И тьма родится вновь
12 февраля 2022 г., 10:11
Прошло несколько дней с того момента, как я повстречала того мужчину. Знакомство оказалось. странным и спонтанным. А ведь это мог быть один из разбойников, которых здесь водилось не мало, и тогда моя жизнь была бы кончена. Однако, видимо мне везёт больше, чем кому бы то ни было, раз я все еще имею возможность вдыхать воздух, пропитанный запахом сосновой смолы, сидя на скамейке около своего дома и разделывая рыбу.
С каждым днем становится все холоднее, и я невольно ёжусь от того чувства, что возникает в груди: где-то очень глубоко, куда просто так не добраться ни словами ни руками, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний и ощущений отчаяния и безысходности, которые приходят каждый раз с первыми морозами.
Я поднимаю взгляд к хмурому небу. Оно будто понимает меня, сгущая тучи вокруг в знак солидарности, и я от этой мысли невольно усмехаюсь, но звук выходит сдавленный и, в конечном итоге, превращается в кашель. Кажется, ещё один тёплый шарф мне не помешает. С этими мыслями я возвращаюсь в дом и развожу огонь в печи. Тепло не сильно задерживается из-за обилия дыр, но мне хватает и того, что есть. На улице все равно холоднее, и сейчас температура ощущается будто бы на пару градусов выше. Из груди вырывается очередной приступ кашля, и мне начинает казаться, что это у меня температура, а в комнате вовсе не тепло.
Как бы то ни было, я отгоняю мысли о болезни и приступаю к готовке обеда. Если уж и болеть, то точно не на пустой желудок.
Ситуация усугубляется, когда к вечеру мне все же нужно выйти на улицу. Я зарабатываю на жизнь тем, что продаю спички на улочках деревни, и сейчас, когда с каждым часом становится все холоднее и холоднее, спрос на них возрастает. Пусть я зарабатываю не так много, как хотелось бы, все равно не упущу шанс, чтобы в кармане появилась «лишняя» монета.
Я снова закутываюсь в шарф и наклоняюсь, чтобы завязать шнурки, но голова кружится, и я чуть не врезаюсь лбом в дверной косяк, вовремя вскидывая руки перед собой, давая себе возможность успокоиться.
— И все же жизнь меня не любит, — усмехаюсь я, разговаривая больше сама с собой, чем с кем-либо, однако ответ все же получаю.
— Не думаю, что только Вас, мисс, — вздрагиваю и оборачиваюсь на голос. Мне не нужна гадалка, чтобы узнать того, кто стоит прямо за дверью. Даниэль… тот странный мужчина. Однако, как он узнал, где я живу? И что ему от меня нужно? Чтобы получить ответы на вопросы я подхожу и открываю дверь. В полутьме его фигура выглядит более устрашающе, чем я его запомнила.
— Добрый вечер, мисс Элисон, — он склоняется голову и так же быстро возвращает её на место, окидывая меня взглядом цвета неба. Наверное, это его обычное клише, после чего сердце женщины буквально само должно вывалиться из груди ему под ноги. Но не в этот раз.
— Видимо не такой уж и добрый, раз вы стоите здесь, — фыркаю я и с трудом подавляю очередной приступ кашля. — Чем обязана такой чести?
Черты его лица становятся более жёсткими, а глаза буквально впиваются в меня, жадно рассматривая каждый сантиметр неприкрытой кожи. Я невольно ёжусь и поправляю шарф в ожидании ответа.
— Выглядите не здоровой. Вы в порядке? — ответ на вопрос — моё выражение лица, выражающее то ли шок, то ли недоверие, то ли ещё что-то очень неприятное.
— Уж не хотите ли Вы сказать, что добирались сюда, чтобы осведомиться о моем самочувствии? — хмурюсь, отодвигаю мужчину рукой и закрываю дверь, выходя на улицу.
— Разумеется нет. Однако Ваш вид заставляет беспокоиться, — еле сдерживаюсь, чтобы не нахамить. Какого вида он ожидал от оборванки? — Куда Вы направляетесь, разве не стоит остаться дома, когда холодает? — не отстаёт, идёт за мной.
— В деревню. В холода людям нужно тепло, и я его продаю, — как можно более ровнее отвечаю, придерживая подол платья, чтобы не улетал от ветра слишком далеко.
— Продаете тепло? — мои слова сначала вгоняют собеседника в краску, когда он явно думает о чем-то неприличном, а потом в ступр, когда он делает вывод, что его первые мысли неверны.
— Я продаю спички, — решаю сжалиться над бедолагой, чтобы не так уж сильно напрягал свои извилины.
— Вы идёте продавать спички в такой холод, хотя сами больны и нуждаетесь в помощи? Я готов купить у Вас их все, — заявляет он, и я все же издают звук, отдалённо похожий на смех.
— Даниэль, Вы совсем не выглядите как человек, которому нужно тепло. Я продаю его тому, кому оно действительно нужно. Не лишайте этих бедняг возможности согреться, — киваю я и отдаляюсь от застывшей на месте фигуры в плаще.
В деревне меня знали как девочку со спичками. С тех пор, как я впервые появилась здесь, это прозвище ко мне так и пристало. И стоит мне появиться в деревне в особо холодные дни, как из всех углов разносится: «Девочка со спичками пришла!»
Особенно это прозвище нравится маленьким детям, а я уже устала объяснять, почему не даю им спички в руки, и почему это в принципе очень плохая идея.
Как я и предполагала, сегодня все нуждаются в тепле, и моя корзина почти что пустеет, прежде чем мне становится ещё хуже.
Я опускаюсь на колени: медленно сползаю по стене, пытаясь отдышаться. «Дело дрянь» — думаю я, положив руку на шарф, стараясь прикрыть им лицо до носа. Снова кашель. Меня лихорадит, и уже не особо волнует, где я нахожусь и что делаю. Хочу попросить помощи, но не у кого: все разошлись по домам, к своим семьям греться в тепле. А у меня же нет семьи… К горлу подкатил ком, который я не могу проглотить или выплюнуть. Отчаяние душит ещё хуже, чем кашель. И тем не менее, я не могу здесь остаться. Собрав все силы в кулак, опираясь на стену, кое-как встаю на ноги и подбираю корзинку. Тело будто налито свинцом, дышу неглубоко и часто: вокруг вихрями вьются снежинки вперемешку с небольшими клубками пара. Мой взгляд фокусируется на фигурах в конце переулка. Трое мужчин, увы, не выглядят так, будто я могу просить у них помощи. Быстро, насколько позволяют ноги, разворачиваюсь, чтобы бежать в обратную сторону, но запах перегара нагоняет меня быстрее, чем я ожидала. И вот, пьянчуга уже держит меня за руку почти железной хваткой. Выглядит он отвратительно, а воняет ещё хуже.
— Дефушка, а куда эт ты так спе-шишь? — мужчина средних лет, полноватый, крепко сложен. Под глазом синяк, отсутствует парочка зубов. И о… эта вонь. Молю, лишь бы меня не вывернуло!
— Отпустите! — требую я, пытаясь вырваться. Мил мне не хватает, чувствую себя беспомощной и жалкой. Хочется кричать и плакать, но я не позволяю себе. Ведь эта свинья хочет от меня этого.
— Какая дерзкая, — усмехнулся второй, пока третий, самый тощий и высокий, облизнулся. Мерзкое отребье.
Не особо думая, я изо всех сил каблуком давлю ногу тому, кто меня держал и он, с криками, бранью, чуть отступает и отпускает меня, чтобы потереть ногу.
Пользуясь общим секундным замешательством, вдогонку швыряю в них корзинку и бегу — бегу прочь, игнорируя ломоту в костях и желание лечь и не двигаться.
— Лови эту ведьму!!! — слышу эхо в пустых проходах, но бегу и не оборачиваюсь. Звук моих каблуков эхом отражается от пустых улиц и во мне зарождается страх. Однажды я уже так бежала… в лесу, бежала без оглядки. И если бы не он, меня бы здесь не было…
На глаза наворачиваются предательские слёзы, застилая вид на заснеженные улицы. Гейл…
— Помогите! — выкрикиваю я и стучусь в первую попавшуюся дверь. Мне не открывают, шаги все ближе. Бегу до следующего дома, но и там натыкаюсь лишь на глухую стену.
Беру себя в руки, пробегаю ещё одну улицу и… тупик. Осознание обрушивается на меня молниеносно, безжалостно. Тяжело дышу, начинаю кашлять. Жарко… слишком жарко: чувствую, как ко лбу липнут выбившиеся из причёски пряди волос. Сознание странно утекает, земля вдруг становится все ближе, а затем острая боль в голове. Закрываю глаза и наконец проваливаюсь в боаженную темноту.
POV Даниэль
«Это самая странная особа из всех странных особ, которых я только встречал» — подумал я в первый раз, когда увидел мисс Элис одну посреди леса. Этот одинокий взгляд, увидев однажды, вряд ли можно забыть. И я был прав: он преследовал меня все те дни, пока я не увидел ее вновь. От чего-то она казалась мне до боли знакомой, но я никак не мог взять в толк, по какой причине. Пока в этот вечер не оказался у порога её дома. Мисс очень похожа на НЕЁ — женщину, которая когда-то очень много значила для меня. И вот сейчас, в эту отвратительно холодную и снежную ночь, стоя на другом конце улицы, я наблюдаю, как трое в хлам бухих поганцев пытаются облапать беззащитную девушку. Но, как оказалось, помощь ей пока не особо нужна. Бегает она быстро, да и бьёт, очевидно, больно. Вскоре я теряю её из виду, а когда нахожу — с ужасом понимаю, что чувствую запах крови: он заполнил весь переулок. Терпкий, сладкий и густой аромат заполнил мои ноздри и заставил отступить, привалившись к стене. — Дыши, Даниэль, — говорю сам себе, — это просто кровь. Чёртова кровь, — руку на себя, и мне понадобилось меньше секунды, чтобы оказаться в закаулке — прямо перед троицей и мисс Элис. Картина была до безобразия неприятной: красивая молодая девушка истекает кровью на холодном снегу, пока её пытаются раздеть три пьяных похотливых свиньи. «Люди всегда такие мерзкие?» — думаю про себя, пока хватаю одного за ворот и впечатываю лицом в стену. Он что то невнятно кудахчет, захлебываясь собственной кровью и слюной. Возможно чем-то ещё, но я уже откидываю его в сторону, как мешок с мусором. Двое других дрожат от страха, когда я окидываю их оцениваются взглядом. — Сами свалите или помочь? — гаркаю я, и двое не очень смелых людишек как ветром сдувает. Наконец подхожу с мисс, закутывая её в свой плащ. Не позволяю себе надолго задерживать взгляд на её внешнем виде. Откидываю со лба длинные густые волосы цвета малинового заката и вижу рассеченную рану на голове. Очевидно, она ударилась о ящики, которые не заметила в темноте. — Элис, Вы меня слышите? — щупаю пульс, но он очень слабый. — Мисс, Вы должны открыть глаза! — смотрю на лужу крови, и меня охватывают противоречивые чувства.POV Элис
Настойчивый, властный голос медленно вырывает меня из забытия, заставляя открыть глаза. Звучало так просто, но сделать было тяжелее. Хотелось закрыть их, и больше не чувствовать ни тепла, ни холода, ни этой ужасной боли. — Элисон, открой глаза! — кричит мужчина, и я все же подчиняюсь. — Это… Вы, — выговариваю я, но выходит слабо и сипло. Я почти не вижу его лица, но узнаю по глазам. Они так же сверкают, но на этот раз беспокойством и… виной? — Рад, что Вы меня узнали, мисс, — вздыхает он и поднимает меня на руки так, будто ему это ничего не стоит. — Вам нужна помощь, — Даниэль прижимает меня к себе, и тело взрывается болью. Хочу кричать, но вместо этого лишь плачу, и горячие слезы скатываются по лицу. — Помоги. Мне… — прошу я, и самой от себя обидно и противно, — я не хочу так, — тихо всхлипываю, чувствуя чужие губы у себя на лбу. — Тшшшш… поспи. Когда проснёшься, все будет хорошо, — пообещал мне он, и я провалилась в беспокойный сон до тех пор, пока не оказалась в своём доме.POV Даниэль
С каждым часом, как приближался кровавый рассвет, Элис становилось только хуже. Ее тело горело из-за лихорадки, не давая возможность ране перестать кровоточить. Такими темпами она не доживёт до утра… «Помоги мне…» — всплывает в моей памяти, и я невольно ёжусь. Я могу, но… стоит ли? Неожиданно Элис хватает меня за руку. Она бредит, но не на долго приходит в сознание. Её глаза… красивы и печальны. В них безмерная тоска, сожаление и… надежда? — Прошу… я… я не хочу умирать… — У меня перехватывает дыхание и ничего не остаётся. — Прости меня, — шепчу я, целуя её локон, и решаюсь на этот шаг. — Прости.POV Элисон
Мне снится приют. То отвратительное время, когда не было ни надежды, ни любви. Маленькие дети, которые вынуждены страдать из-за той невежественной женщины. Снится порка, холод, снится, что мне снова девять лет, и я стою на коленях на морозе, ожидая, что прут скоро снова опустится мне на спину и рассечет кожу. Один кошмар сменяется другим, пока я не начинаю видеть зелёные глаза и чувствовать запах хвои. Гейл… Я глажу мальчика по голове, и он улыбается мне. А затем… раздаётся выстрел, и он бездыханно падает в мои объятия… Нет! Нет! НЕТ! — кричу я, убаюкивая парня, но меня никто не слышит. Не умирай! Пожалуйста! Я продолжаю плакать и кричать, а затем чувствую на своем затылке дуло ружья. Мне снова двенадцать, и я одна в этом лесу и. Я не хочу умирать… Осознание заставляет меня оцепенеть. Я ведь… и правда не готова расстаться с жизнью. Нет… не хочу! НЕ ХОЧУ!!! — кричу я, и вдруг… все заканчивается. Чувствую, как из сознания ускользают все ужасы, оставляя лишь непривычную лёгкость. Боль отступает, и я ощущаю, что могу свободно вздохнуть, но… странные ощущения в шее. Я заставляю себя открыть глаза. Уже светает, и комнату понемногу заливает малинового цвета рассвет. Почему… так больно смотреть на свет? — Элисон? — зовёт меня бархатный голос, и я фокуструю взгляд на его обладателе. Тёплые голубоватые глаза, растрепанный вид и… кровь на его губах. Это последнее, что я помню, прежде чем сознание снова ускользает от меня. Кажется… я умерла и родилась снова.
