История Десятихвостого

      После долгого и муторного собрания я осталась на попечение Намикадзе. Не сказать, что я была против. Даже наоборот, никто иной, кроме него, казалось бы, не мог выполнить порученную хокаге миссию. Было в этом шиноби что-то удивительно тёплое. Заботливое и неземное по отношению к нам — джинчурики — монстрам и кровопийцам, бельмом на глазу человечества. Действительно удивительный человек.       В отличии от остальных собравшихся, смотрящих на меня этими презрительными, изучающими, прожигающими взглядами, он окутывал странной теплотой, о которой я позабыла с тех пор, как похоронила собственную мать. Хех, никогда бы не подумала, что снова это переживу, и вот те раз — вновь странное, сосущее под грудью чувство, комом стоящее в горле. Неприятно. — Идём? — беззаботно спросил блондин, обменявшись короткими фразами с тем самым высоким беловолосым шиноби, пока я молча стояла в стороне, делая вид, что меня не существует.       Заглянула в эти полноводные голубые глаза, поймав себя на мысли, что тону в них. Но в теле нет страха. Инстинкты не бьют тревогу, позволяя медленно опустить на тихое дно. Здесь спокойно. Удивительно уютно, несмотря на казалось бы нечеловеческий холод. Но… Мне комфортно. Хочется остаться здесь подольше. Насладиться редкой тишиной, не напоминающей об одиночестве, а вселяющей приятное расслабление. Мирный источник свободы — вот что я нашла рядом с этим человеком. — Ага…       Мы зашагали прочь из резиденции, не обращая внимания на озадаченных прохожих. Все будто бы уже были осведомлены о моём происхождении и деянии, отчего мышцы дубели под леденящей плотью, однако за спиной Минато будто бы всё стихало. Отходило на задний план, оставляя лишь меня настоящую. Странно всё это. — Минато-сан… — прошептала в несмелом порыве, вспомнив о родных.       Тот повернул голову, но не остановился, готовый выслушать казалось бы любую просьбу. — Мои брат с сестрой… — Хочешь их увидеть? — он заботливо улыбнулся, после чего, к моему удивлению, погладил по голове, что на моём веку делал лишь Мангецу.       Бесстрашно. Без тени сомнения или притворства, он, как и любой заботливый родственник, гладил по волосам, вселяя странную уверенность и силу. И так потеплело на душе от этого ненавязчивого жеста, что аж слёзы подступили к глазам. — У-угу… — опустила голову, только бы он не понял моих чувств.       Не хотелось показаться жалкой в его глазах, ведь я так нарочито выставляла себя уверенной и сильной пару минут назад. С моей стороны это бы расценивалось лицемерием. — Я поговорю с хокаге на счёт этого, но придётся немного подождать. — С-спасибо…       Сверлила мутным взглядом дорогу, чувствуя на себе его странную, заботливую улыбку. И так странно становилось на душе от неё. — Всегда рад помочь. А теперь идём. Познакомлю тебя кое с кем… «Познакомит? Меня?» — эта мысль не укладывалась в голове долгое время, заставляя с какой-то дурацкой озадаченностью смотреть в эту широкую спину, что ведёт за собой, словно одинокий маяк средь бушующих волн.       Непоколебимых. Дерзкий. Подчиняющихся простому закону природы, но никак не умному слову. Им не ведом страх. Не тяготит печаль. Не заботит грубое слово. Им всё равно — бездушным волнам, топящим корабли и утягивающим на всё живое, что попадётся в их ареал. Глупые, но кто посмеет им что-то сказать? Они ответят лишь всплеском солёных вод, а после зашумят с новой силой, лишь громким присвистом ветра давая свой непоколебимый ответ.       И среди всего этого бесовского хаоса — маяк. Яркий, но одинокий. Однако оттого нисколечко не слабый. Напротив. Всемогущий. Противостоящий разрушительным волнам, он бравым солдатиком, одиноким пограничником стоит на чьей-то страже, защищая что-то, ведомое лишь ему одному. Кто его создал? Кто возвёл в одиноком море, средь яростных волн? До селе не известно, однако воодушевляюще.       Жёлтый луч устремляется на километры вперёд, туда, втёмную бездну, из которой к нему медленно стремятся молящие о помощи кораблики. Лодки, порой с живыми, но как правило с мёртвыми путниками. И он принимает всех под своим ярким светом. Греет теплом, а после отпускает туда, на свободу, указывая лучом тонкую дорожку пути. «Странный…» — всё не сходило с уст это навязчивое слово, стоило вновь заглянуть в эти голубые глаза. «Почему вы такой, Минато-сан? Вы ведь шиноби… Такой же, как и все остальные, так откуда в вас столько понимания? Столько сострадания к той, которую вы совсем не знаете? В чём смысл ваших действий? Ваших добрых слов? Вы чего-то хотите? Жаждете мнимой власти, которую я могу предложить? Не похоже, вы ведь не из тех, кто стремится к власти, однако получает её в виду искренности и ответной доброты. Вы — солнце, сияющее на небе. Согревающее своими лучами. Мне, тёмной звезде, сложно вас понять. Я борюсь за свою свободу, тогда как вы вольны делать чуть ли не всё, что захотите. В ваших руках связи, доверие и любовь, в то время как в моих окроплённая кровью врагов земля и порванная в клочья одежда, оголяющая израненное тело. Я одна, среди скал. Борющаяся с непоколебимыми волнами, тогда как вы вечным идолом освещаете путь другим где-то над головой. Завидно…» — Дорогая, я дома! — оповестил он, первым зайдя в тёплый, уютный дом, окружённый теперь уже знакомым теплом.       Свет прихожей ослепил, сыграв на контрастах опустившегося на город вечера и заставив поморщиться. В моей усыпальнице обычно всё подчинялось законам природы, оттого я наслаждалась светом лишь тогда, когда в нашей пасмурной стране светит скромная огненная звезда. Организм уже привык к этим законам, отчего сейчас сопротивлялся неестественному лучу, пронзившему глаза.       Я топталась за порогом, не понимая, имею ли право сделать шаг к свету. Мялась, зная, что это не мой дом. Не моя территория. Я здесь чужая. Гонимая, как и везде. Всюду. Мне нет места. У меня нет дома, и не будет никогда, ведь я не человек. Даже не зверь. Я демон, и моё место в аду. «Мерзко…» — Юки, — тёплый голос неожиданно вывел из тёмных раздумий, заставив глаза, кошачьим блеском, отразить яркий свет милого дома. — Д-да…?       И вновь эта улыбка, посланная без какой-либо мысли. Без злого умысла, лишь с нежной надеждой успокоить и приласкать. — Заходи, — уверенно, но без тени упрёка сказал Минато, протянув руку.       И словно только что прозревший котёнок, я бросилась к нему навстречу, чувствую невесомый толчок в спину. Будто кто-то незримый стоял позади, вечно наблюдая за мной. Подсказывая нужный путь. — Прошу прощения за беспокойство… — прошептала, войдя в прихожую, позабавив своим поведением стоящего рядом мужчину. — С возвращением! — послышался незнакомый голос, отдавшийся в организме странной дрожью.       Через пару мгновений к нам, из, вроде как кухни, выглянула поразительной красоты девушка, с невообразимым, струящимися кровавым водопадом, волосами, напоминающими россыпь алых цветов. «Какая красота…!» — сама не заметила, как засмотрелась на неё, чувствуя от этой девушки что-то удивительно родное и знакомое.       Такое, чем обычно хвастаются очень близко знакомые люди, разделившие между собой не мало невзгод и печалей, но продолживших этот непростой путь вместе. Странные ощущения, которые так просто не передашь словами. — Ой, Минато, кто это с тобой? — она опомнилась первой, оторвав от меня взгляд серо-синих глаз. — Я рассказывал тебе про неё, — улыбнулся Намикадзе, вновь погладив по голове, пока я каменным истуканом стояла подле него. — Это Юки-чан, меня попросили о ней позаботиться.       Повисла тишина. Немного давящая. Сковывающая по рукам и ногам из-за непредвиденности и странности смой ситуации. Захотелось убежать, да ноги будто вросли в деревянный пол, вынудив остаться на месте, под натиском этих озадаченных синих глаз. «Прошу… Только не выгоняйте меня… Я не хочу возвращаться во тьму…!» — Так ты та самая Юки-чан, датебане! — она неожиданно расплылась в светлой, точно у Минато, улыбке, присев передо мной на корточки. — Минато много о тебе рассказывал.       Я аж дар речи потеряла, не понимая, как реагировать на подобный выпад. Мельком глянула на улыбчивого Намикадзе, мимикой показывающий, что не стоит переживать на счёт правды. Этой девушке её можно доверить. — М-меня зовут Юки Теруми, очень приятно, — уважительно поклонилась, надеясь оставить о себе хорошее впечатление, а не как это обычно бывает. — Простите за беспокойство! — Юки-чан, значит, — она продолжала улыбаться, выбивая тем самым из колеи всё больше и больше. — Ну что ты, не стоит так переживать.       Она поднялась, переглянувшись с сожителем. — Ох, вы, наверно, голодные! Я как раз вот-вот закончу с ужином! Идите, мойте руки и садитесь за стол! — с этими словами убежала куда-то вглубь квартиры, оставив нас в прихожей. «Какая… Странная леди…» — Идём, — хохотнул Минато, будто прочитав мои мысли, поспешно направившись выполнять поручение.       Я мотыльком последовала за ним, находясь всё ещё в ужасно смешанных чувствах. Как вообще здесь оказалась? Как попала в такое тёплое и светлое пространство, ведь всю жизнь ютилась в сумраке? Что на уме у этого странного мужчины, и кто эта удивительная леди? Ничегошеньки не понимаю!       От мыслей меня оторвал пряный запах горячей еды, поставленной на стол умелыми руками домохозяюшки. Так непривычно было видеть кого-то в столь странном, чуждом для меня, наряде. И всё внутри крутилось мерзким ужиком, стоило осознать, что оказалась я здесь непрошеным гостем. Не люблю быть нахлебником, это вызывает угрызение совести, напоминая о беспомощности. — Ю-юки-чан, — промурлыкала странная леди, вызволив из смурных дум. — Ты не голодна?       В её глазах не было ни укора, ни недовольства, лишь какая-то удивительная искренность и любопытство, схожее с моим. Странно, мы ведь не были знакомы, но складывается стойкое ощущение, что уже встречались когда-то. — Ч-что вы…! — поспешила дать ответ, но за меня красноречиво высказался заурчавший желудок.       Пристыженно схватилась за рёбра, пытаясь взять под контроль расплывающуюся по щекам розоватость. На мои жалкие попытки исправить ситуацию домочадцы лишь расхохотались, мирно пододвинув тарелку с тушёным мясом поближе. — Кушай-кушай, не стесняйся, — с улыбкой говорила куноичи, сама не притрагиваясь к своей порции, будто уступая мне первенство.       Украдкой взглянула на Минато, получив от него заботливый кивок. И так приятно стало на душе от всей это тёплой атмосферы, которую я прежде могла разделить лишь с Мангецу да братом с сестрой — моей единственной семьёй. — Тогда… Приятно… — прошептала я, удивительно быстро начав уплетать пусть и не самое изысканное по вкусу.       Слегка островатое, может чуть более солёное, чем я привыкла, но такое приятное на вкус блюдо, растекающееся горячей истомой по всему организму. Аж глаза зажмурила от нежности испытываемых чувств, не понимая, почему себя так веду, но не желая прекращать сладостную муку. Пусть она продлится чуточку дольше. Хоть на миг, но не покинет меня так скоро. — Не торопись, добавка никуда не убежит, — с улыбкой говорила девушка, всё ещё не притрагиваясь к еде, отчего-то с таким любопытством продолжая наблюдать за мной. — Я рад, что у тебя хороший аппетит, — кивнул Минато, так же тихо наблюдая за нами.       Сама не заметила, как уплела целую тарелку жаркого, облизываясь от наслаждения и сытости, как зажиточный кот. Ей-богу, мне бы усы да ушки с хвостом, и картина маслом: кот и его любящие хозяева. Лишь через пару минут пришло осознание моей бестактности, вынудив чуть стесниться и тихо попросить прощения за неподобающее поведение. — Ох, брось, дорогая, нам ведь не сложно. Как тебе моя стряпня? Надеюсь, пришлась по-душе, датебане. — Я в жизни ничего лучше не ела! — выпалила на эмоциях, аж привстав из-за стола. — Ах-ха-ха! — всласть рассмеялась леди, сбивая своей откровенностью с толку. — Кушина… — прошептал Минато, еле сдерживая улыбку. — Так вы — леди Кушина? — чуть успокоилась, опустившись на место, вынуждая и хозяйку дома немного поумерить пыл. — Ой, я ведь даже не представилась… Узумаки Кушина, приятно познакомиться с тобой, Юки-чан. «Узумаки…? Я слышала про этот клан. Говорят, он исчез, но редкие его представители до сих пор встречаются на территории страны Огня. Так получается она — крохотный отголосок прошлого…»       Неожиданно в животе резко закрутило, отдаваясь жгучей болью в позвоночнике. Настолько резко боль ударила по мышцам и костям, что меня аж согнуло, вынудив прижаться лбом к столу, тихо зашипев от раздражения. — Юки! — всполошился Минато, но тотчас переметнул взгляд на возлюбленную, которой, видимо, передался недуг. «Кушина…! Чёртова соплячка, выпусти меня!» — звенел грозным рыком басистый голос Кьюби, пульсом барабанящий в ушах. «Ещё чего захотел, чёртов лис?! Сказала же, я ни за что не позволю тебе вырваться из этой клетки!» — Кушина…? — я вскинула голову, смотря на алые глаза с острыми, словно зёрнышки риса, зрачками.       Из Узумаки так и сочилась давящая алая чакра, так и кричащая о её нечеловеческой силе. «Джинчурики…! Она — носительница Девятихвостого!» — Кушина! — Минато-сан поспешил помочь ей с печатью, будто и вовсе позабыв о постороннем человеке.       Впрочем, учитывая узнанную им сегодня информацию, уверена, он не боялся дать мне прямолинейную подсказку о личности джинчурики Кьюби. И пусть многие на моём месте бы давно впали в порок, испугавшись или ужаснувшись увиденного, я, напротив, источала лишь неприкрытую радость и счастье, наконец приблизившись к своей цели: встречи со всеми джинчурики нашего мира. — Так неожиданно взбаламутился… — пропыхтела та, откидываясь на спинку стула, пока Намикадзе убеждался в том, что зверь не предпримет новых попыток вырваться на волю. — Юки… Ты уж прости… — Кушина-сан! — я чуть не перелетела через стол, совсем не сдержав рьяных эмоций, бьющих ключом.       Парочка шиноби смотрела на меня с откровенным удивлением и отчётливым вопросом, вынуждая объяснить нехарактерное поведение. — П-простите… — слезла со стола, попутно покорно опуская голову. — Просто… Я так рада… — аж слёзы навернулись на глаза, благо я мужественно смогла их сдержать. — Я так давно надеялась увидеть вас… — Меня? — она аж указала на себя пальцем, точно сбитая с толку моими странными словами. — Дорогая, я ведь говорил, что Юки необычная девочка… — с миролюбивой улыбкой говорил Минато, опуская рядом со мной. — Простите уж за сокрытие личности… — потрепала волосы на затылке. — Но сами понимаете, такие как мы с вами не болтают о своём происхождение на каждом шагу. — Малышка… — прошептал Узумаки, прикрывая рот ладошками. — Неужели ты…?       Её искренняя реакция вызвала во мне лишь странное трепещущее теплом чувство успокоения, хотя в любой другой бы ситуации разорвало клокочущей волной страха. Как у нас говорили: «Рыбак рыбака видит издалека», вот и с нами так же, пусть сегодня мы с Кушиной немного и опростоволосились. Джинчурики на интуитивном уровне тянулись друг к другу, и так, как рассказывал дедушка, тянулось испокон веков. Поговаривали, что когда-то мы были частью одной семьи, разделяя друг с другом кровь, поэтому и чувствовали так остро и точно, хотя… Скорее всего это просто сказки, учитывая разницу во внешности и техниках, которыми были награждены. В нашем мире кровное родство подобного не подразумевало, вынуждая признать данную теорию лживой. И пусть так, я всё ещё склонялась к тому, что испытываю к джинчурики куда больше трепетных и милых чувств, чем к любым другим людям, не входящим в короткий список моей семьи. — Как и вы, Кушина-сан, я являюсь джинчурики. — Великий Мудрец… — прошептала она, оглядывая меня такими удивлёнными, но, почему-то, восхищёнными глазами, что аж стало как-то неловко. — Такая кроха, а уже джинчурики… — По правде говоря… — замялась, даже не зная как преподнести неприятную истину. — Я… Не совсем обычная хранительница хвостатого, как вы можете себе представить…       Минато притих, видимо давно желая разузнать о моей печати и силах побольше, то ли для того, чтобы тотчас доложить начальству, то ли чтобы всех обезопасить, в том числе и меня саму. Кто уж знает, что твориться в голове этого шиноби? — Необычная? В каком смысле? — Ну… Если честно, я сама узнала об этом буквально на днях, поэтому не могу объяснить что к чему и как, однако, каким-то образом, во мне запечатаны все девять хвостатых зверей. Точнее, их частички, если размышлять логически… Всё ж не могут же они все быть одновременно в двух местах сразу. Да и запечатывать клонов не получится, ведь техника быстро развеется, а печать сотрётся. — Стой-стой-стой… — запыхтела Узумаки, махая от волнения руками. — Погоди секундочку, что значит: «все девять»?       Минато молчал, однако поглядывал с такой вопросительностью, что прожигал дыру. — То и значит… — по-простому ответила ей, успев как-то свыкнуться с бредовой мыслью.       Уж не знаю почему, но мне всегда казалось, что даже среди джинчурики я как-то отличаюсь, пусть не могу объяснить как именно. Но вот он ответ — всё потому, что я несу в себе все девять частичек, завершая негласный круг. — Я — Десятихвостая. Вы ведь уже бывали в «комнате», Кушина-сан? — Д-да… Приходилось. — И в ней вы видели лишь клетку с лисом?       Она озадаченно кивнула, явно задаваясь вопросом, откуда я всё это знаю. «Закрой пасть, маленькое человеческое отродье!» — рычал Девятихвостый, вызывая в животе неприятные потуги. «Эта информация была не для чужих ушей!» — Так вот чего он разорался в последнее время… — профырчала Узумаки, поглаживая живот. — А я-то гадала, почему оживился? — Простите уж за это… Я не думала, что принесу дискомфорт. Сама ещё не понимаю всю свою силу, однако постепенно свыкаюсь… — Хочешь сказать, что в «комнате» ты видишь не только Кьюби, но и остальных Хвостатых? — уточнил Минато, похоже вхожий в курс дел.       Видимо не зря эта парочка держалась друг друга, ведь Намикадзе слыл самым сведающим в запечатывающих техниках шиноби, страсть как необходимый столь неспокойному и непростому джинчурики, как Кушина-сан. Они явно были созданы друг для друга, я всё больше в этом уверялась. — Да. Всех девятерых зверей. — Неужели ты и их джинчурики видишь?! — оживилась Кушина, похоже разделяя мой интерес к собратьям.       Это отзывалось теплотой на сердце. — Н-нет… — нехотя призналась им, немного расстраиваясь из-за собственной беспомощности. — Даже не уверена, что способна на это, если честно…       Парочка притихла, общаясь молчаливыми взглядами, смысла которых я не понимала, однако знала, ничего плохого в них нет. — Что ж, уверен, постепенно ты узнаешь о своей уникальной печати куда больше, стоит только немного подождать, — Минато заботливо улыбнулся, окутав таким теплом, что аж мурашки побежали по спине. — Ох, Юкочка, мне о стольком хочется тебя спросить…! — залепетала Кушина, подсев ко мне и взяв за руку. «Они… Не бояться меня?» — крутилось в голове буйной пташкой, не способной осесть даже на самой высокой ветке. «Но… Я ведь монстр…» «Ты просто глупая девчонка, вот и всё», — фыркнул лис, в кой-то веки успокоившись за алыми прутьями. «Проживший такую же жизнь человек никогда не осудит и не упрекнёт», — вдумчиво высказался Гьюки, подав голос. «Такова природа джинчурики». «Природа…?» — я плохо понимала их слова, однако осознавала, в будущем мне о многом предстоит узнать, в том числе о самой себе.