Зима в сердце

      Сбегу… Сказать это слово оказалось проще, чем приступить к действиям. И тем не менее, пока ты болен — за тобой не смотрят так, как за остальными детьми во время работы или молитвы. За это время я запаслась едой (хлебом, хлебом и ещё раз хлебом) и водой, закопав их в мешке под амбаром. Оставались только деньги. Проблема лишь в том, как стащить их у старой горгульи и при этом вовремя скрыться, не оставшись без рук. Задача трудная, но выполнимая.       Прошло ещё три дня, прежде чем я начала спускаться на завтраки с остальными детьми. Я уже и забыла, как нервируют каблуки надсмотрщицы, звук которых громом разносился по тонувшей в тишине столовой. Merdé!* Как же меня раздражает её тяжёлый шаг, так бы и… А ведь это мысль! Я невольно расплылась в полу улыбке, в то время как пара зелёных глаз буравила меня с другого конца стола. Интересно, как долго он на меня смотрит, и как много он успел увидеть? И с каких пор меня вообще интересует кто-то вроде… вроде него? Я нахмурилась: у меня не было времени думать о ком-либо, особенно под этот чертов-отвратительный-грохот-чертовых-каблуков! Она подходит ко мне — время действовать.

*Merdé (перевод с фр.) — проклятье/дьявол.

      Когда старая корга сделала очередной шаг в мою сторону, я резко вскочила с места под ошеломленные взгляды детей. Мадам остановилась и смерила меня взглядом, как если бы смотрела на грязь под своими ногами. — Не могли бы вы уже наконец перестать мерить пол своими старыми ботинками? Он ведь скоро провалится! — не выдержала я, а мадам опешила, но не на долго. Это хорошо, нужно больше; я сдержала улыбку. — Закрой рот и сядь на место, — сказала женщина, сжав руки за спиной; напрасно. — Только если вы наконец перестанете действовать на нервы. Есть это и так невозможно, а вы отбиваете и без того отсутствующий аппетит! — да, злись, мне нужно больше! Мадам начала закипать: этого я и добивалась, ведь когда она в ярости, то ничего не замечает, а меня интересует только кошель на её поясе.       В звенящей тишине, кажется, дети перестали дышать, но я затылком чувствовала взгляд Гейла. Понял ли он, чего я добивалась? В любом случае женщина ударила меня наотмашь и истеричным голосом завопила, чтобы я села на место. Но этого мало для моей цели. Опомнившись от пощечины, я что есть силы пнула её по ноге. После этого мне нельзя оставаться в приюте. Но я и так не планировала! А тем временем она перешла на фальцет. Оживились дети, столовая наполнилась криками и смехом. Старшие кричали: «Лови её!», кидались хлебом и расплёскивали воду. Кто-то повалил старую ведьму с ног, а я же, воспользовавшись моментом, сорвала кошелёк у неё с пояса и побежала прочь из приюта.       Уже около амбара, когда я отрыла свою поклажу, я услышала приближающиеся шаги и уже хотела бежать, но тёплые пальцы сомкнулись на моем запястье. — Гейл! Чёрт тебя дери! — зашипела я, унимая бешено колотящееся сердце. — Что ты?.. — но он пальцем показал, чтобы я молчала, и потащил меня прочь от здания приюта. Из окон все ещё были слышны крики и визг надсмотрщицы. — Черти сейчас дерут только её, — заметил парень, когда мы уже вышли за ворота. — Неужели ты думала, что я не понял, что ты задумала? — его ледяное спокойствие заставило меня усомниться в возможностях моей скрытности. Мне не нашлось, что сказать, поэтому он продолжил, упорно держа меня за руку. — Я догадывался, что ты задумала план побега, — по сугробам было тяжело идти, но двигались мы быстро. Я уже чувствовала, как под морозом несёт моё лицо. А ведь я не взяла тёплую одежду… — Поэтому подготовил то, о чем ты не подумала, — посмотрел он через плечо. Погони все ещё не было, но это только пока. Хорошо бы, если бы наши следы замело снегом. Никогда я ещё так не надеялась на метель.       Какое то время мы еще шли, пока не настигла окраины леса. Там Гейл из мешка, который висел у него за спиной, достал тёплую шапку, шарф, шаль и дырявые, явно в давние лучшие времена варежки. Я уже клацала зубами и задыхалась от холода, пока он одевал все это добро на закоченевшую меня. — С-с-спасибо, — все, на что хватило моих речевой способностей, когда зуб на зуб не попадал. Гейл покачал головой: смотрел он на меня укоризненно, а я, хоть убейте, все ещё не понимала, почему он здесь. Неужели он тоже планировал сбежать? Поэтому помог мне? Хотел сблизиться? Спрошу, когда смогу нормально говорить. — Всегда к твоим услугам, Элис, — вопреки своему суровому виду он улыбнулся. — А сейчас нам пора. Нужно уйти как можно дальше, прежде чем ведьма захочет нашей крови, — на это мне было нечего возразить, поэтому мы двинулись прямиком в лес.       В лесу было еще хуже, чем в столовой во время завтраков и ужинов: в губкой тишине, где деревья стояли словно спящие великаны, хрустел только снег под нашими шагами. Звук неприятно отскакивал и разлетался в пространстве. Возможно, это моя паранойя, но я чувствовала, как вековые ели, припорошенные снежным шапками, наблюдали за нами с интересом и укоризной. Я невольно прижалась к мальчику, на что тот только усмехнулся. — Наша ледяная принцесса наконец оттаяла? — и откуда у него на лице появилась эта гаденькая ухмылка? — Не раньше, чем сойдёт последний снег, — буркнула я, понимая, что ко мне вернулась способность нормальной речи. — И вообще… почему ты здесь? Мы ведь не друзья и никогда ими не были, — пожалуй, причина того, как он оказался здесь волновала меня не меньше, чем как мы доберёмся до ближайшей деревни и что будем делать дальше. — Расскажу как только доберёмся до места, где можно согреться и отдохнуть, — Гейл кинул на меня быстрый взгляд изумрудных глаз. — А ещё каждому нужны друзья, — добавил он и замолчал. Никто из нас больше не считал нужным что-либо говорить.       Не знаю, как долго мы шли: я потеряла счёт времени, когда начало темнеть, а лес и не думал заканчиваться. Гейл молча продолжал меня тащить за руку иногда кидая обеспокоенные взгляды, а я делала вид, что не замечаю. Дорога давалась мне тяжело… несмотря на тот объем работы, что мы выполняли в приюте, моё тело оставалось слабым, и сейчас я бы с удовольствием завалилась в сугроб и уснула. Вероятнее всего навсегда, но такой расклад меня бы не устроил.       Спустя какое-то время мои ноги в конце концов подкосились, и колени обожгло холодом. Колготки, порванные в нескольких местах, не согревали, а теперь ещё и намокли. Тёплая рука меня так и не отпустила. — Потерпи ещё немного, мы почти пришли, — его голос дрожал, щеки раскраснелись на морозе, а глаза лихорадочно блестели. Именно в этот момент я задумалась о том, почему за нами все ещё нет погони. — Я в порядке… — кивнула я, но это было совсем не так. Встать снова оказалось тяжелее, чем начать идти. — Конечно… — только и ответил он, хотя могу поклясться, что Гейл закатил глаза, пока отворачивался.       Ко времени, когда совсем стемнело, мы наконец дошли до кромки леса, где стояла, словно изваяние, старая покосившаяся хижина. Надо сказать, что выглядела она более чем жутко: худая растрепанная крыша чуть съехала в бок; чёрные, как ночь, бревна словно поглощали любой свет (которого и так было в недостатке), а разбитые кривые окна и дверь, будто кричащее лицо избы — все это так и говорило, шептала на ушко метелью: «Уходи…» — Мы можем переночевать и согреться здесь, — сказал парень, прервав моё бурное воображение. — Ты уверен, что нам здесь… безопасно? — не удержалась я от вопроса, за что получила в награду озорную мальчишескую улыбку. — А ты хотела бы ночевать в лесу на снегу? — усмехнулся парень. — Не бойся, с тобой ничего не случится, — он снова взял меня за руку и повёл внутрь.       Изба оказалась на удивление просторной, по большей части из-за того, что была пустой. Пустой и дырявой. Пожалуй, так же можно описать и то, как я себя чувствовала. Тем не менее, здесь все равно было теплее, чем на улице: я это поняла по тому, как меня затрясло. Наконец, под коленями я почувствовала твёрдую поверхность и обхватила себя руками, чтобы перестать трястись, но это мало помогало моему разуму и телу. Я только сейчас начала ощущать, что все это время была натянута, словно струна. И теперь, когда выдалась «свободная минутка» от переживаний, я чувствовала, что будто бы распадаюсь на части и никак не могу собрать себя заново. Стук зубами от холода лучше тоже не делал, и тогда я почувствовала рядом с собой что-то тёплое. — Прижмись ко мне, — его изумрудные глаза словно светились в темноте, когда смотрели на меня. Они излучали тепло и доброту — все то, что мне в этом бренном мире никогда не было ведомо, — тебе станет немного теплее. Нам станет, — как-то неловко добавляет парень, и я чувствую, как мои щеки постепенно обдаёт жаром. Тем не мене я слушаюсь, удивляясь своей покорности рядом с ним, и с не меньшим удивлением отмечаю, что действительно становится теплее, когда Гейл накрывает нас сверху шерстяной шалью надсмотрщицы. — Кажется, не я одна рылась у неё в кабинете, — хмыкаю я и прижимаюсь чуть ближе к плечу парня. — Долгая история, — его губы растягиваются в кривой ухмылке, — возможно, я как-нибудь расскажу тебе ее. — А почему не сейчас? — не удерживаюсь я от вопроса, с особым удовольствием отмечая, что больше не дрожу. — Считай, что это вроде обещания. Обещания встретиться снова, когда мы оба заживём нормальной жизнью, — парень тихо выдыхает клубок воздуха. Никогда раньше не замечала, что от Гейла пахнет свежестью и хвоей. — Тогда я расскажу тебе все, что ты захочешь обо мне узнать. — Как я узнаю, что ты сдержишь обещание, и все это - не пустые слова? — хмурюсь я, но вместо ответа получаю короткий и нежный поцелуй в лоб. Губы Гейла сухие и прохладные, но место, которого он коснулся, будто обожгло огнём. — Это моё обещание тебе, принцесса, — тихо смеётся он, а я не успеваю ничего сказать прежде, чем раздаются звуки выстрелов, и мы срываемся с места. Нас нашли…