История Десятихвостого

      Немудрено, что шиноби Конохи не заставили себя ждать, явившись на место преступления практически сразу, как только последнее тело припало к земле. Открывшаяся их глазам картина явно отдалась в сердцах мужчин и женщин откровенным непониманием и волнением, стоило только помыслить, что какой-то жалкий генин собственноручно убил своих сослуживцев. Впрочем, я уже всё для себя решила, отреагировав на последующее заковывание удивительно спокойно и даже податливо, как никакой другой шиноби на моё бы месте.       Вели меня молча какими-то закоулками, подальше от лишних глаз, что не удивительно. Данная ситуация могла вызвать излишний шум, который бы совершенно не сыграл на руку предстоящей встречи двух каге, поэтому дело пытались быстро замять, уничтожив все следы. Мудрое решение.

***

      К удивлению, меня привели в неизвестный корпус, похоже созданный специально для допросов и признаний. Заковав в более надёжные кандалы, меня оставили в хорошо укреплённой комнате, которые встречались и у нас в Кири. Тёмная, довольно небольшая и даже скудная на вид, она представляла собой переговорную со столом, двумя стульями и лампой, так неприятно слепящей глаза. Уверена, за одной из стен скрывается комната наблюдения, впрочем, мне же лучше, коль зрителей окажется в разы больше. Свидетели всегда ценны. «Интересно, как скоро они отправятся за Мангецу? Мэй предполагала, что в ближайшее время мне предоставится шанс дать старт придуманному плану, но никто из нас даже не предполагал, что этот миг настанет так скоро… Надеюсь, Мэй с Ягурой в порядке. Не хочу, чтобы они пострадали. Их могут тоже схватить, однако… Вряд ли посмеют приплести. Ягура наследник рода и будущий мизукаге — венец творения нашего глупого отца, так что даже тут должны понимать, насколько опасно трогать кого-то вроде него. Мэй… С ней сложней, но чует сердце, Мангецу не даст её в обиду. Её руки чисты, да и в любом случае скорая делегация сможет добиться депортации. На этой кровавой сцене должна сиять лишь я, и никто более».       Послышался срежет дверного замка, вызволивший из дум и заставивший взглянуть на проём, в котором показалось несколько фигур. Их я не знала, однако была уверена, не просто так ко мне отправили именно этих шиноби, а значит они не пальцем деланы. — Добрый вечер, — машинально поздоровалась, кивнул в знак приветствия.       Те мельком переглянулись, после чего прошли к противоположной стороне стола, похоже желая начать допрос. Тот, что был пониже, с ершистыми чёрными волосами, завязанными в хвост, сел напротив меня, а блондин, так нарочито заглядывающий в глаза, остался стоять рядом. — Думаю, мне не нужно объяснять, зачем ты здесь, — начал незнакомец, источая довольно давящую ауру. — Я убила трёх шиноби на чужой территории и сейчас буду вынуждена пройти через допрос. — Смышлёная, — хмыкнул второй, по-странному сложив руки. «Это какая-то техника?» — насторожилась я, прежде не сталкивая ни с чем подобным. — Раз ты всё понимаешь, не будем тянуть время. Отвечай на вопросы кратко, пока я не попрошу развёрнутого ответа. И даже не думай сбежать, в противном случае отсюда ты выйдешь лишь вперёд ногами. Всё ясно? — Да, — сухо дала ответ, привык к приказному тону.       Судя по реакции мужчин, моей покорностью они были ужасно удивлены. Впрочем, скорее всего у них редко попадались столь податливые клиенты, подобные мне. — Твоя имя: Юки Теруми? — он вытянул из стола несколько листов и ручку, начав запись. — Нет.       Тот резко отвёл руку от начатого текста, посмотрев озадаченным взглядом сначала на меня, потом на своего напарника, что лишь сдержанно ему кивнул. — Твоё настоящее имя? — приготовился записывать. — Юки Д Сен Теруми. — Почему не представляешься полным именем? — спрашивал брюнет, что-то записывая. — Мизукаге презирает эту фамилию, поэтому мы даже короткой не привыкли представляться, — пожала плечами, ловя на себе всё те же озадаченные взгляды.       Похоже о состоянии наследного рода киригакуре здесь никто не ведал. Вероятней всего отец постарался, дабы не испортить свою репутацию на мировой арене, очень даже в его стиле. — Ясно. Возраст, дата и место рождения? — Тринадцать полных лет, двадцать первое декабря, Киригакуре, Святилище жизни. — Святилище жизни? — повторил светловолосый шиноби, желая услышать уточнение. — Храм, на территории которого некогда был источник большой природной энергии. Такие встречаются то там, то тут, пусть и не так часто, как хотелось бы. — Не припомню, чтобы в Кири была традиция рожать в храмах, — нахмурился брюнет, довольно точно выявляя неточности в словах. — А вы много смыслите в чужих традициях? — дала понять, что просто так истину не скажу. — Ответ: да или нет, — строго напомнил он.       Я многозначительно промолчала. — Что ж, вернёмся к сути… Зачем ты убила своих же соотечественников? — Они первыми напали. Я лишь защищалась. — Хочется, конечно, верить, однако доставленные в морг трупы говорят совершенно об обратном. — К сожалению, меня застали врасплох, затянув в безлюдный переулок незнакомой территории. Я боялась поднимать шум, поэтому предпочла использовать более тихую технику. — Иноичи? — брюнет строго взглянул на напарника, пока тот слегка колебался. «Так значит его зовут Иноичи…? Схожие имена носят в клане Яманака, как говорил Мангецу, так какова вероятность, что передо мной сейчас находится шиноби, способный «читать мысли»?" — Вы ведь Иноичи Яманака? — уточнила у мужчины, вызвав лёгкое смятение и гнев. — Если это так, то, пожалуйста, воспользуйтесь своей техникой для того, чтобы подтвердить мои слова. — Ты подозрительно послушна, — заметил брюнет, неспроста подозревая меня в чём-то. — Мне редко верят, несмотря на мою искренность, поэтому я была бы рада помощи кого-то из клана Яманака.       Повисла тишина, раздражающая и играющая на нервах, словно на струнах кото. Надежды на понимание не было, всё ж мы не в сказке. Наш мир устроен так, как завещали все умелые торгаши: ты мне, я тебе, никак иначе. Доверие штука тонкая и сложная, оттого и ценная, а в рамках моих обстоятельств о ней вообще не может идти и речи. Я чужак, дозволивший пролить кровь на чужой земле, пусть и кровь такого же чужака, как и я. Однако в глазах окружающих я слыла неверным шиноби, без зазрений совести готовым на предательство во благо своих целей. И они бы не ошиблись, ведь именно такой я была вынуждена вырасти. Пан или пропал — кредо, выцарапанное на сердце любого джинчурики, так чего мне стыдиться? Я лишь подстраиваюсь под нынешние нормы в угоду выживания и малого шанса на свободу. — Только без фокусов, — фыркнул Иноичи, подойдя ближе. — Сейчас моя судьба в ваших руках, Иноичи-сан, — податливо подставила под его руки голову, надеясь на понимание.       Тот аккуратно коснулся висков, вызвав неприятное колкое чувство в мозжечке. Никогда прежде не ощущала на себе подобных техник, оттого сейчас с непривычки кривила лицом, пытаясь свыкнуться с раздражающими потугами. «Расслабься», — внимал знакомый голос, звоном раздавшийся в голове. «Так мне будет проще». «Странные ощущения…» — призналась, пытаясь выполнить просьбу. «В животе крутит…»       Перед глазами бегали картинки недалёкого прошлого, порой звонкими голосами разрезая уши. Будто лихорадочный сон, настигший в глубокую и нелюдимую зиму. — Больно… — прошипела себе под нос, теряя контроль над дыхание. — Иноичи… — донеслось до ушей. «Нужно заглянуть ещё глубже… Ещё…!» «Прочь!» — раздался рычащий вопль, после чего я распахнула глаза, чувствуя, как из носа тонкой струёй течёт кровь. — Иноичи! — скрип стула прорвался сквозь грохот пульсирующего в ушах сердца, вынудив мутными глазами посмотреть на пол. «Наглец…» — продолжался рык, утягивающий в тёмные глубины. «Покусился на святое». — Простите… — это последнее, на что хватило сил.

***

      Внутри всё жгло. Буквально разрывало на клочки, от самого мелкого движения, вынуждая оставить все попытки прийти в себя и рвануть на свободу. — Дурёха! — прорезал уши рычащий голос, мурашками отозвавшийся на спине. — Пасть закрой, чёртов лис! — отвечал крикливый говор. — Давно по роже не получал, макака краснозадая?!       Кое-как открыв глаза, я, к своему удивлению, оказалась в просторном тёмном пространстве, напоминающим какие-то катакомбы или даже подводную реку. «Вода…?» — подняв ладонь, заметила в ней вроде как обычную на вид жидкость. «Почему здесь вода…?» — Пришла в себя? — мурчащий голос заставил обернуться, заставив встретиться взглядом с двумя разноцветными огнями, сверкающими откуда-то из густой тьмы.       Один жёлтый, напоминающий Луну в особо холодные ночи, а второй изумрудный, точно сочная листва в разгар лета. Ворожащий, туманящий, подчиняющий воле взор, не оставляющий за собой ничего, лишь своё непреклонное слово. — Г-где я…? — огляделась по сторонам, замечая бескрайний алый забор, кольцом окружающий со всех сторон.       Казалось, они устремляются в сами небеса, которых в этом месте не было видно. Отражаясь от водной глади, они напоминали птичью клетку, в которой я заперта, словно редкая канарейка или несчастная голубка. На прутьях незнакомые мне печати, дающие понять, что за собой они скрывают далеко не простых чертей, а настоящих демонов. Тех, чьи силы способны пошатнуть этот мир. «Так вот как выглядит «комната»…» — Это твоё подсознание, — заговорил слегка жужжащий голос, вынуждая повернуть голову на ворота с символом «семь» на вратах тори. — Не смей с нами говорить, чёртова девчонка! — рычало нечто из-за врат с цифрой «1». — Юки Д Сен Теруми! — от упоминания собственно имени аж дёрнулась, вновь резко развернувшись в сторону говорящего.       Теперь я смотрела на пятые врата. — Вы ведь… — прошептала я, медленно осознавая, что происходит и с кем я сейчас неохотно веду скудный разговор. — Хво… — Только попробуй! — зарычал огромный, размером с гору, бабуин, резко показавшийся у алых прутьев, так яростно их сжимая человеческими руками, что аж сердце сжалось в груди от страха. «Какая мощь…! Дышать…! М-мне… Мне нечем дышать!» — рухнула наземь, инстинктивно пятясь от могущественного существа. — Сон, успокойся! — рычала обладательница разноцветных глаз, будто бы защищая. — Не смей меня затыкать! — А ну успокойтесь, — наконец подал голос тот, что ютился рядом с девятыми вратами. — Не позорьте нас. — Посмотрите, каким ручным стал наш Гьюки! — хохотало нечто из первой темницы. — Лебезишь перед этой соплячкой, как послушная зверюшка, аж тошно! — Я ведь не поскуплюсь, Шукаку, и надеру тебе задницу… — предупреждал тот. — Неужели уже забыл, у кого сколько хвостов за спиной? Так я тебе напомню, не переживай. — Ну давай! Нападай, чёртов кальмар! «П-помогите…!» — молила непойми кого, не зная, что делать с этими целестиалами. — Прекратите, вы пугаете её, — говорил приятный голос за шестыми вратами. — Душечка, прошу, не обращай на этих глупцов внимания.       Стало чуточку спокойней, пусть я всё ещё не понимала, как тут оказалась и что должна делать наедине с этими монстрами, что в свои времена унесли на тот свет с десяток сотен жизней. — П-простите… — удивительно, но они притихли, каждый показавшись из тьмы своих клеток.       Теперь я смогла их разглядеть, кое-как сдержав странный порыв эмоций. Меня распирало от удивления, страха, любопытства и какой-то неоправданной гордости за то, что я могу находится так близко к ним. — Вы… — протянула я, медленно оборачиваясь, пристально разглядывая каждого из хвостатых. — Невероятные…       Судя по реакции некоторых, мои слова их удивили, породив какую-то странную реакцию, которой я не нашла объяснения. Впрочем, может того и не было, и всё это я просто себе надумала. — Ты явно дочь Миры… — протянул так называемый Гьюки, качая рогатой головой. — Вы знали маму?! — всполошилась я, оглядев всех и каждого с такой надеждой и любовью, что вновь сбила с толку. — Вы только посмотрите на неё, — хмыкнул кто-то из зверей. — Юки, скажи, ты знаешь, почему твой отец так рьяно не желает тебя отпускать на волю? — спросила огромная, мерцающая синим пламенем, кошка, удивительно по-доброму проявляя ко мне свои чувства.       Я задумалась, ранее лишь догадываясь о настоящих причинах, но лишь недавно узнав «правду». — Потому что я — джинчурики. Живое оружие деревни, обязанное служить своему народу, хочу я этого или нет. — А я говорил, что у Миры отвратительный вкус на мужчин! — хрипел Сон, нервно взмахивая четырьмя огненно-рыжими хвостами. — Мы не смеем навязывать ей наши суждения, Сон, — отвечал ему Шестихвостый. — Пусть её выбор и правда достаточно неверный… — Погодите, вы знаете моего отца? — я окончательно запуталась, не понимая, что вообще происходит. — Мы знаем всех, кто связан с вашей семьёй, — вновь заговорил Гьюки. — Семьёй…? — подняла на него опустошённые глаза. — Я не понимаю… — Так слушай же, — зарычал Девятихвостый, грозно скалящий на меня свои огромные клыки. — …

***

— Кха-а-а! — резко вздохнула, начав глотать ртом холодный воздух.       Внутри всё загудело и заныло, вынуждая болезненно повернуться на бок, словно подстреленная скотина, неосознанно хватающаяся за одеяло, точно за спасательный канат. — Кха-а-а…!       Тотчас рядом появилась медсестра с парой шиноби листа, видимо охраняющих палату. Они были настроены не слишком дружелюбно, однако какой-то ярой агрессии я от них так же не учуяла, покорно приняв из рук девушки стакан с водой. Сейчас мало беспокоила возможная попытка отравления, ведь будь у них такое желание, давно бы отправили меня на тот свет, а тут сжалились, явно имея на меня какие-то свои планы.       Когда немного очухалась, одного из охранников уже и след простыл, а второй, с видом строгого надзирателя, стоял напротив, у стены, сверля меня холодным взглядом. — П-почему я здесь…? — прохрипела сквозь зубы, чувствуя, как из запястья вынимают катетер. — Сверху пришёл приказ об оказании медицинской помощи, поэтому ты в больнице, — строго ответил он, продолжая давить тёмными очами. «Сверху? Насколько «сверху»? От кого-то из джонинов? Санинов? Или… Самого хокаге?» — Сколько я проспала?       Мужчина посмотрел на медсестру, похоже затрудняясь с ответом. Видимо его приставили ко мне не с самого начала, а значит провалялась я достаточно, чтобы потерять контроль над ситуацией. Чёрт! — Почти три дня. Вас сильно лихорадило… — несмело говорила медсестра, убирая капельницу и прочие приборы. — Даже Цунаде-сан пришлось попросить о помощи. — Одного из санинов? — встревожилась, заслышав громкое имя. «Цунаде Сенджу — внучка первого хокаге, легендарного Хаширамы Сенджу, и, по слухам, невероятная куноичи, способная голыми руками разнести целый горный хребет. Ходили сплетни, что из-за своего происхождения она владеет уникальной регенерацией, способной посоперничать даже с той, коей обладал её дед… Настоящий монстр». — Ваша лихорадка всполошила многих… — вскользь упомянула та, дав мне понять, что в деревне наступил настоящий переполох. — Что с моей семьёй? — я попыталась встать, но тело всё ещё отдавалось нескрываемой слабостью, отчего я лишь дёрнулась, чуть не рухнув на пол.       Благо медсестричка смогла меня удержать, усадив на место. — Лучше не рыпайся, если не хочешь отправиться на тот свет раньше времени, — пригрозил шиноби, сильно этим выбесив. — Вам нужна лишь я, — прошипела ему в ответ, кое-как собравшись с силами и всё же свесив ноги с кровати, поёжившись от холода кафельного пола. — Хэй, я не ясно выразился? — он напрягся, достав из рукава припрятанный кунай.       Вот только мне уже было плевать на его слова, ведь тело двигалось инстинктивно. — Где мои брат с сестрой? — тихо зарычала, сверкнув зелено-жёлтыми, словно два драгоценных камня, глазами.       Он ничего не ответил, встав в боевую стойку, явно мне испугавшись. Трус. Если и угрожает, так пускай готовиться к ответной реакции. — Где они…? — сделала шаг в его сторону, источая мощные всполохи чакры, оставляющие на стенах и полу глубокие трещины. — Что вы с ними сделали…? — Ты… — зашипел он, готовый бежать наутёк. — Они в порядке, тебе не о чем беспокоиться, — раздался мирный, очень спокойный голос, принадлежащий недавнему знакомому. — Минато-сан! — весь гнев тотчас отступил, стоило увидеть хоть кого-то близкого, кому пусть и неоправданно, но могу довериться.       Он ответно улыбнулся, бесстрашно приблизившись ко мне, в то время как медсестра спешно ретировалась за дверь, внимая краткому кивку блондинистой головы. — Как ты себя чувствуешь? — погладил по волосам, будто бы и вовсе не страшась моего вида. — Уже намного лучше… — несмело ответила ему, пытаясь собраться с мыслями. — М-минато-сан, так вы знаете, где сейчас Ягура, Мей и Мангецу? — Они находятся под стражей наших людей, но, даю слово, их жизням ничего не угрожает.       Удивительно, как ловко он располагал к себе, пусть и являлся врагом, с юридической точки зрения. Я слышала о нём многое ещё задолго до нашего знакомства, и, что самое удивительно, даже заклятые враги не смели принижать или оскорблять «Жёлтую молнию Конохи», настолько удивительным человеком слыл Намикадзе. Вот и я, похоже под действием чужих мыслей, или же своих собственных суждений, проявляла к блондину нескрываемую доброту и доверчивость, нутром чувствуя — этот человек станет моим спасением. Уж слишком дурманящее тепло он источал, оттого я, точно мотылёк, летела к нему, пусть и рискуя расстаться с жизнью. — Если вы так говорите… — прошептала я, покорно опуская голову.       Трусливый ниндзя, некогда дрожащий от моей давящей ауры, громко скрипел зубами, наблюдая за развернувшейся картиной. Вроде как Минато-сан упрекающе на него глянул, однако мог и просто обменяться информативными знаками, дабы не тревожить мою душу лишний раз, тут уж кто знает. Впрочем, мне уже поздно было о чём-то жалеть. Фитиль подожжён, свистопляска начата, так какой смысл трусливо давать заднюю? — Как себя чувствуешь? — он осторожно погладил по плечу, пытаясь заглянуть в глаза. — Намного лучше… — подняла голову, просияв более живым взглядом. — Минато-сан, скажите, я могу переговорить с хокаге о случившемся?       Судя по устремившимся вверх светлым бровям мужчина не ожидал от меня такого вопроса, однако никакой злой реакции далее не последовало, заставив убедиться в том, что верхушка Конохи увидела во мне потенциал. Мне дают шанс высказаться, и я не имею права облажаться. На кону стоит слишком много. — Я как раз пришёл за тем, чтобы сопроводить тебя в зал… — Отлично, тогда не будем заставлять хокаге ждать.       В ответ лишь сдержанный кивок.       Под конвоем из трёх человек, сопровождаемая пристальными взглядами всех тех, кто попадался на пути, мы покинули больницу, а после, тихими улицами, дошли до резиденции. Всю дорогу только и думала, что о нашем скором разговоре с господином третьим, нехотя ловя себя на мысли, что с каждым шагом моя уверенность становится всё слабей, а словарный запас скудней. — Сенсей…? — донёсся до ушей знакомый голос, вынудивший поднять глаза в сторону просвета.       Меж домов тихой улицы, по которой мы, словно тени, стремились прямиком к резиденции, нас поймала пара любопытных глаз. Из всей братьи, выглянувшей из-за угла, я тотчас признала притихшего Хатаке, обжигающего таким леденящим холодом, каким не одаривал даже родной отец. В этих тёмных глазах чувствовалось неприкрытое отвращение, злоба и презрение, часто опаляющее мою спину, но никогда прежде не ранящее так сильно. Так болезненно далось мне молчаливое бегство от реальности, призывающее скрыться от посторонних глаз, пока я не наворотила очередных бедствий. — Увидимся чуть позже, — с лёгкой улыбкой отозвался Минато-сан, после чего увёл наш отряд подальше от толпы. «Простите…» — пронеслось в голове, после уступив место презрительной тишине, в которой я незаметно для себя дошагала до высоченного здания, в котором заседала местная верхушка.       Под пристальными взглядами местной страши мы вошли в холл, после чего спешным шагом направились в упомянутый ранее зал. Удивительно, но меня даже не проняло любопытство, обычно преследующее везде и всюду. Сегодня всё было иначе. Совершенно не так, как мне свойственно, отчего на душе было неспокойно. Казалось, что я уже проиграла. Завела себя в смертельную ловушку, лишь подтвердив обвинения хвостатых на мой счёт. Обидно, но пути назад уже не было. Я самолично сожгла мосты, сделав ставку на чужую сострадательность и неоправданную силу, что теплится внутри меня. «Надеюсь, никто не умрёт сегодня…» — подумалось мне, после чего я наконец подняла голову, отвлёкшись на заслышавшиеся голоса в большом помещении.       В комнате находилось по меньшей мере восемь персон, ранее мне практически не знакомых. И все они, заслышав чужие шаги, тотчас одарили нас недовольными взглядами, стоило только показаться на пороге чужой обители. «Это ведь тот шиноби…» — заметила знакомого мужчину со шрамом на пол лица, который некогда проводил мой допрос.       В этот раз без друга, а жаль, ведь способности клана Яманака в нынешней ситуации мне бы ой как помогли. — Я привёл её, — отчитался Намикадзе, в то время как парочка сопровождающих осталась в коридоре, видимо не получив разрешения присутствовать на секретном собрании.       Повисла давящая, терзающая похлеще любых оскорбительных слов, тишина, стыдящая и изводящая, точно самая гадкая пытка. Нехотя голова опускалась под натиском общей силы собравшихся в помещении людей, явно считающихся в деревне не простыми шиноби. Впрочем, иного ожидать и не стоило, учитывая возникшую ситуацию, в которой я стала камнем преткновения. — Проходите, — прохрипел невысокий мужчина, волосы которого уже проела старческая седина. «Эта мантия… Он… Хокаге?» — я неосознанно зациклилась на этом старце, пытаясь вспомнить всё то, что мне когда-то довелось услышать о третьем хранителе Скрытого листа.       К своему сожалению я представляла его совершенно иначе. Куда более опасней и грозней, чем оказалось на самом деле, впрочем, внешность зачастую была обманчива, и я знала об этом не по наслышке.       Рядом со старцем заприметила столь же странную фигуру. Мужчина преклонных лет, лишённый глаза и, судя по всему, получившись сильное ранение ноги, раз использовал трость, стоял подле главы деревни, отчётливо давая понять — он здесь имеет авторитет. Однако, в отличии от уважаемого Третьего, источающего довольно тёплую, несмотря на ситуацию, ауру, этот тип не скупился на презрение, видя во мне ничто иное, как опасное оружие смерти. — Присаживайся, — старик, плавно указав на лежащую перед ним алую подушку, умостился на такой же, заставляя и остальных занять отведённые им места. — Б-благодарю, — кое-как выдавила из себя, несмело сделав пару шагов навстречу своей судьбе.       Все притихли, умостившись на полушках, как это, видимо, было здесь заведено. Однако та давящая атмосфера никуда не делась, став ещё концентрированней и сильней, что аж сдавливало лёгкие. — Как ты себя чувствуешь? — спокойный старческий голос удивительным образом успокоил, но и сбил с толку, вынудив поднять голову, в удивление посмотрев на главу.       Тёмный взгляд выражал строгость и силу, но не давил, как-то проглядывалась у персоны рядом. Нет. Этот старик будто бы пытался успокоить, понимая, что внутри я дрожу, как осиновый лист, кое-как справляясь с желанием горько расплакаться от тяжести и боли. — Вашими стараниями уже намного лучше…       Тот сдержанно кивнул, после чего отвлёкся на голос единственной в этих стенах женщины. — Твоя чакра всё ещё ужасно нестабильна, — с недовольством говорила она, будто бы всматриваясь в саму душу.       Её карие глаза пугали, но при этом вызывали неконтролируемое раздражение, вызванное брошенной в лицо претензией. — С такими симптомами тебя вообще должно прямо здесь разорвать на части. — Цуна… — прошептал сидящий рядом беловолосый бугай, напоминающий дикого медведя. — Откуда такой запас чакры у столь юного дарования? — с ухмылкой прошипел сидящий рядом с ними брюнет, глаза которого так пугающе походили на змеиные.       Я молчала, даже не зная, что им ответить, ведь сама до сих пор не понимала, кем конкретно являюсь. — Г-господин, — сосредоточила внимание на отдалённо знакомом мужчине, оставив троицу и дальше вести меж собой довольно громкую дискуссию. — Да? — встрепенулся обладатель нескольких шрамов на лице, погрузив помещение в удивительную тишину. — С вашим напарником всё хорошо? — меня очень беспокоила судьба Иноичи-сана, ведь я боялась, что хвостатые каким-то образом смогли навредить ему через помутнившееся сознание.       Судя по лицам собравшихся людей, от меня они такого вопроса явно не ожидали, видимо считая кровожадным убийцей, шпионом, а может и вовсе самой «смертью». Впрочем, статус демона уже давно не отзывался в душе, став неохотным прозвищем, которым меня характеризовали, как неугодную скотину. Вещь — вот кем я являлась в глазах окружающих. Оружием. Неугодным существом. Ошибкой, но никак не простым ребёнком, грезящим о тёплом доме, свежем ужине и веселой компании. — Он в норме, — отозвался брюнет, мельком глянув на главу. — Пусть пару дней его и мучали головные боли. — Простите за это… — наклонила голову, стараясь показаться максимально смиренной и миролюбивой, пусть таковой и не являлась. — Я не думала, что всё так обернётся. — Кто ты такая? — встрял в наш разговор сидящий рядом шатен, от которого веяло очень странной чакрой.       Отдалённо, совсем немного, лишь чуточку, но она будто бы была мне знакома, пусть я и не сомневалась в том, что вижу этого мужчину впервые. Странное ощущение, прежде мне совершенно не ведомое. — Юки Д Сен Теруми… — безразлично ответил ему, растеряв какую либо гордость из-за подаренного при рождении имени. — Я спрашивал не об этом, — фыркнул он, сложив руки на груди.       Я лишь молча посмотрела в его тёмные глаза, давая понять, что пока он не выскажет свою мысль, должного ответа не дождётся. — Прошу простить грубость моих подопечных, — неожиданно заговорил хокаге, заставив переметнуть на него взгляд. «Он… Извинился передо мной?» — Ч-что вы… — я окончательно потерялась в его присутствии, совершенно не понимая, как нужно вести себя рядом с ним.       Пусть я не причинила вреда его людям, однако явно попортила местным кровь своей выходкой, заставив воспринимать себя враждебно, учитывая и так натянутые между нашими деревнями отношения. Так почему же сейчас он вёл себя так учтиво, несмотря на мой статус преступницы? Неужели просто хочет заполучить моё доверие, прознав о силе? Или он просто излишне сострадательный человек? Вряд ли, всё ж мы не дети… Хотя, о Конохе ходило столько противоречивых слухов, что я уже теряюсь в догадках на счёт местных особ. — Скажи, Юки, ты ведь действительно являешься дочерью нынешнего мизукаге? — Как я говорила ранее, Рен Теруми приходится мне кровным отцом. — Понятно, — старик кивнул, что-то быстро обдумав. — А правда ли, что ты, помимо этого, являешься ещё и джинчурики?       Все насторожились, став явно напряжённей и враждебней по отношению ко мне. Немудрено, ведь любой хранитель Бидзю вызывал у шиноби панику и страх, ведь обладал куда более мощной чакрой, чем кто-либо другой на планете. Пусть и в молодых неумелых руках, но такая мощь явно становилась угрозой национального уровня, отчего таких как я воспринимали в штыки даже в раннем детстве. А ведь мы даже не просили об этой силе, став чёртовыми жертвами обстоятельств. — Да, — сухо произнесла в ответ, и так понимая, что они обо всём догадались.       Началось шевеление и гул, вызванный громкой новостью о нахождении одной из «девяти демонов», на крови которых стоит целый чёртов свет. Одна из меньшинства. Из редчайшей касты. Избранная, силу которой жаждут заполучить все, кто хоть как-то связан с властью. Товарная единица, не более. Редка жемчужина, слепящая своим блеском, но не представляющая какой-либо значимости, как материал. Лишь как украшение. Мной жаждут обладать, но лишь как вещью, не как соотечественником или другом. И это я понимала так же хорошо, как и мои старшие товарищи. — Сколько? — донёсся сдержанный голос того странного старика, что прежде держался будто бы на расстоянии ото всех. — Простите? — не поняла его вопроса, выгнув в удивлении брови. — Сколько у тебя хвостов, спрашиваю, — в его голосе не было ни сострадания, ни понимания, ни жалости.       Ничего, чем бы мог похвастаться человек, хоть чем-то отличающийся от дикой твари. Казалось, что этот мужчина и вовсе неживой. Так, лишь с виду тёпленький, однако внутри пустотелый, как глиняный сосуд. Страшный и ужасно опасный… Таким, обычно, нечего терять, оттого они и позволяют риски, на которые обычный человек никогда не пойдёт. — Данзо… — хокаге попытался его приструнить, однако пожирающие меня взгляды дали понять, что мне придётся ответить на прозвучавший вопрос. «Всё равно правда вскроется, хочу я этого, или же нет…» — Честно признаться, я боюсь, что вы не поверите моим словам… — опустила голову, пытаясь понять, как лучше подать настолько дикую для всех информацию. — Да что ты там мелешь? — фыркнула «Цуна», правда тут же была приструнена сокомандниками. — Коноха не раз имела дело с хвостатыми, поэтому тебе не о чем волноваться, — заверил Минато, совершенно не понимая, что в действительности меня гложет. — Насколько мы знаем, твоя родина располагает Трёхвостым, — строго заметил шатен, просиявший алым взглядом. «Учиха?!» — тотчас осознала я, заметив в рубинах знакомые томоэ. «Они действительно знали, кто я, раз позвали сюда Учиху…» — Однако стала бы Кири посылать сюда настолько ценного шиноби? — размышлял мужчина со шрамами, пока я подбирала слова. — Ещё и наследницу клана… Не слишком ли рискованно? — Давайте немного сбавим обороты, — заговорил беловолосый мужчина, оглядывая людей. — Юки-чан, расслабься, мы не причиним тебе вреда…       Вот только в его слова я нисколечко не верила, зная, всё это наглая ложь. Никто в этой жизни добровольно не вступиться за такого монстра, как я. Такие уж люди: трусливые и алчные, впрочем, я сама такая, как бы это не отрицала. — Прежде чем я дам свой ответ… — наконец подняла голову, сжимая от раздражения и страха кулаки.       Однако, несмотря на внутреннюю дрожь, взгляд пылал удивительной уверенностью, доставшейся мне от матери. Судя по вытянувшимся лицам окружающих, моя стойкость их поразила, вынудив хоть немного зауважать. — Могу ли кое о чём попросить вас, господин хокаге?       Тот замялся, чувствуя подвох в моих словах, однако всё же сухо кивнул, даже не подумав обратиться за открытым советом к окружающим. Похоже, в некоторых вопросах нынешний хокаге позволял себе действовать автономно от старейшин, что, если честно, немного приободряло. Этот старик показался мне не таким уж и плохим человеком, отчего в груди предательски теплилась мысль о том, что мой план действительно может выгореть. — Чего ты хочешь, Юки Теруми? — спросил он сухо и строго, вынуждая задуматься над выбранным путём.       Вот только мимолётное волнение тотчас растворилось, стоило вспомнить суровое лицо отца, смотрящего на меня с таким раздражением и отвращением, с каким ни на кого в этой чёртовой жизни. Аж злость проняла, заставив кулаки сжаться. — Надежды… — дала чёткий ответ, смотря в живые, умудрённые годами глаза старца.       Судя по озадаченным лицам окружающих, мой ответ стал для них откровением, однако для меня по прежнему являлся искренней правдой. Сколько себя помню, я лелеяла надежды на хотя бы мнимую свободу. На глоток свежего воздуха. На чистую и светлую мысль о том, что я могу жить так же, как и все остальные смертные. И пусть будучи ребёнком, я не могла в открытую бороться за своё право на существование, став чуточку старше, припёртая к стенке, наконец оголила клыки, напомнив, что даже смиренный и прирученный зверь однажды может укусить хозяина, если о нём не заботиться должным образом. — О какой надежде ты говоришь? — спросил хокаге, чувствуя, что говорит далеко не с несмышлёным существом, а с пережившим достаточное горе человеком.       Все притихли, прожигая такими взглядами, от которых кровь стыла в жилах. Казалось, что вот-вот они набросятся на меня, точно бесы, терзая и разрывая плоть только бы добраться до нутра. До истины, что скрывается за этим обманчивым фасадом. — Скажите, Сарутоби-сан, — припомнила имя Третьего, некогда вскользь упомянутое Мэй. — Вы ведь знакомы с местным джинчурики? Как глава деревни, вы должны как минимум знать его в лицо, а как максимум быть с ним в достаточно близких отношениях.       Мои слова не нравились стоящему рядом Данзо, что откровенно хмурил брови, готовый одним взмахом пальца отдать тихий приказ о моём уничтожении. Вот только за неприятным разговором, вспомнив, что назад пути уже нет, я неосознанно осмелела, решив пойти вабанк. Пусть всё это закончится моей смертью, я хотя бы уйду в мир иной с чистой совестью, поборовшись за свою свободу, а не смирившись с заточением, как некоторые. — Конечно я знаком с ним. — С ней, если быть точнее, — поправила его, узнав достаточно информации о своих некровных собратьях от хвостатых.       Почему-то в стороне оживился Минато-сан, как-то косо глянув в мою сторону. — У Кири выросли очень талантливые разведчики, как погляжу, — старик даже не думал опровергать мои слова, видимо понимая, что на его блеф я не поведусь. — Может и так, однако их заслуги здесь нет. — О чём это ты? — фыркнула на меня Цунаде, явно испытывая не самые тёплые чувства.       Оно и понятно, ведь я для них не более, чем опасный враг, готовый в любой момент сравнять с землёй всю деревню. — Сарутоби-сан, так каков же ваш ответ? — напомнила о своей просьбе, вынуждая ответить. — Я не могу ничего тебе гарантировать, пока не пойму твоих истинных мотивов. Как хокаге, я не в праве так рисковать народом во благо одной души.       Я тихо вздохнула, раздражённо соглашаясь с его мыслью. Он говорил правильные вещи, однако для меня они были лишь пустым звуком. Противным жужжанием, так сильно раздражающим, что аж зубы сводит. Всё же я довольно алчное создание, жаждущее свободы, точно воздуха, который мне так нагло перекрыли. И плевать сколько крови придётся пролить во благо мечты, я заплачу поставленную цену. — Как джинчурики, я многое слышала о тех, с кем разделила несчастную судьбу мученика, — начала тихо, но смело, надеясь расставить все точки в нашем разговоре, дав понять, я не ставлю условия, но прошу о понимании.       Лишь о том, что есть у всех, не более, это ведь так просто. — Мученика? — хмыкнул Данзо, опалив презрительным взглядом. — Жертвы, пленники, смертники — называйте как хотите, истины это не меняет, — голос становился всё холодней и строже, а взгляд темней и жёстче, вынуждая остальных попридержать языки за зубами. — Они лишь обоюдо острые клинки, сражающиеся во благо своей родины, — продолжал старейшина, пытаясь, видимо, вывести меня из себя.       Вот только я сталкивалась с такими, как он, несметное количество раз, уже перестав воспринимать их философию за чистый звук. Так, противная морось, отдалённо достигающая ушей. — Однако вместо славы или хотя бы какого-то уважения, лишь гонение и травля, — продолжала монотонным голосом, теряя какие-либо чувства. — Для вас такие, как я, не люди. Даже не вещи, ведь каждый шиноби знает, что за своим оружием нужно ухаживать и поддерживать в чистоте. К нам же, джинчурики, вы не испытываете никакого сострадания или эмпатии, видя лишь голую ярость. Мощь, способную убить одним всполохом чакры. Взмахом пальца.       Сама не замечала, как глаза наливаются алой зарницей, выдавая бурлящую внутри ненависть, годами кипящую под кожей. — В Конохе всё немного иначе, — встрял Хирузен, удивительно быстро остудив мой пыл. — Знаю, — тихо вздохнула, приводя себя в порядок. — Поэтому я и здесь. — Так всё это было частью твоего плана? — прошипел «змей», почему-то сверкая довольной ухмылкой.       Не нравился он мне от слова совсем. — И как после такого тебе можно верить?! — возмутилась Цунаде, хлопнув ладонью по коленке. — Давайте для начала её выслушаем, — вновь призывал к миру громадный мужчина. — Юки, прошу, объяснись… — заговорил Минато, вынудив пристыженно опустить глаза.       Я теряла их доверие, однако не могла и дальше врать на счёт своих мотивов. — Эта встреч была моей конечной целью с самого начала, — заговорила спустя недолгое время, поняв, что пауза излишне затянулась. — Я с малых лет урывками собирала любую информацию о всех существующих джинчурики, надеясь когда-нибудь встретиться хоть с кем-то из них. — Звучит, как очередная катастрофа, — фыркнул Учиха, однако я его проигнорировала. — Информации было немного, однако той, что я обзавелась, оказалось достаточно, чтобы понять, насколько удивительно счастливо живётся обладательнице Девятихвостого лиса. — Кто предоставил тебе информацию? — строго спросил Данзо, похоже желая быстро избавиться от предателей. — Вы не сможете их убить… Я боюсь, даже найти не получится. — Неужели они уже мертвы? — предположил выходец клана Нара.       Я покачала головой, оставив их в ещё большем замешательстве. — Опять темнишь?! — зарычала Цунаде, готовая прямо здесь начать выбивать из меня информацию. — Вы так мало знаете о хвостатых, что это даже пугает… — ответила ей, заглянув в хмурые карие глаза. — А ведь покровительствуете самому опасному из девятки — поразительно. — Смеёшься над нами?! — Цунаде, хватит, — приструнил её Третий, явно заинтересованный моими словами. — Похоже, Кири располагает куда большей информацией, чем мне казалось.       Я выжидающе посмотрела на старика, наконец заметив просвет средь густой тьмы. «Это мой шанс!» — Если вы дадите клятву, что обеспечите мне хотя бы минимальную свободу и защиту от пешек мизукаге, даю слово, я расскажу вам всё, что знаю о джинчурики и хвостатых.       Мои слова, судя по вытянувшимся лицам, их заинтересовали, особенно «змея» и так называемого Данзо, чья аура буквально трепещала от восторга. Однако я знала, во мне они видят лишь подопытную крысу, которую мечтают препарировать, но никак не протянуть руку помощи. Сострадание им неведомо, но за это их нельзя винить, ведь наш мир слишком жесток даже к простым смертным. Каждый выживает как может, и лишь сильные имеют право кому-то сострадать, протягивая в самый тёмный миг руку помощи. — Опять же, для Конохи я вижу лишь одни риски, — хмуро заметил хокаге, вынуждая хоть немного приоткрыть завесу тайны. — Пусть ты и джинчурики, вряд ли выделяешься настолько, что может посоперничать с Девятихвостым.       В животе неприятно закрутило, отзываясь лисьим рыком. Кьюби явно негодовал из-за развернувшегося разговора, имея уж слишком непростой характер, но что уж поделать, на его помощь я не могла рассчитывать. — Хорошо, — я покорно кивнула, после чего подняла медицинскую рубашку, оголяя живот и торс, на котором тотчас проявилась странного вида печать.       Все всполошились, в особенности Минато-сан, разглядевший в странных символах что-то особенное. Такое, чего раньше не попадалось на глаза любопытным шиноби. — Какая странная печать, — подметил «змей», задумчиво разглядывая моё тело. — Никогда прежде такую не видел, — согласился с ним сидящий рядом мужчина. — Почему она не проявилась во время моего обследования? — фыркнула Цунаде, не отрывая от меня хмурых глаз. — Минато, — Хирузен сухим жестом подозвал к себе Намикадзе.       И пока тот разглядывал узоры, я сдержанно отвечала Сенджу: — Она проявляется лишь по моей воле, поэтому от вашего воздействия никак себя не выдала. — Что за глупости, — не унималась в своей уверенности, почему-то с самого начала меня невзлюбив.       Странная она, эта Цунаде Сенджу. — Кто поставил эту печать? — продолжал допрос «змей», пожирая меня жёлтыми глазами. — Она у меня с рождения.       Все удивились, ведь в нашем мире очень редко встречались подобного рода дзюцу, проявляющиеся с появления на свет. В особенности это касалось печатей, обычно ставящихся кем-то, но не являющихся наследственной техникой. — Не может быть… — прошептал Минато, легонько касаясь моего живота. — В чём дело? — фыркнул Данзо, испытывая ко мне неприкрытое отвращение. — Если учесть всё выше сказанное… — Намикадзе наконец посмотрел в глаза, находя в них неохотное согласие. — Это «Лунный цветок»? — «Лунный цветок»? — повторили шиноби. — В моём клане издавна ходили легенды о так называемом «Лунном цветке» — родоначальнице всех запечатывающих техник. Одна из немногих техник она передаётся по крови, оставаясь на теле человека до тех пор, пока он не испустит дух. Именно на ней, судя по писаниям, базируются все известные нам запечатывающие техники. — Как интересно… — прошипел «змей», сверкая острыми зрачками. — И откуда у такой малявки столь древняя техника? — фыркнул Учиха, будто бы и вовсе не впечатлённый моей уникальностью. — Больше волнует, что именно она запечатывает, — пропыхтел под нос мужчина со шрамами, хмуря тёмные брови. — Юки…? — Минато смотрел на меня с дичайшим волнением, будто бы понимая всю серьёзность ситуации, но не говоря об этом во всеуслышание. «Он… Помогает мне? Откуда такая забота о той, с которой знаком всего ничего?» — Эта техника изначально принадлежала клану Теруми и передавалась строго по женской линии, насколько верны слова доверенных людей. — Мизукаге знает о ней? — строго, с нескрываемым напором спросил Хирузен, наконец осознав, с каким огнём ему пришлось столкнуться.       И теперь перед ним стоит выбор: сгореть в нём до тла, или взять под контроль, утопив в адском пламене всех неугодных, что угрожают его людям. — Насколько мне известно — да. Поэтому и держит на цепи. — Мерзкая девчонка… — прошипел строгий голос Данзо, звоном повисший в густой тишине помещения.       Его презрению не было предела, и он даже не пытался его скрыть. Едкий, всепоглощающий, пропитанный накопленной злобой он просачивался под кощу тонкими иглами, достигая самых костей. Держа в ужасных пытках. Вызывая горячую агонию, он вынуждал признать свою никчёмность и ненужность миру, в который попала уж точно не по своей воле.       Я отвечала на его презрение холодной аскетичностью, и так зная, что далека от слова «нормальная», но не считая это своей проблемой. Сейчас, получив в руки такую нужную некогда силу и уверенность в собственной живучести, многое становилось куда проще, особенно игнорирование подобных слабаков, не одарённых с рождения чем-то особенным. Простаков, жаждущих изменить мир, но уступающих более талантливым и трудолюбивым людям, взглядов и мнений которых не понимают и совсем не признают. — Данзо, — шикнул хокаге, но тот даже не подумал останавливаться. — Если опираться на твои слова, мизукаге бы никогда не отправил во вражеский лагерь столь ценный кадр, а значит, с самого начала у Скрытого тумана была особая миссия.       Меня тотчас прожгли полные волнения, ненависти и осуждения взгляды, пытающиеся испепелить. Довести до бессознательного, податливого состояния, когда угроза не имеет место быть. Вот только я сопротивлялась, зная, что об истинных мотивах отца точно догадаются. — Вы хотели стереть Коноху с лица земли, высвободив бидзю, сидящего внутри тебя, — продолжал Данзо, похоже хорошо осведомлённый о подобной схематике захвата больших территорий. «Он явно не просто так занимает место подле главы… Однако, как я уже говорила, местные слишком мало знают о джинчурики и их взаимодействии с миром в других поселениях». — Вы правы, такова была воля отца, с которой он согласился отпустить меня за пределы деревни.       Все всполошились, видимо посчитав, что вот-вот я исполню порученный наказ. Забавно, они так наивно полагали, что я готова умереть ради какого-то жалкого человека, незаконно вставшего во главе деревни? Глупость несусветная. — Юки… — Минато не мог поверить своим ушам, смотря на меня с таким неподдельным отчаянием, будто я слыла ему родным ребёнком. «Странный он всё же…» — Однако я никогда не желала отдавать свою жизнь таким бездумным образом. Желание главы выиграть в войне против Листа всегда казалось мне несбыточным и провальным, ведь с такими огромными территориями, сильно отличными от привычных для нашего народа, он точно не управится. — Что ты хочешь этим сказать? — Хирузен насторожился. — Лишь то, что мне плевать на мизукаге. Я не питала и не питаю к нему никаких тёплых чувств, ведь для меня он был лишь узурпатором и тираном, жаждующим власти. Ни к нему, ни к деревне я не испытываю привязанности, мечтая лишь об одном — возможности жить как все обычные шиноби нашего мира. — Тогда зачем ты пришла в Коноху? — спросил Учиха, смотря своим пронизывающим умным взглядом, будоражащим хвостатых. — Ты одна из наследников, могла бы организовать переворот и сместить власть в пользу своих людей. — Мне всего тринадцать лет, — напомнила тому, надеясь не показаться слишком заносчивой. — К тому же у меня мало последователь, так как практически всю свою сознательную жизнь я провела в клетке под присмотром Семи мечников тумана. — Так значит ты просишь, чтобы Коноха встала на твою защиту просто потому, что ты обладаешь какой-то неизвестной древней печатью? — хмыкнула Цунаде, дёрнув головой, а после оглядев соотечественников. — Это сродни самоубийству. — Уж лучше так, чем всю жизнь прожить марионеткой в чужих руках.       Мой ответ будто бы задел их, вынудив хоть немного проникнуться к моей ситуации. Хотя, наверняка, это лишь мимолётное чувство, которое быстро угаснет на фоне оживлённой борьбы двух кровопролитных блоков. — В любом случае я предлагаю союз, а не молю о бескорыстном попечительстве. — Союз? — Минато бросил на меня озадаченный взгляд, схожий с выражением лица хокаге. — Мой брат, являющийся первым наследником, обладает куда большей политической силой, в отличии от меня. Многие главы кланов и знатные чиновники ему благоволят, прекрасно понимая, что война должна прекратиться. Если вы поможете мне, сможете получить огромный рычаг давления не просто на клан Теруми, а на всю верхушку Кири в целом. Хирузен-сан, если вы позволите мне остаться в Конохе в качестве рядового шиноби, я даю слово, что приложу все усилия, чтобы завершить давний конфликт между нашими деревнями.       Он смотрел в глаза. Долго. Настойчиво. Будто обладал техниками клана Яманака, анализируя закоулки моей тёмной души, давно позабывшей о сострадании и радости. Прошивал меня тонкой, заточенной иглой, пытаясь понять риски. Увидеть перспективы и найти в себе силы поверить ребёнку, неожиданно свалившемся на его голову.       Знаю, это было непросто, ведь будь я на его месте, давно бы завершила этот бредовый разговор ультиматумом, оставив всё на своих местах. Однако в отличии от меня Сарутоби отличался большей мудростью и терпеливостью, склонный анализировать и заглядывать в будущее, на которое в первую очередь делал ставку. Мудрый человек, но… Рисковый ли? — Минато, — сухо сказал старик, всколыхнув всех собравшихся, словно порывистый ветер в поле ржи. — Поручаю Юки тебе на время урегулирования этого вопроса. Мне нужно посоветоваться с главами кланов и старейшинами, чтобы принять взвешенное решение. — Есть!       Я лишь благодарно кивнула, благодарная уже за то, что мне дали шанс. — Спасибо.