To you, two thousand years later...

      Руки мягко скользили по спине, изредка ощущая шрамы, что никоим образом не портили Леви. Из битв с титанами практически нельзя выбраться без ранений, особенно если это Аккерман с его сотней лишних, но таких изящных движений. Прильнув губами к тонкой ключице, Эрвин с наслаждением прижимал к себе Леви, чувствуя как тот, цепляясь за волосы своего партнера, тяжело дышал где-то в районе уха Смита, продолжая медленно и мягко двигаться. Оба удобно устроились в кресле, кровать была проигнорирована, да и к черту ее, когда желание застает внезапно. Про это говорили разбросанные планы, различные бумаги и одежда. О тишине эти двое так же не особо заботились, к черту все, каждый день может стать последним и что-то скрывать и бегать, как дети, было бессмысленным. Эрвин осторожно гладит руку Аккермана, от плеча до самого запястья, забирает ее из своих волос и переплетает их пальцы, сжимая и заглядывая в этот момент в глаза. Зрачки Леви были расширены, занимая почти всю радужку. Целуя костяшки пальцев, Смит не прерывывает зрительного контакта, наблюдая за тем, как брюнет кусает от нетерпения губы, делая их еще более алыми и притягательными. Тянется ближе и целует, прерывисто, будто дразнит, проводит языком по нижней губе, от чего Леви несдержанно стонет и целует настойчивей, забирая у Эрвина все дыхание, не дав возможности опомниться. Движения стали еще быстрей, нетерпеливей, Смит выгибался навстречу, требуя скорейшей развязки. — Я люблю тебя... Леви шепчет едва слышно, будто боится быть услышанным самим собой, они практически никогда не говорили эти слова, ведь и без них было все понятно. — Люблю тебя... Уже громче, надрывный шепот у самых губ, на самом краю удовольствия. Еще пара движений и Аккерман дрожит в экстазе, цепляясь за плечи Эрвина, вытягиваясь в струну и забирая мужчину за собой. Понежившись щекой об плечо командора, Леви сладко улыбается, ему как никогда хорошо, он впервые признался вслух. Эрвин осторожно приподнимает лицо брюнета за острый подбородок, лаская большим пальцем губы и внимательно смотрит. Он тоже любит, Аккерман это знает, ему даже кажется, что вся любовь мира концентрируется в его Избранном, он знает, он чувствует это в каждом ударе сердца, что размеренно билось под ладонью, что покоилась на груди. Брюнет почти засыпает, они уже в постели, нужно отдыхать, а их пальцы будут сплетаться до утра, отпускать не хотелось никогда, лишь прижиматься ближе, слушая дыхание и проваливаясь в сон. — И я люблю тебя, Леви...