Путь домой

I am searching high, I'm searching low in the night

      Первая проблема, с которой столкнулась Эмити — язык.       Кипящие острова состояли из костей некогда жившего много столетий назад титана — на добрую половину и даже больше. Магия до сих пор струилась по останкам, пропитывая собой землю и воздух. Может, именно это послужило тому, что существа разных видов могли понимать друг друга. А может, кто-то в древности наложил на данное место какое-то мудрёное заклятие. Уже никто не знал, но факт оставался фактом: все друг друга понимали и свободно общались вне зависимости от того, к какому виду принадлежали.       Почему-то было неудивительно, когда Луз смогла выделиться даже в этом плане.       — Как же я не люблю некоторых учителей, ¡Es horrible! — восклицала Носеда, когда шла с друзьями по коридору к зубастому шкафчику с учебниками.       — Прости, что? — спросила Уиллоу, заметив, что Гас и Эмити тоже не поняли, что сказала девушка.       Луз, поняв, что снова перешла на родной язык, глупо улыбнулась и убрала руку на затылок, неловко поглаживая волосы, как бы извиняясь за это.       — Я говорю на двух языках и случайно перешла на испанский. Я сказала: «Просто ужас», — объяснила Луз, замечая восхищенный взгляд Августа. Девушки же переглянулись между собой, а Блайт сделала себе пометку в голове: «узнать об этом позже».       Тогда Эмити придумала тому оправдание. Кипящие острова просто не могли подстроиться под язык, который никогда не знали. Очень неправдоподобное оправдание, но большего она не надумала, а спрашивать об этом было не у кого.       Вот и сейчас, пытаясь снять себе комнату в здешней городской гостинице, она не понимала, что ей и как сказать. Блайт не понимала ни того, что ей пытался сказать человек напротив, ни его письменности. Пришлось пытаться объяснить то, что ей нужна комната на ночь, с помощью жестов, которые, видимо, в мире людей знали далеко не все. Когда стало понятно, что из этого диалога ничего дельного не выйдет, мужчина за стойкой кого-то позвал и к ним вышла девушка.       — Чем я могу помочь? — жестами спросила она, с улыбкой смотря на Эмити.       Блайт мысленно поблагодарила всевышнего за то, что язык жестов оказался точно таким же, как и в мире ведьм. Также она поблагодарила отца за то, что тот научил её этому полезному языку, который, как она думала, ей не пригодится. Оказывается, иногда ошибаться тоже приятно.       — Мне нужна комната на ночь, я тут проездом, — с облегчением прожестикулировала Эмити.       Уточнив детали и оплатив, девушка быстро оказалась в небольшой уютной комнате. Мысленно она снова выразила признательность отцу, что рассказал, как платить в мире людей, хотя бы в тех местах, где был он. Блайт не представляла, что бы делала, если бы не Аладор.       Вторая проблема, с которой столкнулась Эмити — страх. Страх перед неизвестностью.       Стоило ведьме закрыть за собой дверь, как мысли роем жужжащих пчёл окутали голову Эмити, не давая той и выдохнуть. Она положила рюкзак около ножек кровати и упала на мягкие подушки, зарываясь в них лицом.       Луз. Три буквы. Одно имя. Много боли и счастья одновременно. Самое лучшее, что случалось в жизни девушки и самое болезненное разом.       Луз говорила, что её не принимали в людском мире. Что она сейчас чувствовала? Насколько ей плохо? Эмити не знала. Сердцу было неспокойно, а от этого и самой Блайт, потому что предчувствие никогда не подводило, а сейчас оно подсказывало ведьме, что стоило поторопиться и как можно быстрее найти Носеду. Девушка не представляла, что сейчас происходит у Луз, а от этого становилось тошно.       — Мне не нравится вспоминать определенные моменты моей жизни на земле, — сказала Луз, когда Август спросил её про школу.— Особенно школу. Давай не будем о ней, хорошо?       Август уже хотел что-то спросить, как Уиллоу его предупредительно ткнула в бок, мол: «Не надо.» Эмити же запомнила эти слова, но, как и попросила Луз, тему школы они больше не поднимали.       Страх окутывал тело от осознания того, что Эмити в этом мире совершенно одна, если не считать палисман Аладора. Как Луз. Неужели Носеде было так же страшно на Кипящих островах?       Ведьма гнала удушающее чувство прочь с момента появления в мире людей, но, оказавшись в этой комнате, всё, что пыталась сдерживать Блайт, вырвалось на свободу, решая добить девушку. Могла ли Луз чувствовать то же самое, что чувствовала сейчас Эмити? Чувствовала ли она себя чужой? — Как ты там? — прошептала Эмити в пустоту.       Раньше ведьме снились розовые сны. Они были о прекрасной любви, о размытом силуэте ухажера, что дарил ей красные-красные розы, о маленьком ребенке, что смешно тянул руки Блайт и кривлялся. Ведьма думала, что именно такое будущее она хочет, как и её семья. Чтобы она нашла себе мужа, что будет её любить, что поддержит статус семьи Блайтов. Чтобы у них появились дети — наследники. И Эмити действительно хотела этого. Пока не выросла.       Пока не спали розовые очки и не закончились такие же приторные сны.       На смену им пришли горькие, мрачные, наполненные одиночеством и пустотой. В каждом забытье Эмити падала вниз, окунаясь в бесконечную черноту пожирающих её голову мыслей о неправильности происходящего. Будто она была марионеткой, которую грозно дёргали за ниточки, направляя на нужный путь. Пока однажды она не привыкла к этому. Пока не поняла, что начала воспринимать это пугающе безэмоционально, принимая как должное. То, как и должно быть.       Пока не случилось это. Пока следом за ней не начала нырять Луз, с каждым разом всё глубже и глубже, чтобы достать девушку из пелерины угнетающей пустоты, ложной правды и одиночества. И Эмити пыталась отогнать от себя человека. Она угрожала, обзывала, побеждала на дуэлях, делала всё, чтобы земная девушка возненавидела её, чтобы перестала тянуться к ней и пытаться спасти, но та всё равно постоянно возвращалась, не внимая действиям ведьмы, преследуя какую-то свою определенную цель.       Луз убивала своей любовью старую напуганную контролем Эмити, прячущуюся от мира. Она рвала колючие пелерины, освобождая никем ранее невидимую девушку, что сдалась под напором человека и позволила себя спасти.       Незаметно для себя, но очевидно для других, она начала светиться жизнью так же, как Носеда.       Теперь очередь Эмити нырять в неизвестность — ради спасения возлюбленной, ради спасения себя и своей любви. А для этого ей нужен был план действий.       Аладор красными чернилами обвел кругом местность, подписанную большими буквами, как он сказал, "МЕКСИКА".       — Когда попадёшь сюда, можешь совершить обряд, который поможет тебе более точно определить местонахождение человека.       Эмити кивнула, сжимая в руках бело-фиолетово толстовку. Эта вещь — ключ к удачному нахождению Луз, а значит за ней нужно тщательно смотреть.       — Магия в мире людей ограничена. Тратится быстро, восполняется очень медленно, поэтому пользуйся ей в случаях крайней необходимости. — Аладор посмотрел на дочь, а потом обернулся к шкафу с амулетами. — На твоём месте я бы вообще ей не пользовался. Мир людей опасен тем, что любые аномалии, про которые знает один человек, сразу же узнает множество.       Эмити вновь кивнула, понимая, к чему может привести ажиотаж, если её заметят.       — Также у тебя нет никаких документов, нужных для другого мира, а сделать их у нас возможности нет, сама понимаешь. — Мужчина усмехнулся и достал простое гравированное рунами тонкое кольцо из шкатулки.       Блайт взял дочь за руку и надел ей на указательный палец бижутерию. Эмити поднесла кольцо к лицу, рассматривая его.       — Накопительный амулет. В мире людей магия просто исчезнет, в то время как на кипящих островах она бы ушла в землю, насыщая её. Кольцо будет накапливать в себе магию, которую ты освободишь. Не снимай его.       Эмити перевернулась на спину и подняла ладонь вверх, смотря сквозь пальцы в потолок. Она вздохнула и перевела взгляд на окно, за которым заходило солнце. Ей нужно было поспать и с новыми силами выдвинуться в путь. А для этого требовалось проложить кратчайший маршрут, который позволит быстрее добраться до Мексики.       Блайт свернулась клубочком, отворачиваясь в сторону двери и прикрывая глаза.        — Смотри! Звезда падает! Загадывай желание, скорее! — Луз показала пальцем на огонёк, летящий в небе.       Эмити подумала, что это, наверно, какая-то земная традиция, но решила испытать удачу, хотя и не была уверена в то, что желание могло сбыться.       «Желаю тебя не потерять», — думала Эмити, смотря на Носеду, что с детским восторгом наблюдала за падающей звездой.       — Ты бы хотела оказаться там? — Видя взгляд полный непонимания, Луз быстро продолжила: — Ну, там, среди звёзд? В своём мире я постоянно хотела к сверкающим ночным огонькам, потому что они казались мне волшебными. И я каждый раз, видя падающую звезду, загадывала попасть к ним. А в итоге сижу теперь тут с тобой. Мне кажется, что желание сбылось… ведь я оказалась в волшебном мире.       — Думаю нет. — Эмити улыбнулась и посмотрела девушке прямо в глаза. — Мне не нужны звезды, пока рядом ты, Луз.       Эмити ласково провела рукой по щеке Луз, что оперлась на неё, как кошка, ищущая ласки. Казалось, что если бы человек могла, она бы заурчала. Блайт приблизилась и нежно поцеловала девушку, показывая, насколько та важна для ведьмы, получая не менее ценный ответ.       Сердце обожглось огнём.       Эмити закрыла лицо руками, прогоняя ненужные сейчас воспоминания. Казалось, что всё, что происходит сейчас — ужасный сон, который только набирает свои обороты. Мысли о том, что, возможно, Блайт поспешила с решением погнаться за Луз, пошла на поводу своих эмоций слишком резко и мало обдуманно, начали внезапно заполнять гудящую голову.       «Может, она не хотела тебя видеть больше?» — внушал внутренний голос, заставляя девушку широко раскрыть глаза и сесть.       — Нет, она не могла, — шептала сама себе Эмити. Рахма, лежавший до этого в рюкзаке статуэткой, выбрался из заточения и подлетел к девушке, чтобы та обратила внимание на него, а не на дурные мысли.       «Ты так уверена в этом?»       — Она же не могла, верно? — спросила ведьма у палисмана, шмыгая носом. Тот покрутил головой, показывая, что не знал ответа. — Я же не придумала себе это, да?       Эмити вытерла рукой слезы, бежавшие по щекам и снова шмыгнула. Почему она задумалась об этом именно сейчас? Почему не тогда, когда была дома? Точно ли Луз обрадовалась бы, увидя Блайт?       Возможно, было бы лучше, если бы Блайт все же сделала так, как попросила Луз: осталась на островах, забыла о Носеде и продолжила жить дальше, а не пошла по пути невыносимого одиночества и страха перед неизвестностью.       Но она не могла её забыть.       Забыть Луз — выше её сил.       Забыть Луз — значит потерять всё, что было дорого сердцу.       Забыть Луз — значит вновь начать шить колючие пелерины, несущие в себе только холод.

***

      Солнце неприятно пекло голову, находящуюся под капюшоном, рюкзак будто стал в разы тяжелее и тянул назад. Эмити сдула упавшую на глаза прядь волос и осмотрелась.       Она шла по краю оживленной дороги, по которой носились устройства для проезда, совершенно не похожие на те, что на Кипящих островах. Всё же Луз была права: их миры совершенно отличались друг от друга. Это нагнетало Эмити. Теперь девушка понимала, что чувствовала Носеда, когда попала в мир магии и волшебства.       — Тут всё по другому, — шептала Луз, опираясь подбородком на колени. — Мне до сих пор временами страшно от того, что меня окружает. Я ещё не до конца освоилась, многое не понимаю. Но стараюсь понять, тут действительно я чувствую себя, как дома. — Носеда повернула голову в сторону Эмити и слабо улыбнулась.       Блайт посмотрела на карту, которую позаимствовала у гостиницы, где ей любезно помогли составить небольшой маршрут до другого населенного пункта, чтобы свериться с дорогой, и кивнула сама себе.       — Я обязательно найду тебя, Луз, и заберу домой.