Раздавить Катамаранова

      Пробуждение началось с адской боли не только в голове, но и во всем теле. Жилин со стоном открыл глаза. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы глаза привыкли к приглушенному свету. Почувствовав сухость в горле, полковник тут же закашлялся. В глотке ужасно першило, видимо, сорвал голос после вчерашних криков. Что и говорить, Железным Рукавам надо отдать должное — пытки прошли на славу. Впрочем, полковник не без оснований предполагал, что это не конец и лично поблагодарить преступников он еще успеет. И не один раз.       Сергей Осипович наконец смог оглядеться. Сейчас он находился в комнате с плотно задернутыми шторами, в которой стояло одно кресло, стеклянный кофейный столик и кровать, на которой собственно и лежал милиционер. Пошевелив руками, мужчина обнаружил, что веревки с его тела пропали и вместо них руки сковали наручники.       — Отлично, — недовольно пробормотал полковник, принимая вертикальное положение и стараясь опереться на спинку кровати с особой осторожностью, — оказался закован в собственный рабочий инвентарь. Так и знал, что рано или поздно это произойдет.       Тело пронзила стреляющая боль, когда сотрудник органов прислонился к кровати, стараясь сесть и устроиться поудобнее. Несмотря на измученное и ноющее тело, Сергей Осипович морально подвергал себя уничижению ничуть не хуже Рукавов. Ему было по-настоящему страшно за себя, и он даже не хотел представлять, что с ним сделают сегодня. От одной мысли о продолжении истязаний его начинало мутить. Но еще страшнее ему было за Игоря — эти отморозки точно не оставят его в покое. Они ясно дали понять, что их цель — Катамаранов, а воздействие на него будет производиться через Жилина. Чему полковник был совершенно не рад.       Прикрыв глаза на секунду, Сергей Осипович провалился в забытье, а очнулся только тогда, когда почувствовал прикосновение к своему лицу — и, вздрогнув от неожиданности, дернулся назад, ударившись головой о изголовье кровати.       — Тише, полковник, тише, — голос Железного ворвался в сознание замученного милиционера липким и тягучим туманом и только тогда мужчина открыл глаза. Перед ним сидел лидер ОПГ и смотрел своими пронзительно-синими глазами на тяжело дышащего мужчину. Жилин пошевелил руками — они начинали затекать, но чувствительность еще не пропала — и решил задать единственно интересующий его вопрос.       — Что вы со мной сделаете?       Главарь Рукавов улыбнулся. Сотрудник органов знал, что это за улыбка — улыбка больного на голову маньяка. Таким лидер становился редко, но если становился — то можно было бежать, не оглядываясь. Ничего хорошего это не сулило.       Истязатель, тем временем, протянул руку в перчатке вперед и коснулся ноги Сергея Осиповича, мягко поглаживая ее через ткань брюк. Милиционер обратил внимание — на нем самом осталась только рубашка и брюки, все остальное исчезло вслед за кителем. Роман Викторович повел ладонью вверх, заставляя мужчину нервно дернуться и отодвинуть ногу — было крайне неприятно ощущать эти прикосновения. Железному не понравилась такая политика: он вновь протянул руку и, с силой сжав ей щиколотку, дернул тело Жилина на себя. Звякнули наручники, больно впившись в кожу — мужчина проехался на спине по кровати, распластавшись перед лидером.       Сергей Осипович не успел и охнуть, как главарь все той же рукой с силой сдавил лодыжку, причиняя еще больше неприятных ощущений. Полковник тяжело дышал от волнений и страха, захлестнувших его с головой, наблюдая за действиями лидера Рукавов. Железный с ухмылкой продолжил то, что начал ранее: заскользил по ткани брюк наверх, периодически надавливая в разных местах на мышцы и заставляя жертву шипеть и дергаться от боли. Когда рука добралась до внутренней стороны бедра, сотрудник органов вновь попытался отодвинуться. Сделал он это зря: Роман Викторович моментально оказался на нем, придавливая своим весом колени мужчины к кровати и вцепляясь обеими руками в бедра Жилина.       Милиционер взвыл: вчера по левой стороне бедра прилетела дубинка, так что любые соприкосновения с искалеченной частью тела причиняли страдания. Лидер, нащупав нужные точки давления, навис над жертвой, давя весом своего тела на поврежденные кости. Полковнику показалось, что он слышит хруст — впрочем, этот звук моментально утонул в его собственном крике. Главарь улыбнулся, наслаждаясь надрывающимся голосом сотрудника органов.       — Как ты себя чувствуешь, полковник? — Железный, словно змея, распластался на жертве, приблизив свое лицо к шее Сергея Осиповича. — Нравится тебе?       Только Жилин перевел дух, собираясь ответить, как рука в перчатке опустилась вниз и сжала его член через ткань брюк. Милиционер сдавленно охнул, чувствуя, как кровь приливает к щекам — ему все еще были неприятны все прикосновения лидера ОПГ.       — Очень, — язвительно отозвался мужчина, извиваясь и тщетно пытаясь сдвинуть главаря хотя бы на миллиметр. Бесполезно: тот тяжестью своего тела придавил жертву, сильнее вжимаясь в негодующего сотрудника органов. — Только порки не хватает для полноты ощущений.       Конечно, говорил это Сергей Осипович от отчаяния: он прекрасно понимал, что раз лидер Рукавов остался с ним наедине в спальне, то ничего хорошего дальше происходить не будет. Выплеснуть накопившиеся эмоции можно было только через словесное недовольство, но играть с главарем ОПГ очень опасно. Роман Викторович услышав данное заявление принял вертикальное положение и прищурился. Глаза его недобро блестели — и Жилин внутренне сжался, понимая, что никто его за язык не тянул и он сам подписал себе смертный приговор.       — Будет тебе порка, — к ужасу полковника отозвался лидер, скользя руками по его талии, — только не все и сразу. У меня на тебя немного другие планы.       С этими словами Железный поднялся на ноги и кивнул похолодевшему милиционеру.              — На колени.              Сергей Осипович тупо моргнул, уставившись на главаря. Ему не послышалось сейчас? Роман Викторович скользнул недовольным взглядом по неподвижному телу полковника.              — Ты оглох, полковник?       Чувствуя, как внутри все холодеет, сотрудник органов перекатился на бок, вставая на четвереньки, чтоб удержать равновесие. Еще секунда и Жилин стоял на коленях, расставив ноги, чтоб сохранить равновесие на мягкой кровати и не упасть.       — Ближе, — главарь приглашающе похлопал по краю кровати.       Милиционеру пришлось подчиниться. Когда мужчина занял нужное место, лидер пару секунд молча смотрел на свою жертву, а затем кивнул на ширинку.       — Расстегивай.       Сергей Осипович поднял глаза на главаря ОПГ, вопросительно изогнув бровь. «Он это серьезно сейчас?» — мелькнуло в голове у сотрудника органов, причем в мертвой тишине эта мысль была просто оглушительна. Роман Викторович выжидающие уставился на мужчину, ожидая исполнения приказа. Жилин без тени страха смотрел в глаза своего мучителя и задавался вопросом, как он упустил из виду шутливый тон Железного, потому что он не может требовать этого в самом деле.       — Что-то непонятно, Жилин? Может, стоить повторить приказ? — теряющий терпение лидер говорил совершенно серьёзно, без намека на улыбку и с явной угрозой. Сергей Осипович почувствовал, как сердце проваливается вниз.       — Н-нет…- шокированный полковник замотал головой. — Я не стану этого делать.       Главарь равнодушно пожал плечами.       — Как знаешь.       Милиционер, который был уже готов зайтись в истерике, не мог поверить своим ушам. Его не тронут. Он избежал изнасилования!       Но в следующую секунду его пронзил ужас. Из соседней комнаты донеслись приглушенные крики и стоны. Голос Игоря полковник узнал сразу.       — Я согласен. Все, что угодно. Только не трогайте его, — взмолился Сергей Осипович, стараясь поймать взгляд лидера ОПГ. Но тот отвернулся и с равнодушием рассматривал картину, висевшую на стене, словно она была единственным достойным внимания субъектом. Сотрудник органов не видел, что делают с Игорем, но догадаться было нетрудно — судя по крикам и мычанию Катамаранова.       — Умоляю, только не Игорь… Все, что скажете. Я на все готов, — Жилин предпринял еще одну попытку убедить хладнокровного мужчину. И, похоже, это удалось: Железный развернулся к дрожащей жертве и кивнул.       — Попридержите коней, — произнес он в рацию, которую достал из кармана брюк и, когда звуки в соседней комнате затихли, поставил устройство на тумбочку и подошел к кровати.       Трясущимися руками Сергей Осипович ухватился за ремень брюк и потянул его на себя, расстегивая. Из-за наручников это было затруднительно сделать, но мужчина выдохнул сквозь стиснутые зубы, стараясь держать себя в руках. Пряжка ремня никак не поддавалась, и милиционер начал переживать, что из-за его промедления Игорю снова сделают больно. Но поднять голову и наткнуться на взгляд лидера было еще страшнее.       — Теперь брюки.       Все естество полковника восставало против — но пришлось смириться. Ради Катамаранова. Все только ради него, как милиционер и сказал.       Коснувшись пальцами нижней части живота Железного, мужчина расстегнул пуговицу и дернул собачку вниз. Молния податливо разошлась. Жилин боялся, что главарь заставит его стягивать брюки вместе с нижним бельем, но Роман Викторович справился сам. Взяв лицо полковника за подбородок, лидер прошелся пальцами по нежной коже, оставляя едва заметные следы. Сергей Осипович смотрел в пол, опасаясь сталкиваться взглядом с мучителем, но лидер Рукавов так сильно дернул его за подбородок, заставляя запрокинуть голову, что у милиционера просто не оставалось выбора. Схлестнувшись взглядом с этими льдисто-голубыми глазами, полковник гадал, что будет дальше. Но все было понятно по взгляду Железного.       Жилина подташнивало от ситуации и того, что он делает, но он без устных приказаний, наклонил голову и прошелся языком по члену лидера. Замерев на секунду, чтобы удостовериться, что он все делает правильно, полковник дождался одобрительного кивка и взял в рот член.       — Хороший мальчик…- с улыбкой отозвался главарь, наслаждаясь умелыми ласками Сергея Осиповича. Милиционер ласкал языком головку, прикрывая глаза и стараясь не думать о том, кому он отсасывает.       — Так дело не пойдет, — громовой голос Романа Викторовича ворвался в абстрагирующееся сознание полковника. Жилин, как хорошо выдрессированный цепной пес, уловил недовольные нотки в голосе хозяина без проблем. Замерев на месте, полковник с ужасом подумал, что он сделал не так.       Главарь же резко подался бедрами вперед, входя в глотку милиционера на полную, заставляя его широко распахнуть глаза и дернуться назад.       — Даже не думай, полковник, — предупреждающе произнес Железный, запуская руку в волосы мужчины и сжимая их силой, не позволяя тому отвертеться. Из-за кожаной перчатки на руке мучителя получилось даже больнее, чем ожидал сам сотрудник органов. На глаза навернулись слезы, застилая обзор. Горло неприятно жгло огнем, а болезненная хватка только дополняла эффект унижения.       — Смотри на меня, сука, — лидер сильнее сжал волосы, вырывая у полковника стон из глотки. — Я хочу, чтоб твой благоверный слышал, чем мы тут занимаемся и насколько тебе это нравится. Ты же не хочешь, чтобы твоему пьянчуге-рабочему мои ребята отрезали пару пальчиков?       Сергей Осипович с ненавистью посмотрел на похитителя. Игры и предварительные ласки прошли. Жилину надоело притворяться. Может, он и не может сопротивляться без угрозы для жизни Игоря, но чем быстрее он сделает все, что от него требуется, тем быстрее его отпустят. А когда милиционер окажется на свободе, он разнесет банду Железные Рукава в клочья. Но сначала нужно выжить.       Кивнув в знак согласия и того, что он понимает, полковник шумно вдохнул через нос, приготовившись.       Главарь подался назад, но не давая сотруднику органов времени опомниться, тут же вновь вошел на всю длину. Горло отозвалось адской болью, и Жилин застонал. Но скорее не из-за требований лидера, а из-за болезненных ощущений. Роман Викторович вновь толкнулся в рот милиционера, выбивая из него, один за другим, стоны. Сергей Осипович чувствовал, как слезы текут по щекам, но не отводил взгляда от лидера ОПГ. Железный наслаждался этим полным боли и ненависти взглядом — это было видно в его глазах. Их зрительный контакт все больше раззадоривал предводителя банды, который все глубже и глубже вколачивался в плачущего полковника.       Время от времени, милиционер прикрывал глаза, чтобы не сойти с ума, но ненадолго — не хотел понапрасну злить главаря Рукавов. Эти рваные толчки, низкие стоны сотрудника органов, слезы, которые невозможно остановить, льдисто-голубые глаза садиста-насильника — все это смешалось в голове Жилина в единый водоворот. Стараясь не думать об Игоре, который явно слышал его стоны, полковник проклинал себя. Ему было до омерзения противно ощущать во рту член лидера, его руку в своих волосах, собственное унижение — все это было мерзко. Внезапно полковник ощутил ноющую боль в паху. Его тело возбуждала эта ситуация. Господи, какая низость…       С отвращением ощущая нарастающее возбуждение, сотрудник органов дернулся, стараясь освободиться. Разумеется, Железный не дал ему этого сделать — поудобнее перехватив волосы, он ускорил темп движения. Собственный стон, выражающий скорее отвращение, нежели удовольствие, заставил член Сергея Осиповича зашевелиться. Полковника затошнило. Стараясь сконцентрироваться на своем дыхании и выбросить посторонние мысли из головы, Жилин прикрыл глаза.       — Полковник.       Этого короткого предупреждения хватило, чтобы сотрудник органов открыл глаза и поднял голову. Взгляд льдисто-голубых глаз, направленных на стоящего на коленях милиционера, возбудил мужчину еще сильнее. Теперь стоны не приходилось выбивать — они сами вылетали из уст Жилина, ведь это была единственная разрядка, которую мог себе позволить в данной ситуации Сергей Осипович.       Ощутив, что движения стали более рваными, милиционер догадался, что главарь уже на грани. Мужчина предпринял последнюю попытку отстраниться, когда лидер ОПГ прогнулся в спине и подавшись вперед, кончил в рот сотруднику органов. Полковник подался назад, но Железный не терял бдительности даже во время оргазма — он не ослабил хватку, заставляя Сергея Осиповича проглотить все, до последней капли.       Когда наконец лидер Рукавов отпустил свою жертву, мужчина упал на четвереньки и закашлялся. Чувствовал себя он просто ужасно — особенно его удручал факт собственного возбуждения. Это было мерзко — возбудиться от действий насильника, но       Жилин почему-то вспомнил вчерашние пытки и действия главаря. Его горячие губы и эти льдистые глаза — Сергей Осипович, верно, сходит с ума.       Железный, тем временем, застегнул брюки и обошел кровать с другой стороны. Что он там делал, полковника не особо волновало — он пытался забыть мерзкие ощущения, подаренные лидером ОПГ от минета, и заодно отдышаться.       — Как себя чувствуешь, Жилин? — снова этот заботливо-лживый тон. — Если ты устал, можешь прилечь. Я не возражаю.       Даже если бы сотрудник органов хотел язвительно ответить — не смог. Отвращение заполняло каждую клеточку его тела и мысли о произошедшем постепенно оттенили возбуждение. Главарь банды легонько надавил на затылок милиционера, заставляя его лечь животом на кровать и вытянуть закованные руки вперед. Сам же Роман Викторович присел рядом, наслаждаясь видом и скользя рукой в перчатке вдоль позвоночника жертвы. Жилин наконец смог прикрыть горящие огнем глаза, но расслабиться рядом с садистом не получилось. Тем более, его рука уже скользнула по заду полковника, мягко заползла под живот и расстегнула брюки. Одним резким движением лидер стянул брюки вместе с бельем, оголяя кожу ягодиц. Жертва дернулась, стоном выразив свой протест, и попыталась подняться, но главарь устанавливал свои правила игры.       — Не забывай, твой дружок может остаться без жизненно важных органов. Его благосостояние зависит лишь от тебя и от того, насколько ты будешь послушным мальчиком. Сергей Осипович почувствовал, как из его закрытых глаз текут слезы. Лидер, между тем, продолжал:       — Правила немного меняются, полковник. Теперь помимо стонов, я хочу слышать твой голос, так что будешь называть меня «хозяин» и считать вслух. Понятно?       — Да, — коротко ответил милиционер, гадая, что же он будет считать. Но в следующую секунду все догадки вылетели из головы — Железный размахнулся и ударил рукой в кожаной перчатке по оголенной коже. Ее обожгло огнем, а в глазах Жилина полыхнуло. Он открыл глаза и стиснул зубы.       — «Да, хозяин», — недовольно процедил Роман Викторович, нанося второй удар и вложив в него чуть больше силы. — И я не слышу счет.       — Два, хозяин, — произнес Сергей Осипович, стискивая руки в кулаки. Только не стонать, не стонать, не доставлять этому ублюдку удовольствия. Но сказать легко, а сделать трудно. Вместе со следующим ударом изо рта полковника вырвался тихий стон. Становилось больнее.       Главарь банды же не останавливался, с каждой секундой повышая вместе с силой удара громкость голоса милиционера. Он послушно считал, несмотря на саднящую боль в горле и старался стойко сносить удары. Кожа горела огнем, на ней оставались отметины, а по телу расходились волны боли. Вернулось возбуждение, и Жилин проклял тот день, когда впервые столкнулся с лидером ОПГ.       Впрочем, вся боль, которую испытывал сотрудник органов, просто померкла, когда на нежную кожу ягодиц опустилась плетка. Вот тут полковник закричал в голос. Несмотря на то, что Железный бил не в полную силу, уже после третьего удара по бедрам милиционера потекла кровь. Он срывал голос, в перерыве между счетом вслух и ударами, умолял лидера перестать. Но Роман Викторович напомнил, что если Жилин собьётся с счета, то насильник добавит еще десять ударов сверху. Хлестал свою жертву предводитель банды, не жалея сил: удары сыпались один за одним, рассекая кожу, оставляя глубокие следы.       Сергей Осипович кричал, не щадя голосовые связки. Ягодицы пылали, кровь текла рекой, но возбуждение от действий мучителя все нарастало. Впрочем, возбуждено было только тело — всем своим существом милиционер ненавидел лидера Рукавов. Если бы он только мог вырваться… Он бы заставил Железного пройти через весь ад, в который затащил его насильник. Но сотрудник органов не мог освободиться и все, что ему оставалось делать — это лежать и кричать от боли.       Наконец рука с плетью опустилась в последний раз, после чего главарь Железных Рукавов провел рукой по кожаным ремням. На пол закапала кровь. Обессиленный Жилин неподвижно лежал на кровати. Тело адски горело не только из-за ударов плетью, но и вчерашние раны, приобретенные во время пыток, решили, что сейчас самое время напомнить о себе. Милиционер был опустошен.       Лидер, тем временем, наклонился к своей жертве и перевернул Сергея Осиповича на спину. Тот даже не пикнул, хотя от соприкосновения растерзанной кожи ягодиц с тканью покрывала, возникла адская боль. Железный с удовлетворением отметил стояк полковника и навис над ним. Сотрудник органов думал, что дошел до точки и дальше точно хуже не будет, словно он ничего не чувствует больше. Как же мужчина ошибался.       Как только указательный палец Романа Викторовича вошел в милиционера без смазки, тот резко напрягся и задергался. Но лидер ОПГ уверенным жестом прижал руки полковника к кровати и придавил его своим весом. Жилин дернулся, сжимаясь и плотнее обхватывая палец. Он сам того не понимая, травмировал себя. Главарь продолжил движение пальцем, делая это с трудом, но все же делая. Холодный палец причинял дискомфорт и Сергей Осипович приподнял израненные бедра, сжимаясь. Железный ухмыльнулся и добавил еще один палец, причиняя невыносимую боль неподготовленному телу.       Полковник понял, что попал в ловушку, из которой он точно не сможет сбежать. От безысходности, боли и неприятных ощущений, милиционер заплакал. Он продолжал сжиматься вокруг пальцев, которые вторгались в него против его воли. Вдруг, сам того не желая, полковник развел ноги пошире и прогнулся в спине, слегка приподнимая бедра. Его тело предавало его, желая насильственных действий. Жилин застонал сквозь стиснутые зубы: это неправильно, он не должен хотеть продолжения. Но несмотря на голос разума, тело очень даже хотело.       Откинувшись на подушки, сотрудник органов чувствовал, как соленые слезы струятся по щекам; как пальцы входят все глубже и глубже; как в паху требовательно ноет. Лидер ОПГ не стал ждать, когда его жертва привыкнет — он добавил третий палец, внимательно наблюдая. Все-таки хочется видеть все эмоции на лице полковника и в этом шоу у Железного первое место в ряду.       Милиционер вновь закричал, но его крик тут же оборвался, превратившись в рваный хрип. Все-таки голосовые связки не выдержали событий последних дней. Хрипя от боли, Сергей Осипович закрыл глаза. В какой-то момент боль вдруг исчезла, и Жилин смог расслабиться, не ощущая пальцев внутри себя. Но звук расстегиваемой ширинки привел в ужас полковника. Он понимал, что сейчас последует.       — Н-нет, пож-жалуйста, умоляю, только не это… — захрипел из последних сил милиционер, в страхе сводя ноги и сжимаясь. — Умоляю, Железный, все что угодно…       Лидера ОПГ удивило обращение полковника к нему, но не остановило. Силой раздвинув ноги жертвы, главарь банды устроился между ног и резко вошел в полковника. Сотрудник органов захлебнулся собственным криком — он и не предполагал, что может быть так больно. Роман Викторович прижал руками бедра мужчины к кровати, которая уже пропиталась его кровью, и начал трахать его. Жилин попытался сжаться, чтобы остановить насильника, но сделал только хуже себе — лидер Рукавов просто порвал его изнутри. Алая кровь заструилась по бедрам, а Сергей Осипович едва не потерял сознание от боли. Никто и никогда еще не причинял таких страданий.       Двигаясь толчками в полковнике, главарь банды изменил угол наклона и попал по простате, вызвав прилив наслаждения в этом море боли. Милиционер застонал сквозь стиснутые зубы. Он был готов вытерпеть боль, но получать удовольствие от этого — выше его сил. Видимо, прочитав его мысли, Железный обхватил рукой член Жилина и начал двигать рукой вверх-вниз, не сбавляя темпов движения внутри мужчины.       Противоречия захлестнули бедного полковника: с одной стороны, приятное попадание по простате и ощущения руки на члене; с другой, его насильно трахает садист. В этом букете ощущений Сергей Осипович затерялся. Он ненавидел и хотел Романа Викторовича; он хотел убить его, и чтобы тот не останавливался; ему было мерзко и так приятно. Эта ужасающая смесь заставила кончить Жилина, прямо в руку лидера, запачкав живот мужчины. Главарь присоединился через несколько минут: он бурно кончил внутрь сотрудника органов, со стоном удовольствия изливаясь в него. Выйдя из своей жертвы, Железный провел рукой по лицу неподвижного, изнасилованного, запачканного внутри и снаружи мужчины и прошептал:       — Мне было очень хорошо с тобой, полковник. Я получил настоящее удовольствие. Интересно, а Катамаранов наслаждался ровно также, как и я, стонами своего мальчика? Думаю, мне стоит узнать.       И с этими словами лидер ОПГ направился к двери, застегивая брюки. Сергей Осипович, лежа на кровати и от болевого шока потеряв чувствительность морально ощущал себя грязным, мерзким, испачканным и разбитым.       Закрывающаяся дверь была последним, что увидел Жилин, прежде чем потерять сознание.