Алонофобия и её последствия

Во рту было гадко. Это была первая мысль Маринетт по пробуждению. Ещё не открывая глаз, девушка поворочала распухшим языком и поморщилась от противного кислого привкуса. Никогда такого не было по утрам. Обычно ей даже не нужно было зубы чистить: Тикки отлично справлялась, и организм Ледибаг был в идеальном состоянии. Ни кариеса, ни налёта на языке, ни противного вкуса или запаха во рту. Только едва заметный цветочный оттенок в дыхании — чем не мечта? Алья всё время просила поделиться такой волшебной зубной пастой. Теперь же было гадко. Хотелось отплёвываться и полоскать рот. Ещё очень хотелось пить. Жажда навалилась на Маринетт огромной лавиной, погребая под собой и лишая любых других мыслей. Единственным желанием осталось найти воду. Хоть какую-нибудь. Подошла бы и фильтрованная, и кипячёная, и из-под крана. Да Маринетт была готова даже разобрать унитаз и выпить из бачка. Что угодно! Она кое-как разлепила глаза и сощурилась, пытаясь разобраться, где она. Зрение плыло и не фокусировалось, но окно над кроватью вроде бы говорило о том, что Маринетт дома. Глаза были сухими и болезненными: видимо, воды в организме не хватало даже на слёзы, чтобы смачивать пересохшие глазные яблоки. Докатилась. А ведь Алья ей говорила о том, как важно соблюдать питьевой режим! Маринетт глубоко вздохнула и прикрыла глаза, старательно моргая с закрытыми веками. Затем сделала гимнастику для зрения: смотрела в разные стороны, жмурилась, резко распахивала ресницы, и так далее. Наконец слёзные железы пришли в себя и начали работать. Даже слишком интенсивно, потому что избыток жидкости хлынул через уголки глаз и покатился по вискам, щекотно затекая в уши. — Марин? Ты плачешь? Маринетт распахнула глаза и дёрнулась всем телом. За сухостью глаз она не заметила одной несомненно важной детали: в кровати она была не одна. Голос был знаком до чёртиков, но принадлежать мог сразу двум людям: и Адриану Агресту, и Коту Нуару. У них и интонации иногда были похожи. Алья даже одно время думала, что Агрест-младший по ночам прыгает по крышам. И Адриан такой же смелый и отважный, как и Кот, а Кот такой же красивый и галантный, как Адриан. Адриан и Кот были похожи. Адриан. И Кот. Котодриан. Или Адрикот? Впрочем, это ничего не значило. Как оказалось, поведение Нуара вполне неплохо копировалось кем угодно, что доказывал Алон Дюпре. Он и голову запрокидывал, и едва не мурчал. Что уж поделать, Нуар мог стать и для Адриана примером для подражания. В общем, в её постели был или Адриан, или Кот. В любом случае, что первому, что второму Маринетт доверяла просто безоговорочно. Можно было расслабиться. Невидимый пока добродетель дотянулся рукой до её лица и стёр слёзы с висков. Легко прошёлся кончиками пальцев по лбу и погладил по голове. Нежно, аккуратно, очень заботливо. И Маринетт точно чувствовала тепло человеческой ладони, а не прохладный материал волшебного костюма. — Как ты себя чувствуешь? Маринетт неопределённо пожала плечами, но из-за того, что она лежала под одеялом, этого не было заметно. Скосила глаза на невидимого добродетеля, но смогла разглядеть только копну взъерошенных светлых волос. Итак, вопрос на повестке дня: Адриан или Кот? Кот или Адриан? Оба были блондинами, у них были похожие голоса и примерно одна комплекция. Вот только к Нуару ещё прилагался волшебный костюм, а Агресту совершенно точно нечего делать в кровати своей бывшей одноклассницы. Значит, всё-таки Кот. И без костюма. Она закрыла глаза. — Пить хочу. И в ванную. — Сейчас. Предполагаемый Кот слез с кровати со стороны ног, и пошлёпал босыми ступнями по паркету. Маринетт повернулась на бок, чтобы увидеть хоть что-то, но так и не смогла разглядеть внешность парня. Точно блондин. Высокий. И, кажется, с хорошим вкусом в одежде. Вроде бы похожую рубашку она видела на Адриане. Так Кот или Адриан?! Она попыталась сесть, но неожиданно свалилась обратно из-за кольнувшей голову боли. Зашипев, принялась растирать виски и по привычке поздоровалась с Тикки. Никто не ответил, и Маринетт тотчас забыла и про гадость во рту, и про головную боль, и вообще про что угодно. Руки метнулись к ушам. Паника от этого только возросла: у Маринетт осталась только одна серёжка. Уже-не-Ледибаг не успела как следует насладиться своим ужасом: в комнату зашёл Нуар. Собранный, серьёзный, в чёрном костюме, с привычным колокольчиком и звериными ушами. Он нёс стакан с какой-то пузырящейся жидкостью. — Спускайся, Принцесса, пришло время пить лекарство. Она сползла с кровати, будучи одной ногой в панической атаке. Окончательно скатиться в истерику не давало несколько вещей: страх за Тикки, Нуар рядом и полное непонимание происходящей ситуации. Так что Маринетт решила действовать как всегда. Сначала следовало разобраться в том, что происходит, и только потом начинать паниковать. До Нуара Маринетт едва дошла. Мир покачивался, и она двигалась так медленно, как только могла. Кот, сначала не замечающий её состояние, всё-таки помог: на середине пути подхватил под локоть и отвёл к креслу. — Ты не видел мою серёжку? — спросила Маринетт максимально беззаботно, расслабляясь в кресле и принимая стакан с шипучкой. — Чёрная, маленькая, круглая. Нуар одним взглядом указал на стакан, и Маринетт залпом выпила довольно противное лекарство. Оно сразу же попросилось обратно, но девушка волевым усилием протолкнула шипучку в желудок. Ну уж нет, тошнить она не будет. Нуар опустился перед Маринетт на одно колено и достал из кармашка на костюме серёжку. Ту самую, маленькую, чёрную и очень волшебную. Он передал её Маринетт с большой осторожностью, словно знал, что на самом деле держит в руках. А может и не «словно». — Ты знаешь, — убито сказала Маринетт. Нуар склонил голову к плечу и медленно кивнул. Взял руку Маринетт, — она зажимала серёжку в кулаке, — и поцеловал сведённые нервной судорогой пальцы. — Как ты… — Вчера многое произошло, — уклончиво произнёс Кот. — Ясно. Она вдела серёжку в ухо и с облегчением увидела красное сияние. Вернувшаяся Тикки сразу же бросилась к Маринетт, обнимая девушку за щёку лапками и едва не плача. — Слава магии, с тобой всё хорошо! — запричитала малышка высоким тонким голосом. — Это было так страшно, Маринетт, я так беспокоилась вчера, когда ты забыла сумку! Даже хотела лететь за тобой, но я не знала куда этот человек отвёл тебя! Как хорошо, что Кот был рядом, ты не представляешь! — Да, отлично. Кот продолжал стоять рядом с ней, непривычно-серьёзный и собранный. Он смотрел на Маринетт, и по взгляду было ясно, что Нуар её изучает. Видит, словно в первый раз. Маринетт осторожно протянула руку и погладила Нуара по голове. Как обычно, быстрым и немного нервным жестом, ероша светлые пряди. Вот только Кот не замурчал и не подставился под это прикосновение. Так и не двигался, пока Маринетт не отняла руку, разглядывая её. — Ты разочарован, да? — убито спросила девушка. — Думал, что Ледибаг — это кто-то другой? Извини… — Глупостей не говори, — мотнул головой Кот, наконец улыбаясь. — Просто думал, что это даже забавно. Конечно, кто, если не ты? Он придвинулся ближе и обнял Маринетт. И наконец замурчал. Облегчение, которое ощутила Маринетт в этот момент, было не передать словами. Наверное, если бы её организм не паниковал из-за недостатка жидкости, она бы даже разрыдалась от облегчения. Но тело протестовало такой глупой потере драгоценной воды, так что на глазах у девушки выступило всего несколько слезинок. Нуар стёр их нежным жестом и мягко фыркнул. — Ну что ты, Принцесса? Всё же хорошо? Маринетт кивнула, по-детски растирая глаза кулаками. — Хорошо. Только… не так я хотела раскрыться. Кот закатил глаза. — Слушай, судя по тебе, ты вообще никогда раскрываться не планировала, так что ситуация пошла мне на пользу, мурцесса. Багинетт. Теперь я буду называть тебя Багинетт! Он выглядел настолько довольным собственным маленьким каламбуром, что Маринетт невольно улыбнулась. Нуар никак не комментировал их отношения: ни как с Ледибаг, ни как с Дюпэн-Чэн. И Маринетт была ему за это благодарна. Она сама не совсем понимала, как же так вышло, что она завела крепкую дружбу с Котом в обеих своих ипостасях, и почему же она не объединила в его сознании два своих обличья, пока могла сделать это сама. Но, видимо, миру не понравилось, что она в каком-то смысле обманывает котёнка… и вселенная решила проблему по-своему. Маринетт сползла с кресла и обняла Кота. Нуар, ни секунды не мешкая, прижал её к себе и с лёгкостью поднял на руки. Он сел в кресло и усадил подругу себе на колени, успокаивающе поглаживая девичью спину. — Ну-ну, Багинетт, всё хорошо. Ты здесь, я здесь, твой большой фанат где-то очень далеко, и в скором времени ему очень не поздоровится. Жизнь прекрасна и замечательна, не находишь? Маринетт уткнулась лицом в грудь Нуара и кивнула. События вчерашнего дня превратились в её голове в неясную мешанину, и она совершенно не представляла, как разобрать осколки событий и сложить их в нормальную картинку. Голова болела, язык был сухим и неповоротливым, из-за кратковременного стресса хотелось спать или просто полежать. Тикки носилась вокруг ярким красным всполохом и совершенно не успокаивала; квами слишком нервничала сама, чтобы стать для Маринетт привычным оплотом умиротворения и стабильности. Зато Кот, напротив, был твёрд и надёжен, как крепостная стена. Маринетт поудобнее устроилась в его руках и расслабилась, позволяя Нуару удерживать её. — Я ничего не помню. И всё ещё хочу пить. Кот хмыкнул. — Ну, чтобы принести тебе попить, мне надо встать. — Ладно, жажда отменяется, потерплю. Но вот про вчера я серьёзно. Осторожные прикосновения и поглаживания Нуара были наполнены заботой и понятным для Маринетт трепетом. Наверное, если бы она могла так же спокойно гладить любовь всей своей жизни, — это она про Адриана, если что, — то касалась бы его точно так же, самыми кончиками пальцев. Она бы просто боялась притронуться слишком сильно, слишком интимно. Потому что в таком случае сахарная мечта могла распасться, и Адриан бы исчез. Просто пуф, и растворился бы. Наверное, Кот думал о том же, когда гладил её. Ведь Маринетт — это его мечта, его Ледибаг. …ну или он просто слишком о ней переживал, что тоже невероятно приятно. — Ты уверена, что хочешь знать про вчерашнее? — А что, вчера происходило нечто особенное? Она немного отодвинулась, чтобы посмотреть Коту в глаза. Тот, на удивление, отвёл взгляд и покраснел. Это было не просто смущение, это было нечто более всепоглощающее: краснота началась от ушей и кончика носа и поползла по щекам, скулам, шее, разбавляясь на коже и сливаясь в одно нежно-розовое пятно. Маринетт обеспокоенно поёрзала на коленях Кота, и Нуар издал нервный смешок. — Кот? — нервно позвала она. — Да, Багинетт? — Что вчера было? — Ну, я подрочил у тебя в ванной. Дважды, если быть точным. Маринетт захлопала ресницами, уставившись на абсолютно красного Нуара. Он… что? Подрочил? Что? Что?! — Что?! — пискнула она, слишком резко отстраняясь от Кота. Если бы не его нечеловеческая реакция, то Маринетт непременно бы упала. Она совсем забыла про то, что сидит у него на коленях, — хотя как о таком вообще можно забыть?! — и рванула в сторону, едва не шлёпнувшись на пол. Нуар не дал этому произойти: сцепил руки у неё за спиной, наклонился вперёд и прижал Маринетт к себе. Учитывая, что Кот говорил пару секунд назад, Маринетт сама вспыхнула, как маков цвет. Как и в любой другой нервной ситуации, её мозг включился в работу и принялся строить догадки. Итак, Кот мастурбировал. В её ванной. И она не помнит вчерашний день. Нет, как он начинался и что было утром — помнит, а вот потом?.. Она, вроде, гуляла с Дюпре. Было скучно, нервно и довольно гадко, а ещё она забыла сумочку с Тикки. Они встретили Адриана. Точнее, Адриан встретил их. А она выглядела как мымра… Так, нет, стоп. Отставить самокопания на потом. Встреча с Адрианом — последнее, что Маринетт помнила. Как она оказалась дома? Как Кот оказался с ней и почему он мастурбировал? Где, в конце концов, Дюпре? В любом случае, все эти вопросы стоило решать по одному. Начать Маринетт решила самого очевидного: — Что такого произошло, что ты решил, м, помастурбировать? — Дважды, — любезно уточнил смущённый донельзя Нуар. — Дважды, — послушно откликнулась Маринетт. Кот усмехнулся и осторожно сжал острые пальцы на её спине. Крохотные уколы от его когтей ощущались странно, но очень знакомо: всё-таки, Маринетт и Нуар частенько обнимались. Котёнок вообще был донельзя тактильным. — Ну, — Кот прочистил горло. — Ты меня возбудила. Очень. Если честно, то я такого ещё никогда не ощущал. Маринетт кивнула, мысленно заходясь в паническом визге. Холодный разум, ей нужен холодный разум. — Окей. Ладно. Хорошо. Как я тебя возбудила? Кот выглядел совершенно несчастным, но от ответа уходить не стал: — Минет, стриптиз и пошлые словечки. Ещё ты раскрылась и связала меня йо-йо — если бы не ситуация, мне бы даже понравилось. А ещё ты мастурбировала об мою руку. — Чего?.. Нуар расцепил руки, перевернул одну из них ладошкой кверху и сделал несколько поступательных движений. — Ты схватила меня за руку и принялась водить ею у себя там. — Но когти… Кот выгнул пальцы назад. — На тот момент это волновало только меня. Но я тебя вроде не поранил, так что я молодец. — Молодец… Маринетт поправила волосы и беспомощно посмотрела на Тикки. Квами сидела на спинке кресла и слушала откровения Кота практически с тем же удивлением, что и сама Дюпэн-Чэн. — А как я… раскрылась? — Эм, ну… ты сказала, что все хотят Ледибаг, и, раз я сопротивляюсь, то я тоже хочу Ледибаг, а не Маринетт… и перевоплотилась. Маринетт с такой силой шлёпнула ладонью себя по лицу, что сразу же болезненно зашипела. Нуар приложил прохладные пальцы к наверняка покрасневшей от удара коже и неодобрительно покачал головой. — Так ты что, сопротивлялся? — спросила Маринетт. От боли, — славься фейспалм, честное слово, — её смущение заметно притихло. Сложно нервничать, когда у тебя половина лица горит. Вот же… сила есть, ума не надо. — Изо всех лап, — наконец улыбнулся Кот. — И у меня даже вышло! Так что ты, миледи, всё ещё девушка непорочная, и можешь подарить себя тому, кого любишь! — Вряд ли Адриану нужны такие подарки, — проворчала на это Маринетт, ожесточённо растирая лицо. — Ну, я бы не был столь категоричен… — Ладно, Кот, у меня остался ещё один вопрос. — Слушаю, миледи. — Точнее, два. — Дважды слушаю. Он продолжал улыбаться, слава богу, и смотрел на Маринетт без отвращения, неприязни или разочарования. За одно это Дюпэн-Чэн была готова расцеловать напарника в обе щёки. — Как во всём этом замешан Алон Дюпре и что ты собираешься с ним делать? У Нуара дёрнулась щека. — Ну, миледи, с чего бы мне… — С того, что минут пять назад ты сказал, что ему не поздоровится в скором времени. Поэтому отвечай. Мне бы не хотелось, чтобы из-за какого-то Дюпре у тебя были проблемы. Улыбка Нуара стала холодной и злой. Острые зубы блеснули, как электрический разряд мурены. — Я ничего не буду с ним делать, миледи. Обещаю тебе как Кот Нуар.