Путь домой

Momma taught him right from wrong How to love and how to talk Poor George, poor George Never learned how to stop (Poor George — James Supercave)

      Раскалывающаяся голова, — первое, что почувствовала Эмити, когда начала приходить в себя. Стоило открыть один глаз, как в лицо сразу ударил яркий солнечный свет, и девушка ощутила тянущую боль во всем теле. Она перевела взгляд с деревянного потолка в сторону, натыкаясь на увешанное растениями окно.       Дождь бил в лицо и перед глазами сверкнула молния, от чего Блайт вскрикнула и попыталась направить палисман вниз, но руки, как назло, соскальзывали с необработанного дерева. В груди бушевал страх, как завывающий ветер в небе, где находилась девушка. Её носило из стороны в сторону и она никак не могла вырваться из бушующей бури.       Блайт заморгала, прогоняя непонятное наваждение перед глазами, которое оставило неясный ужас рокотать в груди, после своего исчезновения. Девушка перевела взгляд на остальную часть комнаты, которая так же, как и окно, была заставлена разными цветами и столами с пробирками и пиалами.       — Проснулась? — в комнату вошла невысокая женщина и, посмотрев на Эмити, нахмурилась. — Как себя чувствуешь?       Девушка приподнялась и аккуратно села, подмечая, что все не так уж и плохо, как ей показалось вначале и боль была терпимой, даже можно сказать, уходящей. Рукой она потянулась к лицу и нащупала бинты на правой половине, закрывающие её полностью. Затем обнаружила, что руки также были перебинтованы, как и живот.       —Что… Что произошло? — Блайт нахмурилась, пытаясь вспомнить, как оказалась в этом месте.       «Где я?»       — Это я у тебя хотела спросить, — сказала женщина, садясь на стул перед кроватью. — Ты помнишь что-то?       Эмити уже хотела ответить, как закрыла рот, понимая, что не помнит. Она точно знала, что пришла на землю с кипящих островов, чтобы… Чтобы что? Она точно ищет что-то или кого-то! Но, что? Кого? Женщина, заметив заминку девушки, хмыкнула, не надеясь на большее.       — Меня зовут Мара и ты упала во двор моего дома с неба во время грозы, — хозяйка дома внимательно осмотрела Блайт, пока та была увлечена рассматриваем одеяла, — Тебе очень повезло, что вообще жива осталась. Упала прямо в яблоневый сад, поломав деревья. Думала, что не спасу, уж больно сильно ты головой ударилась.       Эмити удивлённо перевела взгляд на Мару. Почему девушка оказалась в небе? Куда она летела? Тем более в грозу? Что вообще происходит!?       — Я Эмити… — девушка замолчала, не решаясь сказать ещё что-то. — Где я?       — Вставай. Объясню за завтраком.       Девушка чувствовала нагнетающую атмосферу царившую в комнате и решила не испытывать судьбу. Она медленно встала, пошевелила ногами, чтобы быть уверенной, что не упадёт при первом же шаге и медленно направилась вслед за женщиной. Эмити, конечно, знала, что её восстановление от травм проходит быстрее, чем у людей, но Мара же не могла знать об этом, верно? Или все же..?       Дом был небольшим. По крайней мере пока они шли на кухню, Эмити заметила только три закрытых двери, ведущих в какие-то комнаты, а о лестнице на второй этаж и речи не было. Ещё одну особенность она подметила во множестве разных растений, что были посажены в горшочки по всему коридору и комнатам, а также странные руны на стенах. Подозрение Эмити о том, что перед ней не простой человек, а нечто иное, все больше и больше заполняли голову девушки.       Кухня их встретила ярким солнечным светом и все той же прорвой всевозможных растений. Эмити присела на свободный стул, чувствуя усталость, и стала наблюдать за женщиной, что начала что-то заваривать в чашках.       — Давай проясним ситуацию, Айрис, — Эмити пропустила мимо ушей странное слово, не понимая, обращение это к ней или же что-то иное. — Ты ведьма. И не смотри на меня так, это не сложно понять. Тебя выдает магическая аура не только от кольца, что был на пальце, да и в целом от тебя.       Эмити перевела взгляд на руку, заметив отсутствие кольца и прежде чем она начала паниковать, Мара успокоила её тем, что артефакт хранился в комнате, в которой проснулась девушка. Блайт выдохнула, но продолжила вести себя настороженно, подмечая открытое окно. Так, на всякий случай. Теперь Эмити точно уверена в своих подозрениях и совершенно не понимала, как ей себя вести в присутствии этой женщины. Стоит ли ей опасаться?       — Чтобы ты не гадала кто я, отвечу сразу. Я являюсь знахарем, хотя многие называют меня «ведьмой». Так что, повторюсь, тебе повезло, что ты упала ко мне, а не куда-то ещё. — Мара поставила перед девушкой чашку с чаем и села напротив.       Эмити опустила взгляд на тёмную жидкость, в которой было видно её отражение. Вопросов появлялось все больше и больше по мере рассказа Мары. Она тоже ведьма? Но откуда? С Кипящих островов или же из другого места? Знахари должны помогать каждому встречному? Ей очень мало рассказывали про работу целителей. А если быть совсем честной, то она и не интересовалась этим совершенно ни капельки. Ей больше нравилось изучать магию для ведения боя или путешествий за сокровищами, нежели получать знания о целебных травах или мудреных заклятий срощения костей и тому подобного. Видно, что очень зря. Сейчас бы ей очень пригодились эти знания.       — Не хочешь мне рассказать, что сподвигло ребёнка отправиться в чужой мир? Видно, что неземная ты, я знаю о чем говорю, — Мара внимательно посмотрела на девушку перед ней, что так и не сказала и слова. Напряжение всё продолжало витать в воздухе.       — Я... Не помню. Я-я... Что-то должна найти... Что-то важное из-за чего чувствую себя неспокойно уже долгое время, — начала нервно бормотать Эмити, понимая, что раз перед ней не простой человек, то скрывать что-то бесполезно. Слова вырывались с трудом из-за осознания, что девушка не могла вспомнить что-то особенное, что-то очень дорогое. Это «что-то» прямо вертелось на языке, но память упорно подводила, и это раздражало.       За те небольшие пол часа, что Эмити провела с этой женщиной, она успела для себя кое что подметить, как учили Одалия и Аладор. У Мары взгляд усталый, как у того, кто видел много ужасных вещей, и, возможно, Блайт вошла в их число, но она смотрела прямо на девушку, говорила, ничего не утаивая. У Мары дрожащие руки, видимо от кропотливой работы, морщины на лице, от возможного стресса или еще чего-то, Эмити не могла знать наверняка. Весь вид женщины вызывал некое опасение, но угрозы от неё не чувствовалось.       Мара не выглядела, как плохой человек. Уставший — да, но не плохой. Не будет же плохая ведьма помогать тому, кто испортил её дом, устои и нарушил спокойствие?       — Хорошо, предположим, что у тебя временная потеря памяти. Помнишь, как оказалась в небе? Почему ты полетела в грозу?       Эмити задумалась.        — Рахма, я знаю, что тебе для полёта нужен посох отца, но у нас нет другого выбора.       Эмити посмотрела на ночное небо, усыпанное яркими звёздами и вздохнула. Пешком оказалось передвигаться невообразимо долго и тяжело. Блайт не могла позволить задерживаться так сильно.       Ведьма подошла к дереву, чьи ветви были ниже всего и повисла на толстой палке, чтобы проверить, выдержит ли та её, и, поняв, что она достаточно крепкая, сломала с помощью магии. Рахма на плече что-то мурчал, явно негодуя.       — Я знаю, что это небезопасно и неудобно, но другого выхода нет.       — Палисман отца! — вскрикнула Эмити, начиная осматриваться по сторонам.       — Ящерица с крыльями? Где-то в саду. Он не пожелал отправляться в дом, — хмыкнула Мара, понимая, что сейчас несносный ребёнок мог потребовать выйти на улицу.       — Могу ли я...       — Ни в коем случае. Твои раны ещё не зажили, тело тоже не готово. Я и так позволила тебе выйти из комнаты. Нужен отдых.       Эмити вздохнула, не отводя взгляда от окна, в котором колыхались ветки больших деревьев, которых на островах не встретишь. В блеклом отражении стекла Блайт обратила внимание на своё лицо.       — Что с этой половиной лица? — спросила Эмити, вновь поворачиваясь к ведьме. Та покачала головой, не решаясь говорить.       — Узнаешь, когда я буду снимать повязки, а сейчас марш отдыхать! Я никуда не пущу ребёнка, который не печётся о своём здоровье! Сколько ты вообще на земле? — нахмурилась Мара, пристально следя за девушкой.       — Около недели? Больше? — щеки Эмити покраснели от того, что её постоянно сравнивали с ребёнком, но она понимала, что на правду обижаться не стоило. — Я не совсем уверена. А сколько я лежала без сознания?       Мара на это лишь покачала головой, чувствуя, какие проблемы её ожидали.       — Чуть меньше недели. Ты думаешь почему я заставила тебя встать? Организм твой, с ума бы сошёл, продолжай ты лежать дальше. — хмыкнула Мара. — Как на Землю то попала?       — Через портал. Он в Канаде. Спрятан,— пробормотала Эмити, опуская глаза в стол. Брови женщины поползли вверх.       — Канада говоришь... Далеко тебя забросило, — Мара устало вздохнула, — Ладно, все разговоры потом. Иди обратно отдыхать.       Было видно, что юная Блайт хотела поспорить со знахаркой, но, что-то обдумав, она тихо удалилась из кухни.       Ну вот за что Маре ребёнок с неба упал?

***

      Эмити села на кровать и устало вздохнула. Она прикрыла глаз рукой, опираясь локтями на колени, зашипев от тянущей боли в боку, и глубоко задумалась.       Что ей теперь делать? Эмити находится неизвестно где, неизвестно с кем, серьёзно раненая и, как сказала Мара, с временной потерей памяти. Блайт чувствовала, что это все не просто так. Ведь если терять память, то либо сразу всё, либо определённый отрезок времени, верно? Она проходила это с Лилит на занятиях. Почему Эмити отличилась? Почему она забыла только причину, по которой прибыла на землю? Случилось ли это из-за того, что она сильно ударилась головой или здесь замешено ещё что-то?       Девушка застонала и опустила руки, вновь осматривая комнату. Взгляд упал на её рюкзак, стоявший у ножки кровати, про который она забыла. Блайт подняла его и открыла, доставая оттуда книжку, которая привлекла её внимания. Это был дневник. С мятыми, немного рваными листами, с текстом, который уже было не расшифровать из-за размытых чернил. Эмити пролистала пару страниц, подмечая, что разобрать какие-то моменты было возможно.       «… Людей много. Очень много… постоянно куда-то идут… не нравится мне город…»       «я устала. Хочу сдаться, но не могу. Она меня не прост… я не прощу…»       «… домой… Обратно. К семье.»       «... помогите..?»       Эмити помнила, как писала эти строчки. Сидя в каком-то парке, совершенно одинокая, в холодную ночь, уставшая, она хотела просто домой, обратно на кипящие острова, к родителям, к брату с сестрой, к школьным приятелям, а самое главное — к привычной жизни. К посещению уроков, к занятиям с Лилит, к розыгрышам сиблингов, к ворчливой Боше, к вечно занятой растениями Уиллоу, к умнику Гасу.       Домой.       Блайт отложила дневник, не желая снова ощущать простоту, страх и отчаяние, которые она чувствовала тогда. Только не сейчас. Девушка вытащила из рюкзака странную двухцветную футболку с капюшоном и рассмотрела её. Она была совершенно не примечательной, но что-то Эмити не давало в ней покоя, потому что та была совершенно точно не её. Решив разобраться с этим позже, девушка отложила рюкзак с вещами, чувствуя сонливость. У неё ещё много времени впереди, она успеет.       На глаза упала стопка аккуратно сложенном одежды, в которой Эмити увидела светлый свитер и тёмные штаны, которые она украла у каких-то людей, когда её вещи порвались. Её до сих пор гложила вина за совершенное действие, но возвращать своей одежде прежний вид с помощью магии, которую желательно было бы не использовать, не хотелось. Пришлось идти на крайние меры. Эмити вздохнула, понимая, что этот случай был не последним. Она сразу вспомнила, как обворовала какой-то магазин, который был закрыт. Использовав минимум магии, девушка смогла без проблем забраться во внутрь и взять что-то похожее на то, что она ест на островах. А то были непонятные батончики, бутылки воды и много разных консервов. Совесть до сих пор душила за эти поступки.       — Но я же не могла по другому! — проборматала сама себе Эмити. — Это выживание!

***

      Ночью Эмити не спала. Она размышляла о прошлом, о настоящем, о том, что забыла и пыталась вспомнить. В дневнике, где могла быть полезная информация, все размыто и восстановлению не подлежало. Рахма, который мог что-то подсказать, находился где-то на улице. Эмити чувствовала, что начинала увядать. Что будет, если она не вспомнит?       Правая сторона лица жглась и немного зудела, создавая дискомфорт и раздражая Эмити. Глубоко ночью идти за Марой не было никакого желания, а вот посмотреть, что же скрывается под бинтами, очень даже. Сколько Блайт себя помнила, она не всегда отличалась примерным послушанием, особенно под присмотром Эдрика и Эмира. Она прямо чувствовала, как на правом плече сидели её родители в костюмах ангелов, приговаривая: «Слушайся старших, Эмити», и на левом близнецы в виде чертей, шепчущих: «Ну давай же, это так занимательно». Девушка наткнулась взглядом на зеркало, что висело над одним из столов, и медленно подошла к нему. Лунный свет падал прямо перед зерколом, освещая тёмную комнату, что было только на руку юной ведьме. Она увидела бедную кожу, синяк под глазом от недосыпа, впалые щеки.       — Кажется, что я превращаюсь в мертвеца, — прошептала сама себе Блайт, трогая холодную щеку.       Эмити сделала глубокий вдох, смотря на себя в отражении, ненадолго задерживая дыхание, и затем выдохнула, прикрывая глаз, погружаясь в темноту. Она медленно поднесла руки к бинтам на голове и подцепила край, моментально останавливаясь, не решаясь продолжить. Смутные мысли начали закрадываться в голову.       Мара обходила стороной вопросы Эмити про её лицо и девушка понимала, что под белоснежной тканью пряталось нечто, что она увидеть была не готова. Правильное ли решение принимала Блайт, решая снять повязку, хотя женщина ей этого не разрешала?       «Должна ли я..?»       Эмити нахмурилась мыслям. Она уже достаточно натерпелась за последнее время и более чем готова увидеть то, что её ждет. Блайт потянула бинт, стараясь абстрагироваться от нарастающего в груди страха и боли, которая появлялась, стоило начать убирать ткань от раны. Ведьма отвела взгляд от зеркала, стараясь не смотреть на отражение раньше времени. Руки начали мелко подрагивать от нарастающего давления. Бинт упал на пол и в оглушающей тишине было слышно только редкое дыхание ведьмы. Она зажмурилась и резко повернулась в сторону зеркала. От увиденного ноги Эмити подкосились и она осела на пол с оглушающим звуком.       Перед глазами до сих пор стояло её отражение: уродливая, рваная, ещё ярко-розовая, немного кровавая и опухшая глубокая рана, проходящая через правый глаз, по скуле и уходящая к длинному уху, перекрывая ранее нежную кожу, на месте которой обязательно останется шрам, и зрачок, утративший свою былую золотую яркость.       Эмити кажется, что она начала задыхаться. В глазах потемнело, лёгкие как-будто перестали работать, а сердце наоборот начало биться сильнее обычного, глухими ударами отзываясь где-то в висках. Ужас наполнил все тело, начиная въедаться в уставшее сознание. В груди будто разгорался пожар, обжигающий грудную клетку изнутри, выжигающий абсолютно все чувства, кроме страха.       — Несносная девчонка! — внезапно раздалось со стороны двери и Эмити дернулась, понимая, что не видит. Ей пришлось повернуть голову на зашедшую Мару намного больше, разворачиваясь телом. Она с ужасом уставилась на вошедшую, продолжая делать попытки вздохнуть. — Ты не готова! Зачем ты потревожила раны?! Я запретила тебе!       Женщина присела на колени перед девушкой, начиная рассматривать её лицо, и тяжело вздохнула. Мара аккуратно взяла руки девушки в свои, поглаживая их большими пальцами.       — Смотри на меня. Слушай, как дышу я. Давай вместе.       Эмити заморгала, пытаясь сфокусироваться на лице женщине и услышать её дыхание. Блайт вцепилась в чужие руки, как в спасательный круг, чувствуя облегчение от того, что она не одна. Она слушала слова Мары, пыталась делать вдох, на каждое поднятие грудной клетки знахарки, пока не стало легче.       — Что же скажут твои родители, когда увидят тебя, если раны не заживут из-за твоей своевольности?       Эмити вздрогнула от этих слов, осознавая, что действительно её могло ожидать. Как сильно будет зла Одалия, за поступок который совершила её дочь? Что скажет отец, когда Блайт явится домой в таком виде? Неужели она испортит репутацию семьи? То, что её родители выстраивали годами? Невольно в голову залезли воспоминания с приёма, на который ездила Блайт.       «Да я делаю все для твоего будущего!»       Эмити посмотрела в глаза Мары, пытаясь заглушить громкие слова матери, которые набатом раздались в голове, и прижалась к теплому телу женщины, пытаясь спрятаться от грозного образа родственницы, что появилась за спиной знахарки. Старшая Блайт с упреком смотрела на дочь, что через плечо наблюдала за ней, пытаясь сдерживать слезы.       Эмити не могла спать. Её максимум — дремота пару часов, не более. Она с ужасом просыпалась от кошмаров, которые решили показать себя в облике злой Одалии или разочарованного Аладора, в виде странной девушки, что прогоняла ведьму, ибо не хотела её видеть. От кошмаров, которые не собирались уходить, потому что ведьма находилась в постоянном стрессе. Она перестала себя чувствовать в безопасности. Она оказалась в незнакомо мире будучи совершенно не готовой морально к тому, что она встретит. И какую цель ведьма преследовала? Из-за чего ей приходилось страдать?       «Сколько сил я вложила в тебя и твою лучшую жизнь!?»       В эту ночь мозг Эмити решил напомнить её разговор с матерью, что состоялся после встречи с другой влиятельной семьёй. Её, как будущее Блайтов, Одалия решила выдать замуж за их преемника. Девушка же, будучи импульсивной и нервной после ссоры с… С Кем? С кем поссорилась Эмити? Из-за кого она накричала на всех и ушла в выделенную ей гостевую комнату? Скользкий туман, что появлялся в голове не давал никак вспомнить что-то очень важное.       Призрачная Одалия размахивала руками и хмурила брови, как тогда, как настоящая. Как бы больно её слова не резали слух, они являлись правдой. Той самой правдой, которую не хотелось признавать. Старшая Блайт действительно тратила себя и драгоценное время, средства, нервы на то, чтобы воспитать Эмити. И как та ей отплатила? Сбежала в другой мир? И зачем!? Ради чего она потеряла всё?       «Ты так хочешь поступить? Бросить все мои усилия на ветер?!»       Нет. Эмити не хотела этого. Совершенно точно нет. Она ценила то, что в неё вложили, то что ей дали. Она ценила то, что имела: достающих брата с сестрой, любящего отца, требовательную мать, их большой особняк, школьный статус, школьную жизнь. Но так же она ценила ещё кого-то, ради него Блайт отважилась на столь опасное путешествие. Но кто это? Как ей теперь вспомнить?       — Простите… — шептала Эмити, не понимая, кому она это говорит: грозному наваждению Одалии или же что-то тихо бормочущей Маре.       — Учись на своих ошибках, Айрис. Пойдём, нужно перевязать твои раны.