Дурь и Романия

Юнги знал, что Намджун продолжал учиться после поступления в университет. Усердно учиться: это было видно по его историям в инстаграмме. Когда появлялся оранжево-фиолетовый ободок вокруг аватарки Джуна, сердце Юнги замирало. Часто Намджун выкладывал фото в кафе, где он учился, — якобы эстетичные фотографии, призывающие тоже начать делать уроки, — но Юнги интересовало не это. Он бы голову ломал, что за кафе посещает Намджун, если бы тот сам не упростил задачу: Джун отмечал это место в геолокации, потому что там работал его друг, Чонгук. У Юнги остались не самые приятные воспоминания о Чонгуке ещё со школьных времён. Хоть они и столкнулись всего раз, однако это уже оставило отпечаток в сознании Юнги: как минимум, Мин больше не пользовался подносами… Но сейчас Чонгук живёт вполне неплохо, судя по его фотографиям в соцсетях: он часто тусуется с друзьями, в том числе и с Намджуном; совсем недавно на его руках появились татуировки. Он казался буквально тем самым стереотипным парнем, который мог влюбить в себя одним взглядом, — и, похоже, у него больше не было проблем с агрессией. Хотя, если подумать, Юнги прекрасно понимает, что людям свойственно показывать только положительные стороны своей жизни — поэтому его страничка и пустует. Мин проследил за частотой публикации постов Намджуна и пришёл к выводу, что тот направляется в это кафе сразу после университета. Юнги успел посмотреть, где находится это место на карте. Надо сказать, неблизко, — но Мин был рад, что в метро спускаться на этот раз не придётся. Ближе к вечеру Юнги уже был на остановке и ждал свой автобус, постоянно нервно поглядывая на время: не хотелось упустить Намджуна. Хотя теперь он знал, как Ким добирается до университета, и всегда мог увидеть его в метро, но всё же это место казалось ему слишком людным. Мин надеялся, что в кафе Чонгука будет поменьше людей; пока он об этом думал, подъехал автобус. Достав из кармана необходимую для оплаты проезда сумму, он прошёл внутрь. Его не особо впечатлило открывшееся зрелище: людей было достаточно — это заставило немного занервничать и прикусить внутреннюю часть нижней губы. Языком Юнги ощутил, как она была растерзана: чувствовалось, что кожа пыталась срастись, образуя небольшой бугорок, — но он сразу же сдирал его зубами. Зайдя внутрь, Мин устремился к двери, чтобы потом можно было сразу же выйти; при этом он максимально втягивал живот, будто это могло помочь ему избежать контакта с людьми, и натянул на лицо медицинскую маску: не то что бы он боялся заболеть — скорее чувствовал себя в безопасности вместе с ней. К тому же, она даже помогала не кусать пальцы, — чего, впрочем, не скажешь о губах. Юнги слегка боялся ехать в это кафе: боялся, что Чонгук его узнает, — хотя с чего бы вдруг? его никогда никто не замечает, — боялся, что там будут люди. Эти мысли медленно пожирали его нервную систему. Сестра сотню раз говорила ему перестать думать наперёд и жить так, как получится, не беспокоясь ни о ком и ни о чём, — но это у Юнги совсем не получалось. Оповещение о нужной остановке выдернуло его из потока назойливых мыслей. Досаждало лишь то, что до места назначения нужно было немного пройти. Близилась зима, и темнеть стало раньше — небо уже принимало тёмный окрас. Юнги спрыгнул на асфальт, засунув руки в карманы. Он шёл по тротуару, оглядываясь на пешеходный переход, на котором было много людей. Наверняка все спешили домой: к своим семьям или просто отдохнуть от тяжёлого рабочего дня. Пройдя небольшое расстояние, Юнги наткнулся на кафе. В глаза бросилось большое окно с выходом на постоянно суетящуюся улицу; внутри горели лампочки и гирлянды, отдававшие золотистым свечением. И самое главное, там было всего пару человек. Он не был уверен, то ли это кафе: в Сеуле слишком много подобного рода заведений. Зайдя в кафе и осмотревшись, Юнги не заметил Намджуна. Это не слишком обнадёживало: вдруг он тут уже был? А может, он вообще ошибся местом?.. — Добро пожаловать, — внезапно раздался голос прямо над ухом Мина, из-за чего он подпрыгнул на месте с характерным писком. — Вы чего так пугаетесь? — улыбнулся парень. Мысли о том, что он ошибся кафе, отшибло моментально. Чонгук так изменился: волосы стали длиннее, а в росте он был выше Юнги на голову. Не то что бы это удивляло Мина: сам он не был высоким. — Ну чего вы встали как вкопанный? Давайте, присаживайтесь. Удивительно, но Юнги за всё это время не сказал ни слова, — а события приняли такой оборот... Юнги присел за столик около стены. — Что будете заказывать? У нас есть меню, — Чонгук положил на стол небольшую книжечку. — Эм… я не планировал ничего заказывать. — Простите, что? — всё так же продолжал улыбаться Чонгук. Юнги приспустил маску, чтобы звучать разборчивее: — Я не п-планировал ничего з-заказывать, — ну вот. Стоило снять маску — и он снова чувствует себя уязвимо и начинает заикаться. — Слушай, парень, — Чон приблизился к нему, оперевшись локтем на кресло. — Как видишь, тут не так много посетителей, а мне всё ещё нужно как-то оплачивать аренду — так что ты мне будешь просто-напросто невыгоден. Уяснил? — тон голоса резко поменялся и теперь звучал угрожающе. Юнги старался смотреть куда угодно, но только не в глаза Чона, начиная сминать пальцы от накатившего стресса: это так напоминало того Чонгука, которому он когда-то испортил футболку своей едой. Мин смиренно открыл меню и быстро оглядел его снизу вверх. Цены не так сильно кусались, но, похоже, он будет добираться до дома пешком. — Ладно, я бы хотел... — задумался Юнги, бегая глазами по меню, закусывая губу. Чонгук в это время воодушевлённо на него смотрел. — Какао, может быть…? — Карамельку, мармеладку добавить? — резко спросил Чон. — Не надо. — Оки-доки. Пятнадцать минут, — крикнул Чонгук Юнги, удаляясь к кассе. Намджуна всё так же не было — Юнги смиренно вздохнул и по привычке достал телефон, открывая инстаграмм: непохоже, чтобы у того были какие-то обновления. Поэтому он просто зашёл в профиль и начал листать фотографии Кима: это успокаивало.

***

Белый мольберт стремительно покрывался чёрными кляксами, формируя образы, которые были понятны лишь их создателю. Неясно, что именно было на уме у человека, но абсолютно точно в этот момент его переполняла злость, чувство осквернённости и недопонимания. В висках трещало, лицо выражало тотальную агрессию, грудь стремилась то вниз, то вверх, словно все эмоции сконцентрировались там, глаза стояли на мокром месте, — но художница не позволяла себе пустить слёзы. Раздался стук в дверь. Это заставило её вздрогнуть и обернуться. Стук повторился. — Да? — девушка поджала губы. — С-сестренка Сынгхе нужна Юнги… — прозвучал детский голосок за дверью. Девушка раздражённо вздохнула: — Не выражайся в третьем лице, пожалуйста. И оставь меня. Я не в настроении. — Н-но мне нужно, чтобы сестрёнка научила Юнг… меня читать, — плаксиво попросил ребёнок. Сынгхе пару секунд смотрела на дверь. Она прекрасно понимала, что у Юнги исключительно благие намерения: он хочет научиться читать. И это, наверное, нормально для семилетнего ребёнка. — Входи. Юнги медленно открыл дверь. Как только он вошел, его взору предстала парочка мольбертов и развешанные по всей комнате листы с незамысловатыми рисунками: деревья, цветы, — и главной их особенностью был чёрный цвет. И Мин так завороженно смотрел на всё это, не мог оторвать взгляд: ему казалось, что он попал в другой мир, где каждый рисунок — целая вселенная. Он был так счастлив, что у него такая талантливая сестрёнка. Сынгхе лишь закатила глаза: малыш Юнги совсем ничего не понимает. — Куда ты смотришь? Ты же просил научить тебя читать…? — сестра пару раз щёлкнула пальцами, привлекая внимание Юнги. Последний тряхнул головой и глупо улыбнулся. — Садись давай, — девушка подошла к своей кровати и похлопала по ней, приглашая его сесть рядом. Мин радостно плюхнулся на место. Хотя он был маленьким и весил немного, однако под его прыжком кровать характерно заскрипела. — Воу-воу, аккуратнее, а то я буду спать на полу, — сестра потрепала угольную чёлку мальчика. — И хангыль принёс? Молодчинка, — эта похвала заставила пухлые щёчки залиться краской, хотя он ничего особенного не сделал. — Кстати, как сходил с мамой к врачу? — как бы невзначай спросила Сынгхе, открывая алфавит. Упоминание о матери заставило сердечко дрогнуть, а пальчики на ногах поджаться. — М-мы были у врача, — неуверенно начал Юнги. Сынгхе кивнула, продолжая рассматривать алфавит. — Он сказал, что у меня… эм... я... я-я мнгх, — замешкался ребёнок. Сынгхе подняла глаза и выжидающе посмотрела на брата. — Я-я не помню… — казалось, что он вот-вот заплачет. — Кажется, мама б-была разочарована… очень сильно, похоже. — Это как-то связано с твоими пальцами? — Д-да! Доктор сказал, что у меня с этим какие-то п-проблемы… Сестра снова кивнула и опустила взгляд на детские ручки: они были перебинтованы, но Юнги всё равно продолжал их теребить. Ему было так стыдно — стыдно, что он это делает. Мамочка ударила его, когда он потянул пальцы в рот, и тогда он заплакал, — но малыш решил не говорить об этом сейчас. Он так боялся своей мамочки: вдруг она подслушает их и совсем разлюбит его?.. — Всё в порядке. Давай же, дай мне свои ладони, — женские руки обхватили перебинтованные пальчики. — Чувствуешь? Они в безопасности в моих руках. Юнги приоткрыл рот, готовый расплакаться от подобной заботы.

***

На какое-то время Юнги даже забыл, что вообще делает в кафе: атмосфера была такой непринуждённой. Из этой эйфории его вывел звон дверных колокольчиков и лёгкий сквозняк. — Намджун-хён! Как ты? — радостно крикнул Чонгук, отвлекаясь от наливания молока в какао Юнги. Намджун приблизился к барной стойке и пожал руку Чону. — Как обычно, Гуки. Учёба. — Ну мне-то, неучу, не понять этого, — пошутил тот. Намджун тотчас же начал отрицать его слова про неуча, говоря, что он большой молодец, что продолжает дело отца. Юнги уж было подумал, что не совсем удачно зашёл и, похоже, Намджун не придёт, — и потому даже опомниться не успел, когда вошёл Ким: это было так неожиданно. Мин смотрел на него, приоткрыв рот, с заднего столика, сжимая пальцы в кулачки и кусая щеку. Кажется, он обновил цвет волос: они казались серебристее, чем обычно, — и так хотелось к ним прикоснуться, провести ладонью по его волосам. Джун грузно сел за передний столик, непринуждённо стаскивая с себя шарф и отбрасывая его в другую сторону; затем достал из рюкзака ноутбук и тетрадь. Это зрелище так завораживало Юнги: Намджун не сделал ничего сверхъестественного, но Мин считал его сосредоточенный вид таким изящным. Он бы так и продолжил боготворить Джуна своим взглядом, если бы к нему не подошёл Чонгук. — Ваше какао. И вот счёт, — Чон поставил на стол чашечку на подносе. — Сп-спасибо, — смущенно поблагодарил Юнги. Чонгук угукнул в ответ, но на секунду задержал на нём свой взгляд. Мин, сразу же почувствовав это, достал телефон и начал судорожно листать первые две страницы экрана. Чонгук развернулся на пятках и пошёл к Намджуну; сев к нему за столик, он начал тихонько задавать ему какие-то вопросы. Тот же безразлично отвечал, подпирая голову кулаком и бегая глазами по монитору. Мин не мог понять, о чём они говорят, но со стороны не казалось, что это было что-то серьёзное. Юнги действительно хотел оказаться сейчас на месте Чона: так же сидеть в непринуждённой обстановке с Намджуном. Почему всем можно так делать, а ему нельзя… Когда Намджун сидит за компьютером, он надевает очки и задумчиво прикусывает нижнюю губу, — и Юнги соврал бы, если бы сказал, что не считает это сексуальным. Потому что это действие заставило свести худые коленки вместе и покраснеть. Ещё больше покраснеть заставила мысль о том, чтобы запечатлеть это на камеру. Потянувшись и зевнув, Чон повернул голову, чтобы осмотреть помещение. В дальнем углу сидела девушка и что-то очень быстро писала. И Юнги. Их взгляды встретились — и только дурак не понял, что Мин с самого начала и до этого момента смотрел на них, — да и к тому же довольно странно держал в руках телефон. Юнги резко опустил взгляд, плюхнув смартфон на стол, и принялся прожигать дыру в чашке нетронутого какао. По старой привычке он начал кусать кожу на безымянном пальце. Чонгук слишком резко посмотрел на него — в планы Мина это совсем не входило; сердце забилось в ускоренном темпе, а лоб стал липким от пота. Он решил проверить, не продолжает ли Чон смотреть на него: как оказалось, нет — тот просто продолжал смотреть в телефон; разве что его поза больше не была такой расслабленной. Намджун бросил взгляд на телефон, поправляя очки и что-то быстро печатая. — Гуки, мне пора. — А? Так быстро? — Чон отвлёкся от своего телефона и поднял удивлённый взгляд на друга. — Ага, — потянулся Джун. — Джину помощь с чем-то там нужна. — Да ну. Я думаю, ты намылился к той горячей цыпочке. Тут Юнги вновь будто бы ощутил удар в сердце, слушая это всё. — Вот поэтому у тебя нет девушки. И нет, я не к ней, — серьёзным тоном ответил Намджун. — Да ладно, я же шучу, — улыбнулся Чон. — Ты иди, я пойду посуду помою. Намджун даже не отрицал наличие этой девушки — и это заставило Юнги на несколько секунд выпасть из реальности. Мин так и не смог найти её в соцсетях — и даже не знал, радоваться или расстраиваться по этому поводу: потому что, с одной стороны, он её не видит и она его не беспокоит, а с другой — она общается с Намджуном. А если это больше, чем общение?.. Юнги не хочет этого. Не хочет даже думать о подобном варианте развития событий. Намджун начал надевать свой пуховик, попутно складывая ноутбук в рюкзак. Юнги, недолго думая, понял, что ему тоже пора: смысла оставаться подольше не было. Хотя обстановка в кафе и казалась комфортной, но после того, как Чон посмотрел на него, задерживаться тут не хотелось. Намджун подошёл к Чонгуку, чтобы попрощаться; Юнги в это время аккуратно встал со своего места. Проходя мимо столика, где сидел Джун, Юнги заметил его шарф; он просто смотрел на него несколько секунд, не зная, как реагировать на забытую вещь. Мин оглянулся по сторонам: Чонгук домывал чашку, Джун уже вышел несколько секунд назад — и, кажется, даже не вспоминал про свой шарф. Что обычно делают люди в таких ситуациях? Юнги не знал ответа на этот вопрос. У него бы не хватило смелости добежать до Намджуна и отдать ему забытый шарф. Это была его вещь, да, — но теперь она может стать и Юнги. Потоптавшись на месте, Юнги взял шарф и, прижимая его к себе, скорее устремился к выходу, пока никто ничего не заметил. Выйдя на улицу, он вдохнул свежий морозный воздух. Вокруг было темно, и только фонари освещали дорогу; Юнги пошёл в противоположную сторону от Намджуна. Домыв чашку, Чонгук посмотрел в окно на удаляющуюся фигуру Намджуна. Было отчётливо видно, что шея Кима была абсолютно открыта ветру, и потому Чон пошёл к столику, где они сидели: тот часто забывал что-то, и на этот раз, похоже, этим чем-то оказался шарф. Только вот, подойдя, Чонгук ничего не обнаружил. Неужели Джун убрал шарф в сумку? Такого не могло произойти: он совершенно точно не хотел бы застудить горло. И тот странный парень с какао тоже пропал.