Дело 3 Жердяй
6 ноября 2020 г., 19:00
— Герр Вебер, на какой улице вы живёте? — спросил Штерн. — Если у вас ворота не смотрят на север, вы должно быть не выглядывали по вечерам в окно.
— К чему в это?
— Просто, один ваш подчинённый ослушался наших указаний. Фридрих и Хайни были просто глупыми мальчишками, поэтому так легко отделались, — сказал комендант.
— Легко?! У Тилике сотрясение. О каком «легко отделались» вы вообще говорите? — возмутился Вебер.
— По сравнению с тем, что случилось с Вольфом Буттерманом, они именно легко отделались.
***
Вольф Буттерман был из тех солдат, кто войной был не сильно заинтересован. Их взвод под командования Вебера находился в тылу, потому единственная война, которую они вели, с местным населением. Но местное население не всегда бунтовало. А в Ярилино оказались довольно спокойные и даже аморфные люди. Они словно были не от мира сего и их мало волновали оккупанты. А комендант и вовсе запретил выгонять жителей из своих домов, аргументируя это тем, что они будут служить в качестве прислуги для немцев. По крайней мере, так казалось Вольфу. Он так думал из-за хозяйки дома, в котором его расквартировали с товарищами. Это была обычная изба, от других её отличали резные узоры на фасаде и цвет краски. Внутри стояла большая белая печь, в которой женщина готовила для своих квартирантов. Один из них нередко помогал ей с дровами, ему даже понравилась местная еда. А вот Вольфу не сил, но понравились все эти каши, да супы. Но каждый день видел не родной дом, а осточертевшую ему избу и шныряющую по кухне хозяйку. Буттерман всеми фибрами хотел, чтобы эта война наконец-то закончилась их победой и можно было скорее вернуться, наслаждаясь счастливой жизнью в Тысячелетнем Рейхе, чистом от всяких грязных собак вроде евреев и коммунистов. Но тяжёлые будни тянулись. В конце концов Вольф Буттерман солдат и должен держаться изо всех сил. Но как тут держаться, когда в одном доме с ним жила полоумная русская баба. Хозяйка или, как её называл один из товарищей, фрау Ягина вела себя крайне странно — она оставляла на печи немного каши в маленьком блюдце, постоянно что-то нашёптывала, во дворе вешала на ржавый гвоздь какую-то траву. Это постоянное копошение раздражало. Раздражения Вольф не скрывал и постоянно толкал и бил женщину. И произошёл тот случай, который довёл Вольфа окончательно. Вечером в четверг Вольф стал свидетелем странного ритуала — фрау Ягина как обычно стояла у растопленной печи и переливала в крынку молоки из банки. В это время раздался тонкий стук в оконное стекло. Женщина сразу обратила на это внимание, повернувшись в сторону окна. Она сразу схватилась за печную лопату и поставила на неё крынку. Через какое-то время послышался шум в дымоходе. На стене, на которой играл свет от огня в печи заиграли тонкие тени, будто чьи-то руки. — Угощайся, милый гость жердяюшка. Пей молочко, — произнесла вполголоса хозяйка и сунула лопату в печь. Снова послышалось шуршание в печи. А через несколько минут, фрау Ягина вытащила из печи пустую крынку. «Что за чертовщина?» — подумал про себя Вольф. Когда он вышел к ней, Ягина вела себя как ни в чём не бывало. — Вам чего-то надо? — спросила она. — Нет, — брезгливо ответил Вольф и оттолкнул её от себя. — Куда делось молоко? Ягина замялась, она не могла объяснить. Во-первых, потому что плохо знала немецкий; во-вторых, она знала, что он ей не поверит. — Куда делось молоко? Отвечай, русская сучка! — крикнул он, ударив её по лицу. — Какого чёрта ты делаешь? Тратишь немецкую еду на свои нелепые выдумки? От удара хозяйка отшатнулась, но ничего не сказала. А Вольфа оскорблял сам факт того, что эта женщина тратит продукты непонятно на что. Этот ритуал повторился на следующей неделе. Беттерманн вместе с товарищами собрались на ужин. За прилежную службу им выдали немного мяса (которое до этого конфисковали у местных). И теперь они наслаждением ели сочное свиное мясо. После трапезы хозяйка убирала со стола. Собрав целые куски хлеба. Она сложила их на тарелку. Вольф сидел на диване и смотрел на неё. Снова послышался стук в окно. Женщина хотела поставить миску на лопату, но тут Вольф подошёл к ней и попытался вырвать из рук хлеб. Но та крепко вцепилась руками в миску и смотрела на него полными решимости глазами. — Даже не думай сжечь хлеб, старая ведьма. Он принадлежит немецкой армии. Не заставляй меня бить тебя снова! — прикрикнул на неё Вольф и всё же ударил её по лицу. Женщина всё же устояла и недобро исподлобья посмотрела на своего непрошенного квартиранта. Она отошла к окошку и тихо прошептала: — Прости, жердяюшка. Гость незваный угощенья твои забрал. По стёклам забарабанили ветки. Рамы затрещали. Вольф немного испугался, но потом всё стихло. Он бросил злой взгляд на Ягину. — Не пытайся напугать меня своими глупыми фокусами, ведьма! — сказал он. Избиения вошли в норму. За любую провинность, будь то плохо прибранная кухня или холодная еда, хозяйка стала получать от Буттермана порцию ударов. Она не отвечала, да и что она могла ответить. Но по её лицу было видно, что она что-то затевала. Это злило Вольфа ещё больше. И он добавлял еще синяков на тело женщины. Она на каждые побои отвечала неоднозначными взглядами. И так по новой. В очередной вечер четверга история повторилась: За окнами уже сгущались сумерки. В деревне стояла тишина. С тех пор, как немцы пришли в сюда, девушки не пели песни. Комендантский час. Вольф с товарищами как обычно ужинал. Фрау Ягина вела себя как обычно. Она даже не смотреть в сторону квартирантов и просто ходила туда-сюда, забирая со стола пустые тарелки. Буттерман был в плохом настроении. Сегодня днём старший по званию отсчитал его за то, что он якобы распускает своих подчинённых. От того он был раздражён. Его уже сводили с ума эти одинаковые, но цветастые дома в деревне, эта белая печка. Но больше всего выводила из себя хозяйка дома, сильно отощавшая из-за недоедания. Раздражала её рубаха в мелкий горох, красный выгоревший сарафан и грубых льняной передник. Когда трое остальных солдат вышли на улицу покурить, Вольф хотел было пойти за ними. Сигаретный дым в лёгких помог бы снять напряжение и ненадолго расслабиться. Его товарищи уже скрылись за дверью в сенях, а он только вышел из-за стола. Ягина собиралась собрать объедки, но промасленная тарелка выскользнула у неё из рук. Не дождавшись сигареты, Вольф взорвался. Схватил со стола блюдо и с размаху дал им женщине по голове. — Глупая старуха! Ничего не можешь сделать нормально! — выпалил он. Хозяйка посмотрела на него ошарашенными глазами и рухнула на пол. Перед глазами у неё всё потемнело в этот момент. Буттерман застыл на одном месте, глядя на валяющуюся на полу Ягину. Из состояния аффекта его вывел стук в окно. Такой же ровный, как и в прошлые разы. Раздались крики солдат с улицы. Потом послышался шум на крыше и гул в печной трубе. Вольф достал свой пистолет и медленно стал подходить к печи, заглядывая в окно шестка. Из трубы на тлеющие угольки посыпалась сажа. А вскоре спустились длинные отростки, очень похожие на пальцы. Они приподнялись, будто грелись над затухающим огнём. Но потом снаружи раздался страшный вой. Окна с грохотом раскрылись. В дом залетел холодный ветер. Вольф застыл на месте, глядя на то, как в избу через окно протискивалось что-то длинное. Это и был тот, кого хозяйка называла жердяюшка. Маленькая голова на длинной тонкой шее и с такими же длинным туловищем и руками. Немец рефлекторно навёл на чудище оружие. Но спустить курок никак не мог. На голове существа блеснули два жёлтых глаза, сверлящие взглядом тело Ягиной. На мгновение даже показалось, что они приняли грустное выражение. Он осторожно дотронулся тонким пальцем до плеча хозяйки. Та не пошевелилась. Маленькая голова повернулась в сторону Вольфа и пронзила жутким взглядом. — А-а-а-а-а! Что ты сделал?! — завыл монстр, раскрывая широкую пасть. Изба заходила ходуном от его воплей. Беттерманн от страха упал на пол, пытаясь отползти. Но позади него была печь. — Я здесь не при чём, это всё она! — попытался оправдаться немец. Но тут же он ощутил острую боль в глазах. Перед ним была сплошная темнота. Вольф завопил от боли. Жердяй слушать его не хотел. Его тонкие пальцы уже выкололи ему глаза. После чего жердяй свернул ему шею. Утром во дворе дома очнулся Грасс, солдат, живший в этом же доме под начальством Буттермана. Он пытался вспомнить, что же случилось вчера. Кажется, они выходили покурить и поболтать. Грасс хотел выйти за ворота. Но тут же в сумерках он увидел тонкий силуэт медленно идущий по улице, и приближающийся к нему. Силуэт покачивался из стороны в сторону. В этот момент он ощутил небывалый страх и тут же вернулся во двор. Сказать товарищам что он видел, не мог, язык заплетался. Из-за ворот выглянул тот самый тонкий монстр.***
— А утром эти ребята нашли своего командира мёртвым со сломанной шеей, — закончил Маркус. — В это всё ещё сложно поверить, — сказал Вальтер. — Быть может эта женщина сама выколола глаза Вольфу, а он лишь пытался обороняться. Штерн вдруг громко рассмеялся. — Что такого я сказал? — возмутился Вебер. — Вы правда считаете, что ослабшая от недоедания Ягина могла что-то противопоставить откормленному Буттерману? — произнёс сквозь смех комендант, а немного успокоившись добавил. — Это был жердяй. Он пришёл в эту деревню с тех пор, как у нас перестали ставить ворота в сторону севера. Семья Ягиной приручила его много лет назад и уже долгие годы подкармливала его, чтобы он не мешал другим жителям. — Откуда вам знать, может это были партизаны.
