаем на этом пути, являются доказательством наших убеждений. Никогда не забывай, Кобато: никто не заслуживает умереть в мучениях. Будь то ад или потоп, новый режим или старый, вот что мы решили, и этого мы будем придерживаться. Кобато удалось выдавить слезливую улыбку в ответ, и они обнялись, Мекао похлопывая дочь по спине. Затем несколько избранных воспоминаний последних нескольких дней всплыли, и его улыбка сменилась хмурым взглядом. — Ну, не совсем, — пробормотал Мекао. — Почти никто не заслуживает умереть в мучениях. Улыбка Кобато тоже исчезла, и она медленно прервала объятие. — …Думаю, Джессика сегодня подаёт буйабес. Единственным ответом Мекао было начать плестись к столовой, Кобато следовала прямо за ним.

***

— Хорошо, давайте пройдёмся по этому в последний раз… — Ну дааааай, разве мы не можем просто пойти домой? Я устала! К тому же, я всё запомнила на этот раз, нам не нужно делать это каждый день! — Итак, ты заперла двери. — Ага! — И окна. — Иииии лекарства! — Подмела? — И помыла полы! — Записи всех пациентов, которых мы видели? — В алфавитном порядке! — Инструменты? — Вымыты и убраны! Как я сказала, я запомнила вссссё до последней мелочи! — Что, конечно, означает, что ты также разложила все таблетки и бутылки для всех, кто придёт забрать свои рецепты утром? Лори замерла с открытым ртом и пальцем, поднятым перед лицом Мартина. Почти сразу она повернулась. — Мистер Аладдин, нам снова нужны ключи! Пират Солнца с нежностью покачал головой, передавая связку ключей. — Почти идеально в этот раз, просто продолжайте в том же духе. Вы хорошие помощники, оба. Рыба-клоун и голубой хирург просияли, когда последняя поспешила обратно в лазарет. Аладдин, тем временем, выглянул за дверь на темнеющий район. — Ммм. Вам двоим лучше остаться на ночь, похоже, я задержал вас слишком поздно. Прошу простить меня за то, что прошу вас взвалить на себя такое бремя. — Он склонил голову в извинении. — Всё в порядке, мистер Аладдин, нам нравится помогать в клинике! — сказала Лори, выбегая обратно из только что запертой комнаты и возвращая ключи старому пирату. — Мистер Джинбей был прав, работа с вами — отличный способ поговорить с людьми, которые встречали людей! Мы услышали много отличных историй благодаря этому! Э… — Её улыбка стала заметно более неустойчивой. — Пока вы, э, зашиваете их, я имею в виду… Мартин вздрогнул от этого конкретного напоминания о текущем положении дел и настороженно оглянулся по сторонам на темнеющие улицы. — В-в любом случае, вам не нужно беспокоиться о нас, м-мы можем… добраться домой сами…? — Количество следов от укусов на сегодняшних пациентах может означать только то, что Дарума неистовствует, — ответил Аладдин, качая головой. — Это не тот риск, который вам нужно брать на себя. На этот раз никто не возражал. Аладдин вывел их, его подопечные цеплялись за его ноги, пока он запирал единственный вход в свою клинику. Единственный бесплатный медицинский центр в районе Рыболюдей, и единственный, в котором были врачи, готовые отправиться на главный остров и лечить людей, становился всё более и более опасным. Пираты Новых Рыболюдей обычно мало обращали внимания на СВС, но две недели назад, когда они услышали голос члена королевской семьи в эфире, всё изменилось. И с тех пор их тлеющая ненависть начала кипеть…

***

«И в-третьих… я обычно не такой философский, но мне недавно буквально ткнули в лицо то, что я сделал, поэтому я не могу не сказать этого. Мне нужно выразить благодарность за всё, что этот жестокий, безумный, прекрасный мир может предложить. За все маленькие кусочки, выстроенные именно так, как нужно, именно в нужное время. Если бы хоть что-то пошло не так, то я, да и любой из нас на самом деле, мог бы не оказаться там, где мы находимся сегодня. Это был долгий, трудный путь. Некоторые моменты были невероятными… другие были невероятно жестокими… но я запомню каждый из них. Каждый миг, который привёл нас сюда, к сегодняшнему дню, и который всё ещё будет вести нас в любое будущее, которое ожидает.» Старейшина слышал каждое слово, как и на протяжении многих прошедших лун. Он никогда не говорил ни слова о своих чувствах, но они были такими же острыми, как у его более… откровенных подопечных. И всё же оставалось навязчивое чувство, которое усиливалось чем дольше это продолжалось. Чувство, которое только сейчас, казалось, успокоилось в умиротворенном осознании. Я не думаю, что это то, что ты намеревался сделать, размышлял он, и никого не было рядом, чтобы быть свидетелем его слов. Не похоже, что это должно было быть так… и всё же… Очень медленным движением он поднял голову и оглянулся через плечо. Его видавшие виды глаза увидели тех, кого он теперь жил, чтобы защищать. Они бегали вокруг, радостно крича, не замечая его взгляда. Все до единого находились в гораздо лучшем положении с тех пор, как этот незнакомец протянул им руку и коснулся их жизней. И всё же… я не думаю, что ты бы стал это осуждать… Джой Бой.

***

«Но у меня есть больше, чем просто благодарность. Для этой последней трансляции есть одна вещь, которой я должен поделиться. Одна вещь, которую я должен закрепить в умах всех, когда они думают обо мне и о том, что я сделал. Один последний кусочек знания, о котором я хочу, чтобы вы все размышляли, пока нас не будет. И это причина моих действий. Первой причиной, по которой я начал СВС, было и остаётся то, что они сделали с Виви, но с того момента, как я присоединился к Соломенным Шляпам, я всегда планировал изменить этот мир. Я не ожидал, что это будет так быстро или так широко распространено, но раз уж так получилось, позвольте мне поделиться своими мотивами. За пределами Соломенных Шляп, за пределами Алабасты, за пределами Охары и Батериллы… даже за пределами объёма моих знаний. Я начал противостоять, и всегда буду противостоять Мировому Правительству из-за их увековечивания Самой Отвратительной Лжи и их отрицания Самой Славной Истины.» Ты хотел поговорить, а сказать тебе нечего? Вдали от залитых кровью полей сражений Маринфорда, единственный Адмирал, которому удалось избежать войны без серьёзных травм, пусто смотрел на горизонт перед собой. Ты должен знать лучше, чем ожидать, что кто-то даст тебе прямой ответ. Я считаю, что ты уже совершил эту ошибку. Место, куда он пришёл для столь необходимых размышлений, было совершенно уединенным. Остров без имени и без жизни на нём, больше похожий на скалу на данный момент. Скала, которая буквально находилась посреди ничего, настолько неважная, что её нельзя было найти ни на одной карте. Я начинаю понимать, почему он отказался от тебя. Единственной особенностью, достойной упоминания, был бассейн около её центра. Ладно. Тот, который до сих пор, по причинам, которые никто не осмеливался понять, содержал тысячи и тысячи книг, медленно разлагающихся в воде. Тебе так нужно направление, Кузан? Вернись туда, где всё началось, и вспомни первый ответ, который ты получил. Вернувшись туда, где всё началось, и услышав слова Кросса, эхом отдающиеся в настоящем, слова Цуру, эхом отдающиеся в его разуме, подталкивающие его к краю… Но если ты не можешь принять это, не трудись возвращаться. Ты всё равно не стал бы работать под начальством пса. Никто не станет свидетелем этого. Пройдет много времени — скорее всего, годы — прежде чем кто-нибудь узнает. Но с того дня вперед, пепельная земля места, некогда называвшегося Охарой, была покрыта вечно присутствующим слоем снега.

***

«Теперь, я полагаю, большинство из вас интересуется, о чём, чёрт возьми, я говорю. Что ж, я расскажу вам. Начнём с Самой Отвратительной Лжи. Это ложь, которую Мировое Правительство рассказывало веками, фальшь, которую они распространяли безостановочно в течение сотен лет, потому что она гарантирует их господство над этим миром. И эта ложь такова: вы не способны ни на что. Такая маленькая вещь, но такая глубокая: они говорят людям этого мира, снова и снова, что они бесполезны. Что они ничто, не могут ничего сделать и никогда не будут больше, чем они уже есть. Что то, что у них есть, это самое лучшее, что когда-либо будет, и мечтать о другом — безумие. Мировое Правительство говорит вам, что без них вы ничто, что без них у вас нет цели или надежды. Они говорят, что вы не способны ни на что. И это есть, и всегда будет, ничем иным, как ложью.»

***

Одним из мест, которое до сих пор лишь слегка затронули война и её последствия, была морская нация, которая сияла, как золото. Вообще-то, забудьте про «как»: Гран Тесоро был, в основном, буквально построен из золота. И там, где в любом другом месте такое показное тщеславие было бы безвкусным и пошлым, в Гран Тесоро чрезмерное богатство, столь небрежно выставленное напоказ, внушало трепет. Архитектуре сильно способствовал человек, стоявший во главе. Единственный, безумный, безжалостный демон человека, который в данный момент расслаблялся во главе длинного стола. В то время как обычно Гилд Тезоро проводил бы своё время, репетируя своё следующее живое выступление или обдумывая новые аттракционы и формы развлечений, чтобы заманить новых жертв клиентов, сегодня всё было иначе. Сегодня (второй) Золотой Тиран Нового Мира был полностью сосредоточен на бизнесе. В частности, он и его руководители, и среднее руководство его острова — менеджеры залов, бухгалтеры и так далее — собрались для самой важной задачи в любом казино: установления шансов для ставок. Хотя, в отличие от подобных заведений в других местах, ставки, на которые клиенты Гран Тезоро ставили деньги, не были такими незначительными, как игры случая или мастерства. — Смерть капитанов, шансы сто к одному, — объявил Гилд Тезоро, его голос был, как всегда, уверенным. — Распад команд, шансы тысяча к одному. Смерть королевских особ, шансы десять тысяч к одному. Страны, становящиеся революционными, шансы десять тысяч к одному. Откровенный распад стран, шансы сто тысяч к одному. Шёпот согласия и царапанье по бумаге встретили его слова. Царапины, которые станут шансами, устанавливающими стандарт для «экономики» Гран Тезоро, так сказать, на обозримое будущее. — Предложения по пороговой точке, когда у наших хайроллеров случаются «повороты судьбы»? — спросил менеджер зала. — Предупреждать заведение, когда клиент достигает отметки в ฿400 миллионов, затем направлять их в обычный комплиментарный VIP-люкс, — объявила Баккарат. — Но это на целых сто пятьдесят миллионов больше, чем три месяца назад! — возразил другой менеджер зала. — И? Что с того? — проворчал Дайс вокруг своей сигары. — С той скоростью, с которой мы будем привлекать китов, мы можем позволить себе ударить по нашей марже. Мы вернём это в кратчайшие сроки, особенно если неопытных новичков подтолкнут к краю до того, как мы их развернём. — Просто следите за нашими новыми гостями, и всё должно быть хорошо. Золотые распылители на полной функциональности, охрана работает в двойную сверхурочную, все дела, — протянул Танака, терпеливо выстукивая стаккато ритм по столу. — Если мы сказали это однажды, мы сказали это сотню раз: пока мы видим, куда идут деньги, мы можем гарантировать, что они не пойдут туда, куда мы не желаем, чтобы они шли. Второй выступающий медленно кивнул. Между тем, следующий вопрос для их босса был задан Баккарат. — Какова наша политика в отношении участия Соломенных Шляп? Король Казино вспыхнул слишком блестящей улыбкой, прежде чем откинуться назад и захохотать. — Если кто-либо из них участвует, все сделки становятся недействительными! Общая политика, никаких возмещений и никаких споров! В конце концов… — Человек наклонился вперёд, с безумным блеском в глазах и ещё более безумной улыбкой на лице. — Заведение всегда должно выигрывать, и это та игра, в которой ты можешь только выиграть, не играя. Лишь немногие показали довольные выражения лиц при этом заявлении. Никто не выразил несогласия. — По крайней мере… — добавил он с угрожающей усмешкой. — Пока мы не сможем подстроить это, именно так! Абсолютное молчание встретило это заявление. Не обращая внимания, он снова сел, с непринуждённой усмешкой на лице. — А если возможность никогда не наступит, то это уже победа сама по себе. Теперь, двигаемся дальше. Мне нужна новая ведущая. Обычное дело, свяжитесь с нашими контактами и сделайте это до следующего шоу, или я сдеру с вас всех кожу заживо. Особенно с модельной индустрией, находящейся в полном застое, у вас не должно возникнуть проблем с поиском кандидатов. Понятно? — Да, сэр! Когда встреча перешла к… несколько более лёгким вопросам, горничная, усердно чистившая ковры, отошла от двери, у которой она подслушивала. «А вот и мой вход», — размышляла Карина, весело напевая гаммы.

***

На изрубленном, но не склонившемся острове, который когда-то был главным тренировочным полигоном Морского Флота, десятки солдат стояли в шеренгах перед своим хмурым командиром. — МОРПЕХИ! В чём наш долг на этих славных морях? — ЗАЩИЩАТЬ НЕВИННЫХ И НАКАЗЫВАТЬ ВИНОВНЫХ, СЭР! — И выполнял ли наш флаг этот долг до сих пор, Морпехи? — СЭР, НЕТ, СЭР! — Какие преступления вы вменяете нашему флагу, Морпехи? — СЛЕПОТУ К КОРРУПЦИИ! БЕЗРАЗЛИЧИЕ К НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ! ПОМИЛОВАНИЕ ДЛЯ НЕПРОСТИТЕЛЬНОГО! — Действительно тяжкие преступления! И что это делает с нашим флагом? — ВИНОВНЫМ, СЭР! — Действительно так. Поистине ужасная трагедия. И что ещё хуже, за то, что мы плавали под этим флагом, мы также виновны в этих самых грехах. Грехах, которые никогда не могут быть прощены или забыты. Так что я спрашиваю вас, Морпехи! Что бы вы, виновные, проклятые души, сделали со своими жизнями? — ИСПОЛНИЛИ НАШ ДОЛГ, СЭР! — Даже если вы сами будете судимы? Даже ценой ваших собственных жизней? — СЭР, ТАК ТОЧНО, СЭР! — …Тогда пусть будет так. Отныне, давайте откажемся от чистоты белого и наденем чёрный плащ проклятых! Отныне мы отправимся в самые глубокие ямы, в самую тёмную ночь, и мы будем сражаться! До последнего вздоха! До последней капли пролитой крови! ПОКА ГОЛУБЫЕ МОРЯ НЕ ВЫСОХНУТ! МЫ, НОВАЯ МОРСКАЯ ПЕХОТА, НИКОГДА НЕ СДАДИМСЯ, ПОКА БЕДСТВИЕ ГРЕХА НЕ БУДЕТ ОЧИЩЕНО С ЭТОГО МИРА! — ДА, АДМИРАЛ ФЛОТА ЗЕФИР, СЭР!

***

«Теперь, я понимаю, что узнать о Самой Отвратительной Лжи шокирует, я понимаю, правда понимаю, но не теряйте надежду. Не теряйте надежду, потому что какой бы ужасной ни была Ложь Мирового Правительства, она опровергается тем, что они пытались затуманить своей Ложью все эти годы. И Самая Славная Истина, которую они будут отрицать до последнего вздоха? Что вы способны на всё. Опять же, так просто, но по своей сути истинно. Неважно, сколько бы Правительство ни Лгало и ни называло вас не способными ни на что, Истина в том, что любой способен на всё! Иногда во вред, да, но так же часто во благо! Если вы можете это вообразить, если вы можете об этом мечтать? Если у вас есть воля стремиться к этому? То для вас возможно этого достичь. О, это будет тяжело, тяжелее, чем кто-либо из вас может себе представить, но именно это одно является самым Славным: возможность всего этого. Люди наполнены безграничным потенциалом, который нельзя отрицать, когда он задействован, и никакое количество Лжи никогда, НИКОГДА! не сможет подавить эту единственную. Сияющую. Истину.»

***

Это была тёмная и ненастная ночь. В то время как этот литературный приём обычно служил для обозначения начала путешествия героя или грандиозного замысла злодея, этот случай был иным. Скорее, он отмечал… «печальный» конец злодейской схемы. Даже не одной. На острове, о котором идёт речь, земля лежала грязная и пепельная от разрушений, пронесшихся через неё всего несколько часов назад. Однако огни едва успели разгореться, прежде чем небеса неуклюже разверзли свои шлюзы, и настоящий потоп погрузил разорённый остров обратно во тьму, мрак опустошения нарушался лишь случайными вспышками молний. Единственное, что ещё жило на острове, была группа пиратов, которые несколько дней назад намеревались сделать свой первый гигантский шаг к завоеванию мира. Теперь, однако, они представляли собой жалкое зрелище. Их захваченная подводная лодка превратилась в груду металлолома в результате того, что её слишком долго эксплуатировали на пределе возможностей без знания того, каковы эти пределы, а их неистовство, выпускавшее их гнев, теперь оставило их без существенного укрытия. И так печально известные пираты Чёрной Бороды сгрудились вместе под импровизированной палаткой — поспешно и беспорядочно натянутой куче брезентов, на самом деле — тщетно пытаясь уберечь огонь, который был их единственным источником света и тепла, от ветра и дождя. Они были (опять же, субъективно) жалкой разношерстной компанией: от рестлера до пьяницы и дважды павшего тирана, все разновидности монстров, все в недовольстве и ветхости. — МРМРММММПФ—НО СТАРШИЙ БРАТ—РММММРПФ! Хотя в тот момент самый большой подлец среди них был буквально шаром слизи, в том смысле, что он в настоящее время был в форме огромного количества разумной грязи, затыкавшей рот своему большеротому могильщику с волосами ящерицы — младшему брату. — Хмм—кхе… — задумчиво промычал Док Кью сквозь хриплый кашель. — Интересная техника для фиксации челюсти… ты—хрип…—уверен, что не хочешь, чтобы я помог? Это не было бы—пых…—проблемой… — Не беспокойтесь, Док, не беспокойтесь, я всё держу под контролем! Нет нужды его проверять вообще! Просто оставайтесь там, всё в порядке! — объявил Карибу с улыбкой от уха до уха. Когда дряхлый доктор отвернулся, он наклонился близко к своему всё ещё борющемуся брату и тихо прошипел: — Держи рот на замке, дурак! Было ли попытка задушить Корибо некоторым обострением в обычных выходках братьев? Возможно. Но на этот раз безмозглость потного идиота действительно переходила все границы. Последнее, что было нужно Карибу, это чтобы его тупой брат прояснил его ложь. Потому что да, он знал, что поглотил бессознательных — и, к сожалению, пропитанных ядом — Чернобородых, только чтобы сдать их головы. И да, он искал лазарет только для того, чтобы спасти свою шкуру, когда оказалось, что яд может добраться до него изнутри его трясины. И конечно, он вырвал Чернобородых на расстоянии вытянутой руки от противоядий, которые им были нужны, только по чистому совпадению! Но им точно никогда не нужно было знать об этом! И хотя в своём слизистом сердце он всё ещё заботился о своём брате, инстинкты выживания Корибо обычно не срабатывали против кого-либо, кто ещё не пытался его убить. Кстати о котором… — Эй, болотное дерьмо, когда этот так называемый «работодатель» твой позвонит? — прорычал Авало Писарро, подходя к Карибу в крайнем возмущении, его костяшки трещали, как буря. — Нам нужен новый корабль ещё вчера, и мне до смерти надоела эта грязевая яма! — Мы бы не застряли в этой грязевой яме, если бы кто-то! — резко сказала Катарина Девон, бросая пронзительный взгляд на члена их группы, который безучастно опрокидывал бутылку. — На самом деле выполнил свою работу и не позволил тому последнему залпу попасть в двигатели субмарины! — Эй, я попал в один из них, разве это ничего не—ик! —значит? — пробормотал в ответ Васко Шот, любая реальная угроза в его тоне была уничтожена тем фактом, что он указывал влево от Девон. — ТЫ ВИДЕЛ ДВОЙНОЕ, ИДИОТ! — Эй, кого это ты называешь идиотом?! …Нет, серьёзно, кого? Я забыл, о чём мы говорили… — РРР! БЕСПОЛЕЗНЫ! КАЖДЫЙ ИЗ ВАС, БЕСПОЛЕЗЕН! В ЭТОЙ КОМАНДЕ НЕТ НИКОГО, КТО СТОИЛ БЫ ДАЖЕ ПОЛОВИНЫ ЧЁРТА! — Я имею в виду… если бы не я, держащий субмарину, вы бы все уже утонули? — робко заметил Сан-Хуан, стоя у берега с водой до грудной клетки, настолько робко, насколько мог Вулф размером с гору. — ЗАТКНИСЬ, ШИРОКОГРУЗНЫЙ! — Хорошо… — А что касается остальных из вас—! — Пшшш-кох… Зарождающаяся тирада Девон оборвалась, её глаза настороженно следили за их самым бесчеловечным членом, когда он поднялся на свои протезные ноги, чтобы отойти от затухающего огня. — И куда, по-твоему, ты идёшь, железнобокий? — прогремел Бургесс, сверля взглядом спину бывшего тюремщика. — Куда угодно… Пшшш-кох… но не сюда… — выдавил из себя машина-убийца, встречая взгляд борца маской неразборчивой, но пока ещё тлеющей ненависти. — Нет смысла продолжать этот фарс. — Какого чёрта ты—?! — Мы все присоединились к Тичу, потому что он сказал, что у него есть план захватить мир. И мы ему поверили. Но… Пшшш-кох… его план провалился… так что теперь нет причин оставаться. — Ширью повернулся спиной к группе, его пальто превращало его в не более чем силуэт в проливном дожде. — Поэтому я ухожу. И любой, кто останется… не что иное, как дурак. Это заявление заняло около двух секунд, чтобы осознать его, прежде чем ещё полдюжины людей встали, чтобы уйти. Лафитт вскочил на ноги, его пластиковая улыбка треснула. Он бросился перед уходящими пиратами, отчаянно размахивая руками. — Н-н-ну, давайте все успокоимся и просто попробуем обсудить это— — Встань на моём пути, Мим, и я тебя убью, — выплюнул Писарро, отталкивая Лафитта в сторону и опускаясь на колени, чтобы разграбить те скудные ресурсы, которые у них были. — Да, чё он сказал! Я возвращаюсь к своим делам! Не буду делать ничего ни для кого, никак! — согласился Васко Шот, присоединяясь к Писарро. — Должна была сделать это с самого начала, понятия не имею, почему я вообще слушала такого сумасшедшего ублюдка! К чёрту эту команду, я пойду начну войну или две, чтобы снять напряжение! — усмехнулась Катарина, вешая свой меч на пояс. — И я, наверное, должен вернуться в Эльбаф… — размышлял Сан-Хуан, ёрзая в море. — Мне нужно посмотреть, есть ли какие-нибудь гиганты, которых я должен убить за угрозу моему титулу… — Послушайте же—! Пока Бургесс и Лафитт были заняты попытками отговорить дезертиров, Ван Огер и Док Кью (и Стронгер) оставались тихими. Задумывались ли они тоже о том, чтобы уйти, или просто хотели остаться подальше от худшей части шторма (и от надвигающегося перекрестного огня) — это мог предположить кто угодно. Между тем, разрастающийся спор продолжал удаляться от света, слова быстро становились горячими. Но прежде чем первый кулак — или, что более вероятно, что-то похуже — мог быть брошен, пират, который не сказал ни слова и не сдвинулся с места с тех пор, как они устроились вокруг огня, произнес два коротких предложения. — Давайте, вперёд. Но вы недолго проживёте. Нарастающий спор резко прекратился, все присутствующие повернулись, чтобы посмотреть на говорящего. Тон Шики Золотого Льва был спокойным и непринужденным, почти беззаботным. Именно этот ненормальный сдвиг от его обычных высокомерных тирад, больше, чем что-либо другое, привлек всеобщее внимание. Конечно, это была не та компания, которая долго оставалась бы в ошеломленном молчании. — И почему… Пшшш-кох… это так? — произнёс Ширью. — Чувствуешь сочувствие… к своему собрату по неудачам? Это было немного, но злорадство вызвало краткий раунд хихиканья и насмешливых смешков. Вопреки ожиданиям, вместо того чтобы погрузиться в пенящуюся ярость, Шики просто пожал плечами. — Это правда, у вас очень мало причин меня слушать. Я потерял много уважения. На самом деле это всё моя вина, за то, что позволил своей гордости взять контроль, — заявил Шики, его дзен-спокойствие было непоколебимо. — Ещё до Соломенной Шляпы, даже до Роджера… моей самой большой ошибкой было то, что я думал, что могу стать независимым. Думал, что могу идти своим путём, начать свою империю. Кратковременное веселье давно исчезло, и с каждым словом беспокойство закрадывалось на его место. Закрадывание превратилось в поток, когда Шики мрачно, но с сожалением усмехнулся. — Но теперь… теперь я знаю лучше. Знаю, что это было безумием, идиотизмом когда-либо мечтать о другом. Команда такого человека… как только ты к ней присоединяешься, ты никогда не можешь её покинуть. Я не знал Тича до того, как он пришёл в Импел Даун, но «Чёрная Борода»? О, я узнал его в тот момент, когда увидел его лицо. Другие, они заплатят за своё предательство, они заплатят. Чёрт, Эдвард уже заплатил… но не я. Нет, не я. Я знаю своё место, и я буду жить в нём, пока он мне позволит. Четыре члена команды, те, кто плавал с Чёрной Бородой дольше всего, могли позже искренне сказать, что они были просто встревожены, а не напуганы до чёртиков этой маленькой речью. Новички не могли этого сказать, и некоторые в тот момент лучше других справлялись со скрытием своего страха. Но независимо от того, насколько они были напуганы, все они очень внимательно слушали, как Шики, один из самых гордых пиратов в мире, бесстыдно лизал сапоги с довольной улыбкой. — План А провалился. Но это незначительная неудача. Нашему Капитану суждено потрясти этот мир. И если вам нужны ещё доказательства… кто-нибудь заметил, что не только он отсутствует? Это заставило всех перестать притворяться. Все собравшиеся буканьеры, даже Ширью, познали страх перед лицом Бирнди Ворлда. Импел Даун, в конце концов, весьма энергично согласился с решением Правительства держать этого человека во льду. И больше, чем страх перед Ворлдом, именно неуверенность удерживала их всех на месте: неуверенность в том, кто выйдет победителем в столкновении, которое, как все они знали, происходило прямо сейчас. Неуверенность в том, кого они предпочли бы видеть победителем. — Дзихахахаха… Вы все просто сидите и наблюдайте. Наблюдайте… и будьте свидетелями тьмы, которая сформировала наш мир таким, какой он есть сегодня.

***

Это была тёмная и ненастная ночь. И было ещё темнее там, где сидел Логия Тьмы, кипя от ярости, в пещере немного дальше на другой стороне острова от лагеря его команды, которая блокировала большую часть того скудного света, что был. Это соответствовало его настроению; с тех пор как он опустошил остров, он сидел здесь, в темноте, бормоча лихорадочно сам себе. Он и раньше проигрывал. Фактически, недавно он проиграл Магеллану. Но он всегда поднимался и мстил меньше чем за день, и всё снова было хорошо. Но это поражение было другим. На этот раз его растоптали. Полностью. Не было способа для него получить приз, в приобретение которого он вложил все свои усилия. Это было новое ощущение для него, и он обнаружил, что оно ему не нравится. Даже идея мести казалась пустой, когда он её представлял. Ему нужно было время в одиночестве, чтобы решить свой путь вперёд. Время, чтобы избавиться от желания уничтожить всё, чего касается свет. А возникший в устье пещеры возвышающийся силуэт был противоположностью тому, чего он хотел. Даже если это было именно то, что ему было нужно. — …Ворлд. Ты сейчас на грани мятежа. Я сказал не беспокоить меня. — Мятеж? — проворчал Ворлд. — Барророро! Нельзя поднять мятеж против Капитана, за которым ты никогда не следовал, жирный глупец! Совершенно не обеспокоенный тем, что Тич теперь вставал на ноги, Ворлд потряс горстью камешков, которые он подобрал. — Ты просто ещё один новичок, который всё испортил, когда это было важнее всего. И ты также показал мне свою слабость. Итак, есть последние слова? — …Хорошо. — А? — Значит, мне не придётся оправдывать то, что я убью тебя. Он всё ещё не повернулся, когда Ворлд увидел, как он дёрнул за верёвку. И это было не столько отсутствие света, сколько приглушенный звук дождя, который сказал ему, что что-то теперь блокировало вход в пещеру. Что-то, что, как он очень быстро понял, было чёрным бархатным брезентом. Впервые за очень долгое время Бирнди познакомился с чувством паники. Он повернулся так быстро, как только мог. Взмахнул рукой, камешки дугой полетели, чтобы пробить его пленителя— Они не пролетели и пяти сантиметров, прежде чем что-то схватило запястье, держащее камешки, заставив их безвредно загреметь на пол. Что-то высасывало силы Бирнди, и его ноги подкосились, заставив его упасть на колени. — Всегда было моим планом заставить мир трепетать передо мной, и я всё равно это сделаю… Впервые в жизни Ворлда он почувствовал страх… и себя маленьким. — Так или иначе. Таким очень, очень маленьким.

***

Слова Шики оказали влияние на закоренелых преступников. В течение нескольких хороших минут они настороженно вглядывались в бурю. Но пусть никто не говорит, что это были самые психически здоровые люди в мире, ни самые терпеливые. — Знаешь что? Я думаю, что лучше попытаю счастья, — насмешливо сказал Писарро, снова поднимаясь на ноги. — Счастья в чём именно? Гром, разрывающий воздух ТРЕСК!, послужил как для того, чтобы возвестить о возвращении Тича из тьмы, так и для того, чтобы заглушить крики шока его команды. Маршалл Д. Тич выглядел как мокрая крыса, его глаза были прищурены, чтобы не пропускать дождь, а его волосы и борода прилипли к лицу. Но количество новых травм, которые он имел… было равно нулю. Он был тревожно чистым. Единственным, кого это не потрясло, был Шики, который просто усмехнулся: — С возвращением, Капитан. Мы вас ждали. Тич хмыкнул в знак признательности, его выражение не сдвинулось ни на дюйм. — Вы о чём-то говорили? Катарина прикрыла своё дрожащее дыхание быстрым кашлем. — Мы, э… просто думали, когда ты и Ворлд вернётесь, вот и всё? Просто, знаешь… беспокоились? — Ворлд не вернётся. Собравшиеся пираты напряглись, и Писарро открыл рот, чтобы сказать что-то глупое— КЛАЦ! Но все слова умерли, когда изуродованный шлем был брошен в центр лагеря. Шлем Ворлда. — Никогда. (В последующие годы Чёрные Бороды несколько раз обдумывали возвращение на место руин, которые слухи переименовали в Остров Конца Света, чтобы поискать останки его тёзки. Каждый раз они теряли решимость. Из страха перед тем, что они могли бы найти. Из-за ещё большего страха перед тем, чего они могли бы не найти.) Все смотрели на шлем, кто в шоке, кто в ужасе, а в случае Шики — с тусклым интересом. Он выпустил клуб сигарного дыма, прежде чем озвучить вопрос, который никто другой не осмеливался задать: — Итак, что с ним случилось? Шики действительно выпрямился, когда Чёрная Борода направился к нему, но Чёрная Борода прошёл мимо без комментариев или действий, так что его глаза и глаза остальной команды быстро обратились к его настоящей цели. Сан-Хуан Вулф, который не двигался с места, настороженно смотрел на него. — Ворлд принял решение. Мы все принимаем решения в жизни. Это часть жизни. Ворлд? Он принял глупое решение. И это стоило ему дорого. Но я уважал его за это. Васко Шот сглотнул так, что все услышали. — Ты… уважал его за попытку мятежа? — спросил он пугающе трезвым голосом. Чёрная Борода остановился на берегу. Когда он заговорил, его голос был в том же притупленном тоне, как и каждое другое слово, которое он произнёс. — Ну, конечно, я уважал. Даже если он принял глупое решение, он следовал ему до конца. До самого горького конца. И я могу уважать это. Потому что в этом отношении… Чёрная Борода протянул руку, как будто он пытался что-то схватить. Сан-Хуан Вулф с недоумением смотрел на маленького человека… А затем в один момент обнаружил, что впервые за всё то время, что он мог вспомнить, он смотрит вверх на руку больше, чем он сам. У Самого Большого Гиганта в Мире была одна секунда, чтобы пискнуть от ужаса, прежде чем ладонь хлопнула его по голове и погрузила его голову под волны. — Он был совсем как я. Шики моргнул, слегка встревоженный. Все остальные были до невозможности напуганы. Как они могли не быть, когда в пределах досягаемости плевка от них был Титан — столп тьмы, простирающийся до самого неба — который без усилий топил самого большого человека в мире одной рукой? — Упрямый, целеустремлённый, настойчивый. А потом ещё и то, что он говорил. Голос чистого зла, как массивные валуны, трущиеся друг о друга, пугающе непринуждённый, заглушающий гром, грохочущий вокруг них. Непринуждённый и ровный, в то время как Вулф барахтался в волнах, борясь хоть за один глоток воздуха. — Это врождённые качества величия. Чистая сила воли, необходимая для принятия решения и для того, чтобы придерживаться его, несмотря на всё, что мир бросает в тебя. Независимо от боли, которую тебе причиняют, или страданий, которые ты переносишь, или агонии, которую ты переживаешь на грани своих возможностей, ты держишься за своё решение всем, что у тебя есть, и следуешь ему до края земли. За самими горами безумия. Вскоре барахтанье Сан-Хуана Вулфа ослабло, угасая в пугающую неподвижность. Рука Титана дёрнула его голову из волн, позволяя мега-гиганту кашлять и хрипеть, выплёвывая бочки морской воды. — Конечно, я уважаю Ворлда. Ведь я придерживался своего собственного решения всю свою жизнь. Сквозь ад или высокую воду, у меня была только одна движущая сила во всей моей жизни, и я намерен довести её до конца. Неважно, что мне придётся сделать, где мне придётся всё разрушить или кого мне придётся убить. Титан медленно повернулся и уставился вниз на пиратов, съёжившихся перед ним. — Я человек, который станет Королём Пиратов. И вы сделаете всё, что в ваших силах, чтобы это произошло. Даже глухой мог бы услышать «иначе», которое несли эти слова. Затем, в мгновение ока, Титан исчез, и Тич стоял на его месте. Его поза была расслаблена. Его выражение было пустым. А его глаза были ямами тьмы, из которых не мог вырваться свет. — Это понятно? Двенадцать пиратов Чёрной Бороды вскочили в шаткие, отчаянные салюты, и от всех них — даже от Вулфа, особенно от Вулфа — крик «ДА, КАПИТАН!» эхом разнёсся до края острова. Тринадцатый из их числа, между тем, просто поднял сигару в знак непринуждённого признания и подарил ему широкую, покорную улыбку. — Как всегда, мой капитан. До конца света. Удовлетворённый заявлением, Чёрная Борода подошёл к костру и сел рядом с ним, игнорируя исключительно широкое пространство, которое его команда ему предоставляла. Что касается Карибу, хотя он всё ещё был обёрнут вокруг своего брата, он больше не был на грани того, чтобы задушить его. Корибо, рассудил он, не скажет ни слова целый месяц. Оба теперь полностью осознавали, что они попали в то, из чего никогда не выбраться живыми. Но, по крайней мере, может быть, если они будут держать головы опущенными, не привлекать внимания— — Эй. Карибу. Почему мир так его ненавидит?! — Д-Да, Капитан? — пресмыкался слизняк, потирая рукава настолько угодливо, насколько мог. — Этот твой работодатель, человек, который подтолкнул тебя и Ворлдов к нападению на Импел Даун, — сказал Чёрная Борода, не отрывая взгляд от огня. — Ты уверен, что он может достать нам новый корабль, верно. — А—д-д-да, да, может! — Голова Карибу была размытым пятном, так быстро он кивал. — Наш работодатель — я-я-я имею в виду, был? Был! Очень находчивый человек! Цена была для него нееее проблемой, и я уверен, что корабль не будет проблемой, особенно поскольку у меня всё ещё есть заключённые, которых он хотел, чтобы я добыл! Как только я позвоню ему, он точно достанет нам корабль! И-И-И! Я уверен, что вам будет очень интересно поговорить с ним лично! В конце концов, такой человек… его услуги были бы очень… ах, полезными, скажем так? Для такого предприятия, как наше! Просто, знаете… может быть полезно? — Хмпф. Я буду иметь это в виду. — И на этом, слава богу, всё и закончилось. Сердцебиение Карибу не замедлилось до конца ночи. Он не был настолько глуп, чтобы сказать, что хуже уже быть не может, но когда его представление об улучшении заключалось в том, чтобы иметь одного босса, который наказывает за неудачу смертью, вместо двух, определённо никогда не было хуже.

***

— Итак, мир знает Ложь и Истину. Честно говоря, я уже какое-то время думал о том, чтобы раскрыть их. Теперь, что касается последствий этих откровений… ну, давайте будем честными: для многих людей эти истины, должно быть, кажутся слишком очевидными, чтобы иметь какое-либо реальное значение. Или, возможно, они не имеют отношения к вашей жизни и не окажут большого влияния на то, как вы проводите свои дни. И это вполне справедливо. Потому что эти откровения предназначены только для тех, кто не знал о них. Для тех, с кого сорвали Ложь и кому раскрыли Истину. Если даже один человек получил откровение от моих слов, нашел в себе мужество отправиться на поиски своих мечтаний и бросить вызов тому, что, по-видимому, является самой невозможностью… тогда всё это стоило того. — Потому что я гарантирую вам… теперь, когда Истина раскрыта, будет так много тех, кто отправится на поиски своих мечтаний, на поиски достижения невозможного. И ни один из них не забудет, кто это был, кто Лгал им. Всю. Их. Жизнь. — Так что наслаждайтесь этим прощальным выстрелом, пока можете.

***

Живая военная машина стояла перед лифтом, ведущим из Уровня Шесть, а вокруг его ног лежали бессознательные, стонущие тела нахальных глупцов, пытавшихся его остановить. Двое охранников остались стоять, решительно охраняя дверь, и хотя их способность сохранять контроль над кишечником делала им честь, факт оставался фактом: они были заметно, абсолютно напуганы. Примером тому служил сам факт, что они воспользовались своей Ден-Ден-Муши, чтобы позвонить Начальнику тюрьмы, вместо того чтобы тщетно пытаться остановить военную машину. — Начальник тюрьмы Ханьябаль слушает. — Это Дуглас Буллет. Я ухожу. — ЧТОО—как это—?! Почему—! Как ты выбрался из— — Нарушитель снял мои кандалы. Никто не надел их обратно. Его безразличный тон заставил вену на ракушке ненадолго пульсировать, которая немного поворчала про себя, прежде чем молча нахмуриться. Руки охранников дёрнулись к оружию, ожидая приказа усмирить его. Поэтому они чуть не упали от шока, когда получили приказы. — Пропустить его. Они с недоумением уставились на улитку, которая всё ещё хмурилась. — Сопроводите его на Уровень 1. Вице-начальник Магеллан встретит вас там. Понимание и облегчение наполнили их существа, когда улитка повесила трубку. Их страх не полностью утих, когда они вошли в лифт — он не мог с Дугласом чёртовым Буллетом, едущим рядом с ними полностью без кандалов — но обещание присутствия Магеллана было огромным утешением. Минуты тикали, пока лифт поднимался, поездка в остальном была тихой, никто не говорил ни слова. Когда, наконец, показался Уровень 1, двери открылись, и Магеллан уже был облачён в фиолетовый слой. Охранники отступили в угол с почти неприличной поспешностью, когда он обратился к Буллету. — Что, собственно, заставляет тебя полагать, что тебе позволено уйти просто потому, что ты так решил? — Я решил принять сделку. — …Сделку? Какую сделку? — Единственную, которая имеет значение для кого-то в моём положении. Потребовалось менее секунды размышлений, прежде чем глаза Магеллана расширились. Рот Вице-начальника открылся, полностью готовый сказать Буллету точно, куда он может засунуть эту «сделку». — Принято. Вице-начальник Магеллан, отступите. Только для того, чтобы его рот захлопнулся, когда судьба объявила, что у неё были другие планы на это чудовище перед ним. Заявление, сделанное в форме группы людей, которых не было несколько секунд назад, не говоря уже о том, чтобы стоять прямо позади него. Яд, окрашивающий его тело, забурлил в ярости, когда он обернулся. Его гнев не угас, несмотря на его удивление при виде одетых в белое агентов Правительства, стоящих там. Буллет, со своей стороны, просто прошёл мимо них всех к выходу. Отчаянно пытаясь сдержать свой гнев, Магеллан мрачно посмотрел на человека, ведущего их. — Сайфер Пол Эгида Ноль. Какое у вас здесь дело? — Просто небольшая уборка, — фыркнула женщина с пушистыми светлыми волосами и заметным белым чокером. Её голос был металлическим и жестяным, резко контрастируя с её чопорным поведением. — Этот самовлюблённый дурак Рэтчет попытался нарушить своё соглашение, да? Мы заберём его у вас, и вы можете быть уверены, что никогда больше его не увидите. Этого было почти достаточно, чтобы успокоить Магеллана. Он, возможно, предпочёл бы, чтобы Рэтчет был мёртв, но он определённо хотел, чтобы тот исчез. — Очень хорошо, его камера находится на Уровне 4, — сказал он, когда предыдущая пара охранников вернулась к лифту. — Мы также заберём Найтин из Пиратов Ворлда. Гнев Магеллана снова начал нарастать. — На каком основании? Она разыскиваемый пират, который вломился в эту тюрьму. Она находится под нашей юрисдикцией. — Она также ещё не получила надлежащего судебного разбирательства или не была приговорена к какой-либо форме заключения. Мы заберём её, чтобы Правосудие могло быть должным образом осуществлено. Естественно, нам также потребуется, чтобы вы предоставили необходимые противоядия, чтобы она не умерла во время транспортировки. Концентрированная ярость чуть не вызвала у Магеллана потерю сознания. Теперь, когда им было удобно, они решили действовать по правилам. Просто для того, чтобы по какой-то причине они могли забрать единственного человека, который нарушил Импел Даун и не сбежал и не умер — небольшое утешение для гордости тюремного персонала — и увести её для своих собственных целей. Его ум ухватился за единственное, что он мог возразить на данный момент. — Хорошо. Но это не относится к Буллету. Ему было предъявлено обвинение в сотнях преступлений против человечества, терроризме против стабильности мира, он приговорён к тринадцати пожизненным срокам подряд—! — Все эти обвинения настоящим приостановлены. Магеллан поклялся, что он откололся зуб, так сильно он хмурился. — Это. Нечто. Является демоном. — И оно приняло сделку. Так что теперь это демон Мирового Правительства. — Магеллан, до тебя до сих пор не дошло? — жеманилась женщина с металлическим голосом. — Тебя уже понизили в должности, потому что ты не проявлял должного уважения к Правительству. Пора повиноваться и признать, что мы знаем лучше. Ухмылка на её лице ясно показывала, что она точно знала, как Магеллан относится к ситуации, и она получала от этого большое удовольствие. Она удерживала его взгляд на мгновение дольше, чем остальные, прежде чем повернуться спиной и войти в лифт. Только один из охранников сопровождал их вниз; другой стоял рядом, его рот был жёсткой линией. — Сообщи Ханьябалю, что я собираюсь прыгнуть в яму на Уровень 6. Головой вперёд. Надеюсь, сотрясение мозга поможет от этой мигрени, — сказал Магеллан, как только лифт скрылся из виду. Пребывая в свободном падении минуту спустя, он размышлял об иронии того, что только что произошло. Прошедшие четыре дня разговора с «Раком» и «Рыбами» были многообещающими, но недостаточными, чтобы убедить его сделать их союз постоянным. Но прошедшие четыре минуты уничтожили все оставшиеся у него сомнения.

***

— Теперь, когда всё это было сказано, давайте закончим. Последнее, и, возможно, самое важное, что я должен сказать, это заключительное обещание: Пираты Соломенной Шляпы вернутся. Мы распались, рассеялись и исчезли на данный момент, но это не навсегда. Мы ещё не готовы к вызовам Нового Мира, поэтому мы собираемся это изменить. Мы ушли в укрытие, чтобы тренироваться для второй половины нашего путешествия. И когда-нибудь… может быть, через несколько лет, может быть, через десятилетие, они снова соберутся вместе. И когда они это сделают, они возьмут мир штурмом. «Как я сюда попал?» — вопрос, который пронёсся в голове Вице-адмирала Момонги, когда он проснулся в темноте, в другой комнате, не в той, где он ложился спать. На такой нагруженный вопрос было два ответа. С одной стороны, он был здесь, потому что в своей основе Момонга был простым человеком с простой и знакомой жизненной историей: в юности Момонга был человеком, который искал силу. Он сносил каждое додзё, которое мог найти, бросал вызов каждому мечнику, которого встречал, всё просто ради острых ощущений. Чтобы стать лучше, чтобы сражаться с ещё более сильными людьми. Пустое существование, по размышлении, но простое, и от этого не менее приятное. Затем, по совпадению, Момонга случайно спас город от банды атакующих пиратов, когда вызвал их капитана на дуэль. Ставок не было, но последствия его победы — облегчение людей, которых он спас, похвала, которую он получил, вместо обычного презрения — были подобны глотку воды для умирающего от жажды. И вдобавок к этому, пират был довольно сильнее обычных противников, которым он бросал вызов. После этого Момонга применил свои навыки, поддержав дело: он отдал свой клинок Морским Пехотинцам и никогда не оглядывался назад. И в течение длительного времени жизнь была… приемлемой. Лучшие бои, достойное чувство цели, даже люди, которыми, как он мог признать, он гордился служить под его началом. Ему даже удалось оставаться в стороне от политики во время его восхождения на нынешнюю должность, получив своё пальто только благодаря навыкам и воле. В целом, по его мнению, достойная жизнь и хорошо прожитая карьера. По его мнению, во всяком случае. В этом году… узнать обо всём, что происходило в тенях, о лжи, которую ему рассказывали и в которую он так долго верил, обо всём, что было скрыто от него! Но, с другой стороны, он никогда особо не утруждал себя тем, чтобы присматриваться с самого начала. Его внимание не было направлено ни на что, что он не мог воспринять или коснуться собственными руками, и это была его вина. Что и привело Вице-адмирала туда, где он находился сейчас: потерянным и сбитым с толку, размышляющим о том, где его место в мире и какому делу он должен посвятить свой клинок теперь. Всё потому, что он был так сосредоточен на своих собственных целях, исключая всё остальное. Конечно, это был только личный ответ на его первоначальный вопрос. Буквальный ответ заключался в том, что у Момонги было раздражающе мало представления о том, как он оказался сидящим в тёмной комнате: последнее, что он помнил, это как он заснул в своей личной каюте, всё ещё изнурённый войной несколько дней назад, только чтобы проснуться прикованным к стене в тюремной камере. Тюремной камере, которая выглядела гораздо больше как хорошо содержащаяся, хотя и спартанская спальня, чем место для содержания преступников, но он всё ещё был связан, так что его и без того нещедрое настроение было совершенно скряжническим. К счастью, на этот вопрос был дан ответ, когда дверь его камеры распахнулась: в проёме стоял очень узнаваемый силуэт. — «Корабельный Резчик» Т-Боун, — протянул Момонга, разглядывая изможденного человека. — Признаюсь, я думал, что твои действия во время войны были вершиной твоей дерзости. Довольно обескураживает так часто ошибаться за такой короткий промежуток времени. Решительно бывший Капитан Морских Пехотинцев неопределённо хмыкнул, входя в камеру и закрывая за собой дверь. — Вы обнаружите, Вице-адмирал, что человек начинает подвергать сомнению многие вещи, когда находит смелость заглянуть под поверхность того, что мир представляет вам. И нет, сэр, это не было уколом в ваш адрес. Момонга пренебрежительно фыркнул. — Во-первых, не называй меня больше «сэр». Мы больше не в одной цепочке командования, не то чтобы я когда-либо заботился о почётных званиях в принципе. И во-вторых… — Морпех выдавил резкое цк. — Это вполне могло бы быть и так. Концентрация внимания может служить оправданием лишь до определённой степени. Т-Боун прошёл вперёд в комнату и сел перед Вице-адмиралом в позе сэйдза. — Прошлое несущественно. Что имеет значение сейчас, так это ваше настоящее, и как оно сформирует ваше будущее. — Тогда предложение о вербовке, — заключил Момонга с бесстрастным выражением лица. — Или день, которого никогда не существовало, если вы откажетесь, — спокойно сказал Т-Боун. — А если я соглашусь, то это будет мятеж против Морских Пехотинцев? — Среди прочего, хотя наше влияние и цели простираются далеко за пределы просто Флота. Момонга закрыл глаза. — …Расскажи мне всё. Но имей в виду, — твёрдо заявил Момонга. — Я не принимаю пока решения. Я просто намерен иметь все факты, прежде чем принять решение. — Очень хорошо, тогда. Но вы согласитесь, Момонга. — Потому что ты думаешь, что можешь сломить меня? — Нет. Потому что, хотя вы и простой человек, Момонга… я также верю, что вы порядочный человек. И что, как таковой, вы примете правильное решение. Итак! Всё начинается с Иеремии Кросса. — И вот так сразу у меня мигрень. — Я был бы удивлен, если бы не так.

***

— Что касается того, почему я говорю «они», а не «мы», я не уверен в своих шансах на выживание. Но вы, белошляпники, не начинайте пока танцевать на моей могиле, потому что я чертовски точно собираюсь попытаться. Я буду бороться, и карабкаться, и цепляться изо всех сил, пока у меня не останется ничего, что можно отдать. Но даже если это случится, то я не уйду тихо. Так или иначе, я оставляю вам это последнее сообщение с абсолютной уверенностью: относительно Монки Д. Луффи. Независимо от того, вернусь я или нет, он вернётся. И когда он это сделает… последний раз, Капитан? Почти целую минуту мир молчал. — Дот-дот—КА-ЛИК! А затем заговорил незабываемый голос человека, который трижды бросал вызов миру и никогда не проигрывал. И весь мир стал свидетелем его воли. — Меня зовут Монки Д. Луффи. И я стану Королём Пиратов.

***

— Спасибо… и спасибо всем, кто слушал меня. Это Иеремия Кросс— — И САУНДБАЙТ— — Прощаемся с вами… возможно, в последний раз. И с этими словами я положил микрофон с тяжёлым чувством завершённости. Было… труднее отпустить его, чем я ожидал, что только подчеркнулось, когда впервые с момента его получения я задержал палец над кнопкой питания. И… затем я держал свой палец там. Потому что если бы я нажал эту кнопку, это означало бы… — Даже не полная секунда. Самый быстрый случай сомнений, который я когда-либо видела. Я поднял взгляд от передатчика на одного из первых… ну, «союзников», которых я приобрёл в этом месте с тех пор, как привёл свои мысли в порядок. Было бы неплохо назвать её другом, но мне почти буквально вонзили нож в спину три раза за последнюю неделю, и я прошёл через десяток различных составов команды за тот же период. Если ей удастся выжить дольше месяца, тогда, может быть, я обновлю статус наших отношений. Тем не менее, это были не обычные обстоятельства, при которых я бы согласился на терапию от кого-то в чёрном плаще и немаркированной белой маске. Даже имела наглость попросить пять бери за это. — Это… не совсем маленькое решение, Дузе, — указал я. Её маска терпеливо наклонилась. — Нет, не так ли? В конце концов, по твоим словам, это устройство определяло твою жизнь в течение последнего года. Это не просто часть твоей личности, это и есть твоя личность. Так что отложить его в сторону, даже временно… ты думаешь, ты готов к этому? Я прокрутил слова в голове с гримасой на лице. Мне потребовалось менее секунды, чтобы получить ответ. — Нет, я не готов. И с этими словами я нажал на кнопку. Клянусь, этот щелчок мог бы с таким же успехом быть выстрелом. — Но я не был бы собой, если бы смело не шёл туда, куда другие не осмеливаются ступить, — сказал я, натягивая на лицо дрожащую усмешку, пока убирал теперь уже неактивный кусок техники обратно в свою сумку. Она кивнула. — При всём при этом, помни о своём прошлом, двигаясь вперёд. Сохранение твёрдой хватки на том, кто ты есть, будет ключом к сохранению твоего рассудка. Забудь об этом, и ты будешь не лучше зверей, охотящихся на нас. И я имею в виду не только тех, у кого более двух ног. Она говорила это уже не менее дюжины раз за последние несколько дней. Но когда часть ежедневной рутины заключалась в том, чтобы отбиваться от воющих и буквально жаждущих крови безумцев, это было очень обязательной частью выживания. — Продолжай двигаться вперёд, — сказал Лассу, подталкивая свою голову под одну из моих рук. Я вздохнул, поглаживая его, это действие помогало мне оставаться заземлённым. — Доверяй друзьям вокруг тебя, — согласился Фанкфрид, его хобот нежно прижался к моему лицу. — ТЫ не один, — согласился Саундбайт, постукивая своими глазами о мою шею. Я взял драгоценное время, которое мне было нужно, чтобы дышать, затем снова открыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть на суматоху, происходящую снаружи. Немногочисленные огни, которые у нас были, танцевали в бесконечной темноте, те, кто их держал, работали, чтобы удержать тонкий периметр, напоминающий швейцарский сыр, который нам удалось установить. — Когда будешь готов, Кросс, — подсказала она, её поза была расслабленной. — Мы можем продолжить твою сессию, если хочешь. Я взял момент, чтобы сделать успокаивающий вдох, размышляя об этом. Моим единственным ответом было надеть противогаз на лицо. Хотел бы я не носить эту душную штуку, она даже не работала толком с трещиной в визоре, но как я быстро усвоил, мера анонимности была необходимой частью выживания при передвижении по Змею. Когда ты заперт в человеческой бойне, ты действительно не хочешь, чтобы кто-то запомнил твоё лицо, чтобы потом выследить тебя. — Тогда позже, — кивнула Дузе. Я ответил тем же жестом, обещая скоро продолжить. С головой, настолько собранной, насколько это было возможно, я вышел из хижины и окинул взглядом свои собранные «силы». Почти все, кто присоединился, сделали это только для выживания и/или потому что я был, по-видимому, самым отъявленным сумасшедшим ублюдком в этой адской дыре. Большинство из них выглядели потрёпанными и бродяжническими выжившими, большая часть которых либо отвалится, либо погибнет до конца «дня». Но были и те, кто естественно привлекал моё внимание. Несколько человек, которые подтвердили, что отдадут свои жизни за мой план, к которым у меня была хотя бы небольшая доля уверенности и доверия. Как, например, фигура, которая была вдвое выше меня и тащила охапку щебня через наш лагерь. Как белокурая женщина, небрежно создающая и разрушающая фигуры из струн шёлковыми нитями, натянутыми между её пальцами. Как сгорбленный мужчина, греющий руки у костра, который, в свою очередь, горел ярче из-за его присутствия. И как Дузе. Она была благословением. Я даже не осознавал, насколько запутанным был мой мыслительный процесс, когда я спас Бенедию, и я, вероятно, сломался бы, если бы продолжал трескаться, как тогда. Бенедия… подождите, где, чёрт возьми, была—?! …о, чёрт. НЯМ! — СУКИН— — Я подавил поток ругательств в горле, когда почувствовал, как настоящий капкан сомкнулся на моём левом плече. Я дёрнул головой, чтобы посмотреть на виновника, который грыз мою лопатку. — В последний раз. Перестань. Делать. Это. — Мммм, но ты такой фкушный… — был невнятный ответ Бенедии, пока она продолжала пытаться откусить мою руку. — …Эй, Кросс? Ты можешь ПОБЛАГОДАРИТЬ МЕНЯ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ, ЗНАЕШЬ ЛИ. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — прорычал я, пытаясь отлепить зубы своей так называемой соратницы от моей плоти, что было не так легко, как должно было быть. Серьёзно, у неё что, пружинный механизм или что-то в этом роде?! — Я дал тебе УСТОЙЧИВОСТЬ К БОЛИ ОТ УКУСОВ~ — пропел Саундбайт. — Да, и ты можешь поблагодарить меня за каждый день, когда я ещё не утопил тебя в твоей собственной слизи. Ключевое слово здесь ещё, кстати, я бы посоветовал тебе помнить об этом. — И с этим заключительным заявлением мне удалось оторвать Бенедию и толкнуть её перед собой, крепко держа за воротник. Затем я повысил голос, обращаясь к остальным моим последователям. — ХОРОШО, ЛЮДИ! 33-й Блок Разбойников сильно ударил по нам несколько часов назад, и я знаю, что мы всё ещё чувствуем боль от этого, но мы завоевали определённую репутацию к этому моменту, и мы не можем позволить ей ускользнуть сейчас! Все, кто готов сражаться, группируйтесь, чтобы мы могли разделить вас пополам. Обычное дело: выездная команда заставляет их истекать кровью, домашняя команда держит всё под контролем. Мы бьём их сильно, бьём их быстро, и мы не остаёмся разделёнными дольше, чем нам нужно. Всем ясно? Общий хор согласия прокатился среди собравшихся заключённых. Только около половины из них вложили в это какую-то настоящую душу, но это было серьёзное улучшение по сравнению с началом этой недели. — Хорошо, тогда, — проворчал я, сбрасывая Бенедию на землю, как мешок с мукой. Я прошёл через середину толпы, каннибал шла близко позади меня. Я протянул руку, и Фанкфрид наполнил мою ладонь холодной сталью. — Давайте покончим с этим. И с небольшой армией за спиной мы вышли во Тьму. Просто ещё один день в Аду: борьба за шанс, каким бы ничтожным, каким бы невозможным он ни был, что следующий день станет для нас последним.

***

Альвида не стала бы отрицать, что она нервничала, когда «мелкий» пират, которого она регулярно унижала, пока они были союзниками (и откровенно узурпировала, когда его арестовали), вернулся на Биг-Топ. И вопреки тому, что она когда-то думала, армия бывших заключённых Импел Дауна, следующая за ним, не была основной причиной её трепета. Нервозность только усилилась, когда первое, что сделал этот человек, ступив на Биг-Топ, было то, что он подошёл прямо к ней. Он посмотрел ей в глаза несколько секунд, а затем прошёл мимо неё, поднявшись на балкон, откуда он мог смотреть на всю палубу. Это была драматичная позиция, должна была признать она. В течение нескольких секунд все присутствующие устремили на него взгляды, приклеившись. — Правда о том, кто я и что я такое, теперь известна, — объявил он. — Все вы знаете это. И все вы знаете, какой огонь это на нас обрушит с этого момента. Каждый мужчина и женщина слушали в полной тишине. Губы клоуна медленно растянулись в широкой ухмылке. — Итак, давайте проясним: я не хочу быть Королём Пиратов, никогда не хотел. Быть свидетелем путешествия первого короля было для меня более чем достаточно. Я просто хочу проложить свой собственный путь по этому морю, с добычей, приключениями и, прежде всего, множеством эффектной резни. И я последний человек в мире, кто будет держать на вас зло, если вы не хотите столкнуться с опасностью. Кто хочет остаться, кто хочет уйти, сейчас ваш шанс сделать свой выбор. Слова повисли в воздухе, и прокатилась волна сбившихся, бормочущих разговоров. Это действительно можно было ожидать при откровении такого масштаба, но это оставило в воздухе удушающее напряжение. И когда напряжение наконец было разбито, это произошло единственным возможным способом для Пиратов Багги: эффектно. — Ба-гги! Ба-гги! Ба-гги! Кабаджи и Мохджи (и Ричи) первыми подняли скандирование, привлекая внимание всех. А оттуда? Оно распространилось как лесной пожар. От старой команды к новой, единственное скандирование, восхваляющее их недавно вернувшегося и недавно ставшего крутым босса. — БА-ГГИ! БА-ГГИ! БА-ГГИ! — ТРОЕКРАТНОЕ УРА БОССУ! — РАДЫ, ЧТО ВЫ ВЕРНУЛИСЬ, КАПИТАН! — ВАШ НОС ТАК ЖЕ ПРЕКРАСЕН, КАК И ВС— АААРХ! Этого конкретного тупицу сбили с ног и заткнули рот прежде, чем Багги мог соблазниться пробить дыру в своём собственном корабле, но они не были бы Пиратами Багги без некоторого (или большого) количества идиотов в команде. Не замечая этой близкой оплошности — и действительно, ничего, кроме бурных оваций — Багги ухмылялся от уха до уха. — ХОРОШО, ВСЕ! — проревел он над их скандированием. — ПИРАТЫ БАГГИ ВЕРНУЛИСЬ И СТАЛИ ЕЩЁ ЭФФЕКТНЕЕ, ЧЕМ РАНЬШЕ! ПРЕЖДЕ ЧЕМ МЫ КАК СЛЕДУЕТ ОТПРАЗДНУЕМ, НАМ НУЖНО РАЗОБРАТЬСЯ С НЕСКОЛЬКИМИ ВЕЩАМИ! ТАК ЧТО ВСЕ РАЗБИРАЙТЕСЬ С НОВОЙ ОДЕЖДОЙ И КАЮТАМИ, ЖИВО! Альвида, которая всё это время хранила молчание (хотя и поднимала кулак вместе с другими), осталась на месте, пока команда приступила к работе. Багги тем временем спустился обратно на палубу и остановился рядом с ней, якобы чтобы наблюдать, как экипаж устраивается. Вместо этого Альвида услышала шёпот: «Сюда», и заметила едва уловимый сигнал рукой в сторону его каюты. На этот момент готовая оставить шумную толпу на палубе позади, а также стремясь покончить с этой встречей и успокоить свои нервы, Альвида последовала за Багги в капитанскую каюту на корме. Она заметила его видимое облегчение и удовольствие, увидев, что комната осталась нетронутой: хотя она имела полное право заявить на неё претензии, пока клоун был в заключении, что-то остановило её. Какое-то чувство, что каким-то образом Багги вернётся, и в этом случае было бы крайне грубо испортить его комнату. Багги открыл один из морских сундуков, предоставив ещё одну прекрасную награду за её деликатность: очень, очень высококачественную бутылку рома. Это её, безусловно, искушало. За ней последовали два стакана. — Присаживайся, — сказал Багги, наливая по пальцу рома в два стакана. Альвида села, заинтересованная. Она приняла ром и сделала изящный глоток, который проскользнул по её горлу, как мёд. О, это был хороший напиток. — Итак, — заявил Багги. — Во-первых, я согласен сохранить нашу предыдущую динамику, если это то, чего ты хочешь. — Мы можем попробовать. Хотя я ожидаю, что нам всё равно придётся привыкать к чему-то новому. Я… видела, что ты сделал с Морпехами. Это не так просто забыть, — ответила Альвида. Он кивнул, не беспокоясь. — Во-вторых. То, что я сказал приспешникам на палубе, относится и к тебе: если хочешь остаться, тебе лучше быть готовой к тем сражениям, которые ожидаются от команды Короля Пиратов. Потому что, нравится тебе это или нет? Мы направляемся в Новый Мир. Осталось несказанным, насколько адскими будут такие сражения. В конце концов, одно такое сражение было транслировано миру всего несколько дней назад. Альвида сделала ещё один глоток рома, чтобы скрыть своё беспокойство. Она не была чужда насилию, и с защитой своего Фрукта Гладкости она представляла себя грозным бойцом — для Парадайза. У неё не было иллюзий относительно того, как долго она продержалась бы в Маринфорде. — Что ж, — сказала она, напуская браваду. — Мне нравятся вызовы. Багги внимательно рассматривал её долгий, трудный момент. Достаточно долго, чтобы Альвида начала потеть. И затем, милостиво, он снова кивнул. — Хорошо. Остаётся последний пункт, — сказал он, вставая и поворачиваясь, чтобы посмотреть в кормовые окна. — Бывшие заключённые, — предположила Альвида, делая ещё один глоток. — Они все из Импел Дауна, и все намного сильнее, чем головорезы, которых мы таскали с собой до сих пор. Ты уверен, что они не будут проблемой? Багги усмехнулся. — Я делаю себе правилом окружать себя приспешниками определённого качества. — Храбрыми и верными? — Жадными и доверчивыми. Глупость — хороший бонус. Теперь… Я доверяю тебе разместить их всех. Альвида обдумала эту обязанность. Что ж, это будет хорошее начало для самосовершенствования в бою, и это делает её фактически вторым в команде. Не такое уж плохое понижение после её пребывания в роли капитана. Она кратко выдохнула. — Хорошо. Не в первый раз мне приходится справляться с большой кучей тупоголовых. Когда мы снова отправляемся в плавание и каков наш курс? — Как можно скорее, — ответил Багги. — И… Страх снова зашевелился в груди Альвиды, когда он повернулся к ней, его лицо было серьёзно, как инфаркт. — Проследи, чтобы сверхбольшие вожжи и цепи Биг-Топа были всё ещё в хорошем состоянии. В тот момент, когда мы будем готовы отплыть, мы схватим несколько Морских Королей и нанесём визит в Амазон Лили. Альвида несколько раз моргнула. Открыла рот, готовая высказать литанию возражений. Закрыла его. Наконец… — Почему туда? Даже если Императрица захочет тебя видеть, разве это теперь не остров Революционеров? — Боа Хэнкок ушла с Соломенной Шляпой после войны. Если он сейчас где-то в мире, то он там, — ответил Багги, пренебрежительно махнув рукой. При упоминании Соломенной Шляпы страх расцвёл в откровенный ужас. — Ты не можешь думать о том, чтобы пытаться отомстить после всего этого! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Мы пытались раньше, и посмотри, к чему это нас привело! Пытаться снова против ещё большей оппозиции — — С самого начала дело было не в «мести», Альвида, — перебил Багги, выражение его лица оставалось таким же серьёзным, как всегда. — Так что нет. Речь идёт о том, о чём всё это было с самого начала: о подстраховке наших шансов на выживание.

***

— И какие новости о Пиратах Соломенной Шляпы? Была ли какая-либо удача в их отслеживании? — спросил контр-адмирал Браннью своих собравшихся Морпехов. Несмотря на то, что силы, задействованные в Маринфорде, всё ещё оставались небоеспособными, мир никого не ждал, и Оперативная группа по Соломенной Шляпе была почти сразу собрана заново, несмотря на то, что почти вся команда была ходячими ранеными. Они не могли преследовать Соломенные Шляпы в ближайшее время, но Браннью и его офицеры все знали, что любой успешной операции предшествуют недели или месяцы подготовки и сбора разведданных. — Мы точно знаем, где находятся некоторые из них, — сказал один офицер Морпехов. — Босс Дюгонь и его четыре ученика никогда не покидали Сабаоди: похоже, они сделали архипелаг своей тренировочной площадкой. Их сила уже создаёт проблемы, но они также могут исчезнуть, просто нырнув в воду. Если есть какие-то хорошие новости, так это то, что они нападают на пиратов по крайней мере так же часто, как и на Морпехов. — И мы подтвердили, что Нефертари Виви и Кару вернулись в Алабасту, — вставил другой. — Они возобновили свои роли в королевской семье, и способности принцессы с Фруктом Порыва-Порыва устранили те небольшие шансы, которые у нас были на блокаду страны, в сочетании с Отрядом Гигантов и Семьёй Аччино. — Хмм… возможно, она вообще не вернётся к Соломенным Шляпам. Она сопровождала их только из-за отсутствия возможности раньше. — Браннью сделал паузу, и когда никто больше не заговорил, он спросил: — Это единственные? — У нас было подтверждённое наблюдение Нико Робин в Текила Вульф незадолго до начала войны. Но она исчезла вскоре после войны, когда вторглись Революционеры; она, скорее всего, присоединилась к силам Драгона, — сказал новый офицер. По комнате прокатилась волна беспокойства. Это был кошмарный сценарий для многих из них, и были вздохи облегчения, когда она присоединилась к Соломенной Шляпе. Это облегчение длилось недолго. — Были неподтверждённые наблюдения Конис вокруг Пепелищ Эдема, но со всей войной и резнёй в том месте трудно быть уверенным. Ещё тишина. Ещё один офицер вздохнул, прежде чем внести свои два бери: — И ходит слух, что Тони Тони Чоппер находится где-то в Южном Блю; это едва стоит упоминания, но мы не слышали ничего противоречащего. Браннью сделал последнюю заметку, прежде чем тоже вздохнул. — Итак, оставшиеся Соломенные Шляпы полностью исчезли. Если они тренируются для Нового Мира, то вероятно, что они будут находиться в местах, соответствующих их навыкам. Соберите психологические профили, которые мы составили для Пиратов Соломенной Шляпы, и определите их сильнейшие навыки, затем начните сопоставлять их с любыми примечательными местами для этих навыков в Четырёх Блю и Парадайзе. Он выпрямился. — Нет слов, чтобы описать, сколько проблем возникнет, если им будет позволено войти в Новый Мир после того, как они приложат усилия, чтобы стать достаточно сильными, чтобы бросить ему вызов. Мы должны найти и уничтожить их до того, как они будут готовы воссоединиться. — А если мы потерпим неудачу? Вопрос остался без ответа, просто потому, что никто в комнате не знал бы ответа, пока не будет решено, кто станет новым Адмиралом Флота…

***

Песня доносилась из Башни с Твёрдой Оболочкой, Манбоши и Рюбоши делали всё возможное, чтобы облегчить своей сестре возвращение в заточение в башне. К сожалению, она всё ещё была почти безутешна при мысли о том, что её единственная передышка от этого заточения была прекращена, возможно, никогда не вернётся. Оба принца ненавидели эту необходимость, но необходимость была: небольшой арсенал «подарков» был отправлен в течение нескольких минут после прощания Кросса. Отец и Брат мобилизовали войска в полную силу в попытке выследить Вандер Деккена, надеясь, что само напряжение и объём такого шквала оставят его уязвимым, оставят достаточно видимый след, который они смогут использовать, чтобы выследить его. Но в глубине души Сирахоси знала, что это не сработает. В конце концов, это не сработало все те разы, когда они пытались раньше, так почему сейчас должно быть по-другому? Несмотря на своё горе, Сирахоси не винила никого из участвующих. Она знала, почему Соломенные Шляпы должны были уйти в радиомолчание: у них было своё собственное путешествие, которое нужно было завершить. И она знала, почему она должна была оставаться в башне: у Вандер Деккена была почти сверхъестественная способность чувствовать, когда она уязвима, и даже оставление двери её башни открытой на несколько минут представляло слишком реальный риск… Но просто потому, что она знала почему происходят вещи, и что это не вина никого, кто ей нравился, не делало ситуацию легче для неё. У неё был шанс. Шанс на счастье, шанс на мир, шанс сказать прощай… И теперь, снова из-за факторов вне её контроля, этот шанс закончился, прежде чем он мог начаться. Почти сразу после того, как её братья снова оставили её одну, Сирахоси бросилась на свои подушки, и она плакала и плакала. Пуру пуру пуру пуру! Пуру пуру пуру пуру! Знакомый звук пробился сквозь её несчастную дымку, и Сирахоси медленно села, вытирая лицо. Она несколько раз моргнула, глядя на улитку, любопытство заменило горе, когда она задалась вопросом, почему она звонит. Улитка смотрела на неё с таким же любопытством, и она медленно кивнула. — КА-ЛИК! А, привет? У меня правильный номер? Руки Сирахоси поднялись к её рту. — Что… Н-Нами? «Погодная Ведьма» Нами из Соломенных Шляп? — Да, это я! А это Сирахоси? — Э, д-да, но…? — Мы слышали о твоей ситуации от Кросса, все мы, — тепло ответила Нами. — Я могу представить, через что ты проходишь. Запертая на восемь лет, не способная оплакать свою мать… поверь мне, я понимаю. Чёрт, я даже думаю, что мне было лучше, чем тебе, а от меня это о многом говорит. Когда мы доберёмся туда через пару лет, я обещаю тебе, мы вытащим тебя из этой башни навсегда. Слёзы снова текли, и она улыбнулась водянистой улыбкой. — С-С-С-спасибооо, — всхлипнула она. — Пожалуйста. Но тем временем… мы не можем многое сделать, пока мы так далеко, но как сказал Кросс, ты можешь звонить нам в любое время. У меня есть номера всех; мы не всегда сможем ответить, нужно тренироваться и всё такое, но мы найдём для тебя столько времени, сколько сможем. Тааак… что скажешь? Хочешь пару десятков друзей по переписке на следующие два года? Слёзы Сирахоси продолжали течь, но теперь она улыбалась от уха до уха.

5 Дней После Войны

Дракуль Михоук был в решительно кислом настроении по прибытии на остров Кураигана. В то время как Маринфорд оставил его в приподнятом настроении, долгий и чрезвычайно утомительный «визит» к этой рыжеволосой занозе высосал каждую каплю того небольшого доброжелательства, которое у него осталось на десятилетие. Когда он подошёл к двери своего замка, ему не хотелось ничего больше, кроме как расслабиться в своём самом удобном кресле с бутылкой вина и полировать Ёру несколько часов. Или дней. К сожалению для его настроения, вид, который встретил его, когда он открыл дверь, был… ну, не последним, что он хотел видеть, но определённо входил в пятёрку худших: Ророноа Зоро, развалившийся в одном из его кресел, окружённый грудой его винных бутылок (он знал свой винный погреб вдоль и поперёк, и он узнал свой весь запас тридцатилетней Déesse), глотающий последнюю бутылку, как будто это вода. И у него даже не хватило приличия выглядеть хотя бы слегка пьяным. — С возвращением, — заявил Зоро, вытряхивая последнюю каплю в рот, с наглой ухмылкой на лице. — Просто чтобы ты знал, я выпил всё твоё вино, сдвинул всё на два дюйма влево и впустил человекогорилл, чтобы они закончили остальное. И они наблюдали за моей командой, тааак… Была ровно одна секунда тишины, прежде чем Михоук вытащил Ёру из-за спины. Но его выражение отдалённо не напоминало готовое к бою. Оно больше напоминало определённого наэлектризованного лунатика. — Марс Ультор наверху, Ророноа Зоро, ты потерял всякое чувство самосохранения?! — Ты говоришь так, будто оно у меня когда-то было. Величайший Мечник Мира мог только покачать головой в полном недоумении. — Честно говоря, я шокирован, что ты не пошёл дальше и не испачкал мои ковры. Ророноа пожал плечами, и Соколиный Глаз почувствовал, как что-то треснуло в глубине его сознания. — Как я сказал, человекогориллы. Глаза Михоука дёрнулись. И впервые за то, что будет много раз в течение следующих двух лет, он вспомнил вопрос, который Кросс задал ему на поле боя. — …Твой первый урок: УМРИ. Было очень, очень трудно найти ответ.

***

Когда настроение их новейшего пополнения во время того ужасного сражения стало буквально грозовым, учёные Везерии изначально увидели в этом возможность. Возможность наблюдать доселе невиданное метеорологическое явление! О, статьи! Награды! Мелочное соперничество в барах! Новизна быстро износилась. На данный момент все они были просто рады, что последняя доставка газеты успокоила это настроение до чего-то нормального и неметеорологического. Они всё ещё держались от неё на расстоянии: немного из-за страха спровоцировать рецидив, но в основном потому, что её последние эксперименты включали молнию с действительно небезопасным напряжением. — А… прошу прощения за то, что говорю так, молодая леди… и я полностью признаю, что я не эксперт в этих вопросах… — Харедас слышимо сглотнул, дёргая за воротник, когда между Нами и Билли пролетали искры. — Но, э… хотя я всегда буду аплодировать вашим инновациям, я немного смущён направлением, которое вы, кажется, им придаёте. Просто… вы не кажетесь тем типом, который идёт на подавляющую огневую мощь в бою? — О, я таким не являюсь, — спокойно, хотя и рассеянно ответила Нами. Большая часть её внимания была сосредоточена на том, чтобы осторожно маневрировать лучом молнии, соединяющим кончик её посоха и тело Билли, через рубашку, висящую на бельевой верёвке между ними, чтобы пропустить плазму через каждый дюйм ткани. — Я всегда больше полагалась на ум и скорость, чем на грубую силу, и это не собирается меняться. Но… как бы мне это объяснить? Она задумчиво хмыкнула, затем кивнула Билли, который прервал ток. Нами отложила свой посох и потянулась к подолу своей рубашки. Харедас едва успел отвернуться, краснея, прежде чем она сняла её. — Я могла бы сказать, что это связано с желанием стать сильнее. Чтобы не приходилось полагаться на других, даже если это действительно приятно — иметь такую возможность, — объяснила Нами под звук шуршащей ткани. — Но дело не в этом. Или, не только в этом. Видишь ли, вот в чём дело: моя мечта, если ты не знал, — составить карту всего мира. Но теперь, когда я увидела больше мира, я знаю, что это лишь конец пути. Я уверена, что многие другие штурманы пытались сделать то же самое и потерпели неудачу, поэтому мне придётся делать то же самое, но лучше. О, кстати, ты можешь повернуться. Харедас медленно обернулся и моргнул, глядя на облегающий верх, покрывающий всё между её шеей и юбкой. Даже её пальцы были покрыты вшитыми перчатками. Продолжая говорить, она подошла к рабочему столу поблизости, где вокруг золотой рамки лежала запутанная мешанина проводов. Медленно она просунула свою покрытую правую руку через провода, надевая их вокруг предплечья и на ладонь, прежде чем достать из ящика морскую раковину и закрепить её на локте. — Лучшие карты составляются лучшими штурманами. Так что если я собираюсь нарисовать лучшую карту в мире, то я должна быть лучшим штурманом. Так что всё это? Это не значит, что я хочу стать сильнее. Это просто бонус. Это… просто следующий логический шаг. Я делаю это потому, что могу. Потому что это то, что я могу сделать. Потому что это… Нами подняла руки перед собой и щёлкнула пальцами правой, и искра перескочила с одной руки на другую с треском. — Это я.

***

Гераклес выглянул из-за дерева, за которым он прятался, и увидел своего нового друга, стоящего над огромным котлом, в остроконечной чёрной шляпе на голове и с улыбкой, слишком широкой на несколько коренных зубов. Где чёрт возьми он взял эту шляпу? — подумал он. — Двойка, двойка, труд и зной, жги огонь и бурли котёл, — радостно напевал Усопп, двигая руками как дирижёр, пока он и горстка жуков, которые уже попали под его чары — и Гераклес думал, что это образно, но учитывая, сколько из них были с остекленевшими глазами и пускали слюни, он больше не мог быть уверен — добавляли ингредиенты в пряное варево. Гигантского жука-носорога рог, В отвар сейчас, свежесрезанный. Жнеца Перец, с семенами и всем, Скорпиона жало и желчь обезьяны. Крапива, принесённая рукой жабы, Быстро сварена с желто-вайдой. Обожги ядовитую змеиную кожу, обугли и бл— — ГРОАРХ! Абсолютно огромный Комодский Варан прорвался через кусты поляны. Рука Гераклеса метнулась к его боку, хватаясь за Поп— — ТЫ СБИЛ МОЙ РИТМ, БЕЗДЕЛЬНИК! ВЗЯТЬ ЕГО, МОИ ХОРОШИЕ! БЗЗЗ! — ГРАААРХ! только чтобы быть опережённым разъярённым визгом «мастера зелий», после чего жужжащее облако обрушилось на супер-ящера и отбросило его назад в панике размахивающих конечностей. Гераклес уставился на трепещущий подлесок на мгновение, прежде чем медленно убрать руку от своего бока. — Гах, как раздражает… — фыркнул Усопп, поправляя свою шляпу. — Ладно, на чём я остановился…? Гераклес задумался на мгновение, прежде чем осторожно ответить: — Э… «ядовитая змеи—» — О, я просто начну сначала. Так будет вдвое сильнее! — захихикал Усопп. — Вокруг котла кругом иду— Гераклес застонал, прижав руки к своему шлему. Всего два года, и его оставят наедине с нормальными монстрами. Почему он скучал по обществу других людей, опять же?!

***

— Двойка двойка, стейк из юбки, Великолепные ломтики, это просто здорово~ — Приготовленный довольно редко, с обжигающим жаром, Хрустящая корочка и красное мясо… Таким был напев одетой в красное Нюкамы, когда она практически жонглировала ингредиентами со всей грацией и мастерством бармена. Несмотря на театральность, она не прекращала помешивать красный соус в другой сковороде. Гонитесь за классической модой су-вид, Украсьте горьковатой глазурью из ревеня. Пат чесночного масла, восхитительно, Хлопья морской соли, и вот блюдо~! Тем временем, Санджи, Иванков, Инадзума и Бентам наблюдали со слегка обеспокоенными выражениями. — …Извините, я ещё не встречал многих мастеров острова, но типично ли для них быть такими—? — Странными? — прямо спросил Инадзума. — Нет, Энн — особый случай. — Признаю, она одна из более эксцентричных, но она умеет с этим работать, — пожал плечами Иванков. — И она готовит чертовски хороший стейк-ужин. — Поверю вам на слово, — сказал Санджи, думая о двух вещах сразу. — Но я полагаю, у вас нет буквально ничего другого — связанного с едой, ничего другого, связанного с едой, чем я мог бы заниматься вместо этого? — Вообще-то, я очень заинтересован в том, чтобы разобрать твою Коробку Для Ланча У Дверей Смерти, — сказал Иванков, выводя его из кухни (к облегчению всех). — Я собирался поднять этот вопрос со вчерашнего дня, теперь, когда мы знаем, что Кросс-бой… ну, настолько здоров, насколько может быть. — Но она идеально выполнила свою задачу, — продолжил Инадзума с хмурым видом. — Это было невозможное проявление силы воли с самого начала; он был истощён, не имел никакого восстановления после операции, кроме короткого сна, и он всё равно был почти слишком здоров, чтобы безопасно её съесть. Санджи вздрогнул от этого образа, благодарный, что смог помочь своему капитану, но в ужасе как от необходимости своего подарка, так и от его почти-провала. — Можешь быть уверен, Санджи-бой, это будет моим абсолютным удовольствием помочь тебе усовершенствовать её, — сказал Иванков с полной серьёзностью. — Это был бы достойный рецепт, чтобы стать 100-м. Несмотря на обстоятельства, Санджи усмехнулся с немалой гордостью, доставая свою книгу рецептов. — Что ж, я уже получил несколько советов, но что вы можете предложить? ФВУУУМ! Огонь вырвался из окон кухни, которую они только что покинули. — Время ужина, дамы и господа~ — пропела Энн. — …хотя, полагаю, мне мрачно любопытно сначала узнать об этом рецепте, — пробормотал Санджи. — А мне просто мрачно страшно! — мелодраматично завопил Бентам.

***

Стоя прямо за входом в библиотеку Торино, Чоппер улыбнулся, когда Ньюс Ку приземлился. — Хорошая шляпа, — похвалил Чоппер. — Твой новый босс позволяет тебе носить, что хочешь? [Ммм, это всё ещё вроде как униформа,] — пожала плечами чайка, приподнимая сине-оранжевую кепку газетчика на своей голове. [Но теперь мы можем выбирать любой стиль, какой хотим. Кто знает, может быть, через несколько месяцев мы дойдём до большего разнообразия. По крайней мере, теперь нам не будут выщипывать хвостовые перья за то, что мы спрашиваем.] — Хуже, чем было, уже не могло быть, да? — вздохнул Чоппер. — Что ж, я рад за тебя. [Спасибо. Но одно, что не изменилось, это занятость, так что можем мы перейти к делу?] — О, точно, извини. — Чоппер протянул толстый жёлтый конверт вместе с несколькими купюрами бери. — Это нужно доставить в Королевство Сакура как можно скорее. [Поняла,] — сказала чайка, засовывая пакет в свою сумку и отворачиваясь. — О, подожди! Извини, возьми ещё и это! Ку оглянулась с лёгким раздражением, но взяла открытку, которую протягивал Чоппер. Затем она увидела, что было написано: Далтон, Надеюсь, ты будешь первым из многих, кто получит пользу от этого трактата. Но я извиняюсь, что, вероятно, сделал тебя подопытным для Доктрины. Не утруждайся бегством, ты просто устанешь, если она тебя поймает, и она разозлится, если не поймает. Тони Тони Чоппер Ку медленно подняла голову и уставилась на человека-оленя. […] — Не думаю, что ты хочешь спрашивать. [Ты Соломенная Шляпа, это было очевидно.]

***

Революционеры были очень гостеприимны. Они не возражали против её желания остаться на палубе и немедленно перенесли мебель и угощения из помещения, чтобы ей было удобнее. И не было ощущения, что они делают это из страха перед ней; они знали, через что она прошла, и уважали оставшуюся у неё травму. У Робин было мало причин не доверять им. Только старые инстинкты заставляли её предпочитать открытый воздух, и она надеялась, что эта паранойя будет недолгой. — Итак, как далеко до острова? — Около недели плавания. Надеюсь, мы выберемся из снега уже завтра, послезавтра самое позднее. Мы бы доставили вас туда быстрее, но наш экспресс-маршрут сейчас занят на Севере, — ответил находившийся рядом Революционер. Робин кивнула и снова устроилась ждать, потягивая кофе с мягкой улыбкой. Учитывая все обстоятельства, успешную миссию Луффи и Кросса, если не в идеальных обстоятельствах, то настолько хорошо, насколько он мог быть на своей тренировочной базе, её настроение вряд ли могло быть лучше. — Эй, внимание! Они здесь, командиры здесь! — крикнул другой голос. — Командиры Юга и Востока? — спросила Робин, тут же вставая. Её предупреждали об их прибытии, но она не ожидала, что это произойдёт так скоро. Похоже, как и все остальные. Пара тросов опустилась на края корабля, за ними быстро последовали фиолетоволосая женщина, одетая во всё красное, и человек-кот, который выглядел так, будто принадлежал к более стимпанковской обстановке. «Я провела слишком много времени с Кроссом, если это первое слово, которое приходит в голову,» — подумала она. Вставая, она подошла к ним. — Здравствуйте, приятно познакомиться. Я полагаю, что мы будем работать вместе некоторое время. Я Нико Робин, — представилась она. Они оба окинули её взглядом, человек-кот с усмешкой, а женщина с нейтральным выражением. В унисон они протянули руки, Робин взяла обе и пожала с помощью своего Дьявольского Фрукта. — Бело Бетти, приятно познакомиться. — Меня зовут Линдберг, честь полностью ваша, обещаю! — Хмм, действительно, — сказала Робин с лёгкой улыбкой. — Присоединятся ли к нам также и два других командира? — Вероятно, в Бальтиго, да, — пожала плечами Бетти. — Карасу был на задании с боссом с самого начала; твой— — Её губа дёрнулась, когда она явно проглотила часть того, что хотела сказать, — брат… сделал именно то, что нужно, чтобы получить его помощь. — О? — выражение Робин стало любопытным. — И как это? Я была уверена, что Революционная Армия не найдёт причин для вмешательства. — В исходном контексте войны, конечно же, мы ничего не могли сделать! Морпехи казнят Пиратов, это закон и это совершенно справедливо! Э, без обид. — Линдберг слегка кашлянул. — Но затем, — сказала Бетти, действительно сумев улыбнуться, — первое же, что он сделал, это заставил Сэнгоку признать, что казнь не имела ничего общего с тем, что Эйс был пиратом, а только с тем, что его отец был пиратом, и что, более того, нет закона, который мог бы осудить кого-то только по его происхождению. Это изменило контекст с законного на тиранический, и как только Драгон это услышал, он полетел присоединиться к войне. Робин молча отложила это в памяти как что-то, что она обязательно расскажет Кроссу при первой возможности. Она могла только представить, что он мог сделать с любым видом триумфа, учитывая его состояние ума, когда она видела его в последний раз. — И вы знаете, чем это закончилось. Но в любом случае, отвечая на ваш вопрос, если Карасу уже там, он, вероятно, заставит и Морли появиться, — закончила Бетти. — Понятно. Надеюсь, вы не будете возражать, если я воспользуюсь вашими знаниями о том, как я могу совершенствоваться. Хотя я буду удивлена, если у вас есть советы по скрытности, которым я ещё не научилась. — Может быть, может быть, но с точки зрения других прекрасных и диких искусств революционизирования? Извини, но ты всё ещё маленькая гуппи в большом пруду! Но! — Линдберг поднял палец. — Не волнуйся своей хорошенькой головкой: мы научим тебя всему, что знаем, и нескольким вещам, которых не знаем, прежде чем наше время вместе закончится! Мы сделаем из тебя настоящую, одобренную Линдбергом крутую девчонку, прежде чем ты это осознаешь, красотка! — Я буду иметь это в виду, мистер Линдберг. И для протокола? — Да—? — зарождающийся вопрос инженера был прерван рукой, выросшей на его голове, схватившей его очки и дёрнувшей их— ХЛОП! — ЯООУЧ! …иииии позволившей им хлопнуться прямо ему в глаза, заставив его согнуться пополам и схватиться за лицо, поток проклятий вырвался из его рта. — Для вас я «Нико Робин», «мисс Робин» или «мадам», — легко усмехнулась Робин, с её любимой Улыбкой™️ на лице. Бетти потребовалось десять секунд, чтобы оценить Линдберга, спотыкающегося и клянущегося кровавой местью, прежде чем улыбнуться от уха до уха и обнять свою новую соратницу за плечи. — Поздравляю, ты мой новый любимый человек. — Как мило, — сказала Робин с лёгкой улыбкой. — А мои отношения с Кроссом не имеют значения? — Я активно игнорирую это, — ответила Бетти с весёлым подёргиванием. — Разза фраззин… — проворчал Линдберг, спотыкаясь, направляясь в коммуникационную комнату корабля, легко ориентируясь, несмотря на то, что всё ещё возился с очками. Как только он наконец прояснил зрение и вернул окуляры на место, он не смог сдержать ухмылку. — …Ну, по крайней мере, у нас есть ещё кто-то с чувством юмора, — усмехнулся он, прежде чем потянуться к ближайшей (не чёрно-белой) улитке. Ответ пришёл быстро. — Подожди, как ты получил этот номер? Кто ты?! НА КОГО ТЫ РАБОТАЕШЬ, ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?! Минк косо уставился на улитку на несколько мгновений. Затем он разразился смехом. — ЗИЗИЗИЗИЗИ! Хорошая шутка, Коала. Хотя, возмооожно, ты в последнее время слишком много времени проводишь рядом с Кроссом? Просто говорю. — Ооо, ты даже не представляешь, насколько, Линдберг. Но в любом случае, что за отчёт? — По словам старшего помощника, разграбление Текила Вульф не встретило сопротивления… которое не было устранено Нико Робин задолго до прибытия основных сил, — усмехнулся он. — Тааак что да, полный успех на этой миссии. Новых Дьявольских Фруктов ещё не приобретено, но у нас есть отчёт о новой верфи, которую Флот строит здесь. Хотя, хех, что-то мне подсказывает, что строительство будет ещё больше приостановлено теперь, когда их запасы смолы загадочным образом остекленели. Иииии наконец, мы набрали несколько новых рекрутов из Серого Терминала, который пахнет так же восхитительно резко, как всегда! Хорошее настроение инженера резко сменилось откровенной хмуростью. — …И ты, возможно, захочешь сказать Сабо, что его так называемая семья, которую я не так называю, делает попытку захватить трон с той штукой, которую они называют своим «сыном», делая ходы в отношении принцессы. Нравится нам это или нет, если мы не вмешаемся, как он нам запретил, мы, вероятно, увидим его на Ревери. Так что да, два года, чтобы подготовиться к этому кошмару с криками. — Разве там уже нет короля и наследника? Ответом Линдберга было мрачное молчание и пустой взгляд сквозь очки. — …Точно. Забыла, что когда ты думаешь о самом дне с этими людьми, тебе нужно брать кирку. Что ж, мы сожжём этот мост, когда до него дойдём. А ваше ориентировочное время прибытия без изменений? — Должно быть, да. О, но раз уж я тебя поймал… — Линдберг замолчал, и его голос стал мягким, когда он заговорил снова. — Ты в порядке, да? Я имею в виду, задание, которое привело тебя так близко к Мариджоа в разгар войны… плюс то, что тебе пришлось сделать сначала. Ты уверена, что не жалеешь о том, что отправилась на эту миссию? Была пауза, когда Коала отвела взгляд, её взор был где-то ещё…

0 Дней После Войны

Один из очень немногих высокопоставленных Морпехов, которого не вызвали в Маринфорд на войну, лежал в больничной койке, день или около того до достаточного восстановления, чтобы быть скорее активом, чем помехой в бою. Таков был диагноз, который дал ему врач рядом с ним, когда он проснулся. Ему потребовалась минута, чтобы понять, что ужас, который он ощущал в своём сердце, был не от невозможности помочь Флоту, когда он больше всего в нём нуждался. Скорее, это было потому, что он узнал голос говорящего, и не как врача или медсестры. Его глаза распахнулись, и он заставил их сфокусироваться. Когда его зрение прояснилось, он почувствовал, как у него перехватило дыхание, увидев, кто скрывался под медицинской маскировкой. Тот, кто стоял рядом с ним, был тем, кто отправил его в больничную койку. — Ты ведь не думал, что тебе удастся уйти, правда? Сегодня была обещана казнь, и я не могу позволить тебе когда-либо восстановиться. Может быть, смертельная инъекция — не лучший способ закончить это… Вице-адмирал Строберри отчаянно пытался собрать достаточно Воли Вооружения, чтобы укрепить свою руку там, где она держала шприц наготове, прямо над— Там, куда вошёл последний, понял он. За чем последовало последнее осознание в его жизни, когда она положила шприц рядом с ним: он был пуст. — …но что сделано, то сделано. Прощай… И она не сказала больше ни слова. Она просто сидела там, глядя ему в глаза, пока яд распространялся по его венам, несмотря на его силу воли. Что-то отчаянное блеснуло в его глазах, когда он смотрел на Коалу… и Революционерка неодобрительно покачала головой, протянула руку и закрыла его глаза. Никого не было рядом, чтобы спасти его. Милосердия не было. Коала просто смотрела на него, пока он наконец, милосердно, не перестал двигаться. Она схватила его за шею и оттянула веко, и только через десять минут, когда она полностью удостоверилась, что её задание выполнено, она оставила труп одного из лучших людей Флота, чтобы его обнаружили.

Настоящее

Коала мягко покачала головой, чтобы прояснить сознание, и подарила своему командиру искреннюю улыбку. — Со мной всё в порядке, Линдберг. Спасибо за заботу, но это было одно из самых удовлетворительных заданий, которые у меня были за многие годы. Я не жалею о том, что сделала. Линдберг кивнул. — Просто проверяю. Могу я рассчитывать увидеть тебя, когда мы прибудем? — Надеюсь. Неделя, плюс-минус. — Ага. Береги себя. КА-КЛИК!

***

— Мистер Фрэнки! Как бы ни впечатляло то, что вам удалось не взорвать себя — или наш остров, если на то пошло — до небес, а также факт, что вы обнаружили долгожданное внутреннее святилище нашего дорогого Вегапанка, боюсь, что льготный период, который мы вам предоставили, истёк. Если вы не сможете предоставить то, что обещали, у нас не будет выбора, кроме как предупредить Флот о вашем присутствии и арестовать вас как гражданские лица. Фрэнки отвернулся от машины, над которой он работал, чтобы наградить собравшийся совет пустым взглядом. — Ладно, во-первых, вы действительно думаете, что сможете меня взять? — Мы думаем, что имеем достаточно хорошее представление о вашем характере, чтобы быть уверенными, что вы не причините вред группе беззащитных старейшин, которые просто пытаются выполнить свой долг. — …Да, хорошо, это справедливо. Было бы СУПЕР некруто с моей стороны так разбивать ваши черепа, бабушка Кокоро воспитала меня лучше. — По-видимому, недостаточно хорошо, чтобы носить штаны в соответствующем количестве времени… — проворчал другой из старейшин. — О, она пыталась. Не удалось, — рассмеялся Фрэнки. — Нууу… второй вопрос! Вы, ребята, часто слушаете СВС? — Так часто, как можем: не считая сомнительно легального содержания, это действительно трансляция с одного из шедевров нашей национальной гордости. — Ну, тогда позвольте мне сыграть вам маленькую мелодию, которой Саундбайт, думаю, ещё не поделился с миром. Его ухмылка почти разделила его лицо, когда он схватил грандиозный рычаг перед собой обеими руками. — Она называется «А вот и солнце». Он поднял переключатель обеими руками, и… зазвучал сигнал тревоги. — ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ОСТРОВ САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ 10… 9… — УПС! — взвизгнул Фрэнки, опуская переключатель обратно. — САМОУНИЧТОЖЕНИЕ ПРЕРВАНО. ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬТЕ БОЛЕЕ ОСТОРОЖНЫ В БУДУЩЕМ, ДОКТОР ВЕГАПАНК. — Фух, — выдохнул Фрэнки, покачивая головой, пока собравшиеся губернаторы пытались снизить частоту сердечных сокращений с «надвигающегося сердечного приступа». — Знаете, у вашей «национальной гордости», похоже, была определённая привычка, понимаете? Это уже третий чёртов такой, который я нашёл в этом месте! — Принято к сведению… — кисло проворчал ведущий губернатор, мысленно увеличивая дозу лекарств для сердца, которую ему придётся принять сегодня вечером. — Но между тем, я полагаю, это не то, что вы намеревались нам показать? — А? О, точно, точно. Этооо было… ах, вот этот! — Фрэнки протянул руку и схватил гораздо менее грандиозный и нормального размера рычаг, расположенный рядом с переключателем самоуничтожения. — Итак, э-э, как я говорил, «А вот и солнце!» И надеюсь, не ядерный огненный шар… Переключатель встал на место, искра пронеслась по схемам лаборатории, и вдруг гул заполнил комнату. Подходящий термин, учитывая, что гул был локализован не в одном источнике, а исходил со всех сторон от зрителей: вся гора гудела и вибрировала от вновь пробудившейся энергии. Энергии, которая выплеснулась в виде заметного повышения температуры. Губернаторы смотрели на своё окружение с неприкрытым благоговением, и их восхищение только росло, когда они вчитывались в показания, отображаемые на окружающих мониторах. — Я… я не могу поверить! Система контроля климата, она… она действительно—! — Чёрт возьми, он сделал это, он действительно сделал это! — Долгая ночь… закончилась? — Ну, я буду проклят… — Эй, окажите мне услугу? — сказал Фрэнки, уже уходя. — Поскольку зима скоро закончится, бросьте все свои пальто в мою комнату по пути, мне может пригодиться пух для СУПЕР! матраса! А когда закончите праздновать со своими семьями… Он бросил безумную ухмылку через плечо. Такую, что останется с ними надолго. — Пришлите кого-нибудь сюда, чтобы забрать мой список покупок. У меня есть несколько идей в голове… и можете быть уверены, что они все до единой СУПЕР!

***

Длиннорукий мошенник и живой скелет стояли по разные стороны стола. Их внимание было сосредоточено на контракте, ожидающем подписей между ними. На первый взгляд это был типовой контракт, из тех, что звукозаписывающие компании штампуют на печатном станке, но адвокат, внимательно присмотревшись, заметил бы… нестандартности. Нестандартности, которые были результатом упорных переговоров. — Хорошо, давай ещё раз пройдёмся по этому, — пробормотал Санкрин. — Ты один из Пиратов Соломенной Шляпы, и твоя причина оставаться со мной — стать сильнее… делая себя музыкальной звездой. — Как я буду совершенствоваться — это моя забота. Твоя роль — управлять всем остальным, — холодно ответил скелет. — А временные рамки… ты не обещаешь мне больше года? — У меня есть понимание того, что я должен делать, что может ускорить мой рост. Я останусь с тобой не менее года, после чего буду оставаться, пока мне не понадобится попробовать что-то другое для моей тренировки или пока команда не воссоединится, — пояснил Брук. — И, полагаю, само собой разумеется: попытаешься предать меня, и банкротство будет наименьшей из твоих проблем. Санкрин почувствовал желание вытереть пот, который внезапно выступил у линии его волос, несмотря на то, что 99% любого желания попытаться перехитрить Соломенную Шляпу умерло давно. Что касается оставшегося 1%… — …И прибыль. Ты уверен в этом разделении? — Я не думаю, что мне понадобится много, — был ответ. — 5%, которые я запросил, нужны только для экстренных случаев. Остальные 45% — твои. Санкрин поморщился. — Да, это та часть, которая мне не ясна. Ты получаешь 5%, я получаю 45%… кто, чёрт возьми, получает последние 50?! — Нами, — был деловой ответ Брука. Вена вздулась на черепе Санкрина, и его глаз дёрнулся. — …Да, чёрт возьми, нет, я ни за что не буду платить так много этой охотнице за золотом, су—! БАХ-БА-БАХ! Оба подпрыгнули от звука грома снаружи. Он звучал довольно близко. — …Это было совпадение, — пробормотал Санкрин. Это не было особенно убедительно, особенно потому, что он уже схватил ближайшую ручку. — Тогда почему ты подписываешь так быстро? — знающе спросил Брук. Одна из его пустых глазниц искривилась, имитируя поднятую бровь. — Не твоё костлявое дело, вот почему!

***

Пелл нырял, парил, качался, петлял и вертелся сильнее, чем ему когда-либо приходилось на тренировках. Необходимое усилие, когда сами воздушные потоки сговорились против него. Виви, внизу на каменном саду, которым стала дворцовая терраса, крепко сжимала правый кулак вокруг вихря воздуха, в то время как левая рука продолжала вращать Львиный Резак. Каждая атака, которую она запускала, была попыткой заземлить Зоана Сокола. Оба улыбались. — Клинок Маахеса! — объявила Виви, размахивая косой, которую она крутила, в сторону своего давнего друга… и промахнулась на милю, учитывая, что у неё была только ограниченная длина цепи и сила рук, а он был в нескольких метрах в воздухе. Но лезвие из острого как бритва ветра, которое слетело с дуги её оружия, летело намного дальше, и с такой скоростью и шириной, что Пелл был вынужден сложить крылья и нырнуть, чтобы избежать получения неприятного пореза. Когда он приближался к земле, он расправил крылья, ловя столько воздуха, сколько мог, прежде чем так же сильно взмахнуть ими. Это как остановило его нисходящий импульс, так и направило его к Виви. Не особенно быстро, но достаточно быстро, и с обнажённым клинком у него была надежда, что он сможет компенсировать это дополнительным охватом. ШШШИНГ! Вой металла о металл прозвучал, когда лезвие Пелла скользнуло по косе Виви. Упершись когтями, стражник оттолкнулся и крыльями, и ногами, отправив себя обратно в воздух прежде, чем его противник мог продолжить атаку. Губы Виви сжались, она ломала голову, пытаясь найти способ добраться до Пелла. Что-то, что нарушило бы его полёт намного сильнее, чем всё, что она пробовала до этого. В голову пришла идея, и она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие до предела. Затем, выставив обе руки перед собой, она сжала пальцы вместе, как будто сжимая шар, а затем развела руки, разрывая воздух. Неестественное движение воздуха создало вакуум на полсекунды, прежде чем он резко схлопнулся, всасывая Пелла к центру. Не новичок, он быстро обратил новое развитие событий в свою пользу, наклоняясь в ветер, кружащийся вокруг схлопнувшегося воздуха, ускоряясь примерно так же, как космический корабль использует гравитационный манёвр вокруг планеты. Виви была не в том положении, чтобы противостоять этому манёвру. Техника вытянула воздух из её лёгких со всей силой удара ногой в живот. На этот раз, когда ударил Летящий Коготь, её Львиные Резаки вылетели из бесчувственных рук, и удар отбросил её на несколько метров в песок. Если потеря оружия не указывала на поражение, то клочки воздуха, кружащиеся вокруг, пытающиеся и не способные вновь соединиться с её телом, были ещё более явным признаком. Когда ветер стих, Пелл вложил меч в ножны и вернулся к человеческой форме. Кобра, Чака и Игарам, которые прятались за каменной стеной, высунули головы, когда он подошёл к Виви. — Это было впечатляюще, Виви. Как ты называешь эту технику? — Я… придумаю название… когда мои лёгкие снова наполнятся, — прохрипела она, ударяя кулаком себе в грудь. — Моим способностям… не понравилось делать это… Пелл мягко улыбнулся, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться на ноги. — Не волнуйся, ты не одна. Дьявольские Фрукты имеют недостатки помимо наших проблем с водой. Даже не заставляй меня начинать о том, как часто я путал кускус с личинками. — Он вздрогнул. — Не одно из моих лучших воспоминаний… — Что ты имеешь в виду под «путал», птичьи мозги? — вмешался Чака, ухмыляясь. — Я знаю, что видел, как твоя голова двигалась довольно знакомым образом во время обеда на прошлой неделе! — Говорит человек, который закопал и потерял свои последние три медали за доблесть. — ОДИН РАЗ! Только один раз, ты линяющий— — И вот почему я никогда не рассматривал возможность взять Шторм, — рассмеялся Игарам. — Никаких постыдных историй для меня. — Говорит кросс-дрессер, — монотонно произнесли Чака, Пелл и Виви. — ОДИН РАЗ! — Что-то хочешь сказать мне и Терракотте, Капитан? — НИЧЕГО МЯКИ—ВОВСЕ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! Два члена королевской семьи посмотрели на красные лица своих трёх лучших людей. Затем, все сразу, все пятеро разразились смехом. В этот момент, решила Виви, она не могла бы быть счастливее. Потребовалось несколько минут, но смех в конце концов затих. — Итак… всё дело в практике? — спросила Виви. И на их кивки она продолжила: — Тогда я думаю, мне следует сосредоточиться на том, как я могу стать сильнее, быстрее… — Я бы начал с улучшения твоей ситуационной осведомлённости. Виви замерла от этого тошнотворно, ужасающе знакомого голоса. Она могла видеть, что все остальные присутствующие находились в похожем состоянии. Почему?! Почему он здесь?! ШЛИК! Звук металла, пронзающего плоть — или, скорее, цепляющего её — был желанным отвлечением, особенно поскольку Виви могла видеть, что никто из её семьи не пострадал. Её глаза, как и глаза всех остальных, устремились вверх к парапету, возвышающемуся над ними. Там, паря в вихре, был хозяин Песка-Песка Фрукта. К их общему шоку, незнакомец, одетый во всё белое, был нанизан на конец его ядовитого крюка, кинжал выпадал из бесчувственных пальцев. Почти рефлекторно, Пелл протянул руку, чтобы поймать его, и зашипел от неудовольствия, когда его большой палец коснулся лезвия. Крокодайл, со своей стороны, спустился на землю перед ними, его рука сжимала шею убийцы, а глаза были прикованы к его лицу. Ошеломлённое молчание длилось достаточно долго, чтобы Крокодайл удовлетворённо кивнул и сбросил труп с балкона. — Вот так-то лучше. Вот как должны идти дела: я кого-то пронзаю, они умирают. В глазах его аудитории не было ни облегчения, ни благодарности. Невозмутимо он достал золотой футляр из-под своего пальто и накрыл им ядовитый крюк на левой руке. — Крокодайл… — произнёс Кобра, его тон был тёмным и граничил с рычанием. Он с силой выдохнул через ноздри, прежде чем заговорить снова более умеренным тоном. — Я должен выразить свою благодарность за то, что ты обезвредил этого убийцу. Но этого далеко не достаточно, чтобы я позволил тебе снова присутствовать в этой стране. — И я восхищаюсь дерзостью, которая нужна, чтобы думать, что ты можешь контролировать хоть что-то из того, что я делаю, Ваше Величество, — протянул в ответ Крокодайл. — На случай, если вы не заметили, здесь нет никаких пиратов-новичков, которые могли бы чудесным образом снова спасти вашу шкуру. В ответ ветер завыл вокруг двора. Виви сделала громоподобный шаг вперёд, оскалив зубы, и вихри кружились вокруг её рук. — Один здесь, ты чудовище! — А если станет совсем плохо, — произнёс Кобра, бесстрашно глядя на криминального лорда. — Тогда мы призовём отца этого новичка. Полагаю, ты недавно имел честь его присутствия. Этот комментарий имел желаемый эффект: на короткий момент самодовольное поведение Крокодайла дёрнулось вниз в гнев, окрашенный страхом. Но момент прошёл, и его высокомерие вернулось. — Если вы считаете, что это подходящий курс действий, смело делайте именно так. Ну, даже нет необходимости заходить так далеко. Просто скажите слово, и я покину ваше… прекрасное королевство без единого слова жалобы. Иными словами… — Крокодайл провёл рукой поперёк своей талии и опустился на колено, склонив голову в поклоне, который был полностью подорван саркастической улыбкой, которую он носил. — Я полностью в вашем распоряжении. На кратчайший из моментов Виви поклялась, что мир стал красным. Чтобы этот человек стоял в этом месте, снова, стоял вот так и говорил эти слова, снова, после всего этого времени, после всего, что он сделал—! Потребовалось каждая унция самоконтроля в её теле, чтобы не обрушить на его голову шторм века. Но ей удалось это. Едва, но она сделала это, с резким вдохом, чтобы укрепить свои нервы. Ради своей страны и своего отца, она позволит этому монстру говорить. Ровно столько, сколько ей нужно, и ни секундой дольше. — Зачем ты вернулся в Алабасту? — процедила Виви, слова тянулись как колючая проволока. — Ты настолько отчаянно хочешь завоевать наше королевство?! Крокодайл моргнул, затем откинул голову назад и рассмеялся, алабастанцы замерли в тишине от такой реакции. — Кухахахаха! Завоевать его? О, пожалуйста, Принцесса, вы придаёте этой пустоши слишком много значения. Если бы я хотел завоевать королевство, есть гораздо более лёгкие и гораздо более гостеприимные варианты. Только дезинформированные приходят в Алабасту за её водами. — Улыбка Крокодайла была полна зубов, когда он говорил. — Позвольте мне быть полностью прозрачным: ни разу у меня не было никаких желаний править вашей маленькой песочницей. Если вы хотите её, можете оставить её себе. — Тогда почему ты погрузил нас в гражданскую войну?! — возмущённо гавкнул Чака, его зубы соскальзывали в клыки. — Ради Плутона, кретины, — презрительно фыркнул Шичибукай, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — Единственное стоящее, что ваша страна может предложить — это местонахождение Древнего Оружия Плутон. Или по крайней мере… — Выражение Крокодайла соскользнуло в раздражённую гримасу, зубы сжались на сигаре. — Я думал, что это так, пока меня не разубедили в этом представлении. Пятнадцать лет амбиций, утонувших в бесполезной куче песка… Потребовалась каждая частичка королевской дисциплины, которая была у Виви и Кобры, чтобы удержаться от реакции на пренебрежительное отношение Крокодайла к их стране. К счастью, судя по тому, как он вздохнул и махнул рукой, им удалось преуспеть. — Но пусть будет так. Прошлое есть прошлое, и теперь у меня другие приоритеты. Потому что так получилось, что одна стоящая инвестиция здесь будет ключевой частью моих планов на будущее. На пределе бездействия, Виви штормовым шагом подошла к Крокодайлу, пока не оказалась прямо перед ним, убийственно глядя ему в лицо. — Какая инвестиция, мерзавец? Мужчина посмотрел на неё с той же высокомерной ухмылкой. — Я смотрю на неё, — ответил он. ШИНГ! Это был предел, и Виви обнаружила себя отброшенной назад на несколько шагов, когда Чака и Пелл, оба в своих гибридных формах, бросились вперёд. — Если ты думаешь, что мы позволим тебе причинить вред хотя бы волоску на её голове, ты так же безумен, как и зол! — завизжал Пелл, рукоять присвоенного клинка скрипела в его когтях. Крокодайл безучастно рассматривал клинки, скрещенные прямо над его яремной веной, затем издал насмешливое фырканье. — Мило, — протянул он, прежде чем проскользнуть сквозь них, без усилий маневрируя своим телом вокруг морского камня. — Вы можете убрать игрушки, мальчики, я здесь не для того, чтобы навредить вашей драгоценной маленькой принцессе. — Ты—! — Если бы я хотел её силы, я бы высушил её досуха прежде, чем кто-либо из вас мог бы даже подумать моргнуть. — Он поднял свой окрашенный в малиновый цвет крюк, покачивая им взад и вперёд. — Я думаю, я установил это достаточно хорошо, не так ли? Виви уставилась на оружие, пытаясь найти контраргумент. Хотя ей убийственно было это признавать, она не могла найти его. Подняв руку, она сигнализировала своим Стражам отойти, что они и сделали, мрачно глядя всё время. — Чего ты добиваешься, Крокодайл? — спросила она. — Богатства, славы, власти и всего, что эти вещи могут мне принести, — ответил Крокодайл. — Но чтобы приобрести эти вещи, мне нужны возможности. Трещины и отверстия в балансе мира, в которые я могу внедрить своё влияние и стать ещё более могущественным. И хотя я мог бы создать эти возможности сам, зачем утруждаться, когда уже есть кто-то, разгуливающий по океанам и сбивающий статус-кво с ног везде, куда он и его весёлая банда неприкаянных решают отправиться? Глаза короля Кобры расширились в негодующей ярости. — Моя дочь никогда не поможет продвинуть твои безумные амбиции! — взревел он. — Кобра, ты старый дурак, она и её друзья продвигают их просто тем, что остаются собой, — насмешливо фыркнул Крокодайл, пренебрежительно махнув сигарой. — Всё, что мне нужно сделать — это следовать за ними и подбирать любые сломанные куски, которые они оставляют после себя. И если есть одна вещь, которую я признаю, в которой Пираты Соломенной Шляпы хороши, так это ломать вещи. Поэтому, радуйтесь! Это полностью в моих интересах, чтобы Пираты Соломенной Шляпы не только выжили в течение следующих двух лет и воссоединились, но и процветали в процессе. Что возвращает нас к тому, почему я здесь. Он встретился взглядом с Виви, ухмылка никогда не покидала его лицо. — Неважно, сколько записей тебе придётся изучить, самый быстрый способ стать Логией, достойной Нового Мира, — это учиться у такой. Десятилетия практики контроля и универсальности, вся беспощадность, необходимая для выживания в самом опасном океане в мире, всё это стоит перед тобой. Я думаю, ты уже понимаешь: тот факт, что ты ненавидишь меня — это просто ещё одна причина, почему я твой лучший выбор для того, чтобы стать сильнее. Так что давай. Питай отвращение ко мне. Презирай меня. Но если ты хочешь стать сильнее, действительно сильнее, ради твоего драгоценного королевства и друзей… Вспышка движения, и обе Логии двинулись. Виви едва успела перехватить крюк Крокодайла лезвием своего Льва-Резака, только чтобы быть вынужденной упасть на колени от чистой силы, которую он вложил в оружие. Вниз, вниз пошёл Резак, пока самый кончик его руки не попал под её подбородок и не поднял её лицо, чтобы она смотрела вверх в его жестокую усмешку. — Тогда ты примешь моё предложение. Потому что у тебя нет выбора получше, Мисс Уэнсдей. Звук переливающейся жидкости донёсся от стражников неподалёку, Крокодайл закатил глаза. В остальном тишина опустилась на происходящее — тишина, которую Виви нарушила. — Отступите. Несмотря на то, что она не сводила глаз с Крокодайла, она могла чувствовать недоверчивый шок, исходящий от всех остальных присутствующих. — Я ненавижу его… но он прав. Клянусь, я чувствую, как мой язык гниёт во рту, но он прав. Самодовольная ухмылка Крокодайла выросла от этих слов. — Давай начнём прямо сейчас, тогда. Я предвидел, что ты можешь отказаться, поэтому песчаная буря должна ударить по городу, и тебе нужно будет немедленно пойти и развеять её. Воздух треснул от чистого напряжения, будь то от ветра Виви или её Хаки. — Я убью тебя, — поклялась Виви. — Однажды, клянусь, я убью тебя и заберу всё, что ты украл у нас. — Ну-ну, разве так должна говорить хорошая маленькая принцесса? Между одним вдохом и другим, режущий пыльный вихрь закружился вокруг неё, и одно слово ударило со всей леденящей силой северного ветра: — Абсолютно. И в следующий момент, буквально вопящий шквал взорвался в небо, нацеленный на песчаный циклон, который только что показался на горизонте. По-прежнему совершенно невозмутимый, Крокодайл восстановил форму после повреждений, которые она нанесла ему, и повернулся обратно к королю. — Итак… у вас всё ещё есть мои вещи? — …Одно слово, Крокодайл, — поклялся Кобра, его глаза несли столько же ненависти, сколько глаза Виви. — Одно слово о том, что ты причинил вред кому-либо в этой стране, одно слово согласия от Виви— — Ты что, Кобра? Увидишь, что я отправлюсь прямо в самые глубокие ямы самого ада? Извини, что сообщаю, но я уже был… и нашёл его недостаточным. И с последним словом за ним, он вышел.

***

Это было невозможно обнаружить для кого-либо, кто не был животным с чувствительным носом, или хотя бы Зоаном. И даже для такого существа этот конкретный след запаха был настолько глубоко скрыт под вездесущей вонью крови, порохового дыма и адреналина, что его невозможно было найти, если вы активно его не искали. Су активно искала его и так долго сновала по военным полям, что сомневалась, что пепел когда-нибудь отмоется из её лап. Она была примерно на полпути к истощению, на пределе своего терпения от избегания, казалось бы, бесконечных вооружённых сторон в этом конфликте, и всё же её выражение было полно возбуждения. Дерево было корнем войны; следовательно, если было что-то, что каждая фракция старалась не повредить, так это собственные корни дерева. Так кто бы оставался рядом с ними достаточно долго, чтобы найти хорошо скрытую лисью нору под особенно узловатым холмиком? Только кто-то, кто уже знал, что там можно найти, размышляла Су, обнаружив, что нора всё ещё не тронута с тех пор, как она впервые увидела её, и спустилась внутрь. Она не удивилась, найдя лабиринт, ожидающий её: как ствол Адама был колоссальным наверху, так и его корневая система была титанической внизу. Но след запаха теперь было легко проследить. Любой, кто добрался бы сюда намеренно, добрался бы и до остальной части, если бы у него было хорошее животное чутьё. Что, если задуматься, казалось немного слишком лёгким… Её шерсть встала дыбом, когда она подошла к развилке, запах указывал в одну сторону гораздо сильнее, чем в другую. По наитию она выбрала менее проторённый путь — и остановилась перед окном, вырезанным в туннеле, через которое она могла видеть множество костяных и деревянных шипов, которые ждали бы её, если бы она пошла по нижнему пути. [Ладно, не так легко, значит…] — нервно пробормотала Су. Она возобновила свои путешествия гораздо осторожнее, голова вертелась в поисках любых дальнейших 'сюрпризов'. Она не была разочарована, и только после преодоления того, что должно было быть по крайней мере двумя милями корней, полных ловушек, Су удалось выбраться из последнего шпилькообразного поворота. Но как только она закончила вытряхивать грязь из своего хвоста и смогла должным образом рассмотреть свой пункт назначения, лиса застыла, переполненная радостью, облегчением и чистым благоговением. [Сердце Вечного Первенца… это… это действительно оно! Я нашла его!] И это она нашла. «Kitsune ni Mitsukerareru Kakure», — говорилось в загадке. И найдя ответ, Су теперь могла полностью оценить остроумие названия. Разумной и логичной вещью было предположить, что это означало 'Деревня, Которую Может Найти Лиса'. Су покачала головой, с кривой усмешкой на лице, от того факта, что даже будучи Соломенной Шляпой, она упустила вариант бессмыслицы и безумия. Правильный перевод был 'Деревня, Которую Можно Найти В Лисе'. Немногие организмы в мире имели скелетные структуры, которые могли бы превосходить титанические кости, которые Скелтер Байт присвоил от Оарса. Лисий скелет перед Су не был одним из них. Это не умаляло величия сохранённого животного. Он лежал подвешенный и укрытый в корнях Драгоценного Дерева Адам, размером с Таузенд Санни, и захватывающий дух. Но истинной центральной частью картины перед ней были скелетные останки девяти хвостов, защитно обвившихся вокруг формы скелета. [Благословенная Тамамо…] — благоговейно прошептала Су, инстинктивно сгибая шею и касаясь носом земли. [Прости мне моё вторжение, о Аватар Инари, но эта скромная обманщица так рада наконец увидеть тебя.] Завершив своё ликование, Су подняла голову и подняла лапу, чтобы направиться к лапам лисы. Но у неё не было шанса сделать этот шаг, прежде чем её инстинкты заставили её замереть, шерсть встала дыбом. [Хотя, прежде чем я завершу своё паломничество…] — сказала Су, медленно направляя взгляд вверх. [Полагаю, будет правильно сначала отдать должное уважение твоим детям…] На выступах вокруг входа, глядя на неё сверху вниз, были шесть других лис. За исключением того, что называть эти сущности просто лисами было неуважением, если не оскорблением. Там, где она была размером с голову взрослого человека, все они были размером с человека. Там, где её мех был естественного серовато-белого цвета, у всех них был безупречный, эфирный белоснежный мех с яркими небесно-голубыми бликами, придававшими их телам почти неестественное сияние. Неестественность, усиленная светящимися бассейнами чистого белого света, которые были их глазами, и потоками света, которые, казалось, исходили от них. И самое главное, там, где у Су был один хвост, ни у кого из них не было меньше трёх. — Как неожиданно, — раздался низкий голос, на языке, который мог понять человек — а также с флангирующим эффектом чуть за пределами естественного. Ближайшая лиса изящно спрыгнула со своего насеста и подошла к ней. Она оставалась неподвижной, пока он осматривал её, кружа вокруг её формы. — Гость… поистине благоприятное событие. — Прошло некоторое время с последнего паломничества… и то, что справиться с ним удалось лисёнку. Она смелая, если ничего больше, — высказал мнение другой наблюдатель, на этот раз женского пола. Су медленно вдохнула и выдохнула, отбрасывая своё разочарование от этого обозначения. Это были их годы, не её… — Что ж, если она пришла выразить почтение нашей дорогой матери, мы должны проявить должное гостеприимство, — заявила третья, её тон был весёлым. — Давайте послушаем, чего так желает малышка, что это привлекло её с самих небес, хм? Су не могла скрыть глотка от того, что её вид был разгадан так быстро, но она быстро овладела собой. Она снова опустила морду, туловище опустилось в самое близкое к поклону положение, которое она могла принять. [Дети Инари, вы смиряете меня своим вниманием. Мне жаль нарушать ваши святые земли, но знайте, что я делаю это не легкомысленно: моё путешествие до сих пор было мучительным, опасным для жизни, и оно в лучшем случае только наполовину завершено. Если я должна завершить своё путешествие и поддержать своих друзей в их борьбе, то я остро нуждаюсь в силе. Нуждаюсь в средствах, чтобы сломать реальность и изменить саму судьбу по своей воле.] Её храбрость укрепилась после того, как она высказала свою просьбу, Су осмелилась поднять голову и встретиться взглядом с эфирными лисами. [Дети Инари, я пришла в поисках Благословения Инари, и я не уйду, пока оно не станет моим.] — …ну что ж. Эта действительно смелая. Остальные пять лис теперь спустились и окружили её, в то время как первая повернулась к скелету, склонив голову в явном жесте следовать за ним. — Она зашла так далеко. Кажется правильным, чтобы она увидела свою цель, — объявил он. — Что касается того, достойна ли она этого… увидим, — произнёс другой. Су была практически вынуждена двигаться вперёд, когда они сопровождали её в деревню. Её глаза замечали других лис вокруг по мере продвижения, подтверждая, что эти стражи были не единственными Детьми. Бабочки порхали в животе Су, пока они шли. Не только из-за предвкушения от того, что она была так близка к своей цели, но и сама местность вокруг неё, казалось, придавала ей сил. — Хммм, я вижу, что она может чувствовать это, — сказал один из стражей, его голос тихий, но почтительный. — Полнота силы Матери могла переродиться для следующего носителя, но остатки никогда не исчезли. В самих её костях, в самой крови, которую она передала нам, даже спустя поколения, её благословения остаются. — Воистину, простые 'дьяволы' эфемерны… — благоговейно вздохнул другой. — Но то, что является Божественным, является Вечным. Они остановились перед занавесом из лиан, натянутым перед входом в грудную клетку скелета. Трое стражей прошли вперёд раньше других. Су, шерсть которой снова встала дыбом, подождала несколько секунд, прежде чем остальные пригласили её вперёд, и она прошла сквозь лианы, чтобы увидеть поле риса. Гигантские стебли тянутся к обрывкам солнечного света, которые просачивались через дерево сверху. Достаточно их, чтобы Дети, с небольшим разумным поиском мяса, никогда не нуждались бы входить в военную зону наверху. В самом центре, хорошо видимая и окружённая тремя стражами, была золотая птичья клетка. А внутри? Один рисовый шарик. И, несмотря на то, что он был простого белого цвета, сами зёрна, казалось, кружились таким образом, что вызывали мигрень, если смотреть на них слишком долго. — Даже в спящем состоянии ты видишь мощь силы. Истинный плод лежит среди бесчисленных белых зёрен, но он пропитывает каждый кусочек вокруг себя. [А… так, это умэ или сам рис?] — Да, — мгновенно ответили все в пределах слышимости, включая Су. Был общий момент веселья, прежде чем вернулась торжественность, и шестеро снова окружили её. — Естественно, мы не можем просто отдать ей силу Матери. Даже никто из наших не осмелился взять на себя её полное наследие. — У неё долгий путь впереди, если она стремится доказать, что достойна такой чести. Все они сели вокруг неё, передние лапы вертикально и их хвосты мистически развевались позади них. — Это может занять годы, и может потребоваться каждая унция её преданности, чтобы добиться успеха. Но важен только один вопрос: есть ли у неё воля, чтобы встретить такой вызов? Секунды растягивались как эоны, Су обдумывала их слова. Вот она, цель, которую она искала, множитель силы, которого она желала так долго. То, что могло поднять её существование на более высокий уровень, то, что могло сделать её настоящей равной в её команде, даже если только для того, чтобы справиться с собственной неуверенностью. Со всеми её мечтами, сидящими перед ней, Су обнаружила, что был только один настоящий ответ, который она могла дать. […нет.] Они зашевелились в ответ на её ответ. — Правда? — одна из лис фыркнула, подняв морду высоко. — Прийти так далеко и увидеть приз перед глазами, но отступить перед тем, что необходимо? Разочаровывающе… но неудивительно. [О, вы меня неправильно понимаете.] Сам воздух, казалось, сгустился при изменении поведения Су: её голос потерял своё благоговение, и её поза отражала вызов. [Я не говорю, что не готова делать то, что требуется, чтобы получить Благословение Инари. Я просто говорю, что не готова проходить испытания, которые вы установили для меня. У меня слишком плотный график, слишком много нужно улучшить и слишком мало времени. И если бы это была моя единственная проблема, я бы подчинилась в мгновение ока; я уверена, ваши испытания сделали бы меня сильнее. Но есть более серьёзная проблема. И вы все точно знаете, что это такое.] Снова наступило молчание. Молчание, которое длилось достаточно долго, что Су начала задумываться, не сделала ли она фатальную ошибку. Но, наконец, торжественные лица шестерых растаяли в усмешках. — Я ошибался, кажется: она столь же хитра, сколь и смела. — Лисёнок, действительно достойный добраться до Матери. — Но не достойный принять её силу. [Никакой 'достойности': вы самые хитрые из хитрецов. Никто не прошёл испытания с тех пор, как умерла Тамамо, потому что они не могут. Вы бы продолжали их, пока я не умерла или не сдалась. Играть по вашим правилам означает, что я проиграю. Так что позвольте мне говорить как пират, которым я являюсь: я забираю ваше сокровище, нравится вам это или нет!] Су ожидала снисходительности, воющего смеха. И она не могла отрицать, что чувствовала себя не по себе, когда атмосфера вместо этого просто изменилась. Она была напряжённой мгновения назад. Теперь она была тяжёлой от веселья. Смертельного веселья. — Аввввв, как мило! Новая игрушка не хочет играть с нами! — Тогда нам придётся сломать её раньше. — О, позвольте мне сломать ей челюсть! Звуки, которые они издают, всегда такие забавные! [Жестокие ублюдки, не так ли…] — Мы живём в конфликте с незапамятных времён. Возможно, наши вкусы немного исказились, но не волнуйся. Ты научишься ценить это. — Или сойдёшь с ума. И то, и другое подойдёт! [Вы не знаете мою семью, не так ли? Я одна из Пиратов Соломенной Шляпы. Когда нам не нравятся наши варианты, мы создаём свои собственные.] Лисы не отреагировали, когда Су взмахнула хвостом, открывая маленький оранжевый пистолет, который она поймала зубами. Но когда она подпрыгнула в воздух, они всё же были ошеломлены, когда она выстрелила. Потому что огненный снаряд, который она выпустила, прошёл прямо через один из световых люков поля, а не в кого-либо из них. Она приземлилась и позволила пистолету выпасть изо рта. — Она пытается задержать нас, демонстрируя всю здравость мысли, свойственную пьянице? — Замешательство — мощная сила. Но мимолётная. Су проигнорировала колкости, предпочтя высокомерно задрать нос. [Это ваш последний шанс. Отдайте мне этот рисовый шарик сейчас, и вы не пострадаете.] Их ответом было то, что один из их числа нарушил строй и нанёс удар ногой по её боку, и только благодаря тренировкам, которые она получила за последние несколько месяцев, ей удалось отпрыгнуть от удара, который бы отправил её в полёт. — Впечатляющая ловкость, — протянул проводник. — Но лисёнок всё ещё на десятилетия слишком молода, чтобы бросать нам вызов. И она совсем одна. [Да, быть одной — это очень плохо,] — сказала она, ухмыляясь. [Вот почему я взяла сигнальный пистолет.] Лисы как один моргнули. — Что такое сигнальная ракета? БУМ! Лисы взвизгнули от внезапного взрыва жара и силы, отпрыгнув от источника. Они приземлились на ноги, рыча на то место, где потолок над ними обрушился, осыпая обломками их рисовое поле и впуская солнце в их святилище. И причина была крайне нежеланной. — Нарушитель! — Осквернитель! — Люди здесь не приветствуются! — стражи завыли как хор проклятых. — Мне очень жаль, — хладнокровно ответил человек, подхватывая Су одной рукой. — Но вы угрожали моему другу. Так что, боюсь, у меня нет выбора, кроме как осквернить вашу святую землю и свергнуть вашу религию. Это действительно начинает становиться своего рода привычкой для меня. Шестеро прыгнули на неё, когти и клыки нацелены на сохранение их собственного мира и порядка — А затем она подпрыгнула. Она подпрыгнула удивительно высоко, прижав ноги к стене, словно собираясь оттолкнуться в другом направлении. Они напряглись, готовые прыгнуть в любом направлении, куда она приземлится, в любую секунду — ФВУМП! Затем их челюсти упали на землю, когда она внезапно отрастила крылья, оттолкнувшись от стены и паря по воздуху прочь от них. Шок потребовал секунду, чтобы пройти, к тому времени было уже слишком поздно: она была в пределах досягаемости золотой клетки, отбрасывая стражей в сторону с досадной лёгкостью. Только тогда она вытащила свои пистолеты. Они бросились вперёд, готовые увернуться от любых смертельных ударов, которые выпустит нарушитель. Они были совершенно не готовы к тому, что её оружие создаст плавающие массы мутной воды, которые заполнили пространство вокруг них, замедляя их и ослепляя. Даже извлечение себя из болота измотало их, обычная сила оказалась слабой. К тому времени, когда они освободились, два нарушителя исчезли. Как и их сокровище. Все шестеро пришли к одному и тому же выводу, который они никогда не признают: лисёнок оказался достойным силы Тамамо. В конце концов, она перехитрила их. Они бы ещё больше отрицали, что свежий ветерок, дующий через череп Тамамо, почти звучал как смех.

***

Когда стало ясно, что за ними не гонятся и они всё ещё достаточно близко к корням, чтобы избежать воюющих фракций, Конис прислонилась к ближайшей массе дерева и воспользовалась возможностью перевести дыхание. — Су, су су, — тяжело дышала Су рядом с ней. — Нет проблем, Су… но давай не будем тратить больше времени, — сказала она, немного напрягаясь с клеткой, прежде чем сорвать металлическую дверцу и вынуть рисовый шарик. — Открой рот пошире. Лиса откинула голову назад и открыла рот, и Конис засунула всю сладость между её челюстями. Её рот закрылся, а глаза широко распахнулись, ослепительно белые и с хрупкой текстурой, которая напомнила ей о том случае, когда Виви пыталась сделать макароны с нуля. Заметно напрягаясь, Су проглотила Дьявольский Фрукт и всё, что с ним связано. — ГРОУФ! РОУФ, ЙИП! ЕАК! И как только её дыхательные пути очистились, она выплюнула серию звуков, за которые Конис была вечно благодарна, что Саундбайт не присутствовал, чтобы перевести. Особенно учитывая её язык тела, который был полон метаний и размахиваний. — Мне так жаль, Су… — извинилась Конис, примирительно подняв руки, что удобно скрывало улыбку на её лице при виде текущего состояния её дорогого друга. — СУУУУ… — Судя по пронизывающему взгляду, которым Су сверлила её, Конис не удалось сохранить смех в голосе так хорошо, как она надеялась. Поэтому она вместо этого выпустила его, одна рука прикрыла рот в тщетной попытке скрыть хихиканье. Су ощетинилась всем телом и побежала к ближайшей секции корня, обхватив её челюстями и грызя изо всех сил, явно пытаясь избавить свой язык от ужасного вкуса. Конис ещё немного хихикнула над бедственным положением своего друга, прежде чем отрезветь и посмотреть на Су со смертельной серьёзностью. — Если отбросить шутки, можешь сказать, сработало ли это на самом деле? Ты получила то, что искала? Су внезапно перестала грызть. Отойдя от корня, она склонила голову, сосредоточившись. Через мгновение её голова резко поднялась, её обычно скрытые глаза светились зловещим, неестественным оттенком синего. — Сууу…СУУУУУ! Голова лисы откинулась назад, когда она издала потусторонний вой, её мех колыхался, словно невидимый ветер проносился сквозь него. Конис затаила дыхание, ожидая, что будет результатом такого чудесного проявления чистой силы…! Десять Минут Спустя… Конис издала усталый вздох, в очередной раз поднимая взгляд от часов, чтобы осмотреться, её нога нетерпеливо постукивала стаккато по земле. Су всё ещё кричала. Теперь, когда она думала об этом, Конис начинала сомневаться, действительно ли Су дышала в течение последних нескольких минут. И хотя это было впечатляюще, это, вероятно, не было здоровым, особенно учитывая их нынешние обстоятельства. Честно говоря, когда это представление придёт к кульминации—? — —УУУУууу…СУ! Затем, внезапно, голос лисы утих, и видя, что весь свет собрался в её хвосте, раздражение Конис исчезло под волной предвкушения. Она смотрела не моргая, как лиса прыгнула в воздух— ПУФ! И всплеск дыма окутал её, скрывая от взгляда. Он быстро рассеялся, и Конис уставилась на новую форму своего друга. Она моргнула один раз. Второй. Затем она упала на спину, воя от смеха. — П-прости меня, С-Су, но—ХАХАХАХА! Подготовка, уверенность, и это было просто—ХААААХАХАХА! Маленькая белая лиса, такая же маленькая и такая же белая, как и прежде, раздражённо взмахнула обоими хвостами. Раздражение, которое, казалось, было направлено в основном на её собственные силы, поскольку она повернула голову, чтобы щёлкать и рычать на свой второй хвост. Конис позволила своему смеху утихнуть до простого хихиканья, затем до весёлой трезвости. Она встала, обхватив себя с несколько потерянным выражением. — Что ж, если не считать периода обучения, теперь у тебя есть всё необходимое, — сказала она, обращаясь столько же к себе, сколько к Су, которая снова сосредоточила внимание на своей хозяйке. — Тренировки будут сложными, я уверена, но ничего такого, к чему мы уже не привыкли. Но что остаётся мне? Она вглядывалась в землю вокруг себя, рассеянно пиная камешек в ближайшую пропасть, из которой лился огненный свет. — Не знаю, повезёт ли мне больше, если я попытаюсь потушить огонь на острове или пламя войны во всех этих фракциях. С чего мне начать? Не дожидаясь ответа, она начала идти обратно к своему бункеру, Су следовала за ней по пятам. Был открытый вопрос, как долго он продержится в качестве убежища или найдут ли они ответ до того, как это произойдёт. Но всё же — Они обе остановились, когда раздался выстрел, прячась за укрытие, пуля за пулей выстреливали… не в их направлении? И они также услышали звук падающего рядом тела. Выглянув, они увидели упавшую, окровавленную фигуру, сжимающую дымящийся пистолет, упавшее тело чуть поодаль, чьи пальцы всё ещё были сжаты на собственном оружии. Но при ближайшем рассмотрении стало видно, что упавший солдат тоже был тяжело ранен. А затем дальнейшее наблюдение выявило ужасающий факт: это был вовсе не солдат, а ребёнок. В лучшем случае подросток, одетый в рваные доспехи и одежду, сжимающий пистолет с побелевшими костяшками пальцев, но определённо не взрослый. Ноги Конис двигались прежде, чем она это осознала, выскакивая из укрытия и скользя на колени рядом с раненым ребёнком, одна рука прижимала его оружие к земле, а другая сжимала его плечо и удерживала прижатым к стене. — Не двигайся, — настойчиво приказала она, её глаза сканировали его, пока она вспоминала свою подготовку в Белых Беретах. — Мне нужно увидеть, насколько сильно ты ранен, постарайся не—! — Су, су! Взволнованный лай Су был единственным предупреждением, которое получила Конис… К-чак. Потому что знакомый звук взвода пистолета прозвучал одновременно с не менее знакомым ощущением холодного металла, прижатого к её затылку. — Не двигайся. У него было подкрепление. Она не могла видеть мальчика позади неё, но голос сказал ей всё, что ей нужно было знать о его возрасте. — Руки так, чтобы я их видел, — приказал другой мальчик. Она медленно подчинилась, подняв их вверх. Немедленно упавший мальчик направил свой пистолет ей в лицо, или попытался. Он всё ещё дрожал, и она поморщилась, увидев бледность его лица. Он терял слишком много крови. Её кулаки сжались, и после секундного размышления Конис опустила руки и схватилась за грудь мальчика, ища растущее кровавое пятно от его огнестрельного ранения. — Я сказал—! — голос позади неё зарычал, сильнее прижимая пистолет к её шее. — Он уже умирает, что ты беспокоишься о том, что я могу сделать? — огрызнулась она. — Если ты собираешься меня застрелить, то хотя бы подожди, пока я спасу его жизнь. Пистолет у её шеи не двигался, но мальчик позади неё больше не говорил, и не нажимал на курок. Она быстро нашла рану, дыру в его боку, которая всё ещё сильно кровоточила. Кивнув сама себе, она засунула руку в своё пальто и достала ткани, бинты и мазь, без которых она никогда не покидала свою базу. — Это может показаться хуже, прежде чем станет лучше, — сказала она, нанося немного мази на ткань. Протерев рану, она осторожно закрепила бинты вокруг его талии один раз, второй, третий — и тогда рулон закончился. Конис нахмурилась. Да, это был быстрый ремонт, но он не должен был закончиться так быстро. Ей нужно было больше… В её памяти возник образ измождённого Морпеха, и она улыбнулась про себя, прежде чем схватить подол своего плаща и оторвать три длинные полоски. Связанные вместе, этого было достаточно, чтобы закрепить рану. — Где-нибудь ещё? — спросила она, уже снова хватаясь за пальто. Раненый мальчик, чей подозрительный взгляд не дрогнул, даже когда она перевязывала его, фыркнул. — Нет. Что ты задумала, на чьей ты стороне? — Стороне? Ничьей. Пистолеты тут же снова поднялись, на этот раз с большей враждебностью. — На этом острове никто не бывает ни на чьей стороне. Отвечай, или ты труп. Конис громко сглотнула, её мозг пытался найти способ объяснить им правду. Но с тонущей ямой в животе она осознала, что не могла. Ни один из этих детей не был склонен или даже способен понять любое объяснение, которое Конис могла бы им дать, которое не соответствовало их текущему мировоззрению. Так что если правда не сработает, что могла бы она сказать, что отвратило бы их… от… Ответ пришёл к ней как вспышка, и прежде чем она смогла подумать лучше, она выпалила первое слово, которое пришло на ум. — Вашей. Мальчики моргнули, явно удивлённые, и Конис удвоила ставку на этой возможности. — Я не враг. Я на вашей стороне, — настаивала она, медленно позволяя доброй улыбке распространиться по её лицу. Два мальчика переглянулись между собой несколько секунд. Когда они снова посмотрели на неё, они всё ещё были суровыми и недоверчивыми, но сомнение и замешательство в их взглядах дали ангелу надежду. — Нет, это не так, мы никогда не видели тебя раньше, — заявил неповреждённый ребёнок. — В таком случае, я бы хотела официально вступить в ряды. Отведите меня к вашему лидеру. Её просьба заставила детей замолчать, между ними прошло открытое замешательство. Неповреждённый мальчик посмотрел между ней и упавшим, и медленно опустил пистолет. — Хорошо, — тихо сказал он. — Мы дадим тебе шанс. «И я дам вам шанс,» — поклялась Конис про себя. Она осторожно, но без усилий подняла раненого мальчика на плечо, вызвав быстро скрытое удивление у обоих, и они отправились в путь. — Меня зовут Конис. Как вас? — спросила она, только чтобы тут же поморщиться, когда её разум догнал её язык. Потому что на этом острове единственным ответом, который она могла представить, было— — Рядовой Нильс, J9K7, — сказал здоровый мальчик. — Капрал Гуннар, V6N4, — прохрипел раненый мальчик. —это. — Приятно познакомиться, — ответила она немедленно, несмотря на то, что её внутренности бурлили от последней несправедливости, добавленной в кучу. Между ними установилась дружеская тишина, которую Конис использовала, чтобы продумать, как проникнуть в какую бы то ни было фракцию, которую представляли эти мальчики, не прибегая к полному Вайперу, потенциально имея дело с ещё одним Вайпером… — Кстати, ты собираешься это съесть? Конис взглянула на Нильса, и видя, что его глаза были обращены к её плечу, она резко подняла руку, чтобы сдержать своего недавно наделённого силой друга. — СУУУУ! СУ СУ СУ, СУСУСУ! СУ! — Это будут долгие два года… — вздохнула Конис.

***

Мерри стряхнула свои покрытые смолой руки, с улыбкой на лице глядя на то, что было перед ней. То, что раньше было лагерем Рыболюдей, теперь превратилось в одну супер-палатку, стратегически укреплённую запасными досками (не обращайте внимания на странные пятна, покрывающие их), расположенную перед небольшим костром. Вокруг значительно уменьшившегося лагеря была каждая ловушка, которую могла придумать её хитрый ум: все они причиняли боль, затрудняли движение и/или создавали адский шум. Эти рыболюди не собирались подкрадываться к её лагерю в ближайшее время! — Так, посмотрим… — промурлыкала она. — Палатка установлена, костёр размещён и дрова собраны, ловушки заряжены, опасны — Она вытащила карту, которую нарисовала на обратной стороне старого меню. — И очень хорошо отмечены. У меня достаточно припасов. Я бы сказала, что это всё! Мерри убрала карту. А затем медленно упала на землю с тихим, пыльным «Тумп!» Болезненный, усталый стон вырвался из её рта. — Это заняло так долгооооо… — заныла она. — И мои руки болят… Наверное, у меня будут мозоли… Минута прошла в Морской Тюрьме, единственным звуком был скрипучий стон кораблей, медленно оседающих в бездну. Затем Мерри хлопнула ладонями по щекам. — Ладно, сеанс нытья окончен, — сказала она себе. — Время для долгосрочного планирования. У меня есть еда и вода на неделю, так что мне нужно продолжать искать припасы. Это значит, самые новые корабли, ближайшие к краю. Что означает риск столкновений с Морскими Королями и этими мудаками-мусорщиками. — Перспектива, которая ей особо не нравилась, но, по крайней мере, у неё в ближайшее время не будет недостатка в метательных снарядах. — Главный приоритет: стать сильнее. — Она поморщилась. — Проблема в том, что я понятия не имею как. Может, я могла бы спросить некоторых из старых кораблей…? После нескольких минут размышлений, не приведших к лучшим идеям, Мерри отложила эту тему и перешла к следующему пункту. — Заметка себе: начать разрабатывать идеи для разделки этого чёртова рободведя как консервную банку. — Пауза. — И приберечь это на случай, когда я буду в плохом настроении, потому что вау, мне уже лучше! Оставался последний пункт, и это был тот, который быстро убил настроение Мерри. Игнорируя ноющие мышцы, девочка-корабль перекатилась на бок, бессознательно свернувшись в позу эмбриона, когда она пыталась целенаправленно игнорировать воющий вихрь в центре кладбища. — Как, чёрт возьми, я собираюсь выбраться отсюда…? Отчаяние её ситуации давило на неё некоторое время; она не была в опасности умереть, пока оставалась на кладбище, но ей неизбежно понадобится выход, и она не могла использовать тот путь, которым пришла. Возможно, прошли часы, прежде чем она наконец собрала волю, чтобы поднять голову и посмотреть обратно на обломки. — Эй, старики. Не подскажете ли вы, как выбраться отсюда? Вы знаете, способы, которые не включают опрокидывание за тот последний край в великое после? В течение нескольких секунд всё, что слышала Мерри, был вездесущий скрип древесины и вой вихря. Вздохнув, девочка-корабль перевернулась, пытаясь заснуть — — Порог. Прежде чем её глаза резко распахнулись. — Да, Порог. — Ты должна плыть вверх по Порогу. — Порог — единственный путь. Мерри поспешно приняла вертикальное положение, оглядываясь с улыбкой от уха до уха. — Что ж, чёрт побери, это звучит как победа! Где же эта штука под названием Порог?! Раздался треск расщепляющейся древесины, и Мерри увидела, как обрушивается балка так, что её конец указывал… прямо в центр Морской Тюрьмы. Прямо на центральный вихрь. Мерри смотрела на предложенный ей «выход» почти целую минуту, прежде чем решила ответить. — А. Понятно. Это идёт до самого верха, да? — Конечно. — Очевидно. Мерри продолжала смотреть ещё минуту, прежде чем упасть на спину с побеждённым стоном. — Чёртовски здорово. Ээээрх… не думаете ли вы, ребята, что сможете ещё разок прокатиться из могилы? Через, типа, два года, но всё же. Вместо каких-либо немедленных, ощутимых ответов, единственным ответом, который получила Мерри, была волна чистого замешательства. — Почему ты спрашиваешь? — Почему тебе требуется помощь? — Почему ты сама не плывёшь по нему? Этот последний вопрос заставил Мерри снова дёрнуться, на её лице появился раздражённый взгляд. — Вы спонтанно впали в маразм? Вот для чего мне нужен корабль! Как я могу плыть, если у меня нет корабля! — Ты и есть корабль. Эта прямота сбила Мерри с толку, но она быстро собралась и скрестила руки с фырканьем. — Это… вроде как правильно… но всё же! В данный момент я всё ещё человек, и даже если бы я могла вернуться к тому, какой я была, чего я не могу сделать, не убив себя, это всё ещё оставляет две очень большие проблемы: во-первых, у меня нет товарищей для экипажа, так что я бы просто стояла на месте, и во-вторых, и, возможно, гораздо более актуально! — она раскинула руки, демонстрируя себя всем. — Я пользователь Дьявольского Фрукта, так что я буквально была бы мертва в воде! На случай, если вы забыли, как всё это работает, я не умею плавать! И затем, просто так, Морская Тюрьма затихла. Не вой Порога или немногие ветры, которые он поднимал. Но остальное? Скрипы досок, стоны прогнивших верёвок, всё это стало мертвенно тихим. И в этой тишине следующее утверждение прозвучало как пушечный выстрел. — …Мы не просим тебя плавать. Мерри пошатнулась от интенсивности этого сообщения, столь наполненного решимостью. — А—? — Мы никогда не попросим тебя плавать, — заявил другой корабль, возвещая растущий хор морских мертвецов. — Ты не можешь плавать. Это всегда было правдой. — Ты не должна плавать. Это факт. — Плавать — не в твоей природе. Голова Мерри дёргалась туда-сюда, когда голоса мёртвых эхом разносились вокруг неё, понимая, что они говорили, но зная, что она упускала то, что они имели в виду. Пока наконец хор не объединился в единый голос. То же послание, переданное со всей силой, правдой и сотрясающим землю воздействием заявления Луффи о том, что он станет Королём Пиратов. — Ты никогда в жизни не плавала. И в тот момент их слова обрушились на Мерри, как первая волна прилива, понимание поразило её сильнее любого течения. Она смотрела с трепетом, как её разум кружился от последствий, возможностей… Шанс, что, может быть… она могла бы… она могла бы… — Ладно… это… это вещь… — выдохнула Мерри, рука дрожаще поднялась, чтобы обхватить голову. Но даже с новообретённой ясностью у неё всё ещё оставалась проблема, которая заставила её грызть губу. — Но… но всё же… У-у меня всё ещё нет команды. Мне удалось плыть самостоятельно однажды, но это было совершенно другое, и это почти убило меня. И даже без этого, я всё ещё не могу вернуться к тому, чтобы быть кораблём, не разделившись надвое. Это всё ещё… невозможно…? — Но даже когда она говорила это, она слышала сомнение в собственном голосе. — Тогда сделай невозможное. И Мерри, первый корабль и рулевая Пиратов Соломенной Шляпы, не могла привести никаких аргументов против этого. Это потребует много самоанализа и много практики, но эти слова вызвали в памяти воспоминание. Одно, туманное воспоминание, такое далёкое, но если она последует за этой линией мысли, тогда, может быть, потенциально… могла бы она однажды—? Скрииииип… Она вышла из оцепенения от этого звука, оглядываясь в замешательстве. Она знала звук скрипа корабельных досок, но никогда раньше не слышала его таким… приглушённым. — Новая компания. — Новое прибытие. — Входящий. Слова были «произнесены» со всей формальностью гостиничного портье, который произносил одну и ту же фразу тысячу раз в день. Мерри нахмурилась, сканируя чёрные моря за пределами коралловых деревьев. — О, если они вылетят и раздавят мой лагерь, я буду в бешенстве… К счастью для Мерри, корабль был выброшен из вихря под углом от её скромного лагеря, рухнув на морское дно на приличном расстоянии от того места, где она находилась. Но даже на таком расстоянии глаза Мерри чуть не выпрыгнули из глазниц. — ПУСТЬ МЕНЯ РАЗОРВУТ НА ЧАСТИ, НЕУЖЕЛИ ЭТО ТОТ, О КОМ Я ДУМАЮ?!

14 дней после войны

[Аргх, сколько ещё времени, прежде чем мы покинем этот Архипелаг? Такое ощущение, что прошло уже два года!] [Чувак, прошло всего две недели, успокойся. Серьёзно, тебе стоит брать пример с него.] Вена запульсировала на голове Майки. Он развернулся к своему товарищу-дюгоню, даже не глядя в направлении, куда указывал Донни. [ОН МЕРТВЕЕ, ЧЕМ БРУК!] — закричал он. И действительно, самый молодой Дюгонь не ошибался: и в состоянии своего тела, и в полной неподвижности, которую он сохранял с момента прибытия, Бартоломью «Тиран» Кума действительно превзошёл их мёртвого музыканта. […Впечатляет, этот ответ технически точен,] — протянул Донни. [Самый лучший вид точности!] — подхватил Лео. [Но он прав,] — признала Рафей, отодвигая Майки в сторону, что прервало его начинающийся взрыв. [В этот момент я почти хочу иметь дело с тем, где, чёрт возьми, находятся все остальные. Война была американскими горками, но теперь она закончилась, и ни одно из её последствий не затрагивает нас. Если кто-то вернётся и обнаружит, что мы просто перебирали плавники два года? Не говоря уже о стыде и смущении, нас выгонят из команды!] Её (относительно) более умные братья сглотнули, смертельная бледность охватила их. [Скорее в котёл с тушёным мясом, но суть ясна…] — заскулил Донни. Все четверо вздрогнули. [Запомните, как вы себя чувствуете сейчас, парни.] Квартет посмотрел на Босса, который снова смотрел вдаль. Но на этот раз его взгляд не был обращён к Ред-Лайн. [Запомните, как вам не сидится на месте в этой передышке, и держите это в уме, когда тренировки станут тяжелее, чем что-либо, что я вам уже устраивал. Тогда вы сможете решить, что бы вы предпочли.] Четыре ученика обменялись озадаченными взглядами. Без слов четверо подошли к Боссу. И когда они увидели, на что он смотрел, они замерли. Потому что в ночной тьме они видели больше светящихся фонарей вдали, чем во всём Скелтер Байт. Просто на горизонте было откровенно безумное количество кораблей, сравнимое с гонкой «Тупиковый Путь», в которой они участвовали менее месяца назад. [Теперь, многие из этих людей, эти новички только следуют за новой волной. Они будут слабыми. Даже жалкими, никогда в жизни не державшими оружия. Но дело с приливом, поднимающим все лодки…] — Босс замолчал, ожидая, что они заполнят пробелы. [В том, что мы получаем всех…] — мрачно подытожил Лео. [Слабаков, но также и свежий урожай одарённых и ветеранов. Людей, у которых никогда не было причины или желания покинуть свои острова до сих пор. И они все направляются сюда.] [И одному Себеку известно, сколько из них попытаются напасть на Санни, когда узнают, что мы единственные, кто его охраняет,] — тихо добавила Рафей. [Влияние, золото, арсенал, древесина… мы стоим между ними и возможностью обеспечить себя на всю жизнь.] [И посмотрите, где мы находимся,] — сказал Донни, хотя никто из них не отвёл взгляд от горизонта. [Земля с одной стороны, океан с другой. Мы окажемся в ловушке снизу и сверху.] [Значит… нам нужно держать нашу защиту идеальной. Постоянно. Во всех направлениях. Без гарантированной поддержки, кроме Кумы. В течение двух лет,] — тихо заключил Майки. Ещё минуту они пятеро торжественно смотрели на горизонт. Затем, в идеальном единении, четыре ученика достали своё оружие, на их лицах играли лёгкие ухмылки. [Что ж. Было бы грубо не предложить им подобающее приветствие на пороге Нового Мира. Разрешение начать отбор некоторых из более сомнительных?] — спросил Лео. [Разрешаю. Вернитесь до рассвета,] — ответил Босс. Все четверо взмыли в воздух, Майки и Лео поднимались выше, в то время как Донни и Рафей погрузились в воду. И в тот момент, когда они повернулись спиной, Босс позволил себе довольную ухмылку. [Не мог бы быть более гордым, парни,] — тихо сказал он. Он сделал последнюю затяжку сигарой и опустил взгляд, стряхивая пепел. Закрепив её обратно в губах, он взял свой крюк и начал вращать его, глаза лазерно сфокусировались на чём-то под поверхностью. Он нырнул за борт без единого слова, готовый к бою. Совершенно невозмутимый, Бартоломью Кума продолжал своё безжизненное бдение. Санни, корабль, которому суждено нести Короля Пиратов к финальному острову, практически светился надеждой. И даже перед лицом сложного испытания, которое ожидало, немалым количеством рвения. Как и подобало Соломенной Шляпе.